Хотя ген. Каледин и был крайне раздражен тем фактом. что попал в распоряжение генерала Цурикова, но данная дивизии задача была

[11]

вызвана обстановкой и соответствовала свойствам конницы. Противник, оттягивая в горы фронт своей армии, выдвинул новые части на Дрогобыч в обход крайнего левого фланга нашего фронта. Охранявшая здесь пути через Карпаты сводная каз. дивизия Павлова была оттеснена с направления на Подбуж. Каледину было приказано в несколько переходов перейти в Дрогобыч и ликвидировать обход.

Дивизия в составе 4-х полков. Донского казачьего конно-арт. дивизиона и конно-горной батареи Багалдина на следующий день переправилась вброд через р. Днестр. Несмотря на сильное течение, переправа была совершена без потерь. Около Блажува во время привала над дивизией стал кружиться аэроплан, явление тогда редкое. Чины всех степеней, слезши с лошадей, с интересом следили за его эволюциями. Но вот он сбросил бомбу, упавшую в расположении штаба и ближайшего полка. Взрыв вреда не причинил. На воздух взлетело облако земли из вырытой крупной воронки. Солдаты подхватили взбунтовавшихся лошадей и открыли безпорядочную стрельбу. Эта первая бомба на нашем фронте произвела сильное впечатление. Аэроплан продолжал кружить над дивизией и во время ее дальнейшего походного движения. В тот же день были сброшены первые две бомбы во Львове. Около Мокржан 12 кав. дивизия встретила части Павлова, отходившие на Селец. Казаки везли на седлах значительное количество всякой добычи. Трое из них надели на плечи в виде бурок

[12]

зеленые портьеры с розовыми попугаями. Каледин всегда хмурый не удержался от добродушной улыбки, сказав: "Ну и сукины сыны".

6-го октября дивизия наткнулась на головные части противника у дер. Нагувицы. После перестрелки на опушке леса, некоторые части Ахтырских гусар атаковали в конном строю небольшие партии конных австрийцев. Противник при нашем появлении всюду быстро отходил. Для преследования его пришлось выделить отдельные отряды. Каледин с штабом выехал на невысокий отлогий холм. Перед его глазами открылась необычайная в эту войну картина:

В 1-1,5 верстах стройными рядами стояла австрийская кав. дивизия, построенная под прямым углом (сх. № 3). В первое мгновение казалось, с непривычки невероятным что это противник, но в бинокль ясно видны были красные чакчиры иностранных всадников. Под рукой у Каледина был, кроме 4 чинов его штаба и командира Бел. гус. полка п. Матковского, лишь эскадрон авангарда. Одна бригада разошлась во все стороны, а другая, тоже не полная, еще не подошла к авангарду.

Австрийцы не сдвинулись с места, надеясь, что Каледин поведет на них атаку. Перед фронтом австрийцев была глубокая канава. За рощей на фланге была расположена конная артиллерия противника, а сама роща была занята спешенной конницей с пулеметами. Русская конница, если атаковала бы, попала бы в ловушку.

[13]

В это мгновение австрийские пулеметчики сообразили, что перед ними в 800 шагах группа начальников, и открыли пулеметный огонь. Каледин и Матковский, державшиеся несколько шагов сзади, смогли сразу стать за склон, нач. Штаба и старшему писарю, стоявшим перед гребнем, пришлось принять неудобное горизонтальное положение на склоне, обращенном к противнику, откуда по стечению случайности оба присоединились невредимыми к начальству. Тогда с 1000 шагов артиллерия открыла огонь по холму. Предполагая, что австрийцы, убедившись, что мы их не атакуем, сами поведут атаку, Каледин послал нач. штаба за подходящей издали к горке бригадой с предписанием развернуть ее возможно скорее. Он решился принять атаку и одновременно послал с ординарцем приказание ген. Павлову спешно повернуть из Лишня в Унятиче и отрезать австрийской дивизии отход; других путей в болотистой местности у ней не было.

Столь блестяще придумав план уничтожения атакующего противника и приняв необычайно удачное расположение, австрийский нач. див. как бы исчерпал свою созидательную силу. Он не применился как в Аустерлицком сражении к непредвиденному случаю, что противник не поступит согласно его плану; 12 кав. див. выкатила всю свою артиллерию и разсаживала свои снаряды в стройных рядах развернутой конницы. Отчего австрийцы не повели атаки, можно угадать. Но трудно объяснить полученный от нач. Штаба ген. Пав-

[14]

лова (полк. Снесарева) ответ, что Павлов не считает возможным пойти на Лишню!

