Русская армия в Первой мировой войне
Архив проекта -> Нарочская операция в марте 1916 г. -> Глава вторая
Русская армия в Великой войне: Нарочская операция в марте 1916 г.

Глава вторая

2-я русская армия

Общее состояние армии к моменту перехода в наступление

2-я армия, на которую командующий Западным фронтом возложил главную задачу в намеченной наступательной операции, в ряду других русских армий снискала себе в мировой войне печальную славу. В начале войны, в августе 1914 года, под именем Самсоновской, она потерпела жестокое поражение в Восточной Пруссии; несколько оправившись, она в том же году подверглась тяжелым испытаниям под Варшавой и под Лодзью и не добилась в обоих случаях больших успехов. В Виленской операции в 1915 году действия 2-й армии тоже были робки и незначительны. Ни одной крупной победы в истории 2-й армии вообще не значилось. Менялись в составе армии корпуса, время от времени менялось командование частей и соединений, менялись, наконец, сами командующие армиями, а традиции армии свидетельствовали о том, что 2-я армия в ряду других русских армий невыдающаяся, серая армия. Таким же серым выглядел и ее руководящий командный состав.
"Ужасно серенький состав 2-й армии,- пишет один из штабных офицеров Ставки, - старичок (рожд. 1849 г.) Владимир Васильевич Смирнов, мягкий, деликатный, ничем себя не проявивший".
Это командующий армией. "Начальник штаба Ставров; генерал-квартирмейстер Соковнин"... О них, видимо, сказать вообще нечего.
Из командиров корпусов примечателен генерал Сирелиус, о котором в письме к генералу Эверту наштаверх Алексеев высказывался так: "Полагаю, что генерал Сирелиус, в качестве руководителя группы, не может дать смелых, связных наступательных действий, систематического выполнения плана". Алексеев, видимо, знал Сирелиуса хорошо, но самое характерное в этом высказывании то, что оно происходило накануне назначения Сирелиуса командующим ударной группой (!).
[23]
2-я армия в подборе кадров, впрочем, не отличалась от других русских армий. Везде было то же. Назначения производились не по достоинству, а по породе и выслуге лет.
Но, ставя перед армией такую ответственную задачу, как прорыв укрепленной полосы противника, можно было все-таки спросить себя: а кто же, собственно, будет выполнять такую задачу и справятся ли исполнители с теми заданиями, какие на них возлагаются? Эверт оказался крепок задним умом и только после операции с грустью принужден был констатировать, что он "не знал людей" до начала операции и что эти люди "не все были достойны своего назначения".
Но в этом случае нельзя себя утешать пословицей "лучше поздно, чем никогда". В вопросе подбора кадров Эверт спохватился слишком поздно.
Во время проведения операции армией командовал командующий 4-й армией генерал Рагоза, потому что генерал Смирнов, дипломатически или по старости, как раз в это время заболел.
Один из командиров корпусов 2-й армии генерал Балуев подхалимски спешит поздравить Рагозу со вступлением в командование 2-й армией: "Приветствую ваше высокопревосходительство,-телеграфирует он Рагозе, - с принятием командования нашей армии. Сердечно благодарю за телеграмму. Уверен, что под вашим руководительством нас ждет великий успех".
Едва ли сам Рагоза так верил в успех, как это спешил ему засвидетельствовать в своей телеграмме генерал Балуев. Рагоза прибыл в армию как раз накануне операции (Смирнов заболел 11 марта), совсем незнакомый ни с войсками, оказавшимися в его подчинении, ни с районом предстоящих действий, ни, наконец, с составом штаба, вместе с которым он должен был руководить прорывом сильно укрепленного фронта.
Назначение командующим 2-й армией генерала Рагозы мы считаем ошибочным решением командующего Западным фронтом. Поскольку имя Рагозы не было окружено по предыдущим действиям 4-й армии ореолом побед, лучше было бы вместо, заболевшего Смирнова назначить командующим армией его начальника штаба или одного из командиров корпусов. Они все же лучше знали обстановку 2-й армии, чем приехавший туда на гастроли генерал Рагоза. Но этого не позволил сделать упомянутый нами выше порядок назначений в царской армии на высшие должности.

