Русская армия в Первой мировой войне
Архив проекта -> Фронтовые дневники генерала А.Е. Снесарева
Русская армия в Великой войне: Фронтовые дневники генерала А.Е. Снесарева

Фронтовые дневники генерала А.Е. Снесарева

Военно-исторический журнал. 2003, № 9.

Жакоцин. 7, 8 и 9.7[19]16 г[ода].
В выс[очайшем] приказе от 10 июня 1916-го мой подвиг описали так: "Начальнику штаба 12-й пех[отной] дивизии Андрею Снесареву за то, что 4 декабря 1914 г[ода], в бытность в чине полковника командующим 133-м пехотным Симферопольским полком, быстро прибыв в Посада-Рыботыцка, когда прорвавшийся противник угрожал захватить шоссе Троица - Работычи и заходом в тыл нашим войскам, он после быстрой ночной разведки, находясь все время под действительным ружейным огнем неприятеля, подвергая жизнь явной опасности и воодушевляя нижние чины, молодецким настуллением, штыками выбил противника из ряда окопов и занял деревню Цысово, где и укрепился".
Так-то так... Но ведь забыты: 1) восстановление блокады Перемышля (честь моя и полка); и восстановление линии, брошенной 9-й кав[алерийской] дивизией и 2 пех[отными] полками 8-й (величина подвига и обстановка); 3) атака полком целой дивизии (смелость шага)... Иначе выходит подвиг ретивого ротного командира, не больше.
Деревенька возле Жакоцина. 10.7.[19]16 г[ода].
Сегодня утром по деревне пущено несколько снарядов, в 61-м отряде есть контуженные и 1-2 раненых. Мы вспархиваем и улетаем на 2 версты назад. Резоны: когда нужно подвергаться риску, - нужно, но не следует искушать судьбу. Конечно, слабо замаскированная трусость. Другие соображения: 1) шаг, недопустимый с нравственной стороны, - пришел, держись, вырой убежище и прячься, но не убегай; 2) все командиры полков и бригад бросили свои места, а затем будут рисковать "вне боя"; 3) скверный шаг пред боем (1-2 дня): дурно будут драться: 4) пошли слухи и сплетни, имя начальника треплется. Эту сторону нельзя упускать из виду, так как на ней много основано: всякий начальник в глубине души должеи быть готов умереть, если того потребуют обстоятельства. Без этой "философии" нет настоящего начальствования
Слабудчина. 11 и 12.7.[19]16 г[ода]
Сегодня был на позиции 46-го полка. Посетил 10-ю роту (окопы), где живого места нет от артиллерии; фольварк разбит вдребезги, никто из больших чинов полка, очевидно, сюда не ходил... Но по мне ни одного выстрела. Был с Акутиным, и много с ним по обыкновению болтаем. "Я осторожнее Вас, но начальник дивизии в 50 раз осторожнее меня. Сюда бы не пошел"... А между тем это надо.
Подготовка боя состоит из: рекогносцировки (блуждание начальника возле будущих боевых мест, близкое их обозрение, общение с бойцами, впитывание их духа и т.п.) и приказа (отдача распоряжений, вытекающих из задачи, данной свыше, и обстановки, данной сниже)... Начальнику надо все это выполнить. Без первой (рекогносцировки) будет пропасть и теория (голая), без второго [приказа] - будет толпа, безорганизованность. Примеры. 28.5 у Черного Потока во многом была исполнена первая [во время которой], намечены срочные работы и начальные шаги, начальником дивизии отдан приказ... И вышло хорошо. 15.6 у Черного Потока была выполнена первая, начальником дивизии отдан приказ - вышло хорошо. 22.6 у Зевачува первая не была выполнена, лишь отдан приказ: вышло скверно. Я думаю, это бывает и во многих других случаях. Люди часто боятся больше, чем это бывает страшно в действительности. Страшно - пойди и посмотри: не будет страшно. Сегодня относительно фольварка все были преисполнены невыразимых ужасов, а почему? Не были там и не видали. Мы побывали с Акутиным и страх рассеяли. Ведь люди целы, месяцами живут в окопах.
