Русская армия в Первой мировой войне
Архив проекта -> Стратегический очерк войны 1914-1918 г.г. Часть 6 -> ГЛАВА III
Русская армия в Великой войне: Стратегический очерк войны 1914-1918 г.г. Часть 6
ГЛАВА III
Сентябрьские атаки на Ковельском направлении. Сентябрьские и октябрьские действия на Карпатах. Атаки на Ковельском направлении армии Гурко. Краткий очерк действий 7. и 11. армий за этот период.

Последняя неудача под Ковелем несомненно повлияла на Ставку в смысле окончательного отказа от этого, набившего сильную оскомину, направления, но не повлияла на Брусилова. И если мы до сих пор меняли в наших последовательных здесь атаках комбинацию нанесения ударов то с одного, то с другого направления, то теперь происходит некоторая смена только во второстепенном персонале, руководящем операцией. На этот раз на более видную роль судьба выдвинула командующего Особой армией Гурко. Другим фактором, оказавшим влияние на развитие дальнейших действий, было уже зарождавшееся в Ставке сомнение в боеспособности румынских войск.
На ближайший период операции на Владимир-Волынском направлении Особая армия подчинялась Главнокомандующему Юго-Западным фронтом, которому предоставлялось перебросить из этой и 8. армий два корпуса для усиления преимущественно левого крыла его фронта. Далее, по смыслу директивы, Брусилову не приказывалось, а как бы рекомендовалось один из этих двух корпусов передать в 9. армию, что должно было повлечь за собой развитие энергичного удара из района Дорна-Ватра-Кирлибаба совместно с частями румынской армии в направлении Быстриц и далее на Сигет. Другой корпус Ставка предпочитала сосредоточить в районе 7. армии, на правом берегу Днестра,
[84]
чтобы сильным ударом в общем направлении на Калуш, облегчить тяжелую фронтальную атаку этой армии.
Относительно остальных фронтов директива не говорила ничего, упомянув только о подготовке ими резервов для направления их на юг.
Анализируя приведенный документ, следует притти к заключению, что Ставка центр тяжести операции переносила на юг и, ослабляя именно две армии, стоявшие, на Ковельском и Владимиро-Волынском направлениях, указывала этим им роль пассивную или демонстративную. Поэтому невольно удивляешься, читая директиву Брусилова, которую он построил на повторении удара во Владимиро-Волынском направлении. Он решил не исполнять в точности директивы Ставки и, отправив один корпус в 9. армию, другой задержать для присоединения его к войскам, действующим на Владимиро-Волынском фронте, где он предполагал наносить удар восемью корпусами. Таким образом, фронт как бы вырывал операцию из рук Ставки, чему несомненно способствовал характер Алексеевской директивы. Мягкость характера и скромность начальника шаба Верховного Главнокомандующего спасовали перед силой роли главнокомандующего фронтом, а неопределенность выражений в боевом распоряжении повела к естественным результатам, - мы еще около месяца напрасно дрались под Ковелем и на этот же срок опоздали на юг.
Основываясь на директиве Алексеева, Брусилов выделил из состава Особой армии XXVI. корпус для отправления его в 9. армию, но зато включил в нее из 8 армии корпуса XXXIX. и XL.
Увеличенной таким образом Особой армии была поставлена задача активно обороняться на Стоходе, а четырьмя корпусами атаковать противника в направлении на Владимир-Волынский в районе севернее р. Луга-Свинарейка. При этом армии указывалось прочно обеспечить свой правый фланг со стороны Ковеля.
8. армия должна была атаковать в общем направлении на Грубешов и в районе южнее р. Луга Свинарейка-Порицк включительно. 11. и 7. армии продолжают выполнение ранее поставленных задач, а 9. надлежало по прибытии
[85]
XXVI. корпуса энергично развить удар из района Дорна-Ватра-Кирлибаба, действуя с частями румынской армии в направлении Выстрицы, чтобы затем развить с линии Кирлибаба-Быстрица удар на Сигет.
Вместе с двумя вновь присоединенными корпусами Особая армия состояла из 7 пех. корпусов (I. Турк., XXX., L, XXXIX., ХХУ., XXXIV., XL.), 4. Финл. стр. див. и 3-х кавалерийских (5. Донск., Забайкал. и 12. кав.), расположенных следующим образом: от разграничительной линии с 3. -армией (у Черска) по правому берегу Стохода -до Рудка-Миринская, 5. Донск. каз. и 4. Финл. стр. дивизии, под общим/начальством Ванновского; от Рудка-Миринская до Кухары-XXX. корп.; от Кухары до Нов. Моссора-I. корп., далее, до Витонежа-Забайкальская каз. дивизиям От Вито-нежа до Семерники-XXXIX. корпус с 12. кавдивизией на пассивных участках; далее, до Затурцы - XXV. корп,, до Воля Садовская - XXXIV. кбрп. и на левом фланге до Шельвова-XL. корп. В резерве находился I. Турк. корп. в районе Подрыже-Кашовка-Софьяновка. В армейском же районе был расположен гвард. кав. корпус, находившийся в резерве Верховного Главнокомандующего.
В развитие директивы Брусилова Гурко отдал свою директиву, согласно которой отряд Ванновского, а также XXX. и I. корпуса должны активно оборонять свои участки. XXXIX. корпус должен, заняв наименьшими силами пассивный участок своего фронта, овладеть районом Зубильно и частью болыпрго леса между кол. Липинов и кол. Яхимовка, к северу от линии кол. Курган-лесн. Жидовка- южная окраина озера севернее Холопиче. XXXIV. корпусу овладеть неприятельской позицией перед всем фронтом корпуса, обратив особые уоилия для захвата укрепленного узла в районе высот, что восточнее кол. Дуброва Пасека. XL. корпусу нанести главный удар в направлении
[86]
высоты, что к северу от православного кладбища Шельвова, имея дальнейшей целью овладение западной опушкой леса на линии кол. Котлы-западная окраина Шельвова и поддерживая тесную связь с правофланговым корпусом 8. армии. В армейском же резерве I. Турк. и бригада I. арм. корпусов.
Далее Гурко указывал все резервы до корпусных включительно подтянуть к началу атаки в заранее намеченные пункты и им быть в полной готовности поддержать атаку. Артиллерийскую подготовку приказывалось закончить к 12 часам 19 сентября (2 октября), начав ее с утра 18 (1) числа, после чего корпусам атаковать. Если на участке какого-нибудь корпуса подготовка к указанному сроку не будет закончена, то командир корпуса должен был обратиться к Гурко за разрешением отложить атаку, каковая, может быть задержана не более, как на один час.
