Русская армия в Первой мировой войне
Архив проекта -> Залюбовский А.П. Снабжение русской армии в Великую войну винтовками, пулеметами, револьверами и патронами к ним.
Русская армия в Великой войне: Залюбовский А.П. Снабжение русской армии в Великую войну винтовками, пулеметами, револьверами и патронами к ним.

ПРЕДИСЛОВИЕ.

Автором настоящей книги является ген.-лейт. Анатолий Петрович Залюбовский, известный в Poccии знаток и организатор Оружейно-Патронного дела.
Взяв за основу капитальный труд быв. Начальника Гл. Арт. Управления ген. Маниковского - "Боевое снабжение Рус. Армии в войну 1914-1918 гг" он переработал его, дополнил интересными данными быв. Члена Рус. Правит. Комитета в Лондоне воен. инж. полк. П.В. Миронова и своими собственными, внеся целый ряд ценных объяснений и исправлений на основании того большого технического и служебного опыта, который он имеет по прежней долголетней службе.
А опыт автора действительно велик. По окончании Мих. Артил. Академии в 1888 г. ,А.П. Залюбовский посвятил себя техническо-заводской деятельности: служил на Импер. Тульском Оруж. заводе, работал в СПБ Трубочно-Инструм. заводе, был Помощ. Нач. СПБ Патронн. завода, Технич. Директором и Начальником Сестрорецкого Оруж. завода, а во время войны - строителем 4-го, Симбирского, Оруж. завода.
Имел командировки с научной целью: на Уральские заводы, на воен. заводы Герм., Фр., Бельгии, Англии, Швейц. и Австрии и на Всемир. Париж. выставку.
Принимал видное участие в конструировании и установке массовой выделки Рус. 3-лин. винтовки обр. 1891 г., патрона к ней с остроконечной пулей, револьвера обр. 1895 г. сист. Нагана, а в эмиграции - в конструировании и установке производства автоматич. пистолетов в Чехословакии и в переделке пулеметов Люиса и Виккерса.
Во время Великой Войны был командирован в Америку для реорганизации работы нашей Заготовительной Комиссии.
Первоначально А.П. Залюбовский имел в виду только ознакомление с содержанием труда ген. Маниковского читателей "Артил. Вестника", но ценные данные, полученные от полк. Миронова, заставили его пересмотреть всю работу, дополнить ее, она сделалась велика для возможности печатания в - "Вестнике" и вот теперь выходит отдельным изданием.
Книга эта имеет не только исторический, но и практический интерес.
Участники войны, конечно, помнят - каким жестоким нападкам со всех сторон подвергались Воен. Министерство, а в особенности, Гл. Артил. Управление - за недостаток винтовок и патронов к ним.
Данные, приводимые в настоящем труде, ясно указывают и причины, и виновников недостатка боевого снабжения, и в то-же время не только снимают вину с Г.А.У., но напротив отмечают, что Артил. ведомство хорошо справилось с тяжелым кризисом. Мы видим, что наши казенные Оружейные заводы блестяще выдержали экзамен по сравнению с заводами наших союзников, давая производительность винтовок большую, чем у них. Пулемётный Отдел Тульского Оруж. завода, можно сказать, побил мировой рекорд в расширении пулеметного дела.
С одной стороны это указывает на прекрасную организацию дела на наших казенных заводах, с другой стороны - подчеркивает заслуги в подготовке технического персонала такого, единственного в мире высшего Военно-Учеб. заведения, каковым была наша Мих. Артил. Академия.
Учит эта книга и тому, что военно-техническое дело имеет свои особенности и должно находиться в руках военных специалистов.
Вообще на целый ряд полезных выводов наводит этот труд ген. Залюбовского и желательно, чтобы с ним познакомились все те, кто хотел бы в деле снабжения Армии с пользой поработать для своего Отечества.
С.И. Лашков.
Апрель. 1936 г. Югославия, Белград.
[1]

Снабжение Русской Армии в Великую войну 1914 - 1918 годов винтовками, пулеметами, револьверами и патронами к ним.

