Русская армия в Первой мировой войне
Архив проекта -> Брусиловский прорыв -> Глава первая
Русская армия в Великой войне: Брусиловский прорыв

Глава первая

Военно-политическая обстановка в начале 1916 г.

1. Итоги боевых действий воюющих держав к концу 1915 г.

В 1915 г. вся тяжесть войны выпала на долю одной России.
Операции на западноевропейском фронте за этот год протекали в ограниченных масштабах. Англия и Франция благодаря этому получили передышку для мобилизации своей промышленности и усиления вооружений. Только осенью 1915 г. германская армия должна была выдержать довольно продолжительное наступление со стороны англо-французов в Артуа и Шампани (с 21 сентября по 20 октября). В этой операции англо-французская армия, потерпев большие потери, не получила существенных территориальных выгод, и фронт опять замер до весны 1916 г.
Германское главное командование, намечая в плане войны на 1915 г. основные операции против России, рассчитывало сначала разгромить Россию, а затем свои главные усилия сосредоточить на западноевропейском фронте для решительных действий против английских и французских армий.
Таким образом, русская армия полностью вынесла на своих плечах всю тяжесть операций в 1915 г. и была вынуждена оставить Польшу, Галицию, Литву и Курляндию. К осени 1915 г. русские армии отходят на линию Рига, Двинск, Пинск, Дубно, Тарнополь, Новосельцы (на р. Днестре).
На этом рубеже обе враждующие стороны, израсходовав весь запас живой силы, перешли от маневренной к позиционной войне. Армии ушли в землю, закопались, обвили себя колючей проволокой и образовали сплошную линию укреплений от Балтийского до Черного моря.
В декабре 1915 г. нависает угроза над Сербией. Русская Ставка, удовлетворяя просьбы своих союзников и самой Сербии о помощи, сосредоточивает на р. Стрыпа вновь сформированную 7-ю армию и производит наступление на левом фланге Юго-западного фронта с целью оттянуть австро-германские силы с сербского фронта.
[5]
Операция 7-й армии, будучи плохо подготовленной, была проведена неудачно и не достигла намеченной цели.
Сербия была выведена из строя воюющих держав, и остатки ее армии (120-150 тыс. человек) были перевезены на остров Корфу.
Начальник штаба верховного главнокомандующего в своем письме к военному представителю русской армии во Франции ген. Жилинскому о причинах неуспеха 7-й армии писал: "Отсутствие, повидимому, веры в операцию у ген. Иванова и его индиферентное отношение к разработке; много в сношениях хитрил, а в самый важный период подготовки менял начальника штаба; оттянул без нужды начало операции на четыре дня, утратив всякое подобие внезапности; не давал руководящих указаний для объединения работы армий, ограничиваясь писанием после совершившихся фактов критического обзора. Но это лишь оправдательные документы для личной репутации, к коей он ревнив".
Но была еще и другая, пожалуй, основная причина, сказавшаяся на неуспехе 7-й армии, заключавшаяся в полном отсутствии орудий, снарядов, обученных людских контингентов, а также наличии развертывающегося социально-экономического кризиса в стране.
Неудачный исход наступления русских на р. Стрыпа прекратил вплоть до весны 1916 г. всякие попытки к наступательным операциям на восточноевропейском (русском) театре военных действий. Первая операция на Кавказском фронте закончилась благополучно для русской армии. Русские подошли к Эрзерумским укреплениям и готовились атаковать эту крепость.
Обстановка на Балканах была благоприятной для центральных держав. Основная цель, которую себе поставило германское командование, - разгром Сербии и установление непосредственной связи с Турцией, - была достигнута. Стратегическое положение центральных держав с разгромом сербской армии упрочилось, так как устранилась опасность для тыла Австро-Венгрии. В то же время установление связи с Турцией открывало перспективы дальнейшей борьбы на Кавказе, в Месопотамии и Египте, ущемляя тем самым интересы английского капитала.
Разгром Сербии одновременно принес центральным державам и дипломатическую победу. Болгария включилась в число открытых союзников Гермаяии. К осени 1915 г. германо-австрийцы достигли полного господства на Балканах. Ллойд-Джордж, подводя итоги кампании 1915 г. на Балканах, писал: "Дарданеллы были эвакуированы; Балканы перешли в руки центральных держав; дорога на Дунай, на Константинополь и к Черному морю была окончательно закрыта; Сербия вышла из игры; Россия неудержимо близилась к разгрому; Румыния была изолирована. Какая превосходная стратегия!".
Англо-французское командование, вначале не придававшее серьезного значения Балканскому фронту, после разгрома сербской
[6]
армии приняло меры для ослабления позиций центральных держав. Был образован Салоникский экспедиционный корпус, который занял на Балканском полуострове фланговое положение по отношению к главнейшим коммуникациям Германии с Турцией. Это мероприятие немедленно вызвало соответствующее усиление войск центральных держав.
Таким образом, вновь создавалось напряженное положение, которое могло перерасти в крупную операцию. Поэтому вновь разрабатываемые планы войны на 1916 г. не могли пройти молчанием Балканский фронт.

