Выше уже было указано на то, что действия в горах не соответствуют свойствам конницы. Стратегические задачи допустимы, но не тактические. Цуриков как офицер Генерального Штаба, и как бывший кавалерийский начальник, должен был это знать. Приказание, полученное Калединым в Бориславе от Цурикова, противоречило основным понятиям о задачах конницы. Оно было преступно, потому, что к тому времени уже подошли некоторые наши пешие части к Бориславу. Кавалерийская дивизия, могущая вести бой в горах лишь в пешем строю, по силе огня слабее одного баталиона. Но так как спешенная конница в бою связана своими коноводами, то ее фактическая сила еще значительно меньше. Кавалерия связана в горах дорогами. Она может только по дорогам двигаться и вследствие этого

[18]

постоянно находится в положении колонны в дефиле. Предположение, что всадник все же сохраняет по сравнению с пешим, преимущество быстрого передвижения, ошибочно: без артиллерии и обозов дальние движения в горах немыслимы (отсутствие пропитания в горах). Колонна кавал. с обозами по одной дороге представляет собой безконечную кишку. Одна лошадь занимает на дороге больше места, чем трое пеших. Вследствиe этого движение рысью невозможно - части немедленно растягиваются, и наезжая, задние останавливаются. Собрать войска для боя нет места, они всегда остаются в виде кишки. Из такого расположения вызвать людей вперед для пешего боя, занимает то время, которое в начале столкновения предрешает исход.

Каледин получил приказание с 12-ой кав. и Сводной Казачьей Павлова, который ему подчинялся, идти на Сходницу-Исае и Турка, т. е. идти вдоль тыла частей австрийцев, стоящих против левого фланга Цурикова в предгорьях Карпат. Отчего эта задача не была дана пехотному полку, вдвое более сильному по огню, чем oбe дивизии вместе, и могущему лазить по горам и укрываться от огня за каждой складкой?

7-го октября Каледин выступил во главе 12 кав. дивизии. Павлову было приказано следовать по той же единственной дороге на разстоянии одного перехода. Когда Брусилов узнал об этой задаче, он приказал Цурикову немедленно ее отменить и вызвать обратно Каледина. Но было уже поздно. Втягиваясь в горы за Бориславом, диви-

[19]

зия была удивлена, увидеть на склонах большое число убитых кавалеристов, красные чакчиры коих пестрели между деревьями. Нам не было ничего известно о наших частях, которые тут могли вести бой, и приходилось допустить, что тут произошло недоразумение между самими австрийцами. Подойдя с головным полком около 5 часов вечера к Кропивнику, где передовой эскадрон вел перестрелку с противником, засевшим в деревне, Каледин был остановлен. Наша стрелковая цепь не могла подняться в гору. Австрийцы открыли apтиллерийский огонь по колонне, стоящей, как всегда, открыто и представляющей собой отличную мишень. Начинало темнеть. Что делать? Все смотрят вопросительно на начальника дивизии. В этом случае и он ничего не придумает?

Но вот Каледин вызывает к себе ротмистра бар. Бильдерлинга и приказывает ему с двумя эскадронами Стародубовских драгун рысью под пулеметным огнем проехать мимо фронта дер. Кропивник до перекрестка дорог на Смольна. Люди садятся на коней и Бильдерлинг командует "рысью". Идут эти части на верную смерть. Как только они выходят из-за угла и попадают под прямой обстрел из деревни, противник открывает бешеную стрельбу. Раскаты в горах от трескотни снарядов, пулеметов и ружейной стрельбы оглушают нас. Горы мешают нам следить за судьбой этих смертников. За это время стемнело. Что делать дальше? Каледин подзывает полковника Хочету-

[20]

рова, храброго командира Стародубовского драгунского полка, и спокойным тоном, недопускающим возражений, приказывает ему ввести в поводу лошадей в деревню Кропивник, занятую австрийцами. Не шутка ли это? Нет, Каледин следит за началом этого движения, после чего отъезжает к главным силам в Сходницу. Начальник Штаба рискует спросить, как же так? "А что делать, не отступать же? Ночью видно будет: "они" не знают, что у нас нет пехоты и могут сами за ночь уйти".

На следующее утро след австрийцев простыл. Нервная стрельба по Бильдерлингу в сумерках, при неожиданности его появления и быстроте его движения, не причинила ему потерь.

Помимо чрезвычайно смелого решения мы можем проследить точный расчет Каледина. В горах и пехота сугубо чувствительна к сообщениям. Узел дорог Смольна-Кропивник-Исае - был самым чувствительным местом; за конницей ночью туда могла придти и русская пехота. А ночью драгуны входят в деревню! Положение кажется противнику отчаянным!! Он спешит уйти.

Обращает на себя внимание то, что Каледин, принимая во внимание всякие случайности, в эту ночь отъехал в Сходницу к главным силам, вопреки всегдашнему обычаю ночевать с авангардным полком.

[21]