Русская армия в Первой мировой войне
Архив проекта -> Нарочская операция в марте 1916 г. -> Глава седьмая
Русская армия в Великой войне: Нарочская операция в марте 1916 г.

Глава седьмая

Бои 2-й армии 19 и 20 марта

Группа генерала Плешкова
(Схема 20)
Распоряжения на 19 марта

Ночь с 18 на 19 марта прошла сравнительно спокойно. С вечера начал моросить мелкий дождь и не прекращался всю ночь. Снег сделался рыхлым. Окопы стали наполняться талой водой, которую бойцы под утро не в состоянии были уже полностью откачивать. Многие, у которых обувь была плохая, от мокрой погоды и скапливающейся в окопах воды стали мерзнуть. Все ждали повторения атаки в ночных условиях, но приказа о ней не было.
Около 12 час. ночи в штабах корпусов Северной группы была получена директива командующего группой.
"Сегодняшняя атака, - говорилось в ней, - не развилась: неприятель продолжает оборонять свои позиции. Я бесповоротно решил атаковать до тел пор, пока не прорву его расположение.
Приказываю:
1. Всей артиллерии вести всю ночь и завтра, 19 (6) марта, с утра сосредоточенный огонь по строго указанным ей целям, усилив огонь к полудню до возможного предела и доведя его к двум часам до ураганного.
2. Во все время артиллерийского огня корпусам боевой части вести разведку и резку проволочных заграждений, пользоваться этим временем для сближения с неприятелем и захвата отдельных участков его позиций, развивая каждый частный успех.
3. В 2 часа дня завтра, 19 (6) марта, 1-му армейскому и 1-му сибирскому корпусам безусловно атаковать неприятеля в пределах своих участков и овладеть неприятельской позицией.
4. 27-му армейскому корпусу сосредоточиться к 11 час. утра 19 (6) марта: 45-й дивизии - в районе Озерки, Костени и 76-й дивизии - в нынешнем районе 45-й дивизии.
5. Обращаю внимание на необходимость большей выдержки в атаке, надлежащую оценку результатов нашего артиллерийского огня и на важность сильных боевых атакующих частей, снабжен-
[97]
[98]
ных всеми имеющимися в войсках техническими средствами поражения неприятеля и разрушения его укреплений. Сегодня всего этого не было сделано.
6. 7-му конному корпусу, направив одну бригаду в район Васево, Ажуны, оставаться в своем районе".
В директиве генерала Плешкова отметим следующие моменты:
1. Она, как и все предыдущие, посылается все из того же Воропаева, которое находилось от фронта в расстоянии 30 км. Несмотря на все несчастья, выпавшие на долю его частей, генерал Плешков так и не собрался выехать оттуда ближе к фронту. Между тем его личное присутствие на фронте могло бы многое изменить и в его намерениях и в его решениях в момент самого боя.
2. Требование применить в атаке все имеющиеся в войсках технические средства поражения неприятеля и разрушения его укреплений в значительной части было пустым звуком. Части не были снабжены даже тем, что им нужно было для преодоления укрепленной полосы противника.
20 марта, через день после того, как была подписана генералом Плешковым приведенная нами выше директива, из Орши запрашивали штаб 2-й армии, почему туда на склад не являются приемщики от армии за получением брезентовых матов, подрывных шашек, противогазовых масок и прочего имущества. Генерал Плешков требовал применять в атаке то, что еще не было получено.
3. Непонятны задачи, поставленные командующим группой резервным соединениям - 27-му армейскому и 7-му конному корпусам. Дивизиям первого корпуса требовалось перейти в новые районы, но к чему готовить себя в этих районах, что делать, находясь в них, - об этом ни звука. А между тем ясно, что дивизии будут куда-то брошены на поддержку; им нужно до этого разведать свои пути, связаться с теми частями, которые они будут усиливать или с которыми рядом будут драться, произвести разведку огневых позиций артиллерии и пр. Кроме того, 27-й армейский корпус, хотя подвигался несколько ближе к фронту, но попрежнему располагался против левого пассивного участка группы. Продолжает оставаться непонятной также и задача 7-го конного корпуса. Неизвестно, зачем одна бригада перебрасывается в район Васево, Ажуны (примерно 30 км от фронта), в то время как остальным частям корпуса указывается оставаться в прежнем районе. Начавшееся раздергивание корпуса по частям может говорить только о том, что генерал Плешков не думал использовать его целиком, как единую ударную массу.