2. Стратегический план центральных держав на 1916 г.

Начальник германского генерального штаба ген. Фалькенгайн, учитывая достигнутые успехи в Галиции и Польше, питал большие надежды на сепаратный мир с Россией. Предпринятые в этом направлении шаги не увенчались успехом, надолго похоронив подобные попытки. Ген. Фалькенгайн в телеграмме от 29 ноября 1915 г. к рейхсканцлеру следующим образом оценивал попытки заключить сепаратный мир: "Война превратилась теперь в полном смысле слова в борьбу за существование для всех участвующих в ней государств. Как бы осторожно ни выдвигала свои мирные предложения в этой борьбе за существование одна из участвующих сторон, эти предложения всегда будут свидетельствовать об ее гибельной слабости".
Германский империализм никак не мог допустить мысль, чтобы противник хоть немного заподозрил какое-либо неблагополучие в странах центральных держав. Перед германским командованием стояла основная задача - получить на несколько месяцев передышку после тяжелых операций, проведенных в 1915 г. Получив передышку, германский генеральный штаб рассчитывал вновь начать активные действия на западноевропейском фронте.
Однако для этого нужно было обеспечить предстоящие крупные, решающие операции техническими средствами и обученными людскими контингентами. На разрешение этой задачи германское правительство и обратило все свое внимание.
Особо остро стоял вопрос с пополнениями армий и с поставками сырья для военной промышленности.
К началу 1916 г. запасных войск, годных для армии, было около 800 000 человек. Это число могло быть еще увеличено на 300 000 человек путем призыва запасных рождения 1897 г. Но этого количества было недостаточно, так как ежемесячная потребность для действующей армии составляла 200 000 человек.
Так же плохо обстоял вопрос с поставкой конского состава, убыль, которого к концу 1915 г. резко возросла. Одних больных лошадей, находящихся на излечении в ветеринарных лазаретах, было на западноевропейском фронте до 12% и на восточноевропейском (русском) фронте до 20% штатного состава. Между тем возможности покупки лошадей за границей ввиду блокады отпа-
[7]
дали, а страна не могла удовлетворить даже минимальной месячной потребности армий (16000 лошадей), так как отсутствие необходимых запасов фуража сказывалось на приросте конского поголовья.
Значительно меньшие трудности испытывали Германия и ее союзники с поставкой оружия и боевых припасов.
В 1915 г. за два месяца самых напряженных боевых действий Германия израсходовала 11 млн. снарядов и 20 000 т пороха. Эти цифры показывают большое напряжение в работе германской промышленности. Нужно отдать справедливость, что она с этой задачей справилась относительно хорошо. Германская военная промышленность была подготовлена к войне лучше, чем промышленность России, Франции и Англии. Этому способствовали следующие обстоятельства:
1. Германская промышленность отмобилизовалась очень быстро и безболезненно благодаря заблаговременной подготовке заводов, изготовлявших предметы вооружения и снаряжения.
2. Почти все государства, в том числе и Россия, содержали за свой счет военную промышленность Германии, покупая у нее в мирное время предметы вооружения.
3. Еще в мирное время была создана соответствующая потребностям армии стандартизация предметов производства, и это значительно облегчало отмобилизование промышленности.
4. Кроме того, тресты, являясь высшими мобилизационными единицами германской промышленности, представляли собой мощную опору германского тыла.
В результате этого германская промышленность к весне 1916 г. производила:
Винтовок
240 000
Минометов
450
Пулеметов
1 250
Снарядов для полевых орудий
2,9 млн.
Легких полевых орудий
600
Снарядов для пешей артиллерии
1,7 млн.
Тяжелых полевых орудий
250
Ручных гранат
1,4 млн.
К началу 1916 г. в Германии возникли продовольственные затруднения. Продукты на рынке исчезали. Запасы кофе, чая и какао приходили к концу. Остро ощущался недостаток жиров. Правительство вынуждено было ввести карточную систему и применять различные суррогаты.
Население получало 250 г мяса в неделю. Хлебный паек был сокращен с 225 до 200 г. Все это с особой силой отразилось на положении рабочего класса, что вызывало со стороны рабочих мощную волну антиимпериалистических выступлений.
В Австро-Венгрии, где, помимо экономических трудностей, обострялись национальные и классовые противоречия, обстановка была более напряженная. Среди народов двуединой монархии росли пораженческие настроения, и особенно среди чехословаков, которые открыто симпатизировали сербам и русским. "Чешские полки в настоящей кампании, - писал в своем приказе эрцгерцог Иосиф-Фердинанд, - в особенности в последних боях, сказались неоднократно ненадежными или же не вполне стойкими, и в особенности
[8]
при обороне хорошо подготовленных и долговременно занимаемых позиций".
Германское командование все это учитывало. Оно отлично понимало, что все его союзники могут держаться только с помощью германской промышленности; чтобы избежать кризисов Германии приходилось снабжать своих союзников вооружением, подкреплять их войсками и поддерживать займами.
Поэтому ген. Фалькенгайн, составляя план войны на 1916 г., отлично понимал трудности, которые ожидали Германию и ее союзников.
Требовалось обеспечить продовольствием и сырьем население и промышленность не только своей собственной страны, но и своих союзников.
С этой целью поднимался вопрос о разгроме колеблющейся Румынии, в надежде этим смягчить нужду в фураже и нефти в Германии, а еще более в Турции. Однако Румыния выполнила заключенный договор о поставках, поэтому вопрос войны с ней был временно снят.