Приведенная директива Гурко во многом разнится от того образца управления большими массами войск на поле сражения, какой нам указывает теория военного искусства, и многим отличается от того, как такую же задачу на этом же участке за, три недели раньше решал другой командующий армией, Каледин. При сравнении их невольно задаешься мыслью о необходимости пересмотреть вопрос об управлении войсковыми массами и выяснить отличительную черту управления ими в борьбе за укрепленные полосы.
8. армия, после уменьшения ее на два корпуса, состояла из пяти пех. корпусов (I. и П. гв., VIII. V. и IV. Сиб.), V. кон. корпус (11. и 4. Донск. див. и 7. кав. дивизии). II. гвард. корпус занимал участок позиции от Шельвова до Бубнова исключительно, I. гв.-от Бубнова до Корытницы, VIII. дальше до кол. Домброва и V. - до Красова. Далее до стыка с 11. армией у Нерва была расположена 7. кав. дивизия. IV. Сиб. и V. кон. корпуса оставались в армейском резерве.
В развитие директивы Брусилова, которой 8. армии ставилось задачей атаковать 19 сентября (2 октября) противника в общем направлении на Грубешов в районе к югу от р. Луга-Свинарейка до Порицка исключительно, Каледин отдал свои распоряжения. Первоначальной целью
[87]
армии он поставил захват высот перед правым флангом VIII. корпуса, севернее Корытницы, и лесных групп и выcoт перед фронтом I. гвард. и левым флангом II. гвард. корпусов, примерно до линии лощин, идущих от Войнина к югу и от западной окраины Корытницы к северу. В частности указывались следующие задачи корпусам. II. гвард. корпусу - первоначально сосредоточить все усилия на овладении квадратным лесом, развивая далее наступление к линии Войнин - отметка 109,9 и содействуя продвижению правого фланга I. гвард. корпуса; правому флангу корпуса - ограничиться до перехода в решительное наступление XL. корпуса демонстративными действиями. I. гвард. корпусу, восстановив утраченное после немецких контр-атак положение, - направить все усилия для овладения лесом к западу от отметки 115, обратив внимание на прочное после захвата закрепление за нами Свинюхинского леса и высот к востоку от него. VIII. корпусу восстановить своим правым флангом совместно с I. гвард. корпусом утраченное после немецких контр-атак положение; дальнейшие его действия определятся обстановкой, причем указывалось иметь сильные резервы. V. корпусу - активно оборонять свой участок, приняв меры для демонстрации в районе Терешковец. В армейском резерве - 2. стр. див., полк 9. Сиб. стр. див. (остальные полки IV. Сибирск. корп. были приданы другим корпусам) и V. кон. корпус без одной бригады, которому указывалось принять меры для своевременного использования успеха пехотных атак. Время начала артиллерийской подготовки и атаки устанавливалось то же что и в Особой армии, при этом II. гвард. и VIII. корпусам было указано согласовать свои действия с I. гвард. корпусом.
Оставив пока в стороне распоряжения по остальным армиям фронту, не связанным тесно с операциями под Ковелем, проследим развитие событий исключительно в тесно связанных между собой общностью задачи VIII. и Особой армиях.
Но покуда Гурко и Каледин начали атаковать немцев, эти последние сами перешли 13-14 (26-27) сентября в ряд контр-атак, перемежая их с постоянными налетами цeлых групп аэропланов. Такие атаки были произведены в районе Витонежа, где ими был занят окоп, и на фронте
[88]
XXXIV. корпуса; но более сильный натиск был сделан на фронте I. гвард. корпуса, на участке 10. Сиб. див. к северу от Корытницы, где сибиряки принуждены были отойти, уступив немцам лес восточнее Свинюхи и ряд высот. Попытки восстановить наше положение на занятых участках не привели к положительным результатам.
19 сентября (2 октября) после внушительной артиллерийской подготовки, на которую энергично отвечал и противник, Особая и 8. армии начали атаку.
В 12 часов 58 дивизия XXXIX. корпуса, а также корпуса XXV. и XL. пошли в атаку; на участке же XXXIV. корпуса противник сам перешел в наступление, но был отогнан в свои окопы. Вслед за этим XXXIV. корпус начал атаку на всем фронте и захватил первую линию неприятельских окопов. Однако, при дальнейшем продвижении его правый фланг (56 див.) был встречен сильной контр-атакой противника и, попав под фланговый огонь неразрушенных пулеметов, вынужден был отойти в исходное положение. Для возобновления атаки были подтянуты резервы. Остальные полки корпуса продвигались ко второй линии неприятельских окопов.
В XXXIX. корпусе правый фланг 53. дивизии, прорвавшись через линию неприятельских проволочных заграждений, встретил на западном скате высоты, у Зубильно новую невидимую с наблюдательных пунктов линию заграждений, попал под сильнейший фланговый пулеметный огонь и вынужден был отойти в исходное положение. Левый фланг дивизии, захватив первую линию окопов, выдвинулся к проволочным заграждениям второй линии и дальнейшие попытки к продвижению встречались сильным огнем противника.
В XXV. корпусе гренадеры выбили немцев из 1-2 линий окопов, атаковали ближайшую высоту, но, встреченные контр-атаками, отошли местами в исходное положение. Правый фланг 46. дивизии также захватил первую линию окопов противника. XL. корпус залег перед заграждениями второй линии. Противник на всем фронте ударных корпусов оказывал весьма упорное сопротивление.
В 8. армии атаку начал II. гвард. корпус в 6 час. утра после взрыва горнов (на некоторых участках велась
[89]
нами и подземная война, достигшая наибольшего развития на Западном фронте). Стрелкам удалось, преодолевая контратаки противника, ворваться в неприятельские окопы северо-восточного угла квадратного леса (юго-восточнее Войнина); на остальном же фронте корпуса части остановились на проволочных заграждениях. В 11-м часу стрелки были вытеснены из занятых ими окопов в лесу и вернулись в исходное положение. Повторенная в 13 часов атака успеха не имела, и части понесли большие потери.
В I. гвард. корпусе части обеих дивизий в полдень пошли в атаку, встреченные ружейным, пулеметным и заградительным артиллерийским огнем. Преображенцы и измайловцы овладели севернее Корытницы частью первой линии неприятельских окопов. Атака лесных групп 2. гвард. див. не удалась; повторная атака в 15 часов вновь успеха не имела. В VIII. корпусе 36. Сиб. стр. полк завладел первой линией окопов, но был оттеснен контр-атаками немцев в исходное положение.
