Катастрофа с 10. армией и, потребовавшие огромных жертв, к тому же не давшие ничего в стратегическом смысле, бои 1. и 12. армий ясно показали Ставке, что здесь нам искать счастливого решения не приходится. Она теперь как-будто перестала колебаться и 6 (19) марта ген. Янушкевич собственноручным "совершенно секретно" письмом одновременно сообщает г.-а. Рузскому и Иванову, что "Верховн. Главнокомандующий имеет своей основной целью перейти всем С.-З. фронтом к чисто оборонительного характера действиям, а Ю.-З. фронту предназначает главнейшую задачу будущей, части кампании. Общая идея - действовать активно, начиная с левого фланга Ю.-З. фронта, продвигаясь в направлении примерно к Будапешту и далее в обход всей линии Краков-Познань-Торн".

"Посему, по мере возможности, в зависимости от обстановки, от успешности пополнения кадров укомплектованиями, соответствующее количество войск будет переброшено на Ю.-З. фронт для его усиления и обеспечения успеха его действия. Это направление и этот характер действий избраны еще и потому,

[3]

что они дают нам возможность войти в связь с румынской армией, в случае ее присоединения к нам".

Этот "план" подкреплялся уведомлением, что все изложенное сообщено г. Жоффру и что "характер" этих предположений и действий не только одобрен царем, но последний изволил выразить, что это именно то, что он сделал бы сам.

Падение Перемышля освобождало силы 11. армии (блокадной); в виде гарнизона крепости оставлены четыре бригады ополчения, один полк Оренбургской казачьей дивизии, тяжелый мортирный полк и осадная артиллерия. Комендантом крепости назначен г. Артамонов. Г. Селиванову указано отправиться в район XXV. и XXXI. арм. корпусов и 13. кав. дивизии, которые должны были послужить остовом "новой" 11. армии.

Из двух корпусов блокадной армии один - XXVIII. передавался в 8., где в его состав вошли 23. и 60. пех. див., другой - XXIX - несколько позднее слился с частями сводного 3. армии, передав ему свой номер; 82. пех. дивизия выделена и переведена в Чертков, где впоследствии вошла во вновь формируемый ХХХIII. корпус.

С падением Перемышля, естественно, изменилась и вся стратегическая обстановка в Галиции. "Главнейшая цель пр-ка - выручка осажденной крепости, - говорится в директиве г.-а. Иванова от 12 (25) марта № 3839, - исчезла. При данной обстановке пр-к может поставить себе ближайшей задачей или нанесение поражения нашим войскам, расположенным на Карпатах, или упорное удержание на месте к-сов 3. и 8. армий, значительное усиление своих войск в районе Черновицы, Кутты, Коломыя, дабы угрозою нашим сообщениям стремиться очистить от наших войск Галицию. Предполагаемая отправка полков с Мезолаборчского и Балигродского направления в Буковину, агентские донесения о направлении в этот район подкреплений дают основание допускать, что крайнему своему правому флангу австрийцы придают ныне большое значение. Общая идея нашего маневра остается та же, что указана телеграммой

[4]

от 25 февраля № 2095, при способе же исполнения надо иметь ввиду изменения, внесенные событиями последних дней. Главнейшая обязанность выпадает на левое крыло 3. армии и особенно на VIII., XVII. и XXVIII. корпуса 8. армии. 8. армия должна прорвать центр неприятельского расположения и поставить себе целью развернуть свои силы на фронте Чап- Ужгород-Турка, дабы отсюда развить последующий удар на Сатмар-Неметть-Хуст против левого фланга и тыла неприятельских сил, действующих против 9. армии. 3. армия всеми мерами содействует 8., настойчиво развивает свой успех, усиливает свое левое крыло, продвигает его на Гуменное, дабы занять линию Варанно-Надь-Михаль - Чап. Нужно иметь в виду, что западный фронт 3. армии ныне еще более уменьшил свое значение, ибо пр-к не имеет здесь важной реальной цели действий. Ожидаемый подход частей XXIX. корп. в район Кулаше еще более может способствовать развитию сильного удара левым крылом 3. армии"... "На VII к-с. 8. армии ложится первоначальная задача - надежное удержание, перед собою пр-ка и возможная, но обязательная помощь своим левым флангом сильно атакующему XVII к-су.

"Ближайшая задача 9. армии - удержать возможно дольше силы пр-ка, кои перед нею находятся. Необходимость скорейшего овладения районом Надворная. Делатынь временно отпадает; напротив, представляется желательным упрочить свое положение на левом фланге для последующего охватывающего движения от Залещика. Весьма важным представляется согласование действий VII. и ХХII. к-сов как в период удержания пр-ка на месте, так и при переходе в наступление, дабы избежать столкновения войск на одних и тех же путях. Это должно быть достигнуто взаимным соглашением командующих 8. и 9. армиями. Падение Перемышля уменьшило значение путей от Ниды на Сандомир и опасность удара пр-ка в этом направлении. Поэтому расположение армейского резерва ближе к правому флангу 4 армии более отвечает современной обстановке". Разграничительная линия между 3. и 8. армиями перенесена на Смольник-Воля Михова-Сина-Капош с передачей этих пп. 8. армии и с правом 8. направить часть сил к-са на дорогу Воля Михова-Телепоч-Сина.

[5]

Положение армий Ю.-З. фронта к 6 (19) марта показано на схеме № 1.

Начавшееся в этот день наступление 3. и 8. армий развивалось крайне медленно; причиной этого, с одной стороны, были трудные условия горной местности и суровая зимняя погода, а с другой - упорное сопротивление противника, часто с своей стороны действовавшего наступательно.

В 3. армии сводный корпус в ночь на 11 (24). марта овладел главным хребтом Бескид, южнее Лупкова, взяв свыше 2000 пленных. Одновременно XXIV. к. ночною атакой прорвал расположение пр-ка и отбросил его на Регетов и Бартфельд.

12 (25) противник отходит на всем фронте атаки 3. армии, части которой медленно продвигались вперед. Сводный корпус распространялся вдоль главного хребта.

Начиная с 20 марта (2 апреля) противник заметно усиливается и даже начинает теснить XXIV корпус. На Мезо-Лаборчском направления обнаружена 35. германская дивизия, переброшенная сюда с Пилицы. Вместе с бывшими здесь австрийцами она вынудила нас 23-25 марта (5-7 апреля) на стыке XII. и сводного корпусов несколько податься назад. Остальные части этих корпусов, однако, успешно продвигались вперед и XII. дошел до линии Стропка-Пучак-Завада, а XXIX. (переименованный теперь из сводного), к 28 марта (8 апреля) закончил закрепление за собою главного хребта Бескид. 8. армия, не взирая на очень упорное противодействие противника, в конце концов, имела крупный успех: в ночь на 16 (29) марта VIII корпус овладел рядом высот к югу от линии Раббе-Лубне и гребнем к северу от Лопиенки,причем взял свыше 3.600 пленных и 5 орудий (5). В последующие дни он еще продвинулся вперед и овладел рядом высот севернее линии Манюв-Хабковце, взяв щи этом за 17-19 (30 марта-1 апреля) 90 офицеров и свыше 7.500 н. ч. пленными. XXVII корпус овладел хребтом Полонна и высотами в районе Берег и Горные-Цариньске-Бережки. XVII корп. вышел на высоты в районе Лопиенка-Яворжец-Завой, также взяв до 1000 пленных. На-

[6]

ступление VII. к. было труднее, он нес большое потери, но также продвигался вперед.

В результате тяжелых двухнедельных боев 8. армия спустилась с главного хребта и к 30 марта (12 апр.) достигла линин Смольник-Орош-Рушко-Руньина-Загорб-Санки- Бутла-Комарник, т.-е. продвинулась около 20 верст.

Восточнее перевала Ужок наш успех, ввиду значительного усиления противника, главным образом подвозом германских частей, был скромнее.

Из частей 9. армии продолжали наступление только XI. и отчасти XVIII. корпуса. На правом фланге XL к. 74. дивизия по обледенелым скалам овладела высотами в районе Ангелув и этим селением. XVIII. к. правым своим флангом дошел в направлении на Надворную до линии Грабовец-Пуцилов.

XXII корпус еще в начале марта старого стиля сделал несколько попыток к наступлению, но попытки эти успеха не имели. Вскоре он сам был атакован немцами, стремившимися прорваться на Стрыйском направлении. На правом фланге корпуса завязалась ожесточенная борьба за высоты "Козювка". Борьба эта продолжалась свыше месяца и стоила обеим сторонам очень больших жертв. К 13 (26) апреля высоты "Козювка" окончательно остались за немцами, и бои начинают затихать.

На крайнем левом фланге Ю.-З. фронта, в Буковине и Заднестровье, инициатива оставалась в руках противника. Наступление австрийцев против слабых наших Залещицкого и Новоселицкого отрядов началось еще 9 (22) марта. Противник вытеснил наши части из Прилипце и Звиняче и даже переправился через Днестр у Жожовы, но при содействии подоспевшей конницы был снова отброшен за реку. (8).

Одновременно был потеснен и Новоселицкий отряд, причем он вынужден был даже осадить к границе.

Австрийцы, развивая наступление в промежутке между Залещицким и Новоселицким отрадами, к 15 (28) марта достигли Окно, а на Хотинском направлении заняли Широцы (9).