Надежды германской Ставки на долговременную передышку разлетелись, как дым. Уже в декабре 1915 г. ген. Фалькенгайну стало известно о подготовке англо-французских армий к наступлению. Поэтому он в плане войны на 1916 г. решил использовать все свои резервы на западноевропейском фронте с целью предупредить наступление англо-французов и тем самым взять инициативу действий в свои руки. Ген. Фалькенгайн считал, что если инициатива наступления попадет в руки англо-французского командования, то Германия не сможет выдержать натиска армий Антанты, и тогда война будет безусловно проиграна.
В конце декабря 1915 г. ген. Фалькенгайн докладывал Вильгельму план предстоящих операций. Создавшуюся обстановку он расценивал следующим образом.
Главным врагом, по мнению Фалькенгайна, попрежнему оставалась Англия с ее могущественным флотом, который Германия разгромить была бессильна. Поэтому Германия не может ждать пощады от Англии, пока у последней есть надежда на достижение цели войны.
Отсюда ген. Фалькенгайн делал вывод, что "нужно ослабить Англию... Нужно показать Англии безнадежность ее начинания... Германия должна вести только наступательную войну... Способность продержаться у наших союзников ограниченна, да и у нас она не безгранична... Предстоящий год принесет лишения, а следом за ними возникнут, как это всегда бывает, социальные и политические кризисы. Нельзя терять время".
По мнению Фалькенгайна, основным средством, которое могло бы ослабить Англию, являлся вывод из строя воюющих государств "орудий" Англия-французской, русской и итальянской армий.
Продолжать решительное наступление против России из-за
[9]
плохой погоды и тяжелых условий было невозможно вплоть до мая месяца. К тому же дальнейшее продвижение в глубь России требовало достаточных сил и вызывало в памяти печальный опыт наполеоновского похода на Москву. Наступление на Петроград хотя и обещало успех, но перспектива кормить этот город из скудных запасов со своей стороны не улыбалась германским империалистам.
В силу этого Фалькенгайн склонялся к тому, чтобы отказаться от дальнейшего наступления против русских и перейти на восточноевропейском фронте к активной обороне.
Он также отклонил настойчивое предложение австро-венгерской главной квартиры о наступлении в Трентино против итальянцев. Ген. Фалькенгайн считал, что осуществление предложения австро-венгерского главного командования "принесло бы облегчение и будущие выгоды только Австро-Венгрии, но не общему ходу войны непосредственно. Даже откол Италии от Антанты, что едва ли мыслимо, не окажет на Англию заметного влияния".
Поэтому, пишет он дальше: "Остается одна Франция, которая в своих напряжениях дошла до предела, едва уже выносимого. Если удастся ясно доказать ее народу, что ему в военном отношении не на что более рассчитывать, тогда предел будет перейден, лучший меч будет выбит из рук Англии. Для этого не нужно иметь больших сил и средств, а нужно выбрать наиболее жизненные для Франции цели - позади французского участка, для защиты которых французское командование вынуждено будет пожертвовать последним человеком. Такими целями могут быть Бельфор и Верден".
План ген. Фалькенгайна был утвержден Вильгельмом, отдавшим предпочтение удару на Верден, как против "мощной опоры для всякой неприятельской попытки сорвать весь немецкий фронт во Франции и Бельгии с относительно небольшими силами".
Выбор Вердена объектом действий был очень удачным, так как он являлся опорным пунктом для всего французского фронта.
Французская главная квартира не могла допустить захвата Вердена германскими войсками.
Ген. Фалькенгайн особенно рассчитывал, что Верден притянет к себе все свободные французские резервы, и "тогда, - говорил он,- можно будет нам в районе его перемолоть, как в мельнице, французские дивизии".
Но в среде верховного командования центральных держав нe было единодушного мнения о стратегическом плане на 1916 г.
Иного плана держался главнокомандующий Восточным фронтом Гинденбург, который в противовес Фалькенгайну считал, что, несмотря на удачное окончание Наревской и Виленской операций, русские не уничтожены, а, отступив, они смогут перегруппироваться и снова угрожать левому флангу Восточного фронта. По мнению Гинденбурга, необходимо было главный удар наносить
[10]
против русских и только после окончательного разгрома русской армии можно было бы начать операции против англо-французов.
В свою очередь, австро-венгерское командование считало Россию уже неспособной к активным действиям и предлагало начать решительную операцию в Трентино против итальянцев.
Не возражая против плана ген. Фалькенгайна, начальник австро-венгерского генерального штаба ген. Конрад упорно настаивал на проведении операции в Трентино. Он считал, что лишь после удара против Италии можно будет располагать необходимыми силами для решающей победы во Франции.
Предложение ген. Конрада не встретило сочувствия в германской главной квартире, считавшей, что отрыв 9 пехотных германских дивизий, чего требовал ген. Конрад, может изменить соотношение сил на западноевропейском фронте и создать предпосылки для прорыва фронта англо-французскими войсками.
Не получив поддержки от германского генерального штаба, ген. Конрад решил тайно от немцев подготовить и провести операцию против итальянцев.
Для этой цели он решается использовать все свободные силы из резерва и снять лучшие дивизии и тяжелую артиллерию с русского фронта1. На русском фронте им оставляются менее надежные части (второочередные ландверные и гонведные соединения), укомплектованные национальными меньшинствами (чехи, русины, сербы, хорваты и т. д.). В общей сложности Конрад назначил 50% всех сил австро-венгерской армии для проведения операции против итальянцев.
Таким образом, единого плана войны центральные державы не имели.
Гинденбург и Людендорф видели путь к победе попрежнему в решительной борьбе на русском фронте, Конрад мечтал о разгроме итальянцев, а Фалькенгайн стремился к победе путем медленных и частичных поражений англо-французов.