Продолжение. Начало см.: Воен.-историч. журнал. 2003. №8.
[33]
спят, играют в карты и чувствуют себя благополучно, а не видавшие их думают о них с ужасом и считают, что только смерть витает вокруг них
Богородичин. 16.7.[19]16 г[ода].
Вчера вечером после обьезда полков прибыл сюда и заночевал. Вчерашний бой здесь типичен: полки были распределены со сгущением на правом фланге, а решил дело главным образом жидкий левый фланг (47-й полк). Это секрет "тактики огневых действий", Отрицательные стороны. 1. Артиллерия разбросана - по 2 орудия в 3 полках, четыре группы, из которых 2 имеют по батарее, "отбывают номер"; управление из рук бригадного вырвано. 2. Действия со слезоточивыми и удушающими газами не продуманы и оставлены на весу. 3. Около 2 час[ов] была заминка, которую [начальник дивизии] пробовал исправить руганью, но догадался послать меня. Я объехал полки (кроме 47-го) и... все двинулись вперед. Вполне понятно: едет генерал верхом, без суеты направляется в боевые части - значит все спокойно. 4. Командиры полков потеряли связь сейчас же (надо на этот случай всегда иметь в запасе несколько способов) со штабом дивизии и между собой. 5. Командиры полков держались далеко, бат[альонные] командиры или также далеко, или не могли одолеть текущих маневренных задач. Сама армейская задача (разрезать группы) решема ошибочно, геометрически: били по германцам там, где была уже неудача; забыли о возможности обхода германских дивизий.
Богородичин. 17.7.[19]16г[ода].
Вчера мне предложен штаб особого корпуса. Согласился. Корп[усной] командир - Зайончковский
Там же. 18, 19.7.[1916 года].
Время идет тихо при хорошей погоде. Жду решения относительно своей судьбы, Вчера были японцы: ген[ерал]лейт[енант] Масатиро Фукуда, полк[овник] Исазака, полк[овник) Одигири, кап(итан) 1 ранга Арая, капитан Ямамото и подп[олковник] Иеда. Интересны 1, 2 и 5-й. Показать на наблюдательном пункте им ничего не показали, хотели обворожить "русским гостеприимством"... Едва ли на таковых напали. Они усвоили собутыльническую манеру, живо приспособились, но свою линию ведут. Ямамото имеет орден Сокола (вроде нашего Георгия). Этот орден дается тому, кто идет впереди в бой, ведя других к победе. Интересно, раздается ли этот орден стакой же щедростью, как наш. Едва ли. Все шесть - люди серьезные. По некоторым брошенным фразам Фукуды видно, что военное дело понимают в корень (боязнь "ночной атаки" со стороны австрийцев вызвала у японцев улыбку и смех, позиция тылом к долине реки расценена как непрочная...). Отсюда едут в штаб армии, затем Каменец-Подольский и далее Киев. Москва. Фукуда потом отправится во Францию. На нашем фронте находятся 6 японцев. Воевать с ними, конечно, будем, но в первую голову или после англичан? - вот в чем вопрос.
Богородичин. 21, 22, 23.7. [1916 года].
Получил письма от Перонко и Волнянского. Волн[янский) пишет от 6.7. Вот интересные строки его письма: "Про нашу полковую жизнь ничего веселого сказать не могу, и даже не выдерживая стиль "печальных глаз". Если бы я был художник, то наш полк теперь изобразил бы так. Толпа в 4000 человек, серых, бесправньх, безголосых (злых). На полголовы выше - группа в 70 человек, полусерых, с несколько большими правами, но тоже безголосых (и тоже злых). И над ними, подбочениашись, в плисовых шароварах, сапогах бутылками, в расстегнутом жилете, с серебряной цепочкой через толстое чрево упоенный властью, самовлюбленный самодур с принципом: чего моя левая нога хочет. А его левая нога хочет сегодня одного, завтра другого, а больше всего - собственного благополучия, рабской покорности подчиненных и благоволения начальства".