Беру за схему и основание пока малоизвестный талантливый труд Ген. А.А. Маниковского "Боевое снабжение Русской Армии в Великую войну; который имеет, по моему мнению, неоцененное значение и как исторический матерьял вообще и как справочник на будущее время, так как составлен он лицом вполне компетентным по первоисточникам, по подлинным документам и вполне объективно.
Сам пережив в бурном водовороте тяжкие для каждого ответственного деятеля того времени - 1915, 16 и 17 года, я с величайшим интересом и увлечением читал этот труд, вспоминая и снова как бы переживая то время.
Так как издан этот труд в СССР (Москва, 1920 г.-I часть; 1923 г.-II часть) и достать его заграницей довольно трудно, то считаю не только не лишним, но даже обязательным для нас осведомить о нем артиллеристов; таким образом цитирование выдержек из этого труда представляется совершенно уместным. С другой стороны необходимы и некоторые поправки, дополнения и разъяснения к этому труду.
Ген. Маниковский в предисловии (Октябрь-1919 года) сам указывает на ужасное состояние архивов, которыми он пользовался и на то, что большая часть старых работников покинула свои места и унесла с собой некоторые сведения и документы, которыми желательно было бы пополнить его труд.
Ген. Алексей Алексеевич Маниковский является одним из самых выдающихся в артиллерийском ведомстве деятелем нашего времени, с начала девяностых годов прошлого столетия. По образованию ученый Артиллерист, окончив Михайловское Артиллерийское Училище и Академию, он имел стаж и заводской деятельности (Ижевские Оружейный и Сталеделательный заводы) и строевого артиллериста (Крепостная артиллерия Ревеля, Либавы, Кронштадта),
[1]
и боевого артиллериста полевого, награжденная в Японскую кампанию золотым оружием, и наконец администратора, заняв место Начальника Главного Артиллерийского Управления, а потом и Помощника Военного Министра. Везде он преуспевал, везде выделялся и заслуженно двигался вперед по иepapxичecкoй лестнице.
Это был человек недюжинных способностей, прямой, непосредственный, иногда до резкости, энергичный и кипуче деятельный.
В искренности и правдивости его не может быть никаких сомнений и от этого еще более его труд заслуживает особого внимания и цены.
Сменив в 19-27/V-15 году на посту Начальника Г.А.У. Генерала Д.Д. Кузьмина-Караваева, человека безусловно честного, доброжелательного, всей душой входившего в дело и болевшего за это дело, но не имевшего может быть достаточной подготовки к такому огромному и сложному делу, как снабжение в военное время многомильонной армии всеми видами боевого довольствия, Генерал Маниковский сразу должен был окунуться в то море наветов и нападок, которое было вылито и все время выливалось на Г.А.У. и его руководителей не только в своем военном ведомстве, но и обществом и прессой.
Надо было участвовать самому, пережить самому, перевариться в котле этого ужасного времени, чтобы понять что это было и какое влияние и значение имели эти наветы на самое дело и на лице, его ведущих, чтобы понять как невероятно трудно было работать. Приходилось не только думать и работать для дела, но еще специально заботиться о самозащите, о документах в подтверждение целесообразности, законности и чистоты твоих действий. Безответственные и, в лучшем случае, ничего непонимающие лица критиковали опытных, незаслуженно обливая их грязью перед высшим начальством и общественным мнением.
Детски чистый и не искусившийся в борьбе за свое я, Д.Д. Кузьмин-Караваев, не мог этого выдержать и должен был уйти.
[2]
Да, это было ужасное время; время без вины виноватых, часто больших, беззаветных и трудно заменимых тружеников. Политики и спекулянты торжествовали, тризну праздновали.
Больше, чем кто либо другой, должен был ощутить тяжесть такого положения Алексей Алексеевич, когда на него было взвалено бремя Начальника Г.А.У., ведавшего львиной долей снабжения Армии.
Но Ген. Маниковский со свойственными ему энергией и напором, с места же взялся и за дело, и за парирование ударов политиков и спекулянтов.
Алексей Алексеевич был в этом отношении лучше вооружен, чем его предшественник и нашел больше поддержки и доверия на верхах правления и в Государственной Думе.
Тем не менее, видно, он все же решил, что для света роль вредителей-политиков и спекулянтов в деле снабжения нашей армии в минувшую мировую войну и несправедливость нападок на Г.А.У. не были достаточно выяснены и доказаны и вот он написал свою книгу под вышеуказанным заглавием.
Мне пришлось участвовать в деле снабжения и познакомиться и близко соприкоснуться с работой общественных деятелей и Военно-Промышленного Комитета во время порученной мне эвакуации Риги в 1915 г. и затем в качестве главы Русского Заготовительного дела в Северо-Американских Соединенных Штатах в 1916 - 1917 г.г.
Будучи узким специалистом-техником, никогда не занимавшимся политикой, я относился в Риге к присланным мне в помощь Князем Львовым Общественным деятелям очень благожелательно и, будучи всецело поглощен выполнением возложенной на меня нелегкой и опасной в виду близости неприятеля (Немцы занимали уже Митаву и позиции их были в 16 километрах от Риги) задачи, я не видел происков и подходов политиков, которые, как оказалось потом, открыли против меня поход в Петербурге и Сестрорецке. По самой природе дела я должен был действовать в Риге диктаторски и
[3]
не имел возможности и времени разбираться и тем более заниматься парированием этих против меня происков. Все охотно мне подчинялись и дружно со мной работали, обезпечивая явный и крупный успех. Но этого было достаточно для того, чтобы начать дискредитировать такого правительственного представителя.
Когда в начали 1916 года я должен был ехать в Северо-Американские Соединенные Штаты, возглавить там наше заготовительное дело, и былO решено, что меня будет сопровождать представитель Общественных организаций, чтобы то я заявил Князю Львову (председателю Земгора),что желал бы, таковым был Професор Астров, которого я близко знал по работе со мной в Риге.
Професор Астров действительно оказался выборным представителем от Общественных Организаций и был со мною командирован.
К сожалению наша работа с Ал. Ив. здесь, в Америке, протекала уже не так гладко и дружно, как в Риге.
В качестве представителя Общественных Организаций, А.И. счел своей обязанностью, во что бы то ни стало, всегда и везде поддерживать и заступаться передо мной за своих коллег, работавших в Русском Заготовительном Комитете.
Сам чистый и не опытный в делах политиков, покойный профессор страшно отстаивал передо мной, главным образом, профессора Б.А.Бахметьева, этого своего коллегу по профессуре. Когда последний, поставленный мною в определенные рамки, собрался возвращаться в Россию, то А.И. Астров целые ночи проводил у меня, убеждая в невозможности отъезда Бахметьева, в невозможности комитету остаться без Бахметьева. И когда я остался непреклонным, потому что считал присутствие Бахметьева не только не полезным, но даже вредным, то это так обидело А.И., что, будучи по делам транспорта командирован мною в Лондон, он хотел оттуда вернуться прямо в Poccию вместе с Бахметьевым. Вернувшись все же по моему требованию в Америку, он однако не долго уже тут оставался.
[4]
Оба профессора гидравлики, Бахметьев и Астров вернулись в Россию накануне революции и оба после переворота были назначены помощниками министра Торговли и Промышленности, но затем один из них Б.А. Бахметьев - был послан в С.А.С.Ш. в качестве чрезвычайного посла и полномочного министра, а другой, - А.И. Астров, несколько позже, был разстрелян большевиками.
Но возвращусь к книге Ген. Маниковского и, так как только что я говорил о нашем заготовительном Комитете в Сев. Ам. Соед. Штатах, то сейчас продолжу об этом же, хотя может быть несколько в ущерб последовательности изложения.
С конца стр. 57 и до конца главы IV Ген. Маниковский приводит содержание доклада бывшего передо мной, первого Председателя Рус. Загот. Комитета в С.А.С.Ш.,Ген. Сапожникова, сделанного после возвращения из Америки в Петербург в 1916 году.
К этому докладу и обращаюсь, чтобы не прерывать описания, относящегося к нашим заготовкам в С.А.С.Ш., которые занимали огромную долю всех заготовок по снабжению армии во время войны и о которых я могу многое сказать, пояснить и добавить к сказанному Ген. Маниковским.
В связи с неудачей наших заказов на винтовки заводам Ремингтона и Вестингауза, Ген. Сапожников следующим образом, по словам А.А. Маниковского, охарактеризовал Американскую промышленность и причины запозданий в исполнении заказов.
"Американская промышленность, хотя и очень мощная и несомненно богатая предприимчивостью и энергией, до войны была совершенно не приспособлена к производству предметов военного снабжения и это приспособление ей пришлось совершить наспех и при том без какой либо постепенности, а сразу и при том в громадном масштабе. Между тем как характерной особенностью американской промышленности являются ее шаблонность, - массовое производство по установленным образцам и именно слабая приспособляемость к изготовлению ка-
[5]
ких либо новых предметов. Поэтому когда от заводов потребовался самый срочный переход к новому производству, да еще с такими высокими требованиями по части точности и взаимозаменяемости, как у изделий боевого снабжения, то заводы оказались совершенно выбитыми из своей нормальной колеи, должны были переоборудоваться на совершенно новый лад и при самом переходе пережили те исключительные затруднения, результатом которых и явились чрезвычайные запоздания.
И такую резкую перемену фронта пришлось сделать всей Американской промышленности и при том сразу, так как на нее обрушились почти одновременно предложения и заказы всех государств, воевавших против Германского союза. Понятно, что при этом даже такой огромный и мощный рынок, как Американский, оказался загруженным сверх всякой меры и сверх его сил и что развившийся, естественный при таких обстоятельствах, ажиотаж также не способствовал скорому установлению нормальных условий нового производства".
Далее Проф. Сапожников указал, "что одной из причин запоздания было долгое упорство американских заводчиков и нежелание следовать указанниям наших опытных приемщиков в деле установления нового для завода производства; при этом сыграли немалую роль как ложно понимаемая коммерческая сторона дела (стремление к нецелесообразной экономии), так и уязвленное самолюбие, а также несомненная доля германского влияния, искусно организованного и щедро оплачиваемого. - Наши же приемщики не могли действовать достаточно решительно потому, что большая часть наших контрактов была заключена для нас Английским Правительством, при чем наши интересы не были достаточно ограждены и лишь с июня 1916 г., когда удалось перенести из Лондона в Нью-Йорк деятельность Англо-Русской Согласительной комиссии по Русско-Американским заказам - представилась возможность действовать более решительно и проводить на заводах меры к ускорению исполнения наших заказов, тем более, что и сами заводчики, горьким опытом понявшие всю правоту русских техников, отбросили ложное
[6]
самолюбие и стали следовать их указаниям.
По поводу этого доклада необходимо очень многое сказать.
Как специалист по оружейному и патронному производствам, т.е. по предметам, недостаток в которых в то время особенно остро и больно отзывался на военных действиях нашего фронта, я первым делом, по приезде моем в С.А.С.Ш. в июне 1916 года, взялся за детальное ознакомление с постановкой изготовления именно этих предметов: ружей, пулеметов и патронов к ним.
И вот, пройдя педантично по всем переходам разработок частей (1300-1400) нашей 3 л. винтовки обр. 91 г., как на заводе Ремингтон в Бриджпорте, так и - Вестингауза в Спрингфильде, я могу, вправе и обязан засвидетельствовать, что постановка разработок выполнена была превосходно, в особенности у Ремингтона.
Установление массового производства каждого нового предмета, будь то самый простой и грубый, - требует прежде всего конструирования его и всех переходов разработок его частей и затем соответствующего оборудования, т.е. установки подходящих станков и изготовления и установки приспособлений на все переходы разработок. Именно в этом заключается самая главная инженерная работа специалистов - проэкт и сама установка, а "не шаблонность изготовления по установленным образцами" как представляет себе это профессор, докладчик.
Американские заводы в отношении винтовки, получили конструктивные чертежи ее частей и всех приемочных лекал, с описанием употребления последних, образцовые винтовки и полную cepию готовых лекал с шаблонами для приeмa вполне готовых изделий. Должны были следовательно сделать еще полностью как проэкты, так и самые приспособления на переходы разработок (1300-1400) и лекала и приборы для поверок изделий на переходах. Как раньше сказано выполнили они это безукоризненно, т.е. вполне выдержанно и быстро. Так что объяснение запоздания в выполнении американца-
[7]
ми заказов неумением их приспособляться к массовой выделке новых предметов совершенно неверно; американские инженеры не только умели и умеют ставить массовое производство даже самых точных предметов, но в сущности их надо считать родоначальниками такой установки, привитой ими и на наших оружейных заводах еще в семидесятых годах прошлого столетия, одновременно с установкой у нас в Туле выделки винтовок Бердана, законченной производством в конце восьмидесятых годов, когда везде стали переходить к меньшим калибрам и повторному, полуавтоматическому оружию, магазинному и пачечному.
Причины неполучения сразу удовлетворительных результатов в Америке по военным заказам заключались, главным образом, в том, что ни со стороны изготовления, ни со стороны приемки не было в начале инженеров-артиллеристов, специалистов именно этой отрасли промышленности. А.А. Маниковский широкими мазками ярко описал особенности и трудности производства таких изделий, как винтовка, пулемет, пистолет.
Если можно так выразиться, надо знать душу изделия, надо уметь не только изготовлять, но одновременно уметь и употреблять этот предмет или наоборот, не только уметь употреблять, но одновременно уметь и изготовлять его, для того, чтобы новая его установка прошла сразу вполне удовлетворительно, без задержек и в кратчайший срок. В противном же случае специалист по общей механике инженер должен попутно с установкой производства изучать действие предмета на его службе, а стрелок-специалист военный - если ему поручат изготовление, должен изучать детали и трудности изготовления, в особенности массами, таких точных, взаимозаменяемых частей, как части ручного огнестрельного оружия. Это изучение для обеих
[8]
сторон требует длительных опытов, которые естественно задерживают конечные вполне удовлетворительные результаты и кроме того ведут на первых порах к получению большого количества браку.
До мировой войны в С.А.С.Ш. действительно совсем не была развита военная промышленность и им пришлось спешно к ней приспособляться. Напр. в отношении винтовок у них был только один казенный оружейный завод в Спрингфильде, с максимальной производительностью до 100000 винтовок в год. Не было поэтому у них и специалистов инженеров-артиллеристов. И вот тут то они сделали громадную ошибку: имея инженеров, специалистов по массовому производству вообще, они пригласили руководителями некоторых военных заводов (напр. оружейных) бывших военных, - стрелков.
Из вышеприведенного ясно, что это не могло дать желаемых результатов - сделать скоро и хорошо - и действительно не дало. Вообще несправедливо взваливать всю вину за опоздания на Американцев и Англичан, как это делает докладчик Ген. Сапожников, целиком выгораживая и оправдывая наши действия, главным образом, действия Русского Заготовительного Комитета в С.А.С.Ш. - Были причины и пожалуй не меньшие, и от нас зависевшие, как от Русского Правительства, так и от нашего Заготовительного Комитета. Самая главная причина, первопричина запозданий, ошибка с нашей стороны заключалась в том, что Русское Правительство, в частности Русское Военное Министерство, послало на такое большое, важное и спешное дело, как заготовка в военное время предметов воинского снаряжения и снабжения, в особенности на такой колоссальный и мощный промышленный рынок, как Североамериканский, не опытных уже техников, коммерсантов и юристов, вполне крепких в то же время и надежных с моральной стороны, а послало хотя иногда и очень образованных, и умных, и хороших людей, но главным образом из числа тех, кто в то время не был особенно нужен на местах в России, не руководствуясь вовсе их стажем, опытностью и нравственной устойчивостью. Попали сюда и из отставки старики, и зеленая
[9]
молодежь по протекции и непременно посланцы общественных деятелей.
Из первой партии посланных вслед за Сапожниковым я припоминаю лишь двух специалистов своего дела, - это Полковник Чекалов, инженер-артиллерист, пороходел и инженер Гродский, специалист по изготовлению пушечных гильз, - которые стали приемщиками на дело по своей специальности и своей деятельностью явно доказали правильность их выбора и значение на местах образованных специалистов практиков, потому что там, где они стали приемщиками, дело быстро наладилось и опоздания в поставках не было или почти не было.
Ни одного специалиста приемщика больше я не припомню и хотя в число приемщиков - напр. по ружьям и пулеметам - и попали такие лица, как инженеры-артиллеристы, Полковники Хотунцев и Ковалев из Стрелковой Офицерской Школы или Полковник Колонтаев из Глав. Арт. Управления, которые своими сведениями и недюжинными способностями могли принести не мало пользы, но у них совершенно не было заводского стажа, без которого голос их не был и не мог быть авторитетным для заводов, с одной стороны, и для отстаивания своих требований в Заготовительном комитете - с другой.
И вот тут то, Рус. Загот. Комитет вместо того, чтобы потребовать из Poccии надлежащих опытных специалистов для инструктирования производства и приемки разных изделий, делает свою громадную ошибку, образовав под председательством и руководством Проф. Бахметьева комиссию по наблюдению за производством и выполнением заказов, в компетенцию которой входило и составление контрактов.
Влияние этой комиссии со своим деятельным и настойчивым председателем было так сильно и так вредно, так мешало деятельности приемщиков на заводах, что я с первых же шагов натолкнулся на это и должен был тотчас же эту комиссию ликвидировать.
Отдавая полную дань талантливости, уму и общей осведомленности Б.А. Бахметьева, я не мог признать его компетенцию решительно по всем вопросам,
[10]
по всем специальностям и на всех заводах, в вопросах и технических, и коммерческих, и юридических. Я считаю, что люди на местах, на заводах, хотя бы и среднего уровня, ума и знаний должны иметь больше свободы в решении всех местных вопросов для быстрого их разрешения; это тем более было необходимо, что именно они и заводы, а не Бахметьев были ответственны в конечных результатах каждого производства.
Из только что сказанного ясно, что заявление докладчика о том, что американские заводчики упорно не желали следовать указаниям опытных приемщиков не может быть верным, таких приемщиков в начале почти совсем не было; указания же не специалистов не могли быть для заводов авторитетными, тем более, что комиссия Проф. Бахметьева, тоже не имевшего заводского стажа и, следовательно, авторитета для заводов, окончательно убивала авторитет приемщиков и при том прямо запретила им вмешиваться в постановку производства на заводах и давать заводам какие бы то ни было указания. Если бы сразу были посланы авторитетные, с заводским стажем специалисты-приемщики и не была бы образована комиссия Проф. Бахметьева, то не могло бы быть и речи об уязвленном самолюбии американцев; они говорили бы с приемщиками на одном техническом языке и практичные янки сразу схватились бы за дельные, практические советы, сулившие им выгоды.
Это и подтвердилось позже, когда на оружейных заводах явились такие специалисты, как Полковники Дунаевский и Груев и когда директор завода Ремингтон Инженер Пиней, остановил весь завод, чтобы сразу отобрать и указать весь брак на переходах разработок, наделанный его предшественниками.
Стремление к "нецелесообразной экономии" и вообще некоторый тормоз я встретил лишь на заводе Вестингауза, предприятии скорее английском (в отношении заказа наших ружей) чем американском, где во главе стояли
[11]
лица, технически мало компетентные и где расчитывали больше не на техническую постановку дела, а на поддержку своих сильных акционеров, стоявших на верхах английского министерства снабжения и приезжавших даже в Нью-Йорк для того, чтобы оказать на меня, совместно с другими лицами, надлежащее давление (в помощь Банку Моргана).
Не вполне верно также обвинение Проф. Сапожниковым Английского Правительства в том, что "оно заключало для нас контракты, не достаточно обезпечивая ими наши интересы, в том числе и меры к возможно скорейшему получению нужных нам из числа заказанных предметов".
Редакция этих контрактов во всяком случае намечалась в Р.З.К. под руководством Председателя Комитета и, главным образом, председателя только что указанном комиссии по наблюдению за производством и выполнением заказов - Проф. Бахметьева. Английское же Правительство или его представитель в Америке, банк Моргана, являлись только как бы выполнителями, с которыми была возможность сговориться.
Конечно, на эти сговоры и на сношение с Лондоном уходило много времени и образование в середине 1916 года Англо-Русской Согласительной Комиссии было вполне рационально. Редакция же контрактов раньше бывала неудовлетворительна потому, что у руководителей Р.З.К. ,вершивших дело, не было специальных знаний ни технических, ни коммерчески-юридических.
В конце 1-го абзаца на стр. 57-1 части труда Ген. Маниковского сказано между прочим, что "Проф. Сапожников был отозван в Poccию по его желанию".
Я не знаю зачем, по каким причинам автору такого безукоризненного по своей объективности и правдивости труда нужно было допустить эту заведомую для него неправду, потому что думаю, что правда не могла и теперь не может пойти во вред Г-ну Сапожникову ни в каком отношении. Правда же эта заключается в следующем.
В труде А.А. Маниковского очень ярко охарактеризован тот хаос, какой у нас, в Poccии, творился в конце 1914 и в 1915 году с заказами пред-
[12]
метов военного снабжения, в особенности заграничными.
Главная масса, может быть 80% даже 90% всех заграничных заказов была при таких условиях помещена в С.А.С.Ш.
Часть лиц, получивших заказы, оказались не заводчиками, а комиссионерами-спекулянтами, часть же просто жуликами американцами, при скрытом или открытом сообществе жуликов русских.
Нахватав заказов с разными обязательствами, часто самыми несбыточными, эти господа должны были как-нибудь выкручиваться, чтобы, не сдавая заказанного, получать авансы и тянуть дело.
Конечно, на этой почве должны были сразу обнаружиться неисправности, недобросовестность, возникнуть неприятности при переговорах и переписке; предприимчивые янки и их сообщники - русские, конечно, на средствах не останавливались; пускалось в ход все, до подлогов, клеветы и подкупов включительно.
Проф. Сапожникову, как химику, еще, если не ошибаюсь в 1914 году было поручено военным ведомством изыскать способы добывания толуола на Юге России. Так как там он этой возможности (добывания) не нашел, то был с этой же целью командирован в Америку, где как будто ему удалось заказать нужный нам продукт.
Начало нашей заготовительной деятельности в С.А.С.Ш. было положено комиссией Щербацкого, Советника при Императорском Русском После - Ю.П. Бахметьеве, при участии Русского Генерального Консула в Нью Йорке - М.М. Устинова, военного атташе Полковника Голиевского, вице-консула барона Корфа и других.
Сама эта комиссия покупок не производила, а имела в начале характер справочного учреждения.
Первые закупки предметов военного снабжения связаны с именем Полковника Голиевского, который распоряжением Императорского Посла был поставлен во главе особой, закупочной комиссии.
[13]
Эта то комиссия и развернулась впоследствии в громадное учреждение - "Русский Заготовительный Комитет в Сев. Ам. С. Штатах", - составившийся из 17 членов, глав отдельных заготовительных комисий отдельных ведомств и министерств и имевшей свой годовой бюджет, превышавший годовой бюджет Российского Государства до Мировой войны. Но произошло это не сразу. Императорский Посол Юрий Петрович Бахметьев остановился на Полковнике Голиевском, как на человеке, отлично владевшем английским языком, вращавшемся в Американском обществе и пользовавшемся в нем уважением и, главным образом, еще потому, что самые первые покупки предназначались для Интендантского ведомства.
Но очень скоро заказы артиллерийского ведомства стали доминировать. В них трудно было разбираться некомпетентному в них и сильно занятому своими прямыми обязанностями военному агенту. А заказы все росли.
Пришлось образовать особый отдел - Артиллерийскую комиссию.
Во главу этой комиссии был поставлен Главным Артиллерийским Управлением Генерал Сапожников, который в конце 1914 или в начале 1915 года снова приехал в С.А.С.Ш. по поводу заказа толуола и взрывчатых веществ.
Очень скоро и этого оказалось недостаточно, потому что выросли сильно заказы военно-инженерного и морского ведомств, Министерства Путей Сообщения, Министерства Торговли и Промышленности, Министерства Земледелия, Военно-Промышленных комитетов, Зем-Гора и других, как напр. станки для печатания денег Министерству Финансов.
Рынок Соед. Штатов стал переполняться, надо было объединить деятельность разных закупочных комиссий и наконец урегулировать и самый транспорт, сильно затрудненный подводной войной.
Тогда Русское Правительство решило образовать общий для всей Poccии Заготовительный комитет, членами которого явились председатели всех упомя-
[14]
нутых выше комиссий отдельных ведомств и министерств. Председателем этого комитета, который остался в ведении Военного Министра, был назначен Генерал Сапожников, как старший и как человек, уже имевший некоторый опыт в закупках в С.А.С.Ш. Примечание. Отделы Комитета были следующие: Военного Министерства - а) Интендантский (Военный Агент), б), Артиллерийский, в) Военно-Инженерный; Морского (Морской Воен. Агент), Путей Сообщения (граф Шуленбург), Торгово-Промышленного, Земледелия, Военно-Промышленного Комитета (Б.А.Бахметьев), Московского его Отдела (П.А. Морозов), Зем-Гора (А.И. Сахновский).
Впоследствии, при мне уже, к этому прибавились отделы: Министерства Финансов (С.А. Учет), Юридический и Государственного Контроля и вошли членами еще Представитель Общественных Организаций Проф. А.И. Астров, Военный Прокурор Московского Военного Округа Генерал Козлов, Военный Следователь по особо важным делам Б.Л. Бразоль и английской службы Генерал Минчин. Секретарем Комитета почти все время его существования состоял Вице-Консул Барон Корф.
Конечно, ученому Професору, неопытному ни в заводских, ни в коммерческих, ни в юридических делах трудно, прямо не под силу, было совладать не только с таким колоссальным и разносторонним учреждением как Русский Заготовительный Комитет, но и с одним Артиллерийским отделом и неизбежны были некоторая растерянность и искание выхода. Поневоле пришлось обращаться к советам как будто бы и знающих, опытных людей, которые со всех сторон сами являлись и напрашивались на свою помощь, но которые потом почти сплошь оказывались спекулянтами и аферистами, ловившими лишь рыбку в мутной воде и заботившимися исключительно о своей наживе.
Как только обнаруживалась афера и аферист отстранялся, так сейчас же летели во все концы света жалобы, наветы, клеветы, обвинения в недо-
[15]
бросовестности, взяточничестве и т.п.
Обвинения сыпались, конечно, на голову главных распорядителей: Генерала Сапожникова и Полковника Голиевского, начавших заготовительную деятельность Русского Комитета в Америке, а последнего, кроме того, еще как заведывавшего финансами Комитета.
Кроме этих двух лиц еще было особенно много жалоб и доносов, при том с несколько особыми оттенками, на деятельность представителя Министерства Торговли и Промышленности - К.Ю. Медзыховского, который руководил чрезвычайно сложным, специальным и трудным отделом, ведавшим всеми перевозками Комитета.
Конечно, ошибки и промахи были: в таком грандиозном и трудном деле они неизбежны; возможно также, что в среде огромного состава служащих Р.З.К. бывали какие-нибудь злоупотребления. Но заведомых злоупотреблений, по крайней мере со стороны Генерала Сапожникова и Полковника Голиевского, не было.
Это я утверждаю и, как ниже будет видно, имею право властно утверждать. Между тем, эти жалобы и клеветы со всех сторон, как Русскому Правительству, так и Английскому, субсидировавшему наши заказы, так сгустили атмосферу и усложнили дело наших заготовок в Америке, что Русское Правительство в лице Военного министра решило отозвать первых двух и произвести разследование всей деятельности Русского Заготовительного Комитета. Не был отозван одновременно с первыми двумя и Медзыховский только потому, что, состоя агентом при Императорском Посольстве, он лично не был подчинен Военному министру.
Но тогдашний Министр Торговли и Промышленности Князь Шаховской, перед отъездом моим в Америку, сказал мне, что отзовет его по первому моему слову, если я обнаружу с его стороны недобросовестность.
Вот что писал 19-21/III-16 г. Начальник Главного Артиллерийского Управления Генерал-Лейтенант Маниковский
[16]
Военному Министру Генералу от Инфантерии Шуваеву
Секретно, в Собственные руки.
Милостивый Государь
Дмитрий Савельевич,
Вокруг наших американских заказов сложилась такая упорная молва, рисующая в неприглядном свете высших руководителей этого дела, и находящая себе до известной степени подтверждение в прилагаемых копиях оффициальных донесений старших приемщиков Полковника К. и Капитана З. и младшего приемщика Штабс Капитана М., что я, не считая себя лично в праве что либо предпринять в этом отношении, так как Заготовительный Комитет мне совершенно не подчинен, считаю долгом довести о том до сведения Вашего Высокопревосходительства на случай, если бы Вы признали соответственным возложить на командируемого в Америку Генерал-Maйopa Залюбовского всестороннее разследование всей постановки дела американских заказов.
Позволяю себе рекомендовать именно Генерала Залюбовского, как человека...
Уважающий Вас
Покорный слуга
Алексей Маниковский.
На этом сношении положены следующие резолюции:
1).Признаю такое поручение необходимым, о чем сделать соответствующее распоряжение.
25/III Ген. Шуваев.
2). Г.М. Жанколя, Г.М. Орлову - Составить предписание Залюбовскому и Сапожникову.
Маниковский. 25/III
[17]
Считаю уместным и даже необходимым для большей ясности изложения остановиться несколько подробнее на обстоятельствах, сопровождавших мое назначение и поездку в Америку.
Назначенный Высочайшим приказом строителем нового казенного Оружейного завода, я объезжал разные места России, выбирая место для постройки. Твердо помню, что именно 25 Марта в Херсоне я получил телеграмму Ген. Маниковского, вызывающую меня вернуться немедленно в Петербург.
Это был праздник Благовещения и я, прибыв в Херсон в гостиницу, нашел там указанную телеграмму.
Значит, телеграмма была послана в тот самый день, не взирая на большой праздник, когда Военный Министр наложил свою резолюцию.
Это показывает насколько остро стоял вопрос о неурядицах и запозданиях наших заказов в Америке и как этот вопрос волновал Глав. Ар. Упр. и Военное Министерство.
Еще в конце I9I5 года Ген. Маниковский высказывал желание, чтобы я поехал в Америку заняться нашими там заготовками. Но тогда я категорически отказался, отклонил это предложение, не закончив еще вполне переоборудование Сестрорецкого Оружейного Завода и занятый подготовкой к предстоявшей мне постройке нового, самого большого в России Оружейного Завода.
Теперь Ген. Маниковский предъявил мне уже санкционированное Военным Министром назначение (см. выше письмо Ген. Маниковского). Отказываться было нельзя. Главная цель командирования именно меня заключалась в том, чтобы я, как специалист, упорядочил и ускорил выполнение наших заказов, в особенности винтовок, пулеметов и патронов к ним.
Это была цель Г.А.У. как в конце 1915 года, так и теперь. Но за последнее время жалобы и наветы поставщиков, доносы и донесения наших приемщиков так участились и так начали волновать Общество и Прави-
[18]
тельство, так мешали нормальному ходу работ и сношений с Америкой, что вынудили сменить главных руководителей, на которых особенно указывалось в жалобах и произвести негласное разследование вообще всей деятельности Русского Заготовительного Комитета в Америке.
Главная цель разследования была в том, чтобы очистить атмосферу и сделать нормальными отношения нашего заготовительного аппарата с поставщиками и пресечь теперь же злоупотребления, если таковые окажутся. Ожидалось, что, наладив одновременно и техническую сторону дела, таким путем мы наконец начнем получать столь необходимые нам предметы наших заказов.
И вот, на меня было возложено полное руководство всей нашей заготовительной деятельностью в Америке и, кроме того производство разследования.
Выше было уже указано, что из себя представлял Русский Заготовительный Комитет в Америке, какое это было громадное и многосложное учреждение.
Естественно, что я, назначаемый во главу этого учреждения, не мог не заволноваться, чувствуя себя совершенно не на высоте задачи.
Погруженный до сих пор в массу своих специальных технических работ, я был очень далек от внешнего миpa и в частности от Американских дел; я совершенно не знал ни о том что и кем там заказано, ни на какие средства давались заказы, ни о затруднениях, встречавшихся при заказах и выполнении их.
По слухам только знал, что все заказы запаздывают, ставя нас на фронте в ужасное положение и что там в Америке, творится что то "неладное и нечистое".
Необходимо было прежде всего обезпечить себя средствами с тех сторон, где я был особенно слаб и некомпетентен, а именно - в отношении коммерческо-юридических вопросов.
[19]
Мне удалось заручиться получением особых средств для оплаты опытного коммерческого советника и разрешением командирования со мной опытного юриста, по моему выбору и доверию.
Этим юристом я избрал Прокурора Московского Военно-Окружного Суда Генерал-Майора Николая Христофоровича Козлова, лично мне известного со школьной скамьи, лучшего моего друга, человека высокообразованного и кристально чистого, которому я безгранично верилъ. По его указанию был также командирован со мной следователь по особо важным делам, талантливый юрист, отлично владевший Английским языком, следователь по призванию, Борис Львович Бразоль.
По прибытии в Америку, я пригласило негласным своим комерческим советником никоего Петра Алексеевича Деменса, племянника Председателя Верховной Следственной Комиссии в Петербурге, Инженер-Генерала Петрова.
П.А.Деменс, или Дементьев по-русски, происходил из дворян Новгородской губернии, бывший офицер Л.Гв. Егерского полка, потом Уездный Предводитель Дворянства и потом с 1881 года русский эмигрант в Северо-Американских Соединенных Штатах.
Почему и при каких обстоятельствах он эмигрировал из Poccии я не знаю, но знаю, что эмигрировал он с женой и четырьмя детьми малолетними, без всяких средств, и для пропитания себя и семьи должен был поступить простым рабочим на лесопилку.
Благодаря своей энергии, уму и вообще недюжинным способностям он постепенно стал десятником, потом мастером, потом заведывающим этой лесопилкой, потом ее собственником, потом поставщиком шпал на железные дороги, потом крупным подрядчиком-строителем железных дорог, потом крупным помещиком во Флориде и потом таким же крупным помещиком-садоводом в Калифорнии, около Лос-Анжелоса.
Два раза он прогорал и два раза вновь умел подыматься. В знаниях его коммерческо-промышленных условий в Америке не могло
[20]
быть никаких сомнений; в нравственном отношении обезпечивала рекомендация Генерала Петрова.
В середине 1916 года, в возрасте уже за 60 лет, он вполне сохранил бодрость, свежесть мысли и жизнедеятельность.
В "Алта-Лома" около Лос-Анжелоса он отлично вел свое большое садовое хозяйство и ни на минуту не прерывал связи с торгово-промышленными сферами.
На мое предложение он охотно согласился приехать в Нью-Йорк и помочь нам без всякого за то вознаграждения, лишь с покрытием расходов по переездам и проживанию в Нью-Йорке.
И так, со стороны своих слабых сторон я был обезпечен и притом такими силами, на которые можно было вполне положиться.
Затем, прежде чем ехать, надо было еще в России, по документам, подробно ознакомиться со всеми делами по Американским заказам.
Изучение это, в котором приняли участие и сопровождавшие меня Генерал Козлов, Б.А. Бразоль, а также назначенный вместо Полковника Голиевского, новый Военный Агент Полковник Генерального Штаба Николаев, потребовало почти два месяца. И все же, по совести должны сказать, что ехали мы с довольно смутными знаниями и представлениями о том, что в Америке творится и какую программу своей деятельности мы должны себе предначертать.
Во I-х - колоссальный размах дела. Пришлось мне побывать почти у всех Министров и поработать во всех их канцеляриях.
Осведомленность почти везде оказывалась весьма слабой и иногда противоречивой. Документов почти нет или они находятся в таком хаотическом состоянии, что разобраться в них не было никакой возможности. Да и время не терпело, надо было спешить выезжать, тем более, что предстояло еще в Лондоне задержаться для участия в переговорах о заключении Англо-Русского финансового соглашения.
[21]
Пришлось мне еще съездить и в Екатеринослав, где я нашел чрезвычайно подходящий участок земли, удобный для постройки не только одного Оружейного завода, но и целого города разных военных заводов. Надо было не упустить и закрепить покупку этого участка.
Таким образом, выехать нам удалось, если не ошибаюсь, лишь 25 Мая 1916 года.
В течение этих двух месяцев изучения по министерствам Американских дел мне приходилось неоднократно встречаться и говорить с Председателем Союза Земств и Городов Князем И.Е. Львовым, который очень интересовался нашими американскими делами; повидимому всячески хотел мне помочь и дал письмо к представителю в Р.А.З.К. от Зем-Гора - Андр. Ник. Авилову (см. приложение).
Я находил и меня удивляло, что Князь Львов как будто был лучше ознакомлен с американскими делами, чем не только многие министры, но и канцелярии министров.
Как указано выше, я стоял слишком далеко от политики и не знаком был с деятельностью политических партий и Общественных Организаций, а потому очень сожалею теперь, что содержание привезенного мною Авилову письма стало мне известно, уже по отъезде из Америки; оно многое бы осветило мне во взаимоотношениях людей и их поступках.
Привожу в приложении копию этого письма, считая, что оно, освещая несколько осведомленность и деятельность Общественных Организаций за год до революции, представляет не малый интерес.
Перед самым уже отъездом в Америку оказалось, что со мной должно ехать и выборное специальное лицо от Общественных Организаций,
[22]
Какие права и функции должны были быть у этого лица я не знал, но не только не противился такому командированию, а, наоборот, приветствовал, имея в виду в особенности предстоящее разсмотрение и оценку наветов на недобросовестность наших представителей в Америке, и считал, что этот представитель явится также моим помощником и что чем шире будет круг лиц, которые ознакомятся с делом, тем лучше, тем легче будет избежать ошибок в суждениях и оценке.
Но совершенно естественно, конечно, что в этом лице, в этом моем новом помощнике, я хотел иметь человека, мне известного и вполне безупречного. Вот почему я и заявил Князю Львову, как раньше указано, о своем желании, чтобы командирован был А.И. Астров, лично мне известный с самой лучшей стороны.
Имея таких помощников, я лично получил возможность с первых дней в Америке всецело отдаться обследованию технической постановки дела на оружейных и патронных заводах.
Ознакомление же с контрактами и вообще с делами Комитета, а следовательно и начало разследования очень затормозил нам Генерал Сапожников, который, под предлогом необходимости привести дела в порядок для передачи, целых полтора месяца не сдавал мне должности и этих дел.
Ушедший весь в работу по оружейным заводам, я по началу не торопил передачи; но потом такая затяжка стала представляться странной, потому что еще в Лондоне я лично передал Генералу Сапожникову предписание об его откомандировании и о передаче мне должности и следовательно он имел достаточно времени изготовиться. Странным показалось и то, что вдруг Астров стал меня убеждать, что я такой специалист-техник и столько могу принести пользы, занявшись исключительно технической стороной дела на заводах, что мне лучше было бы не вступать в председательствование Комитетом, а предоставить это Сапожникову.
[23]
Странными и несообразными мне показались такие убеждения потому, что А.И. хотя и был профессором гидравлики, но не был совершенно знаком с заводской техникой и деятельностью, а следовательно не мог быть компетентным судьей о моих способностях; руководство же на заводах без всяких административных прав, т.е. при условии, когда я не мог бы прямо отдавать приказаний, а должен был бы постоянно иметь раньше разговоры, доказывать председателям отделов, председателю комиссии по наблюдению за выполнением заказов и председателю Заготовительного Комитета о необходимости проведения той или иной меры, конечно, не могло бы быть продуктивным, быстро дать результаты; а также потому, что не в моей компетенции было решать такой вопрос, изменяя решение высших властей и, наконец, - какое же, кем и как при таких условиях могло быть произведено разследование.
Это мне показалось странным, точно также, как и дальнейшее постоянное поддерживание Астровым Бахметьева, явно тенденциозное.
Таким образом, Астров, как помощник мой, очень скоро отпал совершенно. Но до самого конца я был с ним совершенно откровенен во всех делах комитета, не только общих, но и секретных, потому что верил в его искренность и чистоту.
Не смотря на указанную задержку, разследование всех дел Американского Заготовительного Комитета было произведено насколько возможно полно и подробно такими опытными, сведующими и безупречными лицами, как Генерал Козлов, П.А. Деменс, Б.Л.Бразоль. И вот, разследование это показало, что если со стороны Сапожникова и Голиевского и были допущены ошибки и некоторые неправильности в ведении дел, то злого умысла, недобросовестности при этом обнаружено не было.
К сожалению нельзя этого же сказать относительно третьего лица, вызывавшего наиболее частые и сильные наветы, т.е. о К.Ю. Медзыховском, представителе при нашем Американском посольстве от Министерства
[24]
Торговли и Промышленности, на которого было возложено сложное и трудное дело - заведывания всем транспортом, всеми перевозками Заготовительного Комитета.
Тут наоборот, было много знания дела и практического опыта и много хитрости и ума для того, чтобы и черное сделать белым: было ясно, что дело не чисто, но уличить, захватить с поличным никак не удавалось моим коммерческо-юридическим помощникам.
Однако, мне самому пришлось наткнуться на два факта, слишком ярко обрисовывающих характер и деятельность Г-на Медзыховского.
В конце 1916 года подводная деятельность немцев уже настолько дала себя чувствовать, что Англичанам пришлось принимать исключительные меры для поддержания морского транспорта. В частности были сильно ограничены и мы, русские, передав все свои суда Добровольного флота в распоряжение Англии, взявшей на себя объединение всего транспорта Союзников. Стеснена была и частная промышленность Американская, которая например, не имея возможности посылать обувь большими ящиками, стала заваливать почту посылками по 2, по 3 пары ботинок в каждой. Пришлось и на это наложить свою руку.
Русский Заготовительный Комитет вообще постановил не допускать к погрузке на суда ни одного предмета и ни одного килограмма без разрешения его, - Комитета: требовалась разрешительная подпись Председателя Комитета; без этой подписи не могли быть выданы перевозочные документы и не могла быть произведена выгрузка в Российских портах.
И вот, не смотря на это, секретарь Комитета подает как то мне для разрешительной подписи документы на отправку во Владивосток, на имя Морозовской Мануфактуры 14.000 тонн хлопка. На мое невольное недоумение я получил ответ, что груз все равно уже отправлен и неналожение моей подписи сделает лишь то, что хлопок принуждены будут выгрузить где-нибудь в Японии и он пропадет для России.
[25]
Все вопросы по перевозкам решались перевозочной комиссией, под председательством Медзыховского, при членах: Бахметьеве, Морозове, Морском Агенте и еще ком-то.
И вот, под непременным, как всегда, прикрытием себя постановлением комиссии, Медзыховский допустил такое грубое нарушение постановления Комитета, членом которого он состоял также, как и остальные члены перевозочной комиссии.
Это была явная недобросовестность в пользу близких людей, Морозова и Бахметьева; поступок до цинизма наглый, при том поставивший меня в тяжелое положение.
Поднять дело и внести этот поступок на разсмотрение Комитета - неизбежно должно было повлечь за собой принудительное отстранение мною от Комитета не только Медзыховского, но и Бахметьева и Морозова, т.е. перед лицом всех, и англичан, и американцев, произвести крупный скандал. Кроме того, пришлось бы вслед за сим поручить такое сложное и трудное дело, как транспорт, совершенно не опытным и не подготовленным людям, которые, хотя и не злонамеренно, могли наделать ошибок, еще более вредных для деятельности Комитета.
Я просто не дал своей разрешительной подписи.
Через небольшой промежуток времени меня какой-то инстинкт потянул проехать на наш "пир" (причал судов для погрузки), не задолго перед тем арендованный для увеличения одновременной погрузки. Ожидая встретить какие-нибудь неправильности, а может быть и неприятные разговоры, я предложил меня сопровождать нашему Военному Агенту Полковнику Николаеву.
[26]
Мы тотчас же отправились, не предупредив Медзыховского.
Оказалось, что около пира грузился Японский пароход (названия теперь не припомню) и весь "пир" к моему стыду и негодованию оказался завален железными сберегательными кассами, молочными сепараторами и другими подобными же предметами, ничего общего не имеющими не только с предметами военной, но даже и частной потребности первой необходимости.
В обоих случаях была явная недобросовестность и я написал Князю Шаховскому обстоятельное письмо с общим изложением деятельности этого представителя министерства, не упоминая, однако, относительно только что описанных двух позорящих его случаев, которые для меня послужили лишь окончательным подтверждением правильности чувствовавшегося и раньше; я не хотел судить и карать, а задавался целью только избавить Американский Комитет от вредного члена, поэтому просил об откомандировании Медзыховского из С.А.С.Штатов.
Письмо это печаталось у меня на квартире и в особом пакете мною лично вложено было в дипломатическую вализу, опечатание которой я доверил, как обыкновенно, секретарю Комитета Барону Корфу. Оказалось потом, что оно пропало из вализы и до Князя Шаховского не дошло. (Смотри приложение).
А г-н Медзыховский впоследствии, по моем уже отъезде из Америки, имел смелость и умение провести в Заготовительном Комитете выражение одобрения его деятельности и, говоря о наших разследованиях, позволил себе сказать: "Бог не попустит, свинья не съест".
Перехожу теперь к последовательному изложению вопроса о снабжении ручным оружием, пулеметами и патронами к ним. Придержусь порядка изложения и данных А.А. Маниковского, внося попутно свои пояснения и добавления, а иногда и исправление приводимых Генералом Маниковским данных.
Вот что препосылает А.А. Маниковский своему труду. - Привожу подлин-
[27]
ный текст:
"От Автора."
"В Мае I9I5 года Высшее Командование нашей армии признало, что главной причиной наших неудач на фронте является недостаток боевого снабжения. Виновным в этом было признано в первую голову Главное Артиллерийское Управление, почему Начальник его, Генерал Кузьмин-Караваев, был устранен 27 Мая 1915 года от этой должности и вместо него был назначен я, вопреки моему желанию и не смотря на мой категорический протест, заявленный мною Верховному Главнокомандующему".
"Месяц спустя, был устранен от занимаемой должности и тогдашний Военный Министр, Генерал Сухомлинов, а еще через месяц, 25 Июля 1915 года, была учреждена "Верховная Следственная Комиссия для всестороннего разследования обстоятельств, послуживших причиною несвоевременного и не достаточного пополнения запасов воинского снабжения армии".
"Вот при каких обстоятельствах мне пришлось взять на себя дело снабжения нашей армии боевыми припасами. При этом мне было поставлено категорическое требование - в кратчайший срок и минуя всякие препятствия, довести снабжение армии легкими парками до 30 в месяц или по одному в день; без этого наша армия была обречена лишь на пассивное сопротивление и даже на отступление по всему фронту. До этого времени подача парков шла в таком размере: в Январе и Феврале - по 12 парков, в Марте и Апреле - по 15 и в Мае ожидалось около 20 парков".
"Через два месяца после этого подача парков на фронт возросла до 33, а через полгода (в Ноябре) - до 50. В 1916 году жалоб на недостаток легких парков уже не было совсем, а к 1917 году большая часть и всех остальных потребностей армии, возросших к этому времени до размеров необычайных, была близка к удовлетворению. Эти Успехи были приписаны мне, но по совести я должен заявить, что это успех всего Г.А.У. а не одного его начальника".
[28]
"За два года моего пребывания в Г.А.У. я имел возможность ознакомиться с работой его, как в течение самой войны, так и в предшествовавший войне период, и выяснить степень основательности обвинений, на него возводимых. А материал, собранный Верховной Следственной Комиссией, дал мне возможность составить определенное представление о тех причинах, вследствие которых наша армия не имела в минувшую войну достаточного снабжения".
"В предлагаемом труде я стараюсь возможно объективно разобраться в этих причинах, преследуя единственную цель: из ошибок печального прошлого извлечь поучение для лучшего будущего. При этом мне тем легче остаться на почве безпристрастия, что все обвинения Г.А.У. относятся к пepиоду, когда не я был начальником его; с моего же вступления в эту должность начался период значительного улучшения боевого снабжения армии, почему прибегать к пристрастному освещению деятельности Г.А.У. в целях самооправдания у меня нет никаких оснований".
Приведя затем перечень источников (см. далее примечание), которыми А.А. пользовался, он пишет далее.
"Архивы всех (вышеупомянутых) учреждений находятся ныне в самом жалком состоянии: дела их большей частью утрачены во время всяких эвакуаций и перемещений, а сохранившиеся - в таком разрозненном и безпорядочном виде, что извлекать из них нужные сведения - одна мука. Кроме того, большая часть старых работников этих учреждений, которые могли бы разобраться в оставшихся делах и разыскать в них сохранившиеся еще документы, - уже давно покинули свои прежние места, а заместившая их молодежь и мало заинтересована, и совершенно безпомощна в этом деле. Поэтому пользование делами этих архивов было сопряжено с трудностями исключительными, особенно имея в виду, что работать приходилось мне одному, без единого помощника". "Неизбежным следствием такого состояния архивов является ряд не-
[29]
точностей и пробелов в настоящем изследовании, пополнить которые можно будет только тогда, когда вышеупомянутые архивы будут приведены в больший порядок, если это вообще удастся когда-нибудь. Но и помимо архивов, часть относящихся к этому труду документов может иметься в руках как отдельных лиц, так и каких либо учреждений, к которым и обращаюсь во имя установления истины, с покорнейшей просьбой не отказать сообщить о таковых документах в "Комиссию по изследованию опыта войны 1914 - 18 г.г." Москва, Пречистенка, 14, - для соответственного восполнения пробелов и исправления по ним допущенных в изследовании неправильностей".
"Октябрь 1919 г. Москва".
Примечание: Источники материалов - 1) Личный архив, 2) Архив Г.А.У., 3) Архив ГЛАВЗАГРАМА, 4) Архив УПАРТА Ставки, 5) Архив Упр.Ген. Кварт. Ставки Верх. Главком, 6) Свод сведений, собранных для Верховной Следственной Комиссии, 7) Журналы Особого Совещания по обороне Государства и подготовительной Артиллерийской Комиссии при нем, 8) Протоколы междусоюзнической Конференции в Петрограде в Январе 1917 г., 9) 0тчет о деятельности "Особой Распорядительной Комиссии по Артиллерийским делам, 10) Показания Верховно-Следственной Комиссии Генерала Кузьмина-Караваева и Генерала Смысловского.
Во введении Алексей Алексеевич пишет:
"Россия проиграла эту войну из-за недостатка боевого снабжения".... "Вот мнение, сложившееся в широких слоях общества на основании голосов, шедших из наших военных кругов, из самой армии.
"Что боевого снабжения действительно не хватало нашей армии - это факт неоспоримый; но в то же время было бы грубой ошибкой ограничиться только засвидетельствованием этого факта и всю вину за понесенные неудачи свалить на одно только "снабжение"; это было бы, что называется "из-за деревьев не видеть леса", так как истинные причины наших поражений кроятся глубоко в общих условиях всей нашей жизни за послед-
[30]
ний перед войной период. И сам недостаток боевого снабжения нашей Армии является лишь частичным проявлением этих условий, как неизбежное их следствие. И только, принадлежа к числу внешних признаков, всегда наиболее бьющих в глаза, он без особых разсуждений был принят за главную причину нашего поражения".
"В настоящем труде я не предполагаю заняться всесторонним изследованием причин, приведших Poccию к этой ужасной катастрофе, и указанием места, какое по справедливости должны занять в ряду их недочеты собственно боевого снабжения. Моя задача более узкая - представить возможно подробную картину этого снабжения, как оно было во время минувшей войны, и выяснить главным образом "программные" причины недостаточности его, т.е. причины, таившиеся преимущественно в недрах Военного Ведомства. Поэтому я ставлю себе целью выяснить: состояние вооружения нашей армии непосредственно перед войной; степень несоответствия его современным требованиям военного дела, особенно по сравнению с состоянием его у наших противников; требования по части боевого снабжения армии, которые поставила сама война и степень удовлетворения этих требований, а также причины невозможности покрыть их полностью; степень влияния недочетов боевого снабжения на ход военных операций нашей армии".
При таких рамках изследования мне придется касаться работы преимущественно Военного Ведомства; тем не менее, при разсмотрении целого ряда вопросов, нельзя будет не касаться роли и других правительственных органов, которым принадлежала руководящая или разрешающая, или финансирующая роль в деле как устройства военной силы России вообще, так и в организации снабжения нашей армии в частности. Поэтому мне неизбежно придется выйти из пределов чисто военного изследования и касаться сфер деятельности Министерства Финансов, Государственного Контроля, Торговли и Промышленности, а также Совета Министров и Особого Совещания по обороне Государства".
[31]
Ниже приводится ряд вопросов, совокупность ответов на которые, должна дать картину как степени подготовки нашей армии к войне, так и удовлетворения, ее боевых нужд за время войны".
  • I."Кем, когда и на каких основаниях были определены мобилизационные нормы вооружения и боевых запасов нашей армии".
  • II."В какой степени, количественно и качественно, были осуществлены эти нормы к началу войны".
  • III."В какой мере вооружение нашей армии перед войной 1914-1918 г.г, количественно и качественно, оказалось на высоте современных требований, особенно по сравнению с тем, что оказалось у наших противников".
  • IV."Кем, когда и на каких основаниях были определены нормы питания боевыми припасами нашей армии на время самой войны".
  • V."В какой мере эти задания (на время войны) выполнялись соответствующими довольствующими органами снабжения".
  • VI."Каковы были причины того громадного несоответствия мобилизационных заданий мирного времени по части боевого снабжения армии, какое оказалось в действительности".
  • VII."Как справлялись с возникшими при этом задачами довольствующие органы снабжения".
  • VIII."В какой степени оказалась на высоте задач, поставленных войной, наша промышленность, как специально военная, так и общая".
  • IX."Какова была роль Общественных Организаций и каковы оказались практические результаты их вмешательства в дело боевого снабжения армии".
  • Х."В какой мере помогли нам по части боевого снабжения наши союзники и заграничный рынок вообще".
  • XI."Помимо недочетов со стороны собственно "снабжения", какие были недочеты и со стороны, как самого Командования, так и руководящих органов Военного Министерства, в деле распределения боевых припасов на фронте".
[32]
"Вот те вопросы, которые составляют ближайшую цель настоящего изследования - говорит Генерал Маниковский - ответы на которые осветят картину боевого снабжения нашей армии в войну 1914-1918 г.г."
В своем дальнейшем изложении я постараюсь вкратце резюмировать доводы автора в ответах на поставленные им, только что перечисленные вопросы и самые ответы - только в отношении ручного оружия, пулеметов и патронов к ним, т.е. лишь в отношении снабжения предметами моей специальности.
Предисловие и введение я привел в подлинниках, потому во 1-х, что они прекрасно изложены, давая в самой краткой форме полное очертание характера и назначения труда Генерала Маниковского, а во 2-х, для того, чтобы читатели могли хоть эту часть труда Алексея Алексеевича прочитать в подлиннике, услышать его самого и откликнуться на его приглашение, кто чем может, добавить недостающее и исправить невольные ошибки, посылая эти документы, конечно, не на Пречистенку 14, а в редакцию нашего зарубежного "Артиллерийского Вестника" в Белград, Палмотичева, 14. Югославия.
Чем полнее, откровеннее и шире будет эта информация, тем лучше; чем больше будет описано и проанализировано ошибок прошлого, тем легче их избежать, в будущем, т.е.достигнуть главной поставленной Генералом Маниковским цели: "из ошибок печального прошлого извлечь поучение для лучшего будущего".

