С 14 марта русские батареи, ставшие на позиции, начали пристрелку своих орудий. Пристрелка производилась в течение 15, 16 и 17 марта.

Пристрелка и многочисленные передвижения русских в своем тылу указывали немцам на подготавливающееся наступление. Это вызывало с их стороны беспокойство, усиливало бдительность и повышало настороженность в несении службы охранения. У противника замечалось передвижение обозов в тыл, - очевидно, вывозилось все лишнее с фронта. Увеличивались работы по расчистке окопов второй линии от снега; приводились в порядок ходы сообщения; колючей проволокой оплетались новые дополнительные участки перед фронтом; разведкой и наблюдением с воздуха отмечались земляные работы, видимо, закладка фугасов.

Все это говорило о том, что противник деятельно готовится к отражению атаки русских и обороне занимаемого им участка.

На рассвете 18 марта грохот сотен орудий, собранных на фронте 2-й армии, возвестил начало ее артиллерийской подготовки. Особенно мощным был огонь на участке 1-го сибирского корпуса. Менее значительным он оказался на фронте группы генерала Балуева и ничтожным в сравнении с тем, что было на участке 1-го сибирского корпуса, на фронте частей группы генерала Сирелиуса.

Бойцы передавали потом, что такой силы огня, какая была сосредоточена по противнику с участка 1-го сибирского корпуса, они с русской стороны не наблюдали во все время войны. Грохот выстрелов, треск и взрывы снарядов в связи с шумом и гулом пролетающих снарядов и ответными выстрелами противника потрясали воздух.

Изготовившимся к атаке бойцам, сидящим до начала наступления в окопах, казалось, что такой огонь вскоре проложит им дорогу к окопам противника, заставит его глубоко зарыться в землю и прекратить сопротивление, - тогда неудержимая лавина русских в мощном порыве бросится вперед, и противник будет смят, разбит и отброшен далеко к западу.

Как рвутся снаряды в расположении противника, куда они там попадают и какой вред наносят противнику, войска, конечно, знать

[71]

[72]

[73]

не могли, поэтому в полной мере и не отдавали себе отчета в том, что в это время происходило на фронте.

Между тем на фронте армейских групп, образованных во 2-й армии, происходило следующее.

Директивой от 16 марта № 882 генерал Плешков, выполняя требования командующего армией о прорыве укрепленной полосы противника, принял следующее развертывание своей группы (1-й и 27-й армейские, 1-й сибирский и 7-й кавалерийский корпуса) для атаки (схема 12, стр. 88-89).

В этом развертывании мы должны отметить два момента:

а) сгусток сил на стыке перволинейных корпусов: 1-го армейского - на его левом фланге и 1-го сибирского - на правом фланге;

б) большую удаленность от фронта и места прорыва 7-го кавалерийского корпуса, который, по мысли верховного и фронтового командования, должен был войти в прорыв и развить успех атаки (схема 9).

Задачи частям были поставлены следующие:

1) начало наступления - по особому приказу;

2) всей артиллерии группы быть готовой по особому приказанию командующего группой начать мощный обстрел неприятельских позиций согласно ранее данным о том указаниям;

3) когда скажутся результаты артиллерийской подготовки, 1-му армейскому и 1-му сибирскому корпусам атаковать неприятеля и сосредоточенным, связным натиском прорвать его расположение: 1-му армейскому корпусу - на участке Микулишки, Бучелишки (искл.), 1-му сибирскому - на участке Бучелишки, Лапинский лес;

4) после прорыва неприятельского фронта корпусам в сопровождении своей артиллерии стремительно и безостановочно наступать для занятия гряды холмов на линии м. Годутишкн, Комай, имея границами наступления между 1-м армейским и 1-м сибирским корпусами линию Мал. Волоцки, Бучелишки, Свилели, Городники, Янковице - все пункты для 1-го сибирского корпуса, и между 1-м сибирским корпусом и группой генерала Сирелиуса - линию дд. Дуки, Комай, Лынтуны, Струнойцы - все пункты для того же корпуса;

5) инспектору артиллерии группы ставилась задача подготовить к этому времени переезд подчиненной ему артиллерии, кроме артиллерии 27-го армейского корпуса, на новые позиции, западнее озерной линии; артиллерия 27-го корпуса возвращалась при этом в свой корпус.

Особо подтверждалось 1-му армейскому корпусу обеспечивать всю операцию группы с севера.

27-й армейский корпус оставался в районе своего сосредоточения, составляя резерв группы. На штаб корпуса возлагалась задача тщательно изучить пути из квартирного района корпуса к фронту Вилейты, Можейки и к фронту Волохи, Дуки.

[74]

Корпусу указывалось находиться в полной готовности к немедленному выступлению в одном из указанных направлений.

Подобная задача - находиться в районе сосредоточения и составлять резерв группы - ставилась и 7-му кавалерийскому корпусу.

Оценка решения командующего Северной группой. Анализируя задачи, поставленные генералом Плешковым своим войскам, мы должны отметить следующее:

1. Образование ударной группы из двух разнородных корпусов: 22-й пехотной дивизии - из 1-го армейского корпуса и 1-й сибирской дивизии - из 1-го сибирского корпуса. Обе эти дивизии, составляя ударную группу, ничем в своей работе не объединялись; в наступлении нацеливались на участок, сплошь занятый болотом.

В направлении наступления 22-й пехотной дивизии, кроме того, протекала р. Камайка, которая вскоре, с наступлением теплого времени, должна была вскрыться.