[7]

Ставка была сильно обеспокоена сложившейся обстановкой, и 17 (30) марта г. Янушкевич телеграфировав г.-а. Иванову, что "верховный главнокомандующий по соображениям политического характера признал крайне желательным принятие возможных мер к тому, чтобы остановить распространение австрийцев до нашей территории Бессарабии" (3).

Ликвидирование успехов австрийской пехоты было с честью выполнено нашей конницей. В тылу Залещицкого отряда 12. кав. и туземная кавказская образовали II. конный корпус, в районе Хотина 10. кав. и 1. Донская казачья - III-й. Переправа в Залещиках обеспечена 148 п. Каспийским полком. 16 (29) марта III. конный корпус перешел в наступление и на следующий день в районе Шиловцы-Малинцы разбил австрийскую пехотную дивизию, взяв в плен 33 офицера и 2.100 н. ч. (11), и остановился лишь перед укрепленною позицией Баламутовка-Доброновце- Топоровце. Новоселицкий отряд продвинулся на линию Ракитно-Баян.

II. конный корпус начал наступление двумя днями позже. 12. кав., переправившись с боем через Днестр, атаковала в районе Замушин, при содействии двух батальонов Александрийского пехотного полка, 25 Гонведный полк и, захватив в плен 21 офицера, 8 пулеметов и свыше 1.000 н. ч., отбросила его к Окно (6), но в тот же день была оттеснена превосходными силами противника к Замушину, а 19 марта (1 апреля) вместе с александрийцами перешла обратно на левый берег Днестра.

Этим наши активные действия на Днестре закончились. В ожидании сосредоточения XXXII. и XXXIII. корпусов нашим частям предстояло перейти к обороне, ограничиваясь недопуском противника на территорию России.

Приостановка наступательных действий штабом Ю.-З. фронта объясняется тем, что для широких действий у 9. армии нет достаточно сил, а, за вводом всех резервов в дело в Галиции, из других армий сам фронт взять не может. Г. Драгомиров 23 марта (5 апреля) доносит, что нужно было бы пере-

[8]

везти в район Каменец-Подольск-Новоселицы две дивизии с другого фронта, "без этого операцию пришлось бы отложить до середины апреля", (13).

Ставка, выражая неудовольствие Верховного Главнокомандующего по поводу приостановки действий 9. армии, тем не менее назначила III. кавказский корпус (с С.-З. фронта), но не просто в распоряжение г.-а. Иванова, а в Львов, "для использования его в Карпатах и в районе наших активных действий, для развития и довершения успеха нашел наступления". (14). И вместе с тем, в тот же день. 25 марта, новою телеграммою г.-а. Иванову предписывается "в ближайшее же время выделить один из корпусов в распоряжение Верховного Главнокомандующего для использования в соответствии с обстановкой и основными целями, достижение коих имеет в виду Верховный Главнокомандующий". (15).

В район Новоселицы направлена из Одессы 10. ополченская бригада.

"Затишье на остальных фронтах" (по словам г.-а. Иванова) давало возможность противнику усиливать свои части в Карпатах; большие потери, утомление войск, распустившиеся дороги, а местами полное бездорожье и снега - "до крайности замедляли наше наступление; подвоз всего необходимого делается восьма часто с огромным трудом". Ввиду этих обстоятельств г.-а. Иванов признал необходимым "ограничиться довершением ближайших целей, поставленных при наступлении вперед, до подхода подкреплений". Развитие наступления в Заднестровье он считал возможным только после прибытия III. Кавказского корпуса, усилений войск на направлении Стрый-Мункач и сосредоточения ХХХIII. корпуса. (16).

В силу приведенных соображений, 28 марта (10 апреля) им отдана директива, которою предписывалось: "3. и 8. армиям прочно утвердиться в занятом расположении, предпринимая только действия для частичного улучшения такового захватом пунктов, важных в тактическом отношении или для довершения ближайших поставленных себе оперативных целей. Окончательное расположение армий определяется командующими армиями при условия поддержания тесной связи с соседями. Командующему 9. армией принять все меры к сохране-

[9]

нию расположения, занятого западной группой армии, а при благоприятных обстоятельствах перейти в наступление для возобновления первоначального положения" (17).

Ближайшими нуждами фронта Главнокомандующий признавал: "присылку огнестрельных припасов, высылку вооруженных укомплектований и образование резерва в районе Дукла, по крайней мере в составе одной дивизии, на что фронт своих средств не имеет" (16).

30 марта (12 апреля) г. Драгомиров просит г. Янушкевича: "В виду продолжающегося усиления противника в районе Бартфельд-Стропко не откажите сообщить, можно ли расчитывать на присылку дивизии в Дукла, как об этом просил Главнокомандующий в телеграмме № 4616".

Ставка уже забыла свое "твердое" решение, вновь колеблется и отвечает по-канцелярски: "Сделано сношение с С.-З. фронтом для выяснения вопроса о том, насколько ныне возможно дальнейшее ослабление армий С.-З. фронта. До получения ответа постановка решения не может состояться. Затруднение в том, что в армиях С.-З. фронта все еще огромный некомплект, сводящий на нет превосходство в числе дивизий. Кроме того, необходимо иметь в виду, что ослабления противника на С.-З. фронте нет, с падением же Перемышля, направлением заамурцев, ополченцев и III. Кавказского корпуса на Ю.-З. фронт, казалось бы, сделано больше, чем возможно для усиления Ю.-З. фронта". А на следующий день 31 марта (13 апреля) (18) г. Янушкевич передает "удовлетворение его высочества тем обстоятельством, что корпуса 3. и 8. армии продолжают дальнейшее продвижение вперед, приближающее их к поставленной вашим высокопревосходительством основной цели совершающегося наступления". 19 марта (2 апреля) на просьбу г. Драгомирова телеграфировать ответ С.-З. фронта г. Янушкевич вновь и очень твердо сообщает, что Ю.-З. фронт "пока должен расчитывать на прибывающие заамурские полки и дивизии III. Кавказского корпуса. Ответ С.-З. фронта может служить лишь материалом для решения Верховного Главнокомандующего, каково решение, в случае его воспоследования, будет своевременно сообщено" (телеграмма № 9595).

[10]

17 (30) марта новый Главнокомандующий армиями С.-З. фронта, генерал-от-инфантерии Алексеев, прибыл в Седлец и вступил в командование. 17-го же г. Янушкевич передал ему директиву с указанием задач фронта.

Ближайшей задачей ставилось: "Прочно сохраняя на левом берегу Вислы ныне занимаемый армиями фронта плацдарм, не допустить развитие дальнейшего наступления немцев между Неманом и Вислой и занять на этом последнем фронте возможно выгодное положение для активной обороны среднего Немана, Бобра и Нарева с вынесением левого фланга правобережных армий фронта примерно на ныне занимаемые позиции, к северу от Прасныша, Цеханова и Плонска - для прочного обеспечения правого фланга левобережных армий фронта".

Одновременно указывалась необходимость надежно закрепить свое расположение и "употребить все усилия к скорейшему образованию резервов как для возможности контр-маневров, так и для выполнения основной мысли Верховного Главнокомандующего, изложенной в письме на имя г.-а. Рузского № 1717" (20). В конце телеграммы запрашивались "соображения" г. Алексеева "о наилучших способах к достижению целей, поставленных армиями С.-З. фронта".

Г. Алексеев уже 24 марта (6 апреля) высказывает свои "общие соображения, касающиеся задач всей вооруженной силы, собранной нами на западной границе". Основной задачей русской армии, по его мнению, был и остается разгром германской армии. Поражение австрийцев являлось задачей промежуточной, облегчающей достижение основной. Наступление 3. и 8. армий он рассматривает, как следствие "заминки дел на С.-З. фронте" как контр-маневр против сбора значительных сил противника на путях к Перемышлю с попутным нанесением австрийцам поражения. "Основною операционной линией на Берлин должна служить сеть путей от Варшавы"

[11]

(следуют доказательства этого). "Я не вдаюсь, - говорит он дальше, - в обсуждение вопроса, когда настанет минута для этого наступления, но, во всякой случае, с Вислы мы достигнем Берлина скорее, с меньшей затратой времени, с меньшими жертвами, с большею безопасностью".

... К операции от Вислы, по его мнению, нужно готовиться теперь же, и, если бы германцы ослабили себя существенно переброской войск в Венгрию ("чего лично я не допускаю"), - ответить им контр-маневром на левом берегу Вислы и немедленной переброской наших войск за Карпаты. "Наступление через Моравию грозит Германии через столь продолжительное время, что немцы будут иметь возможность не один раз ответить контр-маневром на Висле и создать нам здесь тяжелое положение".

Не возражая против перевозки на Ю.-З. фронт III кавказского корпуса, он высказывается против дальнейшего ослабления С.-З. фронта и просит дать ему время упрочить положение и устранить современный некомплект, "при котором считать войска оперативно способными нельзя". (21).

К письму приложен подробный доклад с изложением порядка укомплектования корпусов, их новой группировки после пополнения и краткий план переброски нужных сил на Вислу для наступления. (22). (См. прилож. I).

26 марта (8 апреля) г. Янушкевич уведомил г. Алексеева, что "не возражая в общем на предположения стратегического и фортификационного характера, на № 138 б (доклад), Верховный Главпокомандующий выражает желание, чтобы выполнение стратегических ваших предначертаний произошло не иначе, как с ведома и предварительного одобрения великого князя, который даст указания о направлении вообще или своевременности направления оттянутых вами корпусов в намеченном вами направлении, в частности, в зависимости от общей обстановки". (23).

