Русская армия в Первой мировой войне
Архив проекта -> Нарочская операция в марте 1916 г. -> Глава первая
Русская армия в Великой войне: Нарочская операция в марте 1916 г.

Глава первая

Положение и планы сторон перед наступлением русских в марте 1916 года

Общая обстановка на фронтах мировой войны к началу 1916 года

1915 год, так же как и 1914, не принес воюющим сторонам победы. К началу 1916 года немцы окончательно распростились с сокрушительными тенденциями плана Шлиффена. Со всей неприглядностью обозначился для них суровый и страшный облик войны, на измор.
Война, которую намеревались покончить одним молниеносным ударом, затягивалась. Силы враждебной коалиции росли. На стороне союзников, кроме Франции, Англии, России, Сербии и Бельгии, уже сражалась Италия; сильно торговалась, но готова была выступить на той же стороне Румыния. Кольцо вокруг Германии с ее слабыми союзниками - Австрией, Турцией и Болгарией - сжималось все больше. Более дальновидные умы в самой Германии предвидели неизбежный крах Германской империи, рассматривая победы немецкого оружия как Пирровы победы.
Но 1915 год был тяжелым годом и для союзников. На востоке Россия потеряла огромную территорию, оставив на полях сражений в Польше и Восточной Галиции множество убитых, раненых, пленных и потеряв огромное военное имущество. Тем не менее фронт русских не был поколеблен: он продолжал существовать. На Волге и в Сибири готовились новые пополнения; от союзников поступали в Россию большие партии оружия и военного снаряжения. Россия быстро залечивала раны, понесенные в 1915 году, и вновь собиралась на востоке противостоять немцам.
На западе борьба Германии с Францией истощала силы обеих сторон, но о решительном успехе германского оружия на французском фронте говорить не приходилось. Больше того: составная часть этого фронта - английская армия - немцами не только не была разбита, но в полном объеме, после проведения в Англии закона о всеобщей воинской повинности, еще не была развернута.
Союзное командование, учтя опыт проведенных кампаний 1914 и 1915 годов, все больше чувствовало необходимость согласованных
[5]
действий своих армий, которые должны были быть увязаны выполнением единого для всех плана боевых операций против немцев.
В этих целях в декабре 1915 года, в период наибольшего затишья на фронтах, в Шантильи, в ставке французского главного командования, была собрана общесоюзная конференция по выработке такого плана.
На конференции присутствовали: от Англии - фельдмаршал Френч, генерал-лейтенант Мэррей, начальник генерального штаба Робертсон и генерал-лейтенант Вильсон; от России - генералы Жилинский и Игнатьев; начальник итальянского генерального штаба генерал Порро и полковник Альбриччи; начальник бельгийского генерального штаба генерал Вилеманс; сербский военный атташе во Франции полковник Стефанович; от Франции-генерал Жоффр, начальник генерального штаба генерал Пелле, глава французской военной миссии при британской главной квартире генерал Хюге, подполковник Бильо и капитан Дюмейру.
Как видим, состав конференции был и многочисленным и весьма компетентным, чтобы решать такой большой и сложный вопрос.
Единство действий союзников диктовалось самой обстановкой; за неувязку таких действий расплачивались человеческими жизнями; об этой неувязке говорили в правящих кругах союзных стран; вопросы о ней выносились на страницы печати.
Вот что по этому вопросу незадолго перед созывом конференции писал полковник Реймингтон, военный обозреватель "Таймса".
"Необходимо, - говорил он, - оставить прежнюю манеру держав Согласия действовать раздельно, дающую немцам возможность при помощи своей удивительной системы железных дорог перебрасывать войска с одного фронта на другой и доводить количество войск до величины, одинаковой с противником. Общее наступление всех союзников на всех фронтах - вот тактика, которая может поразить немцев наиболее чувствительным образом. Сломив первую линию траншей снарядами и образовав за ними огневую завесу в ожидании укрепления занятых линий и подхода тяжелых орудий, мы можем нанести неприятелю огромные потери. Наша цель должна быть - уничтожение 200000 немцев в течение месяца, до тех пор, пока самые ограниченные умы Германии не убедятся в том, что исполнение желаний фатерланда немыслимо".
В таком примерно направлении велись разговоры и на Шантильийской конференции. В результате ее союзники пришли к соглашению по следующим основным вопросам:
1. Решение войны может быть достигнуто на главных театрах (русском, англо-французском и итальянском), поэтому на второстепенные театры следует выделять наименьшее количество войск. Галлиполи эвакуируется. Экспедиционный англо-французский корпус остается в Салониках в составе 4 французских, 5 британских и 6 сербских дивизий.