В образовании ударной группы из двух частей, не объединенных общим командованием, были заложены большие трудности для ее управления. Боевые действия такой группы не могут носить организованного характера; они легко могут приобрести стихийный характер; каждая часть этого целого будет действовать по-своему, врозь от другой части; может повториться басня Крылова про лебедя, рака и щуку, которые взялись везти один воз и потянули его в разные стороны. Позже увидим, что это так и случилось.

2. И верховное, и фронтовое командование указывало на необходимость приближения конного корпуса к линии фронта, рассматривая его как ударное средство командующего группой. Последний должен ввести этот корпус в прорыв и развить им успех своего наступления. Генерал Плешков или забыл это, или не знал, как можно использовать корпус, введя его в прорыв. Развернув свои войска для наступления, он оставляет корпус на месте его прежней стоянки, примерно в 50-60 км от фронта, рассматривая конницу . как свой второй резерв - после 27-го армейского корпуса.

Подобное удаление, конного корпуса совершенно нецелесообразно. От фронта до стоянки корпуса 50 и 60 км (для разных частей), т. е. два перехода по зимней дороге. Если прорыв будет совершен и наступающие части ворвутся в расположение противника, конному корпусу понадобится двое-трое суток для того, чтобы только их догнать. За это время, при успехе наступления, части должны будут сами выполнять те задачи, которые для них могла бы выполнить конница. Тогда зачем ее держать в тылу группы?

Оставляя так далеко конницу в своем тылу, Плешков обрекал ее на бездействие; вместо мощного подвижного средства, каким является конница, она превратилась в лишний придаток к группе.

3. Поражает ограниченность задач, поставленных Плешковым своим корпусам. По директиве командующего группой, корпуса должны войти на линию Годутишки, Комай. Что дальше им делать - неизвестно. Годутишки - в 8 км от линии фронта, Комай - в 12. Это меньше дневной задачи, которая обыкновенно ставится корпусам в наступлении. А где наступление на Лынтуны, которое

[75]

указано в директиве командующего армией? Где выход группы на линию Свенцяны, Михалишки, Гервяты? Ничего этого в директиве генерала Плешкова нет.

Сузив задачу корпусам, генерал Плешков отнял у них перспективу дальнейших действий; он обрек свои войска на топтание на одном месте в непосредственной близости от прорыва, создал условия для провала той основной задачи, какую ставил фронт перед армией, - разбить противника.

Дальше весьма неудачна постановка 27-го армейского корпуса в резерве за левым, пассивным участком группы; кроме того, более трудная задача дана левофланговым слабым частям, которые после прорыва фронта должны будут достигать линии Годутишки, Комай, т. е. пройти расстояние не 8 км, установленное для ударных частей, а в полтора раза большее-12 км.

По распоряжениям, сделанным генералом Плешковым, чувствуется, что он сам плохо верил в возможность выполнения задачи, поставленной его войскам директивой командующего армией, и сильно боялся контрнаступления со стороны противника. Отсюда ограниченная задача войскам группы, - хорошо, если выполнят ее, не задаваясь большим; отсюда глубокое эшелонирование частей и, как увидим ниже, соответствующие действия частей.

Рассмотрим их, начиная с правого фланга, с 1-го армейского корпуса.

Корпусу была поставлена задача: "имея часть сил на фронте от Медзины до Вилейты (искл.), сосредоточить не менее 6 полков для атаки фронта Вилейты, Бучелишки (искл.), направляя свой главный удар на участок Микулишки, Бучелишки (искл.), обеспечивая всю операцию с севера".

В соответствии с этим командир корпуса приказал:

1-й бригаде правофланговой 59-й пехотной дивизии, оттеснив передовые части противника к р. Камайке, занять западную опушку леса на правом берегу этой реки и, удерживаясь на фронте против участка противника Медзины, Вилейты (искл.), обеспечивать всю операцию с севера.

22-й пехотной дивизии атаковать противника на фронте Вилейты, Бучелишки (искл.), направив главный удар подавляющим числом батальонов для прорыва на участке Микулишки, Бучелишки (искл.), и в дальнейшем наступлении, развивая успех, овладеть фронтом м. Годутишки, Янковице.

Начало артиллерийской подготовки-с рассветом 18 (5) марта; начало пехотной атаки - в зависимости от успешности артиллерийского огня. Инициатива в данном отношении предоставлялась начальнику 22-й пехотной дивизии.

Для нанесения главного удара на участке Вилейты, Бучелишки ; (искл.) назначалось 16 батальонов, 76 пулеметов, 54 легких орудия

[76]

и 32 мортир. Для сковывания на второстепенном участке Медзины, Вилейты (искл.) -8 батальонов, 19 пулеметов и 18 легких орудий.

Тяжелой артиллерии, как мы знаем, в корпусе не было.

Противник на участке от Медзины до лесного выступа, обращенного к Матишки, имел сильное сторожевое охранение с большим

количеством хорошо укрытых пулеметов. Сильно укрепленными узлами у него являлись: Голатыльцы, Вилейты, клин леса между Вилейты и Микулишки и редут у д. Микулишки. Эти узлы фланкировали подступы к линии окопов противника. Особенно сильным в тактическом отношении являлся клин леса.

Исходное положение для атаки - см. схему 13.

[77]

Артиллерийская подготовка - соответственно с калибром имеющейся в распоряжении 22-й дивизии артиллерии. Огонь ее был распределен следующим образом: мортирные батареи направлялись на укрепленные узлы у Вилейты и Микулишки; легкие батареи, в соответствии С зоной обстрела - по окопам противника; разрушение проволочных заграждений предполагалось произвести при содействии огня тяжелой артиллерии группы генерала Закутовского.

