Одной из весьма интересных страниц в истории мировой войны является эпопея военных заказов, которые в течение всей войны 1914—1917 гг. размещались на американском рынке державами Антанты, в том числе и Россией. Здесь можно черпать весьма богатый и поучительный материал для размышлений, одинаково интересный как для техника, так и для работника в области военного снабжения.

Для России необходимость военных заказов за границей возникла уже в первые месяцы войны, когда определилось, что война затягивается на более долгий срок, чем было предположено, и что мобилизационные запасы поглощаются фронтами гораздо более быстрым темпом, чем тот, на который они были рассчитаны. Предпринятая военным ведомством форсировка работы военных заводов, а затем — мобилизация частной промышленности не давали выхода из положения, так как результаты этих мероприятий, предпринятых в импровизированном порядке, без подготовки, не могли сказаться быстро в той мере, как этого требовали обстоятельства. Оставалось прибегнуть к последнему средству, в которое верили безоговорочно, — к заграничным рынкам, где рассчитывали быстро получить все, чего требовала война: сырые материалы для военных производств, оборудование для военных заводов и, что самое главное, готовые предметы вооружения и боевые припасы.

Первые страны, куда Россия адресовалась с заказами, были Швеция и Норвегия. Здесь стали размещать заказы на станки и механизмы, необходимые для расширения военных заводов и для постановки военных производств на мобилизуемых гражданских заводах. Однако емкость этих рынков была относительно мала и к тому же страны эти находились под бдительным надзором Германии.

Затем Россия обратилась к рынком союзников — Англии и Франции. Но они были загружены собственными военными заказами и могли оказать сравнительно малую помощь. Поэтому взоры России, равно как и всех ее союзников, естественно обратились к Америке. Здесь начиная с первых месяцев войны и вплоть до окончательного выбытия России из круга воюющих держав, размещались крупнейшие заказы всех военных и гражданских ведомств. Общая стоимость всех заказов за весь период войны выражается следующими цифрами (тыс. долларов):

[331]

Как видно из приведенных цифр, главную массу, до 70%, составляли артиллерийские заказы.

Дальше будут даны отдельные очерки по нескольким главным артиллерийским заказам, представляющим наибольший интерес.

Пока же интересно остановиться на одном моменте, который сыграл крупную роль как в истории возникновения американских военных заказов, так и дальнейшего прохождения их.

Необходимо констатировать, что русское военное ведомство, размещая военные заказы в Америке, питало твердую уверенность в том что американская промышленность быстро и технически успешно справится с постановкой таких сложных и тонких производств, как ружейное, трубочное и др., и в короткое время развернет их в громадном масштабе. Эта уверенность была более или менее общей. Лишь в среде техников некоторые отдельные лица не разделяли ее, а предостерегали от слишком больших надежд на Америку.

Трудно сейчас восстановить, на чем покоилась такая твердая вера в успех военных заказов в Америке. До мировой войны в Америке военной промышленности, собственно говоря, почти и не было — она ограничивалась несколькими арсеналами и небольшим числом частных заводов, которые и обслуживали потребности небольшой американской армии. Следовательно, на военную промышленность рассчитывать было нельзя. Что каса-

[332]

ется до гражданской промышленности Соединенных Штатов, то военное ведомство совершенно не знало ее. Однако было твердо известно, что опыта в военных производствах она не имела, так как ни одно из европейских государств в Америке военных заказов ранее, до войны 1914—1917 гг. не помещало. Таким образом, не имелось никаких реальных предпосылок, на которые могло бы твердо опираться военное ведомство в своих расчетах на Америку. Оставалось, единственно, традиционное обаяние "американской техники" и исходящая отсюда вера в ее чудеса.

Так или иначе, но русские заказы с первых месяцев войны широкой рекой потекли на американский рынок.

В начальный период войны русская заготовительная деятельность в САСШ носила совершенно неорганизованный характер. Заказы выдавались довольствующими учреждениями военного ведомства из Петрограда через всякого рода посредников и представителей американских фирм, либо через наших военных и морских агентов в САСШ, либо, наконец, через британское правительство.

Однако уже к зиме 1914 г. при русском посольстве в Вашингтоне была организована "Комиссия содействия исполнению русских заказов", которая являлась органом, объединяющим всю заготовительную деятельность: во-первых, в целях успешного проведения заказов, а затем, в целях борьбы со спекуляцией.

Надо сказать, что с первых же дней, когда для американской промышленности более или менее ясно определилась перспектива громадных военных заказов, а следовательно и барышей, тотчас же появилась на сцену целая армия комиссионеров, маклеров и предпринимателей всякого рода. Эти, в большинстве темные, дельцы внесли в дело военных заказов крайне нездоровую атмосферу ажиотажа, спекуляции и весьма часто подлинного мошенничества и шантажа. В книге А.А. Маниковского "Боевое снабжение русской армии 1914—1918 гг." приведен целый ряд очень интересных эпизодов на эту тему. И русское правительство, и американские промышленники неоднократно становились жертвой самого грубого обмана. Для примера, достаточно указать, что один из авантюристов подобного порядка заключил с крупной американской фирмой от имени русского правительства контракт на 3 миллиарда винтовочных патронов. Об этом контракте русское правительство узнало случайно через несколько месяцев после его заключения. И это было уже в 1916 г., а не в первый период американских заказов.

[333]

Так как артиллерийские заказы среди всех других занимали доминирующее положение, то уже в 1914 г. в Америку начали прибывать отдельные русские артиллерийские приемщики. В первые месяцы 1915 г. число их, ввиду умножения заказов, значительно возросло. Для объединения их деятельности в мае 1915 г. распоряжением военного ведомства была учреждена Особая артиллерийская комиссия по приему заказов в САСШ, которая немедленно открыла свои действия.

Вслед за Артиллерийской комиссией по образцу ее и для подобных задач была учреждена Комиссия военно-технического управления. Далее последовали такие же комиссии по другим ведомствам. Что касается морского ведомства, то его заготовительная деятельность была сосредоточена у русского морского агента в Америке, в помощь которому были командированы из России соответствующие специалисты.

В скором времени отчетливо возникла потребность объединить и координировать деятельность всех перечисленных комиссий, так как в своей заготовительной работе они, имея дело с одними и теми же американскими фирмами, невольно конкурировали между собой, повышая, таким образом, цены на изделия. Затем, комиссии эти во многих случаях вели параллельную работу, заготовляя на одних и тех же рынках часто одни и те же материалы и предметы. Кроме координации всех ведомственных комиссий в указанном выше отношении, представилось необходимым объединить их работу и со стороны финансовой с тем, чтобы облегчить производство на месте всех необходимых финансовых операций, а затем установить единый контроль над расходуемой заготовительными органами валютой.