[6]
2. Решения искать в согласованных наступлениях на главных фронтах, чтобы таким образом не позволить противнику перебрасывать свои резервы с одного фронта на другой.
3. На каждом из главных фронтов вести до перехода в общее наступление действия, истощающие живую силу противника.
4. Каждая из союзных держав должна быть готова остановить собственными силами на своем фронте наступление противника и оказать в пределах возможного помощь другой державе, если она будет атакована.
Как видим из решений конференции, союзники не ставили задачи достижения определенных целей; было только ясно выражено решение о взаимной поддержке друг друга в общей борьбе против немцев.
Совместные действия союзных сил в виде общего наступления должны были начаться весной 1916 года, когда климатические условия позволят наступать на Восточном фронте в России.
В откладывании вопроса о наступлении до весны было слабое место всех решений конференции, так как оно передавало инициативу действий на фронтах в руки противника. Как увидим ниже, противник, т. е. немцы, не замедлил этим воспользоваться.
Уже в конце 1915 года французская разведка стала получать данные о готовящемся большом наступлении немцев в районе Вердена. В январе и начале февраля 1916 года отмечалось большое оживление на железных дорогах вдоль Мааса, - с несомненностью можно было установить стягивание сил к этому району. Но в это же время такие же симптомы предполагаемых наступательных действий отмечались и на востоке - против русских. Верховное командование французской армии в лице Жоффра и Петена больше склонялось к тому мнению, что немцами, видимо, подготавливается вначале удар по России. Поэтому на второй конференции в Шантильи, в феврале 1916 года, были спокойно уточнены некоторые детали летней операции англо-французов на Сомме. За две недели до нее должно было начаться русское наступление, которое должно было оттянуть силы немцев на восток и этим позволить союзникам с большим, успехом провести намеченную ими операцию.
Но немцы предупредили такие расчеты и во многом спутали планы союзников своей операцией против Вердена, которая началась 21 февраля.
Первоначальные успехи немцев очень обеспокоили французское командование. С потерей 25 февраля форта и селения Дуомон острота положения французов под Верденом достигла своего высшего состояния. Спешно требовалась помощь союзников, которые своим наступлением на других участках фронта против немцев должны были оттянуть на себя часть германских сил.
3 марта 1916 года представитель французского командования при русской ставке генерал По передал начальнику штаба верховного главнокомандующего генералу Алексееву следующее полученное им письмо генерала Жоффра.
[7]
"1. Наступление на Верден, где противником уже введены в дело 10 из имеющихся в его распоряжении дивизий, сверх тех корпусов, которые уже находились на фронте атаки, является, согласно имеющимся у нас сведениям, повидимому, началом решительного усилия противника на нашем фронте.
2. Противник может развить это усилие при условии переброски войск с других фронтов (не французского). Две дивизии, повидимому, взяты с русского фронта (1-я и 3-я гвардейские).
3. Я прошу наших союзников принять меры, необходимые, чтобы:
а) произвести на противника сильное давление с целью не дать ему возможности увести с фронта какие-либо части и лишить его свободы маневрирования;
б) сообщать нам безотлагательно исчезновение с фронта всякой войсковой части, если бы это было установлено.
4. В предвидении развития, вполне в настоящее время вероятного, германских операций на нашем фронте и на основании постановлений в Шантильи я прошу, чтобы русская армия безотлагательно приступила к подготовке наступления, предусмотренного этим совещанием.
5. Передавая генералу Алексееву настоящую мою просьбу, вы подчеркните, что я отнюдь не желаю побуждать русскую армию к немедленному предпринятою общей атаки, если она недостаточно к ней подготовлена. Вы будете настаивать на тщательной и всесторонней подготовке, что необходимо при атаке сильно укрепленной позиции, а также на необходимости применения обширных материальных средств и крупных сил, чего требуют выполнение и развитие атаки.
6. Однако, именно ввиду того, что сосредоточение этих средств и этих сил, а также подготовительные к производству атаки мероприятия требуют неизбежно много времени, безусловно необходимо начать эту подготовку в самый кратчайший срок, с тем чтобы не дать противнику возможности исчерпать свободные силы французской армии.
7. Вы дадите мне знать в возможно непродолжительном времени, когда приблизительно генерал Алексеев предполагает, что он будет . иметь возможность начать атаку, и каковы его намерения в этом отношении?"

План русского верховного командования

Решения, принятые союзниками на конференции в Шантильи, не ставили перед русским командованием задач, для выполнения которых нужно было бы определенным образом организовать силы и в известном направлении координировать свои действия. В самой постановке вопроса - помогать друг другу и наступать после того, как климатические условия позволят сделать это в России - чувствовались не наступательные, а оборонительные тенденции. Инициатива передавалась в руки противника - немцев, а план
[8]
наступления вырабатывался в расчете на применение его в далеком будущем.
