Русская армия в Первой мировой войне
Архив проекта -> Стратегический очерк войны 1914-1918 г.г. Часть 5 -> Глава IV
Русская армия в Великой войне: Стратегический очерк войны 1914-1918 г.г. Часть 5
ГЛАВА IV.
Положение сторон на Юго-Западном фронте в половине мая 1916 года, план операции и подготовка ее. Прорыв австрийцев и наступление Юзфронта с 22 мая/4 июня по 10/23 июня. Приостановка наступления и контр-атаки противника. Наступление Запфронта 31 мая/13 июня и 19/2-26/9 июня/июля. Наступление Юго-Западного фронта с 20/3 по 30/13 июня/июля. Действия на Сев. фронте с 3/16 по 9/22 июля.

Положение всех частей Юго-Западного фронта к началу его наступления указано на схемах №№ 2, 8 и 9.
Со 2/15 апреля шли интенсивные приготовления к атаке на фронте, выразившиеся: 1) в выработке плана атаки; 2) в технической подготовке - артиллерийской и инженерной; 3) в соответствующем сосредоточении войск.
1. Как было уже указано, главнокомандующий Юго-Западным фронтом являлся решительным сторонником одновременной атаки противника всеми армиями, а не только восьмою, как настаивала ставка. Сообразно с этим и с общей директивой, данной им, все командармы составили свои планы, которые были подробно рассмотрены в штабе фронта, доложены главнокомандующему и почти без изменения утверждены им. Надо заметить, что ген. Брусилов строго придерживался принципа самостоятельности младших начальников в пределах поставленных им задач; поэтому он не вмешивался в распоряжения своих подчиненных, если только не замечал явного уклонения от своих предначертаний.
Окончательные решения вылились в следующей форме: 8. армия наносит главный удар на фронте Дубище-Корыто корпусами XXXIX, XL, XXXII и VIII; в ее распоряжение поступает 4. Финляндская дивизия, а с прибытием в Ровно 126. дивизии - также 100. дивизия.
11. армия атакует VI. корпусом участок от Гладки до шоссе Тарнополь-Езерна.
[36]
7. армия наступает II. корпусом и 3. Туркестанской стрелковой бригадой на фронт Гипсарка-Новосиоки.
9. армия атакует участок Онут-Доброноуц XI. и XII. корпусами.
Резерв главкоюза: на Ровненском направлении - 2. Финляндская дивизия, на Волочиском - 126. дивизия, на юге - одна пех. бригада (12. дивизии).
Кроме тех наступательных операций, которые намечались директивами, предположено было организовать еще крупный кавалерийский набег в тыл противника: IV. конный корпус
7. кавал. и 3. Кавказская казач. дивизии, подкрепленные 77. пех. дивизиею, под общим начальством ген. Гилленшмита, должны были прорваться через расположение противника в направлении на Ковель, разгромить тыл австрийцев, уничтожить там железные дороги, внести панику и тем оказать содействие
8. армии при ее наступлении. К набегу надлежало приступить не позже 23 мая/5 июня.
Ни командующий 8. армией, ген. Каледин, ни сам ген. Гилленшмит, не верили в успех проектированного набега и, разумеется, при таких условиях из него ничего выйти не могло, что и случилось в действительности, несмотря на ряд настойчивых телеграмм наштаюза и самого главкоюза для воздействия на дух этих двух генералов.
2. Техническая артиллерийская подготовка выразилась, главным образом, в выборе позиций, возможно близких к противнику, в тщательнейшей пристрелке со стремлением к фланкированию атакуемых участков и, в особенности, к установлению самой тесной связи пехоты с артиллерией. С последней целью в первую линию окопов были посланы артиллерийские офицеры, которые должны были корректировать стрельбу своих батарей; все цели были перенумерованы, составлены перспективные чертежи, копии с коих розданы ротным и батальонным командирам; наконец, приняты меры, чтобы телефонная связь пехоты с артиллерией не прерывалась.
В инженерном отношении особенное внимание было посвящено двум вопросам: во-первых, возведению укрытий для резервов в виде щелей и лисьих нор в ближайшем соседстве с первой линией окопов; во-вторых, постепенному подходу к противнику с тем, чтобы по возможности создать исходную параллель для атаки не далее, как в 300 шагах от неприятеля; уже к 15/28 мая наибольшее расстояние до окопов противника не превышало нигде 400 шагов, местами же уменьшилось до 75 шагов.
[37]
О солидности работ можно судить по следующему факту: в 8. армии на одном участке фронт пересекался широкою (шагов до 200) лощиною, покатою к стороне противника и совершенно открытою для его взоров; для безопасной и незаметной переброски сомкнутых частей с одной стороны лощины на другую поперек ее был насыпан вал, совершенно укрывавший даже всадников.
Необходимо еще упомянуть об установлении беспрерывного и самого тщательного изучения расположения противника пехотными офицерами из первой линии наших окопов; каждая перемена в его расположении, новый окоп, вновь обнаруженный пулемет, все наносилось на планы крупного масштаба, которые
[38]
затем отпечатывались и раздавались ротным командирам; в 11. армии эти планы печатались даже в красках.
Для проверки артиллерийской и инженерной подготовки были командированы в армии начальник штаба фронта, начальник инженеров и генерал-квартирмейстер; сам главкоюз осмотрел часть фронта 9. армии.
Параллельно с указанной подготовкой производилось сосредочение войск в районы атак, причем почти все прибывавшие подкрепления направлялись в 8. армию; сюда перевезена была 126. пех дивизия из Одессы, V. Сибирской корпус с Северного фронта, 3. Кавказская кавал. дивизия - с Западного. К началу атаки на фронте в 20 верст было стянуто 150 батальонов против 53 неприятельских (т. е. 142 тысячи чел. против
[39]
52 тысяч); на каждую ударную дивизию приходилось 2,3 версты. На фронте остальных армий наш перевес в силах был меньше: так, в соседней с 8. армией, 11-й в ударной группе перед атакой было 28 батальонов против 16 неприятельских; на второй день к вечеру наш перевес мог уменьшиться до 10 батальонов, а при особо благоприятных обстоятельствах для противника силы могли уравняться.
Особенное внимание было обращено на соответствующую группировку артиллерии. И тут первенствовала 8. армия, в которой было сосредоточено 596 полевых орудий и 74 тяжелых, всего 670.
Попутно со всем вышесказанным принимались меры для сохранения в секрете от противника всей предстоявшей операции и для введения его в заблуждение. С первой целью план прорыва хранился в строжайшей тайне и был сообщен только командармам для личного сведения; войска, подвозившиеся на усиление фронта, не выводились вперед, а оставлялись на одной высоте с армейскими резервами; разрешалось посылать на фронт для ознакомления с расположением противника и с местностью только начальствующих лиц и разведчиков; перегруппировки в пределах армии можно было производить только в течение последней недели до атаки. Для демонстрации все подготовительные инженерные работы велись не только против районов атаки, но по всему фронту каждой армии; офицеры и солдаты продолжали увольняться в отпуски; последние прекращены только за неделю до атаки, притом без объявления в приказах и предписаниях. Важнейшим же средством для скрытия от противника направления главного удара было, как уже указано выше, решение главнокомандующего вести самостоятельные атаки всеми четырьмя армиями фронта.
Наконец, надо упомянуть еще об одной мере, принятой главнокомандующим для обеспечения успеха операции: она заключалась в поднятии духа войск и, в особенности, начальников. Генерал Каледин, командовавший 8. армией, той именно, на которую возлагалось нанесение главного удара врагу, повидимому сомневался в удаче, неоднократно доказывал необходимость усиления армии для достижения победы, старался оттянуть решительную минуту. Быть может, это объяснялось недавним назначением Каледина командующим армией, его неуверенностью в себе и боязнью потерпеть неудачу с первых же шагов в новой роли. В такие минуты ген. Брусилов отправлялся
[40]
экстренным поездом в Ровно и в течение часовой беседы умел не только приободрить Каледина, но и воодушевить его, правда - не на долго.
22.05/04.06 между 4 и 5 часами во всех армиях началась подготовка атаки артиллерийским огнем.
Продолжительность подготовки была весьма различна, так как и в этом отношении главнокомандующий не хотел стеснять своих подчиненных, предоставив решение вопроса всецело их усмотрению. От открытия артиллерийского огня до первой пехотной атаки прошло: в 8. армии - 29 часов, в 11. - 6 часов, в 7. - 45 часов и в 9. - 8 часов.
Таким образом 22.05/04.06 в 8. и 7. армиях пехотных атак не было и только у д. Черныш (в 3 верстах юго-восточнее Колок) загорелся бой, вызванный наступлением частей XXX корпуса.
В 11. армии VI. корпус атаковал фронт Глядки (на Серете)-Цебров (на железной дороге Тарнополь-Злочев), овладел первою линиею окопов и четырьмя высотами на этой линии; но австрийцы подтянули резервы и с бою взяли обратно две из них. XVII. корпус повел атаки от Сопанова на северо-запад, овладел тремя линиями окопов и отбил энергичные контр-атаки противника. В прочих корпусах в этот день велась только артиллерийская стрельба.
В 9. армии в конце двенадцатого часа войска XXXIII. XI. и ХLII. корпусов двинулись в атаку, овладели двумя-тремя линиями окопов, отбили ряд контр-атак противника и стали закрепляться на занятых позициях; австрийцы отошли на фронт Микеу-западнее Дорошюц.
23.05/05/06 8. армии XXXIX. корпус взял д. Ставок (у железной дороги к северу от м. Олыка), но контр-атаками противника был сбит в свое исходное положение. Зато XL. VIII. и ХХХП. корпуса овладели позицией австрийцев по меридиану верстах в 6-ти к западу от м. Олыка. Контр-атаки противника были безуспешны и только южнее д. Корыто ему удалось оттеснить левофланговые части XXXII. корпуса и восстановить свое положение. Бой у д. Черныш продолжался безрезультатно.