3. Стратегический план Антанты на 1916 г.

В декабре 1915 г. ген. Жоффр объединил в своих руках командование англо-французскими войсками на западноевропейском фронте. Это мероприятие осуществилось после неоднократных попыток объединить разрозненные действия русской и союзных армий. Нужен был опыт войны 1914-1915 гг., чтобы, наконец, составить единый оперативно-стратегический план дальнейших действий. С этой целью и была созвана военная конференция в главной французской квартире в Шантильи б-9 декабря 1915 г.
Выработанный на этой конференции стратегический план предусматривал следующее:
1) искать решение войны в согласованных наступлениях на главных фронтах (русском, англо-французском и итальянском), чтобы не позволить противнику перебрасывать свои резервы с одного фронта на другой;
[11]
2) на каждом из главных фронтов до перехода в общее наступление проводить боевые действия, рассчитанные на истощение живой силы противника;
3) каждая из союзных держав должна быть готова оказать в пределах возможного помощь другой державе, если она будет атакована.
Срок общего наступления был назначен на весну 1916 г. и, кроме того, всецело зависел от климатических условий на восточноевропейском (русском) фронте. В последующем этот срок был отнесен на июнь-июль месяцы, считая, что некоторые армии стран Антанты не готовы к наступлению вследствие незаконченности укомплектования и снабжения. Особенно это касалось русской армии, которая, действительно, к концу 1915 г. была близка к катастрофе.
В первую счередь следует отметить экономическую отсталость царской России, особенно по тяжелой и оборонной промышленности. Затем "старые царские бюрократы, боясь усиления буржуазии, не хотели привлекать промышленность к снабжению армии", и, несмотря на создание так называемого "особого военного совещания", вопросы снабжения русской армии не были разрешены. Кроме того, еще давала себя чувствовать "деятельность" бывшего военного министра Сухомлинова, с помощью которого в военные ведомства России были насаждены германские шпионы, направлявшие свою работу на подрыв боевой готовности царской армии.
Царское правительство ограничивалось в мирное время только показной стороной военной готовности страны, и до первой империалистической мировой войны никто не интересовался вопросами военной экономики. С началом же ее все внимание командования обратилось на оперативные вопросы, и тылом никто не интересовался.
Русский генеральный штаб, разрабатывая оперативно-стратегический план, рассчитывал закончить войну в 4-5 месяцев и поэтому все запасы предметов снаряжения и боевого имущества готовил именно на этот срок. Этим и объяснялась полная неподготовленность русской промышленности к производству предметов боевого имущества для армии.
Таким образом, с началом войны в России не оказалось заводов, которые могли бы в полной мере работать на военные нужды. Царская Россия вынуждена была обратиться к иностранным заказам, закупая пушки, пулеметы, огромное количество снарядов, пороха, взрывчатых веществ, автомобилей, шанцевого инструмента и другого военного имущества. Русскому генеральному штабу потребовалось семнадцать месяцев войны для того, чтобы понять допущенную ошибку мирного времени при подготовке страны к обороне. Но время оказалось упущенным, и нужно было особое напряжение, чтобы перестроить страну на военное положение при том развале, который царил в России.
[12]
Транспорт, обеспечивающий военную промышленность, работал плохо и не снабжал даже особо покровительствуемые казенные заводы необходимым топливом, металлами и предметами оборудования.
Начальник штаба верховного главнокомандующего, докладывая царю, писал: "В среднем, заводы, работающие на оборону, удовлетворяются транспортом всего лишь на 50-60% своей потребности, а для Петроградского района вместо необходимых 181/2 млн. пудов, по заявлению министра путей сообщения, возможно перевезти лишь 8 млн.
При таких условиях не только немыслимо увеличение производительности заводов, но придется сократить и теперешнюю работу".
В таком же плачевном состоянии находилась и металлообрабатывающая промышленность. В том же докладе царю писалось: "У нас неисчерпаемые богатства руды, угля и флюсов. Но вместо широкого развития добычи металлов, столь нам необходимых, в Донецком районе из 62 домен уже потушено 17 и, как оказывается, из-за того, что не могут подвезти угля, руды и флюсов, находящихся в том же районе, и получить несколько тысяч рабочих рук.
Министр торговли и промышленности заявил, что при теперешнем своем развитии промышленность, работающая на оборону, получит всего 50% потребного ей металла".
Исходя из этих условий, приходилось обращаться к иностранным заказам, которые были явно невыгодны для России в финансовом отношении (крупные переплаты и займы на кабальных условиях). Кроме того, как правило, все заграничные заказы являлись необеспеченными, так как Англия и Франция сами нуждались в заготовках для своих армий и уклонялись от выполнения заказов. (Из 4 1/2 млн. заказанных снарядов было доставлено к ноябрю 1915 г. 1/2 млн.)