После долгих трений, имевших место в Петрограде, был, наконец, учрежден 15 сентября 1915 г. "Комитет по заготовке в Америке предметов боевого и материального снабжения армии и флота". Положение о Комитете приняло силу закона 6 ноября 1915 года. Это положение определяло круг деятельности Комитета следующими основными задачами:

• 1. Выяснение предметов боевого и материального снабжения, которые могли бы быть приобретены или заготовлены в Америке, выяснение для них цен, сроков и условий поставки.
• 2. Заключение сделок на поставку предметов снабжения и доставление их в Россию в тех случаях, когда сделки эти должны совершаться в Америке. Избранные для них фирмы и условия заказов должны быть одобрены в Петрограде, а также Русским правительственным комитетом в Лондоне.

[334]

• 3. Надзор за всеми заготовками для нужд обороны, выполняемыми в Америке, выяснение и устранение причин задержки в работе и организация приемки заказанных предметов.
• 4. Выполнение поручений Особого совещания по обороне.

Заготовительный комитет в Америке, имея, таким образом, весьма широкий круг деятельности, все-таки был под фактическим контролем Лондонского правительственного комитета.

18 марта 1916 г. утверждено было новое Положение о Заготовительном комитете, которое в основных чертах не разнилось от первого; коренным различием было лишь введение в состав Комитета представителя британского правительства.

Для выполнения отдельных задач, вмененных в обязанности Комитета, в составе его были организованы комиссии: финансовая, перевозок, организационная и наблюдения за заказами.

Говоря о Заготовительном комитете, надлежит упомянуть об образовании при нем англо-русской Согласительной комиссии, которая в течение известного периода имела большое влияние на работу Комитета. История ее возникновения заключается в следующем. С самого начала размещения военных заказов в Америке неизбежно возникла конкуренция в этой области между Россией и Англией, вредно отзывавшаяся на успехе заготовок и бывшая вполне понятной причиной повышения цен. При таких условиях естественно потребовалась координация в заготовительной работе по английским и русским заказам. В равной мере требовалась согласованная работа и в области финансовой. Дело в том, что русское правительство было не в состоянии путем самостоятельных операций реализовать долларовый фонд в том масштабе, в каком это требовалось для заготовительных операций, и вынуждено было обращаться к содействию Англии. С другой стороны, Англия была готова идти в этом деле навстречу России, так как была ближайшим образом заинтересована в поддержке боевой мощи русской армии. Но, оказывая широкую материальную поддержку России и предоставляя ей денежные ресурсы, Англия, конечно, не могла не потребовать права ближайшего контроля над расходованием этих средств Русским заготовительным комитетом.

Ввиду этого в октябре 1915 г. между Англией и русским министром финансов состоялось соглашение, основы которого сводились к следующему:

• 1. Все предложения относительно поставок для России, подлежащие производству в Великобритании или Америке, должны рассматриваться в Англии.

[335]

• 2. Все контракты в Англии и Америке могут быть заключены русским правительством только с ведома специальных в Лондоне представителей обеих держав и по возможность с их подписями.
• 3. Ни одна поставка для России, платежи по которой должны быть произведены из кредитов, предоставленных английским правительством, не должна делаться без ведома представителей обеих держав.

Однако это соглашение не давало еще полного координирования заготовительной работы Англии и русского правительства, так как некоторые русские заказы проходили помимо Русского заготовительного комитета и велись через Лондон, откуда британское правительство передавало их для исполнения Америке через банкирский дом Морган.

При этих условиях опять-таки возникала конкуренция в заготовках, проводимых Комитетом и Морганом, так как последний действовал совершенно независимо от Комитета. Был случай, что одна из заготовительных ведомостей из Петрограда была отправлена по двум адресам — в Комитет и Лондон, и по этой ведомости была произведена двойная заготовка, одна — Комитетом, другая — Морганом.

Для окончательного согласования заготовительных действий Комитетом был выдвинут вопрос об образовании Русско-английской согласительной комиссии, куда должны были войти, с одной стороны, представители Русского заготовительного комитета, а с другой — представители британского правительства. Образование Комиссии значительно упрощало прохождение заказов, так как этой Комиссии предоставлено было право обсуждать все основные заказы и разрешать многие важные вопросы, избегая, таким образом, тормозящей дело переписки с Лондоном. Затем, этой Комиссии было предоставлено право наблюдать за заказами, проводимыми через Моргана, и согласовывать их с заказами Комитета.

Комиссия начала свою деятельность в январе 1916 г. и продолжала до середины этого года. Своей работой она оказала громадную помощь Комитету. В середине года, с отъездом состоявшего в составе Комиссии представителя британского правительства, центр тяжести разрешения всех вопросов по заготовительной деятельности вновь автоматически перенесся в Лондон.

Такова была в основных чертах организация дела русских военных заказов. В дальнейшем изложении истории отдельных

[336]

крупных артиллерийских заказов попутно придется касаться организационной стороны.

В своем сочинении "Боевое снабжение русской армии в 1916—1918 гг." А.А. Маниковский путем совершенно ясных расчетов доказывает, что расчисления мобилизационных потребностей в винтовках на случай войны были сделаны грубо ошибочно. Это было одной из причин, почему в первые же месяцы европейской войны возник острый кризис в снабжении армии винтовками. Так как свои, отечественные заводы при всем напряжении работы не могли покрыть возникшего дефицита в винтовках, то естественно явилась необходимость размещения обширных заказов на винтовки на заграничных рынках, главным образом в Америке.

В течение 1914 и 1915 гг. на американском рынке удалось разместить общим счетом нижеследующие винтовочные заказы:

• 3.300.000 винтовок 3-лин. русского образца.
• 300.000 винтовок Винчестера.
• 500 карабинов.

В дальнейшем имелось в виду сделать еще заказ на 2.700.000 винтовок по следующим соображениям.

К концу 1915 г. потребность в винтовках русского образца по обстановке войны определялась следующим образом:

• Общая потребность на срок с 1 января 1916 г. по 1 июля 1917 г., то есть на полтора года, исчислена была в 8.300.000 винтовок.
• В счет этого количества ожидалось получить:
  • от отечественных заводов 2.370.000 винтовок,
  • по американским заказам 3.300.000 винтовок.

Таким образом, дефицит определялся в 2.700.000 винтовок, при условии, что все американские заказы будут выполнены и доставлены в Россию непременно в течение первой половины 1916 года.