С такой постановкой вопроса не соглашались те из руководящих командиров союзных армий, которые лучше, чем их верховные главнокомандующие, оценивали обстановку на фронтах. К числу таких командиров принадлежал главнокомандующий русским Западным фронтом генерал Эверт.
26 января 1916 года он обратился к фактическому верховному командующему русскими армиями генералу Алексееву со следующим письмом: "Агентурные сведения, - пишет Эверт, - опросы пленных, отсутствие каких-либо новых германских частей не только на Западном и Северном фронтах, но даже и на Юго-западном, несмотря на предпринятое нами там недавно наступление, - все это, в связи с уводом значительной части германских войск с Балканского полуострова, указывает на полную вероятность развития германцами в ближайшем будущем наступательных действий на их Западном фронте".
Как далек этот прогноз генерала Эверта от тех предположений, которые делались по этому поводу Жоффром, Петеном и другими ответственными командирами союзных армий, и насколько его выводы вернее французских.
"Если это случится, - продолжает Эверт, - то мы даже в чисто узких, эгоистических интересах оставаться пассивными ни о коем случае не можем, дабы не дать германцам возможности разбить наших союзников и нас по частям".
Шантильийская конференция с ее расплывчатыми решениями как раз предоставляла немцам такую возможность.
"Мы, - пишет дальше Эверт, - обязаны начать наступление тотчас, как только определится германское наступление на французов (Эверт в этом, видимо, не сомневается. - Н. П.), не теряя времени, со всей энергией и стремительностью".
"Вполне вероятно, - продолжает он, - что германцы умышленно затянут подготовку своего наступления на 1-2 месяца, т. е. до того времени, когда на нашем фронте настанет распутица и серьезные операции будут невозможны в продолжение 6-8 недель, а может быть и долее.
Наше зимнее наступление, несомненно, нарушило бы в корне эти расчеты, если бы они имели место. Даже если бы внимание Германии было привлечено нами, то и в этом случае наше наступление Даст больше, чем ожидание удара со стороны противника.
Я принимаю все меры, чтобы подготовить армии Западного Фронта к наступлению в ближайший зимний период.
Поэтому прошу вас указать мне, какая задача будет дана Западному фронту. Хотя распределение войск на фронте таково, что перегруппировка их не. встретит особых затруднений, все же это и особенно устройство тыла займут более или менее продолжительное
[9]
время; поэтому я прошу, если возможно, дать мне отправные данные возможно скорее".
Дальше Эверт излагает просьбу о снабжении фронта всем необходимым, особенно жалуется на некомплект ружей, недостаток винтовочных патронов и крайнюю скудость в тяжелой артиллерии.
Из приведенного письма, которое мы намеренно помещаем здесь полностью, вытекает следующее.
1. Конференция в Шантильи была собрана 5 декабря 1915 года. Ее решения были запротоколированы в этот день или, может быть, на день, на два позже. До 27 января 1916 года, т. е. почти через два месяца после этого, главнокомандующему одного из ответственнейших русских фронтов-Западного-или ничего неизвестно о таких решениях, или, во всяком случае, он совершенно не в курсе тех предположений, которые стоящее над ним верховное командование делает насчет будущих операций.
Представитель русской армии при главной французской квартире генерал Жилинский был большой барин и обыкновенно не очень спешил с передачей сведений с французского фронта. Часто важнейшие и большой срочности сведения передавались им в русскую Ставку тогда, когда, потеряв секретность и срочность, они делались известными всем через газеты.
Видимо, и сообщение о решениях в Шантильи было передано Жилинским с такой же "срочностью".
2. Мы должны отметить необыкновенно верную оценку обстановки, сделанную генералом Эвертом в письме к Алексееву. Все данные, по его мнению, говорят о том, что немцы будут наступать на Западе. Но это как раз, по мнению главнокомандующего Западным фронтом, обязывает русских наступать, и чем скорее, тем лучше. Лучше зимой, чем дожидаться ранней весны, и во всяком случае не подвести этого наступления к тому времени, когда весенняя распутица совсем не позволит наступать.
Мысли совершенно правильные, и тревога за успех будущего наступления вполне своевременная. И как странно, что на долю этого человека, так заботившегося о своевременности подготовки операции и успешности ее проведения, свалилась потом вся неудача за провал этой операции.
Еще 17 января Эверт писал Алексееву: "Признаю крайне желательным наступление, если таковое будет решено, произвести до наступления весны, когда озера, реки и болота скованы льдом".