Короче, за первый день боя войсками обеих армий было проявлено много мужества, понесено много потерь, но вновь реального успеха не достигнуто никакого.
В 14 часов 20 (3) числа атаки с нашей стороны вновь возобновились. В Особой армии результат был тот же. Кое-где части захватили первую линию окопов, но всюду были выбиты контр-атаками и огнем. В 8. армии в этот день атак собственно не производилось в виду того, что сильное расстройство частей, в том числе и близко подведенных резервов, не сулило успеха, а наша артиллерия была не в состоянии подавить заградительный огонь могущественной неприятельской артиллерии.
В этот день в Особой армии почувствовался уже недостаток тяжелых снарядов и при неподвозе их Гурко грозил 22 сентября (5 октября) операцию даже при успехе приостановить. С своей стороны он полагал, что наиболее действительным средством сломить немцев было упорное и беспрерывное ведение операции, считая, что всякий перерыв заставит начинать все сначала и сделает напрасными понесенные потери.
[90]
21 (4) числа в Особой армии повторилась при атаке та же картина. Некоторые части закрепились в первой линии неприятельских окопов; большинство же окопалось непосредственно перед проволокой. В 8. армии, во II. гвард. корпусе, роты, захватившие участок неприятельской позиции, удерживались в нем, несмотря на перекрестный огонь. В I. гвард. корпусе московцы были выбиты из занятого ими окопа западнее Бубнова и отошли в исходное положение, а преображенцы удержали за собой высоту в двух верстах севернее Корытницы и закреплялись на ней.
22 сентября (5 октября) войска на фронтах обеих армий выдохлись и атаки постепенно заглохли.
Несмотря на видимую нашу неудачу, Брусилов настаивал на продолжении операции, ожидая от нее успеха. Алексеев этому уже не верил, а усложнявшаяся обстановка в Румынии влекла все его внимание на юг, и потому для него было весьма важно поскорее прекратить Ковельскую операцию, невольно отвлекающую силы в другую сторону. Верховный Главнокомандующий решительно воспротивился дальнейшему развитию операции Особой и 8. армий, находя, что она побещает нам наименьший успех при громадных потерях".
Но в это время до Ставки дошла директива Гурко от 22 сентября (5 октября), которой он совершая на своем фронте очень сложную перегруппировку, имевшую целью ввести на ударных участках свежие войска и сосредоточить в районе Затурце сильные, около 2-х дивизий, резервы. В Ставке увлеклись этим редким среди высшего командования случаем маневрирования во время боя войсками и сосредоточения кулака в выбранной точке удара, вновь понадеялись на успех и разрешили Брусилову продолжать начатую операцию.
Тем временем внимание Алексеева все более и более привлекалось к 9. армии, к описанию действий которой за этот период мы и перейдем.
[91]
7. и 11. армии за истекшие дни продолжали играть ту будничную роль, которую, они, за исключением нескольких довольно ударных дел, играли в течение всей летней операции. Нацеленные в важном, особенно в политическом отношении, Львовском направлении, находясь в центральном положении в отношении всего Юго-Западного фронта, этим армиям не удалось по тем или другим причиним сделаться хозяевами положения и своими успехами придать другое направление и иной характер всем операциям лета 1916 года. Они из предназначенной им судьбой роли главных действующих лиц, который было вверено основное операционное направление Юго-Западного фронта, а именно Львовское, перешли в роль второстепенную, лиц, связующих фланги фронта, на которых, уже не по инициативе нашего командования, а вражеского, сосредоточивался фокус всего внимания и сил. С стратегической стороны действия этих армий не представляют в этот период никакого интереса и потому к изложенному в труде Клембовского я здесь ничего не прибавляю. Обе армии фактически продолжали топтаться на одном месте, ничуть не изменяя своими действиями стратегического положения ни всего фронта, ни обоих его флангов.
9. армию Лечицкого мы оставили прекратившей с 13 (26) сентября на Карпатах наступление до прибытия к нему свежего корпуса, но это не помешало частям ежедневно вести упорную борьбу то за одну, то за другую высоту. В результате борьба эта сводилась к занятию нами некоторых высот, к отбитию других противником и к восстановлению утраченного положения. Однако, 16 (29) числа обнаружился более сильный нажим неприятеля по всему фронту Карпат, что показывало усиление его на этом фронте.
Одновременно противник атаковал в Трансильвании и румын и сильно потеснил их. Наши союзники просили помощи, а между тем мы ввязались в длительную и сложную операцию в Владимиро-Волынском и Ковельском направлениях. Инстинкт начальника штаба Верховного Главнокомандующего указывал ему, как ближайший фокус, подлежащий разрешению, борьбу в Трансильвании. Более сильней ха-
[92]
рактером. главнокомандующий Юго-Западным фронтом, не отрицая этого, все-таки тяготел к северному направлению, на которое было потрачено столько времени, столько сил и фактически ничего не достигнуто. У Брусилова отняли эту операцию, передали ее Эверту, потом опять вернули ему, и с человеческой точки зрения вполне понятна настойчивость, с которой он хотел вырвать здесь победу у немцев. Но с точки зрения обших интересов это вело к разделению сил и внимания, короче - к тому, что Наполеон так метко называл "видеть сразу много хороших вещей".
Условия борьбы вашего фронта, писал Алексеев Брусилову 19 сентяоря (2 октября), существенно изменились. Рассчитывать на грозное для противника по быстроте наступление нельзя. Севернее Полесья, в виду нашей бедности артиллерией, мы не можем развить широкого и опасного для противника удара. На французском фронте атака против немцев идет медленно. Совокупность этого позволяет противнику, собрать свободные силы и бросить их против румын, что угрожает обходом нашего левого фланга и вторжением в наши южные губернии. У Германштадта румынский корпус потерпел уже крупную неудачу. План неприятеля еще не определился. Наиболее опасным является сосредоточение сильной ударной группы на фронте Карлсбург-Сас-Реген и нанесение удара через проходы Гимеш и Ойтос на фронт Аджуд-Фокшаны. Обстановка требует от нас готовности к перемене группировки для энергичного противодействия наиболее опасному маневру противника.
Брусилов соглашался, что препятствием к энергичному наступлению 9. армии является ее слабость и растяжка на 240 верст, но увеличивать эту армию за свой счет все-таки не хотел.