Артиллерийский огонь был открыт в 8 час. 15 мин. С первыми попаданиями снарядов в окопы противника у него было замечено. смятение: люди в одиночку и группами стали перебегать из окопов в тыл. Замечено было также движение всадников и повозок на запад от Годутишки. Противник отвечал на огонь русских редкими выстрелами. Создавалось впечатление, что немцы не выносят огня русских и очищают окопы и ближайший тыл от всего, не имеющего боевого значения.

Для проверки своих впечатлений начальник 22-й пехотной дивизии в 10 час. выслал своих разведчиков. Немцы встретили их редким ружейным огнем на участке между лесным клином и Бучелишки и молчанием к северу от д. Вилейты.

Полагая, что в окопах противника оставлены лишь полевые караулы, начальник 22-й пех. дивизии приказал выслать рекогносцировочные цепи. Между 12-ю и 12 час. 15 мин. рекогносцировочные цепи были встречены сильным пулеметным и ружейным огнем противника. Выяснилось, что противник притаился и ждет атаки. К этому времени стало известно, что огонь артиллерии участка по слабости калибров оказался малодействительным: заграждения остались целы; блиндажи и пулеметные гнезда не разбиты.

Около 12 час. 25 мин. в штаб 22-й пехотной дивизии поступило сообщение, что 1-й сибирский корпус перешел в атаку. После выяснилось, что это была телефонная ошибка, а начальник дивизии принял это сообщение без проверки.

Считая момент для атаки на фронте своей дивизии далеко не назревшим, но, принимая во внимание, что 1-й сибирский корпус является ударным и что 22-я пехотная дивизия в своем наступлении не должна от него отставать, начальник дивизии приказал перейти в наступление. Атака началась раньше, нежели подготовка была закончена, причем начальник дивизии, отдавая приказ на наступление, не спросил об этом мнения командующего артиллерийской группой, даже не предупредил его об этом.

В 12 час. 35 мин. вся дивизия перешла в стремительное и безостановочное наступление и под убийственным перекрестным огнем артиллерии и пулеметов противника мужественно докатилась до немецких проволочных заграждений, преодолеть которые не имела сил. Резка проволоки шла медленно, так как ружейным и пулеметным огнем врага выводились из строя целые сотни людей.

Во время этой атаки особо рельефно выяснилось выдающееся значение фланкирующих участков и особенно лесного клина, наносившего своим огнем наибольшие потери.

[78]

В 14 час. 15 мин. командующий группой потребовал более энергичного наступления на фронте от Матишки до Бучелишки, т. е. на участке 22-й дивизии.

Когда определилось, что усилия трех полков пехоты пробить брешь (каждого на своем участке) не увенчались успехом и что атака захлебнулась, начальник 22-й пехотной дивизии, дабы добиться успеха и овладеть укрепленным узлом - лесным клином, захват которого только и мог обеспечить победу, - отдал распоряжение в 14 час. 15 мин. дивизионному резерву (85-й полк) перейти в наступление и овладеть лесным клином; туда же был направлен огонь двух мортирных батарей.

С момента перехода дивизии в наступление 85-му полку было приказано изготовиться и продвигаться за атакующими частями вперед. С началом этого движения полк попал под артиллерийский огонь и начал нести потери.

В 14 час. 15 мин. 85-й полк перешел в наступление. Определив левый фланг соседнего справа 88-го полка, командир полка решил, отвлекая частью сил внимание противника с фронта, т. е. со стороны засеки, главный удар нанести на исходящий угол лесного клина.

1-й и 2-й батальоны перешли в стремительное наступление, причем шедший на левом фланге 2-й батальон по выходе на опушку леса и при дальнейшем продвижении вперед стал сразу же нести большие потери от флангового огня противника со стороны лесного клина. Роты 1-го батальона, достигнув засеки, открыли сильный ружейный огонь, отвлекая часть сил противника на себя.

Продолжая безостановочное движение, роты 2-го батальона, несмотря на большие потери, частями достигли проволочных заграждений; жестокий фланговый огонь пулеметов и батарей со стороны леса, что восточнее Лодзее, и тяжелой батареи с того же направления свели атаку 85-го полка на-нет.

Преодолеть препятствия без могущественной поддержки тяжелой артиллерии оказалось невозможным. Атака успеха не имела.

Так как противник держал все пространство между опушкой леса, занимаемой русскими, и своими окопами под убийственным огнем тяжелых батарей и перекрестным пулеметным огнем со стороны лесного клина, то выдвижение 3-го и 4-го батальонов 85-го полка давало мало шансов на успех, поэтому командир 85-го полка воздержался выпускать эти последние два батальона и донес об этом в штаб 22-й дивизии, прося отложить атаку на ночь.

К этому времени расстроенные роты 1-го и 2-го батальонов стали отходить в исходное, до атаки, положение. Для придания 22-й дивизии устойчивости командир 1-го армейского корпуса в-17 час. 15 мин. передал 22-й дивизии 235-й пехотный полк из своего резерва. К этому времени все уцелевшие бойцы 22-й дивизии уже отошли на исходную линию атаки.

На правом фланге корпуса 233-й и 234-й полки в 12 час. перешли в атаку, в 13 час. 50 мин. преодолели проволочные заграждения

[79]

противника и заняли часть опушки леса на участке Медзины, Антоны и поперечную просеку № 8. Дальнейшее продвижение было остановлено сильным фланговым огнем противника.

Около 17 час. со стороны м. Годутишки, с фронта Ракетишки, Суботишки, было замечено движение пехоты и артиллерийских запряжек противника на восток. В сумерки было обнаружено накапливание германцев по всему фронту участка; в 21 час противник пытался переходить здесь в контрнаступление, но был отбит.

