Роковой 1917 год стал последним в истории старой российской армии, созданной Петром Великим. Столь же трагическим был этот год и для русского дворянства, веками игравшего ведущую роль в жизни страны.

Первая мировая война настолько ускорила процесс демократизации офицерского корпуса российской армии, что среди обер-офицерского звена практически не осталось потомственных дворян. Подавляющее большинство выпускников школ прапорщиков, а именно они составляли к весне 1917 г. основную массу командного состава армии, были выходцами из непривилегированных сословий.

Социальный состав офицерского корпуса во время Первой мировой войны в отечественной историографии в значительной степени изучен. Но до сих пор не получено ответа на вопрос, в какой мере демократизация затронула высший командный состав армии, в котором позиции дворянства были традиционно сильны. В данном сообщении предпринимается попытка решить эту задачу.

Основой сведений о сословном происхождении представителей генералитета явились данные из послужных списков офицеров, а также из

[63]

картотеки личного состава офицеров и военных чиновников русской армии, находящейся в Российском Государственном Военно-историческом архиве. Кроме этого, в процессе исследования использовались "Список генералов по старшинству" на 1914 г., "Список полковников по старшинству" на 1914 г. и ряд других источников.

В начале Первой мировой войны высший командный состав русской армии (начальники дивизий, командиры корпусов, командующие армиями и главнокомандующие - всего 184 человека по состоянию на 4 августа 1914 г.) был в подавляющем большинстве дворянским по происхождению. Среди командующих армиями, командиров корпусов и начальников конных дивизий примерно 90 % были выходцами из потомственных дворян. Наиболее демократичной по составу была группа начальников пехотных дивизий. Каждый пятый из этих генералов происходил из разночинцев - это были сыновья офицеров, чиновников, потомственных граждан, личных дворян и купцов. Два человека были выходцами из духовного сословия, и один был сыном унтер-офицера. Потомственных дворян по рождению среди начальников пехотных дивизий было чуть больше 75 %.

В целом в высшем командном составе русской армии к началу Первой мировой войны дворян по происхождению было около 82 % (в том числе и один представитель императорской фамилии - Верховный Главнокомандующий великий князь Николай Николаевич). Шесть человек (3,5 %) принадлежали к титулованному дворянству. Чуть более 15 % генералов были сыновьями разночинцев, 1 % - сыновьями священнослужителей, 1 % - представителей бывших податных сословий. Один военачальник, генерал Р.Д. Радко-Дмитриев, принятый на службу из болгарской армии, был иностранцем.

К 1917 году в высшем командном составе русской армии произошли значительные изменения. Многие генералы были уволены со своих постов по несоответствию, еще больше оставили активную службу по ослабленному здоровью. Численность армии, а соответственно и высшего командного состава заметно возросла. Должности главнокомандующих, командующих армиями, командиров корпусов и начальников дивизий на 1 марта 1917 г., к моменту крушения монархии в России, занимали 347 человек.

Состав генералитета русской армии по сословному происхождению в марте 1917 г. оказался весьма пестрым. При этом резко снизилось число потомственных дворян по рождению. Даже среди верхушки генералитета -

[64]

главнокомандующих и командующих армиями - таких оказалось лишь 14 человек из 19, или же 73,5 %. Стоит отметить, что в этой группе военачальников не было ни одного представителя титулованного дворянства.

Начальник штаба Верховного Главнокомандующего, а фактически Верховный Главнокомандующий генерал М.В. Алексеев был сыном отставного обер-офицера и происходил из потомственных почетных граждан. Сыном коллежского советника был командующий Кавказской армией генерал Н.Н. Юденич. Командующие 4-й и 9-й армиями генералы А.Ф. Рагоза и П.А. Лечицкий происходили из духовного сословия, причем последний окончил даже духовную семинарию. Уже упоминавшийся болгарин генерал Р.Д. Радко-Дмитриев командовал 12-й армией. Все эти генералы были георгиевскими кавалерами и, кроме, пожалуй, Рагозы, принадлежали, безусловно, к числу лучших военачальников русской армии того времени.