30 марта (12 апреля) г. Янушкевич телеграфирует г. Алексееву о выделении одного корпуса для того, чтобы "иметь возможность в любое время употребить его в соответствии с вновь нарождающейся обстановкой". Приводятся (для убедительности) известные ему сведения о германских перевоз-

[12]

ках и перегруппировках. Между прочим говорится, что "имеются указания о вероятности удара германцев на центр 3. армии, с целью выйти на правый фланг ваших войск, переваливших за главный Карпатский хребет, каковой удар может обещать успех в силу происшедшей растяжки фронта названной армии. Не придавая всем этим агентурным данным преувеличенного значения, Верховный Главнокомандующий все же находит крайне необходимым скорейшее образование свободных резервов и, в первую очередь, желает иметь наготове один корпус в своем распоряжении, которым он мог бы распорядиться, в случае надобности, по своему усмотрению". (24).

Хотя боевые действия на С.-З. фронте почти не прекращались за все это время, но все они имели чисто местный характер - либо для захвата "более выгодных позиций", которые дали бы возможность за счет экономии в окопах усилить резервы, либо "для выравнивания фронта" того или иного участка. Более оживленные действия были на правом фланге 10. армии и у Оссовца; здесь немцы, видимо расчитывая на слабость III корпуса, в одном случае, и на силу своей артиллерии - в другом, делали несколько более серьезных попыток продвинуться в опасных для нас направлениях к СПБ.-Варшавской ж. д. (к Белостоку, к Неману и Олите). Но попытки эти успеха не имели. Главная германская квартира его и не искала, как видно будет ниже. Это было делом личной инициативы "пылкого" главнокомандующего восточного германского фронта.

В германских военных кругах было очень распространено убеждение, что рядом сильных ударов можно принудить Россию к сепаратному миру - "auf die Knie zu zwingen",

[13]

а затем на западе дело уже будет решить не трудно. К числу сторонников такого мнения принадлежал "знаменитый" уже и тогда фельдмаршал Гинденбург.

Главное командование, ответственное за все фронты, мнения этого не разделяло. Бывший тогда (после Марны) начальником генерального штаба, генерал - от - инфантерии ф.-Фалькенгайн считал, что "опыт Наполеона достаточно красноречив, чтобы его повторять, тем более, что Наполеон проделал его в условиях, несравненно более благоприятных, чем в настоящее время". Г. Фалькенганн имел в виду те четыре новых корпуса, которые в марте разгромили нашу 10. армию, направить на западный фронт - там шли большие приготовления. Он не разделял мечтаний г. Гинденбурга и австрийской главной квартиры, что одновременным ударом по обоим русским флангам можно быстро покончить с ними.

В исключительно трудных условиях, в которых в это время находились "центральные державы", г. Фалькенгайн считал, что без точного учета последствий нельзя терять ни единой капли крови.

Послать теперь на восток эти четыре "новых корпуса, снабженные всем самым" лучшим, что имела Германия", - значило на долгое, время отказаться от широких активных действий на Западе. (25). Отдать эти корпуса г. Гинденбургу вынудила только необходимость: австрийская армия была на границе полного уничтожения.

Русская 10. армия была разгромлена, в Карпатах немецкие дивизии также действовали наступательно, но "операции против обоих флангов русского фронта далеко не оправдали возлагавшихся на них надежд". (26).

На западном фронте атмосфера сгущалась, а с восточного уже взять теперь ничего было нельзя.

Русским были нанесены тяжкие потери, но огромные потери понесли и "союзники" (австро-германцы); потери эти, по словам г. Фалькенгайна "ganz aussergewohnliche genannt wer-den mussten". Общее положение во второй половине марта (в начале апреля) по оценке германского верховного командования рисовалось так:

[14]

Ожесточенные атаки англо-французов, имевшие место в последние недели, не взирая на богатство своих средств и широкую помощь Америки, не взирая на то, что они имели почти на 600 баталионов пехоты больше, чем немцы - были отбиты. На западе противник вел теперь еще наступление только между Мозелем и Маасом; наступление это развивалось очень энергично и результат его пока предвидеть было трудно.

Более опасным противником являлись французы; но было хорошо известно, что в ближайшие же месяцы они не будут в состоянии в сколько-нибудь серьезных размерах усилить свои части на фронте. Резервов едва хватит на пополнение тяжелых потерь.

В том же положении были и англичане; они испытывали меньше затруднений в смысле недостатка людей, но, с одной стороны, должны были крупные силы направлять в Средиземное море, а с другой, особенно трудна была для них подготовка войск, вследствие недостатка в соответствующих офицерах и унтер-офицерах. Кроме того, можно было надеяться, что желание полнее обеспечить себя против подводных лодок еще сильнее обострит этот недостаток (так как люди будут направлены во флот). Сверх всего этого, английские войска, не взирая на их выдающуюся храбрость и редкую личную доблесть - в боях не могли итти ни в какое сравнение с немцами. Последние, в данное время на западном фронте, обладали исключительной военной подготовкой. Твердые верою в командный персонал и в свои ежедневно совершенствуемые укрепления, они сознавали свое превосходство над противником. В тылу была уже на готове большая часть 14-ти вновь сформированных дивизий. Хуже было положение на немецком участке восточного фронта: между Северным морем и Пилицей. Он тоже был прочен, но вопрос с резервами был труднее, хотя превосходство на стороне русских здесь ж не было столь большим, как на западе, и русские войска, по своим боевым качествам, не могли быть сравниваемы не только с англичанами, но к с французами.

Предположенное формирование шести новых дивизий еще

[15]

не начиналось. Кроме того, части восточного фронта вообще были более старших возрастов.

Атаки со стороны русских были не опасны, но разведки определенно указывали, что они располагают достаточными средствами не только для крупных предприятий с точки зрения своих интересов, но и специально для оказания помощи своим союзникам, и не сегодня-завтра нужно было быть готовым на серьезное усиление австро-венгерского фронта германскими войсками.

На Ниде, между Пилицей и верхней Виолой, "держала вахту" группа г. Воерта; между Вислой и горами, среди частей 4. австрийской армии, была дивизия г. ф.-Бессера; в Бескидах находился сильный корпус г. Марвица для "укрепления" 3. австрийской армии. По лесистым Карпатам, к востоку от Мункача, "работала" Южная (германская) армия г. Линзингена; в Буковине - всю службу несла кавалерия г.-л. Маршаля.

Но этим еще вопрос не мог считаться решенным; надо было предвидеть дальнейшие попытки русских прорваться в Венгрию, а вместе с ними не прекращались просьбы "союзников" о поддержке; они выражались лишь в новых формах. Для внимательного глаза, однако, в положении русских уже заметны были благоприятные для австро-германцев признаки. Удары с каждой неделей ослабевали; а где русским и удавалось достигнуть успеха, они не были в состоянии его использовать и развить. Огромные потери, которые они несли при своих "расточительных" атаках, зимою в горах, могли быть пополняемы лишь плохо обученными людьми. Были многочисленные признаки, свидетельствовавшие о начавшихся недостатках в оружии и боевых припасах. Тем не менее, угроза с их стороны, даже при очерченных условиях, была столь значительна, что продолжительное время для австро-венгерского фронта она была бы невыносимой. Волнения в чешских и юго-славянских частях проявлялись чаще.

Иметь резервы на все такие случаи, само собой понятно, было невозможно. Австро-венгерское верховное командование имело их лишь в обрез. Было ясно, что Италия и Румыния накануне выступления, а Сербия готовилась к новой атаке.

[16]

Австро-венгерское верховное командование требовало со стороны германского присылки еще десяти дивизий. Они должны были бы сменить столько же австрийских на Карпатах, а из них семь предполагалось направить на итальянскую границу, три на румынскую. Кроме того, по мнению австро-венгерского верховного командования было бы выгодно "поколебать" русский фронт ударом из В. Пруссии по их правому флангу.

В Турции, несмотря на бедность средств и специальные условия турецкой жизни, дела шли пока хорошо. Готовящийся, по данным разведки, новый сильный удар здесь, при содействии могущественной артиллерии - мог, однако, иметь успех. А что будет потом - известно одному Богу... Положение же в Дарданеллах неминуемо должно оказать большое влияние на все участки, где шли военные действия в Турции.

У Суеца турки были оттеснены за свою границу; в Месопотамии англичане медленно, но верно, приближались к Багдаду. Словом, положение дел в Турции было не лучше, чем в Австро-Венгрии.

Наступил момент, когда верховное командование должно было к удару на востоке приступить не позднее, как в течение месяца. Но к решению вопроса оно должно было итти совсем другими путями, чем те, которые намечались военными верхами восточного фронта, в том числе и австрийским верховным командованием.

Простое усиление австрийцев немецкими войсками на Карпатах привело бы к тому, что большая часть их была бы привязана к месту в крайне тяжелых и не выгодных условиях борьбы, и это нисколько не обеспечивало бы фронт от прорыва его в том или другом пункте. Вливание немецких войск в австрийские крупные соединения для "укрепления" их было нежелательно; опыты в этом направлении уже делались раньше.