Момент на войне и случай упущены. Здесь это подходит к обоим противникам. Вероятно одной возможности появления в Лишне нашей конницы, о которой австрийцы должны были знать, было достаточно, чтобы австрийцы, рискуя удалиться от этого пункта, не использовали возможности захватить 12 кав. див. врасплох. Обстрелянные артиллерией они укрылись в лесу и через Лишню ушли за Карпаты. Туда же оттянули свои обходящие части остальные войска противника, преследуемые отдельными отрядами 12 кав. дивизии.

Задача, данная Каледину была исполнена с большой легкостью. Обход столь тревоживший командующего apмией и Цурикова, казался скорее демонстрацией, чем серьезным самостоятельным предприятием. Впрочем австрийцы зачастую без упорства отказывались от основательно подготовленных операций.

Характерно, для Каледина, что у него, когда он неожиданно оказался без достаточных сил непосредственно перед развернутой неприятельской дивизией, первая мысль была устремлена не на критическое собственное положение: он мгновенно определил ключ положения: "Павлова из Лишня в Унятиче", приказал он, еще не опустив бинокля, устремленного на необычайное зрелище. Такова была быстрота и легкость его стратегического мышления. В этот день чины 12 кав. див. убедились в несравненном превос-

[15]

ходстве русской артиллерии над австрийской. Неизвестная часть, помимо нас направленная навстречу австрийскому обходу, заметив далеко перед фронтом конницу, направила свой губительный артиллерийский огонь на 12 кав. див. В начале войны австрийские шрапнели были плохи. Ранения бывали, по сравнению с числом выпущенных снарядов, ничтожны. Пули даже иногда не пробивали сапог, или амуниции. Австрийцы стреляли всегда в одну точку и легко можно было обходить опасное место, если то не было дефиле. Только через 6 месяцев были введены неприятные бризантные снаряды. Наши шрапнели в одно мгновение ранили значительное число людей и лошадей. Действительность огня во много раз превосходила все то, что нами было до этого испытано. Необычайное спокойствие при этом инциденте проявил ком. конно-горной батареи полк. Багалдин. Он показал себя впоследствии как человек со стальными струнами вместо нервов. Багалдин сразу определил в чем дело и удержал своих подчиненных от ответного огня, к которому они готовились с яростью.

Уже выше я указал на прекрасную организационную работу австрийского генерального штаба при отступлениях. Если принять во внимание отсутствие государственного патриотизма у 3/4 народов, населявших Австрию, и к этому прибавить столь поразительную разницу в мощности артиллерии нашей и австрийской, то надо отдать должное тем выдающимся заслугам австрийского генерального штаба, благодаря которым австрийская

[16]

армия вообще оказала сопротивление. Мы часто удивлялись быстрому отступлению австрийцев без достаточного к тому повода. Правильнее было удивляться, как австрийское начальство вообще было в состоянии вести войну при таких обстоятельствах. Мы должны признать за противником болыше организаторские таланты и поразительную работу офицерского состава.

Двигаясь но пятам за отступающим противником, 12 кав. див. подошла к Бориславу. В систему Каледина входило всегда быть при авангардах, а зачастую он выезжал со своим штабом и в головной отряд. Это давало ему возможность раньше противника делать распоряжения и навязывать ему свою волю. Однако такое выдвинутое место иногда приводило и к значительным неудобствам. Выехав у Борислава с головным взводом по небольшой дороге из Лиса (вероятно, разъезд шел не по этой дороге), Каледин попал в окруженное проволочным забором место, где стояли громадные нефтяные цистерны. Небольшой отряд противника, засев за ближайшими домами Борислава, открыл ружейный огонь. Пули, попадая в цистерны, производили необычайный шум и рикошетом летали со свистом и завыванием по всем направлениям; это разволновало лошадей. Ни вперед, ни в стороны забор не пускал. В это мгновение на рысях сзади наехал авангард и в одно мгновение заполнил мешок, прижав Каледина к забору. К счастью, удалось прорубить шашками не слишком толстую проволоку и открыть выход. Поло-

[17]

жение в течение нескольких минут казалось весьма критическим.

Из Борислава противник ушел без серьезного боя. Каледин, таким образом, вышел на крайний правый фланг австрийцев, ликвидировав обход. Намерение его войти в связь с ген. Павловым не увенчалось успехом. Посланный к нему старший адъютант штаба дивизии кап. Рот хотя и нашел его, но оказалось невозможным с ним переговорить, и он безрезультатно вернулся к Каледину.

[18]