Русская армия в Первой мировой войне
Архив проекта -> Военно-Исторический сборник. Выпуск 4.
Русская армия в Великой войне: Военно-Исторический сборник. Выпуск 4.

Русские войска во Франции и Салониках.
(По документам Ставки Верховного Главнокомандующего).

В сложном обзоре отношений России и ее союзников во время мировой войны представляет интерес, как с военной, так и с политической точки зрения, отдельный эпизод сношений русского и французского штабов но вопросу об участии русских войск в военных действиях во Франции и Салониках. Эпизод этот характерен, как один из штрихов в общей картине, рисующей нашу готовность во время войны нести все тяготы, необходимые для общего дела и той, в значительной степени утилитарной, точки зрения, с которой французские правящие круги были иногда склонны рассматривать наши усилия, запечатленные кровью и жизнью наших солдат. Такие стороны нашего участия в войне особенно следует подчеркнуть сейчас" когда на Западе склонны окончательно умалять роль России в войне и те жертвы, которые нам стоила последняя. Самый вопрос о посылке наших войск на запад был выдвинут союзниками.
В октябре 1914 года, прикомандированный к Главному Управлению Генерального штаба английский майор Кампбель доложил военному министру Сухомлинову о желательности, с политической точки зрения, командирования одного из наших казачьих полков в Англию. Предложение это было одобрено, вследствие чего Сухомлиновым были сделаны предварительные распоряжения но подготовке одного из казачьих полков для отправки в Англию.
Вслед за этим в Петрограде была получена телеграмма от нашего военного агента в Англии, Ермолова, передающая ответ Китченера на это предложение. Китченер, выражая свою глубокую благодарность, сообщал, что кавалерия на англо-французском театре почти не имеет случая действовать в конном
[3]
строе и даже постоянно спешивается. Китченер был бы весьма счастлив, если бы прислали в Англию бригаду пехоты. Последняя имела бы большую ценность в виду морального впечатления, которое она произвела бы.
Вскоре после этих предварительных переговоров вопрос о посылке русских войск на Запад входит в новый фазис. В январе 1915 года, в связи с тяжелым положением Сербии, Ллойд Джордж сделал предложение союзникам о посылке на помощь сербам русских, английских и французских войск. Об отношении к этому предложению Франции телеграфировал русскому председателю Совета Министров Горемыкину наш министр финансов Барк, находившийся в это время в Париже, Барк сообщал, что "по мнению англичан такая активная помощь побудит Грецию, Румынию и Болгарию примкнуть немедленно к нам. Считая с Сербией, такая армия, двинутая с юга против Австрии, составит не менее одного миллиона штыков и сразу изменит все положение, облегчая наше движение на Силезию, оттягивая войска от французского фронта и разрешая вопрос о проливах. Это предложение было немедленно рассмотрено в частном совещания у Рибо при участии Вивиани, Мильерана и Делькассе. Мильеран противится посылке французских и английских войск в Сербию, желая иметь возможно большие подкрепления здесь. Вопрос подвергнется дальнейшему обсуждению в Совете Министров". Дальше министр финансов сообщал о своем разговоре с президентом республики, который признавал предложение Ллойд Джорджа заслуживающим большего внимания. В этом же смысле было получено сообщение от нашего посла в Париже, оттеняющее сочувственное отношение к проекту французского министра иностранных дел Делькассе и возражения, делаемые Военным министром Мильераном. Французский Совет Министров, рассматривавший этот вопрос под председательством президента Республики, высказался в принципе за принятие английского предложения. Президент Республики высказал нашему послу свое сочувствие этому плану, но выразил при этом опасение, что после того, как будет послан на Балканы союзнический контингент, будут предъявляться требования об его усилении.
Об отношении русского правительства к этому проекту можно судить но имеющимся данным. Наш посол в Париже,
[4]
на вопрос, обращенный к нему о взгляде на это дело России, ответил, что не имеет никаких указаний о взгляде Императорского Правительства на этот, вопрос, но что, по его личному мнению, высказанные Ллойд Джорджем соображения имеют несомненный вес и что появление на Балканах французских, английских и особенно русских войск, действительно, может возыметь теперь решающее действие.
Однако, отношение Ставки к вопросу о посылке союзных войск на Балканы было не столь сочувственное. Самое возникновение этого вопроса путем переговоров политических деятелей и с выдвижением политического момента было встречено отрицательно в Ставке, особенно ревниво оберегавшей свою компетенцию в военных вопросах от всякого вмешательства других ведомств. На телеграммах Извольского о решениях, принятых в Англии и Франции, мы находим резкие надписи наштаверха Янушкевича: "Просим в это дело без нас не пускаться. Это не дело синьора Извольского", и "лучше бы г-н Барк занимался своим делом". По существу Верховный Главнокомандующий и его начальник штаба не считали желательным посылать большие силы на Балканы и предполагали ограничиться посылкой туда казачьего полка, предназначенного раньше для Англии. "Появление об'единенных войск союзников на Балканском полуострове",-телеграфировал Янушкевич Горемыкину 24 янв. (9 фев.) - "могло бы иметь несомненное политическое и военное значение только при условии, что с прибытием этих войск успех... оружия перейдет на нашу сторону. Нельзя ставить войска союзников в такое положение, при котором они могли бы потерпеть на Балканах неудачу, так как такой поворот дела произвел бы впечатление как раз обратное тому, на которое рассчитывают инициаторы предложения, а именно к падению нашего престижа. Так как никто не может помешать нашим врагам также перебрасывать свои силы на Сербский фронт, то "необходимо заранее предвидеть такую обстановку, при которой, вслед за отправкой союзных войск на Балканский полуостров, придется посылать им подкрепления, причем размер таковых трудно даже предвидеть" Не говоря уже о том, что при таких условиях будут до крайности затруднены вопросы управления и снабжения всем необходимым союзных войск, следует иметь в виду, что посылка сколько-нибудь значительных сил на Балканы поведет к ослаблению войск наших и наших союзников на главных театрах, что совершенно
[5]
противоречит самым элементарным условиям правильной стратегии, требующей сосредоточения всех войск и усилий на главном театре, хотя бы в ущерб положению дел на второстепенных театрах".