В итоге дня корпус понес потери: а) в 22-й пехотной дивизии - 49 офицеров и 5547 солдат, б) в 59-й пехотной дивизии-1 офицер и 89 солдат.

Потери 86-го и 88-го полков достигали 60% состава. В некоторых батальонах выбыли все офицеры.

1-му сибирскому корпусу было приказано прорвать фронт противника на участке Бучелишки, Лапинский лес и наступать в общем направлении на Комай.

Командир корпуса поставил дивизиям такие задачи:

а) 1-й сибирской дивизии (без 4-го полка) - прорвать фронт неприятеля на участке от Бучелишки до дороги из Лесные Муляры в Рудзе, нанося главный удар правым флангом в охват леса, и далее стремительно наступать в общем направлении на Яржево, Оцковичи, Ромашковичи;

б) 2-й сибирской дивизии (без 8-го полка) - прорвать фронт неприятеля от дороги из Лесные Муляры в Рудзе (левый фланг 1-й дивизии) до Можейки (искл.) и в связи с 1-й дивизией стремительно наступать, направляясь на фронт Невяришки, Олься и далее в общем направлении на Комай и Трапшевичи, внимательно обеспечивая себя от удара во фланг слева.

Общее движение в атаку начать по особому приказанию начальников дивизий, когда скажутся результаты артиллерийской подготовки.

Артиллерийская подготовка на участке 1-го сибирского корпуса началась одновременно с 1-м армейским корпусом - в 8 час. 15 мин. Многочисленная артиллерия, собранная на участке этого корпуса, для удобства управления была разделена на пять подгрупп: две - с 76-мм орудиями и три - с полевыми и тяжелыми гаубицами. Размещение подгрупп на огневых позициях и задачи, поставленные им для боя, вызывают у нас крайнее удивление.

Например, подгруппы Андреева и Макшеева -76-мм орудия; дистанция огня: наименьшая -4 км, наибольшая -9 км, задачи - обстрел выходов из окопов, обстрел ходов сообщений, тыловых дорог, резервов, образование дымовых завес и оборона от воздушных налетов противника.

Подгруппы Рукштеля, Яковлева и Надеина-122- и 152-мм гаубицы и 107-мм пушки; дистанция огня: наименьшая-3 км, наи-

[80]

большая 9,5 км; задачи - подавление огня неприятельской артиллерии, обстрел тыловых подступов подхода резервов, обстрел тыловых позиций противника (которые зачастую предполагались на определенных участках и не были точно разведаны) и образование проходов в проволочных заграждениях.

И размещение на огневых позициях (схема 12), и постановка артиллерии задач не выявляют их особенностей для легких и тяжелых подгрупп. Все свалено в кучу; задачи, которые с успехом могла выполнять легкая артиллерия, ставятся тяжелой (разрушение проволочных заграждений), наоборот, специальные задачи тяжелой артиллерии-огонь по окопам, ходам сообщений и резервам противника - возлагаются на легкую артиллерию, которая ни по своим калибрам, ни по дистанции с такими задачами справиться не может. Некоторые задачи - обстрел резервов - требовали огня по площадям, другие - образование дымовых завес - были просто нереальны.

Начатый в 8 час. 15 мин. артиллерийский огонь на участке 1-го сибирского корпуса был большой силы и огромной мощности, но он не давал того поражения противника, какого от него можно было ожидать. Наблюдение результатов этого огня из-за большого скопления орудий на малом участке было затруднено. Управление артгруппой со стороны Закутовского было номинальным. Все это понижало результаты.

Но пехота, приготовившаяся к атаке, чувствовала мощь своего артиллерийского огня. Она не видела и не чувствовала ответной мощи огня противника; она ждала только сигнала, чтобы ринуться в атаку.

В 12 час. 35 мин. начальнику 1-й сибирской дивизии стало известно, что соседняя справа 22-я пехотная дивизия пошла в атаку. Проверить это непосредственным наблюдением было нельзя, так как участки дивизий были разделены лесом. Но со стороны соседа были слышны крики "ура" и ружейно-пулеметный огонь; не прекращался и артиллерийский огонь. Наблюдение устанавливало, что последний ведется по тем же целям, что и раньше, переноса его в глубину боевого расположения противника не замечалось.

Начальник 1-й сибирской дивизии был в недоумении.

Крики "ура" и ружейно-пулеметный огонь свидетельствовали об атаке, в то же время артиллерийский огонь на участке атакующей дивизии продолжал вестись по целям переднего края, куда теперь устремлялись атакующие цепи.

Момента терять было нельзя, и начальник 1-й сибирской дивизии решил атаковать, хотя видел, что артиллерийская подготовка не закончена и результаты ее для производства атаки недостаточны. Но сосед пошел в атаку, и не поддержать его в такой момент начальник дивизии считал невозможным.

Между тем переход в атаку 22-й дивизии был вызван следующим обстоятельством. Вся тяжелая артиллерия Северной группы (116 тяжелых орудий) и вся легкая артиллерия 1-го сибирского и

[81]

27-го армейского корпусов (144 орудия) была развернута на узком двухкилометровом участке м. Волоцки, Теляки, Русаки. Ограниченность фронта развертывания батарей привела к огромному скоплению телефонных проводов. Порча этих проводов, неизбежная при таком скрещивании, и путаница передач, происходящая от индукции, приводили к неожиданным результатам при переговорах. Осталось невыясненным, кто из участка 1-го сибирского корпуса передал в штаб 22-й дивизии, что 1-я сибирская дивизия пошла в атаку. И вот теперь, чтобы усилить удар 22-й дивизии, раньше времени перешла в наступление 1-я сибирская дивизия.