Между тем Ставка не спешила с разработкой плана наступления. Во-первых, генерал Жилинский слабо ориентировал ее в том, что делается у союзников. Во-вторых, верховным главнокомандующий считался царь, который только в торжественных случаях делал вид, что вникает в дела и интересуется тем, что делается на фронтах. Обычно он проводил свое время в поезде, разнообразя скуку могилевской жизни - частыми поездками в Царское Село. Большое
[10]
внимание уделял любительской фотографии. Последняя захватывала его во много раз больше, чем фронтовые дела.
В тот момент, когда должна была не только задумываться, но уже оформляться новая наступательная операция (январь-февраль 1916 года), в дневнике и переписке Николая II мы не находим никаких записей об этом. Неизменно дневник отмечает изменения погоды, регистрирует, когда автор его, ради моциона, счищал деревянной лопатой снег в губернаторском саду (возле дома, где помещалась Ставка); подробно говорится в дневнике и письмах о том, что и когда "верховный главнокомандующий" съел и выпил, удачно или неудачно сыграл партию на бильярде, - но об операции не говорится ничего.
Между тем это писал и говорил верховный главнокомандующий всех русских армий, которому принадлежало последнее слово в решении любого важнейшего вопроса, и замещавший его генерал Алексеев без этого слова не приводил в исполнение ни одного своего намерения.
Не делал он этого по двум причинам.
Первая. Всякая попытка генерала Алексеева обходиться без царя, безусловно, была бы расценена дворцовой камарильей как поход против царя и узурпация его прав; Алексеев в этом случае быстро был бы отставлен от занимаемой должности,, что, конечно, не входило в его расчеты.
Вторая. Сам Алексеев боялся взваливать на свои плечи ответственность за самостоятельные решения. Такая ответственность была не под силу человеку, который в армии считался прекрасным начальником штаба, но совершенно не удовлетворял качествам полководца.
Дела Ставки заполнены собственноручными записями генерала Алексеева. По ним можно судить, как много и упорно этот человек работал. Но его работа часто удивляет. То, что могли делать его подчиненные, что, наконец, совсем не должно было входить в его компетенцию, - все это генерал Алексеев делал сам, отдавая этому все свое время, кроме необходимых часов сна. "Алексеев не умеет выбирать себе помощников, - пишет один из штабных офицеров Ставки , - около него - ни одного действительно настоящего человека, ни по одной части".
Отсюда большая загруженность начальника штаба верховного главнокомандующего, заместителя главковерха, работой, отвлечение его мелочами и пустяками от срочных и больших фронтовых вопросов. В одно и то же время голова наштаверха была занята и организацией новой наступательной операции и подготовкой непосредственно ему подчиненного гвардейского корпуса к царскому смотру. И неизвестно еще, какому вопросу приходилось уделять больше внимания.
В результате январь и даже февраль уходят бесплодными в смысле решения важнейшего вопроса - о наступлении. 24 февраля, в ответ на недвусмысленные намеки Жоффра и бомбардировку
[11]
срочными запросами от Эверта, Алексеев созывает, наконец, совещание в Ставке по вопросу о предстоящей операции.
В совещании участвуют: царь, Алексеев, генерал-квартирмейстер Ставки, четверо главнокомандующих фронтами, три начальника штаба фронтов, военный министр, начальник морского штаба и главный интендант.
Любопытна характеристика лиц, съехавшихся на совещание. Она сделана очевидцем. "Иванов приехал к начальнику штаба с ген. Клембовским. Благообразный, осанистый старик уже со всеми признаками старческой повадки...
Эверт приезжал с ген. Квецинским. Это - бравый молодец...
Плеве был с Бонч-Бруевичем и двумя адъютантами. Скрюченный Квазимодо еле идет, вид совсем неподходящий для военного вождя...
Царь вернулся в Могилев в 51/2 часов; совещание началось в 6 часов... Сидели до 12 час. 40 мин. ночи... Царь сидел все время, много говорил, расспрашивал и, вообще, вел совещание с большим внешним вниканием в дело".
Основным докладчиком являлся генерал Алексеев. Его предложения послужили основой решений совещания. Последнее пришло к выводу, что в будущей наступательной операции главные задачи будут решать Северный и Западный фронты. Главный удар должен быть на стыке Северного и Западного фронтов. К такому решению побуждали превосходство в силах на участках этих фронтов, особенно Западного, и наиболее выгодная конфигурация фронта на стыке (схема 1).
6 марта Алексеев в своем ответном письме Жоффру писал об этом так:
"1. В настоящее время совершается широкая переброска наших войск для выполнения атаки германцев, сообразно с намеченным планом.
2. Русская армия не будет выжидать пополнения до полного штата ружей и выполнит атаку теми средствами, которые она будет иметь в своем распоряжении к моменту начала операции.
3. Операцию возможно начать 10/23 марта.