Далее генерал Янушкевич сообщал, что Верховный Главнокомандующий, оценив общую обстановку на всех фронтах, решительно признает нецелесообразным отправку более или менее значительных сил союзников и наших на сербский театр. Его Высочество при этом высказал свое крайнее сожаление, что наш посол в Париже и министр финансов признали для себя возможным войти в обсуждение и даже высказывать свои соображения представителям иностранных правительств по вопросу, едва ли относящемуся к их компетенции, так как вопрос этот касается прежде всего ведения военных операций, вверенного, волей Государя Императора, Августейшему Верховному Главнокомандующему. Вопрос о помощи Сербии уже был поднят главнокомандующим сербской армией, королевичем Александром, причем, по докладе Государю Императору, Его Величеству благоугодно было указать на возможность, исключительно в целях нравственного воздействия, предложить сербам отправку к ним одного казачьего полка. Дальше этого решительно итти не следует.
Вскоре, в виду несогласия Греции допустить высадку союзных войск в Салониках, проект посылки союзного контингента на помощь сербам был оставлен.
Вопрос о посылке русских войск на Балканы возникает вновь в октябре 1915 года, когда, в связи занятием Сербии германцами и выступлением Болгарии, франко-английские войска были высажены в Салониках и началось образование салоникского фронта. Россия согласилась послать на Балканы свой отряд, в состав которого должны были войти одна из туркестанских стрелковых бригад, горный артиллерийский дивизион из двух батарей и одна сотня 53. Донского казачьего полка. Отряд должен был быть сосредоточен в Архангельске, откуда он должен был отправиться на Балканы. В начальники отряда предназначался командир 6. корпуса, генерал Ромейко-Гурко, или же генерал Нотбек или Дельсаль.
Однако уже через несколько дней выяснилось, что события на Балканах развиваются столь быстро, что отряд, отправляемый через Архангельск, прибудет в Сербию слишком поздно. Поэтому
[6]
решено было отказаться от посылки отряда этим путем и выдвинуто предположение об оказании Сербам помощи посредством отправки значительного количества войск южным путем. Но разгром Сербии и потеря Дуная, перешедшего всецело в руки противника, сделали и этот план неосуществимым.
Вопрос об отправлении русских войск на Запад и на Балканы поднимается снова в декабре, уже по почину Франции. Вопрос этот был возбужден французским политическим деятелем Полем Думером во время поездки его в Россию осенью 1915 года. Думер представил план перевозки русских солдат во Францию в большом количестве, в качестве материала для пополнений. В основу его предложения ложились соображения об исчерпании Францией собственных источников людского материала для пополнений и наличность в России большого количества пригодных к строевой службе людей, которых Россия, но неимению вооружения и снаряжения, самостоятельно использовать не может. Предположения эти родились не среди французских военных кругов, а среди парламентских политиков, которые, за счет русских пополнений, хотели уменьшить бремя, возложенное войной на французский народ; эта мера должна была сразу явиться и средством борьбы с французскими антимилитаристическими настроениями, которые под тяжестью жертвт унесенных боями, уже начинали сказываться, и средством завоевать популярность политической партии, которая бы его провела. Мысль эта была встречена нашим военным командованием весьма несочувственно. 30 нояб. (13 дек.) военный министр генерал Беляев телеграфирует по этому поводу начальнику штаба Верховного Главнокомандующего генералу Алексееву: "Вследствие последовавшего вчера от'езда в ставку Поля Думера, считаю долгом сообщить Вашему Высокопревосходительству, что, подробно ознакомившись личными переговорами с сущностью его просьбы, полагаю признать ее во всех отношениях безусловно не подлежащей исполнению... При переговорах с ним я старался вселить убеждение, что наш боеспособный контингент далеко не безграничен, как думают во Франции и привел рассчет, что к концу первого полугодия будущего года будут исчерпаны все средства до 30-летнего возраста. Указал на громадные потери у нас, каковых нет на Западе. В виду крайней настойчивости его домогательств, считаю долгом телеграфировать Вашему Высокопревосходительству мои опасения, что он заявит, что в Петрограде его предложение не было принято,
[7]
в Ставке, как невыполнимое, и будет настаивать хотя бы на частичном его осуществлении в виде опыта. Лично я считаю, несмотря на действительную, может-быть, потребность французской армии, что настоящее предложение не может быть принято ни под каким видом".