Действия 1-го армейского корпуса 19 марта

С утра 19 марта день стоял пасмурный. Артиллерия продолжала вести огонь. Раскаты ее стрельбы гулким эхо разносились по
[99]
окрестностям. Весь огонь попрежнему был сосредоточен по участку атаки 1-го сибирского корпуса. До 10 1/2 час., отмечает журнал военных действий 1-го армейского корпуса, артиллерийская группа генерала Закутовского не сделала ни одного выстрела по району, избранному для атаки 22-й пехотной дивизии.
В 10 1/2 час., после долгих переговоров и просьб, отмечает тот же журнал, одна четырехорудийная батарея 152-см (6-дм.) пушек из группы Закутовского выбросила около 80 бомб по окопам противника севернее Бучелищки и на этом покончила. Наблюдение и разведка показали, что существенных повреждений противнику это не нанесло.
На правом боевом участке 1-го армейского корпуса - в 59-й пехотной дивизии - вели огонь только легкие батареи, и притом шрапнелью, поэтому результаты артиллерийского огня были совсем ничтожны.
В 12 час. обстрел тяжелой артиллерией группы Закутовского, теперь уже несколькими батареями, вновь начался по участку атаки 22-й дивизии, но снаряды не долетали до противника, а некоторые из них поражали свои передовые части. Это результат плохого наблюдения с чужого участка.
К этому времени лед на ручьях в участке расположения корпуса стал трескаться, и полыньи в низких местах становились настолько большими, что люди проваливались в них до пояса.
В 18 час. в распоряжение начальника 22-й дивизии было передано восемь тяжелых орудий - две батареи. Батареи эти принялись за исполнение своих задач лишь под вечер, уже в сумерки, имея около 60 бомб. Пристрелка при таких условиях по новым целям была очень затруднительна, а потому и повлиять сколько-нибудь на успех артиллерийской подготовки не могла. Между тем на 21 час. назначалась ночная атака с решительными целями во что бы то ни стало овладеть укрепленной полосой противника.
Телеграмма командующего Северной группой об этой атаке (получена в частях около 14 час. 19 марта) гласила следующее:
"1. Вполне веря в готовность войск атаковать сегодня неприятеля, я тем не менее нахожу необходимым ввиду выяснившейся недостаточности артиллерийской подготовки продолжать таковую.
2. Назначенную сегодня на 2 часа дня атаку отменить,
3. Начать ее по особому приказанию".
Это приказание поступило в части в 19 час. и требовало от войск следующего:
"... сегодня, 19 (6) марта, 1-му армейскому, 1-му сибирскому корпусам решительной атакой овладеть неприятельской позицией в пределах корпусных участков.
Атака должна быть стремительна, безудержна и кучна; подготовка к ней тщательна.
Ставлю в личную ответственность начальникам атакующих дивизий обязательно выполнить поставленные задачи.
[100]
Всей артиллерии с началом атаки действовать в полной связи с атакующими частями, обеспечивая их фланги и постепенно перенося огонь вперед.
Успех атаки я немедленно поддержу свежими частями.
Командиру 27-го армейского корпуса передвинуть к 11 час. вечера сегодня одну дивизию в район леса севернее М. Волоцки, другую - в район д.д. Озерки, Костени" (схема 12, стр. 88-89).
Выполнение приказа генерала Плешкова в частях ударной группы (22-я пехотная и- 1-я сибирская дивизии) было осуществлено так.