Результат от этого обмена мнений получился обычный, а именно, столь зловредное не только в военном деле, но и во всяком другом компромиссное соглашение.
Алексеев отдал директиву, которой Юго-Западному фронту разрешалось развивать совершаемую операцию; но
[93]
указывалось быть готовым своими средствами усилить 9. армию, чтобы придать ее действиям решительный характер и овладеть соответствующим участком Карпат. Впрочем, вместе с этим Алексеев принимал меры к направлению в Черцовцы, т.-е. в район 9. армии, корпусов из других фронтов.
В ответ на это Брусилов приказал Особой и 8. армиям энергично развивать начатую операцию, обещая по окончании ее вывести в резерв три корпуса.
Таким образом, уступки последовали с обеих сторон.
В то время, когда под Владимир-Волынским и Ковелем Гypко делал перегруппировки для нанесения нового удара немцам, положение в Румынии все усложнялось. Это, с одной стороны, вызвало перекидывание штаба 8. армии из Луцка на Карпаты для облегчения там управления, а с другой, - настойчивые требования Ставкой от Брусилова определенного плана его там действий, и усиления 9. армии.
Румыны решили, под впечатлением постигших их неудач, свои армии сосредоточить более к югу и, таким образом, промежуток между 9. русской и румынской армией Презано на фронте Дорна-Ватра-Чик-Середа оказался очень слабо занятым, и румынская главная квартира просила о направлении двух русских корпусов через Алаг-Топлицу на Быстрицу. Такое движение с нанесением удара на Быстрицу с юга обеспечивало бы возможность и 9. армии овладеть
[94]
проходами и перейти Карпаты, но оно возлагало на русские войска ту работу, которая была неотъемлемым правом и обязанностью наших румынских союзников.
Но как только Алексеев выразил принципиальное согласие протянуть наш левый фланг на юг до линии Бростени-Алаг-Топлица-Сас-Реген, для чего направил сюда три корпуса (XXVI., XXXVI и IV. Сиб.), как румыны начали требовать, чтобы мы сменили всю армию Презано. Это непомерное требование, поддержанное сообщенными румынами сведениями о сосредоточении новых свежих сил противника у Сас-Регена, встретило все-таки сильный отпор со стороны Алексеева.
Последовавший вслед за этим разгром тремя немецкими дивизиями 2. румынской армии, прикрывавшей весьма важное для нас направление Аджуд-Фокшаны, не только расширял нашу задачу на Карпатах, но и повел Алексеева по ложному пути предположений, что немцы решили наносить главный удар румынам в Трансильвании, тогда как они готовили его уже в Добрудже.
Тем временем Лечицкий решил после прибытия к нему XXVI. корпуса перейти всем фронтом в наступление, поставив корпусам следующие задачи: XI. овладеть перевалом Корошмезо и наступать на Сигет; XXII. овладеть перевалом Шибени и развить успех на Рушполяну; XVIII. овладеть хребтом Прислоп и наступать на Борша; XXVI. овладеть Кирлибаба и развивать успех на Быстриц; III. конному с приданными ему 64. и 103 дивизиям атаковать противника в направлении на Иоганешти, откуда развивать успех в тыл Дорна-Ватра на Подукоени-Быстриц. Таким образом, в направлении Быстриц должны были наступать четыре пехотных и три кавалерийских дивизии. С прибытием же ожидаемого IV. Саб. корпуса., который Лечицкий предполагал развернуть к югу от Дорна-Ватра, силы, направляемые на Быстриц, увеличивались еще на две пехотных дивизии.
Не успели эти предположения привестись в исполнение, как на Карпаты прибыл Штаб 8. армии, которая полу-
[95]
чила участок между 7, и 9. армиями и которой из 9. армии были переданы XI., XII. и XXIII. корпуса. Таким образом, задачи, возлагаемые до сих пор на Лечицкого, впредь распределялись между ним и Калединым.
С другой стороны, в этот же день 14. румынская дивизия, прикрывавшая левый фланг Лечицкого, открыла его, отойдя в район Гангул-Гольдьеш. Против образовавшегося открытого промежутка было обнаружено около 5 пехотных полков противника с артиллерией. Лечицкому пришлось сделать перегруппировку и растянуть свой фронт для того, чтобы прикрыть ведущее ему в тыл шоссе Бростени-Фельтичени.
В таком положении находилась 9. армия, уменьшенная на три корпуса, выделенные в 8. армию, и увеличенная незначительною частью румын полк. Корнеску, случайно оставшейся на нашем левом фланге и вошедшей в подчинение командиру III. кон. корпуса.
От армии в составе 5. пех. и 3. кав. дивизий, развернутых на фронте в 70 верст, требовалось вести операцию в двух направлениях: на Кирлибаба и на Дорна-Ватра. При таких условиях Лечицкий просил разрешения отказаться от атаки Дорна-Ватра, чтобы все усилия своей небольшой армии направить для настуйления на Кирлибаба. Ходатайство Лечицкого было удовлетворено Брусиловым, который разрешил ему атаковать 6 (19) октября частями XVIII. и XXVI. корпусов в общем направлении на Кирлибаба с тем, чтобы потом развить успех в тыл Дорна-Ватра с севера. Прибывающему XXXVI. корпусу надлежало совместно с III. конным корпусом сменить румынские войска Презано, примерно на фронте Ватра-Алаг-Топлица. IV. Сиб. корпус сосредоточивался в Пятра.
Алексеева не удовлетворило такое решение фронта, которое приводило к тому, что каждый новый корпус пристраивался плечом к плечу к соседу и обрекался на лобовые атаки горных позиций. Он считал более выгодным, собрать новые корпуса на месте 14. румынской дивизии, а
[96]
V. Сибирский направить по железной дороге на Бакеу-Пьятра. Такая группировка наиболее выгодно комбинировала бы операцию 9. армии, оказывала бы лучшую поддержку румынам и создавала бы угрозу тем немецким силам, которые атаковали вторую румынскую армию. Алексеев при этом вновь повторяет свою просьбу, чтобы фронт определенно установил план операции 9. армии.
Но не дождавшись этого плана от фронта, Алексеев в директиве от 2 (1&) октября принимает отчасти на себя функции фронта.
Румынская армия действительдо находилась в тяжелом положении не потому, что на нее давили в Трансильвании большие силы австро-германцев, которые свой главный удар готовили в направлении с юга, а по своей беспомощности. На Трансильванском фронте они были отброшены к горным проходам на самой границе. По мнению Алексеева, центр тяжести событий временно перемещался в Румынию. Мы должны были сохранить ее и ее армию и вместе с тем обеспечить собственные южные губернии.
