На следующий день десятого октября австрийцы дали серьезный отпор 12-ой кав. дивизии. Они заняли гору Магуру у Ясионка Maccиовa и закрыли ее дальнейшее движение.

Каледин приказал частям спешиться и атаковать гору. Задача невыполнимая - невозможная. Но что может удивить молодцов, которые накануне в числе 70 человек разбили 2 батальона? Цепи двинулись в гору, прикрываясь складками местности и отвечая метким огнем на огонь австрийцев. Однако вследствие превосходства расположения противника в окопах и на вы-

[26]

соте, некоторые открытые пространства., настолько сильно обстреливались, что нельзя было продолжать перебежек. Понесши значительные потери, цепи наши залегли. Каледин стал под большим деревом на дороге в деревне Массиовки, весьма относительно прикрытый крышей одного из домов от огня из нижних окопов, но под прямыми выстрелами с вершины горы. Австрийцы стреляли разрывными пулями. Под вечер разрывы при ударах об сучья дерева были весьма живописны, как фейерверк на елке; стоявшие под ним этим все же не восторгались. Бой продолжался до ночи. К утру австрийцы снялись и ушли. Каледин же двинулся на запад в Исае, оставляя недалеко отошедшего на юг противника висящим на его коммуникационной линии. Так как в Кропивнике 2 дивизии австрийцев уже висели на ней, то это дело мало меняло.

11-го октября дивизия подошла к Исае, не занятому противником, но разъезды донесли о движении австрийцев из Турка на Исае. Позиция перед Исае была разделена на два боевых участка: левый к востоку от дороги на Турка заняли ахтырцы, переправившись вброд через Стрый, а правый участок был дан белгородцам, к западу от этой дороги. Артиллерия была поставлена в лощине за левым флангом правого участка к югу от деревни. (Сх. № 4).

Австрийцы начали обстрел нашего расположения 4-х и 6-ти дюймовыми орудиями и скоро пристрелялись к нашим батареям. Было подбито одно орудие, а остальные не могли продолжать

[27]

стрельбу. Дальнобойность наших конных орудий не отвечала разстоянb. до батарей противника. Был убит один из храбрых артиллерийских офицеров. Каледин ходил взад и вперед по окопам, вырытым на гребне перед позицией артиллерии. Никогда не думая о своей безопасности, он в этот день показал заботливость о целости личного состава своих помощников. На позиции была одинокая хата, в которую забрались и заснули на полу уставший до нельзя начальник штаба, старший адъютант и 2 ординардца. Каледин, считая, что "избушка послужит целью для тяжелой артиллерии, лично поднял всех на ноги.

Наше безостановочное движение до Исае, отход австрийских дивизий, обходивших крайний левый фланг русской армии, исчезновение 2-х батальонов, разстрелянных и взятых в плен в Дастувка, отступление отрядов, после упорного боя, из Массиова, ввели австрийцев в заблуждениe относительно наших сил. Один из наших разъездов перехватил 11-го октября донесение, посланное начальником одной из передовых частей противника, в котором доносилось, о занятии "одной пехотной и 2-мя кавалерийскими дивизиями" фронта от Исае до Кропивника. Сообразно с этим aвстpийскoe командование сосредоточило войска, по численности достаточные, чтобы ликвидировать такого противника, 12-го октября они повели наступление на весь фронт Кропивник-Исае и заставив ген. Павлова отступить, вышли на нашу коммуникационную линию. Из Исае вела дорога в Турже-Дзианна, по донесениям разъездов почти не

[28]

проходимая для артиллерии - местами было сплошное болото. Дальше же из Дзианна путь вел на северо-запад в расположение австрийской армии или же обратно в дер. Смольна, находящуюся в 15 клм. от Кропивника, занятого противником. оттеснившим Павлова, и отстоящую от нее в 6 раз дальше по кружному пути чем от Кропивника. Таким образом, дивизия находилась "в мешке". Вне перечисленных дорог были крутые горы, недоступные лошадям, а тем более артиллерии. Из донесений разъездов было известно, что на Исае наступают крупные силы. Казалось, что обстановка диктовала необходимость немедленного ухода на Дзианну, где возможно было еще найти какой-нибудь непредвиденный случай. Несмотря на наступление противника широким фронтом на Исае, Каледин приказал держаться и принять атаку. Расчитывал ли он на неспособность австрийцев вообще преодолеть геройские части дивизии, или же он решил погибнуть, не имея выхода? После жестокого боя 12-го октября вечером Каледин не приказал сняться, а на следующей день выехал на горку к западу от Исае, чтобы руководить дальнейшим боем, который он решил вести до последней крайности. Уже с утра с обоих боевых участков от командиров полков Кулжинского и Матковского получены были донесения, что части не могут держаться, и их отход неминуем, но Каледин категорически требовал сохранения положения. С отходом Матковского дивизия оказалась бы отрезанной и от направления на Турже и была бы прижата к горе.