В 11. армии XVII. корпус продолжал атаку, предпринятую накануне, и вынудил неприятеля к беспорядочному отступлению. VI. корпус взял первую линию окопов, отбил энергичные контр-атаки австрийцев, но в конце-концов ночью был отброшен с последней, бывшей в его руках, неприятельской высоты.
[41]
В 7. армии продолжалась артиллерийская подготовка.
В 9. армии XI. корпус отбивался от австрийских контр-атак, направленных от Доброноуца и Юркуца, куда были подвезены по железной дороге неприятельские части от Лужан. Под удары последних попал и XLI. корпус и был выбит из Окна, куда успел ворваться утром.
24.05/06.06 в 8. армии XXXIX. корпус без всякого сопротивления со стороны противника занял д. Ставок и Дерно (в 3 верстах к югу-западу).
Затем XXXIX. VIII. и ХХХII. корпуса продолжали наступление, сбивая арьергарды противника, старавшиеся задержать их.
Бой XXX. корпуса у Черныша не прекращался. В виду прибытия в район Ровно V. Сибирского корпуса, находившегося уже на походе между Суском и Рожище, 126. дивизия, составлявшая резерв главноком-го, была передана 24.05/06.06 в распоряжение командарма 8.
В 11. армии VI. корпус безуспешно пытался опрокинуть противника.
В этот день перешла в наступление 7. армия: II. корпус овладел двумя, а местами и тремя линиями неприятельских окопов в районе Гипсарка-Новосиолки; ночные контр-атаки австрийцев были успешно отражены им.
В 9. армии с утра обнаружился отход противника перед фронтом XXXIII. и ХLI. корпусов; оба немедленно перешли в наступление. Кроме того для преследования австрийцев из Окна выслана бригада Туземной дивизии, а через Черный Поток - 1. Донская каз. дивизия.
25.05/07.06 в 8. армии продолжалось наступление; ночью был взят Луцк. На фронте Вараж (непосредственно южнее Рафаловки)-Чарторийск началась подготовка атаки артиллерийским огнем. По этому поводу главкоюз телеграфировал командарму 8, что признает атаку этого участка нежелательной, так как в случае нашего успеха у Вульки-Галузийской и Костюхновки неприятель вынужден будет без выстрела и без всяких жертв с нашей стороны очистить линию Вараж-Чарторийск. Атаке был придан поэтому характер демонстрации. В той же телеграмме главкоюз выражал сожаление, что 12. кавал. дивизия не была своевременно подтянута к фронту для преследования противника; командарму указывалось на необходимость неотвязчивого давления на австрийцев по крайней мере до линии р. Стыри; тяжелую артиллерию предписывалось вызвать вперед, но для преследования ее не ждать.
[42]
С 18 часов в 11. армии XVII. корпус вел упорный бой с противником, подтянувшим сюда свежие части и стремившимся восстановить свое положение. Из показаний дленных выяснилось, что резервы прибыли с Сарненского направления, со средней Стрыпы и из Дубненского района.
Усиление противника было также обнаружено на Луцком направлении, где взяты пленные 268. рез. полка 81. рез. герм. дивизии, подвезенного из Пинска. По этому поводу начальником штаба фронта была отправлена телеграмма главкозапу с просьбой воспрепятствовать уводу немецких частей на юг.
В 7. армии XXII. корпус бесплодно пытался овладеть позицией Соколув-Сокольники. II. корпус после упорного боя сбил австрийцев из Пшедместья, Бровары, Новосиолки, Дулибы и закрепился в этих пунктах. Для преследования разбитого противника двинут на Подгайце II. конный корпус.
9. армия закреплялась на взятых позициях; только части XI. и Сводного корпусов тщетно пытались атаковать высоту (458) к югу-востоку от Доброноуца, откуда противник поражал фланговым огнем все части, наступавшие в районе севернее высоты. В распоряжение командарма 9. ген. Лечицкого, отдан был резерв главкоюза - бригада 12. п. дивизии; хотя первоначально условием отдачи этой бригады ген. Брусилов ставил овладение высотой 458, что еще не было выполнено, однако в виду несомненного успеха, достигнутого 9. армией, он счел возможным остаться теперь сам без резерва на этой части фронта.
Общий успех наступления Юго-Западного фронта действительно не подлежал сомнению. На схеме № 9 указаны районы продвижения фронта к 25.05/07.06. Расположение австрийцев было прорвано в широких размерах перед фронтами 8. и 9. армий и частично перед 11. и 7. армиями. К полудню 24.05/06.06 зарегистровано пленными 881 офицер и 40 тысяч нижних чинов; взято 77 орудий, 134 пулемета, 49 бомбометов, артиллерийские и интендантские склады, масса железнодорожного имущества, и т. п.
Пленные австрийцы показывали, что потери их распределяются так: в 1-й линии окопов - 85% убитых и раненых, 15% пленных; во 2-й линии - по 50% каждой категории; в 3-й - все 100% пленных.
Начальником штаба фронта было сделано распоряжение об исправлении железной дороги Клевань-Луцк и о выдвиже-
[43]
нии вперед, вслед за армиями, всех рабочих отрядов для закрепления занятых рубежей; были сняты рабочие даже со всех тыловых позиций в Киевском округе. На необходимость серьезного закрепления начальником штаба фронта обращено внимание всех штабов армий, дабы в случае контр-маневра противника не уступать ему ни одной пяди земли.
26/8 утром штабом фронта была разослана новая директива, сущность которой заключалась в следующем: для обращения достигнутого тактического успеха в стратегический, 8. армии предписывалось прочно утвердиться своим центром на Стыри от Сокуля до Торговица, правым флангом наступать на Н. Червище, Кошовка, Сокуль, левым - на фронт Торговица - Демидовка, чтобы облегчить переход в наступление правого фланга 11. армии; 11. 7. й 9. армиям продолжать выполнение своих задач, причем 9. иметь в виду, что к Проскурову сосредоточивается дивизия, которая может быть двинута в случае надобности в район 9. армии. Всей кавалерии, в особенности IV. конному корпусу, во что бы то ни стало, не взирая ни на какие потери, прорваться в тыл противника. Резерв главкоюза составили: V. Сибирский корпус у ст. Олыка и 113. пех. дивизия, подвозившаяся к Проскурову.
Между тем 26.05/08.06 на фронте произошло следующее: правый фланг XLVI. корпуса не продвинулся, левый овладел д. д. Цмины и Хряск (на полпути между Рафаловкой и Чарторийском, южнее железной дороги). Части ген. Заиончковского взяли с бою Колки и начали переправляться через Стырь в районе Гадомичи. XXXIX. корпус вел упорный бой у Рожище. Прочие корпуса оставались на месте или продвинулись на ничтожное расстояние. В ночь с 26.05/08.06 на 27.05/09.06 2. Сводно-казачья дивизия после ожесточенного боя взяла три ряда окопов на Галузийском направлении, но подошедшими неприятельскими резервами была отброшена.
В 11., 7. и 9. армиях производились перегруппировки и закрепления на занятых рубежах; в частности у Сопанова австрийцы произвели три бешеных контр-атаки, но были отражены с громадным уроном.
27.05/09.06 из ставки получена новая директива: Юго-Западному фронту указывалось: "продолжая сковывать противника на Стрыпе скорее демонстративными боями, все силы и усилия свои сосредоточить на своем правом франге, поста-
[44]
вив главной задачей завершить поражение левого крыла австрийцев, отрезать их армию от Сана и путей сообщения на запад. Для сего правый фланг фронта выдвинуть первоначально на высоту Луцка и развивать дальнейший удар в общем направлении Луцк-Равва Русска сильным конным отрядом, деятельным и предприимчивым, прикрыться к стороне Кобрина-Бреста, откуда вероятно появление германских войск. Вообще обстановка требует смелых, настойчивых предприятий конницы всего фронта". Производство атаки Западного фронта отлагалось до 4/17 июня; но его левый фланг, XXXI. корпус, должен был настойчиво стремиться овладеть Пинском и накопить силы для удара на Кобрин с целью приковать к себе немцев и обеспечить правый фланг Юго-Западного фронта. На Северный возлагались демонстративные действия и подготовка корпуса для отправки на Сарны.
Приведенная директива сильно разочаровала штаб Юго-Западного фронта: не подлежало сомнению, что рассчитывать на содействие Западного фронта нельзя; немцы могли безнаказанно переводить свои резервы с двух северных фронтов на южный и, накопив достаточные силы, положить предел победоносному шествию Юго-Западного фронта. О полном и безвозвратном разгроме австрийцев трудно было мечтать.
Ген. Брусилов попытался внести коррективы в создавшуюся обстановку. Во-первых, он телеграфировал главкозапу Эверту об обнаруженном подвозе с Западного на его фронт 81. резервн. германской дивизии, 39. и 57. ландверного полков, прося содействия к прекращению немецкой перегруппировки. На это ген. Эверт ответил, что в районе Пинска войска очень ослаблены, болота не просохли, почему и нельзя рассчитывать на переход ее в наступление раньше 31.05/13.06.
Во-вторых, Брусилов обратился к Лешу, командующему 3. армией, с частной личной просьбой, в качестве старого боевого сослуживца, выдвинуть возможно скорее и энергичнее XXXI. корпус. Леш ответил, что он принимает все меры для исполнения просьбы Брусилова; в действительности же он еще раз отложил свое наступление с 30.05/12.06 на 4/17 июня.
В-третьих, главкоюз телеграфировал Алексееву, что он не считает возможным выдвигать свой правый фланг вперед, отры-
[45]
ваясь от Западного фронта, так как в этом случае противник несомненно, устремится в образовавшийся прорыв. Задерживать правый фланг, а центр и левый выдвигать, Брусилов считал невыгодным, как влекущем растяжку фронта 8. армии и ослабление ее устойчивости в случае контр-ударов австрийцев и, наверно, немцев, ибо последние воспользуются бездействием Западного фронта для переброски своих резервов на Ковельское направление. При такой обстановке оставался один исход - задержать центр 8. армии, выбросив перед ним кавалерию, а фланги выдвигать на Кашовку и Демидовку, причем последнее - с целью облегчить положение 11. армии. Алексеев ответил, что директива ставки давала лишь общую идею и, что план действий Брусилова ей не противоречит.