Поэтому в район Роман-Бакеу-Пьятра были направлены, по одному корпусу с Северного и Западного фронтов и дивизия из Добруджи. Брусилову также было приказано, в зависимости от исхода сражения у Стохода, усилить одним корпусом 9. армию, куда, кроме этого, немедленно отправить 2. кав. дивизию, и частями по его усмотрению 8. армию.
9. армии, в состав которой была включена 14. румынская дивизия, указывалось прикрыть открытый промежуток между своим левым флангом и правым флангом Северной румынской армии. По мере же сосредоточения прибывающих корпусов сгруппировать свои силы на фронте Дорна-Ватра- Окна для последующей атаки противника, сообразуясь с обстановкой того времени, когда соберется главная часть армии.
Таким образом, вся русская 9. армия пошла на обслуживание нашего румынского союзника, а за ней, как увидим ниже, последуют и другие. Так отзывалась на нашей страте-
[97]
гической работе неправильная оценка сил Румынии и соответственного использования ее союза, что последовательно влекло наши силы в бездонную пропасть румынского мешка.
Обратимся вновь к оставленной нами Особой армии Гурко, в которую, после перевода управления 8. армии на Карпаты были включены также все корпуса этой последней. Для удобства управления Гурко подразделил свою армию на две группы корпусов, северную и южную, оставив ударные, центральные корпуса в своем непосредственном распоряжении.
Надо отдать справедливость Гурко, что из всех командующих армиями он проявил в достижении поставленной себе цели наибольшую настойчивость, умение руководить войсками, быстроту перегруппировки и изысканий новых способов борьбы за прорыв укрепленных полос. В этом отношении подробный разбор действий его под Стоходом интересен не только в стратегическом, но и в тактическом отношениях.
Первый удар Гурко на Ковель не удался; он ищет новых путей, делает массу перегруппировок, собирает в кулак свежие части, рассчитывая нанести новый удар. Гурко требует последовательно продвижения корпусов до атаки вплотную к неприятелю, чтобы подойти к нему на 50 и ближе шагов и все время держать его в ожидании атаки. Он требует всегда и везде особой энергии, особенно в ближнем лесном бою, где должны быть использованы все технические средства. Указывая для сближения с противником начать, между прочим, и подземную войну, командующий Особой армией говорит, что постепенную атаку он понимает как неуклонное, постоянное и возможно быстрое продвижение вперед, не только сапой и траншеями, но и открытыми боями.
Мне могут заметить, что не было ни одного командующего армией, а особенно главнокомандующего фронтом, который не отдавал бы целой массы подобных руководящих
[98]
приказов. Совершенно верно, но указания Гурко я привожу потому, что они прочувствованы им самим, а поэтому жизненны, коротки, отвечали потребностям минуты, исполнимы на практике и за ними стояла воля сознающего их пользу решительного командира.
Фактически эти приказания привели к упорным, ежедневным кровопролитным боям отдельных корпусов и дивизий без общей связи и без решительного результата.
Так, 25 сентября (7 октября) удачной атакой продвинулась вперед 102. дивизия XXV. корпуса и заняла первую линию неприятельских окопов; туркестанская дивизия, прорвавши две линии противника, должна была от больших потерь отойти в исходное положение. Остальные части корпуса дошли только до проволоки, т.-е. вернее ничего не сделали.
1 (14) октября гвард. стрелки взорвали минные галлереи противника, увенчали воронки и заняли первую линию его окопов, которую удерживали, несмотря на самые жестокие контр-атаки врага. В то же день было удачное продвижение на участке I. гвард. корпуса, когда был захвачен неприятельский окоп и включен в наш плацдарм. Это собственно наиболее крупные успехи за целую неделю. Все эти бои, поиски и схватки сопровождались непрерывным огневым состязанием не только орудий дальнего боя, но и ближнего, а также борьбой в воздухе и минной войной.
1 (14) октября Гурко приказал ударным корпусам (XXV., I. Турк,, I. арм., II. и I. гвард.) начать артиллерийскую подготовку предстоящей общей, атаки с тем, чтобы закончить эту подготовку в течение двух дней. Подготовку надлежало вести так, чтобы временными перерывами и усилением огня вводить неприятеля в заблуждение относительно времени начала нашей атаки и держать его все время под угрозой таковой. Фланговые группы корпусов должны были подготовить артиллерийским огнем широкие демонстративные действия. Одновременно с артиллерийской подготовкой было указано тем корпусам, которые ведут на лесных участках сближение с неприятелем ближним боем,
[99]
продолжать энергично и возможно крупными скачками сближение, чтобы ко времени окончания артиллерийской подготовки подойти вплотную к неприятелю и быть готовым атаковать его на всем фронте.
Ближайшей целью предстоящей атаки ставилось овладение неприятельскими позициями первой полосы на фронте Зубильно-Корытница и развитие удара в направлении на. Оздютичи.
Северной группе корпусов надлежало привлечь на себя внимание расположенных против нее неприятельских резервов активными действиями на избранных участках своего фронта; XXV. корпусу овладеть Затурценским укрепленным плацдармом и лесом к западу от кол. Липинов; I. Туркестанскому, сменившему XXXIV. корпус - высотами перед его фронтом; I. армейскому, занявшему участок XL. корпуса, - высотой и западной опушкой большого леса, что севернее Шельвов; II. гвардейскому продолжать начатое овладение квадратным лесом, а I. гвардейскому ему в этом содействовать. Южной группе корпусов удерживать активными действиями неприятеля против себя. XXV. корпус должен был начать атаку по указанию своего корпусного командира, а I. Турк. и I. арм. по особому приказанию - Гурко.
Артиллерийская подготовка, по донесению корпусов, шла успешно при деятельном корректировании аэропланов. Неприятель отвечал очень энергично. О силе его артиллерии можно судить по тому, что аэропланами обнаружено на фронте только одного XXV. корпуса 16 батарей.
Но многие данные давали право заключить, что ко времени окончания артиллерийской подготовки неприятельский огонь ничуть не был ослаблен. Так разведчики XXV. и I. Турк. корпусов, выдвинутые для разведки сделанных проходов, были встречены сильным заградительным огнем. В I. арм. корпусе, несмотря на это, части, продолжая сближаться и преодолевая упорное сопротивление противника, дошли уже к вечеру 2 (15) октября во многих местах до его проволочных заграждений.
