Вчера ходил по сопкам, затем был в окопах 5-й роты, проходил до заставы и бып в полевом карауле. Как часто я буду чувствовать благо того, что Я никогда не пил и не курил. Иду, как коза, никто за мной не угонится. Об этом после.

Свое путешестаие вчера подробно описал Женюше.

Читаю ежемесячное приложение к "Ниве" за 1913 г. Есть интересные статьи, особенно общекультурного содержания.

Целый день моросит дождь. Читаю приложения к "Ниве" за 1913 год. Читаю с удовольствием: соскучился по книге.

"Виноградная лоза и вино" Н.Э. Золотницкого.

В произведенных близ Иерусалима раскопках горола Ламаза обнаружено 11 этажей лежавших один над другим городов, из которых самый нижний относится к XX веку до Р[ождества] Х[ристова], а самый верхний - к IV.

Внезапно получил приказание выехать в штаб 9-й армии. Теряюсь в догадках. Cажусь на лошадь и еду через невозможный перевал. Прощаюсь с 47-м полком. Приезжаю в сумерки. Но могу остаться.

Утром еду на автомобиле 11-го кор[пуса]. С начальником дивизии много гуляем и разговариваем по-хорошему. За три с половиною часа с Фофановым и кап[итаном] Артемьевым доезжаем до Черновиц. Обедаю в Русской гостинице... два с половиной рубля. Иду в штаб, много болтаю с Анатолием Кипр[ияновичем] Кельчевским. Целый арсенал сплетней: Янкель (Енушкевич), хотел спихнуть Юденича, заменив его Хан-Нахичеванским, да спас Эрзерум... О моем начальнике (64-й див[изии]) генерал-лейтенанте Жданко - ведется расследование: вранье и неисполнение... Брусилов особенно сильно его критикует... хотел идти на запад, а против Черновиц [бросить] кавалерию.

Вчера ужинал у командующего армией. Тон простой, сам больше молчалив, даже стесняется. Больше говорю я. Сегодня отправляемся ловить партизан. Моя цель. "Обойди и возьми в руки".

Выехал к 64-й дивизии.

Приехал в штаб (тыловой) дивизии, где застал адьютант-хозяйст[венника] (Романенко), адьютант-инспек[тора] (Груббе), дивизионного врача, коменданта, полиц(ейского) роты и т.п. Полевой штаб (начальник див[изии], нач[альник] штаба и опер[ативная] часть) живет на кон[ном] заводе, Лучана (ставка). Инспекторские вопросы идут волнами. Путаница во

[41]

всем страшная, работа в штабе не организована. На всем печать распущенности. Расспрашиваю. Встретился с Потаповым (Алексей Степанович). В нем что-то странное, особенно в глазах. Он все знает.

Утром встаю в 5.30 часов, но чай мне не готов. Солдат объясняет мне, что он "заспал". Ругаюсь. Выезжаю в Лучану и оттуда через 20 мин на наблюдательный пункт. Начальник див[изии] Александр Ефимович Жданко - старый и больной человек, который уже 9 месяцев ничем не занимается. Все время лежит у костра, греется; ходит с трудом, по телефону не говорит; по карте еле успевает поспевать за ходом боя. Пришиблен требованиями, придирками и "визитерами". При мне сегодня были два... тяжелая манера. Берем Безымянную [высоту], 1270[-ю] и 1552[-ю]. 12 [пленных] офицеров, 608 пленных [солдат] плюс пулеметы. Вечером едем к себе.

Вечером разговариваю С начальником дивизии; он жалуется и ворчит... полная при миренность. Все сводится к тому, чтобы удержаться на большем жаловании. Едем на новый наблюдательный пункт (Безымянная), я и ком[андир] Сибирской дивизии Николай Дмитриевич Невадовский. Идем в гору и набредаем на кучу трупов. Они лежат всюду. Недалеко друг от друга офицер русский и офицер немецкий: у того ничего, у этого письма, карточки и т.п, Ведем бой. В одном полку (Николаевский, 254-й) обнаруживается:1) вранье и 2) ком[андир] полка сидит у себя, а за него - полк[овник] Константинов. Ругаюсь и все вывожу на чистую воду. Ничего не удается. Назад возвращаюсь мимо наших трупов, они в двух кучках (23 и 12); они скошены пулеметом. Позы разные. Есть один, сьежившийся в ровике, от пулемета уцелел, но найден шрапнелью.