Имевшаяся в виду перегруппировка австрийцев для обеспечения на итальянской, румынской и сербских границах вела за собой выжидание здесь, а это тем более было неудобно, что имелись сведения о скором выступлении Румынии на стороне Антанты, о наступательных замыслах Сербии, а к концу мая и Италия имела в виду перейти к открытым во-

[17]

енным действиям. Ясно, что именно этот промежуток времени нужно было использовать для решительного удара. Новое наступление из В. Пруссии против правого фланга русских ничего не обещало: при сосредоточении достаточных сил здесь, их было бы недостаточно в Карпатах. А расчитывать, что успех на границах В. Пруссии окажет влияние на положение дел в Галиции и Венгрии - не приходилось. Если же собрать силы в Карпатах, в В. Пруссии их будет недостаточно для достижения решительных результатов.

Поставленной себе верховным командованием цели оно могло достигнуть лишь при условии, что заносимый удар будет иметь результатом ослабление русских сил на долгое время и тем освободит союзный фронт от висящей над ним постоянной угрозы. Этого можно было достигнуть не операцией против того или другого фланга, а только прорывом.

На правом русском фланге он был не пригоден по причинам, изложенным выше, на левом об нем нечего было думать по техническим условиям - горы и недостаток сообщений. Выбор места прорыва, таким образом, ограничивался сравнительно узкими рамками. Он был возможен либо между Пилицей и верхней Вислой, либо между верхней Вислой и Бескидами.

Начальник генерального штаба остановился на последнем направлении. По естественным условиям направление это требовало очень компактной группировки предназначенных для прорыва войск: в целях ограничения свободы передвижения русских, на севере они должны были примыкать к долине Вислы, на юге - к Бескидам. Здесь фланги в гораздо меньшей степени подвергались охватам, чем, например, в случае выбора направления между верхней Вислой и Пилицей, со стороны Варшавы. Естественные преграды, с которыми в дальнейшем предстояло иметь дело, именно p.p. Вислока и Сан - конечно, не могли быть сравниваемы с Вислой.

Русские, в целях усиления карпатской наступательной массы, перетянули так много сил из западной Галиции, что обратная своевременная переброска их при вполне выяснившейся опасности будет уже невыполнима для них.

[18]

При обеспечении соответствующего превосходства в силах, в успехе можно было не сомневаться. Кроме того, была большая вероятность, что эти благоприятные условия сохранятся на долгое время, если только операция будет вестись энергично: быстрая переброска русских как с Карпат, так и со стороны Вислы была невозможна, так как перевозки их будут и крайне медленны и неудобны.

В случае даже ограниченного успеха, прорыв все же делает невозможным для русских удерживать в своих руках Карпаты, и уже тем самым значительно улучшает положение "союзника" (австрийцев). Виды на будущее еще более выигрывали, если бы удалось этот немецкий удар провести с большой стремительностью.

В этих целях сюда назначаются самые надежные в боевом отношении части, снабженные самыми крупными образцами артиллерии, какие только можно было применить в условиях действия в горах; боевые припасы и минометы в количестве, какое только удастся доставить. Сюда же привлечено много офицеров, получивших хороший опыт в современных условиях ведения войны на Западе.

Для обеспечения тайны все приготовления велись в строжайшем секрете. Даже австрийскому верховному командованию необходимые сведения сообщены лишь в половине апреля (и. ст.), когда войска были на погрузочных станциях, а поезда с боевыми припасами уже следовали в Галицию.

Так было сделано в виду того, что австрийцы продолжали просить присылки германских войск для "укрепления" фронта 4. их армии в западной Галиции и 2. и 3. - в горах, к югу от Горлице, и хотели в добавок не только влить их в 2. армию, но еще и направить против флангов в сообщения русских в горах. Это было совсем неприемлемо, т. к. не "обещало никакой законченной работы".

Попутно австрийскому командованию рекомендовалось, незадолго до начала намеченного прорыва, местами даже несколько осадить, чтобы глубже втянуть русских. Во главе предназначенных для прорыва частей поставлен ген. от кавалерия ф. Макензен с начальником штаба, полк. ф.-Сект. Под его командование поступили 2. герман-

[19]

ская армия из восьми немецких пех. дивизий, двух австрийских пехотных и 1 кавалер. и пять австр. пех., одна кав. и одна немецкая пех. дивизии (4. австрийская армия).

Ближайшею задачей поставлено: прорвать русский фронт на линии Горлице-Громник и очистить русские позиции до Лупковского перевала. Германскому главнокомандующему восточным фронтом было указано, выдвинув один корпус на сев. границу В. Пруссии, опирающейся на него конной массой действовать в обход правого русского фланга (у Ковно) в С.-В. направлении с задачей перерыва сообщений. Флот должен был направиться к Либаве.

Сведения о перегруппировках в австро-германских войсках на русском фронте нашею разведкой отмечаются yжe начиная с первых чисел апреля ст. ст., усиление же разведки и появление новых тяжелых батарей и того раньше.

Так 4 (17) апреля ставка запрашивает мнение г. Алексеева по поводу данных об "усилении немцев в Мариампольском районе и сосредоточении неприятеля по линии Кенигсберг- Инстербург с выдвижении конницы к нижнему Неману", равно "имеете ли в виду какие-либо мероприятия для усиления положения 10. армии". (27).

По данным войсковой и воздушной разведки, в районе Мариамполя сосредоточено было не менее корпуса и трех кав. дивизий; агентура, сверх того, доносила о сборе в районе Кенигсберг-Инстербург пяти корпусов. По другим сведениям, здесь высажено было до 30.000 укомплектований.

Г. Алексеев последнее считал более правдоподобным, "ибо при развитой сети ж. д. немцам нет надобности заблаговременно начинать сбор сил для удара, если они таковой наме-

[20]

чают действительно". Усиление немцев в районе Мармамполь-Кальвария подвозом свежих частей и перемещением, из Сувалок, по его мнению, не дает достаточных оснований для каких-либо определенных выводов: может быть, имеется в виду короткий; но сильный удар, может быть, явилась необходимость, в целях обороны, усилить бесспорно потрепанный XXI корпус. "Едва ли желательно гоняться нам за угадыванием плана немцев". Относительно "мероприятии по укреплению положения 10. армии", он считал, что: 1) усиливать ее не выгодно, так как это растягивало бы и ослабляло фронт вообще и особенно наши силы на важнейших направлениях: 2) наступать здесь нам самим и атаковать наиболее сильный участок обороны немцев (Кенигсберг-Инстенбург-Мазурские озера) не следует и 3) защищая важнейшие направления на собственной территории, не подставлять себя под удары по частям или при неблагоприятной группировке своих сил. Для последней цели он считал нужным усилить маневренную способность С.-З. фронта передачей ему минского Воен. округа, крепости Брест и Александровской ж. д.

В частности же в отношении 10. армии им отданы распоряжения: 1) прибывающие укомплектования направлять прежде всего, именно в эту армию, чтобы скорее привести ее к норме; 2) предписано энергично вести инженерную подготовку, исходя из следующих оснований: направление на Ковну прикрывается частями гарнизона на Козлово-рудской позиции и подготовляющего, если нужно, позицию на ближайших подступах. Главные силы армии опираются на Неман, удерживая возможно больше пространства к западу от реки. В случае отхода к Неману - маневрирование по обоим берегам, опираясь на Олитскую и Меречскую позиции. Подступы к Вильне прикрываются флангового позицией, примерно на линии Олита-Ораны-Бинякони. Левое крыло армии удерживает входы, в Августовские леса, в крайности р. Бобр и позицию Липск- Сопоцкин. На случай прорыва Бобра-позиции Кнышин- Кузница. "Для упорядочения дел" войска Риго-Шавельского района подчинены командующему 10. армией, а различные действующие здесь отряды объединены в руках г. Сирелиуса на правах корпусного командира.

[21]

Дальнейшее усиление может быть достигнуто переброскою - если понадобится - корпусов, выводимых в распоряжение главнокомандующего на жел. дороги. (28).

Между тем, пока Ставка собирала "материалы для решения Верховного Главнокомандующего", наши успехи в Карпатах быстро нас истощали, 6 (19) апреля большие потери, понесенные 8. армией, "побудили" г. Иванова одну бригаду из состава 3. армии передвинуть в район Циска-Воля Михова за счет образования резерва в районе Дукла.

Продолжали поступать сведения об усилении противника на Карпатах.

Донося об этом, г. Драгомиров просит о "предоставления фронту еще одной дивизии, ибо без этого вполне возможно положение, что на III кавказский корпус придется возложить пассивные задачи по удержанию того или другого участка, на котором дела примут неблагоприятный оборот, вместо нанесения им удара противнику на ранее намеченном направлении". (29).

На эту телеграмму Ставка, по своему обычаю, отвечает полумерою: "Сделано сношение, телеграфирует г. Янушкевич, 6 (19) апреля с С.-З. фронтом о направлении в состав армии Ю.-З. фронта восьми батальонов. Подробности, по выяснении, сообщу дополнительно". (30). А г. Алексееву она предписывавает "подготовить" для посадки одну дивизию или последовательно две стрелковых бригады, в счет корпуса, который подлежал выделению в распоряжение Верховного Главнокомандующего.

Эти недоговоренности и нежелание сказать свое твердое слово повели и здесь к тому, что Ю.-З. фронт для противодействия назревавшему удару Макензена получил "63. пех. див., но без 63. артиллер. бригады", и сверх того, еще и неукомплектованную.

Телеграммой г. Данилова 7 (20) апреля № 9711, г. Драгомирову предлагалось самому "выяснить этот некомплект" сношением с г. Гулевичем и, сверх того, делалось предупрежде-

[22]

ние, что "дальнейшее усиление Ю.-З. фронта за счет С.-З. решительно не представляется возможным до полного укомплектования армии С.-З- фронта и выяснения положения дел на этом фронте". (31).