Стремительным броском вырвались из своих окопов 1-й и 3-й сибирские полки и мощной лавиной покатились в сторону противника. Атаку 1-й сибирской дивизии наблюдала соседняя слева 2-я сибирская дивизия. Чтобы не отстать от соседа, атакующего неприятеля, пошла в атаку и эта дивизия. И вскоре атака, начатая по недоразумению 22-й дивизией, превратилась в общую атаку на всем фронте Северной группы, от ее северного пункта Медзины до южного - Дуки.

Препятствия, имевшиеся у противника на участке, противостоящем 1-й сибирской дивизии, частично были разбиты и разрушены. Образовался узкий двухкилометровый коридор, по которому в направлении Свилели могла двигаться атакующая пехота сибирцев. Часть их ворвалась уже в окопы противника, часть преодолевала оставшиеся неразбитыми проволочные заграждения, как вдруг и те, и другие попали под убийственный перекрестный огонь с участков, противостоящих соседним 22-й пехотной и 2-й сибирской дивизиям. Особенно сильным был огонь со стороны Лапинского леса, к югу от Целины. Усилия сибирцев атаковать этот лес не дали успеха; части несли огромные потери; своя артиллерия не оказывала поддержки, так как трудно было установить, куда вести огонь, чтобы, не поражать своих, да и связи у атакующей пехоты со своей артиллерией в этот момент не было.

Во время этих событий на фронте 1-й сибирской дивизии атака 22-й пехотной дивизии уже захлебнулась. Понеся огромные потери. части этой дивизии откатывались в исходное положение. Атака 2-й сибирской дивизии вообще была слаба, так как наступал лишь один 6-й полк, два полка были в резерве, - один в дивизионном, другой в корпусном, - а 5-й полк имел такой широкий фронт (7 км), что говорить серьезно о его наступлении не приходилось. Поэтому противник все свои огневые средства сосредоточил по участку атаки 1-й сибирской дивизии, буквально скашивая своим перекрестным огнем сотни людей.

В таких условиях наступавшие 1-й и 3-й сибирские полки не могли удержать за собой захваченных окопов противника. Под непрекращавшимся огнем противника они стали откатываться назад и к 19 часам, понеся огромные потери, отошли в свое исходное положение.

[82]

Потери 1-го сибирского корпуса за день 18 марта оказались следующие:

а) 1-я сиб. дивизия потеряла 19 офицеров и 1882 солдата

б) 2-я " " " 14 " 1324 "

Потери 6-го сибирского полка достигали 75% состава.

Вечером 18 марта генерал Плешков донес командующему армией: "Сегодняшняя атака не развилась. Неприятель продолжает оборонять свои позиции. Я бесповоротно решил атаковать неприятеля до тех пор, пока не прорву его расположение".

Но, казалось бы, даже Плешков должен был понимать, что одной "бесповоротности" для атаки еще недостаточно; нужно было дать войскам отдых, привести их в порядок, поднять их моральное состояние и принять действительные меры для успеха вторичной атаки. Для этого надо было срочно выяснить на месте причины того колоссального неуспеха, который поразил атаку Северной группы. На все это нужно было время, внимание и силы. Вставшую перед командованием группы задачу нужно было решать совместно с начальниками атаковавших войсковых соединений. Отмахивание от нее в виде приказа о повторении атаки могло грозить новыми бедствиями войскам группы.

Дальнейшее изложение покажет, как генерал Плешков и его штаб решили такую задачу. Но прежде посмотрим, что в день 18 марта делалось на другом, левом фланге 2-й армии, в группе генерала Балуева.

Директивой от 17 марта генерал Балуев принял следующее развертывание своих войск (5-й и 36-й армейские, 3-й сибирский корпуса и отдельная Уральская казачья дивизия) -см. схему 14. Для атаки он поставил корпусам такие задачи (см. схемы 14 и 15).

1. 5-му армейскому корпусу с исходного положения район Зана-рочь (искл.), Ладо, р. Нарочь прорвать оборонительное расположение противника и наступать на фронт Проходы, Проньки, Кара-баны; по выходе на этот фронт продолжать наступление правым флангом в общем направлении на Мал. Сырмеж, оз. Бол. Швакшта в тыл противнику, удерживающему группу генерала Сирелиуса, и выйти на фронт Глубокий Ручей, Бараний Рог.

2. 36-му армейскому корпусу с исходного положения Макаричи, Р. Спяглинка, Муляры прорвать фронт противника и, заняв одной

[83]

[84]

дивизией перешеек озер Свирь и Вишневское и позицию на р. Спяглинке, другую дивизию сосредоточить в районе М. Шеметова, М. Засвирье, г. дв. Больково, обеспечивая левый фланг 3-го сибирского корпуса.

3. 3-му сибирскому корпусу, выдвигаемому из группового резерва между 5-м и 36-м корпусами в направлении на Шеметовщизну, наступать на фронт Константинов, Куцки.

4. Уральская казачья дивизия по этому приказу должна быть выдвинута перед 5-м армейским и 3-м сибирским корпусами с особой задачей движения ее .на Константинов, Лынтуны, чтобы прегра-

[85]

дить пути отступления противника от Ковыльники и вести разведку на запад, на фронт Клющаны, Желядзь, Михалишки, Нестанишки.

5. По выходе 5-го армейского и 3-го сибирского корпусов на указанные фронты, если группа генерала Сирелиуса к этому времени не выдвинется к оз. Швакшта, командующий группой требовал от корпусов совместно с Уральской казачьей дивизией, движением на Лынтуны и Кобыльники, выйти в тыл противнику, стоящему перед группой Сирелиуса.