В тот же день, т. е. 28.05/10.06 разослана и новая директива Брусилова (№ 1634), причем в виду изменения обстановки указана следующая перегруппировка армий: XXXII. корпус, 2. Финляндская и 126. дивизии передавались из 8. армии в 11.; VI. и XVIII. корпуса - из 11, армии в 7. взамен чего 7. армия отдавала в 11. - Сводную кавалерийскую дивизию; 9. армия должна была передать в 7. армию Кавказскую Туземную конную дивизию. В резерве фронта оставались 113. дивизия (Одесского округа) у Проскурова и прибывающий XXIII. корпус у Варковичи.
Необходимость приостановки центра 8. армии во избежание его чрезмерного выдвижения диктовалась и действиями противника: со времени потери Луцка австрийцы начали быстро отступать перед центром, делая лишь слабые попытки задержаться своими арьергардами; зато на флангах они упорно сопротивлялись, в особенности на правом, где лесисто-болотистая местность способствовала обороне. По показаниям пленных германцы продолжали перебрасывать с севера не только целые полки, но и отдельные батальоны, хотя это влекло за собой страшное перемешивание частей.
На фронте (схема № 9) за 27.05/09.06 правый фланг 8. армии (XLVI. корпус) успешно отразил ночные контр-атаки противника; на Стыри продолжалось форсирование реки XXX. корпусом: XXXIX. корпус вел упорный бой у Рожище; наконец, 12. калер. дивизия, выдвинутая на Торчин-Порицк, атаковала утром отступавших у Забалотце-Шепель и овладела вторым названным пунктом. Севернее, на Суск и Вишенки, преследование вела Оренбургская каз. дивизия.
В 11. армии шел упорный бой на фронте VI. корпуса, который не мог продвинуться вперед.
[46]
7. армия переправлялась на правый берег средней Стрыпы; II. конный корпус атаковал несколько раз у Порхова бегущего противника.
Наконец, в 9. армии для улучшения своего положения XI. корпус перешел в наступление и закрепился в окопах, из которых выбил австрийцев.
28.05/10.06 правый фланг 8. армии продвинуться не мог, центр занял Рожище, левый фланг-Бокуйму; 12. кав. дивизия вела бой у Борятина. Но на Стыри у Семки (между Куликовичами и Колками) одна из бригад XXX. корпуса была отброшена в беспорядке и большими потерями на правый берег.
В 11. и 7. армиях ударные части с боем продвинулись немного вперед.
В 9. армии был достигнут крупный успех: XI. ХII. и XLI. корпуса атаковали противника на всем фронте от Дорошоуц (на правом берегу Днестра между Залещиками и Окна) до высоты 458 включительно, сбили его, а Текинский конный полк насел на отходившие части; отступление австрийцев приняло характер бегства; одних пленных было взято свыше 20 тысяч.
28.05/10.06 Брусилов разрешил не производить столь много обещавшего набега IV. конного корпуса на Ковель. Еще 24.05/06.06 он телеграфировал Каледину: "Приказываю во что бы ни стало спешить действиями XLVI. и IV. кавалерийскаго корпусов"; в тот же день он дал соответствующие указания Гилленшмиту.
25.05/07.06 новая телеграмма с повторением "непреклонного требования" о производстве набега и с предложением сменить Гилленшмита, если он не может выполнить этого. Алексеев в тот же день телеграфировал: "Весьма важно, чтобы ген. Гилленшмит проникся мыслью необходимости во что бы то ни стало использовать свою сильную конницу, не долбя своею пехотою сильно укрепленные участки без артиллерийской подготовки, оставаясь во время этого боя безучастным зрителем".
26/8 Брусилов опять телеграфирует Каледину: "Прошу передать ген. Гилленшмиту мое полное неудовольствие его слабыми действиями и плохою распорядительностью".
В ответ на эти повторные настойчивые требования Гилленшмидт телеграфировал Каледину 28.05/10.06, что в виду силы противника и наличия у него тяжелой артиллерии, успех набега нельзя считать обеспеченным. Передавая эту телеграмму главнокомандующему, ген. Каледин прибавил с своей стороны, что вследствие малых шансов на успех он полагал бы с набегом "повременить".
[47]
Идея набега была совершенно оставлена; неосуществление или неуспех ее можно было заранее предсказать, в виду несочувствия исполнителей, т. е. командарма и в особенности самого ген. Гилленшмита.
29.05/11.06 8. 11. и 9. армии медленно подавались вперед, частью преследуя противника, частью отбивая его контр-атаки, причем 11. армия заняла Дубно, а в 9. армии XXXIII. к. сбил австрийцев с их позиции; затем преследование велось XXXIII. корпусом на Городенку, XLI. - на Шишковцы-Ставчаны, XI. и Сводным корпусом - на Снятынь и Черновицы.
В 7. армии XXII. корпус успешно отбил сильные контратаки противника; XVI. корпус был атакован на линии Бобулинце - Езержаны не только австрийцами, но и подкрепившими их германцами; одна из дивизий корпуса была оттеснена в свое исходное положение, другая, увлекшись преследованием отбитого противника, охвачена с двух флангов и только ценою крупных потерь удержалась на линии Езержаны-Пшевлоки.
В виду бездействия 3. армии наступление XXXIX. XL. и VIII. корпусов, вопреки директивы не остановившихся на занятых ими рубежах, вызвало беспокойство в штабе фронта и опасение за правый фланг 8. армии, что побудило нач-ка штаба фронта телеграфировать Каледину о безусловной необходимости задержать эти корпуса, направив дальше вперед только конницу и команды разведчиков.
30/12 и 31.05/13.06 фланги 8. армии и вся 9. продолжали преследование противника.
В 11. армии VI. корпус отбивался от австро-германских контр-атак, а XVII. начал 31/13 числа атаку позиции у Редкодубы; Заамурская бригада вела бой за переправу у Козина.
В 7. армии XVI. и II. корпуса отражали атаки противника, а XXII. корпус оба дня вел упорные бои за переправы на Стрыпе у Гайворонки и южнее ее, закончив эти бои оттеснением австро-германцев.
Положение фронта к вечеру 31.05/13.06 показано на схеме № 9. Командарм 8. направил отданный в его распоряжение V. Сибирский корпус в район Рожище-Суск (10 верст северо-восточнее Рожище). Преследование противника кавалериею он организовал так: севернее линии Луцк-Владимир-Волынский в общем
[48]
направлении на Ковель - 5. кавал. дивизия; южнее, на Торчин и Владимир-Волынский - 12. кав. дивизия.
Кроме неприятельских частей бывших до наступления перед Юго-Западным фронтом к 30.05/12.06 документально установлены 2 целые дивизии - 81. резервная и 26. ландверная, а равно отдельные батальоны 18., 82. и 108. дивизий (всего 11 батальонов). Также документально установлена переброска с Тарнопольского на Бучачское направление 48. рез. германской и 55. австрийской дивизий. На Ковельском шоссе обнаружена сводная австро-германская дивизия генерал-лейтенанта Руше, сформированная из отдельных батальонов и полков, частью подвезенных с других фронтов, частью спасшихся от разгрома, в числе около 20 батальонов (из них 14 германских), всего до 13. 000 штыков.
30.05/12.06 126. пех. и 2. Финляндская стрелковая дивизии, переданные из 8. в 11. армию, были сведены в новый XLV. корпус. Перегруппирована тяжелая артиллерия, причем 24 орудия переданы из 8. в 11. армию.
Наконец, 30.05/12.06 штаб фронта разослал новую директиву. Ею указывалось всем армиям фронта возобновить наступление 1/14 июня, причем 8. армии - на фронт Ковель-Владимир Волынский-Милятин, имея в районе Ковеля конную массу для обеспечения правого фланга армии с севера и для поддержания связи с 3. армией: 11. армии - на фронт Дружкополь-Соколовка-Злочев-Поморжаны; 7. - на фронт Поморжаны (включ.)-Бржезаны-Станиславов (исключ.); 9. - на фронт Станиславов-Коломыя-Куты. 113. дивизия включалась в состав 7. армии с предупреждением, что дальнейших подкреплений не будет. В резерве фронта оставался XXIII. корпус, сосредоточивавшийся у Варковичи.
Период с 1/14 по 10/23 июня отличался от предыдущего меньшею интенсивностью нашего наступления, в особенности в районе 8. армии, что вызывалось заметным усилением противника, преимущественно немецкими войсками, настойчивостью и даже яростью его контр-атак, наконец, опасением подвергнуть центр
8. армии удару справа, весьма вероятному вследствие задержки в наступление ее правого фланга в Галузийском направлении и вследствие бездействия Западного фронта, в частности же 3. армии.
[49]
В виду вновь создавшейся обстановки все командармы просили об усилении их. Лечицкий ссылался на трудность преследовать противника в двух расходящихся направлениях и потому ходатайствовал о придаче ему одной пех. и одной кавал. дивизий; Брусилов ответил, что, сознавая трудность положения 9. армии, он, однако, в данную минуту ничем помочь ей не может и разрешает лишь временно задержать передачу Туземной дивизии в 7. армию.
Щербачев указывал на значительные потери 7. армии, на упорное сопротивление противника, численность которого возрастает с каждым днем, и на силу его позиции; на этом основании Щербачев просил один корпус, а пока дивизию, находившуюся в Проскурове и составлявшую резерв фронта. Наштаюз ответил, что если наступление сопряжено с большими жертвами, главкоюз на нем не настаивает, лишь бы не отдавать противнику взятой у него полосы.
Сахаров очертил в своей телеграмме слабость 11. армии по сравнению с другими и невозможность для нее идти вперед вровень с ними, если она не будет усилена ХХIII. корпусом. Ему был обещан весь корпус по окончании его перевозки.
Наконец, Каледину, просившему об усилении, сообщено, что в 24 часа 31.05/13.06 в его распоряжение поступает V. Сибирский корпус.