Начинается так же. Иду в Перекопский полк и на пути отстреливаюсь. При спуске с 1552-й в 12 шагах рвется тяжелый снаряд; мы оглушеныи припадаем к земле (я, ком[андир] бат[альона], ком[андир] 16-й роты и 4 человека). Мы целы, и я говорю: "Ребята, перекреститесь; Бог помиловал", и мы молимся, Сижу у бат[альонного] ком[андира], после круч с наслаждением пью чай, а около нас рвутся снаряды. Вот [один] свалил целую ель. Решаюсь захватить "покинутую" батарею и назначаю полроты с прап[орщиком] Спесяковым. Обещаю Георгия. Он полон оживления, глаза его горят. "Уж какой придется", - говорит он, играя на слове "крест". "Игра на крови". - приходит мне в голову. А прапор[щик], опираясь на палку, поскакал по камням вниз по ручью. А мы поползли в горы к позициям 1-й и 2-й рот, ползем на пузе и выслеживаем врага.

Сегодня приезжает корп[усной] командир с начальником штаба. Дождь и туман. Длинный доклад, а затем разговор корп[усного] командира со Жданко... его выживают под формой отпуска по болезни. Я много говорю с кап[итаном] Ген[енерального] штаба из армии и описываю ему положение дел. Вечером я знаю, что завтра Жданко уезжает и я назначаюсь врем[енным] команд[иром] дивизии.

Я выезжаю на наблюдательный пункт как хоз[яин] положения. Все распущено. Вечером зову диви-

[42]

зионного врача и дивизионного интенданта, а также начальников хозяйственной части полков. Длинная и детальная работа. Общей руки не видно; все брело, как могло.

Выезжаю на наблюдательный пункт и по дороге посещаю передовые перевяэочные пункты. Заботливости о раненых не нахожу: нет крова, белого хлеба, вина... Могилы павших неуютны и заброшены; отдаю приказ. Сегодня по высоте 1314 ведем атаку удушающими снарядами: снимаем план, изучаем брошюры, намечаем план. Атака не удается: 1) слишком осторожны; 2) отводим людей; 3) снаряды, вероятно, дрянь; 4) полк измотан.

Ничего особенного. По дороге снимаю доску с надписью "Tilos ut" ("дороги нет") и черепом внизу, который улыбается и показывает на наши окопы. Послал Женюше. Образчик, как острят люди на войне.

Отправляюсь в окопы 254-го Никол[аевского] полка. Доезжаю почти до штаба полка и затем слезаю [с лошади], От командира полка (Константинов) иду во 2-й бат[альон}, где посещаю окопы и из них иду в секреты. На пути встречаю труп мадьяра (офицеры не проверяют секретов). Секреты [наши] в 40-50 шагах от секретов противника. Люди вылезают из окопов и удивленно смотрят на страшного начальника дивизии. Константинов рассказывает интересно о газовой атаке германцев, как тяжко и неминуемо гибнет человек. (Старается выбросить отраву, изо рта идет пена, чернеет, умирает и скоро разлагается... Скоро черви). После газов идут немцы широкою цепью с колотушками в руках и по головам добивают наших. Из желания убивать живую силу или из-за милосердия? Два примера: 1) собака со щенком в зубах, купающая его в воде и 2) два человека, отплескивающиеся водой.

Сегодня на 1314-й была атака ядовитыми снарядами. Кажется ничего в них нет. Имел случай наблюдать столкновения артиллеристов. Люди неоднородные: артиллеристы в удобстве, в малой опасности; пехота - хождение пред смертью, тот Рубикон, за которым страна неведомая. Пехоте нужно давать больше поблажек, с артиллерии можно больше требовать.