Если же группа Сирелиуса достигнет оз. Щвакшта и, таким образом, левым флангом подойдет к разграничительной линии с Южной группой, то в этом случае предлагалось всей группой перейти в наступление на фронт Желядзь, Гервяты, для чего 3-му сибирскому корпусу развернуться на фронте Мостяны, Нарейши, Куцки, дивизии 36-го армейского корпуса сделать то же на фронте Куцки, г. дв. Больково, а 5-му армейскому корпусу сосредоточиться в групповом резерве в районе Константинов.

Вся тяжелая артиллерия 5-го и 36-го армейских корпусов в последнем случае, с выделением необходимого количества для обороны ими позиции на перешейке между озерами Свирь, Вишневское и по р. Спяглинке, должна быть передана в распоряжение 3-го сибирского корпуса и дивизии 36-го армейского корпуса.

По выполнении такого маневра 3-му сибирскому корпусу с Уральской казачьей дивизией предлагалось форсировать болотистую долину р. Страчи и выйти на фронт Бараны, Михалишки.

Дивизии 36-го корпуса при поддержке одной дивизией 5-го армейского корпуса указывалось форсировать болотистую долину р. Страчи и выйти на фронт Михалишки, Нестанишки для содействия продвижению другой дивизии 36-го корпуса, оставленной у оз. Свирь и Вишневское.

Этой последней дивизии, одновременно с переходом корпусами р. Страчи, перейти в наступление, имея задачей выход на фронт Нестанишки, Сыроватки.

Той же дивизии 5-го армейского корпуса, которая к этому времени будет оставаться в групповом резерве, предлагалось наступать за серединой боевого порядка группы в общем направлении на Михалишки.

Варианты решения ген. Балуева: первый, если группа Сирелиуса фронта противника не прорвет, и второй, если ей это удастся сделать (см. отдельно на схемах 16-.первый вариант и 17 - второй вариант).

Оценка решения командующего Южной группой. Оценивая намерения генерала Балуева, как они выражены в поставленных им задачах, мы прежде всего должны отметить нарочитую сложность и запутанность этих задач (схемы 16 и 17), что таит в себе возможности будущих неудач.

Второе, что останавливает наше внимание в директиве генерала Балуева, это множество вариантов действий частей после прорыва

[86]

ими укрепленной полосы противника. Бесполезность таких вариантов вытекает из следующих соображений.

Первое и основное. Их трудно освоить и в боевой обстановке твердо помнить. Директива, как и приказ, должна быть короткой, простой и ясной. В директиве Балуева всего этого нет.

Второе. Нельзя решать за противника. Нужно лишь предусматривать худший для себя вариант его решения. Противник может действовать совсем не так, как мы за него решили, и тогда все равно

[87]

[88]

[89]

нужно будет принимать то решение, которое обусловится создавшейся обстановкой.

Третье. Разработав различные варианты своих действий, можно потом на этом успокоиться и перестать управлять войсками, - они, мол, знают, что им делать, и нечего вмешиваться в их действия. Опыт многочисленных сражений показывает, что в таких случаях .для успокаивающихся на отданных распоряжениях получается конфуз. Это хорошо можно видеть на Марнском сражении, в котором херманские армии не управлялись, и немцы потерпели поражение.

В самой директиве Балуева, отданной им 17 марта подчиненным войскам, крайне удивляет сворачивание группы с того направления, которое указал ей командующий армией.

Если даже, как предполагает Балуев, Сирелиус будет действовать успешно, зачем его войскам нужно выходить на фронт Бараны, Михалишки, Нестанишки, Сыроватка? Какую задачу они собираются там решать? Этого из директив фронта и армии не видно. Не вытекало оно, наконец, и из самой обстановки, которая диктовала для всех частей армии активные действия в северо-западном направлении, с общей целью разбить противника и отбросить его остатки в болотистый район за линией железной дороги Вильна, Двинск.

[90]

Выход группы Балуева на фронт Бараны, Михалишки, Нестанишки, Сыроватка как раз прекращал активные действия Южной группы. Он превращал большую группу войск Балуева (три корпуса с многочисленной по тому времени артиллерией) в неподвижный заслон слева. Кого должен был остановить этот заслон, если по директивам главнокомандующего фронтом, при успешных действиях 2-й армии, 10-я армия должна была перейти в наступление и, тесня перед собой противника, выйти в район Вильны? Может быть, группа, наступая в юго-западном направлении, должна была зайти в тыл противнику, противостоящему 10-й армии, и совместно с последней уничтожить этого противника? Но, во-первых, этого никто не требовал от группы Балуева; во-вторых, Балуев тем самым нацеливал свои войска в направлении, расходящемся с остальными частями 2-й армии, и переставал вместе с ними решать общую армейскую задачу.

В намерениях генерала Балуева, выраженных им в своей директиве от 17 марта, заложены начала великих бед для 2-й армии. Они могли привести армию к разгрому по частям. Это не случилось только потому, что в самом начале наступательных действии группы сказались другие отрицательные начала, которые не позволили развиться самому наступлению.

[91]

Начала эти, как мы указывали выше, были заложены в не соответствовавшей обстановке группировке частей и в таком же не соответствовавшем обстановке распределении и использовании артиллерии. Части, которым предстояло наступать, были расставлены на фронте скорей для обороны, с одинаковой плотностью боевого порядка, глубоко эшелонируясь в сторону тыла. Особенно характерным в этом отношении являлось расположение частей 3-го сибирского корпуса (схемы 18 и 19).