22-я дивизия (схема 20). Из 85-го, 87-го и приданного 235-го полков была образована ударная группа полковника Шуберского. 86-й и 88-й полки составили вспомогательную правую группу под командованием генерала Шишкина.
Для атаки было принято следующее построение: полк за полком, три батальона каждого полка в резервных колоннах, имея головы разомкнутых рот на одной линии, шеренга от шеренги на дистанции 150-200 шагов, между полками до 400-600 шагов. 235-й полк, как более свежий, был поставлен в голове. За 87-м полком должен был наступать 85-й полк.
Построившись в такую группу, полки оставались в ней до 21 часа, когда был двинут в атаку 235-й полк. По выходе 235-го полка из опушки леса он был встречен сильным огнем противника. Вслед за 235-м двинут был в атаку 87-й полк, за которым медленно стали продвигаться роты 85-го полка.
Роты 235-го и 87-го полков сразу по выходе из леса стали нести большие потери от огня противника и настолько были ослаблены в своем составе, что залегли, не дойдя до проволочных заграждений. Та же участь постигла и 85-й полк.
К этому времени непосредственная связь с 1-м сибирским корпусом нарушилась, так как наступавший левее 3-й сибирский полк уклонился влево и атаковал позиции противника южнее Бучелишки, чем и можно объяснить столь сильный фланговый пулеметный огонь со стороны Бучелишки по наступавшим частям 22-й дивизии.
К часу ночи выяснилось, что пехотные части ударной группы Шуберского продвинуться не могут. Проволока оказалась неиспорченной и укрепления немцев неразрушенными. Попытки правой группы 22-й дивизии (86-й и 88-й полки) наступать в районе Вилейты и леса, что южнее Вилейты, окончились таким же неуспехом.
Около 2 час. ночи дивизии стало известно, что наступавшая слева 1-я сибирская дивизия прорвала фронт противника и захватила его окопы от Бучелишки до Лапинского леса. Успех соседа требовалось развить, ввиду чего начальнику 22-й дивизии приказано было принять крайние меры, под личной его ответственностью, для выполнения поставленной задачи.
Приказание это дошло до полковника Шуберского только в 4 часа ночи. Он сформировал из оставшихся людей трех полков пять сводных рот и снова перешел с ними в наступление.
Боевой порядок двинулся почти бегом и вскоре достиг заграждений противника, преодолеть которые не мог.
[101]
Немцы, пользуясь разрывом между 22-й и 1-й сибирской дивизиями, повели наступление от леса, что южнее Бучелишки, в охват левого фланга наступающих рот Шуберского. Группа Шуберского вследствие этого вынуждена была загнуть свой фланг влево, что ослабило ее наступательный порыв.
К этому времени, уже около 7 час. 20 марта, на участок 22-й дивизии начала выходить 1-я бригада 76-й дивизии. Командир бригады выехал в штаб дивизии - Боровки (схема 12) - для ознакомления с обстановкой; части выходили и располагались в резервных порядках в районе просек леса, что западнее Мал. Волоцки.
Между тем положение ударной группы Шуберского становилось все тяжелее. Противник усиливал свой нажим со стороны леса, что южнее Бучелишки, и жалкие остатки растаявшей под огнем противника группы Шуберского принуждены были отойти в свое исходное положение.
В 8 час. 20 марта группа Шуберского была расформирована; три полка - 85-й, 87-й и 235-й - перестали существовать; 22-я дивизия не могла больше расцениваться как боевая единица и нуждалась в замене ее на фронте другою частью.