[100]
Утром 3 (16) числа части XXV. корпуса все-таки пошли в атаку. Встреченные сильным огнем, полки 2. Турк. стр. дивизии уже к 7,5 час. отошли в свои окопы. В 8 чае. они пошли второй раз в атаку и две роты 6. полка ворвались в сильно укрепленный узел у юго-восточной оконечности Зубильно, где и начали закрепляться в неприятельских окопах. Части 102. дивизии также заняли первую линию окопов, но контр-атакой были выбиты. Со 125 дивизией случилось то же самое. На левом фланге Туркестанского корпуса шла упорная борьба за обладание передовыми, окопами; нам удалось местами проникнуть за первую полосу неприятельских заграждений и там закрепиться. Во всех остальных корпусах шли упорные бои местного характера, наиболее удачные в 53. див. XXXIX. корпуса и 15. див, VIII. корпуса, где удалось продвинуться вперед и закрепиться. Таков был в общем результат первого дня наступления, легшего всей своей тяжестью преимущественно на XXV. корпус.
На 4 (17) Гурко приказал этому корпусу продолжать атаку, направив к нему 80. дивизию для смены ею наиболее пострадавшей 2. Турк дивизии.
Результаты боя 4 (17) октября свелись в общем, к ряду контр-атак немцев и к упорным безрезультатным боям на тех же местах, и только Люблинский полк захватил редут юго-западнее Корытницского леса, а во II. гвард. корпусе завладели одним окопом в квадратном лесу.
5 (18) октября немцы произвели ряд контратак, поддержанных газовыми атаками на многих участках и в особенности на выдвинувшемся участке 53. дивизии и в квадратном лесу во II. гвард. корпусе. После действительно геройского многочасового боя, в течение которого занятые нами накануне укрепления переходили из рук в руки, нам удалось большую их часть удержать в своих руках.
На четвертый день стало ясно, что это пятое наступление в Ковельском направлении (Каледина, Каледина и Безобразова, оба под руководством Брусилова, Безобразова и Леша, иод руководством Эверта, которое, впрочем, не
[101]
состоялось, Гурко и Каледина и одного Гурко, оба вновь под руководством Брусилова) также потерпело неудачу. Казалось бы самым правильным отказаться от него, чего требовала сложившаяся обстановка на юге и чего так определенно желала Ставка в том размере, в каком по характеру Алексеева она могла настоять на своем решении.
Но Гурко, который, на основании приведенных выше документов, является безусловным инициатором последнего периода боев под Ковелем, не захотел так просто отказаться от своей неудавшейся идеи, и он поставил ее в новую плоскость. Из широкой наступательной операции он обратил ее в демонстрацию, но с той же затратой живой силы, какая была сосредоточена на Ковельском направлении и для нанесения на нем главного удара.
Мысль Гурко, основанная на неполучившем еще широкого распространения принципе брать врага тактическим измором, последовательным уменьшением его живой силы, настолько интересна, что я не решаюсь передать ее в сжатом виде, а приведу почти без сокращения в том виде, как она изложена в докладе его Брусилову на запрос этого последнего рассчитывает ли Гурко на решительное поражение врага, так как только одно продвижение вперед на несколько верст не представит существенных выгод.
В соответствии с указанной армии задачей, пишет Гурко, разгрома живой силы неприятеля преимущественно перед захватом пространства, я продолжал атаковать противника на указанном мне направлении, приказав на остальном фронте вести сближение с ним. В настоящее время корпуса армии подошли непосредственно к проволочным заграждениям неприятеля, а местами захватили даже небольшие участки цервой линии его укреплений. Ряд серьезных контр-атак, которые неприятель вел последние три дня, указывал, что он придает значение нашему продвижению, стараясь нас отбросить в исходное положение и неся при этом серьезные потери. Поэтому изменение характера наших действий в сторону ослабления активности
[102]
безусловно отзовется на напряжении боя и освободит некоторые части противника от ожидания нашей атаки. Происходящие ныне бои, большею частью рукопашного характера, конечно отзываются на войсках и их прекращение ослабит то напряжение, в котором некоторые корпуса армии находятся почти месяц.
Однако, прекращение боев заставит меня отвести войска из ныне занимаемого положения в исходное, так как сближение с неприятелем, отвечая нашей активности и постоянной готовности атаковать, все соответствует требованиям упорной обороны при условии, что число корпусов в армии после перехода к обороне будет уменьшено.
Отходом в исходное положение и даже одним прекращением активных действий намерение армии будут достаточно выяснены неприятелю, который поэтому получит необходимую ему свободу действий.
Рассчитываю, что неуклонное, последовательное продвижение вперед должно постепенно истощать неприятеля, требуя от него постоянных жертв и напряжения нервов.
Конечно, я могу продолжать такую операцию с необходимым напряжением до тех пор, пока буду получать пополнение людьми, орудиями и снарядами.
Вывод новых корпусов из состава армии отразится лишь в отдаленном будущем на усилении активного левого фланга фронта и, напротив, даст неприятелю возможность, взамен практикуемого ныне способа выдергивания с фронта отдельных полков, перебрасывать более крупные соединения. Поэтому, пишет Гурко, я считаю вредным не только прекращение активных действий на фронте Особой армии, но и какое бы то ни было, даже самое ничтожное их ослабление. Считаю совершенно необходимым усилить активные действие по всему фронту армии, так как только при этом условии неприятель не сможет снять чего-либо с фронта, но будет даже вынужден подтянуть к угрожаемому району свежие части.
Гурко резюмировал свой доклад таким образом:
[103]
1) Ручаться за успех в районе армии в смысле широкого и решительного продвижения вперед он не мог и 2) прекращение операции Особой армии считал для общего положения на фронте вредным.
Взгляд безусловно интересный, на котором исследователям опыта мировой войны придется остановиться. Вообще в бою атакующий всегда несет большие потери, чем обороняющийся, а тем паче при атаке укрепленной позиции. Живую силу врага атакующий уничтожает во время использования своей победы, когда он сторицей возмещает те лишние потери, которые понес во время атаки.
Но атаковать в лоб, при нынешних средствах обороны и без надежды на использование победы и только с целью уничтожения живой силы противника, - это тот способ, который, по всей вероятности, повел к большим русским, чем немецким жертвам. Не даром же немцы, воспитанные в духе инициативы, спокойно сидели в 1916 году в своих окопах, ожидая, пока мы полезем уничтожать их живую силу, чтобы после нашего расстройства переходить к контрударам и с избытком возмещать свои потери русскими жертвами.