До изложения событий на фронте отметим три случая вмешательства ставки в операции фронта, данные в виде "советов" и "рекомендаций". Во первых, обеспокоенный неудачей бригады XXX. корпуса у Семки 28.05/10.06 и нашими безуспешными попытками наступления у Езерны и Галузии, Алексеев рекомендовал объединить корпуса Гилленшмита, Истомина и Заиончковского под начальством последнего, с тем, чтобы он мог сосредоточить к угрожаемым пунктам превосходные силы. Этого сделано не было, так как бои на Западном фронте в марте доказали вред создания временных групп, в которых ни начальники, ни подчиненные друг друга не знают, и в которых нет готовых органов управления, т. е. штабов; к тому же из поименованных трех корпусных командиров ни один не подходил к роли командующего армией из трех корпусов.
Затем 2/15 июня Алексеев советовал избавить XVII. корпус от дорого стоющих лобовых атак на противостоящего ему противника путем нажима со стороны Козина не только ХХХII. корпуса, но и частей, снятых с фронта XVII. корпуса, в сторону которого нельзя ожидать прорыва противника, глубоко охвачен-
[50]
ного нами с левого фланга. Такой способ действий указывался уже начальником штаба фронта, ген. Клембовским, Каледину еще до перегруппировки, когда XXXII. корпус был подчинен ему. Однако теперь Клембовский вновь телеграфировал о том же Сахарову. Тот согласился с этим, усилил атаковавшую 101. дивизию 105., направив последнюю от Козина на юг. В результате получилось поражение противника и беспорядочное отступление его с Онышковской позиции.
В тот же день Алексеев советывал воспользоваться выгодным положением 9. армии и отбросить противника не на юг, за Серет, а на восток, на Румынскую территорию, собрав для этого большую часть XI. и XII. корпусов в районе Ревакоуц-Лужаны для развития удара в юго-восточном направлении, демонстрируя на остальном протяжении Прута. Наштаюз сообщил этот совет Лечицкому; но осуществление его не представилось возможным в виду того развития, которое получила уже операция 9. армии.
1/14 июня V. Сибирский и XXXIX. корпуса перешли в наступление и выбили противника из нескольких деревень на линии Духче-Мокриско и в районе Вичины. VIII. корпус занял без сопротивления Садово и Блудово. Продвинулся немного и XL. корпус.
В 11., 7. и 9. армиях боевых столкновений не было.
2/15 июня V. Сибирский корпус овладел м. Порицком, но вследствие сильного огня отведен обратно на южный берег. В ночь на 3 июня началась переправа у Гадомичи.
В 11. армии XXXII. корпус форсировал Плягаевку, а XVII. перешел в энергичное наступление. Их совместные действия заставили австрийцев, как сказано выше, беспорядочно отступить с Иквы. Для преследования Сахаровым была брошена вперед не только Заамурская конная бригада, но и корпусная конница. VII. корпус в ночь на 3/16 июня овладел Ростокским лесом на правом берегу Иквы, южнее Ново-Почаева.
В 7. армии XXII. корпус вел упорный бой до ночи и отбросил противника, для преследования которого выдвинулась 9. кавал. дивизия; пех. части закрепились на линии Гайворонка-Гниловоды.
Вечером получена телеграмма от командующего 3. армией, что атаку он отложил до 4/17 июня. Немедленно была составлена, подписана Брусиловым и отправлена Алексееву
[51]
телеграмма, которая начиналась с перечисления отсрочек наступления Западного фронта: Юго-Западный приступил к атаке 22.05/04.06, Западный должен был атаковать 28/10 и никак не позже 29/11; но его наступление отложено до 1/14 июня, а затем до 4/17; все же для облегчения Юзфронта 3. армии приказано овладеть Пинском 31.05/13.06, а теперь и эта операция отложена до 4/17 июня. Последовательные отсрочки нарушают все расчеты главнокомандующего и крайне затрудняют планомерное управление армиями. Телеграмма кончалась короткой, но важной по существу фразой: "8 армии я приказал прекратить наступление". Ответа от Алексеева не последовало. Соответственные указания армиям были разосланы штабом фронта.
В этот же день главкозап Эверт телеграфировал Алексееву, что на фронте все готово к переходу в наступление 4/17 июня на Виленском направлении; но учитывая силу неприятельских позиций и возможность скорого овладения Юго-Западным фронтом Ковелем и Владимир-Волынским, а 3. армиею - районом Пинска, Эверт задавался вопросом, не лучше-ли, отказавшись от Виленского направления, наступать на Барановичи и затем угрозой неприятельскому фронту Лида- Гродна принудить его к оставлению позиций впереди Вильно; для выполнения такой операции надлежало предварительно перебросить 2-3 корпуса в район Барановичей, на что по расчету Эверта требовалось 3, вернее 4 недели.
На другой день Алексеев говорил с Эвертом по аппарату Юза. Окончательного решения не было принято; Алексеев обещал подумать и тогда дать ответ; он видимо склонялся на сторону Эверта и требовал только скорейшего наступления в Пинском районе, не позже 4/17 июня.
Результатом всех этих переговоров была директива ставки от 3/16 июня № 2980, начинавшаяся словами: "Государь Император, выслушав телеграмму главкозапа, что хотя войска армии закончили подготовку намеченного удара, но им предстоит крайне тяжелая работа при чрезвычайно сильно укрепленном фронте неприятельских позиций, лобовых ударах, обещающих лишь медленное большим трудом развитие операции, повелел44... Дальше в 8 пунктах вкратце излагалось следующее: Запфронту атаковать не на Виленском, а на Барановичском направлении, причем атака отлагается на 18 дней; в Пинском направлении, усилившись двумя корпусами фронта, 3. армия должна произвести 6/19 июня энергический удар для облегчения Юзфронта;
[52]
Севфронт демонстрирует; Юзфронту указано "собрать теперь же надлежащие силы для немедленного развития удара и овладения Ковельским районом, ибо только этим путем будут привлечены к маневренной деятельности скованные ныне XXX., XLVL. и IV. конный корпуса". В заключительном пункте рекомендовалась полнейшая скрытность подготовки всей операции.
3/16 же июня разослано на фронты дополнение к директиве в виде развития ее. В нем нового было лишь одно: Зап-фронту предписывалось перевести в Ковельский район одно из своих полевых управлений для командования армией, предназначенной для развития удара на Кобрин-Пинск и Кобрин-Пружаны. Эта армия подлежала включению в Запфронт; ее составные части могли определиться лишь дополнительно, собразуясь с обстановкой.
Начальство Юго-Западного фронта не могло согласиться со взглядами наштаверха и главкозапа, в особенности с мнением первого из них, что отсрочка наступления в Пинском районе до 6/19 июня "не нарушит развития дел 8. армии". На Юзфронте считали дорогой каждую минуту, чтобы использовать победу и довершить разгром австрийской армии; ее можно было взять теперь голыми руками, а через 2 - 3 дня надо было ожидать подвоза немецких войск из-под Вердена и австрийских с итальянского театра. Вышеприведенные восемь слов Алексеевской телеграммы находились в явном противоречии с заключительной его фразой во время переговоров по Юзу 31.05/13.06 июня с Эвертом: "Счет теперь времени нужно вести на минуты, терять их нельзя, нужно призвать начальников к вдохновенной деятельности, иначе погибнет все дело у Брусилова, а вместе с тем и все наше дело".
И действительно, 3/15 июня пленные, взятые севернее Киселина, показали, что германские полевые полки X. корпуса спешно переброшены 8 дней тому назад из Франции, где стояли в районе Лаона; пленные венгерских ландштурменных полков 61. дивизии прибыли с итальянского театра 1/14 июня. Из опроса пленных, взятых на фронте Порская-Вулька-Киселин, выяснилось, что на этом фронте стоит не менее 5 пехотных и 1 кавалерийской дивизий австро-германцев и ожидается прибытие 3 германских дивизий. Агентура отметила прибытие с 1/14 по 4/17 июня двух австрийских корпусов из Италии, одного германского полка с Балкан, двух германских из-под Вердена и по одному с Северного и Западного фронтов. Подвозились
[53]
по железным дорогам, а на Ковельском направлении - на автомобилях, которых работало не менее 100 штук.
4/17 июня ген. Брусилов лично говорил с Алексеевым по Юзу, прося, во-первых, указать точно, когда Эверт начнет наступление, во-вторых - прислать на Юзфронт снаряды. Алексеев ответил, что наступление начнется 16/29 июня, и обещал дать огнестрельные припасы.
15/28 июня Брусилов собственноручно написал письмо Алексееву (без номера), в котором изложил свой взгляд на уклонение Эверта от наступления и высказал несколько горьких слов по его адресу.
Ответ на письмо получен 9/22 июня и сводится к тому, что бездеятельность Эверта не может отразиться неблагоприятным образом на Юго-Западном фронте, так как 8. армия ударила в жизненный пункт противника - Ковель, и независимо от хода дел на Запфронте немцы подвезли бы свои подкрепления, чтобы ударить на нас.
Вернемся теперь к событиям на фронте. Так как вопреки данных ему точных указаний - остановить центр армии на занимаемых им рубежах, - Каледин продвинул 1/14 июня XL. корпус вперед, то 2/15 июня из штаба фронта была разослана особая директива, касавшаяся почти исключительно командарма 8: ему категорически запрещалось дальнейшее наступление на Владимир-Волынском направлении, указывалось собрать не менее 4 дивизий (хотя бы путем ослабления фронта XL. корпуса) на Ковельском направлении, где перейти в наступление 4/17 июня с целью овладения Ковелем. Кавалерии приказано самым энергичным образом преследовать разбитого противника на Ковель, Владимир-Волынский и Сокаль; в директиве подчеркивалось ее прятание за спины пехоты и вялость действий в предыдущие дни. Действительно, при 8. армии была собрана масса конницы, а результаты ее деятельности не были видны и ощутительны; гораздо энергичнее работала конница в других армиях, где была численно слабее; достаточно вспомнить преследование австрийцев, отошедших от Иквы, даже корпусною конницею ХVII. корпуса.