Артиллерийские средства были распылены по всему фронту. Массирования артиллерии не создано. Ударного кулака, который ног бы прокладывать дорогу пехоте, в группе Балуева не получилось. Все это обусловило результаты, далекие от успешных наступлений в глубь расположения противника.

В 7 час. утра одновременно на всем фронте группы началась артиллерийская подготовка. Наблюдение огня показывало, что он не сосредоточен ни на одном пункте боевого расположения противника. Снаряды разбрасывались по всей оборонительной полосе немцев, отчего результаты этого огня были невелики. Легкая артиллерия не в состоянии была пробивать замерзший грунт, а снаряды тяжелой артиллерии, рассеиваемые по всему оборонительному участку противника, не давали нужного эффекта. Тем не менее настроение бойцов было высокое; все с нетерпением ждали часа атаки, которая была назначена на 12 час., и с полной решимостью готовы были броситься вперед на штурм неприятельской оборонительной полосы.

К 12 час. напряжение атакующих достигло высшей точки. Приближалась ответственная, решительная минута. Все нацелились к одновременному прыжку в сторону противника. Как вдруг, перед самым моментом прыжка, получился приказ: повременить с атакой. Командующий группой требовал непременного перехода в атаку всех частей одновременно, а одна из частей 68-й дивизии была не готова к атаке.

Требовалось подождать, пока изготовится она. Артиллерийская подготовка продолжалась, хотя чувствовалось, что темп ее напряжения начинает ослабевать.

Потянулись тягостные минуты ничем не оправдываемого ожидания. Напряжение перед атакой стало сменяться чувством усталости. Созданный было подъем настроения начал переходить в равнодушие и даже страх перед неизвестностью, которая остановила атаку. Может быть, атаки не будет совсем? Может быть, ее заставят производить в такой момент, когда нужного подъема для атаки уже не будет?

С 12 до 15 час. бойцы находились в тягостном предатаковом состоянии. Нервы у многих не выдержали. Пошли разговоры о предательстве и измене. Готовность атаковать сменилась боязнью смерти, страхом перед неизвестностью...

В этот момент дан был сигнал атаки.

[92]

5-й армейский корпус изготовился для атаки обеими дивизиями, 7-й и 10-й, к 12 час. Настроение бойцов было крайне повышенное. Все ждали условленного сигнала. Но его не было. Потом стало известно, что атака отложена. Перенесение атаки с 12 на 15 час. понизило настроение бойцов, размагнитило их наступательный порыв; распыление же огневых усилий по всему фронту группы не дало ощутительных результатов от артиллерийской подготовки: земляные укрепления противника не были разрушены, проволочные заграждения не были прорваны, артиллерийский огонь противника не был подавлен. В 15 час. началась атака. Части бросались в нее, не будучи обеспечены должной подготовкой и поддержкой со стороны артиллерии, терпели огромный урон от артиллерийского, а в некоторых местах и ружейно-пулеметного огня и останавливались. На фронте 7-й дивизии к тому же, из-за расхлябанности артиллерийских начальников, своевременно не выславших вперед наблюдателей, наступавшие части попали под свой артиллерийский огонь, от которого понесли немало потерь. В итоге наступление 7-й и 10-й дивизий было остановлено, и они к концу дня отошли в свое исходное положение. Общие потери корпуса за день боя достигли примерно таких цифр: 80 офицеров и 4 000 солдат убитыми и ранеными.

Части 25-й дивизии находились в расстоянии 1 000-1 200 м от противника. Фронт дивизии проходил между д. Тарасевичи и дорогой от Лыцевичи на Островляны; противник укрепился на фронте Балтагузы, Островляны. Атакующим частям нужно было пройти открытый участок Тарасевичи, Новинки, Островляны, Балтагузы. На всем пути движения дивизии местность имеет понижение с юго-запада на северо-восток. За Балтагузами, к северо-востоку от них, начинается широкое болото, тянущееся до Мокрицы, Сидоровичи, Железняки. В районе последних трех селений местность вновь круто начинает подниматься в том же северо-восточном направлении (см. схему 14).

Сопровождавшая наступление 25-й дивизии группа артиллерии частью перенесла огонь в глубь оборонительного расположения противника, частью продолжала вести его по окопам, подавляя вспыхивавший оттуда ружейно-пулеметный огонь. Атакующие части успешно подвигались вперед, как вдруг по ним был открыт сильный артиллерийский огонь со стороны Мокрицы, Сидоровичи, Железняки. Наступающие части залегли. Потребовался перенос огня артиллерийских групп 36-го армейского корпуса (их было две-25-й и 68-й дивизий) по батареям противника, стрелявшим от Сидоровичи, Железняки. Но оказалось, что эти батареи были вне досягаемости артиллерии 36-го армейского корпуса.

Выяснилась необходимость поддержки наступления 25-й дивизии артиллерией правофлангового 3-го сибирского корпуса. Но артил-

[93]

лерия этого корпуса была занята подавлением батарей противника, мешавших продвижению частей 5-го корпуса со стороны г. дв. Стаховцьг. Кроме того, 3-й сибирский корпус находился на уступе справа за 36-м армейским корпусом и дальность его артиллерийского огня не достигала района Мокрицы, Сидоровичи, Железняки.

Требовалось менять свои огневые позиции, чтобы приблизить их к фронту наступающих частей. Но на это нужно было время, которого не было, так как артиллерийский огонь должен был вестись не прерываясь. Кроме того, противник, пользуясь ослаблением огня наступающего, мог сам перейти в контратаку и сорвать все наступление. 25-я дивизия была приостановлена в своей атаке. Наступательный порыв ее захлебнулся и погас.