Русская армия, не встречая затруднений в людских резервах, остро ощущала недостаток в тяжелой артиллерии, винтовках, снарядах и ружейных патронах.
Тот же начальник штаба верховного главнокомандующего в своем письме к ген. Жилинскому писал, что "некомплект в армиях покрыт, но многие остаются невооруженными. В среднем каждый корпус имеет около 20 000 вооруженных, а штатное число людей 28 800. Тяжесть наших боев, вследствие недостатка артиллерии вообще, а тяжелой особенно, лежит на пулеметном и ружейном огне. Поэтому нечего удивляться, если средний расход ружейных патронов на человека у французов 30, у англичан 50. а у нас 125 в месяц".
Всего же в армиях восточноевропейского (русского) фронта только по пехоте было 350 тыс. невооруженных солдат.
[13]
Таким образом, к началу 1916 г. у русской и иностранной буржуазии возникали опасения за боевую готовность русской армии и ее способность успешно продолжать войну.
Поэтому правящие круги Антанты принимают все меры к тому, чтобы заставить Россию выполнить свои союзнические обязательства.
С этой целью весной 1916 г. в Россию приезжают члены французского правительства - "социалисты из II Интернационала" - Альберт Тома и Вивиани. Они пытались добиться улучшения работы русской оборонной промышленности и одновременно требовали скорейшей отправки 400 тыс. русских солдат во Францию.
В свою очередь, русская буржуазия и ее прихвостни - социал-шовинисты всех мастей - через ряд буржуазно-либеральных и дворянских организаций, как то: Центральный военно-промышленный комитет, Всероссийский земский и городской союзы, принимают все меры по снабжению армии артиллерией, снарядами и другим боевым имуществом и требуют от союзников выполнения их заказов.
Создается особое совещание по обороне государства, которое вплотную занялось вопросами военной промышленности.
Целый ряд производств был приспособлен для военных надобностей. Создавались новые отрасли промышленности, а старые сильно развивались и расширялись. Производительность русских военных заводов значительно повысилась. Тульский оружейный завод вместо 700 пулеметов в год увеличил их производство до 800-1 000 в месяц. Трубочные заводы вместо производимых ранее 40-50 тыс. дистанционных трубок в месяц в начале 1916 г. уже давали около 70 тыс. дистанционных трубок в день. Оружейные заводы вместо нескольких тысяч винтовок в месяц увеличили их выпуск до 110 тыс. Главное артиллерийское управление строило 15 новых заводов.
Одновременно проводилась реорганизация армии. Формировались новые части, и армия получила 15 новых дивизий. Генералы, которые наиболее сильно себя скомпрометировали за время войны (Ренненкампф, Сухомлинов и др.), были уволены. Делалось все возможное для того, чтобы создать утомленным войскам иллюзию заботы о них. Принимались меры по улучшению санитарного обслуживания и снабжения войск всем необходимым для успешного проведения операций. Войска получили зимнее обмундирование, махорку, мыло и "ура-патриотические" листовки. Военное министерство получило от русских предприятий 15,4 млн. пар сапог и закупило за границей 5,7 млн. пар сапог и 4 млн. пар ботинок.
Царское правительство занимал также и рабочий вопрос. Придавленный тяжестью войны рабочий класс под влиянием широкой
[14]
пропаганды большевистской партии поднимал свой голос возмущения, организуя забастовки, стачки и т. д.
Большевистские революционные идеи начали широко проникать и в среду армии. Во многих войсковых частях и тыловых учреждениях работали ячейки большевистской партии, которые разъясняли солдатским массам цели империалистической мировой войны и необходимость превращения ее в войну против своих капиталистов и помещиков. Солдатские массы быстро воспринимали эти революционные идеи и не проявляли особого желания умирать за интересы своих угнетателей. Тем более что в письмах из дома родные солдат жаловались на судьбу, на дороговизну в тылу, на купцов-мародеров, на отсутствие мяса, сахара, на острый недостаток рабочих рук. Только военно-полевые суды еще сдерживали, открытый протест солдатской массы против тяжелых условий окопной войны и жизни в тылу. Русское командование отлично все это учитывало и принимало меры по изоляции и устранению особо подозрительных агитаторов среди солдат.
Наряду с этим оно широко развивало контрпропаганду, используя для этой цели патриотический дух русского солдата. В этом деле империалистической буржуазии и царскому правительству всемерно помогали социал-шовинисты и другие предатели рабочего класса.
Товарищ Ленин в феврале 1916 г. писал: "Во всех странах мира мы видим теперь, как социалистические и рабочие организации разделились на два больших лагеря. Меньшая часть, а именно вожди, функционеры и чиновники, изменили социализму и стали на сторону правительств. Другая часть, к которой принадлежат сознательные рабочие массы, продолжает собирать свои силы, и бороться против войны, за пролетарскую революцию".