3/16 июня как днем, так и в ночь на 4/17 число, на Стоходе, в центре 8. армии, на левом фланге ее и на Стрыпе (против - XXII. и XVI. корпусов) австро-германцы вели сильные контратаки, причем в районе 8. армии наши части были оттеснены
[54]
на 2 - 3 версты. В 11. армии они также пытались атаковать XLV. корпус у Голятина, но, потерпев полную неудачу, отступили к Липе. ХVII. корпус занял без сопротивления Ст. Почаев, а Заамурская конная дивизия - Радзивилов.
4/17 июня противник продолжал свои яростные контр-атаки в 8., 11. и 7. армиях; но все они были отбиты, кроме района 126. дивизии, которая отошла на несколько верст.
9. армия овладела Черновицким тет-де-поном.
5/18 июня австро-германцы вновь пытались сбить нас, но неудачно. В свою очередь части фронта переходили в наступление, причем заняли Остров, Дранчу-Русскую и Дранчу-Польскую (на левом фланге 8. армии); атака на Мильск не имела успеха и XXXIX. корпус отошел версты на 3 от исходного своего положения. В 7. армии VII. корпус атаковал Черный Ляс, но не мог взять его.
В 9. армии XI. и XII. корпуса переправились через Прут непосредственно ниже Черновиц и в 7 час. уже овладели городом, захватив массу пленных и громадную добычу.
Отход XXXIX. корпуса побудил Каледина, только-что получившего одну дивизию ХХIII. корпуса, ходатайствовать об отдаче ему и второй, предназначавшейся 11. армии. Запрошенный по Юзу командарм 11. изъявил согласие отказаться, для пользы общего дела, от этой дивизия, и она была тоже включена в состав 8. армии.
6/19 и 7/20 июня бой затих на всем фронте, кроме района Грузятина, утеренного XXX. корпусом в ночь на 7 и вновь занятого утром 7/20, и района Киселина, где стрелки уже третьи сутки отбивались от яростных немецких атак и вынуждены были, наконец, очистить Киселин, отойдя на линию Семеринки-Затурцы.
8/21 июня днем и ночью австро-германцы вели безрезультатные атаки на V. Сибирский и XXX. корпуса. Неудачна была попытка перейти в наступление и нашего XXII. корпуса.
9/22 и 10/23 неприятель продолжал контр-атаки по всему Юго-Западному фронту, кроме XXX. и VI. корпусов. VIII. корпус был вынужден отойти на 4-5 верст.
В ночь с 9/22 на 10/23 III. конный корпус овладел Кимполунгом (в 75 верстах юго-западнее Черновиц).
На основании вышеприведенной директивы ставки была составлена и разослана 7/20 июня директива фронта. В дополнение к ней наштаюз сообщил командарму 8., что ему предо-
[55]
ставляется право наступать, но только на Ковельском направлении; командарму 11. разрешалось атаковать Черный Ляс, если но обстановке он признает это нужным.
Уже вечером 7/20 Брусилов высказывал желание немедленно возобновить наступление. Однако едва-ли оно было выгодно и возможно, так как, во-первых, на фронте ощущался недостаток не только орудийных, но и ружейных патронов: последних расходовалось в сутки 3,5 миллиона, а отпускалось только по 3 миллиона. Во вторых, надо было выждать прибытия укомплектований, а между тем последние дни Главный Штаб задерживал высылку их, и части войск получали только одну-две пятых того, что просили, В третьих, необходимо было выждать прибытия корпусов с Запфронта, а к 7/20 июня выгрузились только 3 полка и 4 батареи. Наконец, в четвертых, в виду наростания неприятельских сил обязательно было закрепиться на фронте на случай натиска превосходного противника. Во внимание к этим соображениям главнокомандующий согласился отложить переход в наступление до 18.06/01.07 что было тотчас сообщено в армии. Но уже 9/22 июня пришлось отказаться даже от этого срока по недостатку ружейных патронов, которых фронту не доотпустили за последние 3 дня по 1 миллиону ежедневно; запасы же, как доложил начальник артиллерийского снабжения, были уже израсходованы. Наступление отменено; но это не относилось до 9. армии, которая, конечно, не должна была прекращать преследования разгромленных сил Пфлянцера. По указанию ставки 9. армию надо было перегруппировать так, чтобы она могла наступать на Галич-Станиславов, оказывая содействие движению 7. армии. Это было передано штабом фронта для разработки командарму 9, ген. Лечицкому.
Вопрос об операциях в Пинском районе вызвал некоторые трения между штабами Западного и Юго-Западного фронтов, причиною которых была не вполне ясная редакция директивы ставки № 2980: штаб Юго-Западного фронта считал, что 3. армия, которая должна атаковать Пинск и всецело содействовать наступлению правого фланга 8. армии, подчинена главкоюзу; с протестом против такого толкования выступил Эверт, по телеграфу обратившийся к наштаверху; вопрос был решен в его пользу. Но Эверт пошел дальше: он жаловался Алексееву, что Брусилов распоряжается не подчиненными ему войсками, давая указания о пунктах высадки с железной дороги тем двум корпусам (I. арм. и I. Туркестанскому), которые были отпра-
[56]
влены с Западного фронта на Ковельское направление; в этом отношении Алексеев нашел действия штаба Юго-Западного фронта правильными и вполне согласными с директивой ставки. А 10/23 июня и по первому недоразумению Алексеев признал более отвечающим обстановке мнение штаба Юзфронта, т.-е. включение 3. армии полностью в состав этого фронта, о чем и сообщил телеграммой.
В общем итоге разновременными распоряжениями Юго-Западный фронт был усилен в июне следующими частями: I., V. арм. и I. Туркестанским корпусами (все с Западного фронта), ХХШ. арм. корпусом, 78., 108. пех. и Уссурийской каз. дивизиями (все с Северного фронта) и 117. пех. дивизия (с Дуная). Командование 27. и 78. п. дивизиями, сведенными в корпус, возложено на ген. Булатова.
В виду предстоявшего наступления командарм 8 уведомил, что ему, вероятно, понадобится еще один корпус, который желательно держать пока в стратегическом резерве у Олыки. На это ему было сообщено, что в распоряжении главнокомандующего останется только I. Туркестанский корпус - последний резерв; что расположить его у Олыки невозможно - слишком далеко от 11. армии, а ее подтолкнуть придется, Каледин с этим не соглашался, ссылаясь на то, что действия 11. армии имеют второстепенное значение, что у нее сильные позиции и перед ней только австрийцы и т. п. Поэтому главнокомандующий лично поехал на час в Ровно, чтобы разъяснить Каледину всю обстановку. Вернулся Брусилов с неважными вестями: "Каледин пал духом, ему мерещится катастрофа, он видит себя опрокинутым, отрезанным от тыла" и пр. Брусилов старался успокоить Каледина и, между прочим, разрешил ему отступить, в случае крайности, на укрепленную позицию, сооруженную рабочими организациями начальника инженеров фронта несколько западнее меридиана Луцка.
[57]
9/22 июня повторилось хроническое откладывание атак Западного фронта: конечно не без просьб и давлений со стороны Эверта наштаверх телеграфировал ему, что "если подготовка удара на Барановичском направлении потребует еще нескольких дней, сверх предположенного, то государь находит возможным начало действий отложить до 18/1 или 19.06/02.07, имея в виду, что, вероятно, 12/25 июня начнется артиллерийская подготовка на французском фронте, а между 16/29 июня и 18.06/01.07 надо ожидать там начала атаки".
11/24 июня Сахаров продолжал свое наступление в районе д. Редьков; оно не шло вразрез с общими предначертаниями главнокомандующего, но приносило скорее вред, чем пользу: противник усилился, закрепился, и армия теряла людей и снаряды, не достигая существенных результатов. Брусилов находил "неудобным" обрывать наступательный порыв подчиненных, но по счастью Сахаров сам в тот же день вечером отдал приказ о прекращении дальнейшего наступления.
На всем остальном фронте до 15/28 июня господствовало затишье.
К этому времени было документально установлено наличие следующих новых частей на фронте 8. армии: 108. германская дивизия, перевезенная с нашего Северного фронта, дивизия Руше с Западного фронта, 19., 20., 43., 7. и 11. Баварская дивизии - все из Франции, 19. ландверная бригада и сводная ландверная дивизии - из Италии. Против 7. армии появилась новая 48. дивизия, а против 9. - 105. и 129. дивизии (первая из них перевезена из Болгарии и двинута в Куты).
К этому же времени подсчитаны наши потери на фронте; получились следующие цифры:
С 22.05/04.06 по 16/29 июня:
 
Убито и умерло от ран
Ранено и контужено
Без вести пропало
Всего
Офицеров
739
3.118
163
4.090
Ниж. чинов
40.659
212.904
31.715
285.278
Итого
41.398
216.022
31.878
289.298
Наибольшие потери в 8., наименьшие - в 11. армиях.
Командарм 8. по телеграфу сообщил свой план действий, сводившийся к тому, чтобы 22.06/05.07 атаковать I. Туркестанским корпусом участок Новоселки-Колки. Это вызвало неудовольствие главнокомандующего, который вступил в переговоры с Калединым по Юзу. Не обеспечив своего правого фланга, Каледин не считал возможным наступать в Ковельском на-
[58]
правлении; Брусилов доказывал ему, что наступление 3. армии вполне обеспечит его правый фланг и выравняет его. Каледин возражал, что это наступление может быть неудачным или замедлиться, что Ковельское "направление" - понятие мало определенное, что командующий армией свободен в выборе плана действий, и т. п. Брусилов напомнил ему, что на фронте есть 5 армий и главнокомандующий не может допустить, чтобы каждая из них действовала, как ей угодно. В конце-концов он предоставил право Каледину атаковать, как он хочет, но отнюдь не выходя из пределов поставленной ему задачи. Словом, переговоры приняли довольно острый характер и Брусилов решил вновь съездить в Ровно. При свидании выяснилось, что Каледин изнервничался и как бы робел перед немцами; он уверял даже главкоюза, что никаких шансов на успех в Ковельском направлении не имеется. Главнокомандующий в решительной форме заявил ему свое неудовольствие, предупредив, что при таком отношении Каледина к делу он, Брусилов, вынужден будет расстаться с ним. Выбранное Калединым решение атаковать Туркестанским корпусом в районе Новоселки-Колки представлялось совершенно безопасным для него: на этом участке не было немцев, а в случае неудачи Каледин не отрезывался от пути отступления; не было, следовательно, тех двух факторов, которые так пугали командарма. Но зато в случае удачи результаты атаки были бы ничтожны: противник отбрасывался на Ковельское направление, усиливая находившиеся там войска, а Туркестанскому корпусу, зашедшему, по плану Каледина, правым флангом вперед, предстояло наступать с боем еще более перехода, чтобы выйти на Ковельское направление.