Боевой состав армии

На 1 января 1916 года, т. е. к моменту наибольшего затишья на фронте, 2-я армия имела следующий состав;
[24]
№ по
порядку
Наименование войсковых соединений
Батальонов
Эскадронов
Штыков
Сабель
1
4-й сибирский корпус (9-я и 10-я сибирские стрелковые дивизии)
33
10
44 850
832
2
5-й армейский корпус (7-я и 10-я пехотные дивизии)
32
5
43 009
820
3
20-й армейский корпус (28-я и 29-я пехотные дивизии)
32
6
41 300
840
4
36-й армейский корпус (25-я и 68-я пехотные дивизии)
32
7
41 225
723
5
Уральская казачья дивизия
-
18
-
3 149
6
1-я отдельная кавалерийская бригада
-
12
-
1 673
Всего
129
58
170 384
8 037
Ко времени проведения операции, по состоянию на 15 марта, боевой состав армии значительно вырос. После укомплектования новыми частями он получил следующий вид:
№ по
порядку
Наименование войсковых соединений
Батальонов
Эскадронов
Штыков
Сабель
1
4-й сибирский корпус (9-я и 10-я сибирские стрелковые дивизии)
33
10
44 869
832
2
5-й армейский корпус (7-я и 10-я стрелковые дивизии)
32
5
47 801
820
3
34-й армейский корпус (56-я и 104-я пехотные дивизии)
28
5
40 715
559
4
27-й армейский корпус (45-я и 76-я пехотные дивизии)
32
6
41 457
740
5
36-й армейский корпус (25-я и 68-я пехотные дивизии)
32
7
46 310
723
6
1-й сибирский стрелковый корпус (1-я и 2-я сибирские стрелковые дивизии)
32
6
48 598
766
7
3-й сибирский стрелковый корпус (7-я и 8-я сибирские стрелковые дивизии)
32
6
43 338
828
8
1-й армейский корпус (22-я и 59-я пехотные дивизии)
32
7
42 901
931
9
7-й кавалерийский корпус (6-я и 13-я кавалерийские дивизии)
-
51
-
6 886
10
Уральская казачья дивизия
-
18
-
21 185 (?)
11
1-я отдельная кавалерийская бригада
-
12
-
1 673
Всего
553
133
355 989
16 943
[25]
[26]
Таким образом, состав армии к моменту ее наступления увеличился более чем в два раза. В состав армии входило девять корпусов, считая с кавалерийским, и два кавалерийских соединения - дивизия и бригада. Армия к началу боевых действий оказалась не только полнокровной, но даже перегруженной частями и людьми. Управлять такой громоздкой армией было трудно. Нужно было или разделить ее, для удобства управления, на две армии, или образовать, в тех же целях, внутри армии группы. Командование фронтом пошло по второму пути. Приказ Эверта от 13 марта: "перейти в решительное наступление, сосредоточив главные силы на своих флангах", ясно наталкивал командующего 2-й армией на образование таких групп.

Вооружение армии наступательными средствами

Наряду с огромным численным составом 2-й армии, интересно сопоставить вооружение ее артиллерией и воздушными средствами.
По сравнению с насыщенностью людьми эти цифры относительно скромны.
№ по
порядку
Наименование войсковых соединений
Орудий
Самолетов
Легких
Тяжелых
1
1-й сибирский корпус
72
14
-
2
3-й сибирский корпус
72
12
-
3
4-й сибирский корпус
72
12
-
4
1-й армейский корпус
72
12
-
5
5-й армейский корпус
75
39
6
6
27-й армейский корпус
75
18
6
7
34-й армейский корпус
65
24
-
8
36-й армейский корпус
78
37
-
9
7-й кавалерийский корпус
14
-
-
10
Уральская казачья дивизия
10
-
-
11
1-я отдельная кавалерийская бригада
-
-
-
Всего
605
168
12
Если к указанному в таблице числу артиллерии прибавить орудия передаваемых на усиление армии тяжелых дивизионов -- 114 орудий, - то мы получим для армии следующие цифры: легких орудий 605, тяжелых 282.
При ширине фронта, занимаемого 2-й армией, 60 км это давало плотность 14-15 орудий на 1 км фронта, при удельном весе тяжелой артиллерии примерно в 28-30%. На Западном фронте в это время применяли: в операции в Шампани-Артуа осенью 1915 года- 70-75 орудий на 1 км фронта при удельном весе тяжелой артиллерии в 48-50%; под Верденом весной 1916 года -100-125 ору-
[27]
дий, из них тяжелых 65%, и в сражении на Сомме осенью 1916 года- 133 орудия с тем же процентом тяжелой артиллерии. Незначительное количество артиллерийских средств вообще и тяжелой артиллерии в частности могло вести к двум решениям в организации прорыва:
а) строить расчет на пролом укрепленной полосы живой силой или
б) произвести прорыв, искусно использовав немногочисленную артиллерию.
У русского командования, конечно, более вероятным надо предположить первое решение. Оно подтверждается большим количеством собранных на фронте 2-й армии живых сил. На 60 км фронта было сосредоточено к началу операции 253 батальона, что дает в среднем 4 батальона, или 16 рот, на 1 км, при теперешней норме в наступательной операции-2 батальона, или 6 рот, на тот же километр.
Подобный расчет только на солдатскую массу, сделанный после года позиционной войны на Западе и выработанных там новых приемов прорыва укрепленных полос противника, говорит не только о безграмотности старшего командования русской армии, но и о полной его безответственности перед русским народом, своей кровью оплачивавшим такую безграмотность. "Плохо вооруженная, руководимая бездарными генералами, обкрадываемая продажными интендантами, - читаем мы в "Истории гражданской войны" (т. 1, стр. 49), - армия терпела поражение за поражением".
Так оно было на всех фронтах русской армии; исключения не составлял в этом отношении и Западный русский фронт со своей ударной 2-й армией.