4. Главный удар последует на фронте Двинск - река Вилия против германцев.
5. Сильная распутица может нарушить эти предположения, ибо лишит возможности наши войска, артиллерию и обозы двигаться.
6. Русская армия исполнена стремления притти на помощь французской в наиболее важное для нее время, если обстановка потребует немедленной помощи и если нам будут заблаговременно сообщены данные для определения соответствующей минуты",
А 16 марта им от имени царя была отдана войскам следующая директива (схема 2):
"Главнокомандующим армиями фронтов.
[12]
[13]
[14]
Государь император повелел:
Первое. Армиям перейти в наступление для нанесения энергичного удара германским войскам, действующим против Северного и правофланговых армий Западного фронтов.
Второе. Общая цель действий при настоящей операции - достижение линии Митава - Бауск - Вилькомир - Вильна - Делятичи.
Третье. Ближайшая цель действий - овладеть и прочно утвердиться на линии реки Лауце - озеро Саукен - Окнисты - Ново-Александровск - Дукшты - Давгелишки - Свенцяны -Михалишки - Гервяты.
Четвертое. Главные удары направить:
Северному фронту из Якобштадтского района в общем направлении на Поневеж; Западному фронту войсками 2-й армии - в общем направлении на Свенцяны - Вилькомир.
Пятое. Независимо от сего, Северный фронт атакует частями 12-й армии от Пулькарна и м. Икскюля в общем направлении Бауск - Шенберг; Западный фронт, сообразуясь с развитием операции на главном направлении, наносит удар в направлении Вильны.
Шестое. В интересах нанесения удара решительного и сильного, Северному фронту оставить в районе Валка-Вольмара лишь строго необходимые силы для охраны побережья севернее Риги, если оставление там войск признается нужным.
Седьмое. Удар должен быть решительным и произведен с полной энергией и напряжением, оказывая взаимное содействие во фронтах и армиях.
Восьмое. Левофланговые армии Западного фронта и Юго-западный фронт удерживают перед собой силы противника, а в случае его ослабления - решительно атакуют.
Девятое. Начало наступления назначается на пятое марта. Северному фронту предоставляется начать шестого числа.
Десятое. Необходимо широко использовать конницу для внесения возможно большего расстройства в организацию тыла противника после прорыва, хотя бы в течение первых двух-трех дней. Особенно желателен набег в направлении Муравьеве - Шавли.
Одиннадцатое. Гвардейскому отряду продолжать сосредоточение в указанном ему районе, откуда он будет направлен для развития операции сообразно обстановке.
Двенадцатое. Штабам фронтов озаботиться приближением укомплектований для пополнения потерь в период операции".

Оценка решения верховного командования

Первый вопрос, который встает перед нами при оценке решения верховного командования русских: почему удар намечался на стыке Северного и Западного фронтов?
[15]
На совещании 24 февраля в Ставке главными аргументами для зтого, кроме необходимости бить но немцам, были следующие.
Первый. Превосходство сил русских на данном участке. В докладе Алексеева это превосходство выглядело так:
Фронты
Русские
Австро-Германцы
У русских + больше; - меньше
Б-в
Штыков
Эск.
Сабель
Б-в
Штыков
Эск.
Сабель
Б-в
Штыков
Эск.
Сабель
Северный
фронт
368
266 132
263
32 629
181
159 280
121
19 200
+187
+107 152
+135
+3 429
Западный
фронт
917
642 745
526
65 137
382
336 160
144
21 600
+535
+306 585
+382
+43 537
Юго-Западный
фронт
684
495 447
494
60 975
592
520 960
239
35 850
+92
-25 513
+225
+25 125
Второй. Выгодная конфигурация фронта на стыке Северного к Западного фронтов (схема 1), сулившая русским большие оперативные возможности при ударе от Якобштадта и оз. Нарочь по сходя щимся направлениям. Немцы весьма серьезно учитывали такие возможности русских. Вот что об этом писал Людендорф: "План русских заключался в том, чтобы отрезать в направлении на Ковну наше северное крыло и одновременно поколебать его атаками в других пунктах. Последующими ударами оно должно быть отброшено к берегу моря, севернее Немана".
Но, принимая решение, верховное русское командование действовало далеко не по собственной воле. Над ним довлела воля противника. Действия последнего определяли для него направление оперативного мышления. Верховное командование принимало такой план не потому, что оно так хотело, а потому, что иного решении в данной обстановке, для него принять было невозможно.
Превосходство русских на стыке Северного и Западного фронтов получилось потому, что при наступлении немцев в предыдущем 1915 году здесь было заложено больше опасностей для русских в смысле выхода германских сил на кратчайшие пути к Петрограду и Москве. Сюда, на этот участок, нужно было бросать возможно больше сил, чтобы загородить немцам дорогу к столицам и жизненным центрам страны.