Сегодня смотрел 255-й Аккерманский полк со знаменем. Перекрестился и поцеловал знамя; поздоровался, поблагодарил за вид и службу. Созвал офицеров и сказал им слово: "Они - обреченные, семя для будущих посевов. Приняв это в душу, легче будут воевать. Дисциплина - ворота для входа на военную ниву; других ворот нет", За обедом были старшие 255-го полка и две сестры (Чечерина и Эмден). Стол бросил - приехал корпусной [начальник]. Рассказал ему, что делал. Директива: 1) упорная оборона и 2) восстановление дивизии. Вечером беседую с Потаповым. Он: "Эверт", напр[имер], не верит в исход. Таких идеалистов, как ты, мало". Спорим.

Сегодня обьезжал тыловые учреждения; смотрел обозы 2-го разр[яда], 3-й хирургический отряд и перевязочный отряд дивизии. Сделал выводку лошадям. На всем печать отсебятины, нет объединяющего глаза. В хирургии - душно и вонюче. Все лежат тяжелые больные... Смотрел с 11 ч до 2.30: людей, лошадей, повоз-

[43]

ки, сухари, ремни, коновязь, масло... Пополнение молодое и бодрое.

Укрепляемся. Вечером был в бане и пили чай в перевязочном отряде. Картина дивизии: очень слабая дивизия, но винтовок достаточно.

В Аккерманском (255-м) полку заметил недодачу в хлебе, около пол-фунта=50 пуд[ов], а по 20 коп. за фунт жителям - это дает 400 рублей. Сделано очень умно и запутанно. Полк[овнику] Всеволожскому (бывшему командиру полка) доложено: "Убавили сала с 14 на 10 зол[отников]. Нельзя ли убавить хлеба на пол-фунта (все равно не выедают). а на вырученные от интендантства деньги за хлеб докупать сало?". Согласился, но не наблюдал; хлеба-то не додавали, а сала также не прибавили. Кроме того, распустили слух, что солдаты делят хлеб как-то вприглядку.

Приказал подполковнику де Витту произвести расследование.

Был сегодня на позиции Аккерманского полка; обошел 5, 3 и 8-ю роты. осмотрел нашу позицию с иных сторон. На обратном пути в 25-30 шагах от нас, в лесу, разорвался тяжелый снаряд, нас обдало землей и ветками, а идущего сзади меня начальника пулеметной команды ударило поленом по спине. Нашел: 1) офицеры карту не изучают, 2) связь с соседями не держат, 3) рекогносцируют слабо... вообще мало активности и творчества; больше спят или валяются.

Ни в одной из рот нет фельдшеров, остался один на батальон. Никто не смотрел, и они по-немногу перетеснились в тыл: лазареты, перевязочные отряды, околодки. Врачи довольны, что имеют помощников, а фельдшера и тем более. Велел: 1) произвести подсчет, 2) основать школы, 3) проверить санитаров, по нужде делающих перевязки. Одного санитара спрашивал, как он это делает, и получил общий мужицко-дилетантский ответ. Сколько погибло напрасно людей из-за подобного недосмотра, особенно от первой перевязки, которая - все! В перевязочном отряде дивизии лишних семь фельдшеров.

Возвратился поздно, набросал приказ и узнал, что завтра приезжает командующий армией. Говорят, он сух, строг и всегда ругается. Отдаю всякие распоряжения.

Командующий армией смотрел 256-й Елизаветградский полк, поздоровался, говорил офицерам и людям, раздал 17 крестов и 15 медалей. Кое-где видел (две) порванные шинели, пару сапог.. Остался доволен. Поехали на наблюдательный пункт, встретил на дороге раненого солдата, шедшего с позиции, и наградил Георгием, медалью. Трогательная сцена и разговор. Пошел снег. Пурга. Возвратились назад. "А нам иногда невдомек, отчего вы не воюете". Завтракал (очень удачное меню), разговаривали непринужденно. Вообще, прост, деловит, разумен... Набрехали.

Вечером говорил с Потаповым (Алексей Степанович|; он мне непонятен. В штабе корпуса он говорит одно, мне другое. Там он наделал страшной ерунды: ругался, выкидывал штуки и т.п.

