В дополнение к выводам, сделанным на основании отдельных примеров, приведенных в этой труде, следует упомянуть в заключение еще о нескольких общих выводах, о действии конницы на востоке.

Соединение нескольких кавалерийских дивизий под общим командованием одного из высших кавалерийских начальников полностью оправдало себя в Литве и в Курляндии. Использование конницы в массах приобретало здесь особенное значение, ввиду больших протяжений районов операций и наличия у русских многочисленной конницы. Поэтому в 1915 году был сформирован ряд кавалерийских корпусов, как-то: I, V, VI и кав. корп. Шметтова (Эбергардта). Возглавлявшим их высшим кавалерийским начальникам не всегда была предоставлена свобода действий, необходимая для успеха последних. Им самим также приходилось остерегаться еще в большей мере, чем на западе, от отдачи дивизиям связывающихих приказов. Им приходилось скорее ограничиваться согласованием разведывательной деятельности, передвижений и боевых действий дивизий путем постановки задач в форме, наиболее отвечавшей обстановке. При этом имело большее значение личное знакомство с начальниками, а также первыми офицерами генерального штаба кавалерийских дивизий. Только правильная оценка их личных качеств, вы-явившихся в процессе войны, позволяла целесообразно использовать кавалерийские дивизии и находить границу между заданием и приказанием и более или менее энергичным вмешательством.

Другие, очень часто тяжелые и неблагодарные, обязанности высших кавалерийских начальников вытекали из поло-

[177]

жения промежуточной инстанции между армейским командованием и кавалерийскими дивизиями. Это относилось особенно к тем случаям, когда коннице ставились сверху такие задачи, выполнение которых, при всем желании войск и наибольшей их выдержке, являлось невозможным. Кавалерийским дивизиям часто ставились такие задачи, для выполнения которых нужна была бы боевая мощь пехотной дивизии. В этом же положении они оказывались и тогда, - а это случалось часто, - когда в части поступали с запозданием приказы, изменявшие предыдущие распоряжения, что вызывало впечатление ненужного дергания взад и вперед. В этих случаях приходилось, ввиду настояний армии, с одной стороны, и жалоб дивизий - с другой, либо искать какого-то среднего решения, дабы достигнуть того, что было вообще доступно человеческим силам без особого ущерба для частей, либо командирам кав. корпусов приходилось лично отдавать дивизиям на свою ответственность распоряжения, отменявшие полученные свыше. Кавалерийская дивизия в составе 3 бригад с соответствующей придачей пехоты, артиллерии и вспомогательных войск вполне оправдала себя как боевая единица. Так называемые "легкие дивизии" могут быть безусловно, при известных обстоятельствах использованы на Западе. Но и там нельзя удовольствоваться менее, чем 6 полками для уравновешения большого расхода, вызываемого потерями от маршей, командировками и нарядами на разведку. Для операций подобных тем, которые пришлось вести здесь на востоке, легкие дивизии во всяком случае непригодны.

Конский состав русских был хорош и работоспособен. Он состоял из маленьких казачьих лошадок (крестьянские лошади) и более рослых лошадей в кав. полках.

Особенно хорош был конский состав в гвардейских кавалерийских частях. Лошади их, судя по тем, которые были захвачены во время атак у Видзы и Сестранцы, были также в отличных телах. Русские могли полностью использовать в целях подвоза свои подъездные жел. дороги, прикрытые течением р. Двина, которых мы не смогли разрушить. Маленькая крестьянская лошадка показала у нас свою пригодность, главным образом в качестве упряжной. Ее выносливость, не-

[178]

прихотливость и закаленность весьма нам пригодились, особенно поскольку наши большие тяжелые бельгийцы, привезенные с Запада, скоро отказали в работе. Они быстро отставали при более продолжительных репризах рыси вследствие недостаточной кормовой дачи. Скверные, испорченные дороги были причиной частых поражений венчиков и копытных трещин; размещение лошадей, при усиленной работе, под открытым небом, под дождем, ветром и холодом вызывало также частые легочные и простудные заболевания.

Наши восточно-прусские и ганноверские лошади, особенно те, которые соответствовали по своему росту типу драгунской лошади, оказались идеальными боевыми конями, тем более выносливыми, чем больше на них ездили, что позволяло им двигаться в состоянии равновесия без усилий и возбуждения, сберегая свои силы, и носить своих всадников на любой местности. Это является, наряду с тем обстоятельством, что надлежащий уход за лошадью может быть осуществлен лишь обученным кавалеристом, главной причиной того, что "ездящая пехота" никогда не сможет заменить конницу и выйдет в короткий срок из строя.

Поддержание маршевой способности конницы должно являться предметом заботы всех командных инстанций, так как степень успешности ее работы в первую очередь зависит от этого. Для того чтобы иметь возможность использовать в подходящий момент главное преимущество конницы - ее подвижность, для захвата пр-ка врасплох, необходимо обеспечивать ее свежесть бесперебойным подвозом фуража и своевременным сбережением ее сил, где это только возможно. Боевая деятельность конницы на востоке выявила так же, как и на западе, значение огневого боя. Тем не менее использование конницы имело более кавалерийский уклон, вследствие больших расстояний и характера местности, не так густо заселенной и занятой войсками, вследствие значительных размеров территории, оставлявшей больше свободного пространства на открытых флангах и на флангах расположения войск. Коннице предоставлялось больше случаев, чем на западе, для использования своей подвижности и умения ездить по местности, и частые конные атаки мелких соединений свидетельствуют о том, что конный дух сохранился, несмотря ни на что.

Стремление кав. дивизий быть всегда своевременно на месте для выполнения своей главной задачи-участия в бою-было, как это показано выше, всегда налицо. Русская конница была достойным противником. Правда, русское командование не умело использовать ее большое численное превосходство над нами. Части были зато исключительно хороши, особенно в разведывательной службе, при

[179]

несении коей их сильные разъезды и разведывательные отряды проникали всюду, обращая на себя внимание особенно искусным использованием местности. Русская конница в совершенстве умела вести службу завесы, выходить из боя и прикрывать отход своих войск. Она не боялась также боя ни на коне, ни пешком. Русские были лишь крайне восприимчивы к угрозе флангов путем охвата. Пользуясь своим обычно свежим, в результате хорошего корма, конским составом, русские часто атаковали там, где атака должна была привести к неминуемой гибели под нашим пулеметным, ружейным и артиллерийским огнем.

Несколько некультурные иногда способы ведения войны, применявшиеся казаками, вызывали резкие меры противо-действия со стороны наших всадников. Поэтому имели место случаи, когда казаки спарывали свои цветные лампасы, чтобы не быть узнанными и не подвергнуться соответствующему обращению. В общем же между нашей и русской конницей существовало взаимное уважение и сознание взаимного равенства, как противников. Об этом свидетельствует и оценка нашей конницы, найденная в русских документах. Официальная характеристика германской армии в декабре месяце 1914 года начинается словами: "Германская кониица-первоклассная"; в одном из русских армейских приказов, захваченном в сентябре 1915 г., написано: "Коннице следует брать пример с энергичной, решительной и смелой деятельности германской кавалерии. Точная, дерзкая разведка перед носом пр-ка, особенно в его тылу, свободное хозяйничанье среди его батарей и колонн, и нападения на его утомленную пехоту- такова деятельность, блестящие примеры которой из истории русской конницы должны быть известны каждому начальнику, и которым германская конница так успешно следует теперь".

Такова оценка русскими деятельности нашей конницы.

[180]