Использование группового резерва

Вышедшая на участок 22-й пехотной дивизии бригада 76-й пехотной дивизии никакой поддержки ей не оказала, а командир бригады вместо того чтобы на месте ориентироваться в том, что происходит, и ударить по противнику там, где он наиболее угрожает нашим частям, спокойно оставляет бригаду возле фронта и уезжает в тыл, в штаб дивизии, "ориентироваться в обстановке".
Немалый интерес представляет вообще выход бригады 76-й пехотной дивизии на участок 22-й пехотной дивизии. Мы видели, как нелепо командующий группой ставил задачи по использованию 27-го армейского корпуса. В последнем своем приказе на ночную атаку он указал командиру корпуса к 11 час. вечера одну дивизию выдвинуть в район леса севернее М. Волоцки, другую - в район д.д. Озерки, Костени, но какую куда командующий группой не указал.
К моменту получения приказа командующего группой об использовании 27-го армейского корпуса дивизии этого корпуса находились: 45-я - в районе Озерки, Костени, 76-я - Перевозники, Юньки, Дашки. Требовалось заполнить разрыв между 22-й пехотной и 1-й, сибирской дивизиями частями 27-го армейского корпуса. Видимо, командиру 27-го корпуса приказано было дать для этой цели одну дивизию, может быть, срочно только бригаду. Кажется естественным, при одном взгляде только на карту (схема 12), что для этой цели нужно было послать бригаду из 45-й дивизии, или, если требовалось, всю 45-ю дивизию, как ближе расположенную к фронту и участку 22-й дивизии.
[102]
Вместо этого командир 27-го корпуса посылает для заполнения разрыва между 22-й пехотной и 1-й сибирской дивизиями бригаду 76-й дивизии. Бригада тащится через все расположение 45-й дивизии, ночью путается по незнакомым ей дорогам, бесконечно опаздывает, а придя утром туда, куда требовалось, не вступает в бой, сосредоточивается в резерве, а командир ее уезжает в тыл, в штаб 22-й дивизии, "ориентироваться в обстановке".
Позднее производилось расследование, почему командир 27-го корпуса послал в эту памятную ночь с 19 на 20 марта бригаду из 76-й, а не 45-й дивизии. Командир корпуса генерал Баланин на такой вопрос не мог дать вразумительного ответа; высшее же его начальство признало, что сделал он это "не со злого умысла".