Среди корпусных командиров процент потомственных дворян по рождению был несколько выше - 79,5 % (59 из 74 человек). При этом, для командиров армейских корпусов он составлял 77 % (из них 3 % - представители титулованного дворянства), а для командиров кавалерийских - 100 % (причем титул имел каждый третий генерал!).

Довольно значительное число командиров корпусов происходили из среды разночинцев. К их числу принадлежали 14 генералов, что составляло 19 % всех корпусных командиров и 21,5 % командиров армейских корпусов. Здесь мы видим имена выдающихся военачальников - генералов С.Б. Мехмандарова, А.И. Деникина, Л.Г. Корнилова.

Наименьший процент потомственных дворян по происхождению был в группе начальников пехотных дивизий - 71,5 % (в том числе титулованных дворян 2,5 %). Из разночинцев происходили 30 генералов, или 15,5 %, из духовного сословия - 5 (2,5 %), из низших городских сословий - 6 (3 %), из иностранцев - также 6 (3 %). Сыновьями унтер-офицеров, казаков, однодворцев и крестьян были 8 генералов (4 %). Среди этих генералов особо стоит отметить начальника 101-й пехотной дивизии К.Л. Гильчевского, сына унтер-офицера. Начав службу солдатом, он получил офицерский чин за боевые заслуги во время русско-турецкой войны 1877-1878 г. За свои подвиги во время Первой мировой войны Константин Лукич Гильчевский заслужил блестящие аттестации от начальства и был награжден орденом Св. Георгия 4 степени и Георгиевским оружием.

[65]

Среди начальников конных дивизий потомственных дворян по происхождению оказалось 83 %, в том числе 22 % были представителями титулованного дворянства. Сыновьями офицеров и чиновников в этой группе генералов были 6 человек (14,5 %), а возглавлявший Оренбургскую казачью дивизию генерал В.Н. Шишкин происходил из казаков.

В целом, состав высшего генералитета армии по сословному происхождению на 1 марта 1917 г. был следующим: 75 % принадлежали к потомственным дворянам по рождению (в том числе 6 % имели титул), 16 % были выходцами из разночинцев, 2 % - из духовенства, 2 % - из низших городских сословий, 3 % - из низших сельских сословий и 2 % - из иностранцев.

Особое внимание стоит уделить ответу на вопрос, каким образом удавалось проникать на высшие посты в армии выходцам из непривилегированных сословий. Ведь в генералитете процент потомственных дворян по происхождению всегда был очень высок - в 1913 году, например, он составлял более 89 %. Ответ на вопрос становится очевиден при внимательном изучении служебных биографий таких военачальников. Обратимся к цифрам.

Среди главнокомандующих, командующих армиями и командиров корпусов, происходивших из не дворян, в марте 1917 г. не было ни одного генерала, не награжденного орденом Св. Георгия или же Георгиевским оружием. Причем, только 4 генерала (21 %) из 19 не имели ордена Св. Георгия или Георгиевского оружия (до 1913 оно именовалось золотым) к началу Первой мировой войны.

Среди 56 начальников пехотных и конных дивизий, не принадлежавших к потомственным дворянам по рождению, только 13 человек (23 %) не были награждены орденом Св. Георгия или Георгиевским оружием к марту 1917 г. К началу Первой мировой войны этими высокими наградами были отмечены 15 генералов (27 %) из этой группы.

Всего из 75 представителей высшего командного состава русской армии, происходивших из не дворян, георгиевскими кавалерами являлись 62 человека, или же 82,5 %. В целом же по высшему командному составу на 1 марта 1917 г. георгиевских кавалеров было 69 %. Отсюда можно сделать вывод, что практически единственным способом достигнуть высших постов в армии для офицера - выходца из непривилегированного сословия было получение ордена Св. Георгия или Георгиевского оружия.

[66]

Анализ социального происхождения представителей высшего командного состава русской армии на 1 марта 1917 г. показал, что демократизация офицерского корпуса во время Первой мировой войны в значительной мере затронула и генералитет. Потомственных дворян по рождению среди высшего командного состава армии оказалось лишь 75 % (в 1914 - 82 %). Число выходцев из бывших податных сословий составило 5 % (в 1914 - 1 %). При этом, выдвижению на высшие командные посты офицеров - не дворян способствовали практически только их боевые заслуги.

[67]