Материальное обеспечение. Бытовые условия частей 2-й армии

С переходом к обороне осенью 1915 года командующий армией генерал Смирнов требовал: "...надежно и прочно закрепить за собой занятые позиции, развивая их в глубину..." При этом "обратить особенное внимание на точное выполнение всех указаний... почерпнутых из опыта войны на французском фронте".
Писалось это 7 октября 1915 года, а 27 декабря того же года, т. е. почти через 3 месяца, при проверке состояния 2-й армии командированным из штаба фронта генералом Кондратовичем, оказалось:
"Укрепления боевых позиций в районе расположения войск 2-й армии еще в очень плохом состоянии.
...Во многих местах укрепления представляют собой одну линию окопов... В дни осмотра окопы были настолько засыпаны снегом, что стрельба как через бойницы, так и поверх бруствера, покрытого толстым слоем снега, стала невозможной.
[28]
...Окопы прикрыты легкими широкими козырьками, закрывающими сверху почти весь окоп. В некоторых местах окопы обвалились и частью разрушены; в некоторых окопах и убежищах стоит вода, сверху замерзшая. Землянки не освещаются. Искусственные препятствии местами развиты крайне слабо (2-3 ряда кольев); на некоторых участках вместо заграждений на кольях поставлены рогатки, скрепленные между собой. Убежищ от тяжелых снарядов мало.
...Основным крупным недостатком укреплений 2-й армии является неправильный выбор места для укрепленной позиции. В этом отношении особенно неудовлетворительно расположение 20-го корпуса в болоте, где нет возможности ни прочно укрепиться, ни жить и где тыл позиций наблюдается со стороны противника во всех направлениях..."
Как все это не похоже на то, что в смысле позиционных укреплений имели французы, окопы которых не только были возведены прочно, но и устроены с возможной долей комфорта. Во 2-й армии требование "деликатного старичка" об устройстве позиций оказалось выброшенным в воздух и с ним, очевидно, при возведении укреплений занимаемой полосы не особенно считались.
"Части испытывают настоятельную нужду в тяжелом шанцевом инструменте, - читаем мы дальше в тех же материалах по обследованию 2-й армии: - в кирко-мотыгах и, особенно, ломах".
Резолюция Эверта на этом месте доклада Кондратовича; "Шанцевого инструмента на складах достаточно". Но почему этот шанцевый инструмент не завезен в так нуждающиеся в нем части 2-й армии, остается неизвестным.
Еще больший недостаток, чем в шанцевом инструменте, части испытывали в винтовках. На 17 марта, то-есть накануне наступления, в армии недоставало винтовок: 1-й сибирский стрелковый корпус- 3643, 3-й сибирский - 4638, 4-й сибирский - 454, 1-й армейский - 4739, 5-й армейский - 4672, 27-й армейский - 2842, 36-й армейский - 2819 и только 34-й армейский не имел некомплекта в винтовках.
Вывод; 23 807 человек в армии было не вооружено. Та же проверка генерала Кондратовича вскрыла большие недочеты в снабжении армии и в быту частей.
"Теплой одеждой войска, вообще, обеспечены, - докладывал Кондратович, - но в частях 36-го корпуса телогрейки еще не получены, что недопустимо; сапоги повсюду плохи и много маломерных. Бельем люди обеспечены слабо".
Опять резолюция Эверта: "Белья на складах имеется достаточно". И опять неизвестно, почему оно не завозится в части.
Дальше доклад Кондратовича рисует непривлекательную картину с питанием частей. Изо дня в день, по его словам, части питаются одним супом; каша не варится, так как нет масла и сала. Отпускаемая частям крупа закладывается в суп.
[29]
Опять резолюция Эверта: "Кашу варить, потребляя постное масло".
На всем докладе Кондратовича Эверт наложил такую заключительную резолюцию: "Крайне печально отношение всех начальствующих лиц, столь индиферентное. Опыт года войны, к сожалению, прошел даром, и до сих пор авось и кое-как остаются характерными. С сентября постоянно приходится обращать внимание и требовать создать столь твердую позицию, чтобы противник и с тяжелой артиллерией ее бы не одолел, - и все, повидимому, даром: позиции, занимаемые 4 месяца, до крайности слабы. Тяжелый ответ понесут начальники, - предупреждает Эверт, - если они..." и т. д.
Но "начальники", как видно, не особенно беспокоились насчет "тяжелого ответа". От главного виновника указанных выше безобразий, генерала Смирнова, генерал Эверт потребовал только "принять самые энергичные меры к скорейшему исправлению недоделанного" и этим ограничился. Командующий армией предписал то же сделать командирам корпусов, те - дивизиям, дивизии - полкам. И пошло сверху вниз: "принять меры", а то, что было плохо, плохим и осталось.
Поверки исполнения не было. Вместо нее были циркуляры и отписки по ним. Ни один старший начальник вообще не считал нужным посещать окопы и смотреть, как они оборудованы и как в них живут люди. Поэтому, как рассказывали в старой армии, когда в один из окопов прибыл генерал (может быть, инспектирующий вроде Кондратовича), он обратил внимание на то, что солдаты не умеют отвечать на приветствие.
- Здорово, молодец.
- Здравия желаю, ваше... - дальше солдат запнулся.
Генерал обратился к другому:
- Здорово, молодец.
- Здравия желаю... - опять та же запинка. К третьему:
- Здорово, молодец.
- Здравия...
- Как зто они у вас не знают, как надо отвечать генералу?
- Ваше превосходительство, - отвечал сопровождавший офицер, - У нас никогда ни один генерал еще здесь не был...
Это анекдотично, но чрезвычайно верно для старой армии. Забот о солдате не было. Солдат старшие начальники не знали. Они держали их в скотских условиях, не удовлетворяя самых насущных нужд, когда к этому были все возможности.
Пренебрежение к нуждам солдата влекло и пренебрежение к ею жизни, которую ценили дешево и расходовали крайне безответственно. Брали количеством израсходованных жизней, а не качеством проделанной работы. В результате терпели поражение, вызывая всеобщее озлобление и возмущение.
[30]