Генерал Алексеев также отнесся несочувственно к предложению Думера. К тем мотивам ограниченности нашего боеспособного контингента, которым руководствовался генерал Беляев, генерал Алексеев добавляет мотив нравственного характера - невозможность относиться к людям, как к предметам материальной части. "Лично признаю исполнение просьбы Думера совершенно нежелательным", пишет генерал Алексеев генералу Беляеву,-"она не считается с нравственной стороной, рассматривает человека, как предмет материальной части", Однако рядом с этим генерал Алексеев признавал нашу зависимость от французов и необходимость некоторых уступок. "Если мы слишком зависимы в отношении материальной части",- продолжает он, "и решительный полный отказ, который следовало бы дать, признается нежелательным, то считал бы нужным произвести опыт формирования не более двух полков с двумя запасными батальонами обязательно из числа желающих офицеров и нижних чинов, командировав части с придачею на место дополнительного кадра другой армии, начальствующих лиц, команды связи, пулеметчиков. Этот опыт даст указания относительно будущих действий. Повторяю, что это крайность, на которую можно итти только в силу особой необходимости и желания сохранить добрые отношения. Свои предположения, в виде только уступки, изложил Думеру и считаю нужным поставить вас в известность, дабы моим словам, при передаче Думером, не было придано неправильного толкования".
В таком же смысле телеграфировал генерал Алексеев русскому военному представителю во Франции, генералу Жилинскому, просившему ознакомить его с положением вопроса о посылке русских войск во Францию. "Речи об этом нет", отвечал генерал Алексеев, "Думер просил 300 тысяч укомплектований, тысяч по 30 ежемесячно. Просьба встречена несочувственно. Быть может, в виду нашей материальной зависимости, будет сделан опыт формирования двух наших полков придачею французского кадра. Лично против такой даже меры; желал бы, чтобы этот опыт, если он неизбежен, был ограничен".
[8]
Таким образом, Россия, на которую исключительно пала вся тяжесть борьбы с Германией в периоде с октября 1914 года но октябрь 1915 года и которая за этот год войны истощала силы своей армии я материальные ресурсы, не являлась уже свободной в своих решениях; отдохнувшие союзники, снабжавшие нашу расстроенную отступлением лета 1915 года армию оружием и снаряжением, почувствовали зависимость, в которой находилось от них русское правительство, и производили давление, которое было немыслимо еще весной 1915 года, когда Ставка и Верховный Главнокомандующий, великий князь Николай Николаевич, сохраняли ещё свободу действий. Несмотря на все несочувствие русского военного командования, нредпо-ложение Думера, общая обстановка войны и необходимость поддержать Францию заставляли нас итти на уступки, о которых говорит генерал Алексеев. Политический характер такого решения особенно явственно выступает из телеграммы министра иностранных дел послу в Париже от 9 дек. (22 дек.) 1915 года.
"Думер просил здесь о посылке во Францию русских невооруженных! солдат в числе сорока тысяч ежемесячно. Это было признано нашим военным ведомством невыполнимым, вследствие невозможности уделить столько обученных войск, необходимых на русских фронтах. Однако, чтобы доказать наше желание итти навстречу просьбам союзников, было решено отправить в виде опыта во Францию через Архангельск бригаду пехоты, если только условия плавания по Белому морю это позволят. Вооружение и продовольствие бригады, а также пополнение офицерского состава должны быть приняты на себя Францией. Наши военное и морское ведомства делают все от них зависящее для осуществления этого предложения, но особенно ранняя и холодная зима в нынешнем году создает этому большие затруднения. Имея основание опасаться, что в Париже склонны преувеличивать достигнутый Думером успех, прошу Вас на основании вышеизложенного, своевременно рассеять возможность недоразумений на этой почве в будущем".
Весьма интересно отметить, что вопрос о посылке русских войск во Францию, поставленный Думером в таком большом масштабе, в самой Франции встретил далеко не единодушное отношение. Тогда как Думер и с ним политические круги придавали ему огромное значение, мало считаясь в своих расчетах с техническими трудностями и с нравственной стороною вопроса, о которой упоминал генерал Алексеев,-высшее фран-
[9]
цузское командование относилось к прибытию русских войск довольно холодно. Мы имеем телеграмму русского военного представителя Франции, генерала Жилинского, от 15 мар. (28 мар.) 1916 года по вопросу о направлении русских войск в Салоники, в которой выясняется подоплека выступления Думера.