4. Уточнение стратегического плана Антанты

28 февраля (12 марта) 1916 г. состоялась военная конференция союзников в Шантильи, где был уточнен и дополнен стратегический план войны, принятый в декабре 1915 г.
Основное руководство на мартовской конференции, как и на декабрьской, принадлежало французскому главному командованию. Докладчиком по плану войны был ген. Жоффр, который оценивал общее положение союзных сил Антанты следующим образом:
1. Продолжая готовиться к наступлению, совершенствуя свое снабжение и обучение, франко-английские армии значительно увеличили свои резервы - до 37 французских и 13 английских дивизий.
2. Русская армия запоздала в своей реорганизации вследствие преждевременного закрытия северных портов (Мурманск, Архангельск).
[15]
3. Итальянская армия заняла в Албании Валлону и Дураццо. где укрепляется.
4. Франко-английский экспедиционный отряд упрочился на высотах в районе Салоник, где оборонительные сооружения почти закончены.
5. Сербскую армию (120-150 тыс. чел.) удалось перевезти на остров Корфу, где будет приступлено к ее реорганизации.
Дальше ген. Жоффр требовал от всех представителей союзных государств выполнения декабрьского решения конференции о взаимодействии фронтов.
"Если коалиция, - говорил он, - имеет за собой почин в операциях, она не имеет иного средства помешать центральным государствам действовать по внутренним операционным линиям, как лереход в общее концентрическое наступление".
По предложению ген. Жоффра, французская армия должна была защищать свою территорию, стремясь "разбить немецкое нападение об организованную ее оборону". Этим преследовалась цель нанести "непоправимый ущерб престижу центральных империй".
Английская армия должна была сосредоточить наибольшую часть своих сил на французском фронте, для чего необходимо было ускорить перевозку дивизий с острова на материк.
Русская армия должна была оказать более сильное давление на противника, чтобы не дать ему возможности перебросить свои войска с русского фронта и связать ему свободу действий. Предлагалось поэтому немедленно начать все приготовления к переходу в наступление.
Итальянская армия занятием угрожающего положения должна была воспрепятствовать выводу противником войск с ее фронта подготовить немедленно наступательную операцию и усилить активность в Албании или Салониках.
Одновременно совещание выразило пожелание усилить экономическую блокаду Германии.
Время общего наступления было назначено на вторую половину июня, причем русская армия должна была начать его двумя неделями раньше, дабы оттянуть на себя резервы немцев.
Особое внимание ген. Жоффр уделял румынскому вопросу, считая обязательным для России оказать активную помощь Румынии, дабы склонить ее на сторону Антанты. По этому поводу состоялась обильная переписка между русской Ставкой и главной квартирой французской армии. Ген. Жоффр требовал, чтобы русские выставили 200-250-тысячную армию для помощи Румынии, направив ее действия в Добрудже против Болгарии. Наступление этой армии на Балканском полуострове, по мысли Жоффра, должно было надежно обеспечить южную границу Румынии от покушения болгар и облегчить переход к активным действиям салоникской армии союзников.
Помощь России должна была гарантировать открытый переход Румынии на сторону Антанты и дать ей уверенность в том, что
[16]
"ценой своего содействия она впоследствии приобретает австрийские провинции Буковину и Трансильванию".
Предложение ген. Жоффра встретило категорическое возражение со стороны русского верховного командования. В переписке с министром иностранных дел начальник штаба верховного главнокомандующего настаивал на решительном отпоре требованиям Франции.
Он писал: "По долгу службы перед Россией и государем я не имею права доложить верховному главнокомандующему о необходимости принятия такого плана и присоединения к такой военной авантюре".
С подобным письмом вышеуказанный начальник штаба обратился и к ген. Жоффру, которому он объяснял двойственность политики Румынии, зависевшей исключительно от успешности хода операций воюющих сторон. Кроме того, учитывая оперативные соображения, он отказывался отправить 250 тыс. солдат на Балканы, так как это противоречило основным требованиям военного дела. "Ответствуя прежде всего перед Россией, - писал он, - я не имею права представить на благоусмотрение государя императора план, который, ставя на первое место цели второстепенные, поставил бы в опасное положение русскую армию на жизненных для нее направлениях".
Так, не удалось французскому империализму разрешить румынский вопрос за счет одной России.