Боевая подготовка частей армии

Шел второй год войны. Накоплялся огромный боевой опыт. Но этот опыт в русской армии был распылен между частями. Приведения его в систему не было. Не было и передачи этого опыта запасным частям, которые формировали и подготавливали новые пополнения. В этих частях попрежнему львиную долю в обучении уделяли взводному и ротному учениям, то-есть маршировке по плацу; в поле обучали бессистемному рассыпанию в цепь и наступлению в пространство без всякой видимости и показа противника. О преодолении препятствий укрепленной полосы не было и речи, да обучавшие новые пополнения "кадры" и не имели о них ровно никакого понятия. Командирами запасных бригад, полков и батальонов были отставные, оставившие службу задолго до войны генералы, полковники и подполковники, воспитанные на традициях боевого обучения "времен Очакова и покоренья Крыма". Единственно о чем помышляли еще более заботливые из них, это о стрелковой подготовке мобилизованных. Но тут на пути их добрых пожеланий вставало почти стопроцентное отсутствие в запасных частях винтовок, даже берданок, и призванные "на защиту царя и отечества" уходили на фронт необученными для ведения боя.
На фронте не все части сумели по-настоящему, по-боевому, взяться за обучение пополнений. Доклад известного нам генерала Кондратовича говорит, например, о том, что 36-й армейский корпус 2-й армии "усиленно занимается боевой подготовкой, в частности, много тратит патронов на стрельбу, отчего на 28 декабря образовался некомплект в 2 962 200 патронов". Но это как исключение.
Патронов было мало. Некоторые части, в погоне за экономией их, отказывались вовсе от стрелковой подготовки. А так как времени свободного было много, особенно когда части уходили на отдых, то часы, отводимые на боевую подготовку, как и в глубоком тылу, заполнялись привычным взводным учением, рассыпанием в цепь, а то и просто отданием чести. Учили солдата, между тем нужно было учить и тренировать части - преодолению препятствий укрепленной полосы и боевому взаимодействию. Боевой повседневной практикой солдат был научен действовать в одиночку и мелкими подразделениями; части же в отношении своих действий и действий с другими частями требовали большой выучки и работы над ними. В частности, совершенно не было отработано взаимодействие пехоты с артиллерией, действия крупных конных масс по развитию успеха пехоты, использование технических войск и пр.