Трудным в это время стало положение и 68-й дивизии, наступавшей 269-м полком в обход оз. Вишневского справа. Этот полк был остановлен сильным артиллерийским огнем из-за оз. Вишневского. По батареям противника, обстреливавшим 269-й полк, был сосредоточен огонь тяжелой артиллерии 36-го армейского корпуса, но эти батареи меняли свои позиции, и каждый раз, когда 269-й полк пытался наступать, он вновь и вновь останавливался огнем артиллерии противника из-за оз. Вишневского. Полк не в состоянии был наступать и залег. Остальные же полки 68-й дивизии в этот день совсем не участвовали в наступлении: 271-й полк имел пассивную задачу наблюдения за р. Спяглинкой; 270-й и 272-й полки находились в резерве.

В результате к вечеру 18 марта наступательный порыв частей 36-го армейского корпуса выдохся полностью, и наступление замерло, докатившись на отдельных участках фронта корпуса до проволочных заграждений противника, на других - не дойдя и до этой линии.

Таким образом, весь корпус оказался не в состоянии наступать и отошел на те позиции, которые занимал до атаки.

Потери его за день боя выразились в цифрах; 19 офицеров и 2 030 солдат убитыми и ранеными.

3-й сибирский корпус 18 марта не участвовал в наступлении. На 29-й полк его была возложена пассивная задача наблюдения за болотистым участком Оступы. Этот полк понес некоторые потери от дальнего артиллерийского огня противника, который велся по наступавшим частям 10-й пехотной дивизии 5-го корпуса.

В итоге дня потери Южной группы Балуева достигли 98 офицеров и 6 237 солдат убитыми и ранеными.

34-й армейский (без одной дивизии) и 4-й сибирский корпуса, входившие в состав группы генерала Сирелиуса, имели плотность расположения-4 421 человек и 7,5 орудий на 1 км фронта. Силы были достаточные и для наступления, но, получив задачу приковать к себе противника, генерал Сирелиус решил ее выполнять, обозначая шаг на месте. За весь день 18 марта ни одна из его частей не сдвинулась с места. "Ведется артиллерийская пере-

[94]

стрелка с обеих сторон",- таковы были донесения штаба Сирелиуса в течение всего 18 марта. Раскусив, что противник не собирается здесь наступать и только попугивает артиллерийским огнем, немцы усиленно перебрасывают свои резервы с фронта-Сирелиуса на фронт Плешкова. Последний уже в 17 час. 18 марта ропщет на бездействие группы Сирелиуса, позволяющей немцам безнаказанно маневрировать своими резервами.

К 19 час. Сирелиус донес командующему армией о продолжающейся артиллерийской перестрелке.

Потери за день -2 офицера, 60 солдат.

Первый день боя закончился.

Потери 2-й армии за этот день выразились в огромных цифрах: 183 офицера и 15139 солдат убитыми и ранеными.

Ни в одном пункте фронта наступавшие части не овладели: укрепленной полосой противника настолько прочно, чтобы удержать ее за собой. Следовательно, они не выполнили тех задач, какие были перед ними поставлены. Что было причиной этого?

Укажем на основные.

1. В группе Плешкова: сосредоточение почти всей артиллерии группы на узком 2-3-километровом участке преимущественно 1-го сибирского корпуса. Выгоды массирования артиллерии здесь переросли в свою противоположность. Наступающим частям была проложена дорога, но настолько узкая, что они оказались не в состоянии по ней итти. Узкая полоса прорыва не обеспечила наступавшие части от флангового огня противника. Части, не имея перед собой серьезных препятствий, не продвигались вперед, так как такое движение воспрещалось с флангов. Остановившись на месте, они несли большие потери. Тогда эти части откатывались, в исходное положение, еще более увеличивая число своих жертв. Так было в частях 1-го сибирского корпуса. В 1-м армейском корпусе (22-я пехотная дивизия) положение осложнялось полным отсутствием тяжелой артиллерии. Наступать приходилось без нее; от этого многочисленные, не оправдываемые обстановкой жертвы. Главный удар наносился флангами разных корпусов; от этого страдало управление, получался разнобой в действиях тех частей, которые выполняли главную задачу прорыва.

2. В группе Балуева: изменение назначенного и объявленного всем бойцам часа атаки снизило наступательный порыв частей, что не могло не сказаться в дурную сторону на результатах атаки. Разбросанность артиллерийского огня по всему фронту атаки не Дала ожидаемых от артиллерийской подготовки результатов; части наступали, не будучи обеспечены в своем продвижении артиллерией; фланговый огонь по 25-й дивизии причинял наступавшим огромные потери. Подавить этот огонь не могли, между тем такого огня нужно было ожидать со стороны противника, почему и наступление следовало вести не одновременно, а поскольку правый фланг группы был несколько на уступе назад,

[95]

нужно было сперва продвинуть этот фланг и потом уже наступать всем фронтом. Командование группы этого обстоятельства не учло, в результате части понесли большие потери.

3. Группа генерала Сирелиуса весь день бездействовала. Благодаря этому немцы перебрасывали резервы с фронта Сирелиуса на фронт Плешкова, увеличивая затруднительность положения частей последнего.

В целом, непонимание обстановки, неграмотность руководства и неуменье управлять войсками провалили первый, самый ответственный день операции. Они показали войскам трудность поставленной перед ними задачи и слабость руководства со стороны начальников. Все это вселило в частях неуверенность в возможность имеющимися средствами выполнить приказ армейского командования.

"Начало дело красит", - говорит русская пословица. Во 2-й армии "начало" 18 марта было безнадежно испорчено.

[96]