"В феврале в Совете Государственной обороны", телеграфирует Жилинский, при Бриане возбудился вопрос о высадке прибывшей русской бригады не во Франции, а в Салониках, на что генерал Жоффр дал свое согласие. Должен сказать, что присылке этой бригады генерал Жоффр не придал большого значения, а к вопросу о присылке из России укомплектований относился совершенно отрицательно, по видимому, потому, что этот вопрос был поднят без его ведома его политическими противниками Галлиени и Думером. Тогда Бриан через Палеолога обратился к Сазонову, который и спросил высочайшее соизволение на высадку бригады в Салониках. Недели полторы тому назад, генерал По телеграфировал Жоффру свое сожаление, что он не был осведомлен об этом решении и сообщил, что предложение Бриана произвело крайне неприятное впечатление в Ставке, между прочим потому, что бригада знала о своем назначении во Францию и будет крайне недовольна перерешением. Эта телеграмма побудила Жоффра просить Бриана сделать новые сношения по этому вопросу и предложить направить первую бригаду во Францию, а вторую, о посылке которой только что узнали, высадить в Салониках. Однако Палеолог вновь ответил, что посылка обеих бригад в Салоники вполне соответствует видам Российского Правительства и изменение этого пункта высадки нежелательно. В этом смысле и Сазонов телеграфировал нашему послу и прибавил, что появление наших войск в Македонии опровергнет слух о том, что Россия не хочет выступления Великобритании против Болгарии. Поэтому французское правительство окончательно решило высадить обе бригады в Салониках, а ружья для них послать навстречу в Суэц. Сегодня говорил с Жоффром, который оказал содействие, не придавая особого значения прибытию бригады в Салоники, именно: он охотно согласился с представлением правительства о высадке ее в Салодиках. В случае же желания Российского Правительства, во Францию может быть направлена вторая бригада".
Из этой довольно неясной телеграммы видно, какая атмосфера создалась во Франции вокруг вопроса о прибытии рус-
[10]
ских войск. С политической точки зрения дело это всячески раздувалось и им пользовались даже, как орудием во внутренней политической борьбе. На эту телеграмму последовал краткий ответ генерала Алексеева, из которого можно заключить,, что Ставка вообще не придавала особого значения вопросу о высадке войск во Франции или в Салониках. Генерал Алексеев продолжал держаться своего прежнего взгляда, согласно которому мы должны вследствие нашей зависимости от Франции, итти на различные жертвы, и посылка наших войск рассматривалась как таковая. Из телеграммы генерала Алексеева видно, что если и было недовольство в Ставке, о котором писал Жилинский, то оно касалось не спора о месте высадки русских бригад, а тех колебаний и разногласий, которые отмечены в телеграмме Жилинского и объясняемых вышеуказанным внесением политики в вопрос о посылке русских войск. Генерал Алексеев заявляет, что это "вопрос совершенно второстепенный, которому вмешательство дипломатов придало неподобающее значение". Русское верховное командование считает, что, предоставляя две бригады Франции, предоставляет высшему французскому командованию решить, как их использовать: обе ли отправить в Салоники, или одну и какую именно. Генерал Алексеев заканчивает пожеланием: "Нужно только твердое окончательное решение".
В результате переговоров русские войска были отправлены во Францию и в Салоники. На французском фронте находились 1. и 3., на салоникском - 2. и 4. бригады. Здесь нет возможности дать полный очерк пребывания этих частей за границей и мы остановимся лишь на наиболее характерных отзывах об их работе на фронте, а также на сношениях с союзниками по дальнейшей организации русских частей на западном и салоникском фронтах.
Относительно 1. и 3. бригады мы находим ряд подробностей в отчете военного агента во Франции за 1916 год. Части 1. бригады (2 полка трехбатальонного составам маршевый батальон шестиротного состава) формировались в период с 2 янв. (15 янв.) по 17 янв. (30 янв.) из запасных батальонов. Из пунктов формирования: Москвы, Самары и Иркутска части бригады были перевезены по железной дороге до порта Дайрен и далее морем вокруг Азии, Индийским океаном п Красным и Средиземными морями до Марселя. Переезд длился с 26 янв. (8 февр.) но 22 апр. (5 мая) когда последний транспорт был высажен в Марселе. 3. бригада (2 полка трехбатальонного со-
[11]
става при 6 пулеметных ротах ж маршевый батальон б-ти ротного состава) формировалась в Екатеринбурге ж Челябинске на запасных частей и путем выделения целых рот мз действующих частей. Формирование происходило в период времени от 13 мая (28 мая) по 24 июля (6 авг.). Переезд свой во Францию 3. бригада совершила по железной дороге до Архангельска и далее морем до Бреста, где была высажена в период с 19 авг. (1 сент.) по 28 авг. (10 сент.) Из портов высадки бригады для окончательного сформирования и обучения перевозились по железной дороге в лагерь Майи в Шампани, приписанный к району 4. французской армии. В этом лагере части обеих бригад получили обозы, конский состав, вооружение, пулеметы, телефонное имущество и пр., согласно штатам. 1. бригада закончила свою подготовку по обучению всем новым средствам борьбы с врагом, принятым на французском фронте, к 12 июля (25 июля) т.-е. ей понадобилось на это 6 недель (считая начало обучения с 1 мая (14 мая), а 3. бригада была готова к 28 сент. (11 окт.) т.-е. закончила подготовку в 4 недели (считая сентябрь месяц).
Относительно прибытия бригад и на салоникский фронт и подготовки их нет подробностей. Бригады находились уже на фронте летом 1916 года.