Ставка ожидала этого "выяснения" от г. Алексеева, а этот последний смотрел на Закарпатский поход несколько иначе, чем она.

Г. Алексеев теперь считал его уже запоздалым, так как и австрийцы сосредоточили на опасных для них направлениях значительные силы, и немцы значительно усилили их. Он считал теперь более целесообразным нанесение нашего удара на левом берегу Вислы на Петроков, сосредоточив для этого достаточные силы обоих фронтов. Если бы мысль эта была признана неприемлемой, если бы решено было продолжать действия в Карпатах, то и тогда С.-З. фропт не должен оставаться пассивным. Коротким ударом в В. Пруссию можно и нужно привлечь сюда внимание пр-ка.

Оба эти решения одинаково говорили (по мнению г. Алексеева) за то, что не следует далее ослаблять С.-З. фронт перебросками на юго-запад, и оба требуют определенного ответа Ставки, дабы при предстоящей перегруппировки можно было учесть его. (32).

14 (27) апреля г. Янушкевич сообщил, что директива 6 (19) марта № 1717 "не подлежит пока изменению". "Его высочество напоминает лишь, что переход к активным действиям без предварительного предупреждения не подлежит осуществлению. В то же время великий князь совершенно не допускает мысли, хотя бы короткого удара в пределы В. Пруссии".

"В настоящее время начавшаяся операция па Карпатах, особенно ввиду только что выяснившегося подписания союзного договора с нами и нашими союзниками Италией, сохраняя первенствующее значение и обязывает всемерно способствовать усиленному завершению начатого дела. Для этого несомненно придется в ближайшем будущем еще перебросить одну пех. дивизию, о чем и считаю необходимым вас предупредить..." (88).

С 12 ч. н. 10-11 (28-24) апреля повелено Александровскую ж. д. на уч. Брест-Смоленск передать в

[23]

ведение С.-З. фронта. Разграничительными станциями назначены: Брест, Барановичи, Минcк, Орша; причем Брест оставался для Ю.-З. Относительно передачи C.-З. фронту Минского в. округа и крепости Брест Литовск Ставка пока высказаться не решалась и откладывала вопрос для обсуждения на ближнем совместном с Ю -З. фронтом совещании, гак как правильное его разрешение требует совещания с точки зрения интересов Ю.-З. фронта. (34)

Оттягивая все время усиление Ю.-З. фронта, Ставка тем не менее торопила г-а. Иванова с началом наступления.

Последний доносил, что рассчитывает начать его "в конце двадцатых чисел апреля" ст. ст. (35).

Хотя сведения о новых германских частях на фронте 8. и 3. армий отмечаются разведывательными сводками еще во второй половине марта ст. ст. (В частности сводка 3. армии от 22 марта (4 апреля) устанавливает прибытие 47. германской рез. див., а 31 марта (13 апреля) обнаружены в районе р. Дунайца новые тяжелые батареи) опасность была определенно сознана, только в половине апреля, то-есть за несколько дней до атаки. Так, сводка 3. армии от 15 (28) апреля говорит: "видимо происходит сосредоточение больших неприятельских сил в районе Горлице; 16 (29) апреля - "все яснее обозначается сосредочение новых частей германцев в районе Горлице, где определяются полки трех корпусов, которые считались на западе".

18 апреля (1 мая) австрийский перебежчик, унтер-офицер из русин, определенно говорил, что атака начнется 19 апреля (2 мая).

Штаб 3. армии, донося об этом, просит об ускорении прибытия III кавказского корпуса и подчинении его командующему 3. армией; однако, штаб фронта находил, что "в положении

[24]

3. армии нет ничего такого, что могло бы свидетельствовать об опасном положении"; что в частности на угрожаемом участке войска армии при поддержке 63. пех. дивизии и резервами "едва ли имеют перед собой противника в превосходных силах и кроме того, расположены на заблаговременно укрепленной позиции". Г. Иванов, в предвидении трудного боя, усиливал не войска и средства борьбы, а "дух": "Уверен твердо - телеграфирует он г. Радко-Дмитриеву, что войска и начальствующие лица вашей армии со свойственным мужеством, выдержкой, хладнокровием и умением, отразят неприятельские дивизии на вашей давно и, надеюсь, целесообразно и умело укрепленной позиции". (36).

16 (29) апреля, "в виду обнаруженного сбора сил противника у Горлице", предписывалось: III кавказскому корпусу выступить 16 (29) и в четыре перехода сосредоточиться в районе Кросно, бригаде 37 дивизии, остававшейся в Долина, перейти в четыре перехода в Старое Место, присоединив к себе по пути Грайворонский полк... Корпус и 37. дивизия оставались в распоряжении главнокомандующего.

Командующему 4. армией указывалось "принять меры к образованию резервов на р. Ниде у Буска по возможности около бригады, в крайности, не менее полка, усиленного ополчением". (37).

* * *

Соблюдая возможное спокойствие в Карпатах, немцы, начиная с 14 (27) апреля, начали наступление на своем левом фланге: 15 (28) апреля пехотная бригада заняла Россиены, до бригады двигается от Таурогена на Кельмы. На фронте 10. армии они потеснили сторожевое охранение II армейского корпуса к северу от Сувалок (овладели д.д. Яглово, Игнатовка, Пржейма В., Шуры, Глембокий ров); пробудилась боевая жизнь на фронте 12 армии. (Сх. № 2).

14 (27) апреля на участке I. армии отбита их атака в районе Еднорожец и на участке 2. - у Гумина. Воли Шидловской, Могелы.

[25]

Г. Алексеевым, на случай более серьезных действий на нашем крайнем правом фланге, предписано: 1) Из 12. и 1. армий отправить по одной кавал. дивиз. по ж. д. в Ковну; 2) Командующему 10. армией усилить бригадою пехоты с артиллерией войска на Дубиссе; 3) Указать г. Апухтину на его несоответственно обстановке поспешный отход на Бубье и необходимость оказания противодействия противнику, особенно на p.p. Дубиссе и Виндаве. (38).

С началом боевых действий Ставка, по обыкновению, не вмешивалась; г. Янушкевич 17 (30) апреля лишь запрашивает г. Алексеева, "известно ли" ему, что "3. кав. див. начала перевозку, не имея командиров полков и начальника штаба див., при офицерском некомплекте и только при 6 орудиях", что "1. гв. кав. див. имеет слабый состав - всего 5 рядов во взводах"...

К 18 апреля (1 мая) противник достиг ж. д. Либава- Кошедары на уч. Радзивилишки-Муравьево. У Либавы работал караван тралеров.

Г. Алексеев усиливает 10. армию 38. пех. див. (в Митаву) и подтверждает необходимость прочно удерживать Либаву и в то же время узнает, что начальник либавского порта г. Форсель 17 (30) апреля, согласно указаниям командующего Балтийским флотом (не подчиненным г. Алексееву), "оставил Либаву, вывел офицеров, матросов, уничтожил противо-аэропланную батарею, радио-телеграф, утопил буксир, испортил дальнобойные береговые орудия". (39).

19 апреля (2 мая), по требованию г. Алексеева, адм. Эссену предписано вернуть в Либаву всех морских чинов и срочно исправить радио-станцию, и "все подобные распоряжения, прежде их отдачи, согласовать с г. Алексеевым, как главнокомандующим данного района". Однако, балтийский флот по прежнему оставался в подчинении Верховному.

[26]

Также только 20 апреля (3 мая) начальнику штаба С.-З. фронта сообщено через Ставку о принятых флотом мерах, в виду сложившейся обстановки: в Рижском заливе сосредоточено 1,5 дивизиона миноносцев, в Моонзунде сосредоточились два, в Ирбенском проливе поставлено минное заграждение и "на позиции" - две подводных лодки. В Або-Аландском районе "сосредоточены два линейных корабля (Цесаревич и Слава) и 1 бригада крейсеров" (40).

Боевые действия за этот период (вплоть до 20 чисел мая) на С.-З. фронте сводились со стороны немцев к оттеснению наших отрядов Апухтина (1 полев. баталион, 8 пул., 14 ор., 1 сапер. р., 6 кон. Оренбургск. сотен, 5 пеших и 4 кон. сап. погран. стр., 7,25 ополч. друж., 10 л. ор., 0,5 сап. роты и 5 ополч. сотен), на Тильзитском направлении, г. Потапова (1 пол. баталион, 4 пул., 4 л. ор., 6 кон. казач. с, 1 погр. пеш. и 1 кон. с, 4,75 ополч. друж., 4 пул., 0,5 сап. р. и 1 сводн. б-н пр. рабочих), на Мамельском, и в охвате конницею правого фланга 10. армии; на фронте 12., 1. и 2. армий - к удержанию нас на месте и затруднению перегруппировок и переброски войск на Ю.-З. фр. К 19 апреля (2 мая) Апухтин и Потапов отошли к Бауску и Митаве; 25 апреля (8 мая) немцы овладели Либавой.

24 апреля (7 мая) наши 2. и 3. кав. дивизии отошли к Кейданам, а 56. и 68. пех. див. - за р. Дубиссу. В дальнейшем бои имеют местное значение и сводятся здесь к нашим усилиям не пускать немцев за Дубиссу и, где можно, вытеснить их на запад.

Начиная с 19 апреля (2 мая) несколько раз возобновлялись бомбардировки Осовца и производились незначительные атаки (1-2 баталиона с пулеметами на Соснинскую позицию). Атаки эти, равно, как и частичные атаки на фронте других армий, отражались огнем. (41).