5. Обстановка на восточноевропейском (русском) фронте весной 1916 г.

Выполняя свой стратегический план на 1916 г., германцы в феврале начали Верденскую операцию, предупредив и спутав тем самым все оперативные расчеты союзников.
Французские резервы быстро втягивались в "верденскую мясорубку" и Жоффру приходилось добиваться помощи от своих союзников и в частности от России. На восточноевропейском фронте к этму времени установилось относительнее спокойствие. 19 февраля (3 марта) начальник французской военной миссии в России ген. По передал в Ставку телеграмму ген. Жоффра с просьбой принять все необходимые меры для ослабления германского удара под Верденом.
Ген. Жоффр просил: "а) произвести на противника сильное давление с целью не дать ему возможности увезти с фронта какие-либо части и лишить его свободы маневрирования; б) произвести безотлагательно на русском фронте подготовку наступления, предусмотренного совещанием в Шантильи".
Нажим французского империализма на Россию был настолько
[17]
сильным, что начальник штаба верховного главнокомандующего должен был согласиться на наступление и ответить ген. Жоффру, что идут широкие перевозки войск для подготовки атаки германцев.
Русская армия, не ожидая окончания организационных мероприятий, 5 (18) марта 1916 г. должна была начать операцию с наличными силами и средствами, нанося главный удар на фронте Двинск, р. Вилия. Так родилась Нарочская операция 1916 г.
Наступление, начатое 5-8 (18-21) марта войсками 2-й армии, на участке между р. Дисенка и оз. Вишневское и частью 5-й армии в Якобштадтском районе, потерпело крах, хотя для нанесения удара и были собраны значительные силы и обеспечено превосходство (236 тыс. штыков против примерно 46 тыс. штыков) над немцами.
Неуспех явился следствием из рук вон плохого управления войсками и недостаточно разработанной подготовки атаки.
Все это усугублялось неуменьем русского командования правильно оценить обстановку. Командование, разрабатывая операцию, не учло того обстоятельства, что в марте наступает распутица. В разгар операции такая распутица обратила все пространство боев в болото, покрытое водой, и до крайности затруднила передвижение войск и подвоз боевых припасов.
Не успела развернуться Нарочская операция, как Антанта потребовала новой подготовки России к активным действиям на своем фронте для участия в общем наступлении союзных армий.
2 (15) апреля 1916 г. начальник французской военной миссии в России ген. По передал следующую телеграмму ген. Жоффра: "Если бы наступление против Вердена продолжалось, я просил бы наших русских союзников, согласно принятым па совещаниях в Шантильи решениям, перейти в наступление всеми свободными силами, как только климатические условия это позволят, пользуясь отвлечением германских сил, вызываемым Верденским сражением.
Необходимо, следовательно, чтобы подготовка русского наступления продолжалась с крайним напряжением и чтобы она насколько возможно полно была закончена ко времени окончания таяния, дабы наступление могло начаться в этот момент".
И на этот раз нажим Антанты оказался настолько сильным, что начальник штаба верховного главнокомандующего, ответил согласием начать атаку австро-германцев в конце мая или в начале июня (по старому стилю). С этой целью проводится спешная работа по укомплектованию и снабжению войск. Ставка впервые пытается суммировать опыт прошедших операций на французском и русском фронтах, используя специальные доклады офицеров гeнерального штаба, прибывших из Франции, куда они были командированы с целью изучения опыта войны на западноевропейском фронте. Кроме того, были подведены итоги операциям, проведенным русской армией в 1915 г. и весной 1916 г.
[18]
Все эти суммированные материалы с соответствующими выводами рассылались в войска и служили пособием для подготовки предстоящих операций.