Необходимость обороны этого участка определила количественное превосходство русских сил на нем. Теперь этими силами намеревались решать другую задачу - не оборонительную, а наступательную.
Какими данными располагало русское командование для превращения оборонительной задачи войск в наступательную? Двумя указанными нами выше - количественным превосходством живой силы и выгодной конфигурацией фронта.
[16]
Достаточно ли было этого, чтобы решать такую задачу? Нет, не достаточно. Практика проведения наступательных операций учит нас наносить удар по более слабому противнику. На русском фронте более слабым противником были австрийцы, а не немцы.
Нужно бить, учит та же практика, на том направлении, на котором будет предоставляться большая свобода маневра, а не на том, где этот маневр будет стеснен.
Последнему условию - свободе маневра - совершенно не удовлетворял участок, на котором собирались наступать. Озера и болота этого участка в сильной степени стесняли маневр наступающего. Тем более, что из-за преступной медлительности и неповоротливости Ставки наступление все более приурочивалось к весне и должно было производиться в самую распутицу.
29 февраля генерал Эверт писал по этому поводу Алексееву следующее: "Из сообщенных уже вам предположений обсерватории, а также по статистическим климатическим данным за прошлые годы видно, что в середине марта, а может быть и несколько раньше, надо ожидать начала весенней распутицы. Полученные же мною сведения о районе, намеченном для наступления, показывают, что в весеннюю распутицу он или крайне тяжел, или вовсе негоден для военных действий: большие болотистые пространства становятся непроходимыми; многие озера, выходя из берегов, сливаются вместе в непрерывную цепь; почва растворяется настолько, что передвижение становится почти невозможным".
Иными словами, собирались наступать не только на более сильного противника, но и в том районе, где сама местность в значительной степени увеличивает его обороноспособность.
Почему же тогда не выбрали другого участка? Например, того, на котором несколько позже Брусилов совершил свой грандиозный прорыв? По трем причинам.
Первая. По близорукому представлению, что помогать союзникам можно только наступлением на немцев. В решениях конференции в Шантильи такого условия не было, и сильный удар, произведенный по австрийцам, как это показал позднейший Брусилов-ский прорыв, так же способен оттянуть силы немцев с их Западного фронта, как и непосредственный удар по ним в любом участке их Восточного фронта.
Вторая. Переоценивали силы и возможности противника (немцев). Боялись, что противник сам может наступать, нанося удар в направлении Петрограда или Москвы. Наступлением на стыке Северного и Западного фронтов упреждали наступление немцев, срывая их прорыв в направлении столиц. То-есть, иными словами, решали чисто оборонительную задачу.
Третья. Боялись собственной неповоротливости и слишком низко оценивали провозоспособность своих железных дорог. Переброска одного корпуса с Северного фронта на Юго-западный занимала от 21 до 24 дней, с Западного на Юго-западный - до 12- 14 дней.
[17]
Становились в тупик перед такой провозоспособностью и бессильно опускали руки, так как для повышения ее требовались героические меры; необходимы были другие, более высокие темпы собственной работы, нужна была поворотливость и гибкость.
Но ничего этого не было у Ставки. "Верховный главнокомандующий" то и дело уезжал в Царское Село, где проводил не только дни, но иногда и недели. Алексеев же, как сказано выше, без него не решал ни одного серьезного вопроса. Между тем подходила весна. Тревога охватывала Западный фронт за судьбу операции. Эверт засыпал Ставку вопросами о начале и порядке проведения наступления. Нужно спешить. На какой день намечена атака? И из Ставки получались бесстрастные ответы Алексеева: "Окончательное указание относительно начала операции испрошу по возвращении государя императора Могилев".
Если в вопросе, в котором все было решено и требовалась только последняя санкция, не могли сразу сделать того, что было нужно, то где уж тут перебрасывать корпуса или задумывать смелые oпeрации, навязывая свою волю воле противника. Куда лучше танцовать от знакомой печки и оглядываться на противника, как бы он не предпринял чего-нибудь сам.
Любопытно в этом отношении письмо ген. Эверта к гей. Алексееву от 3 марта. Содержание его таково: "Из сообщенных вашему высокопревосходительству моих распоряжений вам известно, что Западный фронт интенсивно готовится во всех отношениях к тому, чтобы в самых первых числах марта (по старому стилю. - Н. П.) начать наступление.
Между тем из сообщения штаба Северного фронта видно, что перевозимые с Западного фронта на Северный четыре дивизии размещаются в районах железной дороги Вольмар - Райнаш и к северо-западу от Валка.
