В Подбуже Каледин получил от Цурикова новую задачу: вернуться к корпусу через Блажув и двинуться по направлению Старый Самбур -Турка. Дойдя в несколько переходов до дер. Стржилки, колонна дивизии была неожиданно повернута, новым приказанием Цурикова, на Головецко, с тем, чтобы совместно с двумя батальонами под командой генерала Катовича, который подчинялся Каледину, пройти через узкое горное дефиле Головецко-Ломна в тыл австрийской по-

[33]

зиции на высоте к северу от Ломна-Жукотин-Турка. Если некоторое оправданиe для применения вместо пехоты, 12-й кав. дивизии от Борислава до Исае может быть уловлено в большом отдалении этого района от остальных частей армии, то настоящая задача была равносильна посылке на убой при наличии пехоты и непосредственной близости нашего фронта. Каледин так оценил положение, взглянув на карту. Все же приходилось исполнить безумное приказание начальника, не считающегося с пользой дела, а руководящегося соображением иного порядка.

Придя к ночи в Головецко. Каледин получил донесения от разъездов о пролегающей местами между отвесными скалами дороге на Ломна и о крутой горе на перекрестке у этого пункта, закрывающей выход из гор. От Ломна до Волче местность более открыта, представляя собой долину между австрийской горной позицией и цепью к югу от дороги. Всякий легко отдает себе отчет в том, что такая обстановка не годится для направления конного обхода. Движение в гору от дороги Волче-Ломна в тыл противника на высоте 830-875-933 для лошадей было невозможно из-за крутых скатов.

На следующее утро до разсвета Каледин выступил и около 9-10 час. дивизия дебушировала из ущелья между крутых гор в Ломна. Немедленно начался обстрел ее слева, с фронта и справа. Снаряды рвались над авангардом так, что они перекрещивались под углом 180° и 90°. Стародубовский драгунский полк был спешен и

[34]

ему было приказано занять вышеупомянутую гору на перекрестке у Ломна.

Через выход шириной в 4 сажени вытягивалась днвизия, и через него же она должна была уйти, как единственной точки, выводящей из мешка. С потерей этой горы отряд запирался. Каледин приказал командиру полка умирать с полком, но не уходить. Однако гора оказалась столь крутой, что драгуны на нее не могли взобраться. Тем временем и остальные полки и пехота спешно выдвигались вперед и последняя вырыла окопы и открыла стрельбу в тыл позиции австрийцев 830-933. Конные части стали фронтом на восток и на юг. Так как главная задача, была удар по тылу позиции 830-933, то Каледин со штабом стал у северо-восточного фронта этого карре. Генерал Катович был распорядительным и храбрым начальником. Он спокойно, толково отдавал приказы в этой сложной обстановке. В это время прискакал ординарец с донесением, что австрийцы ведут наступление цепями с востока и под прямым углом с юго-запада т. е. в тыл расположенной фронтом на северо-восток пехоты Катовича, фронтом на наши конные части.

Каледин и начальник штаба садятся на коней, чтобы поскакать на фронт, обращенный к юго-западу. Австрийцы взяли под обстрел выход полевой дороги на шоссе. Иначе как через мост в этом месте выехать нельзя. Нужно проскочить между двумя очередями шрапнелей. Лошади пускаются вскачь, но в то мгновение, как

[35]

Каледин подскакивает к перекрестку, над его головой рвется шрапнель. Его лошадь падает на колени, и он вылетает на ее шею, сзади наскакивает начальник штаба. Через мгновение Каледин однако вновь в седле и скачет дальше. Только успел начальник дивизии приблизиться к юго-западному фронту, как подлетает ординарец от стародубовского полка с известием, что большие цепи австрийцев безостановочно двигаются с четвертой стороны на Ломна, и что стародубовцы не могут держаться. До темноты еще 2 часа. Дотянуть до ночи, чтобы уйти, кажется невозможным. Ключ нашего расположения у Ломна; туда и бросается теперь Каледин. Уже издали виден ураганный артиллерийский огонь, направленный на выход из дефиле. Десяток снарядов рвется ежесекундно. Одновременно трещат пулеметы и идет ружейная стрельба. В этот раз австрийцы верно оценили обстановку и направляют главный удар в самое слабое место. Каледин приказывает умирать, на месте, не отступая ни на шаг. Положение безнадежное, так, как наступают густые цепи на спешенных стародубовцев. Стоя за забором из тонких досок, Каледин смотрит через него на готовящуюся катастрофу. Пули пробивают доски и превращают его в щепки. Каледин не ложится как остальные офицеры, не отходит за постройку. Кажется, что он ждет от судьбы, чтобы она освободила бы его от дальнейшего. Он диктует начальнику штаба приказание для отхода дивизии с наступлением темноты. И темнота, наконец, наступает.

[36]

раньше, чем стародубовцы, сбитые в кучу, смяты окончательно.

Каледин выходит на шоссе, где проскакивают назад наши части: пули барабанят по телефонным столбам. Вот уже некоторые части исчезли в дефиле. Последним отходит Каледин. Пехота задерживается на высотах. Ночью австрийцы снимаются с высоты 830-933 и уходят одновременно с отходом всего их фронта армии. То было незабвенное 28 октября 1914 года.

Дивизия под Исае и Ломна была послана на убой, но противник не сумел отрубить подставленную голову. Из описанного периода видно, как нe следует применять кавалерию. В период вооруженных народов однако горсть настоящих воинов, уже в мирное время спаянных дисциплиной и военным духом, может делать чудеса, имея талантливого начальника. Как такового следует упомянуть командра Белгородского полка полковника генерального штаба Матковского, не только храброго человека, но быстро и верно разбирающегося в обстановке. С ним было легко работать. Настоящий кавалерийский начальник с нужным образованием и привычкой решать тактические задачи. Командирам бригад, напротив, прекрасным солдатам, Каледин не мог давать самостоятельных задач без прикомандирования к ним понимающего офицера, несмотря на их храбрость. В 12-ой дивизии Каледин распоряжался за них и доказал что должность эта лишняя. Начальниками кав. див. должны назначаться лишь такие люди, которые способ-

[37]

ны распоряжаться непосредственно 5-ю подчиненными (4-мя командирами полков и нач. арт. дивизиона). Когда два полка действуют вместе, общее начальство принимает старший командир. Что же касается должности команднров кав. полков, то на них должны были бы выдвигаться лишь, те, кто докажут, что они не только вообще выдающееся офицеры, но и тонкие знатоки тактики конницы. На войне только тот может действительно, командовать кав. полком, кто способен сразу охватить всю обстановку, умеет оценить местность и обладает большой распорядительностью и инициативой.

[38]