Остается вопрос о демонстрации, и в этом отношении Гурко прав. Чем больше войск дано на демонстрацию, тем она лучше. Но эту роскошь навряд ли может себе позволить какая бы то ни было армия, так как при таких условиях она окажется слабой на пункте главного удара. Хороший прием для уменьшения числа войск демонстрирующих, это - возмещение их искусством вождя.
Самый важный аргумент Гурко заключался в медленности перекидки войск из Особой армии на левый фланг, следствием чего был бесполезный прогул корпусов. Но если бы усиление одной армии на счет другой чаще производилось при помощи рокировки, то эта медленность на много уменьшилась бы.
Доклад Гурко встретил сочувствие в высшем командовании. Верховный Главнокомандующий признал справедливость общих соображений, а Брусилов "в виду вновь изменившейся обстановки, приказал продолжать выполнение
[104]
прежней задачи и произвести намеченную на 10-11 (23-24) октября атаку". В виду этого Брусилов даже временно отложил свое намерение усилить 8. армию одним корпусом для наступления на Сигет.
Следующую атаку Гурко решил произвести по тому же плану, по которому была произведена предыдущая, почему повторять его я не буду. К тому, же и самая атака была отменена. В виду требования об отправлении перед началом атаки XL. корпуса на другой фронт, Гурко от операции отказался, что вполне одобрил и Брусилов.
Особая армия начала восстанавливать нормальную организацию корпусов и постепенно перешла к зимнему затишью.
Брусиловский весенний прорыв, от которого так много ожидали и который вызвал такой подъем настроения в России, разбился о ковельский орешек, не изменивши к лучшему стратегического положения русского фронта. Традиционная судьба русского народа вытаскивать каштаны из огня для других не оставила его и в летнюю кампанию 1916 года. Она принесла больше пользы нашим союзникам, чем нам.
Прежде, чем переходить к описанию действий 9. армии, куда поздней осенью этого года сосредоточивалось особое внимание Ставки, остановимся на кратком изложении событий в 11. и 7. армиях, не вошедших в стратегический очерк Клембовского.
Директивой Брусилова от 1 (14) сентября на 11. армию, усиленную III. Кавказ. корпусом, и на 7. армию, усиленную VII. Сибирск. корпусом, было возложено наступление на Львов, при чем 7. армия должна была попутно с этим овладеть Галичем.
Командующий 11. армией (Сахаров) возложил активную задачу на XVII. корпус, включив в него дивизии VII. корпуса (13 и 34) и 7 дружин ополченцев. Остальные четыре корпуса (XLV., XXXII., V. Сиб. и VI.) исполняли задачи демон-
[105]
стративные, во образе "производства попыток" к переправам и к наступлению, и только левый фланг V. Сиб. корпуса должен был содействовать атакующей группе. III. Кав. корпус был оставлен в армейском резерве. Главный удар должен был наноситься на фронт Перепельники-Волчковце. Техническое руководство артиллерией ударной группы было возложено на инспектора артиллерии, которому надлежало действовать "по соглашению" с командиром XVII. корпуса, т.-е. лицом, фактически руководившим на месте всей активной частью операции армии.
Атака назначена была на 3 (16) сентября и артиллерийская подготовка в этот день должна была быть сопутствуема артиллерийским огнем по всему фронту.
В этой директиве много материала для размышлений. И количество войск для удара (2 корпуса из 7.), и включение в ударную группу, при обилии в армии полевых дивизий, ополченских бригад, и направление в ударную группу дивизий VII. корпуса (13. и 34.) без корпусного управления, и, наконец, соглашательное использование артиллерии ударной группы - все это для пытливых исследователей даст много материала совместно с аккомпаниментом "артиллерийского огня по всему фронту" при общем недостатке у нас снарядов и необходимости расходовать их не для аккомпанимента, а для реальных потребностей войны.
Не мудрено, что уже 5 (18) числа Клембовский запрашивал Сахарова, каков его план дальнейших действий, так как неприятель последовательно снимал с фронта 11. армии свои силы и перекидывал их на фронт соседних армий, а безрезультатные атаки Сахарова немцев не беспокоили. От него требовались более энергичные активные действия. Сахаров на эти указания ответил директивой от 8 (21) сентября, почти слово в слово повторяющей предыдущую.
К 11 (24) сентября для Сахарова выяснились неудачи его атак, почему он решил выбрать другое направление для удара армии. При только-что бывшем ударе он направлял его на Злочев и на фронте пяти верст двумя корпусами;
[106]
теперь он решил направить удар на Буск на фронте Сыданувка-Ясенов-Пеняки протяжением свыше 20 верст и тоже двумя корпусами (XXXII. и V. Сиб.). Остальные корпуса получали чисто пассивные задачи, за исключением правофлангового (XLV), который должен был оказать активную поддержку атакующей группе.
Во время этой атаки 17 (30) сентября был некоторый успех в V. Сиб. корпусе, но уже на следующий день немецкие контр-атаки заставили наши войска вернуться в исходное положение. Сахаров решил повторить 21 сентября (1 октября) атаку V. Сиб. корпусом, которому поставлена задача восстановить утраченное после последних контр-атак положение. XXXII. и XVII. корпуса должны оказывать ему содействие. Через два дня после этой директивы Сахаров 23 (6) числа делает новую перегруппировку для нанесения удара на левом фланге армии VI. и частями VII. корпуса. Атака предполагалась 2 (15) октября. И эта атака, кроме боев за передовые окопы, ничего реального не дала. Около 8 (21) октября 11. армия перешла к активной обороне и с этих пор и на всю зиму на фронте, армии настало затишье, которое не нарушалось чем-нибудь заслуживающим внимания.
7. армии директивой Брусилова от 1 (14) сентября было указано, как известно, наступление совместно с 11. армией на Львов и попутное овладение Галичем.
Щербачев, командующий 7. армией, предвосхитил мысль фронта и отдал приказ об атаке района Галича 26 августа (8 сентября). Целью атаки было поставлено занятие более выгодного исходного положении для дальнейших действий. Производство удара возлагалось на XXXIII. корпус (из двух дивизий), которому было приказано овладеть районом Галич-Сельце. Остальные четыре пехотных корпуса (XVI., II., XXII. и XLI.) фактически должны были исполнять пассивные задачи.