ОСОБЕННОСТИ ВОЕННОЙ ПРОМЫШЛЕННОСТИ.

Чтобы сделать вообще понятным для широкой публики те затруднения, которые неизбежно должна была испытать частная заводская промышленность при исполнении навалившихся на нее без предварительной подготовки военных заказов, Алексей Алексеевич предпосылает некоторые указания на особенности военной техники. Это, пишет Алексей Алексеевич, "необходимо в виду того, что не толь-
[33]
ко штатская публика, но и значительное большинство военной очень мало осведомлены по этой части, чем и объясняются те огульные обвинения, которые с легким сердцем бросались нашим обществом Военному Ведомству, в частности Главному Артиллерийскому Управлению и всей нашей промышленности в целом".
Наша частная заводская промышленность не только совершенно не была знакома с военной техникой, ее особенностями и требованиями, но она в громадном большинстве не была знакома и с условиями вообще массового производства. Вот почему даже получая от Военного Ведомства построительные чертежи и натурой лекала, а также общее техническое руководство военными специалистами, частная промышленность должна была затрачивать очень много времени на то, чтобы привить у себя все необходимые методы, выработать кадр рабочего персонала, вообще завести так сказать машину для изготовления массами даже самых простых и неточных предметов.
Когда же дело касалось таких сложных и точных предметов, как ружья, пулеметы, патроны к ним и т.п., то в этом случае не могли справиться даже в С.А.С.Ш. такие громадные и налаженные, имеющие кадры для массового производства точных предметов, частные заводы, как Ремингтон и Вестинггауз.
Приводя в подтверждение этого положения разные примеры, как отечественной, так и иностранной частной промышленности, Генерал Маниковский заключает, что "опыт этой войны с полной очевидностью показал, что эта отрасль промышленности (военной) не терпит импровизации и по щучьему велению не создается даже при самых благсприятных условиях рынка и высоком уровне общей промышленности в стране". А так как с другой стороны, никакими запасами мирного времени нельзя обезпечить надлежащего питания (снабжения) боевой армии, то необходимо развить в этом направлении свою промышленность и иметь, как было у немцев, заранее, еще в мирное время принятую организацию в виде систематизированного, детально разработанного и неоднократно проверяемого плана тех-
[34]
нической и промышленной мобилизации, точно такой же, как "войсковой мобилизации".
По сведениям разведывательного отдела Главного Управления Генерального Штаба и главным образом от Генерала Михельсона и некоторых инженеров, стоявшихъ близко к германским заводам, Генерал Маниковский так описывает постановку этого дела у Немцев.
"Во первых, высшее командование армии, повидимому, совершенно ясно сознавало, что для предстоящей большой Европейской войны никаких "запасов мирного времени" не хватит и что задача снабжения во время войны будет состоять поэтому не только в функциях "распределения", а и в функциях "заготовления".
"Во вторых, предвидя истинный масштаб грядущей войны и ее высокотехнический характер, высшее командование Германской Армии не менее ясно сознавало, что, не смотря на высокое развитие своей военной промышленности, обслуживавшей в мирное время многие Иностранные Государства, все же ее сил и средств для ведения войны не хватит,а потому было признано необходимым заблаговременно привлечь к этому все, пригодное для этой цели в частной промышленности, которая к началу войны сумела занять выдающееся положение на всем земном шаре, успешно конкурируя на мировом рынке с французской, бельгийской, английской и американской промышленностями".
"И, в третьих, исходя из определенного плана войны, высшее командование армии совместно с Министерствами Промышленности, Торговли и Финансов разработало детальный план "мобилизации всей промышленности" ... .... этот мобилизационный план был разработан не менее подробно и обстоятельно, чем план "войсковой мобилизации". Не было упущено из вида ни одно из промышленных предприятий страны, которое в какой либо мере могло быть использовано для целей снабжения армии: каждому из них была поставлена определенная задача, соответственно его силам
[35]
и средствам, дана определенная инструкция, как по части самого производства заданной работы, так и по части обезпечения необходимыми материалами, инструментом, мерительными приборами и т.д. И все это было не только на бумаге, а и фактически осуществлялось на деле, инструктировалось соответствующими специалистами и регулярно контролировалось чинами особой правительственной инспекции"
Далее Алексей Алексеевич пишет:
"У наших союзников, французов и англичан такой организации в мирное время, насколько известно, не существовало, а если и было что, то лишь в самом зачаточном состоянии во всяком случае лишь в виде общих соображений и проэктов, а не в виде систематизированного, детально разработанного и неоднократно проверявшегося плана "технической и промышленной" мобилизации, как это было у немцев".
Но после победы на Марне, уже в Сентябре 1914 года пронесся призывной патриотический клич:
"все и вся для войны". И вот тут то сказался творческий дух французской промышленности: быстро была выработана и без промедления проведена в жизнь оригинальная система "технической мобилизации", состоявшая в том, что вся кустарная, мелкая и средняя промышленность была разбита территориально на округа и так сказать "приписана" к более крупным и мощным заводам, на которые и были возложены все заботы, как по техническому инструктированию, так и по хозяйственному руководству всеми членами их группы"...... В то же самое время для объединения и наилучшего использования для целей обороны всех ресурсов страны, было образовано Министерство Снабжения, с полномочиями почти диктаторскими".........
Нисколько не желая умалять творческого духа Французов, я должен заявить, что в трактуемом вопросе дело обстояло не так, как это нарисовано у Алексея Алексеевича, или не совсем так.
[36]
Проживая во Франции в 1905, 6 и 7 годах и прикасаясь к ее заводской промышленности, уже тогда я обнаружил определенную в этом отношении организацию: вся страна была разбита на отдельные промышленные округа, на технические заведения которых были возложены определенные задачи боевого снабжения. В каждом округе был свой правительственный инспектор, специалист-техник, который должен был инструктировать заводы, проверять их готовность и т.п. Не было еще лишь Министерства Снабжения, функции которого исполняло Главное Артиллерийское Управление при Военном Министерстве.
Вероятно нечто подобное было и в Англии и только поэтому обе эти страны так быстро, - уже к Сентябрю 1914 года, справились с этим делом.
Для указания числами сложности и степени точности некоторых предметов военном техники, Алексей Алексеевич на 16-й странице приводит интересную таблицу, которую я помещаю ниже полностью.
На данных этой таблицы я позволяю себе несколько остановиться. Числа, конечно, взяты на заводах, при чем помещенный в первых четырех графах - на Императорском Тульском Оружейном Заводе. И винтовка, и пулемет со станком, да и револьвер в течение времени своей службы подвергались разным мелким по преимуществу изменениям, как в виде и размерах своих частей, так даже и в количестве этих частей. В связи с этим должны были, конечно, меняться и число разработок, и лекал, и обмеров. Таким образом приведенные числа нельзя считать за абсолютно верные и, кроме того, относящимися к одному и тому же времени.
Если же принять эти числа за одновременные и считать, что в них нет опечаток, то получим: пулемет имеет в 2,7 раза больше частей, чем винтовка, число разработок у пулемета больше, чем у винтовки лишь в 1,7 раза; число потребных станков и людей для пулемета требуется соответственно в 15 и в 19 раз больше на изделие и время чистой работы тоже в 19 раз больше"
[37]
Это соотношение указывает на то, что массовое производство винтовок было поставлено во много раз совершеннее, чем у пулеметов.
И действительно: на стр. 91 (глава VIII) у Генерала Маниковского указано, что выход пулеметов был расчитан всего лишь на 700 штук в год, следовательно установка его была сделана не на массовое, а лишь на cepийнoe производство.
[38]
И тем разительнее эффект и больше чести Императорскому Тульскому Оружейному Заводу, который (см.табл. № 6) к концу 1914 года успел увеличить выход у себя пулеметов уже в три раза, к концу 1915 - в девять раз и к концу 1916 года - в 20,5 раз.
Что касается 10-го параграфа приведенной выше таблицы, относительно точности, то тут является некоторое недоразумение; Алексей Алексеевич очевидно был введен в заблуждение и допустил ошибку.
Прежде всего для указания высокой точности достаточно и нужно было указать лишь один, высший ее предел, потому что, конечно, и в ружьях, и в пулеметах есть много размеров, например внешних, которые допускают гораздо большие отклонения, чем тысячные дюйма.
На стр. 93 (глава VIII) Алексей Алексеевич пишет: "пулеметное производство, включая в себе ружейное, как часть, гораздо сложнее и труднее его: предельная точность в нем - полтысячной дюйма, в то время как в ружейном - одна тысячная; некоторые же части замка пулемета не терпят никакого допуска и пригоняются в притирку, т.е. должны быть изготовлены с точностью самих лекал, чего в ружейном производстве нет совсем". Искусство установки массового машинного производства заключается в том, чтобы придать механизму такие конструктивные размеры, которые допускали бы возможно большие отклонения, и так установить разработки на станках, чтобы тут получались отклонения размеров (допуски) возможно меньшие.
Чем больший требуется выход изделий, тем существеннее достижение этих двух условий.
В ручную можно достигать какой угодно высокой точности изготовления; станок же дает определенную, ограниченную точность и только особая изобретательность и искусство позволяют доводить эту точность в некоторых случаях до 0,001".
Конечно, при установке разработок пулемета, при серийной установке, эти особые способы, оправдываемые лишь большими массами потребных изде-
[39]
лий, не могли быть применены и доделка в нужных местах производилась в ручную. Отсюда и притирка частей замка.
Конечно, пулемет гораздо сложнее, а потому и труднее в разработке, чем винтовка или револьвер, но характер работы во всех этих механизмах один и тот же, а потому и предельная величина допуска везде должна быть одинакова и во всяком случае она не может доходить до 0.
Разница заключается в том, что в пулемете больше случаев, где для полной взаимозаменяемости частей требуется минимальный допуск и где полная взаимозаменяемость не достижима и допускается поэтому подборка частей при сборке.

Нормы боевого снабжения и запасы к началу войны.

Ответ по вопросу I: Кем, когда и на каких основаниях были определены мобилизационные нормы боевого снабжения нашей армии и в каком состоянии - количественно и качественно - все это оказалось к началу войны.
С 1910 года все дела по вооружению и боевому снабжению армии, как составляющая часть организации и мобилизации, переданы были из ведения Гл. Артил. Управления по принадлежности в Главное Управление Генерального Штаба. И с этого времени Г.А.У. обращено исключительно в исполнительный орган хозяйственно, заготовительного характера, с функциями центрального довольствующего Управления.
Поэтому все программные вопросы; 1) по основным заданиям и вооружению армии, 2) по установлению сроков и норм снабжения и запасов и 3) по установлению сроков исполнения - все это, по отношению к последней войне, исходило уже от Главного Управления Генерального Штаба и "на нем, а ни на ком другом, должна лежать вся ответственность по этим вопросам, как юридическая, так и моральная".
Ответственность же Г.А.У. должна ограничиваться вопросами: "каким образом оно исполнило заданную ему программу "вооружения и снабжения" и какие усилия оно прилагало для удовлетворения требований, возникших уже после начала войны.
[40]

Pужья

По расчетам Главного Управления Генералного Штаба полное количество винтовок - пехотных, драгунских, казачьих и карабинов - для укомплектования штатного состава войск и для "мобилизационного запаса" установлено было равным 4.559.003 и к 20 июля/2 Августа 1914 года состояло их 4.652.419.
Следовательно, Главным Артиллерийским Управлением задание было выполнено с избытком.
Подсчитывая же число войск, на основании которого Гл. Упр. Ген. Штаба было сделано задание, Генерал Маниковский приходит к следующим итогам.
По окончании мобилизации, т.е. в Августе 1914 г. под ружьем должно было стоять 4.900.000 человек.
По окончании мобилизации, в 1-й год войны должно было быть призвано под ружье 5.432.746 человек.
Очевидное и поразительное несоответствие задания с действительной потребностью.
И вот какова была, по данным Генерала Маниковского предусмотрительность того органа Военного Министерства, к которому с 1910 года перешла вся полнота распорядительной власти по всем вопросам вооружения армии.
1). В 1910 году решением Главного Управления Генерального Штаба, утвержденным Военным Министром, приказано изъять из Артиллерийских складов и уничтожить около 400.000 винтовок Бердана из числа хранившихся там 810.000, с 275 миллионами патронов.
2). В том же году и таким же порядком приказано сократить мобилизационный запас 3 лин. винтовок на 338.897 штук, изъяв из ополчения 245.524 штуки, с заменой их Берданками. В общем уменьшить запас на 93.379.
3). В 1912 году были сокращены запасы черновых стволов на 162.500
[41]
штук, а также запасы ложевых и накладочных березовых болванок.
4). В 1912 году утверждено было особое расписание о призыве 707.000 ратников ополчения, но пересмотра одновременно исчислений 1910 года относительно ружей сделано не было.
5). В 1912 году было отпущено: Болгарскому Правительству - 50.000 3 л. винтовок и 25.000 винтовок Бердана.
В 1913 году Монгольскому Правительству - 10.000 3 л. винтовок.
В 1914 году Сербскому Правительству - 120.000 3 л. винтовок.
Итого - 180.000 3 л. винтовок + 25.000 винт. Бердана = 205.000 винтовок.
Вместо этих винтовок нового наряда заводам дано не было, т.е. они были отданы, как бы от избытка.
6). Не было принято во внимание ежегодное увеличение запасных нижних чинов, которые по мобилизации должны были зачисляться в войска.
7). Совершенно игнорировались сведения о значительном нарастании вооруженных сил ожидаемых наших противников, рядом с чем должно было бы возрастать и число наших войск и для него вооружение.
И так, ружей не хватало уже с началом мобилизации (было 4,5 миллиона, а требовалось 5 мил.) и дальше был расчет лишь на те 2.000 винтовок в день, которые наши оружейные заводы должны были согласно предписанию подавать со дня объявления мобилизации.
Но было ли это возможно с первого же дня. - Необходимость развития производительности заводов до этой нормы дневного выхода была признана еще в 1910 году, но закон об отпуске средств на это состоялся только 24/VI 1913 г. и самое переустройство было расчитано на 1913-1916 г.г. Но кроме того еще, рядом с этим, жестоким сокращением нарядов на винтовки, особенно в последние годы перед войной, оружейные заводы были разстроены до такой степени, что поднять их производительность до
[42]
законной нормы стало задачей уже исключительно трудной, требующей значительного промежутка времени.
Но, кроме того, вскоре выяснилось, что и такая производительность - 2,000 в день - совершенно не достаточна и что для пополнения текущих нужд армии необходимо было подавать на фронт не менее 200.000 штук в месяц, т.е. около 8.000 в день. Да единовременно требовалось более 5.000.000 на первый же год войны.
Вот какие требования сразу же предъявила нам война по части ружей. Пришлось, кроме расширения отечественного производства, обратиться к покупкам и заказам заграницей.
Далее будет видно, как Г.А.У. справилось с получившимся тяжелым положением. Тут же следует указать, что если в мирное время делались такие грубые ошибки в столь важном деле, как подсчет потребности в ружьях, то в военное время органом, заведывавшим этим вопросом в Ставке Верховного Главнокомандующего делались подобные же ошибки, но в обратную сторону, а именно в сторону чрезмерно преувеличенных запросов.
Бывший член Русского Правительственного Комитета в Лондоне, Военный Инженер Полковник П.В. Миронов в своем большом труде "Боевое снабжение Русской Армии в войну 1914-1918 г.г и роль участия в нем заграничного рынка" приводит по этому поводу весьма характерный пример цифр потребности в ружьях, исчисленных в Ставке на первые 6 месяцев 1917 г. и на все 12 месяцев кампании этого года.
 
На период 1/I по 1/VII 1917 г.
На период с 1/I-1917 г. по 1/I 1918 г.
а) Ежемесячная, на пополнение потерь на полях сражений и замену пришедших в негодность
1.800.000
2.400.000
б) Единовременная на пополнение не комплекта в запасн. частях, на замену ружей иностранных образцов и на вооружение ниж. чинов тыловых частей.
4.800.000
650.000
[43]
в) Единовременная в японских ружьях
100.000
150.000
Итого
6.700.000
3.200.000
Эта поразительная разница объясняется тем, что "годовая потребность" прошла через корректуру Петроградской Союзной Конференции, в составе которой были весьма компетентные судьи (русские и иностранцы) в вопросах снабжения, а шестимесячная потребность такому коррективу не подвергалась. Полковник Миронов указывает, что сокращения, произведенные конференцией, были вполне основательны, потому что во 1-х, Приказом Начальника Штаба Верховного Главнокомандующего №716 число положенных по штату ружей в армии было установлено в 2.741.000, почему единовременная потребность в 4.800.000 ружей была явно чрезмерно преувеличена; во 2-х, увеличение ежемесячного расхода с 200.000 до 300.000 ружей также не имело конкретного основания, так как с 1916 года фактически расход ружей на фронте несомненно уменьшился, как вследствие меньшего разбрасывания ружей, так и вследствие постепенно возраставшего в армии числа пулеметов.
Полковник Миронов совершенно правильно говорит, "приведенный пример наглядно свидетельствует, что сознания важности этого положения при Ставке - проявлено не было". А, между тем, всякий несогласованный с действительной потребностью запрос неизбежно должен был вредно отразиться на снабжении армии другими предметами и на ухудшении вообще всех условий производства и транспорта, что при общем недостатке средств и огромном перенапряжении всех производительных сил страны - особенно тяжело ощущалось.

Наши Оружейные Заводы.