Однако последовавший 17/30 июня напор противника на Владимир-Волынском направлении заставил командарма 8. изменить свой план атаки: считая, что намеченный им участок Новоселки-Колки слишком удален от района нажима противника, он выбрал участок Колки-Копыли; на что и испрашивал согласия главкоюза. Таковое, разумеется, последовало, ибо новый план гораздо ближе подходил к первоначальному предначертанию штаба - наступлению по Ковельскому шоссе.
Между тем показания пленных, что после 15/28 противник перейдет в наступление, оправдались: 17/30 июня почти по всему фронту начались их яростные контр-атаки. Хотя они доблестно отбивались, однако положение левого фланга 8. армии и правого 11. внушали штабу фронта некоторую тревогу. Еще за день до контр-атаки наштоюз поделился по Юзу этими опасениями со
[59]
штабом 11. армии; оказалось, что у нее за правым флангом в резерве только 2 батальона; однако разговор не остался без последствий: командарм поставил на пассивном участке конницу, оттянув в резерв стрелковый полк.
Что касается ставки, то ее внимание было обращено на 9. армию, которая решительно продвигалась вперед, тесня разбитые остатки армии Пфлянцера. Двумя последовательными телеграммами Клембовскому наштаверх высказывался за желательность усилить Лечицкого одною дивизией 7. армии. Но положение Щербачева было нелегкое, а в резерве у него оставалась только Туркестанская стрелк. дивизия. Узнав об этом, Алексеев направил для поддержки левого фланга фронта 108. п. и Уссурийскую каз. дивизии, решительно советуя скорее подкрепить Лечицкого, для чего тотчас отобрать пех. дивизию от Щербачева, которому передать затем позднее прибывающую 108. дивизию, "имея в виду, что судьба операции будет решена событиями на левом крыле, а не на участке ген. Щербачева".
Желание наштаверха было исполнено: от 7. армии взята дивизия, которая в 3 перехода достигла Городенки; в Зучку была двинута по железной дороге 117. дивизия (из Бендер), а Уссурийцы перевозились в Каменец-Подольский.
Как указано выше, 17/30 июня по всему фронту начались контр-атаки австро-германцев, отличавшиеся необыкновенным упорством и ожесточением. Наибольшей силы они достигли в районе Затурцы и далее к югу, примерно до Боремеля, постепенно ослабевая в интенсивности своей к обоим флангам Юзфронта; самый сильный натиск пришлось выдержать XL. корпусу и 2. Финл. стрелк дивизии; на некоторых участках, например у Затурцы, германцы вели 9 последовательных беспрерывных атак. Доблестные войска фронта с достойным изумления мужеством отбивались от бешеных неприятельских штурмов, местами сами переходили в наступление, забирая пленных, орудия и пулеметы.
В особенно тяжелое положение попал 19.06/02.07 XLV. корпус, 126. п. дивизия которого не могла выдержать огня и штыковых атак противника. Из 8. армии в полдень, по приказанию главкоюза, на помощь корпусу была двинута 12. кавал. дивизия; в семнадцатом часу, по указанию наштаюза (Брусилов в это время отсутствовал) отправлена вся 6. Сибирская дивизия. 20.06/03.07 утром в 11. армию прибыли: вся 12. кавалерийская и 6. Сибирская дивизия, два полка V. корпуса, выгрузившиеся в Луцке и Дубно и распоряжением штаба фронта перекинутые к боевым линиям частью на автомобилях и транспортах, частью поход-
[60]
ным порядком; в Дубно были выгружены две артилерийские бригады и 4-х сотенный конный полк.
К 22.06/05.07 контр-наступление австро-германцев было ликвидировано. В результате ценою огромных потерь противник лишь на немногих участках подвинулся вперед, притом на незначительное расстояние.
Между тем под давлением Алексеева Запфронт сделал первую попытку перехода в наступление в мае месяце. Предписав командарму 3., ген. Лешу, ускорить приготовления для активных действий в Пинском районе, ген. Эверт в той же телеграмме указал, что проектированная на 31.05/13.06 атака гренадер отмене не подлежит.
Гренадерский корпус, в составе 1. и 2. гренадерских, 81. пех. дивизий и польской стрелковой бригады, должен был атаковать между Колдычевским озером и Брестской железной дорогой в общем направлении на Стволовичи, в стык между немцами и австрийцами (схема № 10). 81. дивизия и польские стрелки были оттянуты в армейский резерв, но командарм обещал дать их для поддержки атаки в случае ее успеха. Она была неожиданной для противника, так как болотистая местность в районе наступления считалась трудно доступной, расстояние между нашими и австро-германскими окопами простиралось до 1,5 верст, что в глазах немцев делало атаку тут мало вероятной, Противник расстерялся, заградительный огонь его был слаб и части обеих гренадерских дивизий имели в начале частный успех. Однако, вопреки приказа командарма, соседние корпуса, XXV. справа и IX. слева, никакого "содействия" гренадерам не оказали; командарм выслал польскую бригаду из своего резерва только через 8 часов после того, когда о том просил комкор гренадер. Но было уже поздно: части 2. гренад. дивизии в тот же день вернулись в свое исходное положение, а 1. гренадерская отошла на следующий день утром. Потери гренадер превысили 8 тысяч чел. Заслуживает внимания тот факт, что из всех сил, бывших в районе корпуса, атаку произвели только 8 полков, остальные 6 (81. пех. див., 1. бриг. IX. корпуса и VI. батальон польских стрелков), т.-е. почти 50%, оставались безучастными зрителями боя.
Командарм предполагал дать отдых войскам, перегруппировать их и через двое-трое суток возобновить атаку. Но 3/16
[61]
июня главкозап по телеграфу приказал отложить ее "впредь до распоряжения", какового не последовало, почему наступление и не возобновлялось.
Вторая попытка прорвать фронт германцев была произведена Запфронтом в то время, как противник вел контр-атаки на Юго-Западный фронт. Большая часть переговоров и переписки, вызванной этим наступлением, приведена выше. Остается дополнить сказанное следующим.
Во первых, ген. Рагоза, командующий 4. армией, на которую возложено было нанесение главного удара, не сочувствовал перенесению такового с Виленского на Барановическое направление. Записку, представленную им Эверту 3/16 июня, он начинает констатированием того, "колоссального физического и нравственного напряжения", которое пришлось выдержать ему и штабу в течение двух с половиной месячной неустанной работы при только-что законченной переброске штаба и тыла в другой район; далее он указывает на неизбежность такой же напряженной деятельности при вновь намеченной переброске и требует на это не менее 1 месяца, уверенный в том, что в противном случае операция обречена на неудачу. Такое настроение командарма не обещало ничего хорошего, тем более, что в действительности на подготовку ему было дано только 2,5 недели.
Во вторых, сам главозап стремился облегчить главную атаку демонстративными короткими ударами 2. и 10. армий и просил также главкоюза приказать 3. армии перейти в наступление на Озаричи в день атаки 4. армии, чтобы приковать те частные резервы противника, которые он мог бы в противном случае притянуть к району намеченного главного удара (хотя по отношению к атаке Юзфронта Западный не признал возможным сделать этого и бездействия своего не нарушал). Но 3. армия оказалась втянутой в бой самим противником, начавшим 17/30 июня свои яростные контр-атаки. Что касается 2. армии, то наштаверх даже во время удара Западного фронта на Барановическом направлении настаивал на группировке ею своих войск так, чтобы собрать в точке удара силы, обеспечивавшие достижение успеха, что по его расчетам было вполне возможно, так как против 140 тысячной 2. армии стояло только 50 тысяч противника. Однако ни 2., ни 10. армия не предприняли никаких серьезных демонстраций; все ограничи-
[62]
лось канонадой и наступлением мелких частей не более полка.
Беспокоясь, что во время атаки 4. армии противник воспользуется своими резервами, сосредоточенными в районе Вильны, для наступления на Полоцком или Молодечненском направлении, ген. Эверт дважды просил ставку, если не подчинить ему гвардейский корпус, стоявший за серединою фронта, то дать, по крайней мере, право распорядиться им в случае крайней надобности; но согласия не последовало и гвардия осталась в резерве верховного главнокомандующего.
Общее положение армий фронта к 20.06/03.07 указано на схеме № 10, а 4. армии в частности на схеме № 11.
Согласно плана командарма 4, ген. Рагоза, производство главного удара возлагалось на левый фланг XXV. корпуса и на IX., а вспомогательный удар - на правый фланг X. и на Гренадерский корпуса.
Артиллерийская подготовка начата в 7 час. 19.06/02.07 и закончена с наступлением темноты. Пехота перешла в наступление в 2 часа 20.06/03.07. В начале оно было успешно: левый фланг XXV. корпуса, IX. корпус и правый фланг X. овладели 1-2 укрепленными линиями и рядом местных предметов; однако уже к вечеру контр-атаками противник почти всюду возстановил свое положение. Гренадерский корпус продвинуться не мог, но привлек на себя значительные неприятельские силы.
За день 4. армией взято в плен 72 офицера, 2700 нижних чинов и испорчено 11 неприятельских орудий.