Методы подготовки союзных войск

Во французской и английской армиях дело обучения обстояло по-иному. Там, в интересах обучения частей, в тылу создавались особые лагери, куда с фронта выводились целые дивизии и полки. В лагерях воссоздавались участки укрепленных полос по образцу неприятельских. Тут были окопы, оплетенные проволокой, с бой-
[31]
ницами, ходами сообщений, пулеметными и минометными установками, с укрытиями для легкой и замаскированными позициями для тяжелой артиллерии.
Части попадали как бы в действительную боевую обстановку. Они занимали исходное для атаки положение; производилась артиллерийская подготовка, пехота бросалась в атаку. Начиналось преодоление укрепленной полосы: пехота обучалась проходить через проволочные заграждения, двигаться по полуразрушенным окопам "противника", очищать их от "неприятельских" частей, действуя гранатой, штыком и лопатой; обучались сноровке "переворачивать" окопы противника, приспособляя их для ведения огня в тыл противнику; учились взаимодействовать с артиллерией, поддерживать связь по фронту и в глубину.
Разрабатывались теоретические основания такой учебы и боевой практики войск.
Большую известность в войсках союзников получили инструкции генерала Жоффра по прорыву укрепленных полос. За один 1915 год их было издано три: от 2 января, 8 июля и 16 августа.
Сущность инструкций сводилась к следующему:
1. Атака должна вестись на возможно более широком фронте, чтобы войска, входящие в прорыв, не могли насквозь поражаться фланговым огнем противника.
2. Резервы наступающего должны быть подведены возможно ближе к участку прорыва, чтобы они могли беспрерывно питать ударные части.
3. К месту прорыва должна подтягиваться конница, задача которой, входя в прорыв, развивать успех.
4. Наступающие части должны подводиться к месту прорыва возможно ближе (100-200 м), чтобы они могли одним броском ворваться в окопы противника.
5. Боевой порядок наступающего должен строиться в виде последовательно следующих одна за другой "волн" (цепей).
6. Местность в районе атаки должна быть подготовлена в виде заранее оборудованного инженерного плацдарма. Плацдарм должен скрыть подход частей к месту атаки и укрыть их от огня противника в момент, непосредственно предшествующий атаке.
7. Атака должна подготовляться мощным огнем артиллерии, вестись по общему сигналу для всех штурмующих частей.
Большая операция по таким принципам впервые была применена англо-французскими войсками осенью 1915 года при наступлении; в Шампани -Артуа. Операция окончилась неудачно. Английские и французские войска, подготовленные к прорыву первой оборонительной полосы противника, не учли второй такой же полосы, подготовленной немцами в глубине. "Волны", получив новый удар из глубины, перемешались. Управление было потеряно. Атака в Шампани, начатая столь блестяще (продвижение в первые два дня на 10-15 км, 25000 пленных, 150 захваченных орудий), вскоре выдохлась, не оправдав затраченных на нее усилий и средств.
Опыт наступления в Шампани - Артуа был сейчас же учтен союзниками. 16 января 1916 года появилась новая инструкция
[32]
Жоффра, в которую были внесены следующие дополнения к ранее изданным инструкциям:
1. Наступательная операция должна предусматривать несколько оборонительных полос противника. Не нужно задаваться целями прорыва их всех сразу.
2. Без перемены артиллерийских позиций можно овладеть только первой полосой, после чего вести новую подготовку для овладения второй полосой и т. д.
3. Наступление ведется по принципу: артиллерия разрушает, пехота наводняет.
4. Атака может увенчаться победой, если она ведется при превосходстве материальных и моральных сил наступающего.

* * *

Если русскому командованию были известны указанные выше инструкции (а надо полагать, что если даже их не удосужился прислать генерал Жилинский, они могли быть получены в Ставке через генерала По), то по опыту осенних боев в Шампани - Артуа нужно было для себя сделать такие выводы:
1. Характер построения германской укрепленной полосы на Восточном фронте не будет существенно отличаться от того, что немцы имели на Западном. Если их оборонительные сооружения на Востоке окажутся слабее, то это будет только к выгоде для русского наступления. Но полагаться на последнее нельзя; нужно поэтому готовиться к преодолению укрепленной полосы противника по тем же методам, какие для этой цели были выработаны на Западе.
2. Превосходства материальных средств, при бедности русской армии в артиллерии, достигнуть нельзя, но это не значит, что такого превосходства нельзя достигнуть на определенном участке, избранном для атаки. Бедность средств должна предъявлять высокие требования к искусному использованию их в бою, в частности, гибкому маневрированию ими на поле боя.