Относительно деятельности русских войск мы находим рядом с деталями донесений о тех или других отдельных действиях, некоторые отзывы, содержащие более общие характеристики, принадлежавшие как нашему, так и французскому командному составу; в всеподаннейшем рапорте русского военного представителя во Франции, генерала Палицына, от 31 янв. (13 февр.) 1917 г. № 15 мы читаем отзыв о первых неделях пребывания войск во Франции: "Молодые полки обеих бригад находятся в отличном состоянии, обильно снабжены всем необходимым, прекрасно обучены и за некоторым исключением, в начале, поведение личного состава хорошее и боевая служба несется доблестно. Отношение военных французских властей к войскам благожелательное и правильное я все наши нужды исполняются вообще охотно и предупредительно. Санитарное состояние весьма хорошее".
Относительно салоникских бригад ген. Палицын пишет в том же рапорте, что из об'ездов его на юге Франции, куда поступают больные и раненые из салоникской армии, он вынес впечатление, что офицеры и нижние чины несут тяжелую службу с рвением и самоотвержением и ко всем ним французское начальство и население относятся с уважением.
[12]
Из отчета военного агента во Франции за 1916 год видно, что первая бригада в 1916 году имела потерь: офицеров убитых- 2, раненых-2, солдат убитых и умерших-103, раненых-130. 2. бригада имела офицеров убитых-1, раненых - 3, солдат убитых и умерших-67, раненых-404. Потери войск на салоникском фронте были гораздо значительнее. Из донесения военного агента в Сербии Артамонова от 29 окт, (11 нояб.) 1916 года явствует, что к 23 окт. (5 нояб.). 1916 года из одной 2. бригады эвакуировано во Францию около 180 человек, было больных 863, раненых 1116. За исключением нестроевых в 3. полку насчитывалось действительно штыков 1528, в 4.-1184.
В связи с ходом событий потери вообще колебались в довольно значительной степени, В январе 1917 года генерал Лохвицкий просил укомплектований для вверенной ему бригады, ожидая потерь "около 30% нижних чинов и до 45% офицеров". Во время газовой атаки 13 янв. (26 янв.) в 3. бригаде выбыло из строя 232 солдата и 3 офицера.
В марте 1917 года генерал Палицын доносит из Франции, что обе бригады были в серьезной работе, еще более напряженная предстоит впереди. Настроение хорошее при должном порядке. В апреле, французский главнокомандующий, генерал Нивель в письме генералу Алексееву следующим образом отзывается о русских войсках: "Спешу довести до Вашего сведения что первая русская бригада во Франции, сражающаяся в Шанпани с VII армейским корпусом, особенно отличилась, о чем и было дано в приказе по армии. Я был бы очень счастлив, если бы об этом отличии было доведено до сведения русских армий.
Французский приказ о действиях 1. особой пехотной бригады гласил: "16 апр. (29 апр.) 1917 года под энергичной командой своего начальника генерала Лохвицкого, 1. бригада блестяще завладела поставленными ей целями и довела до конца свою операцию, несмотря на тяжелые потери, в особенности в числе офицеров, и сумела отразить все попытки противника вернуть завоеванную территорию". Согласно желанию генерала Нивеля, генерал Алексеев издал приказ по армиям, в котором он приводит текст французского приказа и пожелание генерала Нивеля; генерал Алексеев" добавляет: "По донесению нашего представителя при французской главной квартире генерала Палицына, наша третья бригада работала так же доблестно, как и первая, но в условиях более трудных, между Бермирирук и рекой Эн.
[13]
Я счастлив об'явить русской армии о подвигах наших братьев, сражающихся на полях далекой Франции, бок о бок с нашими славными союзниками, против общего врага за право, свободу и светлое будущее народов". Из донесения генерала Палицына от 10 апр. (23 апр.) видно, что потери нашихъ войск в этих боях были весьма чувствительны, достигая в общем 70 офицеров и 4472 солдат.
Сношения Ставки с французским командованием были особенно оживленные по организационным вопросам.
В июле 1916 года был возбужден французской главной квартирой вопрос об образовании из четырех русских бригад двух дивизий, в виду чего требовался личный состав для укомплектований. К этому решению пришли после того, как 5, 6 и 7 особые бригады, первоначально предназначенные для Франции, были отправлены на румынский фронт. Также пришлось отказаться от проекта посылки во Францию новых полков для образования 4. русских дивизий. Даже сведение имевшихся во Франции и в Салониках 4. бригад в 2. дивизии, представляло в то время для русского военного ведомства трудную задачу в виду недостатка в людях и средствах. Так, военный министр, генерал Шуваев, телеграфирует 12 дек. (25 дек.) 1916 года Наштаверху: "По вопросу высылки на французский и салоникский фронты личного состава для обеспечения артиллерией, техническими, санитарными и интендантскими средствами предположенных к формированию двух особых дивизий, сообщаю, что осуществление этой меры потребует командирования 303 офицеров и чиновников и 11 тысяч нижних чинов. С июля месяца, когда мною был возбужден вопрос о желательности сведения особых бригад в высшие организационные соединения, обстановка существенно изменилась: вместо 6 бригад на французский фронт командировано лишь 2, и кроме того, 2 бригады действуют на салоникском фронте. Французская армия богаче нашей снабжена артиллерией и техническими средствами, что, полагаю, даст ей возможность обслуживать в достаточной степени и наши бригады. Казалось бы, что при большей потребности в личном составе для нашей армии, было бы выгоднее помириться с существованием отдельных бригад, не сведенных в дивизии, только бы не посылать вновь за границу столь многочисленных укомплектований".