К вечеру XXXV. корпус вошел в линию IX. Ночью была произведена довольно сложная перегруппировка ударных частей, имевшая целью увод в резерв наиболее пострадавших, с заменой их свежими, и новую нарезку участков с назначением нескольких новых участковых начальников.
21.06/04.07 с утра началась опять артиллерийская подготовка, а в 18 часов возобновился штурм, продолжавшийся и часть ночи с 21.06/04.07 на 22.06/05.07. В центре IX. корпус и части вступившего в бой III. Кавказского корпуса к утру 22/ 5числа взяли небольшой участок и 2 линии окопов в районе Дробыши и Заосьи; на остальном ударном фронте бой шел с переменным успехом. В ночь с 22/5 на 23/6 опять произведена перегруппировка. Утром согласно приказания Рагозы следовало начать артиллерийскую подготовку, а по окончании ее - штурм. Однако главкозап признал такой способ действий слишком торопливым, не обеспечивающим успеха атаки, и потому приказал для спокой-
[64]
ной перегруппировки отложить атаку до 24.06/05.07: соответственно этому Рагоза отложил и артиллерийскую подготовку.
Артиллерийский огонь был открыт 24.06/07.07 на рассвете и закончился с наступлением темноты. В 2 часа 25.06/08.07 началась атака, участие в которой принял и III. Сибирский корпус, сменивший ударные войска XXV. корпуса. Ни к каким существенным результатам этот день не привел.
На 25.06/08.07 назначена опять та же программа действий; но утренний туман помешал артиллерийской стрельбе и дело перенесено на 27.06/10.07. Однако с этим не согласился ген. Эверт по тем же причинам, как 22.06/05.07 и приказал отсрочить атаку до полной слаженности и сговора всех начальников.
27.06/10.07 главнок-щий телеграфировал командарму 4: "Считаю необходимым для более энергичного удара выждать полного сосредоточения IV. Сибирского корпуса; поэтому атаку отложить, примерно, до 1 июля".
Итак, за 9 дней три артиллерийских подготовки, три перегруппировки, три штурма, четыре отсрочки штурмов, захват и удержание за собой небольшого участка неприятельской позиции у д. Скробово, высоты севернее д. Одаховщина и восточной части д. Лабузы - вот в какой форме вылилось наступление Западного фронта. Общая цифра потерь доходила до 80.000 человек. Главкозап полагал, что причин неуспеха было три: 1) недостаток настойчивости начальствующих лиц в достижении цели; 2) плохая ориентировка их вследствие неслаженной между ними связи; 3) невозможность развития достигнутого успеха и даже удержания захваченного у противника, вследствие запоздания далеко стоявших резервов. Не отрицая этих причин, командарм 4. добавлял от себя: силу укреплений и артиллерии противника, неимение у нас хорошо оборудованных плацдармов, малое количество снарядов и неподготовленность нашей поздно прибывшей тяжелой артиллерии к выполнению предстоявших ей задач.
Заметим еще, что вопреки предположениям главкозапа противник не перешел в наступление ни на Полоцком, ни на Молодечненском направлении, и не усилил ни одною частью свои войска в Барановическом районе, точно угадав, что здесь серьезная опасность ему не грозит.
[66]
Северный фронт за этот период не предпринял ничего существенного, косвенным образом оправдываясь своим ослаблением, вызванным выделением частей на Юго-Западный фронт.
Как было указано выше, 22.06/05.07 можно было считать контрнаступление австро-германцев ликвидированным. Ценою больших жертв они сбили некоторые части 8. и 11. армии с позиции, оттеснив их к востоку версты на 1,5-3. Уже к 21/4 числу положение нескольких из них частей было восстановлено; 22/5 Юго-Западный фронт перешел сам в наступление, хотя оно не имело характера интенсивности и одновременности по всей линии.
Для 11. армии движение на Броды не обещало успеха, тик как даже в случае первоначальной удачи его нельзя было бы развить по недостатку резервов: 6. Сибирскую дивизию надлежало отозвать в тыл для того, чтобы пополнить ее и перевооружить австрийскими винтовками. По этим соображениям начальник штаба фронта телеграфировал 26.06/06.07 ген. Сахарову, что 11. армия может перейти к обороне, пока не будет усилена корпусом. А в ночь с 23.06/06.07 на 24/7, днем 24/7 и вечером 25/8 германцы несколько раз атаковали V. корпус (бывший участок XLV. корпуса) в направлении на Дубовые-Корчмы, поддерживая атаки ураганным огнем; им удалось прорваться на фронте 6. Сибирской дивизии и немного оттеснить ее. Этот факт повлиял также на переход 11. армии к обороне в течение рассматриваемого периода.
В 7. армии 22.06/05.07 части II. корпуса перешли в энергичное наступление и опрокинули неприятеля; на всем фронте корпуса австрийцы стали отступать на запад и юго-запад, преследуемые кавалерией; пехота II. корпуса дошла до р. Барышки. Произведенные на следующий день контр-атаки австрийцев были отбиты.
29/12 и 30.06/13.07 II. и XVI. корпуса перешли вновь в наступление и вели горячий бой, но продвинуться вперед не могли в виду сильного огня противника. Наштаюз телеграфировал Щербачеву о необходимости согласовать его атаки с наступлением 9. армии, и так как Лечицкии считал необходимым сначала продвинуть вперед свой левый фланг и лишь около 6/19 июля произвести общее наступление, то Щербачев приказал 7. армии прекратить атаки и закрепиться.
В 9. армии 22.06/05.07 ХХХIII. корпус атаковал противостоящего противника и сбил его с части позиции. В связи с наступлением XIII.
[67]
XII. и XI. корпусов это повлекло за собою отход неприятеля перед всеми названными корпусами. 23/6 числа успешная атака была произведена XI. корпусом и имела те же последствия, как 22.06/05.07, т.-е. наступление наших частей по всему фронту, несмотря на довольно упорное сопротивление австрийцев. 25.06/08.07 почин атаки принадлежал также XI. корпусу. 26/9 числа происходили лишь частичные выдвижения, а с 27.06/10.07 все корпуса приостановились на линии Тартаров-Делатынь-Черемхов (на железной дороге из Коломыи в Станиславов)-Живачев-Долина (на Днестре), где сомкнулись с левым флангом 7. армии.
Не столь успешны были действия III. конного корпуса и и состоявшей при нем 103. п. дивизии. На занимавшемся им фронте от Селетина (у истоков р. Сучавы) до Морересчи (в 15 верстах юго-западнее Кимполунга) он был атакован 23.06/06.07 превосходными силами, вынудившими его к отступлению. Контрнаступление противника продолжалось до 26.06/09.07 включительно. В этот день к вечеру конный корпус перешел сам в контр-атаку; австрийцы не выдержали штыкового боя и бежали. Конный корпус восстановил свое положение.
Наиболее серьезное и длительное наступление выпало на долю 3. и 8. армий. Положение, которое они занимали 21.06/04.07 к вечеру, показано на схемах №№ 12 а и б.
8. армия должна была, удерживая на месте свой левый фланг и центр на Владимиро-Волынском направлении, наступать правым флангом и совместно и 3. армией форсировать Стоход. Для выполнения этого всем ударным корпусам на Стыре и Стоходе надо было вести атаки в направлении почти перпендикулярном их фронту (для Сводного и XLVI. с легким уклоном вправо); исключение составляли XXX., I. Туркестанский и V. конный корпуса (последние два были соединены в одну группу под начальством ген. Шейдемана), коим приходилось наступать сначала на север, а затем на запад, заходя правым плечом.
22.06/05.07 Сводный и XLVI. корпуса продолжали атаку, начатую ими 21/4-го; группа Шейдемана прорвала расположение австро-германцев у Разничи, опрокинула их и энергично преследовала; XXX. корпус овладел Грузятиным, I. перешел также в наступление.
В течение 23.06/06.07, 24.06/07.07, 25.06/08.07 по всему фронту продолжались успешные для нас бои, особенно упорные у Градье и Грузятина; противник тщетно пытался контр-атаками опро-
[68]
кинуть или, по крайней мере, остановить наступающего. Бои не прекращались и ночью. Кавалерия не отставала в доблести от пехоты и произвела целый ряд успешных атак в конном строю.
26.06/09.07 перед 3. армией противник отступил за р. Стоход, уничтожив за собой все переправы. С нашей стороны начались усиленные разведки и восстановление мостов. 8. армия, как в этот день, так и на следующий, продолжала форсирование Стохода и преследование разбитого противника.
Между тем еще 24.06/07.07 Алексеев телеграфировал главкоюзу и главкозапу о возможности наступления на Ковель через Камень- Каширский и Ратно, а также на необходимость действовать в тыл Пинска частями 3. армии с севера и юга, причем для облегчения этой задачи, разрешение которой должно было отразиться самым благоприятным образом на положении Западного фронта, Алексеев предлагал последнему сменить части XXXI. корпуса на Огинском канале от Выгоновского озера до Логишина. На это главкозап ответил, что Логишин составляет центр целого узла сопротивления, а потому устанавливать раздельную линию через него нельзя, а надо взять границей Колонск-Реки.
Брусилов сначала решительно отклонял всякие действия в тыл Пинска, затем согласился на то, чтобы, пользуясь сокращением фронта XXXI. корпуса (хотя бы до линии Колонск-Реки), выслать часть его в тыл Пинска с севера, причем первою задачею фронт ставил себе взятие Ковеля, а затем уже операции в тыл Пинска. В таком духе был составлен ответ Алексееву. В тот же день разослана директива армиям фронта. Дополнительною к ней телеграммою 47. дивизия возвращена XVI. корпусу (7. армии) в виду того, что в 9. армию прибыли 108. и 117. п. дивизии; а для упрочнения слабого правого фланга 11. армии и вывода в резерв главкоюза небоеспособной 6. Сибирской дивизии, 50. п. дивизия переведена из 8. в 11. армию, чем восстановлена нормальная организация V. Сибирского корпуса.