Имевшиеся в Poccии три оружейных завода; Тульский, Ижевский и Сестро-
[44]
рецкий - все казенные,- расчитаны были на следующую максимальную производительность:
Тульский
на 250.000 винтовок в год.
Ижевский
на 200.000 винтовок в год.
Сестрорецкий
на 75.000 винтовок в год.
А все три
на 525.000 винтовок в год
или 44.000 в месяц.
Но перевооружение давно кончилось и с 1908 года величина нарядов заводам резко уменьшилась, так что за три последние перед войной года, как видно из таблицы №2, наряды по годам равнялись:
для Тульского завода
от 1% до 4,5%.
их максимальной производительности.
- Ижевского
от 12% до 38%
- Сестрорецкого
от 0 до 5%
В 1914 году было еще хуже, так что Тульский Завод мог изготовлять лишь от 1 до 5 винтовок в месяц.
Не смотря на такое "заведомое торможение деятельности оружейных заводов, которое сильно разстраивало их мобилизационную готовность" - (в 1910 году) - потребовали от Г.А.У. такого повышения общей производительности, чтобы в случае необходимости, ежедневный выход винтовок достигал 2.000 штук в день (с трех заводов).
Здесь явно сказалась полная техническая неосведомленность руководящего органа, Главного Управления Генерального Штаба, в представлении которого укладывалась возможность предъявления повышенной производительности заводов с одновременным угашением их деятельности.
Кроме того, для определения месячного выхода Военное Министерство множило 2.000 на 30 дней, тогда как надо было множить, как делало и Г.А.У., на 25 и считать не 60.000, а лишь 50.000 винтовок в месяц. Военное Министерство не хотело этого признать и требовало немедленной подачи из расчета не 600.000 - 620.000, а 700.000 в год.
Как это было выполнено показывает таблица № I. Таблица № 2 показы-
[45]
Таблица №1
Годы и Месяцы
Тульский
Ижевский
Сестрорецкий
Итого
Всего
Новых
Испр.
Новых
Испр.
Новых
Испр.
Новых
Испр.
1914
Август
3850
-
6446
5695
-
-
10296
5695
15991
Сентябрь
6653
9900
16036
15436
-
-
22689
25336
48025
Октябрь
10255
10100
21031
26536
1130
-
32416
36636
69052
Ноябрь
13120
13120
20078
28189
1990
-
35188
41309
76497
Декабрь
12000
12870
185301
20041
2780
-
33310
34911
68221
Год. итоги
45873
45990
82121
97897
5900
-
133899
143887
277786
1915
Январь
13445
10980
18155
11817
3160
-
34760
22797
57557
Февраль
17755
5090
18012
12172
3593
-
39360
17262
56622
Март
18200
2360
18523
6643
3280
-
40003
9003
49006
Апрель
26050
2610
21730
5144
3495
-
51275
7754
59029
Май
26400
6832
23200
5049
5300
-
54900
11881
66781
Июнь
27560
5450
25550
4978
5730
-
58840
10428
69268
Июль
32900
3450
28950
3533
6910
-
68760
6983
75743
Август
33850
4250
29506
4100
8000
-
71356
8350
79706
Сентябрь
37500
3750
32252
3900
7400
-
77152
7650
84802
Октябрь
37500
4000
32350
4100
8270
-
78120
8100
86220
Ноябрь
40000
2500
30800
2400
9285
-
80085
4900
84985
Декабрь
41400
2000
33900
2100
9535
-
84835
4100
88935
Год. итоги
352560
53272
312928
65936
73958
-
739446
119208
858654
1916
Январь
43200
1100
36009
2000
10205
-
89414
3100
92514
Февраль
45600
1600
33100
1000
10000
-
88700
2600
91300
Март
52000
1000
37700
900
10800
-
100500
1900
102400
Апрель
52000
-
38000
700
10040
-
100040
700
100740
[45а]
Годы и Месяцы
Тульский
Ижевский
Сестрорецкий
Итого
Всего
Новых
Испр.
Новых
Испр.
Новых
Испр.
Новых
Испр.
Май
52000
-
38350
100
12505
-
102855
100
102955
Июнь
53000
-
38700
-
12615
-
104315
-
104315
Июль
56000
-
40822
-
13000
-
109822
-
109822
Август
57000
-
43200
850
13815
-
114015
850
114865
Сентябрь
58000
-
43250
350
14000
-
117250
350
117600
Октябрь
59000
2186
50180
-
14500
-
123680
2186
125866
Ноябрь
60000
2800
50360
1900
13302
-
123662
4700
128362
Декабрь
61000
-
53200
2100
13000
-
127200
2100
129300
Год. итоги
648800
8686
504871
9900
147782
-
1301453
18586
1320039
1917
Январь
62000
-
55683
2000
11140
-
128823
2000
130823
Февраль
42000
-
39020
600
10960
-
91980
600
92580
Март
58400
-
55800
200
6385
-
120585
200
120785
Апрель
47750
2650
52668
-
1300
-
101718
2650
104368
Май
51500
-
55086
-
9850
-
116436
-
116436
Июнь
54100
-
54000
700
9750
-
117850
700
118550
Июль
40500
-
46800
-
8575
-
95875
-
95875
Август
37500
900
31250
700
9840
-
78590
1600
80190
Сентябрь
40000
-
30000
-
8045
-
78045
-
78045
Октябрь
28125
-
32500
-
10705
-
71330
-
71330
Ноябрь
29600
-
28750
-
8140
-
66490
-
66490
Декабрь
15205
-
24306
-
4160
-
43671
-
43671
Год. итоги
506680
3550
505863
4200
98850
-
11113931
7750
1119143
А всего
1553918
111498
1405783
177933
326490
-
32862911
289431
3575622
[45б]
Годы
Тульский
Ижевский
Сестрорецкий
Всего
1904
80750
93546
25477
204773
1905
133140
141404
37300
311844
1906
95200
103784
29911
228895
1907
47360
64738
21517
133615
1908
24154
28348
12007
64509
1909
37045
69726
19086
125857
1910
22645
38635
13949
75229
1911
10850
23587
2530
36967
1912
11470
35687
-
47157
1913
2838
58609
3597
65044
[45в]
вает величины дававшихся заводам нарядов за последнее перед войной десятилетие.
Как видно из таблицы № I только через 8 месяцев наши заводы могли достигнуть указанной, чрезмерной для них максимальной производительности, не смотря на все, принятые ими исключительные и вполне рациональные меры.
Генерал Маниковский приводит причины этого неуспеха.
I. Ничтожными нарядами последних лет было почти совсем заглушено оружейное производство; разбрелись и распылились не только люди, но и станки, инструмент, лекала и самое главное - "навыки".
По поводу этой, чрезвычайно важной причины я позволю себе дать некоторые дополнительные данные.
Не помню точно года, когда именно - около 1907-1908 г.г. - в высшем упразлении всеми заводами Артиллерийского Ведомства была произведена крупная реформа. Три Инспектора заводов: 1). 0ружейно-патронных, 2).Арсеналов и 3).Пороховых и взрывчатых веществ, состоявшие при Г.А.У. и назначавшиеся из бывших Начальников Заводов по этим специальностям, были заменены одним лицом "Заведывающим всеми Артиллерийскими Техническими Заведениями".
Назначен был на эту должность Генерал-Лейтенант Якимович, сравнительно молодом еще человек, талантливый и вообще выдающийся член Артиллерийского Комитета, с высшим техническим образованием и большой знаток комитетской теоретической работы. - Но этот человек никогда не работал на заводах к потому совершенно не был знаком с практической деятельностью технических заведений.
Это очень неблагоприятно отразилось на заводах, в особенности с таким тонким и сложным производством - как Оружейно-патронное.
Не считаясь с особенностями каждого производства,т.е. с технической стороной дела, обращено было главное внимание на то,чтобы движение чинов
[46]
по службе было для всех заводов, а в особенности для арсеналов, одинаковое: все заводы Артиллерийского ведомства были разбиты на две группы -I) Механических и 2) химических заводов и в каждой - установлена общая линия старшинства всех (чинов) служащих, согласно которой и производились назначения с повышением по службе.
Таким путем на должность технического директора Сестрорецкого Оружейного завода в 1907 году, вместо меня, был назначен Генерал Укке, из местного (кажется Брянского) Арсенала, т.е. завода, не только не имеющего массового производства, но в котором вообще машинное производство поставлено было лишь как пособие для грубых обработок при починках и исправлениях материальной части артиллерии.
Через несколько лет, когда Начальник того же Сестрорецкого завода - Генерал Дмитриев-Байцуров, оружейник по специальности, вышел по цензу в отставку, он был заменен Генералом Гедеоновым, тоже арсенальщиком, а Укке в то же время был заменен Генералом Дорошиным, почти вся техническая заводская деятельность которого ограничилась должностью члена и затем председателя патронной поверочной комиссии при Петербургском Патронном заводе.
Если принять при этом еще во внимание, что Генерал Байцуров, по окончании перевооружения, увлекся сначала установкой массового производства на Сестрорецком Оружейном Заводе американских спиральных сверл на продажу, а потом массовой выделкой бронзовых котелков для армии, то станет вполне понятным, почему Великий Князь Сергей Михайлович, при назначении меня в Декабре 1913 года на должность Начальника Сестрорецкого Оружейного Завода, выразился так, что я назначаюсь туда для того, чтобы сделать этот завод снова Оружейным: Хорошо заведенная и налаженная машина выделки ружей, за последние 6-7 лет моего отсутствия с завода, успела совершенно разстроиться, настолько, что напр. я не нашел вовсе ни одного приспособления для выделки ствольной коробки, требующей наибольшего
[47]
числа разработок (120/ - все было попеределано и утилизировано на другие работы или просто, снятое со станков, затеряно; всю установку пришлось делать вновь. И это - рядом с капитальным расширением завода, при совершенно разстроенном техническом кадре вообще и при Техническом директоре Генерале Дорошине, не только не специалисте-оружейнике, но даже не имевшем никогда вообще заводской практики.
Остальные два оружейные завода были несколько в лучших условиях, потому что Ижевский - поддерживался большими нарядами на винтовки, а Императорский Тульский счастливо избегал таких явно ненормальных назначений высших руководителей (Генерала Куна заменил Генерал Третьяков, остававшийся начальником завода до конца) и сберег свою установку в относительном порядке. Но, конечно, от нежизненного и незнакомого с техникой высшего управления претерпели разруху и эти два больших завода.
2. "Сильное оскудение рынка рабочих специалистов, так как целым рядом мобилизаций забирались в запасные батальоны, а оттуда на фронт, нe только заурядные рабочие-оружейники, а и квалифицированные специалисты".
Это было ужасное бедствие для заводов, но Главное Управление Генерального Штаба твердо стояло на своем и, не смотря на троекратное представление Г.А.У. о необходимости мобилизовать военные заводы наравне с войсками, в этом было окончательно отказано, так что с заводов брали на фронт как запасных, так и молодежь-новобранцев.
Не имея в Poccии на рынке специалистов-оружейников, все три оружейные завода имели свои технические школы, которые, принимая успешно окончивших 2-х классные народные школы мальчиков, не моложе 14 лет, за три года приготовляли из них очень хорошо вооруженный как теоретически, так и практически материал. И вот, и эти даже люди, успевавшие до 21 года проработать после школы в мастерских завода еще до 3 лет, должны были также идти на фронт.
В момент объявления Великой войны Cecтрорецкий Оружейный Завод оказался совершенно без кузнецов; надо было спешно заготовлять поковки для
[48]
частей винтовок, а кузнецов не было.
Пользуясь властью Коменданта Северного района Кронштадской Крепости (Сестрорецк на севере, также как 0раниенбаум на Юге, входил в район Комендатуры Кронштадской Крепости), я приказал откомандировать из поставленного в Сестрорецке полка ратников ополчения в Завод всех, попавших туда из запаса кузнецов. Из присланных людей было отобрано 8 сносных кузнецов, которые и были поставлены на работу.
Через некоторое время, когда люди вработались уже и дело у нас пошло на лад, этот полк ратников перевели из Сестрорецка. Конечно, я не мог отпустить этих 8 человек и дал Командиру полка письменное о том удостоверение. Это послужило поводом к пренеприятной переписке с Начальником Штаба 6-й Армии - Генералом Бонч-Бруевичем и чуть не к преданию меня военному суду.
Возвращение специалистов, уже призванных в армию, сопровождалось такими условиями, что практически осуществлялось лишь как редкое исключение.
3."Кроме рабочих-специалистов, заводам не хватало и вообще рабочих, а в некоторые периоды, напр. вследствие отлива на полевые работы, приходилось даже временно сокращать выход изделий".
4. "Мобилизационная готовность заводов не была охранена и в техническом отношении".
5. Разрешая из экономии, для поддержания кадра людей, брать частные заказы, разлаживали этим и самые кадры и изнашивали все оборудование.
6. С самого начала войны на оружейные заводы взвалили еще капитальный ремонт оружия, который оказался не под силу средствам самих войск и окружных мастерских.
В конце 1914 г. распоряжением Г.А.У. были организованы на фронте сбор и разсортировка неисправного оружия, а также и исправление его, что разгрузило несколько заводы (в Январе 1915 г. Варшавская мастерская довела у себя выход исправленных винтовок уже до 1.000 штук в день), но это все же не освободило их полностью от этой, совсем неподходящей
[49]
работы и, главное, не было установлено с самого начала, когда, при развертывании заводов, это особенно было нужно.
7. Не люди, а сами точные и сложные механизмы Оружейных заводов, в особенности "когда пришлось довольствоваться в качестве рабочих - что называется - первым встречным и поперечным", не могли выдерживать непрерывную работу в три смены больше 25 дней в месяц. - Тридцатидневную работу удалось достигнуть только на Трубочных заводах.
8. Но надо знать еще те путы, которыми связана была деятельность Начальников наших казенных Заводов, поставленных в несравненно худшие условия, чем любой частный завод с его нормальными комерческими приемами".
Только через семь месяцев после начала войны, бывший Председатель Особой распорядительной комиссии по Артиллерийской части решился взять на себя ответственность, и развязать руки Начальникам заводов, послав им телеграмму следующего содержания.
"Ознакомившись с постановкой производства на некоторых заводах артиллерийского ведомства, Я усматриваю, что на многих заводах производительность далеко не достигла той величины, которая могла бы быть достигнута за семь месяцев войны. Приписываю этот печальный факт, во многих случаях, недостаточной энергии и личной инициативе, как начальников заводов, так и председателей хозяйственных комитетов. Впредь предписываю прекратить все приемы мирного времени, как то: торги, представление планов, проэктов и т.п. формальностей. Вы обязаны принимать все меры к усилению производительности вверенного Вам завода путем наличной покупки как материалов, так и станков, не спрашивая разрешения ни Г.А.У., ни Окружных Военных Советов. По всем выполненным мероприятиям испрашивайте утверждения уже сделанных распоряжений. Если дальнейшая Ваша деятельность не даст необходимых результатов, Вы будете в самый кратчайший срок уволены со службы. Если среди чинов как хозяйственной, так и
[50]
технической части есть лица, тормозящие Ваши мероприятия, предписываю беззамедлительно представить их к увольнению с немедленным устранением от должности. Уверен, что все чины технической службы проникнутся поставленными требованиями и Мне не придется прибегнуть к выполнению угрозы".
Помню, что телеграмма эта, на которой не было пометки "циркулярно", произвела на меня удручающее впечатление, как трактующая как бы о моем несоответствии занимаемому месту и я выяснял ее содержание в Г.А.У.
Как свидетельствует Генерал Маниковский, преследуемая этой телеграммой цель даже временно достигнута не была, так как телеграмма не имела силы закона: "расширение прав Начальников Заводов должно было быть произведено Военным Министерством законодательным порядком и гораздо раньше, но об этом не позаботились".
9. Наконец Алексей Алексеевич приводит еще - обременение Тульского завода чрезмерными требованиями - подачи пулеметов, а Ижевского - усиленными требованиями подачи ствольных и коробочных болванок, инструментальной стали и шрапнелей, в ущерб заботам о выходе винтовок.
Но даже и при наличии всех упомянутых выше самых неблагоприятных условий", - говорит Генерал Маниковский, - "заводы вообще сумели поднять свою месячную производительность до: Тульский - до 62.000 в месяц (Январь 1917 г.), Ижевский - до 56.000 в месяц (Январь 1917 г.), Сестрорецкий - до 15.000 в месяц (Октябрь 1916 г.) в общем до 133.000 со всех трех заводов, т.е. до нормы в три раза превосходящей ту, максимальную, на которую они были расчитаны.
Но все же это было еще далеко от того требуемого количества в 200.000 в месяц, которое было предъявлено войной и которое свалилось на Г.А.У. самым неожиданным образом, потому что вся описанная обстановка предыдущего времени, наоборот, указывала, что "все обстоит благополучно".
Таким образом выяснилась, ясно сказалась безусловная необходимость покупки и заказа ружей, пулеметов и патронов к ним заграницей.
[51]
Такое огромное поднятие производительности тремя нашими Оружейными заводами надо считать исключительным, прямо рекордным, потому что оно далеко опередило все успехи в этом отношении заводов наших союзников.
Полковник Миронов приводит очень интересную сравнительную таблицу достижений наших и союзнических по данным Лондонской Конференции 1916 года в Ноябре. Вот она:
1) Среднее ежедневное производство ружей в Октябре 1916 г. было:
В Poccии
4.160 ружей
Во Франции
3.200 ружей
В Англии
2.800 ружей
В Италии
2.200 ружей
2) Предпологалось довести это производство в Апреле 1917 г.;
В Poccии
до 5.750 ружей в день
Во Франции
до 3.700 ружей в день
В Англии
до 2.900 ружей в день
В Италии
до 3.000 ружей в день
Полковник Миронов, кроме того приводит текст блестящей и очень лестной для нашего Императорского Тульского Оружейного Завода аттестации, данной экспертом, Полковником Английской службы Бернном, осматривавшим этот завод по поручению Лорда Мильнера 10 Сентября 1917 года.
Между прочим попутно (стр. 200) Полковник Миронов выяснил мне почему строившийся мною в Екатеринославле Оружейный Завод назывался иногда не четвертым, а пятым. Оказывается, что 4-м оружейным считали ошибочно вновь выстроенный в Туле отдел Императорского завода, предназначенный для перенесения в него всего пулеметного производства; чтобы освободить место на старом оружейном заводе и тем дать возможность еще увеличить на этом заводе выделку ружей до определенной нормы. Этот завод в Туле, который проездом я посетил в начале 1916 года, был подчинен тому же Начальнику Императорского Оружейного Завода, но оборудование получил пулеметное и имел отдельного Технического дирек-
[52]
тора, специалиста по пулеметам. Конечно, пулеметное производство однородно с оружейным, но правильнее все же было бы называть этот завод не 4-м оружейным, а пулеметным.
Производительность же на Екатеринославском заводе (стр. 200) я проэктировал, независимо от переноса в него впоследствии Сестрорецкого оружейного завода, равной 3.000-4.000 винтовок в сутки (100.000 в месяц), т.е. в полную мощность закупленного всего оборудования для выделки нашей 3-х линейной винтовки обр./91 г. Завода Ремингтона в Бриджпорте.

Покупка и заказы ружей заграницей.

Уже в Сентябре 1914 года было приступлено к розыску в союзных и нейтральных государствах винтовок хотя бы и старых и не на наш патрон.
Но в Октябре того же года Военный Министр приказал прекратить эти переговоры, не допуская возможности существования на фронте разных образцов и главным образом - разных ружейных патронов, опасаясь их перемешивания.
А в Декабре того же года Верховный Главнокомандуюший нашел возможным допустить разные системы ружей и разные патроны для них, но при условии заготовки их большими партиями, которые могли бы быть направляемы на отдельные фронты.
Три месяца однако были потеряны и ничего нового более уже не удалось добыть, так что покупки ограничились Сентябрской покупкой в Японии - 335.000 ружей и заказом в Америке Винчестеру под наш патрон 300000 ружей.
[53]
Затем уже в 1915 году было заказано в Америке заводам Ремингтона - 1.500.000 и Вестингауза - 1.800.000. Начальный срок поставки этих заводов был Ноябрь 1915 г. и конечный - Март 1917 г.
Этим собственно и ограничилась вся помощь заграницы, потому что союзники сами испытывали острую нужду в винтовках и не могли удалить нам ни ружей, ни производительности своих заводов.
Предложений поставки ружей было очень много, но все они приводили ни к чему иному, как только к безполезной переписке и тормошению ответственных работников и без того перегруженных непосильной работой. Создалась лишь отвратительная атмосфера, зарождались самые подлые сплетни и гнусные инсинуации.
Иначе, конечно, и быть не могло, потому что большие массы военного оружия не могли находиться в частных руках, нейтральные же правительства не имели права их продавать. Приходилось поневоле пытаться приобрести нелегальным путем; через посредство каких либо комиссионеров, что и создало указанную выше гнусную атмосферу, чрезмерно тяжелую для стоявших у власти и безрезультатную для самого дела.
Вот перечень наиболее крупных и наиболее напористых предложений:
I. - Винтовки Краг-Юргенсона, снятые в С.А.С.Ш. с вооружения - 400.000 штук
Даже после телеграммы нашего посла в Америке, указывавшей, что "вся эта интрига разоблачена в газетах, с новым заявлением Правительства, что никто никакими путями во время войны не может добыть эти винтовки; со стороны председателя нашей приемной комиссии в Америке была сделана еще одна попытка, которую, конечно, постигла та же участь, т.е. неудача.
2. - Винтовки Маузера.
Поступило несколько предложений с разных сторон.
а) Через нашего Военного Агента в Бельгии в Феврале 1915 г. на 300000
[54]
штук с 750 патронами на винтовку, которые должны были быть доставлены особым путем в один из портов Ботнического Залива.
б) Через Военного Агента во Франции на 500.000 винтовок, которые находятся в Аргентине.
в) Через Парижское 0тделение Петроградского Международного Комерческого Банка на 900.000 винтовок с 1.000 патронов на винтовку, которые будто бы находились в Бразилии. Дело представлялось настолько солидным, что в Pиo-Жанейро был командирован приемщик и были зафрахтованы два парохода. Но и в этом случае никаких винтовок нам не продали.
г) Фирма "И.Стахеев и К" (Руско-Азиатский Банк) сделала предложение на 400.000 винтовок с 1.000 патронов на штуку из Аргентины.
д) От Японской фирмы "Мицуй и К"-Госп. Сементовский предлогал 200000 в Испании и 20.000 - в Китае.
На те же Испанские Маузеры, числом до 250.000 штук, заключил даже контракт наш Военный Агент во Франции, который через два месяца сам признал этот контракт "ничего не стоющим".
е) Военный Агент во Франции 21/VII 1915 г. донес, что солидная американская промышленная группа, поддержанная Английским Банком, предложила Парижскому 0тделению Русско-Азиатского Банка партию в 1.000.000 винтовок Маузера с одним миллиардом патронов в исключительно короткие сроки. - Группа эта решительно отказалась указать свои заводы, а Банк в высшей степени неопределенно ответил Г.А.У, о гарантии.
ж) Наконец Председатель нашего Заготовительного Комитета в Северной Америке получил предложение г. Клерка, представителя завода Соваж, изготовить для нас 1.000.000 винтовок бельгийского образца Маузера в течениe двух лет. Предложение это было явно невыполнимое.
Конечно, ни одно из этих предложений, как и следовало ожидать, не дало и не могло дать ни одной винтовки.
В мирное время подобными фантастическими, а частью даже просто шпион-
[55]
скими предложениями не стали бы заниматься серьезно, но время начала 1915 года было слишком остро для того, чтобы пренебречь какой бы то ни было хотя бы видимостью реального предложения. И Г.А.У. принуждено было из сил выбиваться, изучая и ведя переговоры и по таким делам.
Когда в Январе 1916 года возник вопрос о необходимости и требование, сверх заказанных в 1915 г. - 3.000.000 винтовок Рус. Обр.91 г. получить в короткий срок еще 2.700.000 этих винтовок и возможность этого была совершенно исключена, то Британские члены Китченеровского Комитета в Лондоне от лица Английского Правительства предложили Русскому Правительству принять из их заказов в Америке ружья Энфильда, которых они ожидали получить до конца 1916 г. до 500.000, а начиная с Января 1917 г. - по 250.000 в месяц; всего не они считали возможным поставить нам до 1.500.000 этих ружей.
На это предложение Гл. Упр. Ген. Штаба согласилось, как на крайнюю меру и при непременном условии приспособления этих ружей под русский патрон.
Возникли длительные переговоры и переписка и, с одной стороны Английское Правительство выяснило, что по их Американским заказам ранее 1917 года ружей получить нельзя, а с другой стороны, согласно данных, представленных на Союзной Конференции в Петрограде, положение снабжения нашей Армии к Январю 1917 года ружьями оказывалось вполне обезпеченным.
Таким образом вопрос об Английских винтовках Энфильда отпал сам собою.
3. - Винтовки Pосса.
Военный министр Канады предложил нашему военно-уполномоченному в Лондоне заказать 1.000.000 винтовок Росса под наш патрон на срок не более 15 месяцев. В даче этого заказа приняло близкое участие Английское Правительство.
[56]
Из переговоров выяснилось, что Росс будет не в состоянии выполнить эти условия и от заказа пришлось отказаться.
4.- Винтовки Спрингфильда.
К нашему Военному Агенту во Франции поступило предложение на 340.000 американских винтовок, с 1,000 патронами на винтовку, с немедленной сдачей в Нью-Йорке или в любом французском порту.
Предложение это ничем не отличалось от предыдущих и было отклонено.
5.- Винтовки Веттерли.
Переговоры относительно этих винтовок в количестве 1.000.000, состоявших на вооружении Итальянской Армии, начались еще осенью 1914 года.
Дело было очень сложное, потому что правительство колебалось относительно разрешения их вывоза и торговалось, желая получить в обмен нашу пшеницу; а ряд частных лиц (г.г. ЗУНЧЕН0, Россели, Сперандео, Петричионе, Витоло, Масса), заинтересованных в продаже этих винтовок, чрезвычайно запутывали дело, осложнявшееся еще тем, что комерческое ведение его было поручено Петроградской Комерческой группе Стахеева.
В конце концов Итальянское Правительство на Лондонской конференции, в Ноябре 1915 года, уступило нам всего 500.000 ружей этой системы.
Из них было отправлено из С.-Назара в Poccию:
а) В Ноябре 1915 года
300.000 штук
б) В начале 1916 года
ок. 100.000 штук
Всего
400.000 штук
Помощь нам ружьями со стороны союзников, кроме Итальянцев, была оказана еще Японией, уступившей нам в 1915 году не только старые винтовки
Арисака в количестве
300.000 штук
Кавалерийских карабинов
15.000 штук
Пехотных винтовок по заказу Мексики
35.000 штук
но и новых по нашему заказу с поставкой в 1915 г.
100.000 штук
и английских, уступленных Британским Правительством
61.200 штук
И того
511.000 штук
[57]
С поставкой в 1916 году
190.000 штук
Уступленных Британским Правительством - пехотных
37.144 штук
Уступленных Британским Правительством - кавал. карабинов
29.797 штук
И того
256.941 штук
А всего
768.141 штук
и Францией. По сведениям от нашего Военного агента во Франции, в Ноябре 1916 года, Французское Правительство уступило нам следующее количество винтовок:
а).Системы ЛЕБЕЛЯ
39.000 штук
б).Системы Гра
456.096 штук
в).Гра Кропачек
109.856 штук
И того
604.952 штук
Из них было доставлено в Poccию:
в течение 1915 года
около 404.952
в течение 1916 года
около 200.000
6. Наши 3-х лин. винтовки.
Был целый ряд предложений на изготовление винтовок нашего образца, как в России, так и заграницей.
Из всех заграничных предложений показались Г.А.У-нию заслуживающими внимания только три, причем все от различных, якобы, групп Американских заводов через посредство:
l). Г-на Джонса (Петербургский портной) 2). Торгового дома Хов и Коленский и 3). Французского Гражданина Буске. Со всеми ними были выработаны контракты на поставку: 1. Г.Джонсон 1.000.000 винтовок до конца 1916 года 2. Хов и Коленский - 2.000.000 - до Апреля 1917 года 3. Г. Буске - 1.000.000 - до конца 1916 года. Кроме того поступили еще предложения:
[58]
4. От группы Американских заводов "Гарлонд Корпорасион" через г. Вильслея на изготовление 2.000.000 винтовок, с 1.000 патронами на каждую, в годичный срок.
Техническое обследование показало, что предложение заведомо преувеличенное и ненадежное.
5. От великобританского подданного г. Фауста Луриона на изготовление 2.000.000 винтовок, с 1.000 патронов на каждую, в 15 месяцев со дня внесения Русским Правительством в депозит "Насионал Сити Банк оф Нью-Йорк" установленной суммы денег.
В просьбе показать свои заводы для техническаго их обследования было нам отказано.
Конечно, из всех перечисленных предложений ничего не вышло, потому что предлагавшие были совершенными профанами в технике, просто аферисты, желавшие сорвать с Русского Правительства известный куш, пользуясь тяжким его затруднением.
"И вот", пишет об этом Генерал Маниковский, "начался целый поход на наш казенный сундук, поход, великолепно организованный; в Америку посылались условные (почти шифрованные) телеграммы разным темным агентам с поручением, что должно быть обратно телеграфировано в Петербург от, якобы, самых солидных заводов; эти "подлинные" телеграммы предъявлялись затем, как неоспоримые документы и, действительно, часто производили на малоосведомленных в этих махинациях лиц впечатление несомненной солидности".
Г.А.У., нашим Послам и Военным Агентам, долго дурачимым ловкими аферистами, пришлось потратить массу времени, энергии и нервов, пока они не научились, наконец, разбираться в подобных предложениях.
"Но и после этого", пишет дальше Ген. Маниковский, Гл. Арт. Управлению приходилось тратить не мало времени на ведение заведомо безрезультатных переговоров, в виду того, что в широких слоях общества, сильно волновавшегося нехваткой предметов боевого снабжения, но совершенно не осве-
[59]
домленного по части мошеннических махинаций алчных до наживы темных дельцов; отказы подобным господам нередко истолковывались неумением взяться за дело, недостатком энергии, косностью, сухим формализмом, недобросовестностью и чиновничьим равнодушием, равносильным прямой измене родине, и создавали благоприятную почву для обвинений, распускаемых этими же самыми господами в том, что такой-то "верный заказ провалился только потому, что но была дана тому-то надлежащая взятка........ ."; все эти предложения грязной волной заливали Г.А.У. и нестерпимо затрудняли работу этого важнейшего и ответственнейшего органа по боевому снабжению армии".
Один только завод Винчестера, который изготовлял оружие и до войны, удовлетворительно выполнил, взятый им небольшой заказ на 300.000 ружей, в срок, т.е. к Марту 1917 года. Первоклассные же заводы:
1) Ремингтон, который должен был начать поставку с Ноября 1915 года по 25.000 в течение первых двух месяцев, затем по 50.000 в течение двух последующих месяцев, по 75.000 в течение десяти последующих месяцев и далее по 100.000 - до окончания в Марте 1917 г. фактически сдал к Апрелю 1917 г. нашим приемщикам в Америке 131.443 винтовки или всего около 9%.
2) Вестингауз, который должен был, подобно заводу Ремингтона, начать сдачу с НОЯБРЯ 1915 г. по 75.000 штук в месяц и прогрессивно доведя ее до 150.000 в месяц, окончить весь наряд в Марте 1917 г. фактически к Апрелю 1917 г. сдал нашим приемщикам в Америке 226.255 винтовок или всего 12,5%.
В самом конце 1915 года или в начале 1916 г. с этих заводов было прислано в Россию, вместо контрактных не менее 300.000, лишь несколько экземпляров первого изготовления ружей, по обследовании которых на Сестрорецком Оружейном Заводе, было обнаружено в них много грубых неис-
[60]
правностей. Конечно, это не могло не взволновать Г.А.У. и не заставить принять особые меры.
Вот как пишет об этом Генерал Маниковский: "......дело не налаживалось и оказалось, что для действительного ускорения его нам надо командировать на эти заводы, хотя бы под видом приемщиков, своих инструкторов, т.е. наших военных техников, специалистов оружейного производства и учредить там особый технический оружейный отдел...."Только после этого мы увидели, что называется, просвет в этом безнадежном деле...".
К сожалению, - добавлю я, - эта мера была принята лишь в 1916 году.

Данные и соображения о развитии оружейного производства в Poccии.