Несмотря на эти возражения генерала Шуваева, решение об образовании двух дивизий осталось в силе, и были приняты
[14]
меры к ускорению этого дела, согласно настояния французского представителя в Ставке. Однако укомплектования не могли прибыть во Францию раньше открытия навигации в Архангельске, вследствие чего образование дивизий затянулось. Следует отметить, что русскому командованию в этом вопросе приходилось считаться с настроением французских военных кругов, которые желали возможно скорейшего увеличения русских частей на французском фронте, мало считаясь с теми трудностями, которые возникали в связи с этим для русского военного ведомства. 14 фев. (27 фев.) Палицын телеграфирует, что "переформирование обеих бригад в дивизию, взамен двух дивизий трех-полкового состава, произведет здесь нежелательное впечатление". В другой телеграмме генерал Палицын сообщает, что главнокомандующий говорил с ним по этому вопросу "с грустью". 24 фев, (9 мар.) генерал Жанен сообщил телеграмму генерала Лиотэ, настоятельно требующую посылки русских укомплектований. Генерал Лиотэ телеграфировал: "Независимо от решения, которое будет принято русским правительством в вопросе о переформировании русских бригад во Франции в 3 полковые дивизии, прошу вас настоять на отправке в возможно непродолжительном времени личного состава, уже подготовленного, для предвиденного первоначально формирования одной 4. полковой дивизии, в частности же личного состава артиллерии. Главнокомандующий придает большое значение безотлагательной присылке этого личного состава".
В виду этой телеграммы в Ставке было решено остаться при первом решении (преобразовать две бригады в одну дивизию), но ускорить посылку укомплектований. Однако и здесь встретились существенные препятствия, - и чисто технические затруднения делали невозможным осуществление в скорый срок пожелания французского главнокомандующего. Из сношений нашего морского министра с французским морским министерством выяснилось, что перевезти во Францию 11.000 солдат, необходимых для формирования артиллерийских и технических частей, а также дивизионных учреждений для 1. и 2. особых дивизий, не представлялось возможным в течение одного марта месяца. В виду льдов в горле Белого моря, до конца мая или начала июня, отправление могло иметь место лишь через Мурман. При имеющихся же транспортных средствах этим путем можно было отправить 2000 человек в марте и 3000 в апреле. Но рядом с этим, отправление частей было в значи-
[15]
тельной мере затруднено внутренними событиями. Генерал Аверьянов намекал на это в телеграмме на имя генерала Жанен говоря: "однако при известных вам современных условиях, едва ли представится возможным подготовить личный состав к упомянутым срокам". В телеграмме генерал-квартирмейстера Ставки генералу Палицыну от 20 апр. (3 мая) запоздание в отправке частей приписывается нашим внутренним событиям: "к подготовке этого личного состава генеральный штаб приступил еще с осени минувшего года с таким рассчетом, чтобы начать перевозку с открытием навигации, однако волнения, имевшие место в Петрограде и его окрестностях, привели к невозможности отправить по назначению подготовлявшийся личный состав". Насколько, однако, широко предполагалось удовлетворить желание французского командования, видно из плана перевозки наших укомплектований, принятого, несмотря на все затруднения. "К перевозке будет приступлено с открытием навигации в Архангельске, т. е. в начале июня. В первую очередь будет отправлен личный состав 2. особой артиллерийской бригады, который ныне предназначается не на салоникский, а на французский фронт; затем по мере готовности будут отправляться личные составы для инженерных, санитарных и интендантских частей, а также для первой особой артиллерийской бригады". Вслед за этим предполагалась еще отправка 26 маршевых рот для пополнения убыли в особых полках.
В дальнейшем переговоры касаются, главным образом, наших частей на салоникском фронте. В июле было принято решение перевезти 1 особую дивизию из Франции на салоникский фронт. В связи с этим, наш военный агент в Македонии, полковник Артамонов возбудил вопрос о назначении общего начальника на салоникском фронте. В виду этого, Главное Управление Генерального Штаба поставило на очередь вопрос об образовании особого корпуса из наших двух дивизий на македонском фронте. Однако этот проект встретил возражения со стороны французов и было решено ограничиться назначением общего начальника для всех русских частей. В то же время шли переговоры об организации тыла русских войск в Македонии. Вопрос этот имел большое значение, при том, как видно из сообщений наших военных начальников, не только в смысле военном, но и в моральном и в политическом отношениях. Положение наших войск в Македонии было особенно трудным. Полковник Артамонов настаивал на том, что тыл должен быть образован "ибо
[16]
до сего времени тяжесть условий службы здесь, вызывали, главным образом, недостатки материяльной части и неудовлетворительное устройство тыла, что создавало недовольство среди солдат и командного состава и служило поводом к трениям с французами". Сторона эта еще определеннее высказывается в телеграмме генерал-квартирмейстера ставки, генерала Дитерихса, начальнику главного управления генерального штаба, Марушевскому. Генерал Дитерихс рисует так положение русских войск в Македонии, которыми он одно время командовал: "Жизнь и служба нашх войск на салоникском фронте, еще в бытность мою командующим нашими войсками, выяснила для всех нас там находившихся, необходимость смотреть на русские войска в Македонии не как на 2. особую пехотную дивизию в узком смысле, а как на почти самостоятельный русский отряд, представлявший собою одну из наций сводной армии. Таков был взгляд и всех союзников. Помимо чисто национальных чувств, к необходимости самостоятельности положения приводили и следующие две причины: первая - враждебность русских войск к французам вынуждала, где только возможно, в организации тыла и снабжения изолировать наших от соприкосновения с французами. Вторая: - бедность тыла и средств довольствия французов требовала от нас собственных организаций и заботы. Обе причины сознавались и разделялись и высшим французским начальством, которое помогало мне поскольку могло в проведении нужных мероприятий".