[29]

Каледин пока с горки видит картину незабвенную по живописности: с горы к р. Стрый сбегают ахтырцы, садятся на коней и под розовыми дымками шрапнелей по-эскадронно идут вброд, сохраняя примерный порядок. Противник переносит огонь на горку начальников и заставляет Каледина с штабом и командирами бригад спешно сесть на коней и отъехать. Левый боевой участок потерян. Удержится ли Матковский до прохода остальных частей дивизии за его расположением? Каледин выезжает к выходу д. Исае в сторону левого участка и ждет, чтобы последний всадник прошел бы назад до него. Матковский доносит, что его люди сброшены с позиции. Начальник штаба подъезжает к Каледину и просит его стать с ординарцами за дом, так как он на виду у подбегающих австрийцев, которые выкатывают орудия на оставленном только что ахтырцами участке. Каледин остается на месте. Но в ту же минуту шрапнели рвутся над его головой. Лошади бросаются в стороны... Ахтырцы проскочили! Каледин шагом едет за дивизией, вытянувшейся на Турже. Австрийцы вместо того, чтобы бегом спуститься на дорогу, заняв участок Матковского, дают нам время уйти за поворот и подставить вместо фланга тыл. Но наша артиллерия застревает в болоте. Весь день проходит в напряжении, чтобы добраться до Турже. Здесь Каледин становится на горке и ему открывается ясная картина на соседний бой: на юго-западе от Турже глубокая долина, а за нею на горе Матия 796 идет атака. Австрийцы, ушедшие с

[30]

гор севернее Исае, когда в их тыл проник Каледин, были преследуемы пtхотными нашими частями с фронта. Одновременно же с нажимом на фронт Кропивник-Исае австрийцы и на них повели контр-атаку... Под вечер наши орудия, вытащенные из ям, открывают по ним огонь. Разстояние до них более 5-6 верст, но воздух чистый, видно ясно, что происходит на далекой, недоступной горе. Каледин посылает старшего адъютанта штаба для установления связи. Кап. Рот исполняет трудную задачу. Но обойденные наши батальоны на наших глазах отступают и частью попадают в плен, помочь им невозможно.

После 2-3 часов отдыха в Турже, Каледин будит начальника штаба и приказывает с 2-мя эскадронами гусар и кон.-горной батареей выехать вперед в Смольну и открыть выход дивизии, а если Смольна не занята, то организовать оборону до подхода главных сил. Дорога из Исае в Турже была почти непроходима, продолжение же ее от Дзианна до Смольна не поддается никакому описанию. Австрийцы целыми верстами проложили вертящейся неприкрепленные бревна поперек места предположенной к разработке дороги, пролегающей через болота. Может быть для пеших людей эти бревна были подмогой, но ноги лошадей скользили, а бревна расходились: упав, лошади не могли вытащить обратно ног. Местами были сплошные озера с вязким дном. Лошади поверх спины погружались в жидкую грязь, путаясь ногами на дне в каких-то препятствиях, горные ору-

[31]

дия исчезали в воде. Никто из участников этого движения не испытывал когда-либо что-либо подобное. Ужасы этого перехода неописуемы. Противник однако не только не наступал на дивизию, но не выслал стрелковой цепи на возвышенность, отделяющую дорогу Кропивник-Исае от дороги Дзианна-Смольна. Последний пункт также не оказался занятым. На позиции перед Смольна приступлено было к лихорадочной работе на случай наступления, а дивизия между тем с напряжением всех сил, истощенная до крайности, преодолевала болото и к вечеру прибыла в Смольна, где к ней подошли и оставленные 5 дней тому назад обозы.

На следующий день Каледин отвел дивизию на 2-3-х дневный отдых в Подбуж.

Маневр Каледина вызвал переполох у австрийцев, разстроил их план, заставил принять контрмеры, крайне невыгодные для них. Обход на Борислав, предпринятый для отвлечения наших войск с фронта, был отражен, и значительные силы, столь нужные им на своем фронте, были привлечены в пустую на расположение конного отряда, который, задержав противника и введя его в заблуждение, сам благополучно ушел.

Первая половина этой удачи была достигнута благодаря блестящим способностям и неслыханной смелости Каледина. В благополучном уходе же дивизия обязана противнику. Нерешительность его являлась результатом переполоха, вызванного действиями того же Каледина, все же быв-

[32]

шиe в этом деле не могли не признать, что никакой гений не мог бы спасти положеше, если противник проявлял бы хотя бы тень активности при фланговом отходе от Исае до поворота на Турже и из Дзианна на Смольна. Части, связанные барахтающимися в болоте лошадьми, по пояс или по горло в грязи помогая вытаскивать орудия, при отсутствии всякого пространства, чтобы оправиться, спешиться, принять боевой порядок, не могли оказать сопротивления. Однако отважному судьба улыбается.

Слава Каледина понеслась по всей армии, по всей Poccии... а Цуриков получил Георгиевский крест.

Но геркулесу предстояло после первых подвигов еще и спустится в ад. Самое тяжелое испытание было впереди.

[33]