"Чтобы было ясно, пишет Генерал Маниковский, в какой мере Г.А.У. сознавало важность дела постройки нового Оружейного завода, как оно боролось за него и какие при этом были противодействия со стороны частных промышленников и заинтересованных банков и какое несочувствие со стороны самого Правительства, особенно в лице его Финансового и Контрольного ведомств приходилось встречать при проведении программы (постройки новых заводов) в жизнь," Генерал Маниковский приводит довольно полно выписку из доклада Г.А.У. - о программе вообще заводского строительства - от 2/XI 1916 г - ,№ 165.392 на имя Военного Министра.
Главная задача была добиться того, "чтобы наша армия все необходимое для себя получала бы у себя, дома, внутри Poccии, и не зависела хотя бы в будущем от иностранного рынка и от милости союзников.
При колоссальных, неисчерпаемых естественных богатствах России, в этом нет ничего неосуществимого и добиться этого можно и должно, тем более, что ведь совершенно неизвестно когда кончится война и как сложатся обстоятельства не только после нее, но и в недалеком будущем, в отношении беспрепятственного получения из заграницы предметов боевого, снабжения. - Именно на такую точку зрения стали Англия и Франция, как это
[61]
явствует из программных речей Г.г. Тома и Монтегю.
И действительно, без полной самостоятельности в этом отношении трудно остаться великой державой, не смотря ни на какие условия территории и внутренних богатств страны.
Какие же меры должны быть приняты немедленно для выполнения поставленной задачи.
".....для каждого отдельного производства боевого снаряжения", говорит Генерал Маниковский, - "должна быть организована своя, самостоятельная группа заводов.
В каждой такой группе основное ядро, так сказать постоянный кадр группы должны составить казенные заводы, которые в случае мобилизации не только соответственно развернутся сами, но и выделят из себя соответственный технический персонал для инструктирования остальных членов группы, т.е. однородных производств частной промышленности.
Не надо терять ни одной минуты......Только при полном напряжении всех сил в этом направлении возможно вывести Россию на новый путь - полной независимости по части боевого снабжения нашей армии от заграничных рынков.
Уже из опыта Японской войны была сознана Гл. Ар. Управлением недостаточность нашего казенного заводского хозяйства, выработана программа расширения и начаты были даже перед началом великой войны работы по переустройству, правда - в масштабе довольно мизерном. Но с началом войны и эти работы замерли, так как считалось, что все равно для этой войны не поспеет.
Потеряли почти год, пока с великими трудностями удалось вновь двинуть заводское строительство результаты которого не замедлили сказаться.
Г.А.У. не закрывает глаз на всякие трудности осуществления полностью всей своей строительной программы, но так как действительность повелительно требует преодолеть их во чтобы то ни стало, то Г.А.У. настаивает на
[62]
немедленном выполнении ее во всем объеме".
Вот перечень неизменных и постоянных возражений при разсмотрении в междуведомственной комиссии при всех представлениях Г.А.У-ния о постройке новых заводов.
1."Poccия сейчас напрягает все свои силы для удовлетворения насущных потребностей своей армии"....."недостаток рабочих, транспорта и разных сырых материалов"......не целесообразно отнимать эти элементы, столь необходимые для насущных нужд данного момента, для сооружения неопределенного будущего:"..."новые заводы не поспеют ранее, как через 2-3 года"...."следовательно для текущей войны пользы от них ожидать нельзя, а вред обороне, в ее настоящем положении будет нанесен несомненный".
2."....придется отнимать опытных техников от заводов, уже работающих на оборону".
3."Время не подходящее, так - как цены на все - и на рабочие руки, и на строительные материалы - стоят очень высокие......Кроме того, валюта дается не легко и ее приходится урывать от обороны".
Поэтому в интересах и Государственного Казначейства и той же обороны - следовало бы отложить до окончания войны все те сооружения, которые не могут быть использованы еще в течение текущей войны.
Конечно, в этих возражениях есть свои основания, но при более подробном изследовании с государственной точки зрения они не должны останавливать начатое строительство - Действительно :
1. Рабочие для построек заводов совсем не те, которые требуются для продукции на оборону (токаря, слесаря, лекальщики и т.п.), а самые обыкновенные каменщики, плотники, бетонщики и т.п., которых можно найти достаточно, хотя бы и из военнопленных.
2. Сведения о недостатке заводских техников, которые могли бы быть выделены для строительных комиссий - преувеличены, Г.А.У. надеется их у себя найти и имеет для этого достаточные основания.
3. Транспорт, - опасения в этом отношении преувеличены.
[63]
Во первых, поставив дело на более комерческую ногу, срок постройки в 2-3 года надо довести до вдвое меньшего.
Относительно подвозки материалов..... все заводы строятся в таких пунктах, вблизи которых уже имеются кирпичные заводы, а во многих случаях дело начинается с того, что возводятся собственные кирпичные заводы.
Подробно высчитав потребность всех материалов на новые постройки, Генерал Маниковский нашел, что для подвозки всех решительно материалов на все новые постройки потребуется всего лишь по семь вагонов в день, а всех металлов лишь по 250.000 пудов в месяц, т.е. не более 1% того, что идет на оборону.
Согласно записки Министра Путей Сообщения, провозная способность Русских Железных Дорог остается фактически неиспользованной для различных районов Империи от 5 до 70%... "многие сотни тысяч пудов металлов в сыром виде и в изделиях служат на рынке предметом самой безсовестной и открыто проходящей спекуляции.
Поэтому позволительно думать, что при лучшем использовании перевозок по железным дорогам и при установлении более действительного контроля за частными металлургическими и металлообрабатывающими предприятиями -потребность в металле и перевозках для вновь строющихся заводов легко и незаметно удовлетворится без всякого ущерба для обороны".
4. Невыгодность постройки новых заводов во время войны в финансовом отношении"....."во чтобы они не обошлись, все же это будет дешевле, чем заказывать заграницей то, что должно быть изготовлено на этих заводах. В своих речах Г.г. Тома и Монтегю дали блестящее доказательство этому: их заводы, построенные по бешенным ценам военного времени, с лихвой окупились и принесли еще громадную экономию против заграничных заказов.
а) Во первых неизвестно - когда кончится война".... ...."Она кончится лишь тогда, когда у нас окажется несомненный перевес в боевом снабже-
[64]
нии, именно артиллерийском, так как только артиллерия решает ныне участь сражений; а это возможно лишь при наличии заводов, указанных в программе.
б) во 2-х - также совершенно неизвестно какова будет политическая коньюнктура по окончании войны........ В конечном результате, каждый будет предоставлен своим собственным силам и горе тому, у кого к этому времени не будут подготовлены свои боевые средства........ "если к этому времени новые заводы и не будут вполне закончены, то во всяком случае будет готова организация всего дела и не придется прибегать, как раньше, к безтолковым импровизациям".
в) в 3-х......"более, чем вероятно, что тогда (после войны) заграничные займы для нас будут если не невозможны, то крайне обременительны и уж наверное за заграничные заказы нам придется тогда платить не по паритету, а в валюте. Поэтому неизвестно, когда наше Финансовое положение будет затруднительнее - ныне, или после войны... Между тем как немедленная выдача заказов на оборудование новых заводов заграницей, где мы имеем пока кредит, решает вопрос вполне целесообразно: мы сразу станем на ноги и после войны уже не будем нуждаться в заграничных заказах, что будет способствовать - в самое тяжелое для наших финансов время - накоплению денежных средств внутри Poccии.
5....."Почти все наше боевое вооружение, находящееся ныне на фронтах, к концу войны придет в такое состояние, что потребуется или полная его замена, или столь капитальный ремонт, который возможен только на заводах с солидным специальным оборудованием.
"Не менее острая нужда будет в изготовлении всего боевого снабжения наших крепостей".....Наконец - образование новых запасов военного времени при колоссальности сказавшегося уже масштаба настоящей войны и при безусловной необходимости значительного сокращения мобилизационного периода армии..........".
Передать все это дело заграницу и недопустимо, и не хватит для этого
[65]
никаких средств. Ждать тоже нельзя. Значит надо поскорее подготовлять свою военную промышленность и строить свои заводы".
6........"если не заложить прочного основания нашего военно-заводского строительства теперь же, то зто может не удасться сделать и совсем, так как у нас явятся опаснейшие конкуренты заграницей, успевшие уже за войну развить у себя до крайности военную промышленность.
Общая экономическая борьба будет безпощадна и нам нельзя попасть опять на эту удочку и опять зависеть от милости заграничных заводов.
"С другой стороны, если воспользоваться теперь тем, что многие заграничные заводы кончают наши заказы и пока охотно, по дешевой цене уступят нам свое оборудование (чему есть уже примеры), если мы не дадим новых заказов, то, получив его, мы скоро можем пустить в ход свои новые заводы"....после войны такой дешевки может уже и не быть...
Указанным примером Алексей Алексеевич вероятно считал очень удачную операцию, которую удалось осуществить мне в Америке.
Как выше было упомянуто завод Ремингтона не мог справиться с выполнением данного ему нами заказа на изготовление 1.500.000 винтовок и вся техническая часть дела перешла к нам, русским техникам специалистам.
Контракт при этом был переделан так: при той же цене за винтовку заказ был уменьшен до 1.000.000 винтовок, которые должны были быть сданы в течение одного года (около 100.000 в месяц), после чего все оборудование, т.е. около 6.500 станков и механизмов вместе с двигательной станцией, трансмисией и запасами изделий на переходах разработок поступает в собственность Русского Правительства.
Расчет был такой. За год на приобретенном еще в 1915 году под Екатеринославом участке земли, должно было быть выстроено здание для завода, в точности по своим размерам и устройству представляющее копию здания завода Ремингтона. В это здание на те же места и совершенно так-
[66]
же, как у Ремингтона, должны были переместиться все станки и механизмы, по мере их освобождения от работы у Ремингтона.
Так как получались, кроме станков на ходу, с приспособлениями, инструментом, лекалами и пр., еще и запасы изделий на переходах, то следовательно каждый станок, по его перемещении, мог сейчас же пускаться в ход почти с тою же продуктивностью, как он работал в Бриджпорте.
Для обезпечения правильности и непрерывности этой большой работы перемещения, имея в Екатеринославе двух технических директоров своими помощниками по постройке завода, я поступил так; одного специалиста по самой выработке винтовки - Полковника Дунаевскаго, я выписал в Америку, как инструктора по производству у Ремингтона; он же должен был быть и отправщиком всего оборудования в Екатеринослав. Этим обезпечивалось своевременное и аккуратное снятие механизмов с работы, укупорка и отправка их. Другой помощник мой по технической части, помощники по хозяйственной и по строительной частям должны были обезпечить незамедлительную постройку зданий, оборудование их, прием всех отправленных из Америки грузов и установку всего на свои места по точным планам, снятым прямо с планов у Ремингтона.
Я расчитывал с достаточным резервом во времени, что, при отсутствии каких-либо форс-мажоров (потопление наших транспортов и т.п.) перемещение включительно до пуска в ход станков в Екатеринославе потребовало бы 4 - 5 месяцев, а всего значит, потребовался бы срок в 1 год, 4-5 месяцев, т.е. меньше полутора года для того, чтобы в Poccии новый, 4-ый оружейный завод начал выпускать по 3.000-4.000 винтовок в день, т.е. вооружать каждые сутки пехотный полк военного состава.
Было это в самом начале 1917 года, но разразилась революция и это чрезвычайно удачное предприятие постигла общая печальная судьба.
Вспыхнувшая революция все перевернула и вместо отправки в Екатеринослав, оборудование это впоследствии распродавалось в Америке по частям,
[67]
конечно, за безценок, подобно тому, как если бы напр., вместо продали исправного - на ходу - паровоза, разобрать его и распродавать по отдельным частям.
Ни один из этих станков и механизмов в Екатеринослав не попал; туда прибыли лишь отправленные раньше, купленные мною особо из запасов Ремингтона около 150 станков для оборудования ремонтно-механической и инструментальной временной мастерской, которую необходимо было устроить заранее, при самом начале постройки завода.
Около 120 станков - из всех 6,5 тысяч - вместе с разными материалами и предметами, в количестве около 90 вагонов, были доставлены в 1920 году в Константинополь и оттуда переотправлены в Сербию, в Крагуевац.
По иронии судьбы именно мне пришлось в Константинополе освидетельствовать весь этот прибывший груз и переотправлять его; а потом в Сербии, в Крагуевце, - принять, разсортировать и сложить в особоустроенные мною же склады, а станки передать в ремонтно-оружейную мастерскую Крагуевацкого "Boйнo-Техничкого Завода".
Далее Генерал Маниковский говорит.
"Нельзя, наконец, закрывать глаза и на то, что по окончании войны Государственному Казначейству предстоят колоссальные ассигнования на культурные потребности Гссударства, столь жестоко урезаемые в настоящее время. ... ." Тогда денег для новых заводов уже не дадут"........
Вот из каких соображений исходило Глав. Артил. Управление.
Возражений по существу программы не представило ни одно ведомство, тем не менее представители Финансового Министерства и Государственного Контроля неизменно всякий раз, при испрошении кредитов на постройку каждого нового завода, выступали с категорическими протестами и исключительно во имя Государственной экономии, выставляя главным аргументом единственное соображение, что данный завод для настоящей войны не поспеет".
[68]
Так было, между прочим, и при представлении Г.А.Управления о необходимости постройки нового оружейного завода.
Постройка нового оружейного завода. И так, потребность в винтовках оказывалась равной 200.000 штук в месяце, а существующие три наши завода - самое большое - могли давать лишь половину этого. Надо было создать еще два завода с производительностью по 50.000 в месяц каждый, или один - с производительностью в 100.000 в месяц. "Это, - говорит Генерал Маниковский, - "удалось доказать даже поверяющим ведомствам; но вдруг возникло новое и очень серьезное препятствие совсем с другой стороны. Тут ярко сказалось могущественное влияние на наш Правительственный аппарат частной промышленности и банков, державших ее в кабале".
Генерал Маниковский подробно разбирает и подтверждает фактами и документами этот поход банков и частной промышленности, который начался еще 24 Мая 1908 года в заявлении № 2234 Совета Съездов металлозаводчиков Северного и Прибалтийского районов на имя Совета Министров, в котором между прочим было сказано: "Расширение казенных заводов должно быть запрещено Советом Министров...".
В 1908 или 9 годах Петербургский Патронный Завод, единственный казенный, выделывавший патронные латунь и мельхиор, представил в Г.А.У. проэкт удвоить это свое производство без всякого лишнего ассигнования, а с отнесением необходимых расходов на кредиты, назначенные по годовому плану на поддержание завода и на выделку патронов.
Представители металлообрабатывающей промышленности приняли все меры против этого и Министр Торговли и Промышленности опротестовал в Совете Министров это предложение Г.А.У.
Одновременно подобным же порядком настояли на продаже запасов меди,
[69]
хранившихся у Г.А.У. в виде старых бронзовых орудий и медного лому.
Всего было такой меди около 215.000 пудов. С 1911 по 1914 год было продано 118.000 пудов, в среднем по 11 рублей за пуд. А, потом, когда уже к 1916 году весь оставшийся запас был израсходован, приходилось покупать медь заграницей и платить по 25 рублей за пуд.
Записками 13/26 июня и 31 Авг./13 Сент. 1916 года Совет Съездов, поддерживаемый Министром Торговли Промышленности, продолжает очень страстно протестовать против казенного строительства и расширения существующих казенных заводов, утверждая в своих представлениях, что казенные заводы работают вовсе не дешевле частных, что дача заказов частным заводам (способ торгов) делается нецелесообразно, что без частной промышленности все равно не обойтись, что она гораздо скорее казенной развертывается, что вообще путь насаждения казенных заводов представляется в высшей степени опасным и проч., и проч.
Генерал Маниковский на это указывает, что Г.А.У. вовсе не являлось и не является принципиальным противником частной промышленности, а (наоборот, вполне признает ее необходимость). Но это совершенно не исключает необходимости расширения и постройки новых казенных заводов, которых вообще не достаточно и которые одни только способны производить некоторые предметы военной потребности, как напр. ружья, пулеметы, пистолеты и др.
Кроме того казенные заводы необходимы вообще по всем отраслям военной промышленности для технического совершенствования производства и установления цен предметов военного назначения, которых в частной продаже не бывает и цены которых, следовательно, не могут регулироваться естественными законами спроса и предложения.
В отношении Оружейного Завода было получено несколько предложений на постройку частного Оружейного Завода и Г.А.У. было вынуждено объявить конкурс на постройку такового.
Все предложения не давали никакой гарантии в успехе дела, предполагали строиться исключительно на авансы от правительства и по чрезвычайно по-
[70]
вышенным ценам, а именно свыше 35 рублей за винтовку при заказе в 1 или 2 миллиона штук.
Такая постройка сулила лишь крупные переплаты денег, при отвлечении с казенных заводов опытного технического персонала, в ущерб деятельности этих последних.
К этому времени возник еще вопрос о необходимости переноса из paйo-на Кронштадской Крепости Сестрорецкого Оружейного Завода и естественно было влить производительность этого завода во вновь сооружаемый не частный, а казенный завод.
Все доводы и соображения Г.А.У. были признаны Военным Советом заслуживающими уважения 29 Окт./11 Нояб. 1915 г. (Доклад в Государственную Думу 30 Map./12 Апр. 1916 г.) и Г.А.Управлению была разрешена постройка и 5-го оружейного завода близ г. Екатеринослава.
Этот Екатеринославский завод, порученный сооружением мне, как я это узнал из книги Генерала Маниковского, должен был быть расчитан на производительность в 600.000 - 200.000 (производительность Сестрорецкого Оружейного Завода), а 4-й - на производительность в 600.000 в год. Я же преднаметил его, как выше было указано, на производительность, в точности равную той, какая была установлена для нашихъ винтовок на купленном мною оборудовании завода Ремингтон - в Бриджпорте, т.е. на 4.000 в день, или 1.200.000 в год, что с избытком покрывало всю потребность в винтовках, доводя выход со всех оружейных заводов свыше, чем в 200.000 винтовок в месяц.
Из всех частных русских заводов, которым Г.А.У. пыталось давать заказы на части винтовок, по словам Генерала Маниковского только завод Айваза более или менее сносно справился, и то с великим запозданием,-
[71]
с выполнением заказов на штыки и части прицелов.
Несколько данных о постройк Нового Оружейного Завода в Екатеринославе, - этого моего любимого детища.
Высочайший приказ о назначении Хозяйственно-Строительной Комисии для постройки этого завода состоялся в начале 1916 года.
Первоначальный кадр этой комисии, как видно на группе, состоял из: Председателя - Генерал-Лейтенанта А.П. Залюбовского и членов: двух помощников по технической части - Полковников Г.С. Дунаевского и Т.А. Семерникова и Помощника по хозяйственной части - Полковника Красноперова, затем -Правителя канцелярии комисии - С.И. Сергеева (вольнонаемный, бывший письмоводитель кнацелярии Пом. Нач. Сестр. Ор. Зав. по Тех. части) и смотрителя зданий - Артил. Чиновника, Коллежского Ассесора Либермана. Позднее были назначены еще: Помощник по Строительной части - Художник-Архитектор А. Попов (с Ижевского Оруж. Завода) и бухгалтер - Артил. Чиновник - Коллежский Ассесор Дюков, а вместо умершего Сергеева был принят мною отставной Артил. чиновник Надворный Советник Андреев (бывший правитель канцелярии Сестрорецкого Оружейного завода).
Всего земли было прибретено 1229 десятин, 114 квадр. сажень - по цене - 100 рублей за десятину.
Земля эта, как видно из плана, состояла из 5 участков, расположенных по обе стороны реки Самары у впадения ее в р. Днепр, при пересечении Екатерининской (Запорожской) и Мерефо-Херсонской железных дорог (Станции: Пост-Мост и Игрень), на Северном берегу р. Днепра, имея на другом его берегу г. Екатеринослав, - центр Южно-Российской металлургической и металлообрабатывающей промышленности (Юзовка, Никитовка, Горловка, Брянские завод, Каменские и пр.). Две железные дороги и две судоходные реки, из которых река Самара по принятому уже проэкту должна была быть соединена с рекою Доном, а на Днепре, в 70 верстах, знаменитые пороги, которые тогда уже решено было использовать, как могучую движущую силу и которые теперь использованы на это (Днепрострой). Тут же под боком Донской Каменно-
[72]
уголный район и южная добыча металлов.
Все это, вместе взятое представляет такие исключительно благоприятные условия, что, покупая этот участок для оружейного завода, естественно было мечтать о том, что сюда можно будет перенести из Петербурга и его окрестностей не только Сестрорецкий Оружейный Завод, но и все казенные военные заводы и создать центр военной промышленности, которому позавидовали бы и заводы Круппа.
К несчастью мне не удалось - и конечно не удастся - увидеть осуществление этих широких планов и вместо грандиозного учреждения и сооружений пришлось оставить на этом исключительно подходящем месте лишь барачного типа склады разных предметов (захваченных у Австрийцев) и механизмов, временную инструментально-механическую мастерскую, 2 больших барака для 400 рабочих, пленных австрийцев, чехов и словаков, несколько небольших бараков для канцелярии комиссии и квартир служащих, несколько шоссейных дорог и около километра железнодоронного пути - ветки, связавшей наш главный склад с Государственной сетью железных дорог.
Уверенный, что в будущем приобретенное место не может не быть использовано, как центр военной заводской промышленности и что постройка огромного Оружейного Завода признанная безусловно необходимой четырьмя разными Правительствами (Императорским, Временным - для всей России и Петлюровским и Гетманским - для Украины), будет когда нибудь тут осуществлена и оборудована, прилагаю разные документы и сношения по этому поводу, а именно:
1).Приказ по Воен. Вед, № 134 - Петроград, Марта 11-го дня 1916 года, - о постройке Нового Оружейного Завода; Штаты Врем.-Хоз. Комисии; Правила ведения хозяйства и Контроля. (№1)
2).Рапорт Председ. Врем. Хоз. К-сии в Г.А.У., 23.XI.1917 г.,№ 5001, с семью приложениями.(№2).
3). Прошение Гражданина А.П. Залюбовского в Харьковскую Тюремную Комиссию, от 5/III-20/II-I9I8 г./№1б./.
[73]
4).Письма Г.С.Дунаевского от 22.VIII.1919 г. и от 8.I.1918.(№ 2а и б)
5).Его же докладная записка от 22.VIII.1919. с 22 приложениями.(№3).
6).Вызов на съезд Начальников Заводов в Кеев, 16.V.1918, №2475(№6).
7).Рапорт Начартснабу 2.VII.1919. № 53. С приложением схемы работ.
План участка отослан раньше Центр. Управ. (№23) Очень интересно было бы узнать, как использован ныне этот неоцененный участок земли под Екатеринославом.
В русских эмигрантских газетах последнего времени ("Возрождение" - № 1889) 6ыло, на основании Советских данных, указано на лихорадочно интенсивную работу "Тульского, Ижевского и новых Ковровского (Брянского) и Подольского Оружейных заводов. Ни о Сестрорецком, ни об Екатеринославском, который, как указано раньше, не был достроен до переворота в России, не упоминалось. Возможно, что Сестрорецкий завод был в последние годы перенесен, как предполагалось и раньше, из paйoнa Кронштадской Крепости в один из новых заводов, напр. в Ковровский, где еще в 1917 году начали, по словам Генерала Федорова, устанавливать производство его винтовки-пулемета, о которой тоже почему то не упоминается в указанной заметке, а говорится об усовершенствованиях в нашей 3 лин. Винтовке обр. 91 г. и о ружье-пулемете, сделанным неким Дехтяревым.
Подводя итоги снабжения армии винтовками, Генерал Маниковский приходит к следующим выводам и заключениям:
1). Мобилизационный план 1910 года Главным Артиллерийским Управлением был выполнен с избытком, так как к началу войны в войсках и запасах состояло разного рода винтовок (к 20 июля/2 Августа-1914 г.) - 4.652.000; револьверов - 424.000.
2). В Августе 1914 года состав действующей армии оказался равным около 5.000.000 человек, на вооружение которых и ушла вся указанная наличность, равная 5.076.000.
[74]
В течение первого же года, по окончании мобилизации были произведены наборы общей численностью около 5.500.000 человек.
Кроме единовременной потребности в ружьях для этих людей, Ставка Верховного Главнокомандующего предъявила еще категорическое требование на ежемесячное пополнение убыли минимум по 200.000 штук. Следовательно всего в год 5.500.000 + 2.400.000 = почти 8.000.000.
Все же наши три оружейных завода могли дать всего, вместе с исправленными, лишь 710.000 - (вместо 600-700 тысяч согласно мобилизационного плана 1910 года), т.е. лишь около 12% всей потребности.
4). Бросить упрек заводам в том, что они в такой малой мере могли удовлетворить насущной потребности, никак нельзя, потому что было сделано положительно все, чтобы помешать им в этом.
Следующие причины помешали, главным образом, заводам развить наибольший, возможный для них выпуск винтовок:
а) Ничтожность нарядов заводам в последнее перед войной десятилетие (и особенно в три последние года) совершенно угасившая развившуюся при последнем перевооружении деятельность заводов и распылившая драгоценный личный состав их.
б) Полная неохраненность как технического, так и рабочего состава заводов от мобилизационных призывов и от самостоятельного ухода их с заводов и исключительные затруднения при возвращении из армии даже особо-квалифицированных мастеровых. Общее оскудение вследствие тех же призывов рынка даже чернорабочих.
в) Крайняя загроможденность, задолго до войны и во время самой войны, оружейных заводов чуждыми для них и очень трудными сами по себе производствами, каковы: пулеметы Максима (сложнейшая из всех систем пулеметов), станки для них: взрыватели; шрапнели, пружины накатника для полевых орудий, патронные обоймы; пики для кавалерии; вьючные приспособления и т.д.
г) Уменьшение, якобы за излишеством, мобилизационного запаса ствольных
[75]
и ложевых болванок: первые из них изготовлялись единственным в России Ижевским заводом и лишь с великими затруднениями приспособился к этому делу и то только на второй год войны лишь Сормовский завод.
д) Нагрузка оружейных заводов с самого начала войны капитальным ремонтом винтовок, приведенных на фронтах в негодность. Эта работа, совпавшая с самым горячим для заводов временем их развертывания и с работами по расширению и переоборудованию, сильно мешала основной задаче, отвлекая наиболее опытных техников и мастеровых и отнимая помещение, станки и инструмент, которых и без того не хватало.
е) Недостаток в топливе и транспорте вообще, лишивший возможности осуществлять все необходимые меры для скорейшего развития полного хода работ.
ж) Крайняя стеснительность для казенных заводов законоположений по хозяйственной части, вследствие которых начальники их, неся всю тяжесть ответственности за все громадное и столь важное дело, в то же время лишены были таких элементарных хозяйственных прав, без коих не мыслимо ведение дел самых скромных коммерческих предприятий.
К этому надо прибавить, что закон о расширении заводов на выход 600.000 - 700.000 винтовок в год прошел только 24 июня 1913 года, следовательно строительный период этого года был уже упущен.
5). Нашими союзниками, говорит Генерал Маниковский, было уступлено нам всего винтовок:
Японией
635.000
Францией
Гра
450.000
640.000
Гра Кропачек
105.000
Лебеля
86.000
Италией
400.000
Англией
винтовки Арисака
128.000
И того
1.803.000
6). Из Америки было получено:
От завода Винчестера
260.000
От завода Ремингтона
101.000
От завода Вестинггауза
270.000
Всего
631.000
7. Поступление винтовок, по данным Генерала Маниковского, по годам в нашу армию было:
Таблица №4
 
1914 г.
1915 г.
1916 г.
1917 г.
И того.
Состояло в войсках и запасах до начала войны
4.652.000
-
-
-
-
Поступило с казенных заводов
новых
134.000
740.000
1.302.000
1.112.000
3.288.000
исправ.
144.000
-
-
-
144.000
Поступило от наших союзников
Точных данных по годам нет
1.803.000
Поступило из Америки
 
260.000
101.000
270.000
631.000
Взято в плен
Точных данных по годам нет
ок. 700.000
А всего
 