Эта дополнительная потребность в 2.700.000 ружей была сообщена Русскому заготовительному комитету в Америке с тем, чтобы он принял меры к размещению его. По обсуждении вопроса Заготовительный комитет прислал в Петроград ответ, сущность которого сводилось к следующему:

• 1) заводов, готовых к изготовлению винтовок и свободных от заказов, нет.

[337]

• 2) все предложения сводятся к организации новых предприятий и постройке новых заводов.
• 3) опыт выполнения заказов компаниями Вестингауза и Ремингтона указывает, что постановка новых производств требует весьма длительного периода и проходит с большими трудностями и осложнениями.
• 4) идти на устройство новых предприятий — значит заведомо затянуть дело до 1918 г. и не улучшить ни в какой мере баланс по винтовкам в 1916 году.
• 5) новые предприятия создали бы лишнюю конкуренцию уже работающим и еще более затруднили бы их положение по части получения рабочих, оборудования, материалов и т. д.
• 6) единственным выходом является использование уже работающих фирм — Вестингауза и Ремингтона, путем дачи им дополнительных заказов.

С этой точкой зрения Заготовительного комитета, хорошо знавшего положение на месте, вполне согласилось военное ведомство и признало необходимым дать заказ, сверх данных уже ранее, на 2.700.000 винтовок названным двум фирмам — Вестингаузу и Ремингтону, с расчетом и условием, что эти винтовки будут сданы непременно не позже 1 мая 1917 года.

Однако осуществить эти заказы не удалось: в мае 1916 г. было получено извещение от британского правительства, что оно отказывает в кредите на эти заказы. Впрочем, их все равно и не удалось бы осуществить, как это будет ясно видно дальше.

Тернистого и трудного пути, которым проходили русские заказы, не миновали и другие государства, поместившие заказы на винтовки на американском рынке. В конце 1916 г. англичане вынуждены были канцелировать Америке ружейные заказы и понесли убытки. То же сделали и французы. Бельгийские заказы также протекали весьма неуспешно, и производство бельгийских маузеров долго не могло выбраться из стадии единичных сдач.

Ниже даны краткие описания прохождения отдельных заказов на винтовки, в коих указаны наиболее характерные моменты, позволяющие пролить свет на существо военных заграничных заказов вообще и на место, которое они занимают и должны занимать в системе боевого снабжения армии.

[338]

С фирмой Вестингауз были заключены нижеследующие контракты на поставку трехлинейных винтовок русского образца:

• 24 мая 1915 г. — 1.000.000 винтовок,
• 17 августа 1915 г. — 800.000 винтовок,

те и другие по цене 25,75 доллара. Стоимость всего заказа 46.350.000 долларов. Начальный срок поставки — ноябрь 1915 г. и конечный — март 1917 года. Оба заказа даны британским правительством через банкирский дом Моргана.

Для выполнения указанных заказов фирмой были приобретены четыре завода: три в Спрингфильде и один в Меридене. Из указанных четырех заводов два ранее изготовляли охотничьи ружья, а два — автомобильные части. На всех этих четырех заводах все оборудование для производства винтовок было поставлено заново.

Кроме того, фирмой Вестингауз были привлечены к участию в работе 35 заводов в качестве субконтракторов, между коими было распределено изготовление отдельных частей винтовки. Субконтракторы были разбросаны по различным штатам Америки.

Эта разбросанность весьма осложняла дело для заказчика, то есть России, так как ощущался сильнейший недостаток в знающих дело приемщиках и браковщиках для комплектования инспекции. К началу войны [и в] 1915 г. все наличие хороших производственных оружейников ограничивалось теми тремя-четырьмя десятками инженеров, кои к тому времени служили на русских оружейных заводах. Так как с началом войны работа оружейных заводов развивалась форсированным ходом, уделить из наличного штата кого-нибудь для организации приемки в Америке, конечно, ни один оружейный завод склонен не был.

По плану фирмы Вестингауз, окончательная сборка винтовок должна была вестись на ее четырех основных заводах (три в Спрингфильде и один в Меридене), куда с остальных заводов-субконтракторов должны были доставляться изготовленные детали.

Еще до заключения с фирмой Вестингауз указанных контрактов ей были переданы в апреле 1915 г. образцы винтовки, а также спецификация и чертежи как винтовки, так и лекал, а осенью того же года был передан также весь набор лекал в натуре.

Тотчас по подписании контракта с Вестингаузом вышло недоразумение относительно определения момента, с коего долж-

[339]

ны течь сроки сдачи винтовок. Причиной была неясная формулировка этого вопроса в тексте контракта, который составлялся фирмой Морган по поручению из Лондона, без участия Русского заготовительного комитета. Пришлось уступить настояниям Вестингауза, и, таким образом, все намеченные частные сроки сдачи винтовок и окончание поставки сразу оттянулись на 4 месяца.

Надо отметить, что в присланных Вестингаузу из России лекалах оказалось расхождение с чертежами. Затем, в самых чертежах оказались некоторые неточности и неувязки. Наконец, сами лекала были не новые и в них был известный износ. Ко всему надо еще прибавить, что при обмере точных размеров американскими мерительными машинами получалась постоянная разница на 0,0006 дм по сравнению с русскими обмерами.

Что касается присланных образцовых винтовок, то и в них не все было благополучно: тоже оказалось расхождение некоторых размеров самих винтовок с лекалами и чертежами. Кроме того, сами винтовки имели некоторые дефекты.

Все эти весьма досадные обстоятельства, лежавшие целиком на вине заказчика, конечно, были наилучшим образом учтены Вестингаузом и в дальнейшем служили ему отличной базой для оттяжки сроков поставки, претензий к заказчику об убытках и всякого рода препирательств с инспекцией приемок. По существу же дела, указанные погрешности в образцах и чертежах, конечно, не могли иметь заметного влияния на ход работы Вестингауза, и он не обратил бы на них внимания, если бы был в состоянии технически и организационно сразу хорошо справиться с делом.

Более серьезной помехой делу надо считать отсутствие в русской инспекции достаточного числа опытных приемщиков и браковщиков, которые должны были бы в самом начале дела консультировать и инструктировать заводы контрагентов. Но такой помощи заводы, к сожалению, не получили.

Первое и весьма крупное затруднение в работе Вестингауза вышло с точными лекалами, необходимыми для массовой фабрикации винтовок. Компания Вестингауза должна была, по контракту, в кратчайший срок предоставить в распоряжение русской приемки образцовые серии лекал. Как указано, первый контракт был заключен в мае 1915 года. Между тем даже в январе 1916 г. эти лекала еще не были Вестингаузом заказаны. Он ссылался на отсутствие на американском рынке подходящей стали (это в Америке-то!), затем — на отсутствие лекальщиков и, наконец,

[340]

на указанные выше неточности в русских образцах лекал. После долгих настояний Вестингауз пообещал эти лекала представить в апреле 1916 г., но и этот срок не был выдержан, и лишь в мае, то есть через год после заключения контракта, было доставлено весьма ограниченное количество лекал, причем неполными комплектами.

