Русская армия в Первой мировой войне
Архив проекта -> Торнау С.А. С родным полком -> III
Русская армия в Великой войне: Торнау С.А. С родным полком

Глава III.
Выступление под Люблин

16 августа пришел давно жданный приказ грузиться и отправиться в неизвестном направлении. Бодро и молодцевато полк проходил, по улицам Варшавы, направляясь к вокзалу. Население Польской столицы всячески старалось выказать нам свое внимание. Со дня опубликования исторического воззвания Верховного Главнокомандующего Великого Князя Николая Николаевича к Польскому народу, отношение поляков к нам резко изменилось к лучшему. На улицах Варшавы офицеров всегда провожали приветливыми взглядами и, помню, как однажды я, остановившись на углу Краковского Предместья и какой-то улицы, в нерешительности куда повернуть, был немедленно окружен несколькими прохожими, в крайне любезной форме спрашивавшими, что пану офицеру нужно. Прохождение полка было похоже на триумфальное шествие. Толпы народа останавливались на улице, а женщины бросали в ряды полка цветы. С верою и надеждою, что гвардия отстоит красавицу-Варшаву от непрятеля, поляки смотрели на нас. На долю моих пулеметов пришлось также не мало букетов, и легко и весело стало на душе, видя такое сердечное отношение населения. Погрузка прошла гладко и без помех, и
[17]
только отъехав от Варшавы, мы узнали, что целью нашего движения является г. Люблин, к которому отходили наши уставшие и поредевшие части армии барона. Зальца, преследуемые по пятам численно превосходившими их армиями австрийского Эрцгерцога Фридриха. Не доезжая Люблина, не помню сейчас названия станции, эшелон, в котором следовала пулеметная команда, внезапно получил распоряжение выгружаться. Распоряжение было дано комендантом станции. Около станции стояли лазареты Красного Креста и артиллерийскиe парки. Похоже было, что где-то неподалеку шел бой, и мы приближались к району военных действий. Командир полка, следовавший с нами, приказав эшелону исполнить распоряжение о выгрузке, сам отправился проверить по аппарату его правильность. Через несколько времени он возвратился к эшелону и объявил, что распоряжение неправильно, что приказано полку двигаться дальше на Люблин, и чтобы мы снова грузились в вагоны. С невероятной отчетливостью и быстротой была выполнена эта вторичная погрузка. С момента отдачи первого приказа до заведения последней лошади обратно в вагоны прошло всего тридцать две минуты, и командир полка тут же благодарил команду за лихую и молодецкую службу.
Ранним утром эшелон подошел к Люблину. Вокзал был переполнен ранеными, шедшими с позиций, которые находились неподалеку. На поле, вблизи от вокзала команда встала бивуаком ожидая подхода остальных частей полка. Когда весь полк был в сборе, пришло распоряжение немедленно двигаться дальше в южном направлении. По пути следования
[18]
встречались нам, шедшие одиночным порядком, легко раненые солдаты, преимущественно в руку или ногу. Солдаты эти принадлежали к частям гренадерского корпуса, и на жадные разспросы наших солдат о положении на фронте, отвечали очень пессимистически. Часто приходилось слышать от них фразы: "что его валит видимо-невидимо и что они уже много дней отступают, так как нет возможности держаться". Впоследствии, на опыте, мы убедились, что к показаниям раненых нужно относиться критически, так как они отличаются большей частью пессимизмом.
После довольно длинного перехода, командир полка остановил полк около небольшого леса и приказал расположиться там на отдых впредь до новых распоряжений.
В лесу мы простояли до 19 числа вечером. Под вечер впервые были замечены далеко впереди, высокие облачка красноватого дыма, которые оказались ничемь иным, как разрывами австрийских шрапнелей. Близость фронта невольно давала себя знать, и все чувствовали, что наша очередь близка и тот Ташкисен, о котором мы с такой усмешкой вспоминали, не так далек. Часов около 6-ти вечера к опушке леса подъехал казак и передал командиру пакет. Пакет был из штаба дивизии и содержал приказ о немедленном выступлени к самой боевой линии. Наспех был роздан ужин людям, палатки были убраны и через некоторое время узкой cеpой лентой полк вытягивался походной командой. Люди шли бодро и весело. Всюду в ротах гремели лихие русские песни. Шли подряд нисколько часов и с темнотой вступили в какую-то деревню. Отдано было распоря-
[19]
жение составить ружья в козлы и тут же на земле вокруг козел отдохнуть.
Командир полка направился в одну из наиболее чистых с виду хат и потребовал туда старших офицеров и начальников команд. Когда все вызванное офицеры собрались, командир развернул на столе карту и прочел, только что полученную из штаба диспозицию на завтрашний день. Судя по диспозиции, положение было очень тяжелое. Гренадерский корпус, ослабленный беспрерывными боями, представлял из себя ничтожную боевую силу, и отходил на cевep. Стратегически важная линия Люблин - Холм находилась под непосредственным ударом противника, и неприятельская артиллерия уже обстреливала станцию Травники. Петровской бригаде приказано было возстановить положение. В эту бригаду входили Преображенский и Семеновский полки со своей артиллерией, и называлась она Петровской в честь своего основателя Петра Великого. Прочие части Первой Гвардейской дивизии находились еще в пути, и принять участие в бою не могли. Томительно долго тянулись оставшиеся до разсвета часы. Большинство солдат, утомленные переходом, спали на голой земле. Лошади с опущенными подпругами частью стояли, понурив головы, частью жевали положенное перед ними сено. Офицеры обсуждали группами данную полку задачу и находились в радостно-приподнятом настроении. Темная осенняя ночь и мелкий накрапывающий дождик сильно напоминали почему-то красносельские маневры мирного времени.
[20]












Пользовательского поиска
 
Архив проекта -> Торнау С.А. С родным полком -> III
Designed by Alexey Likhotvorik 21.07.2012 02:44:45
copyright (c) 2003 Alexey Likhotvorik