11.218.000
По мобилизационному предположению 1910 года требовалось на 3 года винтовок: 4,5 мил. + 700.000 * 3 = 6.600.000; а оказалось нужным:
5 - 5,5 + 2,4 * 3 = 17.700.000. - В результате, в действительности следовательно не хватало свыше 6 миллионов.
Генерал Маниковский отсюда выводит, что во первых, запасы винтовок надо было иметь вдвое большие (10 мил. вместо 4,5); во вторых, мобилизационная готовность оружейных заводов должна была быть вчетверо больше (2,5 миллиона в год вместо 600 - 700.000) и в третьих, чтобы заводы могли быстро развернуть свою деятельность, надо было их мобилизационную готовность предусмотреть и охранить в такой же мере, как напр. войсковую мобилизацию у первоочередных полевых войск, т.е. чтобы заводы оканчивали свою мобилизацию и вступали в полную производительность одновременно с тем, как полевые войска первой очереди будут готовы для действия на фронте. Понятно, что такая техническая мобилизация должна быть проведена по заранее хорошо продуманному и подробно разработанному плану, подобно тому, как это было сделано в Германии, а не быть плодом импровизации - добавлю я - совершенно согласный с заключением Генерала Маниковского.
На страницах 213-216 Полковник Миронов приводит очень интересные таблицы, показывающие, как отразилось на снабжении армии получение ружей от союзников и из Америки в 1915 и 1916 годах, т.е. за время, пока произ-
[77]
водство 3 Лин. винтовок обр. 91 г. в Pоccии и Америке не смогло удовлетворить нашей потребности.
В 1915 году мы получили:
Японских ружей
511.200
Французских
404.952
Итальянских
300.000
Винчестера
100.000
И того
1.316.152
В том же году отечественные заводы дали:
3 лин.винтовок обр. 91 г.
новых
739.446
исправленных
119.208
И того
858.654
Всего поступило в Армию
2.174.806
Отсюда видно, что в 1915 году заграничный рынок в деле снабжения Армии ружьями сыграл существенную роль, так как 60% из общего количества поступивших ружей были иностранных образцов.
В 1916 году мы получили:
Японских ружей
256.940
Французских Гра
200.000
Итальянских Веттерли
100.000
Американских Винчестера
200.000
И того
756.940
Русских 3 лин. винтовок обр. 91 г.:
а) Отечественного производства
1.320.000
Американского
55.000
Итого
1.375.000
А всего
2.131.940
Здесь уже наоборот, винтовки иностранных образцов составляли лишь одну треть всего годового поступления. Все дело снабжения нашей Армии 3 лин.
[78]
винтовками вообще начало выправляться с 1916 года - Полковник Миронов приводит по этому поводу следующие характерные данные:
а) В конце 1915 года по данным миссии Адмирала Русина оставалось 3 Лин. винтовок обр. 91 г ок. 1.500.000
б) К 1-му Мая 1916 г. по данным Английской Военной Мисcии при Ставке Верховного Главнокомандующего их было ок. 1.737.000
в) К 1 Ноября 1916 г. по данным Г.А.У.,представленным Лондонской Конференции их было ок. 3.431.000
г) К 1 Января 1917 г. по данным меморандума Великого Князя Сергея Михайловича на Петроградской Конференции их было ок.2.820.000.
На этот рост числа 3 лин. винтовок, правильно замечает Полковник Миронов, оказывало влияние не только рост производства, но несомненно и меньший расход утерей на фронте.
Во всяком случае, уже к середине 1916 года расход винтовок на фронте был меньше поступлений и следовательно положение настолько улучшилось, что Начальник Главного Управления Генерального Штаба, Генерал Беляев вправе был заявить 13.VII.1916 г., что в 1917 году ружей иностранных образцов нам не потребуется.
Полковник Миронов на основании документальных данных выправляет приведенную таблицу № 4 Генерала Маниковского и результаты всех заготовок ружей во время войны по 1 Января 1918 года представляет в следующем виде. (Смотри таблицу на следующей странице 80).
Из этой таблицы видно, что за три года войны 1915, 16 и 17 - Россия заготовила для армии - всего около 6.600.000 ружей, из которых около половины приходилось на винтовки иностранных образцов и изготовления.
Но Полковник Миронов приводит и еще очень интересный, в особенности для нас, артиллерийских инженер-технологов, данные, а именно: сравнение мощи всего Американского промышленного рынка в отношении выделки ружей с продуктивностью, показанной во время войны нашими тремя казенными Ору-
[79]
жейными заводами, на которые было вылито столько наветов и упреков не только нашими прогрессистами-крикунами с Родзянко и Гучковым во главе, но и со стороны своей, военной среды.
Категория заготовок
1914
1915
1916
1917
Всего
Запасы к началу войны
4.652.419
-
-
-
4.652.419
Рус. оруж. заводами
новых
133.899
739.446
1.301.453
1.111.393
4.652.419
исправ.
143.887
119.208
18.586
7.750
3.286.291
Заготовка иностр. образцов
-
1.316.152
756.941
-
2.073.093
Доставки по Америк. заказам
-
-
55.000
1.163.160
1.218.160
И того
русских
4.930.205
858.684
1.320.039
1.119.143
8.228.141
заграничн.
-
1316152
811.941
1.163.160
3.291.253
Всего
4.930.205
2.174.806
2.131.980
2.282.303
11.519.394
Всего в Америке до конца 1915 года, говорит Полковник Миронов, было заказано всеми союзниками приблизительно 7.500.000 военных ружей разных систем, 3.500.000.000 ружейных патронов и 1.500.000 ружейных стволов.
Главные заказы на ружья распределились так:
1.Ремингтон Арме K в Иллион
1.000.000
Энфильда
2.Мидваль Стиль K в Эдистоне
2.000.000
Энфильда
3.Ремингтон Арме Мюнишен K в Бриджпорте
1.500.000
русских ружей
4.Ремингтон Арме Мюнишен K в Бриджпорте
250.000
франц. Лебеля
5.Винчестер Арме К в Нью-Гавене
400.000
Англ. Энфильда
6.Винчестер Арме К в Нью-Гавене
300.000
мод. 1895 г. под русский патрон.
7.Вестингауз Электр. К в Спрингфильде
1.800.000
русских ружей.
8.Ченквикс и Аллен Арме K в Нарвиче
150.000
Бельгийский мауз.
[80]
Из этого числа, по данным Полковника Миронова, за 1915,16 и 17 года было принято следующее количество:
От фирмы Ремингтон
818.477
отправлено в Россию
448.640
отправлено в Англию
470
осталось в Америке
369.367
От фирмы Вестинггауз
1.081.490
отправлено в Россию
769.520
осталось в Америке
311.970
От фирмы Винчестер
300.000
целиком отправлено в Россию
300.000
И того принято
2.199.967
отправлено в Poccию
1.518.160
Как мы видели, за это же время наши три казенных оружейных завода сдали 3.152.392 новых 3-лин винтовок обр. 91 г.(3.286.291 - 133.899),т.е. на целый миллион больше. Но этого мало - Полковник Миронов указывает, что к 1 Января 1917 года все американские оружейные заводы успели поставить:
для Англии
ок. 1.000.000 ружей
Для России
ок. 450.000 ружей (считая и 300000 р. Винчестера)
Для Франции
ок. 200.000 ружей
Для Бельгии
ок. 150.000 ружей
А всего
ок. 1.800.000 ружей
тогда как Тульский, Ижевский и Сестрорецкий - Русские казенные оружейные заводы сдали за эти же два года 2.040.899 новых и 137.794 исправленных русских 3 лин. винтовок обр.91 г.
[81]
"Т.е., говорит Полковник Миронов, "наши три казенных завода смогли поставить ружей приблизительно на 20% больше всей частной Американской ружейной промышленности, не смотря на ее колоссальные ресурсы и не смотря на то, что мы и наши союзники оказали ей в этом деле значительную помощь, как в финансовом отношении, вложив в нее крупные суммы в виде авансов, так и в техническом, - командировав в Америку своих специалистов ружейного дела. Таким образом, в деле изготовления во время войны ружей наша русская военная промышленность побила мировой рекорд и этим выдающимся результатом работы наших казенных оружейных заводов Poccия всецело обязана нашим артиллерийским техникам".
В своем труде Полковник Миронов оттеняет еще то крупное неудобство, какое оказало на фронте количество разных образцов винтовок, а следовательно и разнообразие патронов.
Действительно, ведь оказалось в войсках 10 разных систем ружей (2 русских - Мосина и Бердана; 2 Японских - Арисака и 7 мил. Мексиканская; 3- французских - Лебеля, Гра и Гра Копачек; 1 американская, 1 итальянская и 1 австрийская - Манлихера), причем еще одна Берданка - с патроном с черным - дымным порохом, совершенно не допустимым в первых линиях.
Пришлось изощряться, распределяя разные системы ружей на разных фронтах и в разных армиях, во избежание ошибок и недоразумений при питании патронами.
Полковник Миронов, на основании данных Английской миссии при Ставке Верховного Главнокомандующего к началу Мая 1915 г., указывает, что распределение всех ружей на фронте получило к этому времени следующую схему:
1. Северный фронт (5, 6 и 12 Армии)
5 армия
3 лин. вин. обр. 91 г.
всего 409.000 винтовок
6 и 12 армии
японские ружья
[82]
2.Западный фронт - (1, 2, 3, 4 и 10 армии)
Все apмии
3 лин. вин. обр. 91 г.
всего 725.401 винтовок
3.Юго-Западный фронт - (7, 8, 9 и 11 армии)
В 2 дивизиях
Японские винтовки
всего 581.527 винтовок
В 8 дивизиях
Австрийские винтовки
В остальных дивизиях
3 лин. винтовки обр.91 г.
4.Кавказский фронт
12 пех. дивизий и 12 новых дивизий
французские Лебеля и 3 лин. винт. обр. 91 г.
всего 139.000 винтовок
5.Тыловые части на охране складов и путей.
 
Японские, Австрийские, Гра и Гра Кропачек
 
 
Веттерли,Японские,Берданки и Маузера.
 
Кроме того около 120.000 винтовок обр. 91 г. - в качестве учебных.
Всего к началу Мая 1916 года у нас имелось ружей:
  • а) Обезпеченных патронами и пригодных для боя ок. 3.371.000 шт.
  • б) Необезпеченных патронами и старых систем ок. 425.000 шт.
В эту вторую категорию, не обезпеченных патронами, зачислены:
  • Немецкие-Маузеры ок. 30.000 шт.
  • Мексиканские ок. 35.000 шт.
  • и Берданки ок. 360.000 шт.

Снабжение пулеметами.

Систематически с цифрами в руках и в отношении пулеметов, Генерал Маниковский доказывает ясно, что предположения и расчеты руководящего учреждения - Главного Управления Генерального Штаба относительно потребностей на случай войны были возмутительно несообразно малы и поставили и здесь Главное Артиллерийское Управление прямо в невозможность даже приблизиться к тем требованиям, какие предъявила потом, к тому же с
[83]
большим запозданием, - Ставка Верховного Главнокомандующего.
Основным типом автоматического оружия, состоявшим на вооружении пехоты в начале войны, как в нашей, так и во всех остальных армиях, был пулемет с установкой на станке.
В нашей армии принят был пулемет системы так называемой Виккерс-Максим. В виду его тяжести (1 пуд 38 фунт.) впоследствии был выработан тип этого пулемета "облегченного" вида (1 пуд 14 фунт.). Этим образцом и снабжались перед войной пулеметные команды пехотных полков нашей армии и изготовлялся он на Императорском Тульском Оружейном Заводе.
В 1912 году Тульский Завод выработал тип этого пулемета, весивший всего 1 п.6 ф.,т. наз. "Л е г к о г о", который был принят для снабжения кавалерии.
Ни ружей-пулеметов, ни автоматических винтовок у нас на вооружении не было.
Отрицательное отношение к ружьям-пулеметам у нас явилось после опыта в Японскую кампанию 1904 - 1905 г.г. с ружьем-пулеметом системы "Мадсена". Тогда было приобретено этих пулеметов 1.000 штук для кавалерии и действие их оказалось не вполне удовлетворительным.
Автоматическая же винтовка перед самой войной оказалась у нас лишь в 1-й стадии ее выработки. Полковником Федоровым был предложен довольно удачный тип такой винтовки, 100 экземпляров которой были уже начаты разработкой на Сестрорецком оружейном заводе по заказу, для, окончательного испытания ее на полигоне в 0раниенбауме. С объявлением войны, когда надо было спешно расширить выделку 3 лин. винтовок, состоящих на вооружении, приказано было начатые работы прекратить.
Однако, с самого начала войны этот род оружия и ружья-пулеметы, и автоматические ружья - появился как у наших союзников, так и у наших врагов; приходилось обзаводиться им и нам. А так как у себя изготовлять их было не возможно, то пришлось обратиться к заграничному рынку.
[84]
Полковник Миронов указывает, что "на нашем фронте применялись ружья--пулеметы систем: Мадсена, Шоша, Гочкиса и Люиса" и дает вообще об этом роде оружия следующие сведения.
Во время наступления в Шампани в 1915 году французами был захвачен экземпляр немецкой автоматической винтовки системы Маузера, разработанной в 1910 году и которая должна была быть подвергнута войсковому испытанию в 1913 году, для чего их было заказано 500 штук. Она имеет магазин на 25 патронов и дает возможность производить весьма скорый огонь, что приближает ее к типу ружья-пулемета.
Во Франции тип автоматической винтовки разработан был еще в 1900 году Полковником Шошем, но вспомнили о нем только во время последней войны, дав заказ на 5.000 штук (к концу 1915 года изготовлено было всего лишь 52 штуки).
Винтовка имела магазин на 20 патронов и тоже подходила скорее к типу ружей-пулеметов, отличаясь лишь очень небольшим весом (около 15 ф.), между тем, как в ружьях-пулеметах он колеблется обыкновенно от 18 до 25 ф.
"Небольшой вес в данном случае", говорит Полковник Миронов, "объясняется крайне малой длиной ствола (15 дм. против 31,75 дм. у нашей винтовки и 20 дм. у нашего карабина).
"Винтовка эта принадлежит к системе автоматического оружия с подвижным стволом; "откат" ее ствола составляет 14 снт., что делает эту систему неудобной в обращении, и уже во время войны она считалась несколько устарелой.
В Англии также имелся свой образец автоматической винтовки, предложенный Полковником Фаркаром. Магазин на 20 патронов. Тип - с отводом пороховых газов, подобно Гочкису. Вес - 14 фн. Действует как пулеметным, так и одиночным огнем.
Во время войны Английское Адмиралтейство заготовляло эти винтовки". Невозможность фабрикации этого рода оружия заставила у нас, по словам
[85]
Полковника Миронова, в конце войны прибегнуть к суррогату ружья-пулемета, чтобы увеличить скорость стрельбы в 1917 году было заказано для наших винтовок 250.000 обойм на 25 патронов каждая, вместо 5 штук, принятого образца.
Согласно последнего перед войной мобилизационного задания, в войсках и запасах должно было состоять к 1/14 Января 1915 года - 4.990 пулеметов. Фактически к этому сроку было подано 4.985 штук, т.е. требование было выполнено.
Примечание:
В пехоте:
1) 352 пулеметные команды "первой очереди" по 8 пулеметов в каждой
2.816
2) 152 таких же команды "второй очереди"
1.216
В Кавалерии:
32 пулеметных команды по 8 пулеметов
256
И того
4.288
Дополнительно: для пулеметных команд Финляндской Стрелковой бригады, Заамурского Округа Пограничной Стражи, для Сибирских Стрелковых дивизий и для крепости Владивосток - 248 штук и 10% в запас военного времени - 454, - а всего - 4.990.
Относительно дальнейшего никаких особых распоряжений или норм Главным Управлением Генерального Штаба и Главным Штабом установлено не было, а лишь, на основании общего мобилизационного задания Г.А.Управление должно было в случае войны пополнять запасы военного времени в течение годового срока. Это составляло 454 пулемета в год, а так как пулеметный отдел Тульского завода был расчитан на выход 700 пулеметов в год, то все представлялось вполне благополучным, тем более, что за два года перед войной у Тульского завода буквально был вырван и передан Виккерсу, в Англию, заказ на облегченный тип пулемета, выработанный этим и этот последний перед самой войной, в начале 1914 года принужден был выпускать в среднем лишь по 48 пулеметов в месяц, т.е. мощностью этого отдела Тульского завода верхи очевидно не интересовались.
[86]
Почти целый год войны поступали лишь отдельные и случайные требования на пулеметы со стороны фронтов и армий и никаких норм или общей потребности ни со стороны Ставки Верховного Главнокомандующего, ни от Главного Управления Генерального Штаба не предъявлялось Г.А.Управлению. Оно лишь само в Мае 1915 года, почти ощупью, выработало первую норму месячного довольствия пулеметами - в 800 штук. - Эта норма, одобренная Начальником Главного Управления Генерального Штаба в конце Мая, была затем дважды изменена! 23 Авг./5 Сент. и 12/25 Сент. 1915 года и в конечном результате была установлена ежемесячная потребность в 2.078 пулеметов, т.е. в месяц требовалось доставлять в три раза больше, чем была установлена максимальная годовая производительность единственного в России пулеметного завода (требовалось увеличение максимального выхода в 36 раз).
И вот, что сделал этот блестящий завод после сугубых нажимов, в ущерб даже винтовкам - со стороны Главного Артиллерийского Управления.
Таблица №6
 
1914
1915
1916
1916
Январь
72
216
560
1.200
Февраль
40
224
624
1.004
Март
68
232
752
1.200
Апрель
48
256
752
1.116
Май
48
301
800
1.160
Июнь
48
340
904
960
Июль
32
366
1.000
740
Август
112
412
1.080
740
Сентябрь
176
440
1.120
880
Октябрь
176
472
1.136
1.040
Ноябрь
192
488
1.144
940
Декабрь
172
504
1.200
440
И того
1.184
4.251
11.072
11.420
[88]
А всего - 27.927 пулеметов.
" С уверенностью можно сказать", - пишет Генерал Маниковский, - "что по этой части Тульский завод установил мировой рекорд"........ ."проявив сверх-человеческие усилия и добившись через год с небольшим результатов, достойных быть занесенными на страницы истории русской промышленности".
Но в виду слишком явной невозможности покрыть производительностью одного Тульского завода свалившуюся, как снег на голову, невероятную потребность в 2.078 пулеметов в месяц (на 616 пехотных полков по 2 пулемета на роту, и для кавалерии - 19.564; для запасных частей - 720 и 50% запас - 10.886, всего - 31.170 пулеметов) Г.А.У. стало усиленно (потеряв уже год времени) искать их и заграницей, но, наученное уже неудачами заказов на ружья, решило обращаться лишь к заводам, производящим уже пулеметы.
После усиленных хлопот и благодаря содействию Британского Военного Министерства удалось к концу 1916 года через Киченеровский Комитет разместить заказы на нижеследующее количество пулеметов и ружей-пулеметов, с конечными сроками не позже 1916 года.
В Америке
заказано
получено до 1/I-I9I7 г.
Фирме Кольта
2.850
получено до 1/I-I9I7 г.
Заводу Марлин (на пулеметы Кольта)
12.000
9.437
Заводу Соваж (на пулеметы Люиса)
10.000
9.437
Заводу Бирминоль (на пулеметы Люиса)
1.000
9.437
В Англии
заказано
получено
Фирме ВИККЕРС, вместе с Кольтом и Пратти Виткей (на пулеметы Максима, под 3 лин. патрон)
10.000
128
Ружей-пулеметов Гочкиса
500
540
Во Франции ружей-пулеметов Шоша
4.800
500
А всего заказано - 41.150; до 1917 года получено - 10.565 штук
[88]
Затем в течение 1917 года (по 1 Октября) еще получено:
Из Америки
пулеметов Максима
900
пулеметов Кольта
13.871
ружей-пулеметов Люиса
9.600
Из Англии
ружей-пулеметов Люиса
1.862
Из Франции
ружей-пулеметов Шоша
5.600
И того
31.833
А всего получено
42.398
Заказанное вместе со все развивающейся производительностью Тульского завода, вполне, даже с избытком, могло удовлетворить последнее по этой части задание Ставки Верховного Главнокомандующего / 31.170/.
Так как и по ведомости Адмирала Руссина (Декабрь 1915 г.) потребность в заграничных пулеметах на 1916 год определилась цифрой в 21.000 пулеметов.
Но уже к концу 1916 года и эта программа далеко не удовлетворила всех потребностей на фронте.
Полковник Миронов, по данным Правит. Ком. в Лондоне, приводит, что на союзной конференции в Петрограде в Январе 1917 года картина снабжения армии пулеметами представлялась в следующем виде:
Число пулеметов, имевшихся на фронте и в складах:
I. Тяжелых
русской заготовки
10.831
Кольта,американской заготовки
1.584
Максима (немец под русский патрон)
390
Максима, под немецкий патрон
81
Шварцлозе, под австрийский патрон
1.145
И того на Европейском фронте
14.031
На Кавказском фронте
1.200
И того
15.231
2. Ружей-пулеметов
Мадсена
355
Шоша
100
[89]
Гочкиса
450
Льюиса
500
Итого
1.405
3.Авиационных
Люиса
338
Виккерса
600
Итого
938
А всего к 1-му Января 1917 г.
17.574
Приведенные цифры были сообщены на конференции Полевым Генерал-Инспектором Артиллерии Великим Князем Сергеем Михайловичем.
Сверх того, 100 новых пулеметных команд, 12 пулеметного состава находились в периоде формирования. Таким образом к началу 1917 года число всех наличных пулеметов в Poccии дошло до цифры около 20.000 штук, т.е. увеличилось по сравнению с тем, с которым мы вступили в войну, приблизительно в 4,5 раза.
Потребность же по исчислению Ставки и возможность ее удовлетворения, обнаружившаяся на конференции, выражалась следующим образом.
Всего требовалось на 1917 г. по исчислениям Ставки.
Долж. было поступ. заказам в 1917 г.
Недостаток.
Тип пулеметов
Число
В Рос.
Из заг.
Всего
 
Тяжелых
20.200
14.400
13.906
28.306
-
Ружей-пулеметов
110.000
5.000
14.863
19.863
90.137
Пулеметов Кольта
10.000
-
10.000
10.000
-
Авиационных
1.600
-
-
-
1.600
И того
141.800
19.400
38.769
58.169
91.737
Т.е. в это время ощущался большом недостаток в ружьях-пулеметах и в авиационных пулеметах, пополнить который в течение 1917 года не представлялось возможным".
По словам Полковника Миронова на конференции в Петрограде 20-I-1917 го-
[90]
да союзники признали указанную Ставкою потребность ружей-пулеметов в 110.000 преувеличенной. Присутствовавший на заседании Великий Князь Сергей Михайлович спросил тогда - какая же норма снабжения принята у них. Генералы Маном и Лейтон ответили, что Франция имеет по 8 пулеметов на роту, а Англия по 16 - на 1.000 бойцов. Тем не менее Великий Князь настаивал на указанной цифре, высказав взгляд, что Poccии при численности ее армии и протяжении фронта, необходимо было бы заказать 300.000 ружей-пулеметов. По Его мнению это не только усилило бы огонь пехоты, но и дало бы возможность значительно увеличить производство винтовок в Poccии (Полк. Миронов, стр. 250.)
В виду полного использозания всех возможных ресурсов в союзных странах и в Америки, расчитывать получить там в 1917 году что-нибудь сверх заказанного, представлялось совершенно невозможным. Некоторое количество ружей-пулеметов могло бы быть заготовлено в Японии, но мы не имели там необходимого для этого кредита.
Вот по всем этим причинам, не смотря на добытое знанием и опытом совершенно отрицательное отношение Г.А.Управления ко всяким предложениям создать у себя новое частное пулеметное производство, этому Управлению "предложено было всеже подвергнуть подробному обсуждению четыре предложения на постройку пулеметного завода в России: одно - от известного Киевского миллионера Я.И. Терещенко; другое - от не менее известного владельца образцового машинно-строительного завода И.А. Семенова; третье - от очень сомнительного Русского Акционерного Общества "Пулемет" (при посредстве специалиста американского инженера Беккера) и четвертое - от Датского Оружейного Синдиката, через его представителя - Д.Л. Лурье......" на изготовление ружья-пулемета усовершенствованной системы Мадсена под русский патрон".
I. М.И. Терещенко предлагал изготовить 10.000 пулеметов Максима в три года по цене 2.700 рублей каждый, при условии "предоставления ему авансов, перевозок, валюты, технической помощи, потребного количества стволов и проч.
[91]
(стоимость пулемета с двумя запасными стволами на Тульском заводе была -1.370 рублей).
Предложение признано было не серьезным.
2. И.А.Семенов предлагал тоже в течение трех лет изготовить 10.000 штук пулеметов по образцу Тульского Завода 1905 г. - по 2.800 рублей за штуку при предоставлении ему права получать материалы и полуготовые изделия от казенных заводов.
Совершенно на тех же основаниях Г-н Семенов предлагал изготовить 10.000 пулеметов системы Парабеллум (мод. 1913 г.) по 2.600 рублей за штуку.
После основательного, детального изучения пулеметного производства в Тульском Заводе г. Семенов убедился в непосильности этой задачи и благородно отказался от своего заявления.
3.Предложение Общества " Пулемет " было еще более явно-спекулятивного характера.
Между прочим, приглашенный этим обществом большой специалист-практик пулеметного дела Инженер Беккер, ознакомившись с постановкой пулеметного дела в Туле, заявил Военному Министру, Генералу Поливанову, "что поражен всем виденным, что ничего подобного он не ожидал увидеть в России, что и в Америке такой завод считался бы исключительным и ему положительно нечему учить русских, а потому остается только вернуться восвояси".
В заключение он передал Военному Министру копию статьи о Тульском Заводе, написанной им для известного технического журнала - "Американ Машинист" и представляющую собою сплошной панигирик нашему заводу".
4. Как указано выше, ружья-пулеметы в России не изготовлялись совсем. Своей системы таких ружей у нас не было и только в самое последнее время перед войной было приступлено на Сестрорецком Оружейном заводе к изготовлении первой пробной партии (в 100 штук) автоматических винтовок системы Полковника Федорова, но с объявлением войны и эту работу бы-
[92]
ло приказано приостановить, как не могущую дать результатов в эту войну.
Между тем, так как у наших противников "стали появляться наряду с обычными пулеметами и ружья-пулеметы, который в значительной степени усиливали огонь пехоты и особенно кавалерии, то "необходимо было и нашу армию снабжать таким же оружием".
Купленные в 1904 году 1.000 ружей-пулеметов Мадсена, признанные, как указано выше, по опыту Русско-Японской войны, неудовлетворительными, по окончании войны с Японией были сданы в крепости. Но после начала последней войны о них вспомнили (как и о Берданках) и кавалерийские части, что называется "с руками рвали их у Г.А.Управления.
Теперь предлагалась система Мадсена, усовершенствованная синдикатом, который имел уже заграницей несколько действующих заводов, изготовляющих эту систему и предлагалось перевезти целиком в Poccию один из этих заводов (вместе с оборудованием, материалом и рабочим инструментом, а также с необходимым техническим персоналом).
Не смотря на слишком большую цену этого предложения (1.733 руб.30 коп.), в конце концов оно было принято (через 9 месяцев после подачи заявления). На основании утвержденного журнала Совета Министров от 8/21 Сент. 1916 года, была разрешена постройка в г. Ковров Владимирской губернии завода по заказу на 15.000 ружей-пулеметов, причем первая партия в 1.000 штук должна была быть сдана к 1.VII.1917 г. - Вся потребность в ружьях -пулеметах была определена на 1/14 июня 1917 г. в 110.000 штук.
Вследствие происшедшего переворота в Poccии создание этого завода не было закончено.
А в 1923 году Мадсен со своей системой конкурировал вместе с другими в Чехии (на полигоне в Миловицах) на испытаниях с целью выбора лучшего образца ружья-пулемета для вооружения Чешской Армии.
Остановились Чехи на легком пулемете Голека (Чеха), показавшем на состязаниях наилучшие результаты. Но пулемет Мадсена вел себя тоже вполне удовлетворительно.
[93]
Подводя обиде итоги снабжения нашей армии пулеметами в течение великой войны 1914-1918 г.г., мы видим (Полковник П.В. Миронов): всего заграницей было:
 
заказано
получено
отправлено
В Америке
50.952
34.252
33.794
В Англии
3.240
3.240
2.436
Во Франции
10.400
6.100
6.100
И того
64.592
43.592
42.330
Прибавляя это к остальному, получим следующий общий итог.
 