Нужно сказать, что вопрос с лекалами так до конца заказа и не получил надлежащего разрешения. Уже 16 ноября 1916 г. председатель Заготовительного комитета доносил в Артиллерийское управление: "Завод Вестингауза до сих пор не установил у себя надлежащим образом производство винтовок и предъявляет к приемке такие винтовки, которые не удовлетворяют нашим техническим условиям, и главным образом — взаимозаменяемости частей, причем выход винтовок далеко не соответствует контрактным условиям. Происходит это вследствие того, что завод, не заботившийся до настоящего времени о приобретении лекал в надлежащем количестве, на основании спорного пункта контракта упорно отрицает право нашей инспекции проверять лекалами отдельные части винтовок до сборки их и утверждает, что для поверки должны представляться винтовки в собранном виде".

Далее, еще через год, в августе 1917 г., старший приемщик доносит в Петроград, что к этому времени его настойчивые требования об установке полной лекальной поверки винтовок все-таки не выполнены и производится поверка лишь главных частей винтовки.

Вестингауз до конца не мог понять, что полная лекальность изготовления деталей винтовки является основой массового точного производства, благодаря этому не проявлял особых забот об обеспечении заводов лекалами, и это было одной из главных причин того, что заводы не могли, как будет видно ниже, правильно поставить массовое производство и быстро развернуть его.

Что касается производства винтовок, то оно налаживалось весьма медленно как в техническом отношении, так и в организационном. Выпуск винтовок шел с большим опозданием против сроков, предусмотренных контрактом. Вся работа протекала на фоне непрерывных пререканий администрации завода с русской инспекцией.

В июне 1916 г. Вестингауз обратился к Моргану с категорическим требованием изменить контрактные сроки. Затем уведомил, что он предъявляет иск к заказчику о возмещении убытков,

[341]

понесенных фирмой. Отсрочка мотивировалась забастовкой, имевшей место на заводе. Что касается убытков, то главной причиной их, по заявлению фирмы, являются действия русской инспекции, которая задерживала разрешение различного рода технических вопросов, в особенности в отношении чертежей лекал, затем давала фирме разноречивые указания и распоряжения и, наконец, благодаря незнанию английского языка осложняла деловые сношения с фирмой.

В отношении несогласованности действий русской инспекции фирма была права. Инспекция не имела твердых директив от Заготовительного комитета, так как в самом Комитете существовали два резко противоположных взгляда на дело выполнения заказа. Большинство представителей Комитета придерживалось письменного указания начальника ГАУ — стремиться в возможно краткий срок получить возможно большее количество винтовок, поступаясь их качеством и ограничиваясь главным образом требованием их боеспособности. Другая же, меньшая часть Комитета, во главе с председателем инженером Залюбовским, настаивала на том, что необходимо настойчиво требовать от фирмы полной кондиционности изготовляемых ружей. При таких условиях была неизбежная двойственность директив Заготовительного комитета и путаница в действиях приемщиков, что остро ощущалось заводами и приносило вред делу.

Что касается фирмы, то она, само собой разумеется, присоединялась к взгляду большинства и резко протестовала против всяких на нее нажимов. В письме от 13 сентября 1916 г. директор фирмы указывает, что приложенная к контракту инструкция о приеме винтовок "составлена применительно к условиям производства и приемки на русских казенных заводах и совершенно неприемлема в условиях частнозаводской практики".

Осуществление всяких жестких мер по отношению к фирме было крайне трудно, так как в этот момент хозяином положения являлась, конечно, фирма, а не Заготовительный комитет. В Америке хорошо было известно об острой потребности в ружьях, которую испытывала к этому времени Россия. И когда фирме предъявляли жесткие требования ввести то или иное мероприятие, направленное к улучшению качества ружей, фирма неизменно давала один и тот же ответ, смысл которого был следующий: "Ружья нужны вам, а не нам, и если вы не захотите принять те ружья, которые изготовляются в настоящий момент, то лучших вам придется ждать по крайней мере полгода".

[342]

В октябре 1916 г. директор фирмы Вестингауз вновь обратился к Заготовительному комитету с заявлением, что при создавшейся обстановке он не может нести ответственность за выполнение контракта в срок и что фирме грозит банкротство. Поэтому фирма требует: 1) внести изменения в условия приемки, 2) выдать дополнительные авансы, 3) продлить сроки поставки.

Требования эти были удовлетворены, за исключением аванса, вопрос о котором был отложен. Частные сроки были значительно сдвинуты, и конечный срок поставки с 1 апреля 1917 г. переносился на 1 января 1918 г., то есть на 9 месяцев. Если прибавить четыре месяца оттяжки, имевшей место вначале из-за неясности в редакции контракта, то опоздание составляло уже 13 месяцев.

В разгар этих переговоров председатель Заготовительного комитета доносил в Петроград: "За два месяца со времени первого осмотра заводов Вестингауза почти никакого прогресса в производстве я не заметил. По-прежнему ощущается острый недостаток в лекалах, при наличии чего правильно установить производство технически невозможно; по-прежнему наиболее влиятельные чины заводоуправления проявляют явное нежелание подчиниться требованиям наших технических условий; по-прежнему в процессе производства не видно ясно продуманного плана — практически обоснованной схемы работ. Очевидно, администрация не отдает себе отчета, что именно нужно для правильной организации дела. Между тем дело остается на прежнем низком уровне, а подаваемые винтовки, хотя и принимаются нашими приемщиками, но лишь ввиду крайней надобности для нашей армии. В общем же винтовки эти по своему качеству не могут быть признаны удовлетворительными".

Далее в письме председатель заявляет, что он поднял вопрос об устранении директора компании. Затем, говоря о русской инспекции, отмечает, что при всей добросовестности в работе, она не может оказать большой помощи в сложном деле постановки нового производства, так как в инспекции почти нет инженеров — специалистов оружейного дела, и просит прислать опытных инженеров-оружейников.

После длинных переговоров между Петроградом и Лондоном Вестингаузу в авансе было отказано. В ответ на это фирма сделала краткое заявление, что она отказывается от дальнейшего выполнения заказа. Таким образом создался конфликт, для разрешения которого британское правительство командировало

[343]

специальное лицо с тем, чтобы достигнуть соглашения сторон, на основе которого можно было бы довести ружейный заказ до благополучного конца. После двухмесячной работы, в середине марта 1917 г., переговоры с Вестингаузом временно приостановились ввиду решений, принятых на происходившей в то время союзной конференции в Петрограде, — ограничить американский ружейный заказ. Через месяц из Лондона было получено извещение, что ружейный заказ сокращаться не будет.