Картина удручающая, но, увы, она не единственная и довольно типичная, Весь драматизм ее в том, что на фоме суровых законов во времени она может варьировать до предела неописуемого ужаса. разгула старшего и рабского бесправия подчиненного.
Создание решения в дивизии и полку должно складываться из 2 данных: 1) рекогносцировки по карте (или с наблюдатепьных пунктов, что одно и то же... разница в масштабе); 2) рекогносцировки ближайшей, в окопах, совместно с начальниками, которые будут непосредственно вести бой... Первая дает данные отправные стратегического характера, вторая - знакомит вас с будущей тактикой боя, с местностью, нашими людьми, их настроением, деталями... Без второй нет тактики в ее полном и реальном содержании, без первой - нет стратегии и общего 1 разумного учета.
Позавчера (21.7.) уехал от нас Павел Тимофеевич Акутин. В нем я много потеряя. Он выехал на сокращенные курсы В[оенной] академии. Я чувствую себя еще более осиротелым. Кто здесь остался? Никого. В своей застольной речи он оттенил и добром вспомнил мое к нему отношение и мое на него влияние. Не раз мы бывали с ним в серьезных переделках.
25 июля был бой у дер. Тарновица - Пальна. Нами потеряно: 45-й [полк] - 17 офицеров плюс 1264 нижних чина (без вести - 304); 46-й - 9 офицеров плюс 481 нижний чин (150 без вести); 47-й - 6 Офицеров плюс 7061 нижних чинов (105 без вести); 48-й - 2 офицера плюс 301 нижний чин; итого - 34 офицера и 2752 нижних чина убитых, раненых, без вести пропавших. Трофеи: пленными 20 офицеров. 1353 нижних чина, 2 орудия, 2 зар[ядных] ящика и 12. пул[еметов]. Рекогносцировка, по обыкновению, была неполная (карта и наблюдательный пункт); Группировка батальонов и батарей - формально стратегическая, не одухотворенная знанием обстановки. Артиллерия была рассыпана и везде слабее неприятельской, которой правили умело. Взводы арт[иллерийские] пошли вперед, но не дошли, так как застряли на перепутье: много рвов и окопов, и страшно.
Хастув. 27.7.[19]16 г[ода]
Ездил по полкам и многое мне стало ясно. Рекогносцировка нормирует и предусматривает сутолоку, приближает к окопам меньших начальников... Вот отдельные факты, 45-й [полк] пошел вправо, по линии наименьшего сопротивления, даже в район 48-го, не только 47-го. Полная путаница и мешанина; взяли его в переделку и в 5 ч 30 мин. он начал отходить. Артиллерия наша разбросана, по [высоте] 322 могла стрелять только 2 мортир[ами] 3-й батареи; по австрийской батарее стрелять некому. Надо было 45-й и 47-й полки сдержать, а вперед идти только передовыми частями. В общем - развал и беспорядок.
[34]
Чернеюв. 29-30,7.[1916года].
Правлю правым флангом, Размышляю: начальнику дивизии нужно иногда бывать в окопах.
Почему начальник дивизии должен обходить окопы? [Если он это делает]: 1) тогда командиры полков и батальонов держатся ближе и также обходят; 2) не теряет привычки к околу; 3) отвечает пониманию и симпатиям нижних чинов (стратегов они не признают, а только тактиков); 4) перед боем это необходимо как существенная сторона рекогносцировки (беседа с офицерами, близкий осмотр местности, обьяснение своей идеи); 5) дает понять, что в роковую минуту будет на месте.
Хомякув. 31.7. и 1.8.[19]16 г[ода].
Живу около штаба, в большой комнате. Сегодня узнал, что по Юго-Западному фронту занесен кандидатом на дивизию со старшинством с 24 августа 1915г[ода].
Хомякув. 2.8.[1916 года].
Остаемся на месте. Дивизия стоит в долине, перед горами: ни позиции, ни наблюдательного пункта, и все как на ладони... Вероятнее всего, будем ждать обхода направо или налево и тогда двинемся вперед...