1914
1915
1916
1917
И того
Состояло к началу войны в войсках
4.152
-
-
-
4.152
Заготовлено в России
833
4.251
11.072
11.320
27.477
Заготовлено заграницей
-
1.060
9.430
31.840
42.330
Взято в плен
-
-
-
-
2.000
Всего
4.935
5.311
20.502
43.160
73.959
Выше мы видели, что к 1.I.1917 г. число пулеметов в армии увеличилось в 4,5 раза против того, с которым мы вступили в войну.- К 1.X.1917 г. оно доходило уже до цифры более 50.000, т.е. увеличилось приблизительно в 12 раз.
Интересно заметить, что здесь, - в отношении снабжения армии пулеметами, произошло у нас как раз обратное тому, что было в отношении винтовок, а именно: до конца 1916 г. заграница помогла нам в неожиданно и невероятно возросшей потребности в пулеметах весьма мало, снабжение сначала велось почти исключительно продукцией нашего Тульского завода; и только с конца 1916 года, когда эта продукция дошла до своего максимума (1.200 пулеметов в месяц) и когда потребность превзошла все меры и возможности, при том на тип ружья-пулемета, никогда в России не изготовлявшегося, - только тогда, с 1917 года поставки заграницы стали превосходить оте-
[94]
чественные.
В общем итоге всех поступлений пулеметы составляли:
1. Состояние к началу войны
около 5%
2.Заготовленные Тульским заводом
около 36%
3.Заготовленные заграницей
около 57%
4.Захваченные у неприятеля
около 2%
Достигнутая к Октябрю 1917 года цифра около - 50.000 пулеметов на армию уже лишь на 1/3 удовлетворяла потребность определявшуюся теперь Ставкою приблизительно в 15.000 пулеметов, не смотря на то, что число пулеметов возросло в 12 раз против того, с которым мы выступили на войну. Причинами такого положения Полковник Миронов называет:
1. Недостаточное развитие перед войной своего, национального производства.
2. Недооценка масштаба потребности в первый период войны, вследствие чего заграничные заказы были произведены с запозданием на целый год.
Но, конечно, к этому надо прибавить еще и 3-е обстоятельство, а именно появление нового образца - ружья-пулемета, который был портативнее, количество которого желательно было иметь возможно большее и производство которого в России не успели установить, возмутительно затянув решение вопроса о заводе Мадсена в Коврове.
В заключение Полковник Миронов приводит следующую таблицу:
 
Изготовляли пулетов в день: в Октябре 1916 г.
Предпологалось довести в 1917 г.
Англия
102
204
Франция
92
96
Италия
35
50
Poccия
37
40
Из них шли в нашу apмию
90 + 37
105 + 40

Снабжение ружейными и пулеметными патронами.

Конечно, и здесь, так же как с винтовками и пулеметами, расчеты руководящих учреждений оказались совершенно не отвечающими действительной потребности военного времени.
Но тут вышло еще хуже; во I-х потому, что расчет, сделанный в 1907-8 г.г. не исправлялся мобилизационным расписанием ни в 1910, ни в 1912 г, когда было увеличено расписание призывов ратников для сформирования ополченских частей. А во 2-х, кроме того, в отношении патронов крупную роль сыграло еще постоянное уменьшение отпусков средств на изготовление их, из-за чего и тот, явно недостаточный запас патронов по планам 1907-8 г. был еще уменьшен.
Вот в каких цифрах представляет этот вопрос Генерал Маниковский.
По установленным нормам потребности на каждую винтовку и каждый пулемет, как полевых войск, так и в крепостях, определилась норма всего запаса патронов в 3.346.000.000 штук.
На каждую винтовку полевой армии
1.000 патронов
На каждый войсковой пулемет
75.000 патронов
На каждую крепостную винтовку
2.000 патронов
На каждый крепостной пулемет
30-50.000 патронов
Состояло же тогда около 1,6 миллиарда патронов; значит предстояло еще изготовить 1,75 миллиарда, на что требовалось ассигнование 78,5 миллионов рублей. По финансовым соображениям это было признано неосуществимым и вышеприведенное исчисление запасов было сокращено до 2.829.000.000, так что заготовить вновь подлежало 1.229.000.000 на сумму 55,5 миллионов рублей.
Примечание. 1907 и 1908 годы были годами конструирования патрона с остроконечной пулей к нашей 3 лин. винтовке обр. 91 г., названного - обр. 98 г, и установки его производства на наших патронных заводах. Весьма вероятно, что это переходное состояние также имело некоторое влияние на то, чтобы
[97]
Г.А.Управление не очень сильно протестовало против сокращений в эти годы кредитов на наряды патронным заводам.
Назначенный в 1907 году техническим директором Петербургского Патронного Завода, я принял непосредственное участие в конструировании образца и в установке производства этого патрона, а затем и в выделке его до конца 1913 года.
Так что я близко переживал весь этот период жизни патронных заводов и в моей памяти запечатлелись многие обстоятельства с внутренней, так сказать, стороны жизни заводов, обратной той, с которой смотрел и видел Генерал Маниковский. На Петербургском патронном заводе это было трудное и горячее время, подобное тому, как было в Императорском Тульском заводе в 1889,90,91,92 и 93 г.г., когда мы переходили с выделки Бердана на выделку 3 лин. винтовки Мосина.
Эта, по нужде принятая в 1907 г. норма в 2.829.000.000 патронов, была утверждена 17/30 Января 1908 г., послужила исходной данной для всех дальнейших соображений о мобилизационных запасах и не подвергалась никакому -с целью увеличения нормы, - пересмотру вплоть до войны 1914 года. Наоборот, рядом ограничений при исчислении количества патронов на винтовку и пулемет цифра 2.829 миллионов еще снизилась до 2.745.674.546 штук, каковое количество, согласно ведомости, составленной в Военном Министерстве, должно было состоять к 20 июля/2 Августа 1914 г. в войсках, парках, крепостном запасе, втором комплекте запасных батальонов и в ополчении.
Фактически же к этому времени состояло 2.446.000.500 штук 3-х линейных и 209.149.477 штук Бердановских 4,2 лин. патронов.
Значит 3 лин. патронов в момент объявления войны не хватало около - 300 миллионов.
Но это лишь по бумажному подсчету. В действительности же, если принять во внимание, что все запасы к концу мобилизации сразу ушли на вооружение армии, то нехватка патронов в самом начале войны оказалась равной - 2.000.000.000 или 44%.
[97]
Полковник П.В. Миронов указывает на следующие причины неисправности как бы довольствующего учреждения, т.е. Г.А.Управления в выполнении задания на пополнение запаса ружейных патронов.
Задание состояло в том, что бы в 4-5 летний срок пополнить некомплект в запасе патронов, определенный в 1908 году в 1.229.000.000, что по техническим соображениям не представляло никаких затруднений для наших трех патронных заводов, мощность которых в общем была расчитана на 600.000.000 в год.
1. Главной и основной причиной невыполнения задания к началу войны была финансового характера: постоянное сокращение и отсрочка необходимых кредитов, благодаря которым наши патронные заводы могли начать эту работу, не смотря на все протесты Г.А.Управления, лишь в 1911 году и то в начале лишь по 5 дней в неделю, так как Военный Совет не разрешал работ, не обезпеченных ассигнованными кредитами.
2. Новый патрон наш с остроконечной пулей, вследствие увеличения начальной скорости, потребовал значительного увеличения заряда пороха, который лишь с большим трудом и ухищрениями удавалось вместить в ту же нашу короткую гильзу и затем укрепить в ней пулю. Гильза и весь патрон должны были оставаться вполне подходящими к патронникам принятых на вооружение и уже имеющихся винтовок И пулеметов. Следовательно можно было менять лишь форму зерен или вообще самый порох и способы снаряжения патронов. С порохом было вообще трудно и мы - патронники - решили эту задачу механическими средствами: специальными снаряжательными и для закрепления пули (двойное) станками.
Вот тут то заводы и натолкнулись на запрещение Министра Торговли и Промышленности приобретать станки заграницей, что, конечно, очень задержало работы. Лишь в 1911 году, когда мы на Петербургском Патронном Заводе обнаружили фальсификацию фирм, продававших станки (счищали немецкие клейма и продавали станки за русские), по постановлению Государственной Думы
[98]
Министерство Торговли и Промышленности должно было снять свое запрещение, заводы смогли получить необходимые им специальные станки и приступить к интенсивной, нормальной работе.
3. Третьей причиной того, что к началу войны оказался недостаток в ружейных патронах Полковник Миронов считает недостаточное развитие у нас производства ружейного пороха В.Л.
Это ошибка: эта причина могла отразиться и отразилась на продуктивности патронных заводов только в 1915-м и в дальнейших годах, когда заводы увеличили выход своих изделий в два и более раз сверх максимального, на которое были оборудованы (600.000.000).
Полковник сам пишет, что два наших пороховых завода Казанский и Шостенский, вырабатывавшие порох В.Л., могли давать в год 125.000 пудов такого пороха, соответственно как раз максимальной потребности патронных заводов, которые лишь к самому началу войны, благодаря первым двум причинам, как видно из таблицы №9, могли дойти до выпуска по 600 миллионов в год.
Полковник Миронов указывает еще на обнаружение в 1912 году порчи винтовочных патронов вследствие недоброкачественности пороха. Это обстоятельство я не могу припомнить, хотя я был тогда еще на Патронном заводе. С начала девяностых годов вообще было обнаружено появление на дульцах патронных гильз трещин. Мне было поручено в 1901 и 1903 годах обследовать этот вопрос при осмотре боевых запасов в войсках. Но ни я, ни специалисты пороходелы не пришли к окончательному и твердому выводу - заключается ли причина этого явления в качестве пороха или в свойствах самой латуни, которая например, на сквозном ветру дает трещины.
И так недостаток патронов был громадный и ясный для Г.А.Управления, а "между тем до начала 1915 года и в Главном Управлении Генерального Штаба и в Ставке Верховного Главнокомандующего царило удивительное спокойствие в этом отношении. Наоборот, еще было отпущено Болгарии, Черно-
[99]
гории, Монголии и Сербии 280 миллионов 3 лин. патронов. (последние 80 миллионов - в Декабре 1914 года).
А в начале 1915 года, - и совершенно неожиданно, вместо 50 миллионов в месяц, на выпуск которых, как на максимум были расчитаны наши три патронных завода, стали поступать требования в таком невероятном размере, как 150, 200 и даже 250 миллионов и наконец дошло до 350 и 430 мил. в месяц, при единовременной потребности в 2,5 миллиарда.
Возможно, что на запоздание требований повлияло отчасти то обстоятельство, что пока не ощущалось недостатков в артиллерийских снарядах, то расход ружейных патронов в действующих войсках был сравнительно очень мал.
Как бы то ни было, но опять целых пол года было упущено для заказов заграницей и для расширения своих патронных заводов, и опять явилась невероятная нагрузка своих заводов, которые должны были работать 350 дней в году по 22 часа в сутки с одновременным расширением и установкой нового дооборудования.
Генерал Маниковский приводит следующие две таблицы № 9 и №10 хода работ патронных заводов до войны к во время войны.
Таблица №9
Заводы
1911 г.
1912 г.
1913 г.
1914 г.
Петербургский
136.221.170
187.232.224
212.881.754
291.597.937
Луганский
92.472.600
140.884.800
177.115.800
199.593.600
Тульский
59.086.200
101.496.600
153.721.357
181.757.400
И того
287.779.970
429.613.644
543.718.911
672.948.937

Таблица №10
Годы и Месяцы
Петербургский
Луганский
Тульский
Итого
1914-VIII
23.737.000
17.220.000
17.604.000
58.561.000
1914-IX
34.896.000
18.750.000
15.798.000
69.444.000
1914-X
39.379.000
19.818.000
23.403.000
82.600.000
[100]
Годы и Месяцы
Петербургский
Луганский
Тульский
Итого
1914-XI
36.013.000
19.950.000
21.016.000
76.979.000
1914-XII
22.847.000
15.378.000
15.542.000
53.767.000
Итого
156.872.000
91.116.000
93.363.000
345.351.000
1915-I
16.512.000
17.604.000
15.763.000
49.870.000
1915-II
23.436.000
21.354.000
23.001.000
67.791.000
1915-III
33.096.000
22.002.000
13.881.000
68.979.000
1915-IV
40.665.000
25.116.000
25.056.000
90.837.000
1915-V
19.944.000
22.603.000
21.079.000
63.626.000
1915-VI
29.515.000
22.272.000
18.471.000
70.258.000
1915-VII
30.235.000
35.053.000
25.006.000
90.299.000
1915-VIII
40.101.000
29.189.000
23.859.000
93.149.000
1915-IX
40.200.000
26.456.000
23.125.000
89.781.000
1915-X
50.080.000
26.456.000
26.169.000
110.613.000
1915-XI
59.000.000
36.768.000
24.061.800
119.830.000
1915-XI
53.720.000
31.676.000
21.711.600
107.110.000
Итого
436.504.000
324.464.000
264.186.400
1.022.152.000
1916-I
56.577.400
34.566.000
18.201.600
109.345.000
1916-II
48.397.200
35.574.000
28.231.800
112.203.000
1916-III
50.249.000
40.007.400
32.694.600
122.951.000
1916-IV
54.514.800
40.010.200
21.024.000
115.519.000
1916-V
39.970.800
50.060.400
19.396.800
109.428.000
1916-VI
57.067.200
50.814.000
21.640.800
129.522.000
1916-VII
50.150.800
32.130.000
23.008.200
105.289.000
1916-VIII
50.018.200
50.136.000
20.200.800
120.355.000
1916-IX
52.310.400
52.008.000
25.005.600
129.324.000
1916-X
59.254.000
56.112.000
29.004.000
144.370.000
[101]
Годы и Месяцы
Петербургский
Луганский
Тульский
Итого
1916-XI
58.714.000
60.018.000
32.007.000
150.739.000
1916-XII
44.158.400
55.626.000
33.006.600
132.786.000
Итого
623.318.200
557.122.000
303.421.800
1.481.861.000
1917-I
48.500.000
58.596.000
35.007.000
142.103.000
1917-II
41.500.000
45.000.000
32.002.200
118.502.000
1917-III
35.600.000
25.992.000
29.826.000
90.818.000
1917-IV
51.100.000
40.056.000
24.181.200
115.337.000
1917-V
53.500.000
53.508.000
16.020.000
123.028.000
1917-VI
43.500.000
46.886.000
35.568.000
126.154.000
1917-VII
32.400.000
42.360.000
29.243.400
104.003.000
1917-VIII
37.000.000
34.872.000
23.956.400
95.828.000
1917-IX
38.000.000
37.392.000
24.450.600
99.843.000
1917-X
40.500.000
29.274.000
24.168.600
93.943.000
1917-XI
38.000.000
22.686.000
23.023.800
62.310.000
1917-XII
4.600.000
16.950.000
15.507.000
37.057.000
Итого
442.700.000
453.632.000
312.954.200
1.008.927.000
А всего
1.659.394.000
1.126.334.000
973.925.000
3.858.291.000
Из разсмотрения этих таблиц видно, что наши патронные заводы к началу войны выпускали уже свыше 50 миллионов патронов в месяце, т.е. давали больше того, на что они должны были быть расчитаны.
Дальнейшее увеличение снарядки патронов в России было не возможно за недостатком пороха, а отчасти и капсюлей.
Наши Казанский и Шостенский пороховые заводы, которые изготовляли бездымный ружейный порох марки В.Л., могли давать максимум 125.000 пудов в год и этого количества хватало лишь на 600 миллионов патронов.
К счастью командированному в Америку специалисту удалось сразу ку-
[102]
пить готовую партию пороха, близко подходящего по баллистическим качествам - к нашему пороху В.Л. и потому представилась возможность усилить снаряжение.
К концу 1916 года выпуск 3 лин. патронов дошел уже до крайнего своего предела, - до 150 миллионов в месяц, не смотря на то, что самый мощный из этих заводов, Петербургский, значительной своей частью был занят установлением производства и изготовлением рядом еще патронов Австрийских и Японских, что, конечно, сильно отражалось на выпуске им 3 лин. патронов.
Дальнейшее расширение существующих трех русских патронных заводов являлось физически невозможным за недостатком у них свободной территории.
Таким образом сама собою определилась еще в середине 1915 года безусловная необходимость строить - и при том спешно - 4-й патронный завод: на исправность заграничных поставок и особенно на транспорт оттуда Г.А. Управление расчитывать не могло и, имея мощность своих заводов к этому времени (середина 1915 г.) около 130 миллионов в месяц, а требование Ставки в 200 миллионов, - определило мощность нового патронного завода в 70 миллионов патронов (200 - 130) в месяц.
Необходимость постройки этого завода и при том поспешное его возсозданиe были безспорны и очевидны, но разрешение постройки сильно затянулось, наткнувшись на большое противодействие и получено: Положением Военного Совета 14/27 Января и 17-l9/Map./30 Map. и 1 Апр.-1916 г.; постановлением Совета Министров 8/21 Марта 1916 г. и внесением в Государственную Думу 29 Map./11 Апр.-1916 г.
"Произошло это замедление вследствие особого противодействия медно-литейного синдиката, нажавшего все пружины для того, чтобы провалить этот завод и главным образом не из-за патронного его отдела, а из-за медно-литейного - с годовой производительностью около 1 миллиона пудов латуни и около 200.000 пудов мельхиора".
[103]
...... "И много энергии", - говорит Генерал Маниковский, - "понадобилось, чтобы отстоять постройку его и много всякой грязи и инсинуаций было вылито на Г.А.Управление за эту затею".
Относительно постройки этого 4-го, Симбирского, Патронного Завода Полковник Миронов указывает, что, благодаря энергичной деятельности Председателя Лондонского Русского Правительственного Комитета, все станки для этого завода уже во 2-й половине 1916 года были в России, но в Симбирске в это время было приступлено лишь к постройке гильзовой и обжигательной мастерских, так что частичное открытие работ могло начаться не ранее половины 1917 Года.
Вообще "проэкт постройки нового завода не воплотился в жизнь и не принес никакой пользы делу снабжения"... Впрочем дальше (стр. 276) Полковник Миронов сам признает, что все же постройка нового патронного завода была безусловно необходима, если не для 17-го, то для последующих годов, хотя бы как страховка - обезпечение надежности продукции русских заводов с их изношенным оборудованием.
Как было указано выше до 1915 года никакой нормы потребностей в патронах не существовало.
Впервые месячная потребность была установлена Ставкою в 150 миллионов. Затем она все росла; в конце 1915 г. она исчислялась уже в 200 миллионов. В середине же 1916 г., по данным Ставки на период въ 16 месяцев (с 1.IX.16 г. по 1.I.18 г.), потребность в патронах определилась уже цифрой в 7.658.000.000 3 лин. патронов обр.98 г., или по 475 миллионов в месяц.
В это число не включались патроны для питания винтовок заграничных образцов, для которых ежемесячная норма в 1916 году была установлена следующая:
1. Для Австрийских ружей Манлихера
25.000.000
2. Для Японских ружей Арисака
45.000.000
[104]
3.Для Французских ружей Гра и Гра Кропачек
15.000.000
4.Для Французских ружей Лебеля
7.000.000
5.Для Итальянских ружей Веттерли
5.000.000
Итого
97.000.000
Патроны Австрийскаго образца изготовлялись Петроградским Патронным Заводом, а все остальное питание для ружей иностранных образцов шло из заграницы.
Итак положение с питанием ружейными патронами у нас было катастрофическое уже к 1916 году; наши заводы при всем напряжении дальше расширяться не могли и следовательно не могли превысить цифры 150.000.000 в месяц, т.е. не могли дать больше 1/3 потребности и приходилось в остальных 2/3 расчитывать на союзников и вообще на заграницу; но и тут, как увидим ниже, достигнуть полного благополучия было невозможно, главным образом, потому что через пол года войны все более или менее солидные американские заводы были уже перегружены заказами.
Ружья иностранных образцов, при их приобретении, обезпечивались одновременно приобретением для них необходимого для них запаса патронов и дальнейшей поставкой их из заграницы.
Полковник Миронов дает об этом следующие данные: На снабжение нашей армии, как мы видели раньше, поступило следующее количество иностранных образцов ружей:
Японских Арисака
768.141
Французских Лебеля
39.000
Французских Гра и Гра Кропачек
565.952
Итальянских Веттерли
400.000
Японские винтовки, калибра - "0,256", оставались на вооружении некоторых частей нашей Армии до конца войны и потребность в патронах для них была определена в Лондоне на первой Союзной Конференции (в Ноябре 1915 года) в размере 45.000.000 в месяц.
Из Японии, одновременно с ружьями, мы получили всего 124.000.000 па-
[105]
тронов и в середине 1915 года нам удалось поместить там заказ на 84.000.000 патронов, с поставкой в течение года ежемесячными партиями по 7.000.000 в месяц.
На отпуск нам из Японского боевого запаса 150.000.000 патронов в конце 1915 года Японский Генеральный Штаб совершенно не соглашался, не смотря на дипломатические переговоры об этом Английского Правительства. В конце концов Английское Правительство, согласившееся с расчетом, произведенным в Лондоне (45 мил. в месяц) приняло на себя заботы о питании нас Японскими патронами и установило их производство на своих заводах, причем первая партия была получена у нас в Марте 1916 года.
Во 2-й половине 1917 года, вследствие большого недостатка в 3 лин. патронах и возможности заменить японские винтовки - русскими, производство японских патронов в Англии, по свидетельству Полковника Миронова, постепенно было переведено на русские 3 лин. патроны.
В общем итоге из всех источников в течение всей войны снабжение нашей армии японскими патронами выражается следующим образом:
1. Поставлено из Японии в 1915 году вместе с ружьями
124.000.000
2. Получено из Англии вместе с 61.000 винтовками в 1915 году
18.000.000
3. Единовременно получено из Англии
30.000.000
И того в 1915 году.
172.000.000
4. Поступило из Англии в 1916 году вместе с 66.941 винтовкой
20.000.000
5. По контракту из Японии
84.000.000
6. Заготовлено в Англии
259.500.000
И того в 1916 году
363.500.000
7. То же в 1917 году
232.000.000
А всего
767.500.000
С французскими патронами было так: Вместе с 39.000 винтовок Лебеля, состоявшими на вооружении французской
[106]
армии, нам было доставлено 15.600.000 патронов. Дальнейшее питание этими патронами производилось отпусками с французских заводов и всего до конца 1917 года нами было получено около 100.000.000. Во 2-й половине этого года, когда к нам должны были поступить еще 5.600 пулеметов Шоша, ежемесячные отпуски нам патронов Лебеля увеличились до 9.700.000, вместо прежних 3 - 4.000.000 в месяц.
Ружья Гра и Гра Кропачек (старые французские ружья) находились у нас в количестве 445.000 штук на вооружении тыловых частей и потребность для них в патронах была исчислена по 75 штук в месяц на ружье.
Одновременно с ружьями в этот счет было получено 75.000.000 патронов из французских складов. Дальнейшее питание производилось с французских патронных заводов, при условии обезпечения этих заводов необходимым количеством латуни (приобреталась заграницей русским военным агентом в Париже).
По данным Архангельского порта на 1 Августа 1916 года было доставлено в Poccию 189.742.664 патрона этих систем.
Если принять, - говорит Полковник Миронов, - что поставки в 1917 г. производились приблизительно в том же размере, как и в 1916 году, то общее количество полученных нами этих патронов составляет около 350.000.000.
С патронами для старых Итальянских винтовок Веттерли было гораздо хуже. Вместе с ружьями (400.000) нам было отправлено патронов с бездымным порохом всего лишь 14.000.000. Поэтому в том же 1915 году были сделаны три заказа этих патронов.
1. В Италии по 1-му Бардалонскому контракту на 50.000.000 со сдачами с Декабря 1915 г. по июль 1916 года.
2. В Италии по 2-му Бардалонскому контракту на 150.000.000 со сдачами с Августа 1916 года
3. В Америке - в Ноябре 1915 года был заключен контракт на 100.000.000 патронов со сдачей, начиная с Январе 1916 г.
[107]
лишь к концу 1916 года все имевшиеся у нас винтовки этой системы получили надлежащее обезпечение патронами (по 100 патронов в месяц на винтовку). До Августа месяца 1916 года фактически было доставлено в Poccию:
а) От Итальянского Правительства
20.821.746
б) С Завода в Бардалоне
52.273.152
в) Из Америки
376.000
Всего
73.470.898
Как было указано выше, в 1915 году в Японии, между прочим было пpиo-бретено 35.000 винтовок - Мексиканский Маузер, - калибра 7 м.м..
В Августе 1916 года в Америке было куплено 67 штук пулеметов Кольта, того же калибра и стрелявших теми же патронами.
Оказалось затруднительным приобрести патроны для этого оружия и только в начале 1917 г., через Моргана, удалось получить наличной покупкой в Америке 1.462.000 этих патронов.
Патроны системы Манлихера, для попадавших в плен в довольно большом количестве Австрийских ружей и пулеметов, изготовлялись, как выше было указано, на С.-Петербургском Патронном Заводе, в количестве 20-25 милл. в месяц.
Установка и потом выделка этих патронов, а также и японских, страшно понизили и подорвали продуктивность этого самого большого и мощного из трех наших патронных заводов.
Еще в 1913 году мощность этого завода была доведена до выхода 50.000.000 3 лин. патронов с остроконечной пулей в месяц (1 миллион в смену при 25 рабочих днях в месяце). Следовательно он легко мог давать тогда уже при надобности много больше этого количества (напр. постановкой третьей смены рабочих).
Между тем из приведенных таблиц видно, что он только к концу 1915 года дошел до этой цифры (50.000.000 в месяц), в которую входят и вновь установленные производством манлихеровские и японские патроны.
[108]
Для купленных в Америке 500 штук автоматических ружей системы Винчестера (калибра 0,351) там не были заказаны 1.500.000 патронов к ним, которые были отправлены в Poccию в Августе и в Сентябре 1916 года.
Патроны системы Энфильда (0,303) для 10.000 пулеметов Люиса от фирмы "Соваж Арме К" в Америке, поставляло нам, начиная с 1916 года Английское Правительство из своего производства. Всего до 1.VII.1917 г. отправлено было 776.438.464 патрона.
Часть из этих патронов на пути в Архангельск, в количестве около 100 миллионов погибла на потопленных немцами трех пароходах.
Общий итог патронов для всех перечисленных винтовок и пулеметов иностранных образцов, изготовленных во время войны заграницей доходит до цифры в 2.397.011.384 штуки.
К этому следует прибавить еще манлихеровские патроны, попавшие к нам в плен, точной цифры которых мне не удалось достать, но общее количество которых было весьма значительно.
Тревожная нотка о грозящих нам нехватках 3 лин. винтовочных патронов впервые появляется в начале 1915 года.
14/27 Февраля 1915 года Председатель Распорядительной Комисии по Артиллерийской части Великий Князь Сергей Михайлович обращается телеграфно к Почетному Председателю Лондонского Правительственного Комитета, Великому Князю Михаилу Михайловичу со следующими между прочим словами: "Необходимо теперь же заказать 1 миллиард русских ружейных патронов. Срок начала сдачи - июль. Прошу энергичного содействия".
С заказами этих патронов произошли большие затяжки, как вследствие несговорчивости органов распорядительных, сидевших в Петрограде, с органами исполнительными - в Англии и Америке, так (главным образом) и от того, что за пол года войны, более или менее солидные Американские Патронные Заводы успели быть уже перегруженными заказами на патроны Английские, Французские, Бельгийские и Сербские и расширение их было положительно невозможным за исчерпанием даже американского рынка на стан-
[109]
ки, инструмент, специальных инженеров и проч. Полковник Миронов приводит следующие данные по этому поводу:
1) Самые большие заводы фирмы Ремингтон выполняли заказы:
Для Англии
на 500.000.000 патронов
Для Франции
на 400.000.000 патронов
Для Сербии
на 40.000.000 патронов
Для Бельгии
на 150.000.000 патронов
2) Завод фирмы Винчестер выполнял заказ для Англии на 300.000.000
3) Патронная Компания Петерс выполняла заказ для Англии на 250.000.000
4) Завод Патронной Компании в Альтон выполнял заказ для Франции на 250.000.000
5) Зав. Юнайтед-Ст.Картридж комп выполнял заказ для Англии на 200.000.000
6) Завод М.Б.Вайз выполнял заказ для Сербии на 150.000.000
Из всех этих заводов лишь фирма Ремингтон была солидным специальным предприятием, все остальные были маленькими заводами, никогда раньше не изготовлявшими военных патронов в сколько-нибудь солидном размере,
В конце концов заказ на 1 миллиард наших патронов был размещен на следующих трех американских заводах:
1. Фирмы Винчестер
на 500.000.000 патронов
2. Фирмы Юнайтед-Ст.Картридж Комп.
200.000.000 патронов
3. Фирмы Ремингтон
500.000.000 патронов
Заказ был дан Китченеровским Комитетом и подписано Морганом от имени Британского Правительства с первыми двумя в июле, а с Ремингтоном в Сентябре 1915 года.
В июле же 1915 года с Ремингтоном был подписан также контракт на 250.000.000 патронов непосредственно представителем Русского Правительства. В счет всех этих заказов к концу деятельности Русского Заготовительного Комитета в Америке всего принято было патронов - 832.098.000. Из них
  • было отправлено в Poccию - 816.153.000
  • Использовано для испытаний на заводах в Америке - 15.764.000
  • Отправлено в Англию - 151.000
  • Недогружено - 30.000
[110]
Невыполненные в срок контракты не продолжались, а канцелировались, потому что в начале 1916 года уже выяснилась вполне определенная возможность питать нас полностью патронами, изготовляемыми на Английских Патронных Заводах, успевших невероятно развить свою деятельность.
Полковник Миронов приводит очень интересные данные из официального отчета Британского Правительства, опубликованного в 1922 году - о заготовке в Англии за время войны ружей, пулеметов и патронов к ним (таблица 40).
Таблица №40
 
1914 г.
1915 г.
1916 г.
1917 г.
1918 г.
Всего
Ружья Энфильда
51.576
271.856
418.283
640.113
626.330
2.008.158
Б.С.А.
55.416
275.927
435.212
468.447
345.732
1.581.854
Л.С.А.
12.101
65.678
99.433
97.012
89.990
364.214
Итого в Англии
120.093
613.461
952.928
1.205.572
1.062.052
3.954.226
В Канаде
 
2.650
33.476
82.360
 
118.486
В С.А.С.Ш.
 