После длительных переговоров, которые все затягивались благодаря разногласию Заготовительного комитета с представителем Великобритании, а также разногласию в самом Комитете, наконец, состоялось соглашение с Вестингаузом. Оно вылилось в форму нового контракта, который заменил существовавший первоначальный.

Основы нового контракта, заключенного 1 мая 1917 г., были следующие:

• 1) убытки Вестингауза ограничиваются 5 млн долларов;
• 2) количество законтрактованного заказа — 1.800.000 винтовок — уменьшается до 1.000.000, которые должны быть сданы к 1 января 1918 г.;
• 3) цена винтовки устанавливается в 32 доллара 75 центов;
• 4) предусматриваются опционы 400 тыс., 200 тыс. и 200 тыс.

Ко времени подписания дополнительного контракта производство ружей на заводах Вестингауза развилось следующим образом (тыс. шт. в месяц):

• с января 1917 г. по 40
• с мая 1917 г. по 75
• с июля 1917 г. по 100
• с октября 1917 г. по 120

Параллельно постепенно улучшалось и качество ружей.

19 декабря 1917 г. в связи с общей ликвидацией деятельности Заготовительного комитета Вестингауз был осведомлен о канцеляции заказа как по основному контракту, так и опционов, которые предполагалось использовать. Вследствие этого приступлено было к ликвидации контракта.

Американское правительство выразило желание приобрести у Вестингауза 200 тыс. трехлинейных винтовок, которые он должен продолжать готовить после окончания русского заказа, с тем что оборудование завода не пойдет в ликвидацию и будет

[344]

подготовлено к помещению заказа американского правительства на 15 тыс. пулеметных браунингов.

В итоге всех указанных выше перипетий по 1 января 1918 г. было принято 1 073 560 ружей. Из этого количества в Россию было отправлено 769 520 ружей, а остальные 304 040 русских ружей были отправлены по распоряжению британского правительства в Англию. Всего за весь заказ было уплачено 40 907 873 доллара.

В итоге всех этих длинных и сложных перипетий первоначальный заказ на винтовки был выполнен Вестингаузом на 60% и срок исполнения этой части заказа был оттянут на 20 месяцев против контрактного.

Компании Ремингтон были даны следующие заказы на трехлинейные винтовки для России (тыс. шт.):

• По контракту с русским правительством 26 января 1915 г. - на 1.000
• То же 16 июля 1915 г. - на 200
• По контракту с британским правительством 9 сентября 1915 г. - на 300
• Итого - 1.500.000 штук.

Кроме того, заказано 300.000 черновых ружейных стволов по цене 4,75 доллара за штуку. Начальный срок поставки винтовок — ноябрь 1915 г. и конечный — март 1917 года. Цена — 30 долларов за винтовку франко-завод.

В противоположность Вестингаузу, разбросавшему выполнение заказа по нескольким десяткам заводов, Ремингтон сосредоточил выполнение заказа в одном месте. Для этого в Бриджпорте был выстроен и богато оборудован завод громадных размеров. Мощность его рассчитана была на 6.000 винтовок в сутки, максимальная же сдача по плану выполнения контракта предусмотрена в 4.500 штук.

Постройка завода началась в марте 1915 г. и закончилась в сентябре того же года.

Предварительные данные, необходимые для постановки производства были сообщены заводу заблаговременно еще в 1914 году. Русские приемщики вместе с представителями завода начали разрабатывать необходимые чертежи и корректировать в них некоторые ошибки, наличие коих было указано в главе о Вестингаузе. Эта работа продолжалась по май 1915 года. В марте 1915 г. в распоряжении завода было несколько десятков винто-

[345]

вок, образцовые лекала и чертежи тех и других. Винтовки были не образцовые, так как изготовлялись в военное время по облегченным кондициям. Лекала — новые и вполне исправные.

В конце 1915 г. прибыли на завод назначенные туда от Заготовительного комитета приемщики. Весьма быстро между администрацией завода и ними возник серьезный конфликт, в результате коего приемщику отказали в допуске в завод. Для ликвидации конфликта на завод прибыла большая комиссия. Один из приемщиков был отозван в Россию, и инцидент был исчерпан.

Сдача винтовок началась с большим запозданием, лишь в апреле 1916 года. Дело шло плохо и в отношении выпуска, и в отношении качеств изделия. Ввиду этого по настоянию русской инспекции директор завода был смещен. Новый директор, весьма опытный человек, предпринял коренную техническую перепланировку производства. Это вызвало резкий упадок достигнутого уже выпуска винтовок. Сдача, дошедшая в августе 1916 г. до 2000 шт. в сутки, снизилась больше чем вдвое. Но зато методы производства были значительно улучшены проведением правильно-лекального изготовления всех деталей. Это создавало прочную базу для быстрого и широкого разворачивания производства и улучшало качества изделия. Потребовалась перепланировка помещения цехов.

По прошествии полутора лет со дня заключения контракта фактическое состояние производства по сравнению с контрактным планом представлялось в следующем виде:

Таким образом, сдача катастрофически отставала от плана. Это обстоятельство, естественно, создавало для компании крайне тяжелое финансовое положение, угрожавшее крахом, так как поступлений платежей не было, а расходы шли своим порядком.

В декабре 1916 г. Заготовительным комитетом был канцелирован заказ на 300.000 винтовок.

[346]

В связи со всем этим Ремингтон возбудил вопрос о пересмотре контрактов, угрожая в противном случае остановить производство. Создавался, таким образом, конфликт, подобный тому, какой имел место с Вестингаузом.

Председатель Заготовительного комитета по этому поводу доносит в Петроград: "Завод Ремингтон, вероятно, опираясь на Вестингауза, получающего всякие льготы, начал опять подавать брак и тоже начинает протестовать против наших правильных требований".

Очевиден был сговор банков, которые требуют — или брать такие ружья, какие нам дают, или же, в противном случае, грозят закрыть завод, предпочитая не нести дальнейших убытков. Такое давление банков понятно, поскольку некоторые из директоров компании были в то же время директорами банков.

В периоде переговоров об изменении условий контракта Ремингтон возбудил вопрос о передаче его завода в полное техническое управление русским инженерам-оружейникам. Одновременно такой же вопрос поставил и Вестингауз.

В середине марта 1916 г. переговоры были задержаны почти на месяц союзной конференцией в Петрограде, после чего опять возобновились и шли успешно.