Русский опыт прорыва укрепленных полос

Опыт прорыва укрепленных полос был не только у союзников, такой опыт имела 7-я русская армия в наступлении на р. Стрыпе в конце 1915 г. Наступление 7-й армии окончилось неудачно: 50 000 человеческих жизней заплатила русская армия за неуменье своего командования производить прорывы укрепленных полос.
25 января 1916 года командующий 7-й армией преподал своим корпусам "Указания по управлению в бою", где подытожил все ошибки, какие были допущены с русской стороны в сражении на р. Стрыпе.
Эти указания сводились к следующему:
1. Задачи тяжелой артиллерии ставились слишком широко в расчете, что она все сметет ураганным огнем. При нашей бедности артиллерией такие задачи просто непосильны.
[33]
2. Наступавшая пехота не поддерживалась артиллерийским огнем; овладев окопами противника, пехота не закрепляла успеха, а с большими потерями возвращалась опять в свое исходное положение.
3. Не было достаточного наблюдения и связи между пехотой и артиллерией. Артиллерия часто поражала своих.
4. Головным частям ставили неопределенные задачи. Не было связи их с тылом.
5. Старшие начальники ограничивались только постановкой задач, но не управляли войсками в бою.
Указания командующего 7-й армией были сделаны 25 января. Инструкции Жоффра по прорыву укрепленных полос были изданы еще раньше. Казалось бы, на основе всего этого материала, пользуясь зимним затишьем, нужно было приступить к широкому переобучению армии в направлении тех положений, о которых говорили и инструкции Жоффра и указания 7-й армии. Между тем ничего этого сделано не было. Задумывалась новая большая операция, проводилась немалая организационная работа по ее подготовке, намечались разнообразные варианты нанесения удара, выбирались подходящие районы для наступления, а о том, что нужно обучить войска действовать в этом наступлении, никто не думал. Командный состав не был подготовлен действовать так, как это требовалось новыми условиями боя; войска учились постаринке. Неповоротливость и беспечность русского командования в этом вопросе прямо поразительны.
Впрочем, высказываясь так решительно, мы, как это увидим ниже, будем "несправедливы" по отношению к главнокомандующему русским Западным фронтом генералу Эверту.

Политико-моральное состояние частей 2-й армии

Русскому солдату истинные причины грабительской империалистической войны не были известны. В основном рабочий и крестьянин, русский солдат шел на войну, чтобы защищать свою родину. И делал он это на фронте с присущей ему добросовестностью, честностью и свойственными русскому народу мужеством и храбростью.
Многочисленные документы, просмотренные нами в архивах по данной операции, нигде не говорят о каких-либо волнениях или выступлениях солдат 2-й армии против своих командиров. Несмотря на исключительно тяжелые бытовые условия, солдаты мужественно переносили все лишения фронтовой жизни, поддерживали на должном уровне воинскую дисциплину и в любую минуту готовы были итти в бой.
В сводке 22-й дивизии единственный раз нами был отмечен случай разговора солдат о том, что немцы лучше питаются, чем русские, что у них солдатам дают кофе и колбасу и что отапливаются у немцев не только землянки, но, судя по дымам, поднима
[34]
ющимся из окопов, видимо, и защищенные со всех сторон блиндажи.
Командующий германским Восточным фронтом в своем донесении верховному командованию от 15 марта 1916 года докладывал: "...русские будут наступать с обычными для них решительностью и пренебрежением к потерям". Он при этом добавлял, что у него нет никаких оснований полагать, что в материальном отношении русские армии не устроены и что их моральное состояние находится на низком уровне.
Командующий германским Восточным фронтом в своей оценке русских армий не ошибался. Материально русские армии, несмотря на отмеченные выше недостатки, все же были обеспечены еще в такой степени, что могли воевать; моральное состояние их позволяло решать им такие сложные задачи, как наступление с прорывом укрепленной полосы противника.
Но русское командование упорно рубило тот сук, на котором сидело. Своим невниманием к нуждам солдата, своим пренебрежением к его человеческому достоинству оно вызывало только недоброжелательство и ненависть к себе, а неумением использовать опыт войны, полученный не только на французском, но даже на русском фронте, оно демонстрировало свою военную неподготовленность.