Такое сосредоточение этих дивизий заставляет меня предполагать, что совместный удар обоих фронтов, намеченный на совещании 18 февраля (старого стиля. - Н. П.), не состоится, а это, в свою очередь, вызывает во мне сомнение, не произошли ли изменения в самом основном решении перейти в наступление до весенней распутицы".
Из письма Эверта к Алексееву видно, что главнокомандующий Северным фронтом расставил свои корпуса не для наступления, а скорей для обороны, прикрылся везде, где можно, не собрав в избранном месте кулака для нанесения удара.
Вот почему и решение верховного командования выглядит таким робким и нерешительным. Не случайно, конечно, в его директиве на наступление не сказано ничего о разгроме противника, и, конечно, естественно, что в той же директиве отсутствует перспектива боевых действий войск по достижении линии Митава - Бауск, Вилькомир, Вильна, Делятичи. Вся задача, поставленная войскам сводится к отодвижению фронта несколько к западу - и только. В итоге оценка принятого решения сводится к следующему:
[18]
1. Решение верховного командования русских обусловлено не доброй волей, а зависимостью от противника.
2. Задачи, поставленные войскам, робки и нерешительны, о разгроме противника, как главной задаче, не говорится вовсе.
3. В постановке задач и принятом решении нарушены основные принципы оперативного искусства и тактики - бить по слабому месту противника и на таком участке, который позволяет маневрировать.
4. План наступления, рассчитанный на зимние действия войск, преступно предложен к исполнению в условиях ранней весны и распутицы.
Все это, конечно, не могло не привести к самым печальным результатам.

Распоряжения командования Западного фронта по организации наступления у озера Нарочь

Сейчас же после совещания в Ставке, на основе принятых там решений, главнокомандующий Западным фронтом ориентировал 27 февраля командующего 2-й армией о возлагаемой на армию задаче по прорыву укрепленной полосы противника.
"На вверенную вашему высокопревосходительству армию,-писал Эверт,- возлагаю задачу атаковать и разбить находящегося против вас противника, развивая наступление в общем направлении на Свенцяны.
Армия должна быть готова для атаки к концу февраля.
В связи с вашим наступлением единовременно предположено наступление Северного фронта из Двинского района. Слева вам будет оказано содействие 10-й армией наступлением в направлении на Вильну.
Для выполнения задачи, сверх имеющихся в вашем распоряжении средств и уже переданных вам войск из 1-й армии, мной назначено:
1. Из 4-й армии - 35-й арм. корпус, который будет переведен походным порядком в район по вашему указанию командующему 4-й армией. Корпус поступит ваше распоряжение, равно как и другие, направленные к вам войска, со времени прибытия их в район 2-й армии.
2. Из моего резерва 27-й арм. корпус поступит ваше распоряжение с сегодняшнего числа.
3. Тяжелая артиллерия:
а) один дивизион из 3-й армии,
б) два дивизиона из 4-й армии и
в) артиллерийская бригада из 10-й армии.
Тяжелая артиллерия должна быть передвинута в назначенные вам пункты походным порядком, причем организация движения дивизионов возлагается на армии, из которых они отправляются, а бригады - на вас.
[19]
4. Команды кольтовских пулеметов:
а) 5 из моего резерва, находящегося в 4-й армии,
б) 10 из моего резерва, находящегося в 10-й армии, и
в) 5 прибывающих ныне из внутренних округов.
Передаваемые во 2-ю армию части вспомогательного назначения будут указаны в дополнительных распоряжениях".
Дальше главнокомандующий фронтом указал:
"Сверх перечисленных войск в район армии предположено сосредоточить мои резервы:
1. 24-й корпус на полоцком направлении за правым флангом и
2. 3-й кавказский корпус - в районе Кривичи, Вилейка, за вашей группой".
В дополнение данных выше указаний главнокомандующий обратил внимание командующего 2-й армией на следующее:
"На вас лежит точный выбор районов расположения этих корпусов, имея в виду, чтобы эти корпуса были обеспечены крышей, хлебом и фуражом.
Благоволите наблюсти, чтобы эти условия, т. е. обеспечение кровом, продовольствием и фуражом, были соблюдены в отношении всех прочих войск, которым предстоят передвижения.
Считаю также необходимым обратить особое ваше внимание напринятие всех мер к сохранению в секрете подготавливаемого удара".
Приведенная нами директива главнокомандующего Западным фронтом была отдана 27-го, по старому стилю-14 февраля. За 15 дней до конца февраля ею были поставлены войскам большие и сложные задачи по сосредоточению ударного кулака в районе 2-й армии. Предстояли перевозки некоторых частей в район ударной армии, но в большинстве случаев назначаемые на укомплектование 2-й армии части должны были прибыть туда походным порядком. Некоторым частям при этом предстояло покрыть до 100 км в условиях трудных зимних передвижений. Трудна была задача сосредоточения тяжелой артиллерии походным порядком. Это изнашивало материальную часть, подрывало силы конского состава и, конечно, излишне утомляло обслуживающий людской состав.