Действия 1-го сибирского корпуса
(Схема 20)

Весь день 19 марта на участке наступления 1-й сибирской дивизии велся сосредоточенный артиллерийский огонь. Наблюдение отмечало удачные попадания; данные разведки говорили о значительных повреждениях в укреплениях противника. Части готовились к атаке, назначенной на 14 часов.
В 10 час. 45 мин. в штаб дивизии поступило предложение от 22-й пехотной дивизии войти с ходатайством о перенесении атаки на ночь. Считая более выгодным атаковать днем, начальник 1-й сибирской дивизии отклонил такое предложение.
В 13 час. 30 мин. известным нам распоряжением командующего группой атака была перенесена на ночь. В 19 час., после получения приказания на атаку, командир 1-й сибирской дивизии приказал;
1. Правому участку дивизии - 3-му полку - атаковать позицию. у д.д. Бучелишки и Целины. Среднему участку - 2-му полку - атаковать участок южнее Бучелишки и д. Целины до ф. Лапин включительно. Левому участку-1-му полку - атаковать с севера германскую позицию у лесного перешейка и выступа леса к юго-востоку от ф. Лапин.
2. Артиллерийский участок подготавливает атаку и поддерживает ее.
3. Дивизионный резерв-4-й полк - эшелонируется за правым флангом боевой части.
В 20 час. 30 мин. артиллерийский огонь начал усиливаться и около 21 часа дошел до ураганного. Моросил мелкий дождь, подымался туман.
В 21 час 3-й, 2-й и 1-й полки 1-й сибирской дивизии перешли в наступление. Здесь мы предоставляем слово очевидцу (см. запись журнала военных действий 1 -и сибирской дивизии за 19 (6) и 20 (7) марта).
"Беспрерывный гул артиллерии, вспышки выстрелов и разрывов, трескотня ружейной и пулеметной стрельбы сливались в неумолч-
[103]
ный гул - жуткий и захватывающий. Смерть со страшной силой носилась над полем сражения и косила свои жертвы направо и налево. Стоны раненых, соединенные с воем пролетавших снарядов, огни то здесь, то там рвущихся гранат и бомб придавали этой страшной ночи поистине зловещий характер.
Почти весь день молчавшая немецкая артиллерия с неистовым напряжением открыла огонь по всему фронту наступления. Казалось, что не люди подняли весь этот гам, а две стихии сошлись со страшной силой и пытаются побороть одна другую.
Полки, между тем, медленно, но твердо продвигались вперед. Особенно тяжелым было движение 1-го сибирского полка к лесному перешейку. Дождь пуль заливал идущих в атаку сибирцев. Пришлось артиллерии с новой силой обрушиться на этот перешеек.
Наступавшие полки настолько сильно обстреливались с фронта и флангов, что приходилось то останавливаться, то вновь с еще большей силой устремляться вперед, пользуясь каждым случаем перерыва или уменьшения огня со стороны противника.
Ночная атака, рев орудийных выстрелов и страшные потери в рядах полков, стремительность их движения вперед вели к перемешиванию отдельных частей, но это не останавливало движения: передние увлекали своим примером отстающих, и вся лавина трех полков упорно и настойчиво катилась вперед.
С напряжением и тревогой ожидали, чья возьмет в этом страшном поединке. Больной и охрипший от разговоров по телефону начальник дивизии с тревогой и надеждой следил за результатами атаки. Временами казалось, что полки не выдержат. Напряжение подходило к своему пределу, и каждую минуту могла получиться страшная или радостная весть.
Наконец, в 1 час 20 мин. из 1-го полка поступила просьба перенести огонь артиллерии вперед. Это было первое известие о начавшемся успехе. 3-я рота 1-го полка ворвалась в окопы противника. В 1 час 45 мин. 2-я рота и 3-й батальон того же полка были уже в немецких окопах. Только 3-й полк продолжал свои усилия по овладению Бучелишками, где противник был особенно упорен и продвижение оказывалось наиболее трудным. И только на рассвете, когда в густом тумане стали неясно обрисовываться контуры окружавших предметов, 3-й полк овладел частью немецких окопов к югу от Бучелишки.
1-я сибирская дивизия оказалась победительницей". Но победа 1-й сибирской дивизии досталась ей дорогой ценой. Полки буквально растаяли, а резервов, кроме 4-го полка, также достаточно потрепанного в момент атаки, не было. Наступление соседей (2-я сибирская дивизия) развивалось медленно, а на участке 22-й дивизии замерло вовсе. К 8 час. ударная группа полковника Шуберского, как мы знаем, перестала существовать; уцелевшие остатки ее откатились в свое исходное положение; правый фланг 1-й сибирской дивизии оказался обнаженным.
На левом фланге одновременно с 1-й наступала 2-я сибирская дивизия -6-й полк и две роты 7-го. Наступление шло туго. Не разрушенные артиллерийским огнем укрепления противника поставили
[104]
перед наступающими такую преграду, которую они преодолеть не могли. Наступающие цепи залегли у проволочных заграждений. Под действием артиллерийского и флангового пулеметного огня части 2-й сибирской дивизии не удержались на рубеже, который ими был захвачен ночью, и утром откатились в свое исходное положение. Таким образом был обнажен и левый фланг захватившей немецкие окопы 1-й сибирской дивизии.
Густой туман окутал все окружающее. С трудом различались предметы, удаленные на 100 м. Люди сбивались в поисках своих подразделений, находившихся тут же, в непосредственной от них близости. Пристрелка артиллерии по новым целям сделалась не только затруднительной, но совершенно невозможной. Между тем артиллерия противника была пристреляна по своим окопам, и ее огонь, повышавшийся в своем напряжении, был действительным и наносил огромное поражение мужественным сибирцам.
Имеется предел всякому напряжению. Есть границы человеческих усилий и мера страданий. Понесшая огромные потери в атаке, 1-я сибирская дивизия в занятых ею германских окопах, обращенных незащищенною стороною к противнику, превратилась в артиллерийскую мишень для врага, которому нужно было только время, чтобы ее окончательно расстрелять.
Сибирцы не хотели стать такой мишенью и отошли в свое исходное положение, вернув противнику то, что с таким трудом было ими захвачено в предыдущую ночь.