Указания главнокомандующего Западным фронтом по прорыву укрепленной полосы противника

16 марта 1916 года (по пословице "лучше поздно, чем никогда") генерал Эверт вспомнил о необходимости переобучения войск и по телеграфу прислал 2-й армии обширные указания, как проводить атаку. Указания эти настолько интересны, что мы позволим себе привести их полностью.
Но прежде отметим время посылки их в армию - за день до атаки! Еще Драгомиров говорил: "Перед боем учить поздно, а нужно только намекнуть; если же приняться учить, то, пожалуй, неучившегося собьешь и с последнего толку".
Эверт же собрался как раз не намекать, а учить.
"Ввиду предстоящих операций, - телеграфирует он генералу Рагозе, - необходимо дать следующие указания войскам армии, участвующим в нанесении удара противнику.
Первое. Атаку производить на всем активном участке, не намечая заранее определенной точки главного удара, но энергично развивая последний там, где окажется возможным, где противник скорее сдаст и где будет достигнут наибольший успех.
Второе. Резервы располагать так, чтобы возможно было своевременно поддержать и развить успех как непосредственной поддержкой продвигающегося вперед боевого участка, дабы стремле-
[35]
ние его вперед было неудержимо, так и атаками во фланг противнику, еще удерживающемуся на месте. При таких условиях части, преследующие отходящего противника, могут неудержимо стремиться вперед, не опасаясь за свои фланги и тыл.
Третье. Необходимо предвидеть, что противник, отходя на одних участках, перейдет в энергичную атаку на других, стараясь бить в стыки или в обнажившиеся фланги. Надо быть к этому готовыми, для чего должна быть постоянно самая тщательная охрана флангов и непрерывная тщательная разведка; контратака же противника должна встречаться самой энергичной атакой резервов.
Четвертое. Настойчиво требую от всех начальников, от старших до младших, самого энергичного порыва вперед, при полной связи с соседями и старшими начальниками. Местность должна быть всеми изучена по карте и, по возможности, на самой местности. Начальники резервов должны знать пути подхода к фронту позиции противника и пути следования для поддержки и развития успеха у соседей.
Пятое. Всякий начальник должен быть в самой тесной связи со всеми своими прямыми начальниками и соседями, чтобы дать им возможность быстро схватывать слагающуюся обстановку боя и так же быстро употреблять все свои средства для направления ее в благоприятную сторону. Облегчение этой связи достигается продвижением, еще до начала наступления, всех штабов к боевой линии, командированием офицеров генерального штаба из корпусных и армейских штабов вперед для ориентирования, командированием офицеров для связи из штабов корпусов в штабы дивизий, а в наиболее важных местах - и в полки. В целях такого же ориентирования старших начальников, необходимо организовать воздушную разведку во время боя.
Шестое. Заблаговременно указывать разграничительные линии наступающих частей, не забывая изменять их в зависимости от развития действия и происходящих перегруппировок. Потребовать от войск, чтобы при продвижении вперед они были обязаны, невзирая ни на какие границы, развивать энергичные действия во фланг и тыл противника, еще удерживающегося против соседей. Только при таком способе действий прорыв может быть обращен в большой успех и взяты большие трофеи.
Седьмое. Непрерывно знакомить войска с их задачей и с задачей их соседей.
Восьмое. Напомнить войскам о своевременном устройство перед атакой проходов в наших заграждениях, не обнаруживая по возможности этих работ противнику.
Девятое. Указать на необходимость устраивать в неприятельских заграждениях не одни широкие ворота, а ряд коридоров.
Десятое. Иметь несколько линий резчиков проволоки, дабы их хватило и на вторую, и на третью линии заграждений противника.
Одиннадцатое. Пехотную атаку вести "волнами" - шеренга за шеренгой, сзади первой - гренадеры, которые должны
[36]
очищать окопы от противника. "Волны" же должны катиться безостановочно вперед. Быстрота натиска обещает захват неприятельской артиллерии.
Двенадцатое. Принять все меры для достижения связанности действий артиллерии, пехоты, бомбометов, пулеметов, сапер.
Тринадцатое. Содействие артиллерии удару, наносимому пехотой, должно быть полное и непрерывное. С окончанием артиллерийской подготовки атаки и с началом движения пехоты, по мере продвижения ее вперед, артиллерия переносит огневую завесу в тыл противника и на фланги атакуемого участка для преграждения его резервам подступов к атакуемому нашей пехотой участку позиции; независимо от этого, артиллерия должна быть готова продвинуться вперед и занять новые позиции, дабы действительным огнем способствовать дальнейшему наступлению пехоты, или же подготовить атаку, если противнику удастся занять новую укрепленную позицию. Для этого артиллерийские начальники должны заранее изучить пути следования и наметить те позиции, которые они могут занять (в пределах противника по карте).