Сколько во врачебных заведениях ютится интеллигентного материала, пригодного для окопов? В нашем одном 61-м перед[овом] отряде Красного Креста три буйвола: Супруненко (Петр Васильевич), Мурафа и Ротштадт... все это жирный народ, берущий от войны лишь цветы да еще без шипов. А в окопах сидят пробившиеся в прапорщики унтер-офицеры, темные люди и т.л.; интеллигентную сторону офицерской работы они понять не могут (часто и ротные командиры) и все, что они могут дать стране, - это умереть храбро, часто красиво, но еще чаще глупо, зря, даром. Если бы потрясти одни только Учреждения Красного Креста, можно было бы получить 1,5 тыс. крепких молодцов, да еще с университетскими значками... А теперь что они делают? Чаще ничего - ухаживают и пользуются благами или смотрят за телегами, лошадьми. Все это могли бы делать раненые и усталые офицеры...
Хомякув. 3.8.[1916 года].
Вдополнение ко вчерашнему разговариваю с [ординарцем] Игнатом по поводу идущего в Кишинев за покупками красивого, расторопного, все знающего солдата. "Вот бы его, Игнат, в окопы; молодец, вышел бы из него унтер-офицер!" Игнат лукаво улыбается: "Такие не пойдут в окопы, туда попадает самый последний, простой. Его убьют, а он и не знает, зачем убили и как убили. Идет, как скот: не знает, где как идти, как лечь, ленится вырыть себе околчик, За водою пойдет, так не той дорогой, во весь рост... Насмотрелся я на них. Какая от них польза?". Он же, Игнат, очень хвалит, когда полковой командир лезет вперед; тогда, мол, и ребята идут бойчее. "Но ты же сам говоришь, что командира полка, 45-го, Червинского, тотчас же ранили, когда он взял ружье и пошел вперед. А как же полк остался без командира?" - "Так-то так", - Игнат пожимает плечами и остается при своем - больно они, солдаты, это любят, веселее им.
В основе лежит психологическая мысль: "умирание кучею". Командир полка тут, и все офицеры тут: веселее, дружнее, не так страшно, офицеры что-либо придумают.
Говорят, что в 31-м пер[едовом] отр[яде] Кр[асного] Креста (при 8-м корпусе) значится; 18 лиц персонала и 25 нижних чинов. Из 18 лиц - 3 сестры милосердия. Поэтому в известных кругах называют все эти учреждения "убежищами для уклоняющихся от военной службы".
Иванюковка. 4-5.8.[1916 года].
Два дня живем в пыльной деревне. В первый день я езжу по позициям и проверяю артиллерийские наблюдательные пункты; в одном месте за мной по пятам гонится двойной снаряд противника, заставляя один раз даже лечь... Вечером этого дня, когда спадает жара, все же нахожу возможным долго гулять по скошенным полям, лорою валяясь на снопах ржи... Второй день жара и пыль сказываются еще сильнее.
7 и 8.8. [1916 года]. Охотничий дом к югу от Хорохолина.
Вчера обьехал 47-й Украинский полк, чтобы проверить службу в ротах. Сначала осмотрел наблюдательный пункт на выс[оте] 442, а затем в лесу Домбровы, где обходил окопы 13-й, 14-й и 5-й рот. Сразу заметил, что противник далеко и вышел вперед за окопы.
9.8.[1916 года]. Там же.
Нач[альник] дивизии уехал на 10 дней в Одессу, 45-й и 48-й [полки] ушли в Надворную, я с 46-м, 47-м и всей артиллерией остался здесь. Обедал у артиллеристов. Габа (Николай Сергеевич) согласен, что взаимные отношения играют у нас роковую роль, что если на войне (да такой, как сейчас) они сильны, то это значит серьезный недуг, что они когда-либо вызовут катастрофу. Очень одобряет мою мысль написать сочинение на эту тему, допускает a priori, что взаимным отношениям принадлежит половина наших неудач и потерь. Как мы, ходящие вокруг смерти, привыкаем и к ней, и к мысли о ней. Одна сестра расставалась с офицером и спокойно договаривалась; "Будешь убит, и я покончу с собою". Он тоже спокойно: "Только проверь слух, не горопись. А если буду ранен, то жди результата". Как будто разговор идет об уплате рублевого долга.