[27]

18 апреля (1 мая) начались бои и на Ю.-З. фронте. С утра ополченские бригады, занимавшие позиции на правом фланге 3. армии, под натиском противника, отошли от р. Дунаец и остановлены лишь при поддержке полка из резерва 4. армии на укрепленной позиции, верстах в 5 к востоку. Противник занял правый берег и не преследовал.

"С ночи начался ожесточенный обстрел, а затем и атаки левого участка IX и всего фронта X корпуса". По показанию участников, одновременно работало с немецкой стороны свыше 200 орудий, в том числе до 50 тяжелых. Огонь велся чрезвычайно интенсивно; слабые проволочные сети и "простые" окопы (мы начали укреплять позиции "полосами" только с января 1916 г.), были скоро сравнены с землей. Потери, особенно в частях X корпуса, были огромные. Около полудня 19 апреля (2 мая), некоторые пункты позиции были уже заняты противником: прорыв на стыке быстро увеличивался. Попытка локализовать его вводом в дело двух полков (Острожского и Костромского) успехом не увенчалась, и командующий 3. армией приказал X корпус отвести на линию Ржепники, Бирч, Виркне (точнее, он своим приказанием "санкционировал" совершившееся).

Для "заполнения прорыва" сюда направлены еще два пех. полка и две кавал. дивизии из резерва. Главнокомандующий теперь спешно передал г. Радко-Дмитриеву III Кавказ. корпус и считал, что с этою передачей "положение в центре западного фронта 3. армии упрочится"; он боялся лишь за правый фланг, где находилось ополчение с Мстиславским полком.

Донесение заканчивалось обычными за последние недели жалобами, что "из состава войск Ю.-З. фронта ничего отправить нельзя, и во всяком случае, прибытие состоится несвоевременно, вследствие пользования для перевозки галицийскими ж. д. Крайне желательно неотлагательно направить одну дивизию в район Мелец, хотя бы с условием вернуть ее обратно, если надобности в ней не окажется". (42).

[28]

Просьба о переброске дивизии Ставкою исполнена: назначена 13. сибирская стрелковая. Сообщая о сделанном распоряжении, Ставка именною телегр. вел. кн. обращает внимание г.-а. Иванова на "необходимость изыскивать способы подкрепления угрожаемых участков собственными средствами Ю.-З. фронта" и рекомендует взять из 9. армии ХХХIII корпус ("признаю возможным и уместным переброску XXXIII корпуса в район действий 3. армии"). "В том маловероятном случае, если бы 9. армия оказалась без этого корпуса в трудном положении, я, в виде крайней меры, мог бы усилить ее частью дессантного корпуса, сосредоточенного в Одессе и Севастополе". (43).

Г.-а. Иванов еще верит в решающее значение наступления 9. армии и просит "не расстраивать операции" и дать просто дессантный корпус. Ставка обрадовалась высказанной надежде и в тот же день отвечает, что "Верховный Главнокомандующий придавал всегда весьма важное значение активным действиям 9. армии"... "Мысль о переброске ХХХIII корпуса в район действий 3. армии была высказана е. и. в. лишъ принимая во внимание проявляющуюся 9. армией в течение долгого времени пассивность. Поэтому, если план перехода в наступление 9. армией назрел, то Верховный Главнокомандующий не настаивает на осуществлении своей мысли о переброске ХХХIII корпуса в район Дунаец-Горлице. Однако, необходимо иметь ввиду, что для С.-З. фронта, отвлеченного в настоящее время необходимостью остановить развивающееся наступление немцев на Ригу... крайне трудно, если не невозможно, дальнейшее усиление Ю.-З. фронта". (44). На передачу же дессантного корпуса согласия пока не дано; решение этого вопроса откладывается до совещания, назначенного в ближайшие дни после 22 апреля (4 мая).

Из телеграфного разговора 21 апреля (3 мая) г.т. Драгомирова и Данилова Ставка узнала, что по показанию пленного унт.-оф., перед 3. армией находится целая новая германская армия г.-от-кавалерии Макензена в составе четырех корпусов; что командующий 3. армией признает неизбежным отход армии на правый берег р. Вислока.

[29]

Г. Данилов находил, что об отходе за Вислоку "говорить преждевременно", т. к. не введены еще в дело III кавк. корпус, 13. сибирская стрелковая див. и 63.; имеется возможность притянуть подкрепления из 9. армии, наконец, "ослабление противника на Мезо-Лаборчском направлении, естественно, освобождает также части 8. армии".

Пока ни штаб фронта, ни Ставка никакого решения не намечали; "хотелось" верить, что опасность не велика, поэтому ожидали результата ввода в бой первого по очереди III кавк. корпуса.

Все, что сделано - послана г. Алексееву телеграмма "предназначить" еще одну дивизию к переброске, подсказывался и ее № - 62 (второочередная).

Ввод III кавказ. корпуса положения дел в 3. армия не изменил, и г.-а. Иванов 22 апреля (4 мая) признал возможным дать г. Радко-Дмитриеву указание: "прежде всего, стремиться к удержанию р. Вислоки от Мискова до Пильзно и далее линии Пильзно-Щуцин, дабы не потребовалось изменять положения 8. и 4. армий". Только в крайности допускался отход на линию Выдраня-р. Вислока-Суровице-Беско- Кросно-Фриштак, далее по линии Фриштак-Велеполе- Бржезница и по Вислоке через Мелец до ее устья. (45)

Для выяснения взглядов Ставки, 22 апреля (4 мая), г. Драгомиров вновь вызывает к аппарату г. Данилова. "По оценке всех обстоятельств, - говорит он, - трудно предполагать, чтобы мы выдержали на указанных рубежах упорные бои. Огнестрельных припасов крайне мало, расстройство войск большое, сильно потрепаны 5-6 дивизий. К тому же признаться - управление в 3. армии бестолковое и не служит гарантией успеха"... "Единственное целесообразное решение" он видит в отводе наших армий за р. Сан и считает, что вопрос этот надо решить в принципе сегодня же: "при таком решении 4 армия могла бы занять укрепленную позицию от Нове Място на Илжу-Юзефов, южнее по Висле и Сан. Стало быть, 3. примерно до Перемышля. Еще южнее до Завадки расположилась бы 8. 11. осталась бы на своем месте, а 9. одновременно могла бы начать наступление в Заднестровьи с тем, чтобы упрочить наше положение".

[30]

Г. Данилов, по обыкновению, своего мнения не высказал.; он, по его собственным словам, мог "поделиться лишь несколькими летучими мыслями". Мысли эти сводились к тому, что "необходимо принять самые настойчивые меры к тому, чтобы исчерпать все средства для возможного сохранения настоящего положения, не внося крупных ломок, а ограничиваясь только частичными изменениями, в соответствии с наличною обстановкой". Одновременно он находил, что менять общую идею задуманной операции Ю.-З. фронта "в настоящее время едва ли есть основание". (46).

В тот же день последовал и официальный ответ Ставки "е. и. в., одобрив мысли, выраженные г. Даниловым, категорически указал, что не допускает возможности отхода 3. армии восточнее линии р. Вислока. Верховный Главнокомандующий выражает уверенность, что его воля будет вами непреклонно выполнена. Меры по подаче вам артиллерийских парков в пределах возможности принимаются; равным образом, усиливается высылка Вам укомплектований". (47).

Приказав приступить к перевозке 62 пех. див. (с С.-З. фронта), ставка в дальнейшем подкрепляет Ю.-З. фронт "морально": 1) в телегр. о назначении этой дивизии она сообщает г. Драгомирову, что "с прибытием этой дивизии общий состав 3. армии будет определяться в 20 пех. дивизий, 6 кавалер. и 5 ополченских бригад; 2) г. Радко-Дмитриеву послана телеграмма за подписью вел. князя: "Прибытие в состав Вашей армии славного Кавказского корпуса и других значительных подкреплений дает мне уверенность, что Вами будет сделано все для энергичного восстановления выгодного положения. Да благословит Господь третью армию показать себя на прежней, боевой высоте". (48). По донесению г. Радко-Дмитриева (в его ответной телеграмме 22 апр,) против шести дивизий его центра было сосредоточено пр-ком до 18 австро-германских дивизии с 200 орудий, в том числе 60 тяжелых... "От X корпуса осталось не более 4-6 тысяч; кроме III Кавк. корпуса, прибывшего к третьему дню боя, и 63. див., прочие подкрепления еще не прибывали, а только начинают прибывать, и пока в Мелец прибыл один эшелон 13. Сибирск. и вечером в Красно прибудет 11 Кавк. ди-

[31]

визия. Прочее придет только к 24-26, но опыт показывает, что конечные сроки прибытия обещанных подкреплений значительно запаздывают".

23 апреля (6 мая) атаки Макензена не ослабевали; в дело введены все подкрепления, но остановить пр-ка не удалось. К вечеру 3. армия отошла на линию устье Ниды-Домброва- Ясло-Едличе-Яселл-выс. 805, сев. Телепоч.

ХХIV корпус вышел из гор с большим трудом, из 48 пех. див. осталось всего 8 батал. и 14 орудий. Остальные ее части и сам нач. див. (г. Корнилов) попали в плен.

Г. Радко-Дмитриев просил указаний для дальнейшего отхода; штаб фронта запрашивает Ставку. Последняя снова указывает, что "нижнее течение Вислока должно считаться пределом допустимого отхода правого фланга 3. армии". (49).