Все передвигающиеся походным порядком части нужно было обеспечить крышей, продовольствием и фуражом, что возлагало на снабженческие органы большие и ответственные задачи.
Но, тем не менее, все такие задачи были посильны, и срок на их выполнение-15 дней - давался достаточный. Мы увидим потом, что некоторые части не уложились в отведенный им срок и что органы снабжения не всегда справлялись со своей задачей, но это уже была их вина, а не вина фронтового командования, правильно рассчитавшего подготовку к операции.
Мы должны также отметить большую решительность командующего Западным фронтом в постановке задачи 2-й армии, чем это имело место в рассмотренной раньше директиве верховного главнокомандующего. Первым пунктом своей директивы командующий фронтом требовал атаковать и разбить находящегося против 2-й армии противника и дальше развивать наступление в общем напра-
[20]
влении на Свенцяны, что создавало для армии определенную наступательную перспективу.
Обратим внимание также на следующее место из директивы ге-нерала Эверта: "На вас лежит точный выбор районов расположения этих корпусов" (т. е. передаваемых 2-й армии. - Н. П.), что, естественно, указывало на использование их в бою по личному усмотрению командующего армией.
Одновременно с директивой командующему 2-й армией даются указания командующим 10-й, 3-й и 4-й армиями о переброске частей во 2-ю армию, ведется обширная переписка со Ставкой и Северным фронтом об уточнении ряда вопросов по предстоящему наступлению. Из переписки со Ставкой командующего Западным Фронтом видно, что его беспокоит погода (надвигалась весна) и чрезвычайно заботят вопросы снабжения фронта винтовками, патронами, артиллерией, продовольствием, вещевым довольствием. К вопросу о недостатке на фронте тяжелой артиллерии Эверт возвращается почти в каждом своем докладе наштаверху Алексееву. Выпрашивается по одному дивизиону, каждый раз докладывается, в какой степени фронт недостаточно вооружен тяжелой артиллерией.
13 марта последовала директива главнокомандующего фронтом о наступлении 2-й армии (схема 3):
"Войскам Северного и Западного фронтов указано перейти в решительное наступление, разбить и отбросить противника за линию Тукум, Вилькомир, Делятичи. Во исполнение сего, приказываю:
1. 2-й армии, сосредоточив главные свои силы на своих флангах, перейти ими в решительное наступление с целью разбить противника, находящегося против фронта армии, и затем наступать далее на фронт Свенцяны, Михалишки, Гервяты. Задача эта должна быть достигнута во что бы то ни стало".
Поставив задачи 1-й и 10-й армиям (1-й - наступать на Видзы и Давгелишки, 10-й - быть в полной готовности, с развитием успеха перейти в решительное наступление на Вильну), директива, однако, начало наступления откладывала до особого приказа.
Приказ этот поступил 15 марта.
Прежде чем перейти к его изложению, отметим характерное расхождение указаний командующего фронтом в директивах от 27 февраля и от 13 марта. Если в первой командующему 2-й армией предоставлялась полная свобода в организации и нанесении удара, то во второй главнокомандующий фронтом требует наносить удар только флангами. Может быть, такое решение в условиях армейской обстановки и было наиболее правильным, но его нужно было целиком передать на усмотрение командующего армией и в его компетенцию не залезать. Генерал Эверт нарушил это положение и, как увидим потом, сам должен был выходить из тяжелого тупика, в который сам себя поставил.
15 марта от главнокомандующего была получена телеграмма о начале наступления (артиллерийской подготовки) 18 марта,
[21]
а 17 марта, накануне наступления, генерал Эверт счел необходимым обратиться к войскам 2-й армии с воззванием, в котором говорилось: "Государь император и родина ждут от вас ныне нового подвига - изгнания противника из пределов империи. Приступая завтра к началу выполнения этой высокой задачи, веря в ваше мужество, глубокую преданность государю и горячую любовь к родине, я убежден, что вы свято исполните свой долг перед царем и родиной и освободите ваших братии, страдающих под гнетом врага. Да поможет,- заканчивалось воззвание,- нам бог в нашем святом деле".
[22]












Пользовательского поиска
 
Архив проекта -> Нарочская операция в марте 1916 г. -> Глава первая
Designed by Alexey Likhotvorik 21.07.2012 02:44:46
copyright (c) 2003 Alexey Likhotvorik