После долгих переговоров и сношений с Лондоном и Петроградом был, наконец, 10 сентября 1917 г. подписан новый договор с фирмой Ремингтон, заменяющий предшествующие контракты. Основные положения нового договора сводились к следующему.

• 1) Заказ 1.500.000 ружей сокращается до 1 млн.
• 2) Организуется общество Новый Ремингтон, в котором половина акций принадлежит старому Ремингтону, другая — русскому правительству.
• 3) Русское правительство вносит за акции 6 млн долларов, которые составляют половину капитала, затраченного фирмой в дело с начала работы по день нового контракта.
• 4) Старый Ремингтон уступает Новому 0,68 доли участия в недвижимом имуществе, заводе и инвентаре, что отвечает потребности ружейного контракта. Часть имущества по особой описи вполне отчуждается Новому Ремингтону.
• 5) Новый Ремингтон управляется директоратом из шести директоров — три от Ремингтона и три от Русского заготовительного комитета.
• 6) Цена винтовки 30 долларов.

[347]

• 7) По окончании договора Россия приобретает от Нового Ремингтона машины, инструмент и пр. оборудование для оружейного дела.

Указанное соглашение было принято Заготовительным комитетом под давлением обстоятельств, так как иного выхода не было: ружья были до зарезу нужны, а крах фирмы во всех отношениях для России был неприемлем.

Таким образом, с подписанием нового контракта производство стало быстро прогрессировать, в то время как в период переговоров и неопределенности оно значительно упало. С мая по сентябрь 1917 г. завод выпускал примерно по 30.000 в месяц,

• в сентябре 1917 г. - 52.000
• в октябре - 70.000
• в ноябре - 108.000
• в декабре - 107.000

В конце 1917 г. в связи с прекращением войны Россией началась общая ликвидация работ Заготовительного комитета. Ввиду этого с Ремингтоном было выработано в январе 1918 г. особое соглашение о ликвидации контрактов.

Нет надобности входить в детали этого соглашения, оно чрезвычайно сложно, что и понятно при той исключительной сложности взаимоотношения сторон, которое создавалась при учреждении общества Новый Ремингтон. В общем счете всего сдано Ремингтоном 840 307 винтовок. К сожалению, не имеется данных, коими можно было бы установить, сколько же этих ружей попало в Россию и сколько Россия уплатила фирме за все время, чтобы подсчитать, во что обошлось ружье.

В итоге заказ был выполнен Ремингтоном только в 55% его первоначального контрактного объема, причем часть эта исполнена с запозданием на 20 месяцев против контрактного срока для всего заказа.

Быстрый рост в армиях всех воюющих государств штатного числа пулеметов, положенных иметь в дивизии, заставил и Россию деятельно вооружать армию этим оружием. Так как Тульский завод, единственный изготовляющий пулеметы, не мог удовлетворить быстро нарастающую потребность в них, то ничего не оставалось, как прибегнуть к заграничным заказам. Единственным рынком, где можно было разместить эти заказы, был американский.

[348]

За 1915—1917 гг. были сделаны следующие заказы на пулеметы:

Если исключить канцелированные заказы, то в результате Россией было приобретено заказом и покупкой всего 34.952 пулемета на сумму 24.571.000 д., систем:

• Кольта - 21.952
• Виккерса - 3.000
• Льюиса - 10.000

К пулеметам были приобретены запасные части, треноги, щиты и вьючные седла на 8.945.000 руб., что вместе с предыдущей суммой дает 33.516.000 рублей.

Конское снаряжение удалось заказать только к 4100 пулеметам Кольта, остальное пришлось заказать в Англии.

Военному ведомству, давая заказы на пулеметы, не приходилось выбирать ту или иную систему. Надо было брать то, что можно было получить в более короткий срок, не особенно считаясь с недостатками систем. Так, пулемет Кольта был заказан в большем количестве, чем другие системы, между тем Артиллерийский комитет дал ему в самом начале войны нелестную оценку. Комитетом отмечалась непрочность соединения частей, необходимость менять ствол после двух лент, ввиду сильного его нагрева, и др. Тем не менее решено было его заказать.

Наибольший по размеру заказ был дан заводу Кольта в Гарпфорде. По специальности это был завод ручного огнестрельного оружия. Главной продукцией его были пистолеты, револьверы, и охотничьи ружья, и, конечно, пулеметы системы Кольта.

Производство оружия на заводе Кольта было поставлено полукустарным образом. Сборка оружия производилась в сильной степени путем пригонки и приладки частей, с доработкой их

[349]

вручную. Таким образом, взаимозаменяемость частей, естественно, должна была отсутствовать.

Полукустарные приемы работы практиковались заводом потому, что образцы охотничьих ружей по требованию потребителя часто менялись и не было расчета добиваться полной лекальности и взаимозаменяемости частей, затрачивая время и средства на постановку правильного производства. Что касается пулемета Кольта, то к усовершенствованию методов его производства завод не стремился, так как систему эту в недалеком будущем предполагалось снять с вооружения, как несовершенную.

Сдаваемые заводом пулеметы Кольта принимались русской инспекцией по лекалам лишь в отношении ствола и патронника, а затем в целом пулеметы испытывались на прочность и взаимодействие частей стрельбой.

Что касается металла, то завод употреблял те спецификации, которые были установлены им, и в этот вопрос инспекция тоже не вмешивалась.

Завод сдавал заказ весьма исправно, лишь изредка нарушая частные сроки, но недодел быстро нагонял. Добросовестность в работе проявлял совершенно исключительную по сравнению с тем, что происходило по другим американским контрактам. Никаких осложнений у завода с заказчиком не было.

Заводу Кольта, кроме пулеметов его системы, был дан еще русский заказ на 10.000 пулеметов системы Виккерса. Перед этим завод имел от британского правительства заказ на 6.000 Виккерсов, права на который были вскоре переуступлены России.

Все необходимое для производства пулеметов Виккерса было передано Кольту из Англии, из завода Виккерса — образцы, чертежи пулемета, лекал и инструмента и некоторые лекала в натуре.

Опыта в изготовлении Виккерсов завод Кольта не имел. Поэтому нельзя было, конечно, ожидать, что с этим образцом завод будет справляться так же успешно, как со своим.

Дело постановки производства пулемета Виккерса, весьма сложное само по себе, с места осложнилось тем, что завод Кольта, имея привычку к полукустарному производству, не нашел нужным при установке нового производства стремиться поставить его на началах точной массовой работы, то есть строгой лекальности изготовления всех деталей с требованием взаимозаменяемости. При таких условиях, конечно, нельзя было сколько-нибудь быстро создать прочную базу производства и быстро

[350]

развернуть его в большем масштабе. По этой причине заказ заводу на пулеметы Виккерса потерпел полный провал.