В связи с общим вопросом о роли русских войск в Македонии, стоят и переговоры об использовании этих войск и в других местах. Любопытным эпизодом служит переписка по вопросу о посылке русского отряда на остров Корфу. Дело началось с просьбы временного греческого правительства о посылке хотя бы небольшого русского отряда на Корфу, для придания союзному гарнизону международного характера. Это представлялось необходимым салоникскому правительству в виду вызывающих действий итальянцев на Корфу и в Эпире. Русское командование в принципе согласилось, но в виду подчинения русских частей на салоникском фронте французскому командованию передало дело в его руки.
В октябре 1917 года возникает новый вопрос об отправлении 2. особой дивизии на мессопотамский фронт. В течение лета 1917 года англичане подготавливали обширные операции
[17]
в Мессопотамии, Сирии и Малой Азии. Вследствие растущей дезорганизации нашей кавказской армии, не могущей уже обеспечить фланг мессопотамской армии, англичанами был поставлен вопрос о переброске части английских войск с салоникского фронта против Турции. Это встретило возражения со стороны французского и нашего военного командования, опасавшихся ослабления салоникского фронта. Для нас этот вопрос был особенно серьезен, так как могла создаться угроза для нашего румынского и юго-западного фронта. Однако к осени положение настолько изменилось, что возникает уже предположение о переброске на мессопбтамский фронт 2. особой дивизии. Генерал Дитерихс телеграфирует Артамонову: "Плохое моральное состояние войск кавказского фронта в связи с настоятельной необходимостью поддержать англичан в их мессопотамских операциях, вызывают необходимость изыскать способы содействия им другими нашими войсками, кроме кавказских. Казалось бы, что для этого могла быть использована 2. особая пехотная дивизия. Предварительно окончательного решения этого вопроса Наштаверх просит вас выяснить и телеграфировать, насколько в моральном смысле можно ожидать сочувственного отношения дивизии к переброске ее на мессопотамский фронт в распоряжение генерала Мода, имея в виду, что она в новом положении войдет в соприкосновение с нашими войсками, т.-е. как бы приблизится к России и будет отчасти работать со своими".
Этот проект остался неосуществленным. События в России имели свое отражение на наших войсках за границей и на очередь был поставлен вопрос об их возвращении на родину.
По документам можно отчасти проследить влияние революции на наши части. Февральский переворот вызвал со стороны наших военных властей за границей желание быть осведомленными о происходящем в России. В виду этого Ставкой была 5 марта (18 мар.) отправлена нашим военным агентам следующая телеграмма, рисующая положение в России: "Начавшиеся в конце февраля в Петрограде беспорядки обратились вслед за роспуском Думы в вооруженное восстание, участие в коем постепенно принял весь гарнизон Петрограда и его окрестностей, Балтийский флот и гарнизон Москвы. Образованное Родзянкой временное правительство, первоначально требовавшее лишь назначения ответственного министерства, тотчас принуждено было итти на встречу более радикальным требованиям партии рабочих депу-
[18]
татов, и признали единственным способом прекращения разроставшейся анархии отречение от престола. С целью избежать позорной междуусобицы, сохранить возможность довести войну до конца и тем спасти Россию государь издал манифест об отречении, назначив предварительно Верховным Главнокомандующим великого князя Николая Николаевича и председателем Совета Министров выставленного временным правительством кандидата - князя Львова. Текст манифеста, равно как таковой великого князя Михаила Александровича, вам, конечно, известны. Верховный Главнокомандующий, признав временное правительство, повелел своему штабу войти в тесную связь с новым кабинетом и согласовать с ним свои действия".
Вместе с тем нашим военным представителям за границей были сообщены по телеграфу приказ Гучкова за № 9215 о реформах в армии и текст новой присяги.
О впечатлении, произведенном событиями в наших войсках, сперва имеется мало сведений. 17 мар. (30 мар.) полковник Артамонов телеграфирует из Салоник: "В виду происходящих в России событий, я считал необходимым свидеться с начальниками бригад. В бригаде генерала Леонтьева поддерживается строгий порядок, и переход к новым политическим условиям, повидимому, не вызовет никаких брожений. Вообще генерал Леонтьев проникнут горячим желанием сделать все возможное, чтобы русские войска на отдаленном фронте поддержали до конца честь русского оружия. Такими же чувствами исполнен и генерал Дитерихс, в бригаде коего тоже полный порядок. Нельзя, однако, не пожалеть, что продолжающееся отсутствие единства власти, особенно чувствительное в данную минуту, является досадной помехой планомерной и спокойной работе русских войск на здешнем театре... Очень прошу ускорить разрешить этот больной вопрос".