"Легкость, с которою пр-ку удалось собрать значительные силы" против 3 армии, Ставка во многом относила к пассивности прочих армий фронта и особенно 9.

Теперь в ответ на новое напоминание Ставки штаб фронта 23 апреля (6 мая) отдал короткое приказание: "перейти в наступление и чем скорее, тем лучше; телеграфируйте, когда можете таковое начать. 5775. Драгомиров".

Утром 26 апреля (7 мая) в Холме состоялось совещание Верховного Главнокомандующего с главнокомандующими фронтов. Принято решение в связи с отходом 3. армии отвести назад правофланговые корпуса 8. армии.

Сокращение фронта давало возможность вывести в резерв 3 армии XXI корпус и создать резервы из состава 8.

Кроме того, указано г. Алексееву направить на Ю.-З. фронт XV корпус, а г. Никитину (ком. 7 армии) из Одессы - весь дессантный V Кавказский корпус.

После совещания г. Радко-Дмитриеву главнокомандующим вновь послана подбадривающая телеграмма, а г. Янушкевич подтверждал г.-а. Иванову "непреклонную волю" вел. князя,

[32]

"чтобы пределом допустимого отхода 3 армии считать линию фронта, определенную меридианом р. Нижнего Вислока" (50).

На новые попытки г. Драгомирова добиться от Ставки определенного решения на более отдаленное будущее, "дабы иметь готовый план действий", последняя отвечала 26 апреля (9 мая) резкою телеграммой Верховного. "В виду непрерывных попыток штаба вверенного Вам фронта отойти по тем или иным причинам попеременно на различных участках фронта, я категорически повелеваю без особых моих указаний и действительной боевой обстановки отхода не производить.

При нахождении правого фланга 3. армии на фронте Щуцин-Радомысль никакой надобности в отходе 4. не усматриваю, тем более, что к левому флангу этой армии будут подходить подкрепления с ее правого. К тому же и сам главнокомандующий армией весьма резонно предпочитает остановиться на ныне занимаемой позиции. Вообще прошу оставить идею отхода" (51).

В связи с этою директивою г. Иванов предоставил 4. армии, вместо отхода на р. Входню, оставаться на месте и вместе с тем оборонять участок Вислы от Н. Корчин до Поланец.

К 18 час. 26 апреля (6 мая) по донесению г. Радко-Дмитриева положение правофланговых IX и X корпусов было прочное; удар противника направлялся на три левофланговых корпуса (III Кавказ., ХХIV и ХII), причем III Кавказ. - не устоял и начал отходить на линию Велеполе, Стрижув, Лушча; другие два держались, но положение их было тяжелое.

Для облегчения его г. Радко-Дмитриев приказал XXI корпусу, выведенному перед этим в резерв армии - под покровом ночи "стремительно атаковать" в направлении на фронте Ясионов, Беско. "Такое решение является смелым, но при данном положении вещей на фронте армии - действенным, которое позволит при успехе сохранить армии в общем ныне занимаемую линию". При неуспехе имелось в виду частями XXI корпуса занять участок между смежными флангами XII и XXIV корпусов, примерно по линии Беско-Бржозов. Тогда общий фронт 3 армии должен следовать на Щуцин-Радомысль-Велеполе-Стрижув-Лушча-Бржозов-Беско-Буковска, южн. окон. хребта Буковины, у выс. 706.

[33]

Маневр XXI корпуса потерпел неудачу. Противник выставил против него заслон, а сам продолжал рвать центр армия на фронте Ржешув-Дынув.

3. армия в ночь на 28 апреля (11 мая) получила приказание отходить па линию устье Вислоки-Мелец-Сандзишув- Издебек и Пораз.

Не расчитывая удержаться и на этой линии, г. Радко-Дмитриев предупреждал о возможности отхода за линию Развадув-Пржеворск-Дубецко-Бирча и просил главнокомандующего согласовать с этим отход других армий. "Армия исполнила свой долг до конца; многие дивизии насчитывают только по несколько сот бойцов; удержаться на новой линии в виду запоздания подкреплений нет никаких шансов". (52). "В виду повеления Верховного Главнокомандующего" г. Иванов, вместо спешных распоряжений, передав копию телеграммы Радко-Дмитриева, "испрашивает указаний" Ставки.

После "необходимых" переговоров г. Иванов отдал приказ об отходе флангов 4 и 8 армий соответственно к Поланец и Бирче (53).

28 апреля (11 мая) он принимает решение отвести 4. армию на заранее укрепленную позицию Высмержице-Радом-Илжа -Юзефов и по Висле до Сандомира, в соответствии с чем просит изменить и положение левого фланга С.-З. фронта. (54). Эта перегруппировка позволяла вместо десяти дивизий занимать фронт 4. армии семью или восемью.

Наконец, и Ставка признала своевременным изменить "основную задачу". Ю.-З. фронта. 27 апреля (10 мая) директивою № 195: "Ввиду наличной обстановки" - главной задачей фронту ставилось - "напрячь все силы к тому, чтобы отстоять завоеванную нами часть Галиции, пользуясь для того, как крайним восточным рубежом, оборонительными линиями р. Сана и Днестра". "Прошу главнокомандующего армиями Ю.-З. фронта всегда иметь в виду те жертвы, которые принесены нашими доблестными войсками для завоевания Галиции, почему ставлю на его ответственность наблюдение за тем, чтобы без крайней надобности не уступать противнику лишнего пространства, особенно на фронте 9. и 11. армий". "При предстоящей перегруппировке войск, Перемышль, в

[34]

виду состояния его верков и недопустимости выделения для его обороны самостоятельного гарнизона, считать не крепостью а участком заблаговременно укрепленной позиции, который должно занимать и оборонять лишь в соответствии с действительными пользою и нуждами оперирующих в его районе войск". (55).

Положение дел в 3. армии, вызвавшее эту директиву, ярко рисуется в телеграмме ее командующего от 27 апреля (10 мая): "Принятое мною решение отойти всею армией только санкционирует совершившийся уже под натиском противника отход центра. Ввиду отхода XXIV корпуса, оставлять правый фланг армии на левом берегу Вислока я считаю опасным, т. к. это увеличивало бы глубину проникновения противника в центре.

Но сегодняшний отход является лишь паллиативною мерою для выхода из тяжелого положения. В данный момент нужно более радикальное решение для сохранения остатков армии, но т. к. это связано с отходом соседних армий, то прошу Ваших определенных указаний, до какой линии решен отход 3. армии, какие разграничительные линии.

В девятидневных боях армия, доблестно сражаясь, буквально истекала кровью. Многие перебиты, но не разбиты. В дивизиях X и XXIV корпусов осталось в среднем не более тысячи штыков; в таком положении 61., 63. и 81. дивизии. Дивизии Кавказского корпуса немногим отличаются от вышеупомянутых. Артиллерия, за исключением около 40 орудий, почти вся сохранена. Пострадали сильно и остальные дивизии. Единственно сохранившие до сих пор боевую мощь дивизии XXI и IX корпусов будут выполнять теперь тяжелую задачу прикрытия отхода. Подходящие подкрепления, 2-3. корпуса, признаю ныне необходимым развернуть на линии Сана, чтобы принять на себя отход 3. армии и дать большинству ее корпусов возможность оправиться и пополниться. Войска армии до последних сил исполняли повеление и свой долг доблестно". (66).

29 апреля (12 мая) г.-а. Иванов передает дословно Ставке телеграмму г. Радко-Дмитриева: "Считаю долгом предупредить

[35]

вас, что войска 3. армии с завтрашнего утра отходят непосредственно к Сану. С остатками армии поставил себе целью оборонять Сан, упираясь левым флангом на Перемышль. Сколько удастся достигнуть эту цель, будет зависеть от натиска противника. Соображайте свои движения с этим. 1481 Радко-Дмитриев".

30 апреля (13 мая) последовала и "директива" г.-а. Иванова. 4. армия получила задачею "прикрывать среднюю Вислу и пути через нижний Сан в обход оборонительной линии средней Вислы"; 3. армия "отводилась" за Сан и к утру 30 апреля должна быть расположиться для упорной его обороны на участке от Перемышля до Развадова".

"3. армия своим расположением должна прикрыть пути в пределы России и к Львову. Важнейшим участком обороны представляется участок Лежайск-Радымно". "8. армии оборонять участок от северных фронтов Перемышля до направления Болощи-Сусулов и Днестр включительно; армии ставится целю прикрытие путей к Львову от Лупковского и Ужокского перевалов и путей между этими направлениями к тому же пункту". "11. армии оборонять активный участок Днестра от Сусулов, исключительно, до линии Букачевцы-Цвадова, включительно". . . . "Главное назначение армии - прикрытие путей из Стрыя к Львову и Перемышлю". "9. армии оборонять Днестр от направления Букачевцы-Ивачев до устья р. Онуть и далее нашу границу от Днестра до Прута, оттесняя противника за Надворную и Коломыю и к горным проходам Буковины".

В распоряжение главнокомандующего выделялись из 8. армии - одна дивизия в район Мосциска, от 11. одна дивизия в район Щержец и от 9. - одна дивизия в район Сивка-Мартынов. (57).

2. и 5. армии С.-З. фронта сохраняли свое прежнее расположение. (68).

Решение, таким образом, наконец, было принято; имелось несколько дней для более привычной работы: стали искать "виновников".