Группа генерала Балуева
(Схема 14)

Ночь с 18 на 19 марта на всем фронте группы Балуева прошла спокойно. Убирали раненых, хоронили убитых, боролись с водой, которая все больше заливала окопы. Всю ночь шел дождь. С утра туман закрыл горизонт, и для артиллерии наблюдение сделалось очень затруднительным. Артиллерийский огонь не мог быть открыт на поражение и велся лишь на беспокойство противника.
Немцы не отвечали, кроме участка 25-й пехотной дивизии, по которому они с рассветом 19 марта открыли сосредоточенный огонь снарядами с удушливыми газами.
Начальник 25-й пехотной дивизии решил атаковать противника, чтобы выйти из отравленной зоны и захватить окопы противника в условиях, когда он не может развить по наступающим сильного ружейно-пулеметного огня (туман).
Расчет оказался недостаточно обоснованным. У проволоки наступающие части были остановлены сильным артиллерийским и пулеметным огнем заранее пристрелянных орудий и пулеметов. Полки остановились, залегли. Усилившийся огонь по району 99-го полка заставил командира этого полка полковника Томилина принять поспешное решение отойти назад, в исходное положение. Полковник Томилин увел свой полк, не предупредив об этом соседей.
Уход одного полка повлек откатывание в исходное положение Других, наступавших с ним полков-100-го и 98-го.
[105]
На участке 3-го сибирского корпуса весь день 19 марта прошел в усиленной артиллерийской стрельбе. Немцы проявляли здесь наибольшую активность, доводя свой огонь до степени ураганного.
В 11 час. 19 марта в 3-м сибирском корпусе была получена телефонограмма от командующего группой (он же командир 5-го армейского корпуса), что 5-й армейский корпус в наступление сегодня не идет. Свою атаку он переносит на завтра, на 20 марта. Корпусам группы предоставляется право развивать частную инициативу.
Получив такую телефонограмму, командир 3-го сибирского корпуса отменил назначенную было им атаку 29-го полка и дал указания о производстве ее 20 марта. По указаниям командира корпуса, в боевой линии попрежнему оставлялся один 29-й полк, два полка 8-й дивизии располагались в дивизионном и пять полков - в корпусном резервах.
Для отложенной на 20 марта атаки части 5-го армейского корпуса были построены следующим образом. В боевой линии:
а) в 7-й пехотной дивизии-25-й, 27-й и два батальона 28-го полка;
б) в 10-й пехотной дивизии-37-й, 40-й и один батальон 38-го полка.
В резерве 7-й дивизии - два батальона 28-го полка, 10-й дивизии - 39-й полк.
Корпусный резерв-26-й полк и три батальона 38-го полка.
Боевой порядок 36-го армейского корпуса остался прежний (схема 15).
20 марта весь день стоял туман. Сильно таял снег. Дороги окончательно испортились. Артиллерийское наблюдение было затруднено, поэтому атака была перенесена на 21 марта.
После 14 час. туман стал рассеиваться, выглянуло солнце, ночью можно было ожидать заморозка, и командующий группой принял решение атаковать ночью с 20 на 21 марта, начав артиллерийскую подготовку для этой атаки с вечера. Атака была назначена на 4 часа 21 марта.

Группа генерала Сирелиуса
(Схема 8, стр. 60)

Когда на фронте Северной и Южной групп происходили все эти события, в группе генерала Сирелиуса царили мир и тишина, если не считать редкой артиллерийской и пулеметной стрельбы и "поисков разведчиков". Генерал Сирелиус так твердо усвоил, что он не в ударной группе, что даже перестал активно беспокоить противника. Противник снимал все больше частей с фронта Сирелиуса и перебрасывал их на фронт Плешкова; движение колонн к северу, на участок Северной группы, устанавливалось даже простым; наблюдением. Что в это время давали Сирелиусу "поиски разведчиков", трудно сказать. Вероятнее всего, ничего не давали, и генерал Сирелиус, видимо, был очень рад, что в тяжелом деле, выпавшем на долю 2-й армии, ему не придется ничего делать и удастся сухим выйти из воды.
[106]
Потери его за два дня боя-19 и 20 марта - ничтожно малы в сравнении с потерями у Плешкова и Балуева.
Потери Сирелиуса-2 офицера, 252 солдата.
У Плешкова за это время выбыли 61 офицер и 3905 солдат, у Балуева - 20 офицеров и 1 731 солдат.