Приблизительно через, месяц, однако, сведения о настроении войск значительно ухудшились. В середине апреля наш генеральный консул в Салониках сообщил, что генерал Саррайль обратился к нему со спешной просьбой, как можно скорее вызвать отсутствовавшего начальника 4. бригады, генерала Леонтьева, в войсках коего заметно брожение и сильное недовольство солдат и офицеров против генерала. Но сообщению консула, королевич Александр со своей стороны указывал на это Главнокомандующему, выражая опасение деморализации сербских войск, сражавшихся бок о бок с бригадой Леонтьева.
[19]
В то же время от генерала Палицына из Франции поступил ряд телеграмм, рисующих те затруднения, которые переход к новым условиям создавал для наших частей на западном фронте. Генерал Палицын сообщал в Ставку от 13 апр. (26 апр.) что "начальники бригад запрашивают о возможности допущения в полках комитетов. Сведения доходят сюда только из газет, смущают людей, выведенных теперь из боевой линии. Не откажите дать приказ и не полагаете ли, что надо предварительно спросить высшее французское командование, которому войска подчинены. Сообщите какие вопросы подлежат ведению комитетов, если таковые будут установлены и на каких началах они должны быть составлены". В другой телеграмме от 18 апр. (1 мая) генерал Палицын, в виду выхода приказа с положениями о комитетах и дисциплинарных судах, испрашивает указаний военного министра о порядке введения таковых в войсках, находящихся во Франции и в Македонии, Далее следует ряд вопросов о комитетах, возбужденных начальниками бригад.
Невыясненность вопросов новой организации и сильнейший рост революционного движения в войсках, создавали ряд недоразумении, ставивших наши военные власти за границей в затруднительное положение. 10 мая (23 мая) генерал Палицын телеграфирует генералу Алексееву, что начальник первой особой бригады издал в приказе за № 96 ряд положений, выработанных в виде временной меры до распоряжения временного правительства, и изменяющих правила внутренней гарнизонной службы. Честь заменена приветствием. Отменяется: 1) становиться во фронт начальникам, 2) коллективные ответы, 3) команда: "встать" и "смирно" вне служебного времени. Команда для отдания чести сохраняется только при приближении прямых начальников, а остальным - приветствие. Приветствие выражается прикладыванием руки к головному убору. Отдание чести караульными и часовыми на основании существующих уставов. Генерал Палицын добавлял; "Начальники бригады служебно осведомлены, что то, что временным правительством и военным министром не отменено, то должно сохранить силу закона. Необходимо остановить бессистемное и произвольное изменение частными начальниками уставов, на коих покоится служба и дисциплина. О том, что приказам за № 96 начальник первой бригады нарушил закон, протелеграфировал ему".
Генерал Алексеев согласился с этим заключением и сообщил свое мнение военному министру; 1) что такие своевольные
[20]
распоряжения отдельных начальствующих лиц являются недопустимыми, 2) что на начальника 1. особой бригады за приказ, отданный им до об'явления временным правительством новых указаний о правах военнослужащих, казалось бы необходимым наложить взыскание и 3) что во избежание подобных отдельных правонарушений совершенно необходимо своевременно и с достаточной полностью ориентировать начальников находящихся за границей наших войск.
В виду общего недостаточного осведомления за границей о русских событиях? была сделана попытка создать особый комитет для распространения правильных сведений. Комитет этот должен был поставить себе, в числе задач, и освещение положения для наших частей, находившихся во Франции. Комитет этот был образован в Лондоне, при чем председателем его был избран П. Крапоткин, а секретарем С. Р. Гавронский, Однако, никакие меры не могли остановить процесса проникновения революционных идей в наши войска. В июле военное ведомство уже выдвигает необходимость решительных мер для водворения порядка в наших частях, находящихся за границей. Вместе с тем становится вопрос о возвращении этих частей в Россию. В этом смысле министр иностранных дел телеграфировал послу в Париже 14 июля (27 июля) 1917 года: "В виду брожения и нарушения дисциплины в первой русской бригаде во Франции, военный министр находит необходимым восстановить в этой части порядок самыми решительными мерами, не останавливаясь перед применением вооруженной силы и руководствуясь только что введенным положением о военно-революционных судах с правом применения смертной казни. Задача подчинения первой бригады воинскому долгу возлагается на нашу вторую бригаду, дабы избежать, если возможно, вмешательства в это дело французских войск. По вопросу о возвращении нашей дивизии в Россию военный министр находит, что если французское правительство, после водворения в наших войсках строгого порядка и устранения вредных элементов, также будет настаивать на их отозвании, то части эти надлежало бы перевести в Салоники, где усиление наших войск является крайне желательным. Перевозка эта могла бы производиться эшелонами, это позволит выяснить в пути и устранить остальных нарушителей и таким образом окончательно оздоровить войска. Эвакуация последних в Россию чрезвычайно нежелательна с общей точки зрения, так, в частности, и в виду недостатка тоннажа.
[21]












Пользовательского поиска
 
Архив проекта -> Военно-Исторический сборник. Выпуск 4.
Designed by Alexey Likhotvorik 21.07.2012 02:44:46
copyright (c) 2003 Alexey Likhotvorik