После вышеизложенных испытаний Каледин с дивизией пошел в Жукотин и Турка, преследуя отступающую австрийскую армию.

Смененная в Турке пехотой, дивизия пошла на отдых в Жукотин. Наша армия была утомлена и укомплектовывалась. Происходили лишь местные бои, причем австрийцы иногда отходили на перевал Ужок, иногда вновь выдвигались несколько вперед. На несколько дней, уже во время сильных морозов, дивизия была вызвана для движения на Борыню, но бронированный поезд австрийцев, действовавший у перевала, делал дальнейшее продвижение невозможным, и нас вернули в Лутовиско. Этот поход памятен участникам по мятели в высоких горах; лошади

[38]

скользили по крутым подъемам дороги, пролегающей местами над обрывами. Приходилось слезать с коней и ходить пешком. Каледин, как и все участники, шел в валенках с закутанной в башлык головой и притаптывал ногами, чтобы не замерзнуть от ледяного ветра при 15° реомюра ниже нуля.

В Лутовиско Каледин был назначен начальником конного отряда в составе 12 кав. дивизии и только что сформировавшейся кавказской туземной дивизии Великого Князя Михаила Александровича. Элементы там были своеобразные, и население постоянно безпокоило Каледина жалобами. Конный отряд высылал лишь передовые эскадроны и до начала декабря пользовался относительным отдыхом. В декабре Каледин был спешно вызван в Волковые. Бой начался у дер. Горжанка, лежащей в узкой горной долине. Каледин со штабом выехал в голову колонны, которая не имела места развернуться, стесненная домами, прилегающими к возвышенностям с двух сторон дороги. Австрийцы, заметив группу начальников, открыли по голове колонны усиленный шрапнельный огонь, но так как перед нами была гора, то мы оказались, в мертвом пространстве. Шрапнели рвались непосредственно над нашими головами, но разрывы не причиняли потерь.

Зато несколько более назад в колонне было убито в этот день больше лошадей, чем за все периоды боев до и после этого боя.

Так как пробираться вперед не удавалось, то отряду пришлось уйти обратно, оставаться в ло-

[39]

щине Горжанка было немыслимо. Весьма необычайными показались чинам дивизии, некоторые особенности кавказцев, впервые бывших совместно с нами в соприкосновении с противником. В то время, как во всех армиях существует стремление одевать воинов так, что бы они были по возможности незаметны на фоне местности, туземцы по белому снегу шли в стрелковую цепь в широких черных бурках. После ночи в Волковые у чеченцев оказалось значительное число заводных лошадей. На вопрос Каледина откуда они, его стали уверять, что чеченцы в темноте забрались к противнику и оттуда их увели. Насколько это соответствовало действительно истине, трудно было проверить. Но несомненно, что в расположении отряда из католического костела в Волковые в эту ночь были взяты все церковные драгоценности, несмотря на меры внутренней охраны.

В то время, как Каледин был в Волковые, Великий Князь со своим штабом переехал в помещение штаба 12-ой кав. дивизии. Накануне оба начальника встретились. Каледин, не привыкший к обращению с особами Царского дома, показал, однако, при этом не только свое обычное спокойствие, но и большой такт.

Обе дивизии вновь занялись сторожевой службой, высылая ежедневно свои эскадроны далеко вперед до соприкосновения с противником.

[40]