[107]
Но через два дня эта директива уже изменяется. В виду прибытия в состав армии VII. Сиб. корпуса и приказания главнокомандующего перейти в наступление всей армией, Щербачев ставит себе новую задачу, а именно разбить сосредоточенным ударом противника в районе Потуторы-Свистельники, и в зависимости от этого и указывает корпусам соответствующую перегруппировку.
На следующий день задача армии ставится шире - она должна разбить противника в районе Бжезаны-Рогатин- Большовце. При этом армии указывался довольно сложный маневр атаки тремя корпусами (XVI., II. и XXXIII.) на фронте, примерно, Бжезаны-Свистельники (точно Сарнки- Средне, которых на схеме нет) и далее развитие наступления захождением левым плечом вперед на фронт Бжезаны- Рогатин (примерно). VII. Сиб. корпус пока оставался в резерве армии, а остальные корпуса получали на своих участках демонстративные задачи.
Но не успели мы перейти в наступление, как 3-4 (16-17) сентября германцы сами атаковали нас в районе Свистельники и потеснили XXXIII. корпус. Пришлось передать этому корпусу 12. Сибирскую дивизию для восстановления здесь положения энергичной контр-атакой.
В виду больших потерь ХХХIII. корпуса (свыше 50%,, а в офицерском составе до 80%) пришлось ввести в дело последний резерв - VII. Сиб. корпус. Щербачев просил Брусилова придать ему III. Кавк. корпус, чтобы присоединить его к VII. Сиб. корпусу и возобновить этой новой ударной группой наступление через 6-7 дней.
Получив просимый корпус, командующий 7. армией решил наносить удар III. Кавк. и частями XVI. и II. корпусов в район Брзежан. Наступление XVI. корпуса, первоначально успешное, закончилось отходом в исходное положение. Была произведена новая перегруппировка корпусов и решено после откладываний по разным причинам повто-
[108]
рить, атаку в том же направлении III. Кавк. корпусом усиленным частями XXII. корпуса.
Не покончив с Бжезанским направлением, Щербачев уже 16 (29) сентября делает новую перегруппировку для нанесения мощного удара на Рогатинском направлении.
На этот раз в боях 17 (30) и 18 сентября (1 октября) части XVI. корпуса имели значительный местный успех в районе к северу от Потуторы, завладели этим пунктом и захватили до 4 тысяч пленных. На фронте же III. Кавк. и II. арм. корпусов реального успеха не было.
Весь конец сентября на фронте 7. армии прошел в попытках к сближению с противником, перемежавшихся с решительными контр-атаками неприятеля. Наконец, 2 (15) октября армия после артиллерийской подготовки вновь перешла в настуцление своим правым флангом. Наиболее удачным было наступление XXII. корпуса в районе Свистельники. Здесь бои продолжались целую неделю и сосредоточились за обладание Свистельниковской рощей. Все наши первоначальные успехи, в конце-концов, парировались более многочисленной и мощной неприятельской артиллерией, которая покровительствовала, ряду большею частью удачных контр-атак противника. В результате всех этих боев мы не только должны были уступить те небольшие участки неприятельских окопов, которые мы захватили, но принуждены были очистить и наши плацдармы западного берега р. Нараювки, сосредоточив свою оборону на восточном ее берегу.
Это краткое описание действий 7. армии закончим мнением Алексеева о том, какую цель стирались достигнуть немцы на фронте этой армии.
"Характер действий. неприятеля, - писал Алексеев Брусилову, - на фронте 7. армии показывает, что противник стремится добиться более выгодных сильных позиций, чтобы иметь возможность иметь резервы для румынского театра".
Около 10 (23) октября 7. армия так же, как и остальные армии Юго-Западного фронта, за исключением лево-
[109]
фланговых, перешла к активной обороне и этим собственно кончилась на ее фронте кампания 1916 года.
Я подробно остановился на боевых наступательных распоряжениях в сентябрьских и октябрьских операциях армий, действовавших на Ковельском и Владимиро-Волынском направлениях; в кратких чертах затронул их в 7. и 11. армиях, не дававших собственно за этот период материала для стратегического обозрения.
Невольно во всех действиях и распоряжениях проглядывает много однообразного по духу, по форме и, к сожалению, по результатам. К тому же указанное однообразие сильно отличается от тех образцов, на изучении которых выросло и воспитывалось уже отходящее в вечность поколение военных деятелей.
Это обстоятельство заставляет, мне кажется, задуматься над вопросами тактического характера в современном бою, хотя бы за укрепленные полосы. И если армию, как это весьма часто выливалось на практике в течение мировой войны, принять за высший организм, который может вести бой для выполнения одного тактического задания, то описанные выше действия заставляют много о них подумать. Здесь замечается не работа отдельных личностей в направлении, соответствующем взгляду их ума и характера, а известная система, по которой действовал целый ряд лиц, выдвинутых на высшие командные должности.
Указанное выше однообразие характеризуется:
  • 1) выбором для главных ударов пунктов, имеющих местное тактическое значение и игнорирование стратегически важных;
  • 2) желанием быть сравнительно сильным по всеку фронту, а потому сосредоточением на избранном направлении сравнительно не столь больших сил, как это можно было бы сделать;
  • 3) повторением атак, через такие промежутки времени, которые дают возможность обороняющемуся принять меры к их отражению;
  • 4) демонстрированием по всему фронту и почти исключительно в виде излюбленной активной обороны и коротких ударов;
  • 5) стеснением высшим командованием в выборе средств для выполнения поставленной цели даже таких высоких строевых начальников, как корпусные командиры, и многим другим.
[110]
Можно отметить еще один общий для всей кампании 1916 года факт. Немцы сравнительно очень редко сами начинали атаки наших укрепленных полос. Они большей частью переносили центр тяжести своих боев на контр-атаки, предоставляя инициативу нам или же атакуя нас вскоре после нашего неудачного наступления. Даже недостаток их живой силы не мог, благодаря многочисленной и могучей артиллерии, служить для них препятствием для проявления инициативы, хотя бы с целью демонстраций. Но они, воспитанные в духе самой широкой наступательной инициативы, почти совсем не прибегали к ней. Не следует ли видеть в этом акта умышленного, в виде установления принципа выжидать атаки укрепленных полос противником и постройки всей операции на контр-атаках, которые при удаче разовьются в большую наступательную операцию?
[111]












Пользовательского поиска
 
Архив проекта -> Стратегический очерк войны 1914-1918 г.г. Часть 6 -> ГЛАВА III
Designed by Alexey Likhotvorik 21.07.2012 02:44:45
copyright (c) 2003 Alexey Likhotvorik