Четырнадцатое. Тщательно организовать наблюдение артиллерийской стрельбы с самолетов и привязных аэростатов. В пасмурную погоду, когда непосредственное наблюдение артиллеристов будет затруднено и полеты самолетов над противником будут невозможны, следует пользоваться для наблюдения за стрельбой, наравне с привязными аэростатами, самолетами, не выпуская их из района своего расположения.
Пятнадцатое. Батареям, по которым противник успел пристреляться, перед боем менять свои позиции. Желательно иметь фальшивые батареи.
Шестнадцатое. Принять все меры к закреплению достигнутого успеха, для чего: а) пулеметы иметь в передовых частях, немедленно выставляя их для закрепления захваченного, б) своевременно подводить подкрепления и продвигать вперед артиллерию, в) быстро перевертывать окопы противника против него, г) закреплять позиции саперными работами.
Семнадцатое. В целях полного использования успеха, собрать возможно большую массу конницы за атакующей пехотой и при первой возможности бросить ее в тыл противнику, корпусную же конницу держать в непосредственной близости боевых линий для непосредственного использования частных успехов".
Читаешь всю эту длинную инструкцию и невольно задаешь себе вопрос, неужели можно войскам давать какие бы то ни было советы, когда эти войска изготовились к атаке и уже не в состоянии таких советов выполнять?
Указания по пункту первому, может быть, и не плохи сами по себе, но в состоянии ли командующий армией за день до атаки производить новые перегруппировки, если бы он свои войска расставил для удара и не так, как это желает сделать командующий фронтом? Тут нужно допустить два решения: или командующий армией ничего не понимает в том деле, которое ему поручено, тогда бесполезно давать ему какие бы то ни было советы;
[37]
или он свое дело знает, тогда к чему такая опека, да еще в такое неподходящее время?
Развитие удара в том направлении, где окажется успех, как будто и хорошо, но требовать этого от командования армии плохо. Это значит стеснять его инициативу, заставлять командующего армией отказываться от может быть принятого решения бить в определенном направлении и на заранее намеченном участке. Да и маневрирование резервами в этом случае - дело достаточно сложное, чтобы оно в тогдашних русских условиях могло быть легко осуществлено.
Пункты второй, третий, четвертый и до девятого - общеизвестные тактические истины.
Пункты девятый, десятый и одиннадцатый в тогдашних условиях русской армии трактовали о новых вопросах, но этому нужно было учить, а не говорить об этом накануне атаки. К тому же "волны" в операции в Шампани - Артуа уже себя не оправдали.
Пункт двенадцатый просто вызывает недоумение. Нельзя требовать от войск связанности действий артиллерии, пехоты, бомбометов, пулеметов и сапер, если предварительно их этому не обучали и не тренировали.
То же нужно сказать о пунктах тринадцатом и четырнадцатом.
Пятнадцатый пункт сам по себе неплох, но он, как и все предыдущие, - выстрел в воздух.
Последние два пункта - пережевывание общеизвестных истин, а в отношении кавалерии - запоздалый совет. Командующий армией обязан был уже принять свое решение насчет использования конницы.
В целом указания Эверта - типичный документ старой царской армии - отписки и страховки. Все было, мол, организовано и предусмотрено. Не получилось успеха - значит, войска не выполнили того, что от них требовалось, не сделали так, как это им указывалось. Что это указывалось слишком поздно, и войска уже не в состоянии были выполнять такие указания, об этом много не думали.
В поведении Эверта, непосредственно предшествующем атаке 2-й армии, чувствуются признаки испуга от собственного начинания. То, что предлагал сделать этот человек (атаковать противника в зимних условиях), не делалось; то, что предлагали ему сделать, вело к провалу. Остановить приближение этого провала главнокомандующий Западным фронтом не мог; смотреть спокойно на приближение катастрофы он был не в состоянии. Отсюда поиски спасительной соломинки, за которую можно было бы ухватиться, чтобы спастись самому. Соломинок оказалось две: первая - имя божие, которое генерал Эверт призвал, отдавая приказ на наступление, вторая - указания войскам, которые он сделал накануне атаки. Но, конечно, ни то, ни другое спасти положение не могло.

Общий вывод по состоянию 2-й армии

Ознакомившись с личным составом, бытовыми условиями, вооружением и боевой подготовкой 2-й русской армии, мы должны притти к выводу, что она имела:
[38]
- достаточные силы для выполнения возлагавшейся на нее боевой задачи;
- недостаточные, но позволявшие маневрировать на поле боя и достигать успеха на определенных участках фронта материальные средства;
- недостаточную подготовку частей к выполнению задач прорыва, но
- крепкую сплоченность и дисциплинированность этих частей; прекрасный солдатский состав.
В целом, при искусном руководстве и волевом командовании поставленная 2-й армии задача была для нее выполнима.
[39]












Пользовательского поиска
 
Архив проекта -> Нарочская операция в марте 1916 г. -> Глава вторая
Designed by Alexey Likhotvorik 21.07.2012 02:44:46
copyright (c) 2003 Alexey Likhotvorik