Заказанные Кольту 16.000 пулеметов Виккерса должны были быть сданы в период с ноября 1915 г. по январь 1917 года. Между тем к финальному сроку, то есть январю 1917 г., были предъявлены только единичные экземпляры, то есть запоздание начала сдачи равнялось более чем одному году. Так как конечный срок угрожал отодвинуться еще дальше, то заказ в 16 тыс. был сокращен только до 3.000 шт. со сдачей их к июлю 1917 года. Но и этот срок не был выполнен, и к 1 января 1918 г. было сдано всего 2.000. Таким образом, заказ был выполнен в размере 13% и с опозданием более чем на один год против окончательного контрактного срока, назначенного для всего заказа. В этой работе Кольту весьма деятельно помогала русская инспекция, приняв прямое участие в цеховых работах.

Только к осени 1917 г. производство Виккерсов наладилось. Выпуск достиг 70 пулеметов в день и продолжал бы развиваться и дальше, но к этому времени завод получил крупный заказ от САСШ на пулеметы Кольта, что окончательно сорвало русский заказ.

Русский заказ на пулеметы системы Кольта был дан также (на 12.000 шт.) заводу Марлина в Нью-Гавене. В пулеметном деле он практики не имел никакой, так как обычной его работой были малокалиберные винтовки и охотничьи ружья. Для выполнения заказа был построен совершенно новый завод. Постройка велась с головокружительной быстротой — была закончена буквально в несколько недель, включая и установку оборудования.

Постановка производства была сделана сравнительно быстро, так как завод Марлина получил в этом деятельную помощь от завода Кольта, находившегося недалеко, а также благодаря консультации знаменитого Браунинга.

Заказ заводу Марлина был дан еще в декабре 1915 г., а конечный срок исполнения, по контракту, истекал 1 октября 1916 г., то есть через 10 месяцев. Конечно, срок этот был совершенно недопустимо малым для такого задания, как 12.000 пулеметов с постановкой производства заново. Однако в июле 1915 г. было уже сдано 50 пулеметов. Вместе с этим завод просил продления финального срока до 1 января 1917 г., что и было ему дано. Вместе с тем заказ был сокращен с 12 тыс. до 9 тыс. пулеметов. Заказ на разницу — 3.000 — был передан заводу Кольта. К осени производство наладилось и стало быстро прогрессировать. Сдача шла следующим порядком:

[351]

• в сентябре 1916 г. - 1.150
• в октябре - 1.900
• в ноябре - 2.400
• в декабре - 3.050
• Всего - 8.500

При таком успехе Заготовительный комитет нашел возможным возобновить заводу Марлина сбавленные 3.000 пулеметов и дать еще дополнительный заказ на 2500.

Успех постановки производства на заводе Марлина надо приписать, кроме содействия Кольта и Браунинга, конечно, главным образом, тому обстоятельству, что завод Марлина с первых же шагов стал на верный путь организации строго лекального массового производства, без всякого уклона в сторону кустарничества.

Третий завод, изготовлявший русский пулеметный заказ, был завод Совадж в Утихе. Заказ носил секретный характер и шел под флагом английского заказа, ввиду того что патент Льюиса был оплачен британским правительством. Поэтому пулемет пришлось изготовлять под английский патрон. Русская инспекция не принимала явного участия в приемке, и это дело [было] поручено английским приемщикам. Контракт был заключен в декабре 1915 г., на срок с марта по ноябрь 1916 года. В действительности к ноябрю вместо 10.000 была сдана только 1.000, а весь заказ закончен в мае 1917 года.

В феврале 1915 г. с Канадской компанией был заключен договор на поставку следующих припасов.

• 3-дм гранатные патроны — 4.500.000,
• 3-дм шрапнельные патроны — 5.000.000

по цене за патрон 16 дол. 97 ц. и часть по 15 дол. 85 центов.

Контрактами предусмотрены были следующие сроки: начало сдачи в апреле 1915 г. и конец в январе 1916 года. За заказчиками оговорено право: за три месяца до окончания срока потребовать продолжение заказа в размере еще 3.000.000 патронов по той же цене.

Патрон состоял из следующих частей: корпус снаряда, орудийная гильза, бездымный порох, дистанционная трубка или взрыватель, взрывчатое вещество и капсюльная втулка. К кругу производственных работ, помимо изготовления указанных частей, относились снаряжательные работы.

[352]

Военное ведомство, заключая этот контракт, рассчитывало при помощи американского рынка в кратчайший срок восполнить острый недостаток в патронах полевой артиллерии, обнаружившийся уже в конце 1914 года.

Однако с первых же шагов пришлось убедиться в том, что эти надежды не имеют под собой достаточной почвы.

Как указано было выше, сдача патронов должна была начаться в апреле 1915 г., между тем в мае Канадская компания еще не приступила к производству этой работы, прежде всего ввиду финансовых затруднений. Компания не могла получить банковских гарантий в обеспечение выданных авансов, предусмотренных контрактом. Это было неудивительно, так как, беря заказ на 80 млн долларов, Компания располагала собственным капиталом всего лишь в 3 млн долларов.

Ввиду указанных обстоятельств ГАУ вынуждено было пойти на уступки в вопросе об обеспечении авансов и даже соглашалось в крайнем случае не требовать никакого обеспечения, лишь бы не задерживать работу. Забегая несколько вперед, нужно указать, что дело с авансами продолжалось в таком роде и дальше, и через год Компания получила уже около 20 млн долларов ссуд, причем из них свыше 50% оставалось не покрытыми никакими обеспечениями, а остальная часть была покрыта обеспечениями сомнительного характера. При этих обстоятельствах Заготовительному комитету, понятно, приходилось уделять очень много внимания и финансовой стороне дела.

Помимо задач и затруднений финансового характера, перед Заготовительным комитетом встал скоро длинный ряд вопросов технического и организационного характера. Для осуществления ближайшего и активного надзора за исполнением заказа, в Заготовительном комитете было учреждено Агентство Канадской компании.

Дело выполнения заказа на 3-лин. патроны Канадская компания организовала весьма сложным образом. Она объединяла группу численностью в 75 заводов, между которыми и было распределено исполнение отдельных частей патрона, то есть гильзы, корпуса, заряды, взрыватели, трубки и т. д. При этом одноименные части изготовлялись на нескольких заводах одновременно, так, например, гильзы — на шести заводах, снаряды — на 40 и т.д. Все эти заводы были разбросаны на большом пространстве по всей территории Канады и Соединенных Штатов.