10 и 11.8.[1916 года]. Там же.
Провел еще один спокойный и тихий день с Михаилом Петровичем Стыковым. Дел мало, по обыкновению все, оставшееся со мною, становится спокойным, предается отдыху и лени. В тишине и такой обстановке думается упорно и широко: ходишь по аллейке взад-вперед, тухнет заря, становится холоднее, и незаметно тебя окутывает мягкая, слегка мечтательная, но и успокаивающая темнота... Передумаешь, ходя без конца, вспомнишь друзей и недругов, тех, что любил, и тех, что на любовь ответили злобой и насмешкой, и, наконец, тех, что тебя любили и которых ты оттолкнул... Эти в тумане, казалось, лежали на той тропинке, по которой ты ходишь, смотрели на тебя грустно и ежились от боли, когда ты переступал чрез них...
11, 12, 13, 14, 15и 16.8.[19]16 г[ода]. Надворна.
Здесь живем в бывшей больнице, среди парков. Внизу живет с 4 малыми детьми женщина, которую приказал кормить. 13-го провожали Евграфа Григорьеаича Рыбальченко, обедали и говорили... Печально, словно на погост несешь покойника... Что говорить человеку 59 лет, вспухшему от неврастении и лочти удаляемому...
24.8.[1916 года]. Охотничий домик у выс[оты] 791 (в 4 верстах к юго-востоку от Рафаилова).
...Карьеризм - работа во имя личного успеха, а затем уже и во имя общего (а не наоборот, как нужно бы). Отсюда стремление притянуть себе больше частей (оно, может быть, и погубит другое или общее дело, но обеспе-
[35]
чит мое), недоверие к чужим и ругань их, чтобы выделить себя и из-за боязни за себя, вранье и система противоречивых донесений, требование осведомления со всех сторон, но полное забвение осведомлять других, работа не по существу дела, а под углом обеспечения себя... таков общий тон обеспечения всей нашей работы.
27.3.[1916 года]. Там же.
Редкие люди мыслят идеями или определенными ранее созданными лонятиями; большинство мыслят настроениями (об них спорят, ломают копья]... Сегодня целый день болела голова и прошла только к вечеру: слишком высоко и слишком резкая смена тепла и холода.
29.8.[1916 года].
У Саликова (Игнат Петрович) вывод, что в лесу система застав не удовлетворяет: люди чувствуют себя одинокими, воображают, что их обошли (что действительно и бывает, да и выстрел звучит подозрительно), вообще нервны и чувство локтя нужно больше, чем где-либо... Сегодня устраиваемся, связываемся телефонами и начинаем укрепляться...
На войне есть часть боевая (огневая) и часть административно-хозяйственная. Во второй лошадь должна быть чиста и накормлена, телега цела, все обязано прибыть вовремя и куда нужно - точно, строго, неизменно. На пути: лень, забывчивость. слабость и т.д. Все должна побороть дисциплина... Она нужна и всесильна. Но в боевой части там ее встречают: малодушие, трусость. нервность (замаскированные, расчетливые - что мне умирать-то, пусть другие], подлость, растерянность от страха или нервов... Тут дисциплины недостаточно, тут нужно что-то иное, постоянное (воспитание, убеждение. организация, предусмотрение) и моментальное (личное влияние, пример, риск, огненное слово, шутка). Вот та демаркационная линия, которая отделяет огневую тактику от прочих...
[36]












Пользовательского поиска
 
Архив проекта -> Фронтовые дневники генерала А.Е. Снесарева
Designed by Alexey Likhotvorik 21.07.2012 02:44:46
copyright (c) 2003 Alexey Likhotvorik