Выводы по действиям 2-й армии 19 и 20 марта

1. В группе генерала Плешкова поражает бестолковость и растерянность командования со стороны организации наступательных действий. Атака назначается независимо от состояния войск; "бесповоротные" решения принимаются без учета возможностей их выполнения и материальной помощи войскам; отдается повторный приказ и только потом приходится атаку откладывать, переносить ее на другое время, долго держать части в неведении, когда, наконец, эта атака осуществится.
2. Артиллерийский огонь в группе Плешкова попрежнему сосредоточивается только по участку предстоящего наступления 1-го сибирского корпуса; 1-му армейскому "из милости" даются две тяжелые батареи, и то перед самой атакой, когда из-за наступления темноты нельзя уже было как следует организовать огонь. В результате 22-я дивизия вновь идет в атаку, не обеспеченная артиллерийской подготовкой, и гибнет. 2-я сибирская дивизия наступает в слишком ослабленном составе - два полка - и не добивается никаких результатов. Обе эти дивизии откатываются назад, в свое исходное положение, обнажая фланги геройской 1-й сибирской дивизии.
3. 1-я сибирская дивизия овладевает окопами противника. В своем движении в атаку она показывает пример исключительного героизма и доблести. Она выполняет свою задачу по прорыву укрепленной полосы противника, причем выполняет ее на узком фронте, не имея за собой достаточных резервов. В результате дивизия расстреливается фронтальным и фланговым огнем противника и гибнет. То, что отходит из этой дивизии в свое исходное положение, представляет жалкие остатки прежней 1-й сибирской дивизии.
4. Может вызывать чувство глубокого возмущения использование генералом Плешковым своих резервов. Участок 5-го сибирского полка (левый фланг группы) с самого начала был предназначен генералом Плешковым к пассивной роли. Тут не собирались наступать и, видимо, крепко надеялись на невозможность контрнаступления со стороны противника на этом направлении, так как одному полку отвели около 7 км фронта.
Между тем в затылок именно этому полку поставлен резервный 27-й корпус (схема 12). Когда этот корпус понадобился для затыкания образовавшихся дыр на фронте (а это с самого начала нужно было предполагать), его пришлось перетаскивать с левого фланга в центр и к правому флангу; движение от этого запаздывало, а генерал Баланин, кроме того, "не со злого умысла" направил еще вперед не ближе стоящую дивизию -45-ю, а ту, которая находилась дальше -76-ю. Командир же бригады, выделенной от этой дивизии на фронт, мы видели, усугубил создавшуюся труд-
[107]
ность тем, что, оставив бригаду в непосредственной близости от происходящего боя, уехал в штаб дивизии узнать там обстановку.
Архивные материалы, к сожалению, не сохранили фамилии этого командира, чтобы его поступок сделать для нас нарицательным.
Провал наступления частей Северной группы в ночь с 19 на 20 марта нужно отнести исключительно за счет высшего командования- генерала Плешкова и его штаба. Войска действовали хорошо, а части 22-й и 1-й сибирской дивизии вообще поражают своим мужеством и беззаветной решимостью в выполнении исключительно трудной и ответственной задачи по прорыву.
5. На фронте группы генерала Балуева серьезные действия были только на участке 25-й пехотной дивизии, закончившиеся так печально - отходом всей дивизии - из-за трусости командира 99-го полка полковника Томилина. Испугавшись ложного сообщения, что на 99-й полк "в огромном числе наступают немцы", полковник Томилин отвел свой полк, даже не известив об этом соседей. Это привело к серьезным потерям в рядах 100-го и 98-го полков и к отходу всей дивизии. В тот же день, 19 марта, полковник Томилин был отрешен от своей должности распоряжением временно командующего 25-й дивизией генерала Филимонова. Поступок генерала Филимонова был очень редким в старой царской армии; с нашей стороны он заслуживает только положительной оценки.
6. Достойно отметить построение боевого порядка в 3-м сибирском корпусе на атаку. Командир корпуса построил корпус по образцу древнегерманской "свиньи" (схема 19) в битве немецких рыцарей с Александром Невским на льду Чудского озера (Ледовое побоище). Какие замыслы отражало такое построение - трудно сказать. Непонятно, почему в это дело - построение такого боевого порядка - не вмешался командующий группой генерал Балуев. Ведь в самом деле, если на участке 3-го сибирского корпуса может наступать несколько полков в одном эшелоне, тогда почему построение делается в трех эшелонах, с такой большой растяжкой эшелонов в тыл и нарастанием строящихся сил не к фронту, а к тылу? Если же наступать на участке 3-го сибирского корпуса нескольким полкам в одном эшелоне нельзя (болото), тогда нужно резервы этого корпуса ставить в другом месте, на фланге или в тылу тех корпусов, в которых по ходу боя они понадобятся и где они могут сыграть значительную роль в смысле поддержки. Ничего этого не было сделано. Командир корпуса подошел к разрешению такого важного вопроса формально, а командующий группой умыл в этом деле руки и, как увидим позже, раскаивался в своем поступке.
7. Отрицательной оценки с нашей стороны заслуживают действия генерала Сирелиуса, в нерешительности топтавшегося на месте к на деле всячески облегчавшего оборону противником своих участков против Северной и Южной ударных групп русских.
Насколько бесшабашно наступал Плешков, настолько осторожно, чтобы не сказать больше, вел себя Сирелиус. А стоящий над обоими генерал Рагоза в это время сидел в своем штабе, в Будславе, и серьезно не вмешивался в их действия.
[108]












Пользовательского поиска
 
Архив проекта -> Нарочская операция в марте 1916 г. -> Глава седьмая
Designed by Alexey Likhotvorik 21.07.2012 02:44:46
copyright (c) 2003 Alexey Likhotvorik