26.06/09.07 получена директива ставки № 3426: Севфронт должен атаковать противника согласно разработанных главкосевом предположений; Запфронту удерживать находящиеся перед ним силы противника, или держа их под угрозой энергической атаки, или продолжая операцию на Барановическом направлении, по усмотрению главкозапа; Юзфронту овладеть Ковелем и действовать в тыл Пинской группе, чтобы заставить ее очистить этот район. В район Рожище-Луцк перевести
[69]
гвардию с целью образовать уступ за левым флангом 3. армии для совместного маневра - глубокого обхода германских армии на Брест-Кобрин-Пружаны.
28.06/11.07 наштаюзом была разослана следующая телеграмма (№ 2170): "Главкоюз приказал 1 июля 3., 8. и 11. армиям перейти в наступление решительное, но систематично подготовленное артиллерийским огнем, причем рекомендует: 8. армии наступать на Ковель I. Туркестанским корпусом - с востока, 1 армейским, 39 и 23 корпусами - по обе стороны железной дороги, что даст, несомненно, возможность продвигаться и 30 корпусу, ныне прикованному контр-атаками противника. 3. армии наступать в полном взаимодействии с 8. армией и с непременным направлением сильной конной части на Камень-Каширский для разединения Пинской и Ковельской группы противника и для действия на их сообщения".
Ссылаясь на необходимость некоторых перегруппировок, подвоза снарядов и укомплектований, Каледин просил отложить атаку до 3/16 июля, а Леш - до 6/19-го. Главкоюз согласился на отсрочку для обеих армий до 2/15 июля; затем вследствие подхода гвардии атака была отложена до 7/20 июля.
Перейдем к действиям 3. и 8. армий, где дела шли столь успешно до 28.06/11.07 фронт был выравнен и сокращен, что позволило Каледину оттянуть в свой резерв бригаду и, постепенно увеличивая его, довести до целого корпуса (I. армейский). Кроме того, число трофеев было так велико, что имело не только моральное, но и материальное значение.
На всем атакованном фронте неприятель усиливался, стягивая отовсюду резервы. За месяц, с 22.06/03.07 и 23.06/05.07, наша агентура отметила перевозку на Юзфронт около 116 поездов с австрийскими частями, 129-ти - с германскими войсками и пополнениями, 8 поездов с артиллерией (в том числе 8 орудий крепостного типа) и 46 вагонов с колючей проволокой и бетонными кубиками. Главное внимание было обращено австрийцами на нашу 11. армию, а германцами - на 3. и 8.
Усиление австро-германцев и выгодная позиция, занятая ими за Стоходом, дали себя теперь почувствовать. В ночь с 27.06/10.07 на 28.06/11.07 контр-атакой противник сбил у Гулевичи (схема № 126) и отбросил на правый берег 2. Туркестанскую дивизию, успевшую переправиться на левый; днем (28/11) он
[72]
потеснил Кубанскую дивизию и занял Пожог. В 8. армии также оттеснены огнем на правый берег Стохода части XXX. корпуса. Наконец, безуспешна была атака I. и XXXIX. корпусов на Свидники. И только в Ст. Мосоре германцы были выбиты из северной его части, где они еще держались. Вследствие этого, с согласия главкоюза, 28.06/11.07 Клембовский телеграфировал Каледину, что, коль скоро не удалось на плечах противника переправиться и утвердиться на Стоходе, надо перейти к систематической атаке, собрав достаточную ударную группу и подготовив атаку артиллерийским огнем; он указал также на необходимость строгого согласования действий 8. и 3. армий. Командарму 3., ген. Лешу, послано подтверждение о необходимости наступления частей XXXI. корпуса в тыл неприятельской Пинской группе, что заставит ее отойти или, по крайней мере, помешает ей усиливать войска на Стоходе.
29.06/12.07 и 30.06/13.07 части 3. и 8. армий закреплялись на занятых позициях (предельных, ибо дальше к западу этим армиям не удалось продвинуться).
Потери Юзфронта с 15.05/28.05 по 30.06/13.07:
 
Убитых
Раненых и заболевших
Без вести пропавших
Всего
Офицеров
1.026
4.800
358
5.284
Ниж. чинов
61.129
372.110
59.444
492.683
Итого
62.155
376.010
59.802
497.967
Директивой главковерха 23.06/06.07 на Севфронт была возложена задача - переходом в наступление заставить противника отойти от Двины. Переход к активным действиям, еще недавно представлявшийся ген. Куропаткину возможным и желательным (разговор по Юзу с наштаверхом 23.05/05.06), теперь показался ему расширением первоначальной задачи фронту, несмотря на продолжающееся его ослабление, и вызвал у него беспокойство за прочность своего положения в случае наступления немцев. Указание Алексеева на более чем двойное превосходство сил Севфронта над противником и поставленный им в категорической форме вопрос - признает-ли главкосев данную ему задачу посильной для фронта, вынудили Куропаткина согласиться на выполнение директивы 23.06/06.07, причем он однако не преминул высказать снова свои опасения возможности удара со сто-
[73]
роны немцев, если наше наступление на Барановическом направлении прекратится.
Выполнение доставленной фронту задачи гл-щий возложил на 12. армию, которой было приказано, надежно обеспечивая Ригу, прорвать расположение противника и отбросить к линии Балдон-Зилюс Сал, а при возможности захватить и линию Гросс-Экау-Нейгут. XXI. арм. корпус должен был составить резерв гл-щего.
Командарм 12., Радко-Дмитриев, решил произвести прорыв на участке ф. Катериненгоф-Серуль, на стыке VI. и VII. Сибирских корпусов, двумя ударными группами общей силой в 67 батальонов. На остальном протяжении фронта армии, как прочие части этих двух корпусов, так и смежные с ними, должны были демонстративными действиями приковать к своим участкам противника и быть готовыми к переходу в наступление в случае успеха ударных групп. Атака была назначена на 03/16.06
План атаки сводился к прорыву на пятиверстном промежутке и демонстрациями на остальных ста верстах фронта армии. Из 208 батальонов, предназначенных для наступления, непосредственно для удара было выделено 67 батальонов, в резерве командарма оставлено 24 батальона и в резерве гл-щего - 32 батальона. Такая группировка вызвала резкую критику ген. Алексеева, телеграфировавшего, что армейский резерв далек и все построение, лишенное сильного кулака, ближней глубины, похоже на недавнее Барановическое, где части разбивались последовательно и несли потери не при атаке, а при отходе". Однако не это послужило причиной неудачи атаки 3/16 июля, а недостаточная артиллерийская подготовка, продолжавшаяся всего три часа и не давшая никаких существенных результатов, ибо стрельба велась в темную, так как лесистая местность и отличная маскировка скрывали совершенно от наблюдения все, что находилось за первою линиею немецких окопов.
После шестидневного упорного боя, сопряженного с большими потерями (свыше 15.000 чел.), 9/22 июля командарм 12. пришел к решению повторить на следующий день удар на участке VII. Сибирского корпуса, введя в бой свежую дивизию из своего резерва, которая должна была сменить истощенные войска этого корпуса. Но в тот же день, 9/22 июля Куропаткин, учитывая невозможность произвести в одну ночь смену частей и подготовиться к атаке, предложил отложить ее на один-два дня, а уже
[74]
10/23 июля сам Радко-Дмитриев, признавая невозможность достичь каких-либо стратегических выгод повторением удара на Бауском направлении, составил новый план действий, сводившийся к внезапному нападению на Шлок-Туккумском направлении с одновременной высадкой десанта на Рижском побережьи. Десантная операция уже давно составляла предмет настойчивых пожеланий наштаверха. Еще 23.05/05.06 в разговоре по Юзу с Куропаткиным Алексеев вскользь упомянул о возможности "потревожить немцев с побережья Рижского залива при помощи флота и небольшого десанта", a 28.06/11.07, почти накануне прорыва на Балдон, сообщая о предполагаемой высадке десанта у м. Роек, предложил развить действия против левого фланга немцев.
Но ген. Куропаткин, усматривая в этом предложении коренное изменение плана действий 12. армии и указывая на невозможность в короткий срок подготовиться к атаке в новом направлении, предложил ограничиться здесь одной демонстрацией. Напрасны были указания Алексеева, что менять план операции и уменьшать силы на главном направлении, где 12. армия будет иметь свыше чем тройное превосходство в силах (162 тыс. чел. против 50 тыс.) не придется, Куропаткин оставался непреклонным, в виду чего ген. Алексеев, дабы "не навязывать исполнителю задачу, в которую у него нет веры", отложил выполнение десантной операции. 7/20 июля убедившись из донесения Куропаткина, что, несмотря на тяжелые потери и малые результаты, последний предполагает продолжать пробивать укрепленную линию немцев, Алексеев, указывая, что усиление ударных групп 12. армии бесцельно, обращается "с горячей просьбой" назначить из войск фронта одну дивизию в состав десанта, который движением от м. Роек на Туккум окажет мощное содействие всей операции; наштаверх прибавил, что этот план получил уже одобрение главковерха.
Телеграмма сделала ген. Куропаткина более сговорчивым, и он признал возможным приступить к осуществлению плана Радко-Дмитриева - прорыв на Туккум путем внезапного нападения. Для подготовки операции Куропаткин требовал 10 дней.
Таким образом план Радко-Дмитриева, построенный на внезапности и вызвавший замечание ген. Алексеева, что он окончится "кровавой баней на проволоке", превращался в атаку открытой силой укрепленной позиции без артиллерийской подготовки, т. е. с еще меньшими шансами на успех. Этому плану однако не суждено было сбыться, как и десантной операции:
[75]
события на левом крыле русского фронта, а именно неудачи румын, побудили верховного главнокомандующего отменить наступление Севфронта, дабы не втягивать свободные войска в длительные действия.
[76]












Пользовательского поиска
 
Архив проекта -> Стратегический очерк войны 1914-1918 г.г. Часть 5 -> Глава IV
Designed by Alexey Likhotvorik 21.07.2012 02:44:45
copyright (c) 2003 Alexey Likhotvorik