[36]

Таковыми оказались как раз те лица, которые предлагали в свое время наиболее целесообразное решение - итти сразу глубже в тыл, сохранять силы, перегруппироваться, получить свежие части и подготовиться к маневру.

Теперь пришлось отойти туда же, но по очереди растратив силы и с частями, уже к бою неспособными.

Г. Радко-Дмитриев заменен коман-ром XXIV корпуса г.-л. Лешем, а г. Драгомирову приписано: "несомненное нервное переутомление". Его должен был заменить к-р. IV Сибирского корпуса г. Саввич.

Опыты с армиями Самсонова, Рененкампфа, Сиверса и Лодзь видимо ни Ставкою, ни главнокомандующим Ю.-З. фронтом пока еще поняты не были.

На участке 8. армии, как это предусматривалось общими соображениями г. Фалькенгайна, противник никакой активности не проявлял. Ежедневные сводки с 18 апреля отмечают на всем фронте армии "обычную перестрелку", а 21 апреля небольшую атаку у Зуелла на 35. пех. дивизию.

Но непрерывное продвижение противника в центре 3. армии угрожало правому флангу 8. потерею пути, и потому уже 23 апреля (6 мая) г. Драгомиров предупреждает г. Брусилова, что, хотя "Верховный Гл-щий повелел 3. армии отстаивать нынешнее положение во что бы то ни стало" и хотя "туда направляются значительные подкрепления - если тем не менее понадобился бы дальнейший отход" - 8. предстояло бы, оставляя на местах свой левый фланг у Заводки, постепенно отходить остальным фронтон на линию Санок-Лутовиско-Завадка, а впоследствии и на линию Перемышль-Хыров -Турка-Завадка. Г. Брусилов считал себя обязанным "по долгу чести, совести и присяги" доложить на это, что "удержать эти линии силами армии не считает возможным". Первая до 100 верст, вторая свыше 100 верст; "следовательно, о прочном занятии указанных фронтов не может быть и речи, остается бороться путем маневрирования, но в этом отношении армия будет в невыгодном положении, ибо направление путей дает против-

[37]

нику охватывающее положение со стороны Мезолаборч и Дуклы" (59).

23 апреля (6 мая) штабом фронта сделано распоряжение: 1) немедленно отправить обозы XXI и VIII корпусов через район Санок-Загурже и 3. армии отстаивать во что бы то ни стало район Беско-Риманув; кроме того, указаны стыки флангов 3. и 8. армий.

Переход на линию Буковец-Синява-Шавне-Млава-Одрит-Поршня расчитывалось выполнить в два дня, но уже в 9 час. утра 24 апреля (7 мая) из разговора г. Драгомирова с г. Лoмновским видно, что обстановка складывалась неблагоприятно; приходилось форсировать, особенно VII корпус. Признавалось, что будет много отсталых, но "делать нечего". Г. Драгомиров на свою ответственность приказывал "делать распоряжения", т. к. в это время происходило в вагоне Верховного совещание, и решения вынесено пока не было.

26 апреля (8 мая) с утра начался сильный обстрел тяжелой артиллерии 15. пех. див. (VIII корпуса); противник накапливался у Туржанска на Балигородском направлении, части его обнаружены на фронте XVII и XXVIII корпусов; в VII же велись атаки на 4. стрелк. дивизию, которая все их отбивала огнем. Пленные показывали, что в районе Н. Верецко-Турка за австрийцами имеются вновь прибывшие германские части. На Ужокском направлении было тихо. Отход на новую линию 8. армия исполнила в полном порядке. 29 апреля (l l мая) хвостом главных сил корпуса достигли линии Юречково-Кросниенко-Млыны-Рыбник; 30-го Нове Място-Глебока-Урож-Борислав и 1 (14) мая Седлиска-Конюшки Семеновские.

В 11 армии 20 апреля (2 мая) противник атаковал высоты Макувка, контр-ударом был выбит с потерею 40 офицеров, 2.000 н. ч. и 8 пулеметов пленными (ХХII корпус); 22 апреля (4 мая) и 23 апреля (5 мая) идут бои за хребет Яворник, который остается в наших руках.

[38]

1. Дело Ставки 3/х (369/с) стр. 81а №№ 1717 и 1718.

2. Дело Ставки 3/х (369/с) стр. 112 тел. № 3715.

3. Дело Ставки 3/х (369/с) стр. 151 тел. № 3839.

4. Дело Ставки Ежедн. донес. Ю.-З. фр. (414/с) тел. 4813, 4211, 4392.

5. Дело Ставки Ежедн. донес. Ю.-З. фр. (414/с) тел. 4022.

6. Дело Ставки Ежедн. донес. Ю.-З. фр. (414/с) тел. 4138, 4196.

7. Дело Ставки Ежедн. донес. Ю.-З. фр. (414/с) тел. 4168, 4196.

8. Дело Ставки Ежедн. донес. Ю.-З. фр. (414/с) тел. 3875.

9. Дело Ставки Ежедн. донес. Ю.-З. фр. (414/с) тел. 4022.

10. Дело Ставки 3/х (369/с) стр. 212 тел. № 9188.

11. Дело Ставки ежедн. донес. тел. № 4239.

12. Дело Ставки ежедн. донес. тел. № 4271.

13. Дело Ставки 3/х (369/с) стр. 241 тел. № 4327.

14. Дело Ставки 3/х (369/с) стр. 269 тел. № 9384.

15. Дело Ставки 3/х (369/с) стр. 274 тел. № 9385.

16. Дело Ставки 3/х (369/с) стр. 299 тел. № 4615.

17. Дело Ставки 3/х (369/с) стр. 294 тел. № 4568.

18. Дело Ставки 3/х (369/с) стр. 314 тел. № 9521.

19. Дело Ставки 3/х (369/с) стр. 316 тел. № 9523.

20. Дело Ставки 3/х (369/с) стр. 217 тел. № 9124.

21. Дело Ставки 3/х (369/с) стр. 245 письмо г. Алексеева № 14 3б.б. (пакет).

22. Дело Ставки 3/х (369/с) стр. 255. Доклад № 138 б.б. (пакет).

23. Дело Ставки 3/х (369/с) стр. 283 копия письма 1899, 2851.

24. Дело Ставки 3/х (369/с) стр. 305 тел. № 9517.

25.

26.

27. Дело Ставки 3/хi (369/к) стр. 14 тел. Янушкевича 9636.

28. Дело Ставки 3/хi (369/к) стр. 15-23 тел. Алексеева 444.

29. Дело Ставки 3/хi (369/к) стр. 35 тел. Драгомирова 5000.

30. Дело Ставки 3/хi (369/к) стр. 23 тел. Янушкевича 9698.

31. Дело Ставки 3/хi (369/к) стр. 38 тел. Янушкевича 9698.

32. Дело Ставки 3/хi (369/к) стр. 46 письмо г. Алексеева 11/IV № 616/199 б.

33. Дело Ставки 3/хi (369/к) стр. 62 письмо г. Янушкевича 14/IV № 2058.

34. Дело Ставки 3/хi (369/к) стр. 43 тел. г. Янушкевича 9767.

35. Дело Ставки 3/хi (369/к) стр. 64 тел. г. Иванова 5333.

36. Дело Ю.-З. № 10 II (45) стр. 9 и 16 тел. №№ 5570, 5571.

[39]

37. Дело Ставки 3/xi (369/к) стр. 86 тел. Драгомирова 5430.

38. Дело Ставки 3/xi (369/к) стр. 90 тел. Алексеева 765.

39. Дело Ставки 3/xi (369/к) стр. 123 тел. Алексеева 386.

40. Дело Ставки 3/xi (369/к) стр. 145 тел. сношение к-адм. № 324.

41. Дело Ставки 10/xi (144) ежедн. донесения.

42. Дело Ставки 3/xi (369/k) стр. 111 тел. ген. Драгомирова без №.

43. Дело Ставки 3/xi (369/к) стр. 145 тел. В. кн. № 10.000.

44. Дело Ставки 3/xi (369/к) стр. 146 тел. Янушкевича 10.017.

45. Дело Ставки 3/xi (369/к) стр. 170 Иванова 5724.

46. Дело Ставки 3/xi (369/к) стр. 166-169 тел. Иванова 5724.

47. Дело Ставки 3/xi (369/к) стр. 172 тел. Янушкевича № 66.

48. Дело Ставки 3/xi (369/к) стр. 174 и 176 №№ 67 10.065.

49. Дело Ставки 3/xi (369/к) стр. 187 тел. Янушкевича № 190.

50. Дело Ставки 3/xi (369/к) стр. 228 тел. Янушкевича № 119.

51. Дело Ставки 3/xi (369/к) стр. 257 тел. Вел. Кн. 172.

52. Дело Ставки 3/xi (369/к) стр. 326 тел. Р. Дм. 1427.

53. Дело Ставки 3/xi (369/к) стр. 439 тел. Иванова 5980.

54. Дело Ставки 3/xi (369/к) стр. 347 тел. Иванова 6021.

55. Дело Ставки 3/xi (369/к) стр. 385-291 тел. В. Кн. 195.

56. Дело Ставки 3/xi (369/к) стр. 299-301 тел. Р. Дмитр. 1436.

57. Дело Ставки 3/xi (369/к) стр. 375 тел. г.-а. Иванова 6159.

58. Дело Ставки 3/xi (369/к) стр. 556 тел. дир. г. Алексеева 1315/451.

59. Дело Ю.-З. фр. № 10 (25-005) стр. 173, тел. № 2767.

[40]