Был на празднике 256-го Елизаветградского полка. Здоровался, молились, церемониал, а затем здравицы. Обедали, говорил речь: "Смотрю с печалью и радостью". [Печаль -] не все вернутся; радость - ни одному поколению не пришла такая великая доля, как нам, "положить жизнь

[44]

за други (целые поколения) своя" и выполнять, вообще, великое дело. Целые поколения будут пользоваться, наслаждаться, из-за пустяка лить потоки чернил, но все это построили мы. Будьте же бодры и веселы"... Обед прошел непринужденно и живо.

Николай Чигалов, 3-я рота 253-го Перекопского полка, вчера ночью захватил в бою пленного; сегодня благодаря моей просьбе получил Георгия. Отличившегося сегодня на разведке Кузьменко произвожу в ефрейторы. Солдаты начинают чувствовать, что я их телло одел и хорошо кормлю.

В дивизии многое, скрытое под спудом из-за недосмотра одних, лености других и злоупотреблений третьих, выползает наружу. Вот примеры: 1) в 255-м Аккерманском полку выясняется недодача хлеба (полфунта; см. выше; 2) в ротах не осталось ни одного фельдшера, все, как гармоники, растянулись к тылу: сначала на передовой перевязочный пункт (все безопаснее). потом в околодок, затем еще глубже - в лазареты и перевязочные отряды... Дальше от огня, а раненому кладет повязку невежа-санитар; 3) полкам по несколько дней не выдавалась горячая пища, а отделывались консервами: трудно, мол, все-равно остынет, да еще разболтается; дым выдаст нас противнику и вызовет огонь. Все теперь устранено; 4) в штабных командах, да и в других нет порций, а окрошка; многое множество причин (старшие хотят жрать котлеты, а опоздавшим одна жижа); 5) тыловые команды разного типа и величины... пока догадываюсь, сколько там грехов; 6) в прикрытие к дивизионному обозу взяты люди не от всех полков, а от одного 255-го... Какими тысячами это пахнет и в чьи карманы они пошли; 7) в службе окопной нет ни порядка, ни общей руководящей идеи; а) связи не держат; б) наблюдательных пунктов нет; в) прицелочных плакатов нет; г) наблюдатели имеют задачи узкие; д) разведка шаблонная, не цепкая, для отбытия номера, робкая; 8) так как никто не проверял, то развелось вранье - наглое, часто глупое, бесцеремонное.

Нас сменяют, но это производится очень нескладно, с шатаниями и неясностями. Разбился корп[усной] командир: шофер наповал, он вывихнул руку и плечо, адъютант долго был без чувств. За его болезнью в штабе полный кавардак: ушли главные работники.

Получил известие, что и Каледин отклонил мое старшинство... как уже отклоненное командующим войск[ами].

Сегодня был на панихиде убитого (Аккерманского) полка офицера: за телом приехали старик-отец со старой матерью. Мать дрожит, пьет воду, говорит больше других, спрашивает под рыданья: при какой задаче погиб ее сын? "При взятии Деалу Ормулуй. Взяли". Она вздохнула и сказала; "Ну, слава Богу, и мой сын, надеюсь, помог делу и погиб не зря".

Таких картин - сколько их! И если бы их все пережить, как эту, что сегодня, сердце давно лопнуло бы от грусти и страданий.

Вечером смотрел 253-й Перекопский полк, говорил с офицерами... Сергей Иванович рассказывал об отступлении нашей гвардии и о тяжести пережитых картин. "Германцы атаковывали каждый день... Забивали огнем артиллерии... а у нас ничего, лишь человеческая жизнь".

Вчера пропускал мимо себя полки

[45]

на позицию, а сегодня посетил 256-й полк. Был у командира полка; дело налаживается: разбираются на позиции, людей кормят горячим с места, изучают обстановку, вдумчиво ставят пулеметы и т.п. Затем дошел до околов 12-й роты, и вдруг меня потребовали в штаб корпуса. Дело касалось ближайшего удара, вопрос трактовался общими местами; на начальника ударной группы особенно не рассчитываю. Доклад по штабу базируется больше на карте и общих соображениях; рекогносцировки настоящей нет. Если дело удастся, то разве только по счастливой удаче.

Сегодня был а окопах 255-го Аккерманского полка. Позиции - в лесистых дебрях. Ночью на 7-ю роту 256-го попробовали наступать немцы, но были отбиты, оставив у проволоки 4 убитых.

[46]