 
282.495
835.355
 
1.117.850
И т о г о
120.093
615.111
1.268.899
2.123.287
1.062.052
5.190.562
Пулеметы Виккерса
266
2.405
7.429
21.782
39.473
71.355
Пулеметы Люиса
8
3.650
21.615
45.528
62.303
133.104
Пулеметы Гочкиса
 
9
4.156
12.128
19.088
35.381
И того
274
6.064
33.200
79.438
120.864
239.840
Патроны в тыс.
В Англии
118.195
1.078.823
2.362.825
1.476.400
2.724.282
7.760.525
Патроны в тыс.
В С.А.С.Ш.
3.800
182.723
592.600
97.464
 
876.587
И того
121.995
1.261.546
2.955.425
1.573.864
2.724.282
8.637.112
От этого своего избытка с конца 1916 года Английское Правительство и предложило нам свои услуги по снабжению нас патронами. В количестве 45.000.000 в месяц мы утилизировали это предложение для изготовления патронов Японского образца, а остальное - на изготовление наших русских 3-х
[111]
лин. патронов на заготовление которых через Британское Министерство Снабжения было дано 3 наряда: 1)на 78 милл., 2) на 60 милл. и 3) на 65 мил. в месяц, всего на 203.000.000 в месяц.
В следующей прогрессии шли поступление и отправка этих патронов в Poccию:
В Феврале 1917 года было отправлено в Poccию
3.000 шт.
В Марте
3.617.600 шт.
В Апреле
61.675.900 шт.
В Мае
101.862.700 шт.
В июне
107.272.600 шт.
Всего до 24.IX.1917 г. по этим нарядам было принято - 989.135.554 патрона и отправлено в Poccию - 611.633.400 патрона.
Сопоставляя все, приведенные выше данные, Полковник Миронов приводит следующую сравнительную таблицу:
 
В России
В Англии
1. Производительность заводов перед войной, т.е. годовая их мощность
600.000.000
120.000.000
2. Готовность заводов перед войной изготовлено в последние два года перед войной (в 1913 и 1914 г.)
543.718.911
177.000.000
672.948.937
78.500.000
3. Изготовлено патронов во время войны
 
 
за Авг.-Дек.мес. 1914 г.
345.351.000
118.195.000
в 1915 г.
1.022.152.000
1.078.823.000
в 1916 г.
1.481.861.000
2.362.825.000
в 1917 г.
1.008.927.000
1.476.400.000
в 1918 г.
нет сведений
2.724.282.000
И того за 3,5 года
3.858.291.000
5.036.243.000
[112]
4. Заказано заграницей
В России
В Англии
В Америке До 1.I.1915 г.
-
2.800.000.000
После 1.V.1915 г.
1.250.000.000
-
В Японии
7.000.000
-
Принято по этим заказам:
 
 
1914 г.
-
3.800.000
1915 г.
-
182.723.000
1916 г.
-
592.600.000
1917 г.
832.098.000
97.464.000
 
7.000.000
-
И того
839.098.000
876.587.000
Цифры этой таблицы говорят очень многое, но для сделания из них окончательного вывода, необходимо было бы иметь еще дополнительные сведения об Английских заводах, как казенных, так и частных, производивших снабжение армии. К сожалению я этих данных пока не имею.
И так общий итог полученных нами из заграницы русских 3 лин. патронов во время войны был:
Из Америки
816.153.000
Из Англии
611.633.400
Из Японии
7.000.000
Всего
1.434.786.400
Подводя теперь обший итог всем патронам, поступившим во время войны для питания всех наших ружей и пулеметов, получим.
1. Запас 3 Лин. патронов к моменту объявления войны составлял 2.446.000.500 патронов (24%)
Некомплект до последней мобилизационной ведомости оказывался в 300.000.000 или в 11%
Фактически же некомплект равнялся, как мы видели раньше 2.000.000.000 патронов или ок. 44%
2. Годовая производительность наших трех патронных заводов до войны
[113]
была 600.000.000 и без всяких понуждений, естественным путем к концу 1915 года она сама повысилась увеличилась более чем вдвое.
К дальнейшему увеличению производительности этих трех заводов не было никакой возможности, даже в отношении площадей, занимаемых ими участков. Постройка же нового, 4-го завода в Симбирске, как указано выше, не могла успеть прийти на помощь своей продукцией, как это имело место с новым заводом в Англии, в Кейнок.
А между тем требования Ставки все возрастали и в 1917 году дошли до астрономической цифры в 500 миллионов в месяц.
Всего изготовлено русскими заводами 3.858.000.000 (38%).
Заграницей всего для нас было изготовлено 2.367.000.000 и еще (3 лин.) 1.435.000.000 — всего 3.802.000.000 патронов (38%).
Сумма - Суммарум 10.106.000.000.
В какой же мере это коллосальное количество патронов удовлетворяло и удовлетворило Армию и каким оказывается средний расход патронов в армии на винтовку в месяц и в день?
Точных ответов на эти вопросы, конечно, невозможно получить, как потому что число винтовок непрерывно меняется и потому не поддается точному учету, так и потому что на фронте обстановка тоже непрерывно меняется, бои перемежаются с временем затишья, походов и пр.
В общем, - по всем делавшимся подсчетам, как в начале войны, так и в середине, и в конце войны, - не взирая на всякие побочные обстоятельства, как напр. - недостаток артиллерийских выстрелов, увеличивающий расход ружейных патронов, - все время выходит средний расход ружейных патронов несколько превышающим 100 патронов в месяц или равным от 3 до 5 патронов в день, тогда как во Франции этот расход определился равным приблизительно 30 патронам, а в Англии около 50 патронов в
[114]
месяц, т.е. в три и в два раза меньшим, чем у нас, не смотря на то, относительное количество пулеметов и во Франции (40 на 1000 стрелков), и в Англии (16 на 1000 стрелков) было гораздо большее, чем у нас. Объясняется эта несообразность тем, что на нашем фронте укоренилась прямо преступная небрежность по отношении к хранению этого ценного для бойцов материала, который разбрасывался и терялся в большем даже количестве, чем разстреливался.
В конце отдела о патронах Генерал Маниковский указывает на это "явно преступную расточительность в расходовании, вернее в расшвыривании, ружейных патронов на фронте"... "где напр. Полевой Генерал-Инспектор Артиллерии, во время одной из своих поездок на фронт, нашел на небольшом участке, недавно оставленной позиции около 3.000.000 вполне исправных патронов".
"При таком положении дела", - говорит Генерал Маниковский, - трудно сказать, в каком размере должны были бы поступать пополнения патронов, чтобы удовлетворить эту ненасытную прорву".
Подтверждением правильности подобного заключения может служить напр. следующий подсчет:
В течение первых 29 месяцев войны
 
1) всего поставлено на фронт 3 лин. патронов
5.346.000.000
2) за этот период израсходовано во время боевых действий:
 
а) в течение 15 месяцев наиболее оживленных боевых действий, по данным Полевого Генерал-Инспектора Артиллерии
1.365.000.000
б) в течение остальных 14 месяцев сравнительного затишья, принимая в среднем расход, указанный Генералом Леховичем в количестве 60.000.000 в месяц
840.000.000
Итого
2.205.000.000
[115]
3) Оставалось в запасе на 1.I.1917 г.
730.000.000
4) Следовательно утеряно и растрачено армией за 29 месяцев 5.346.000.000 - 2.935.000.000 = 2.411.000.000 патронов.
Помимо всех других несчастий от утраты такого неоценимого на фронте материала, денежный убыток от этого для Государства доходит до 200.000.000 рублей.
А к этому надо еще прибавить расход, а следовательно и утерю патронов к оружию иностранных образцов, поступивших за те же 29 месяцев в количестве около 2.000.000.000 штук.
Совершенно поэтому правильно заключение Генерала Маниковского, что, не желая оправдывать органов, снабжавших армию и признавая, что это снабжение было недостаточно, все же во имя справедливости следует отметить, что самый кризис в недостатке патронов не был бы столь болезненно острым, если бы заботы о сбережении и регулирование расхода их не были бы так безнадежно выпущены из рук командным составом.
Принятая же мера в виде вознаграждений за сбор и принос собранных патронов не только не поощрила именно к этому, а, наоборот, повела к хищениям из складов, парков, позиционных хранилищ и даже из своих носимых запасов ради получения за них обещанных денег. Дошло до того, что патрон обратился в "денежную единицу" на прифронтовом рынке, за которую покупались наравне с деньгами все предметы солдатского обихода, как табак, папиросы, чай и проч.
В заключение статьи о снабжении армии патронами хочу сказать несколько слов о нашем остроконечном 3 лин. патроне обр. 908 г. Будучи одним из главных его конструкторов и зная, конечно, все его недостатки, мне хотелось бы, не то что оправдаться, а объяснить заведомое допущение этих недостатков.
Главный и в сущности основной недостаток нашего патрона заключается в том, что ведущая, цилиндрическая часть пули очень коротка, пуля очень не глубоко сидит в гильзе и, не смотря на двойное закрепление, не достаточно
[116]
поэтому прочно в ней держится. Отсюда проистекают, как недочеты в отношении меткости, так и неисправности, происходящие нередко при пулеметной стрельбе, а именно - выпадание пуль и разсыпание пороха внутри пулемета.
В 1908 году, когда вырабатывался наш патрон с остроконечной пулей, перевооружение винтовкой обр. 91 г. было вполне уже закончено: вся армия и все боевые запасы были заполнены новым оружием.
Переделывать это оружие, в какой бы то ни было мере, не представлялось совершенно возможным, ни по нашим техническим средствам, ни по протяженности нашей территории. Поэтому поставлена была задача - сконструировать патрон, который бы подходил к винтовке без малейшей ее переделки. Вот это требование, вполне понятное и обоснованное, и заставило поступиться в других отношениях, - примириться с неизбежными при употреблении некоторыми недостатками нового патрона впоследствии.
Задача выработки нового патрона обр. 1908 года, была поручена С.-Петербургскому Патронному Заводу и сводилась в сущности к конструированию остроконечной пули и установлению снаряжения нового патрона, т.е. вмещению в гильзе надлежащего количества пороха и надлежащей посадке и закреплению в патроне пули.
Так как с уменьшением объема пороха, необходимого для придания пуле установленной начальной скорости дело не налаживалось, то, как было указано, пришлось изощряться на способе закрепления пули в дульце гильзы. И самый чертеж пули при этом принял не тот вид и размеры, какие были бы желательны в отношении меткости и остойчивости ее.
За образец остроконечной пули была принята Германская пуля "S". Борясь против нежелательного уродования ее во имя лишь прочной посадки в патроне, я занялся тщательным изучением как чертежа пули "S", так и вообще Teopией очертания снарядов (главным образом задней их части) и в конце концов изготовил по полученным данным несколько десятков пуль, тщательнейшим образом, в ручную, снаряженным в патроны, которые передавались на испытание совершенно мне не подчиненному Председателю Па-
[117]
тронной Поверочной Комиссии, Полковнику Дорошину (впоследствии моему Помощнику по Технической Части на Сестрорецком Оружейном Заводе, а еще позже - Строителю Симбирского Патронного Завода).
Результаты испытания стрельбою показали столь блестящие меткость и другие боевые качества, что совершенно превзошли все даже мои ожидания, не только ожидания всех других участников, напр. Постоянного Члена Артиллерийского Комитета Генерал-Майора Керна, которому в Комитете было поручено это дело - выработки нового патрона. Не входя в разбор деталей, Генерал Керн сейчас же заказал 30.000 патронов с моей пулей для войскового испытания в Ораниенбауме на полигоне.
Не желая оказывать какое бы то ни было давление при изготовлении этой партии патронов, я совершенно отстранился от наблюдения за исправностью работ в совсем не помню даже были ли напр. они подвергаемы приемочным испытаниям в Петербургской Поверочной Комиссии.
Испытания на полигоне дали самые печальные результаты в боевом отношении, настолько, что мы - и я в том числе - не стали даже разбираться в причинах столь различных показаний в Поверочной Комиссии и на Полигоне.
Приятели же мои поднесли мне бронзовую статуэтку, изображающую рабочего, отливающего металл в форму со значением: "отлил мол пулю".
Достиг я блестящих результатов на опытах в комиссии, находившейся совершенно рядом с патронным заводом, благодаря приданию надлежащего очертания задней части пули. При этих единичных испытаниях, конечно, должна была тщательно охраняться до выстрела именно эта часть пули, - оберегаться от всяких ее повреждений. Возможно даже, - сейчас я этого вспомнить хорошенько не могу, - что во избежание деформации задней части пули, они вовсе не закреплялись в патронах, а просто аккуратно и правильно втискивались в дульца гильз и может быть лишь задерживались там обминкой концов дулец перед самым выстрелом. При валовом же изготовлении, помимо отступлений, сопровождающих всякое массовое производство, второе закрепление пули (тремя кернами)совершенно деформировало именно заднюю часть пули, лишен-
[118]
ную прежних ее качеств (обратный конус был мною уничтожен) и не получившей вследствие деформации новых преимуществ.
До моего ухода с С.-Петербургского Патронного Завода атлас чертежей нового патрона не был еще издан и я распорядился его издать, потому что должен был его подписать.
Когда, уже из Сестрорецка, я приехал подписать этот атлас, то обнаружил некоторые изменения в установленных мною размерах и отказался подписать как чертеж самого патрона, так и те листы чертежей лекал, в которых изменения отразились.
Изменения эти не были особо существенными и заключались в тысячных долях дюйма, но допустить их, в особенности без тщательного анализа по отношению к размерам патронника винтовки, я все же не мог.
Вот почему в атласе чертежей частей патрона обр. 1908 г. и лекал, и приборов для приемки их некоторые листы подписаны не мною, а моим заместителем Генерал-Майором Ростовщиковым.
Револьверов, насколько мне известно, во время войны заграницей вовсе не заказывалось.
Принятый в Российской Армии на вооружение револьвер системы Нагана (образец 1895 г.) выделывался все время на Императорском Тульском Оружейном Заводе и в таком количестве, что к открытию военных действий запасы его и продукция на заводе оказались вполне достаточными, а потому не возникало никаких запросов и затруднений в этом отношении. То же можно сказать и в отношении патронов к этому револьверу.
Как известно, кроме того с самого начала текущего столетия появились разные системы автоматических пистолетов, при том в таком количестве и в таком совершенстве, что они начали вытеснять револьверы в разных государствах.
У нас остались верны револьверу Нагана, который действительно был очень хорошим оружием. Но масса офицерства частным порядком обзаво-
[119]
дилась этим усовершенствованным и главное - более портативным оружием самообороны.
Возможно, что это обстоятельство уменьшало требование фронта на револьвер Нагана, а потому и снабжение вообще револьверами и патронами к ним протекало совсем тихо и вполне спокойно.
А. З а л ю б о в с к и й.
[120]

Приложение.
К странице 27.
К о п и я.
МИЛОСТИВЫЙ ГОСУДАРЬ
КНЯЗЬ ВСЕВОЛОД НИКОЛАЕВИЧ,

Весной сего года, перед отъездом моим в сев. Америк. Соед. Штаты, куда я командирован Военным Министром для упорядочения нашего заготовительного дела и для обследования и устранения причин, задерживающих выполнение военных наших заказов, я считал долгом представиться Вашему Сиятельству, так как я был осведомлен о том, что в составе Русского Заготовительного Комитета, между прочимо, находится представитель вверенного Вам Министерства Надворный Советник К.Ю. Медзыховский, на коего возложена ответственная обязанность по заведыванию перевозкою из Америки предметов боевого снабжения Русской Армии.
Уже тогда я докладывал Вашему Сиятельству, что в документах, сосредоточенных в Петрограде по вопросу об общем положении нашего заготовительного дела в Америке, имеются указания, что в составе Американского Комитета находятся такие лица, деятельность коих вызывает многообразные нарекания с различных сторон. В числе таких лиц оказывался и г. Медзыховский.
При личном докладе моем Вашему Сиятельству я высказал опасение, что присутствие в Комитете лица, не небезупречных нравственных качеств, может самым неблагоприятным образом отразиться на репутации Комитета в целом и на отношении к нему Американских торгово-промышленных кругов.
В то время Вам было угодно, однако удостоверить, что по сведениям Министерства, г. Медзыховский пользуется репутацией безупречно честного и опытного работника. С своей стороны и г. Медзыховский в письме на Ваше имя от 23 Января с.г. за № 51 горячо и красноречиво отстаивал пол-
[122]
ную свою незаинтересованность в выборе фирм, между коими были распределены некоторые наши заказы и доказывал, что обвинения его Генералами Гермониусом и Витторфом, Советником Посольства Щербацким и другими - в преступных действиях при помещении сих заказов "было вызвано не гражданским долгом, а подлой местью из за угла". Имея в виду эти обстоятельства и не будучи лично знаком с Г. Медзыховским, я не считал себя в праве тогда же просить Вас об отозвании его в Poccию, но Ваше Сиятельство сами изволили предложить мне дать впоследствии откровенный отзыв о деятельности названного агента Министерства Торговли и Промышленности, обещая при этом немедленно отозвать его из Соединенных Штатов в том случае, если бы я признал это необходимым.
Ныне, пробыв в Америке уже четыре месяца и состоя с конца Августа во главе Комитета в качестве его Председателя, я имею возможность вполне определенно высказаться о г. Медзыховском и его деятельности и пришел к убеждению, что дальнейшее пребывание его в Америке не соответствовало бы интересам нашего заготовительного дела.
Прежде всего я должен остановиться на том обстоятельстве, что с самого прибытия моего в Америку и до настоящего времени ко мне поступали и поступают с разных сторон настойчивые слухи о том, что г. Медзыховский в своих действиях по транспортированию грузов руководствуется корыстными побуждениями.
В этих слухах заключаются указания на получение им денежного вознаграждения при выдаче разрешений на перевозку морским путем частных грузов и за предпочтительное направление казенных - по некоторым железнодорожным линиям, не смотря на то, что таковое направление грузов не соответствует интересам нашего заготовительного дела. В связи с этим указывают на приобретение г. Медзыховским в Нью-Йорке дома на имя какой то женщины и на крупную биржевую игру. Проверить эти слухи, цирку-
[122]
лируюшие в деловой части Нью-Йорка, я не имею никакой возможности, а между тем с ними, к сожалению, приходится считаться, так как они подрывают репутацию Русского Комитета в торгово-промышленных сферах Америки. С другой стороны, упомянутые слухи ставят меня в очень тяжелое положение, так как за неимением данных, исключающих возможность справедливости слухов, я не могу быть уверенным, что транспортирование грузов совершается в соответствие с нашими интересами.
Что касается деятельности г. Медзыховского, доступной моему наблюдению, то некоторые факты, относящиеся к этой деятельности, не только не разсеивают возбуждаемых упомянутыми слухами подозрений, но, напротив того, как бы усиливают их.
В этом отношении обращает на себя внимание упорное стремление Г. Медзыховского избежать единоличной ответственности за свои действия по перевозке грузов и распространить эту ответственность и на других членов Комитета. В этих именно видах, еще до моего приезда сюда, при отделе перевозок образована была из нескольких членов Заготовительного Комитета под председательством самого Медзыховского особая комисия, в которой обсуждаются относящееся к перевозкам вопросы и постановления которой приводятся в исполнение г. Медзыховским. Являясь таким образом исполнителем постановлений комиссии, г. Медзыховский с формальной (стороны) точки зрения, конечно, не может нести единоличную ответственность за те или иные мероприятия по транспортированию грузов. Между тем, если принять во внимание, что постановления комиссии составляются на основание тех данных, которые докладываются г. Медзыховским и что комиссия, состоя из членов Комитета, не имеет никакой возможности проверить эти данные, то придется признать, что комиссия является просто фикциею, при посредстве которой г. Медзыховский приобщает членов комиссии к ответственности за предпринимаемые по его инициативе мероприятия.
[123]
Будучи принципиальным противником применения коллегиального порядка при осуществлении мероприятий, требующих быстрых и решительных действий, я указал г. Медзыховскому, что, по моему мнению, существование означенной комиссии ведет к замедлению в решении вопросов, относящихся к перевозкам и что он сам, под своею личною ответственностью, должен делать соответствующие распоряжения по перевозкам, причем передавать на коллегиальное обсуждение только те вопросы, которые имеют общий, принципиальный характер, внося эти вопросы не в комиссию, а непосредственно в Комитет.
На это г. Медзыховский мне ответил, что так как о нем распространяются различные неблагоприятные слухи, то он может заведывать отделом только при наличии комиссии.
Между тем, следует констатировать тот факт, что существование комиссии не прекратило распространения неблагоприятных слухов о г. Медзыховском и имело своим последствием только то, что означенные слухи в настоящее время распространяются уже и о других членах Комитета и комиссии.
Таким образом, в вопросе об этой комиссии я коренным образом расхожусь с г. Медзыховским и могу объяснить себе учреждение комиссии единственно личными его видами, не имеющими ничего общего с интересами нашего заготовительного дела.
Не могу не упомянуть также о следующем факте, возбудившем во мне подозрение.
В Октябре месяце с.г. в Лондоне назначено было совещание для обсуждения чрезвычайно важного вопроса о зимней программе перевозки грузов морским путем, требующего скорейшего разрешения.
Телеграммой от 11-го Октября Действительный Статский Советник Остроградский и Генерал Гермониус уведомили меня, что весьма желательно присутствие на этом совещании г. Медзыховского и что в виду невозмож-
[124]
ности своевременно снестись с Петроградом, следовало бы командировать г. Медзыховского моею властью.
Не смотря на то, что и я, и другие члены Комитета, имея в виду интересы государственной обороны, настаивали на беззамедлительном отъезде в Лондон г. Медзыховского, он категорически отказался исполнить эти настояния, ссылаясь на то, что не может оставить место своего служения без Вашего разрешения. Хотя г. Медзыховский и послал Вам телеграмму с ходатайством о разрешении выехать в Лондон, но было совершенно очевидно, что ответ на эту телеграмму не мог быть получен своевременно, вследствие чего в Лондон были командированы члены Комитета Морозов и Астров, которые, конечно, не могли заменить г. Медзыховского, отлично ознакомленного во всех вопросах, касающихся перевозок.
Как и следовало ожидать Ваша телеграмма с разрешением г. Мездыховскому отлучиться в Лондон получена была здесь после уже отъезда Морозова и Астрова в Лондон.
Обсуждая поступок г. Мездыховского с служебной точки зрения, я полагаю, что он поступил бы соответственно своему служебному долгу, если бы, вняв настояниям моим и членов Комитета, беззамедлительно выехал в Лондон, донеся о том Вашему Сиятельству. Этого требовали интересы государственной обороны и, по моему мнению, предъявленный им формальный отвод не может оправдать г. Медзыховского, тем более, что члены Комитета, настаивавшие на его поездке, указывали ему, что в сущности он уже имеет Ваше разрешение на выезд из Нью-Йорка, последовавшее в июне с.г., когда потребовалось его присутствие в Лондоне на совещаниях по вопросам, касающимся перевозок. В тот раз г. Медзыховский тоже уклонился от поездки, ссылаясь на обременение делами.
Очевидно оба раза г. Медзыховский не поехал в Лондон по каким либо соображениям личного характера и невольно приходит мысль, что он уклонился от поездок в том предположении, что в его отсутствии из
[125]
Нью-Йорка может стать явным то, что остается скрытым при бытности его здесь.
Далее я не мог не обратить внимания на то обстоятельство, что г. Медзыховский постоянно не упускает случая указать на успешность и выгодность для казны своих действий по перевозкам. Такое частое упоминание об этом невольно внушает мысль, что, быть может, действия г. Медзыховского, в действительности, не всегда соответствуют интересам заготовительного дела.
В добавление к изложенному следует упомянуть, что на несоответственные интересам заготовительного дела действия г. Медзыховского имеются тоже указания в заявлениях, сделанных мне Полковником Голохвастовым, который в начале настоящего года был командирован для обследования американских портов на побережье Тихого Океана.
Сущность заявлений Полковника Голохвастова сводится к тому, что г. Медзыхсвский зафрахтовывал суда для перевозок наших грузов по Тихому Океану по ценам, превышающим те цены, которые в соответственное время определились путем переговоров Полковника Голохвастова с некоторыми фирмами и которые названным Штаб-Офицером своевременно сообщены были г. Медзыховскому.
Изложенные обстоятельства, конечно, не дают мне права утверждать, что действия г. Медзыховского неблаговидны, но они возбуждают во мне подозрения, которые, быть может, и не согласуются с действительностью, но при наличии которых совместная служба моя с г. Медзыховским становится для меня крайне тяжелой.
Принимая это во внимание и в виду данного мне Вами разрешения, я ходатайствую об отозвании г. Медзыховского из Америки.- Я прошу именно о совершенном его удалении отсюда, а не об освобождении лишь от обязанностей по заведыванию перевозками с оставлением представителем Министерства Торговли и Промышленности, в том соображении, что будучи
[126]
отстранен от должности заведывающего отделом перевозок и оставаясь агентом названного Министерства, г. Медзыховский так или иначе будет находиться в сношениях с Комитетом, который с его стороны едва ли будут благожелательны.
Я обязываюсь вместе с тем отметить, что г. Медзыховский обладает прекрасными способностями, которые в Poccии можно было бы использовать, назначив его на службу в такое учреждение совещательного характера, нахождение в составе которого избавило бы его от единоличной ответственности, которой он так избегает.
Прошу принять уверение в совершенном моем к Вам уважении и преданности.
Подписал                         
А. 3 а л ю б о в с к и й.
2/15 Декабря 1916 г.
ЕГО ВЫСОКОПРЕВОСХОДИТЕЛЬСТВУ
МИНИСТРУ ТОРГОВЛИ и ПРОМЫШЛЕННОСТИ
КНЯЗЮ ВСЕВОЛОДУ НИКОЛАЕВИЧУ
ШАХОВСКОМУ.












Пользовательского поиска
 
Архив проекта -> Залюбовский А.П. Снабжение русской армии в Великую войну винтовками, пулеметами, револьверами и патронами к ним.
Designed by Alexey Likhotvorik 21.07.2012 02:44:46
copyright (c) 2003 Alexey Likhotvorik