6. Группировка войск на восточноевропейском (русском) фронте к апрелю 1916 г.
(Схема 1)

Северный фронт (главнокомандующий ген. Куропаткин) прикрывал направление на Петроград, имея следующую группировку армий:
12-я армия в составе 9 пехотных и 5 кавалерийских дивизий прикрывала рижское направление на фронте от Туккума до Крейцбурга исключительно, имея сильный плацдарм у Риги.
5-я армия в составе 12 пехотных и 4 1/2 кавалерийских дивизий прикрывала полоцко-псковское направление. Линия фронта проходила по восточному берегу р. Западная Двина до Ново-Александровска, имел у Двинска плацдарм.
Резерв фронта составляли 7 пехотных дивизий, рассредоточенных на фронте от Риги до Двинска. Кроме того, в состав Северного фронта входила особая 6-я армия, которая несла охрану побережья Рижского залива и непосредственно Петрограда.
Против войск Северного фронта германцы имели 8-ю армию в составе 7 пехотных и 3 кавалерийских дивизий. Кроме того, против 5-й и 1-й русских армий располагалась армейская группа Шольца в составе 9 пехотных и 2 кавалерийских дивизий.
Западный фронт (главнокомандующий ген. Эверт) состоял из пяти армий и тянулся от стыка с Северным фронтом до железной дороги Сарны, Ковель (450 км), прикрывая направление на Москву.
1-я армия в составе 4 пехотных и 2 кавалерийских дивизий имела позицию от Яновка (15 км южнее Двинска) и далее по линии оз. Дрисвяты, Видзы.
2-я армия в составе 14 пехотных дивизий имела позицию от Видзы через оз. Нарочь и до оз. Вишневское.
4-я армия в составе 10 пехотных дивизий занимала фронт от оз. Вишневское до Крево.
Против 2-й и 4-й русских армий располагалась 10-я германская армия в составе 11 пехотных и 3 кавалерийских дивизий.
10-я армия в составе 7 пехотных и 1 кавалерийской дивизии прикрывала минское направление, имея против себя 12-ю германскую армию в составе 5 пехотных дивизий.
3-я армия располагалась севернее р. Припяти, от Любча до железной дороги Сарны, Ковель, имея в своем составе 14 пехотных и 7 кавалерийских дивизий. Фронтовой резерв состоял из 7 пехотных и 2 кавалерийских дивизий.
[19]
Против 3-й армии германцы имели 9-ю армию в составе 10 пехотных дивизий и часть войск армейской группы Линзингена.
Юго-западный фронт (главнокомандующий ген. Брусилов) имел в своем составе четыре армии и прикрывал направление на Киев.
Линия фронта, протяжением в 340 км, шла от железной дороги Сарны, Ковель через Дубно, Тарнополь, по р. Стрыпа до р. Днестр и далее до румынской границы у Боян.
Его армии располагались:
8-я армия в составе 14 пехотных и 4 кавалерийских дивизий располагалась на фронте южнее железной дороги Сзрны, Ковель до Поповцы, имея против себя армейскую группу Линзингена численностью в 14 пехотных и 6 кавалерийских дивизий.
11-я армия в составе 8 пехотных и 1 кавалерийской дивизии прикрывала тарнопольское направление, имея против себя армейскую группу Бем-Ермоли и южную германскую армию численностью в 13 пехотных и 2 кавалерийские дивизии.
7-я армия на гусятинском направлении имела в своем составе 7 пехотных и 2 кавалерийские дивизии.
Южнее 7-й армии до румынской границы располагалась 9-я русская армия, имея в своем составе 10 пехотных и 3 кавалерийские дивизии.
7-й и 9-й армиям противостояла 7-я австрийская армия в составе 9 пехотных и 4 кавалерийских дивизий.
[20]












Пользовательского поиска
 
Архив проекта -> Брусиловский прорыв -> Глава первая
Designed by Alexey Likhotvorik 21.07.2012 02:44:45
copyright (c) 2003 Alexey Likhotvorik