Состав субконтракторов был весьма пестрый. Обследование этой группы заводов, начатое в апреле 1915 г. русскими прием-

[353]

щиками, выяснило весьма печальную картину. Наряду с небольшим числом хорошо оборудованных заводов, большинство имело поношенное и мало подходящее для дела оборудование, а некоторых заводов, находящихся в списке субконтракторов, не оказалось вовсе, так как они находились либо в стадии постройки, либо существовали только в виде бумажных проектов.

Но если не все заводы были равноценны по качеству оборудования, зато все были в одинаковой мере совершенно не подготовлены к выполнению тех технических задач, которые ставил им русский заказ. И хуже всего то, что многие заводы даже не были в состоянии понять серьезность и сложность этих задач. Благодаря всему этому с самого начала работы на большинстве заводов был сделан длинный ряд технических и административных ошибок, которые должны были неизбежно повлечь за собой самые тяжелые последствия как для заказчика, так и для контрагентов.

К указанным неблагоприятным обстоятельствам необходимо прибавить еще ряд других, лежавших уже вне завода, которые тоже в сильнейшей мере осложняли дело. Сюда надо отнести недостаток на бирже опытных рабочих, в особенности инструментальщиков, недостаток инженеров, опытных в военном производстве, затруднения в получении на рынке некоторых патронных металлов и т.д.

Таким образом, по всему фронту канадских заказов дело начиналось под знаком весьма неблагоприятных ауспиций.

Выше было указано, что сдача изделий должна была начаться в апреле 1915 года. Но к этому сроку ни один завод не начал производства и выпуска изделий. Больше того, ряд заводов не начал фабрикации даже к концу 1915 г., когда заказы по контракту уже должны были быть совершенно закончены. Так, например, пять заводов, имевших суммарно заказ в 2.800.000 гильз, то есть 50% всего заказа, не выпустили в 1915 г. ни одной гильзы.

Но среди всех деталей патронов наибольшую трудность вызвала установка производства дистанционных трубок. И это было самое больное место всего дела, где была скрыта постоянная угроза полного срыва всего заказа.

По истечении некоторого времени Заготовительный комитет вынужден был потребовать от Канадской компании исключить

[354]

из ее состава некоторых наиболее неисправных субконтракторов и заменить их новыми.

Нужно отметить, что русские приемщики приложили самые отчаянные усилия, чтобы спасти дело, и непрерывно помогали заводам своими советами и хорошим знанием дела. Приемная инспекция имела в своем составе больше опытных специалистов в области боеприпасов, чем оружейников. В отчете о деятельности Заготовительного комитета это обстоятельство отмечено в следующей весьма категорической форме: "Можно без преувеличения сказать, что производство у субконтракторов Канадской компании было целиком поставлено русскими приемщиками, и, как это ни кажется парадоксальным, русские техники явились учителями американских".

Это обстоятельство не мешало, впрочем, Канадской компании первое время относиться к русским приемщикам самым враждебным образом. Такое отношение в значительной мере объясняется тем, что американские заводы сразу встретили со стороны русских приемщиков определенные и настойчивые требования в отношении качества изделий, в то время как контрагенты рассчитывали, что можно будет по русским заказам сдавать что попало. Все свои неудачи в производстве американцы неизменно объясняли жесткостью и повышенностью требований русской инспекции и недостаточностью ее компетенции.

В то же время нужно определенно сказать, что требования, предъявляемые к американским изделиям, были в значительной мере ослаблены против тех, которые обычно предъявлялись в России к ее отечественной военной продукции. В подтверждение этого можно привести ту инструкцию, которую получил от начальника Главного артиллерийского управления председатель Заготовительного комитета: "Обстоятельства настоящей войны требуют совершенно иных, чем в мирное время, оснований для приема готовых изделий, и поэтому предписываю:

• 1) при приеме изделий предъявлять к ним только такие требования, которые вытекают из их боевого назначения;
• 2) принимать меры к устранению задержек и замедлений в приеме и испытаниях предметов заказа, давая соответствующие указания приемщикам и не стесняя их в деталях, а лишь направляя их деятельность к конечной цели — получить нужные для ведения войны предметы;
• 3) не добиваться усовершенствований в удовлетворительных в боевом отношении изделиях в ущерб быстроте их заготовления. Для успешности выполнения поручений рекомендую также:
  • а) установить обмен мнений между приемщиками в целях совместной

[355]

• • выработки мероприятий, способствующих успеху дела и клонящихся к устранению задержек и упрощению приема;
  • б) широко использовать право отступать от инструкции мирного времени при получении уверенности в боевой пригодности изделий, предъявляя лишь такие требования, при несоблюдении которых изделия теряют служебную ценность".

Эта инструкция умышленно не была оглашена американцам, дабы не вводить их в соблазн еще более понижать и без того низкое качество изделий.

Что поражает в контрактах, заключенных военным ведомством с Канадской компанией, это исключительная краткость сроков, назначенных для постановки целого ряда трудных и сложных производств — трубочного, снарядного, гильзового, порохового и пр. Так, например, для Канадской компании было дано на установку производств всего лишь три месяца.

Здесь, без сомнения, имело место колоссальное заблуждение обеих договаривающихся сторон, поскольку одна давала такие сроки, а другая их принимала. Поэтому нет ничего удивительного в том, что выполнение заказов с места стало сильнейшим образом затягиваться.

К началу 1916 г. опоздание было настолько сильно, что у Комитета возник вопрос, не прекратить ли работу Компании, аннулировав контракт. Канадская компания отнюдь не была склонна к этому, и, чтобы улучшить ход дела, признано было своевременным в качестве чрезвычайной меры учредить в январе 1916 г. Агентство Канадской компании. Это Агентство не уничтожало самой Компании, но учреждалось в качестве вспомогательного органа, при посредстве которого Комитет имел возможность с большим успехом осуществлять контроль над деятельностью Канадской компании. Вместе с тем Заготовительный комитет потребовал, чтобы директор Компании был заменен новым.

8 марта 1916 г. с Канадской компанией был заключен дополнительный контракт, вносивший некоторые изменения в основной контракт. Конечно, прежде всего существовавшие контрактные сроки были заменены нижеследующими новыми, причем начальный срок сдачи заказа был отодвинут на 8 месяцев, а финальный на 9 месяцев.

Изменение сроков являлось со стороны Заготовительного комитета, конечно, вполне вынужденным, так как подобного рода передвижка сроков в корне нарушала все расчеты русского военного ведомства в отношении развития военных действий. Действительно, заказанные 5 млн выстрелов ожидались в Рос-

[356]

сии к весне 1916 г. с тем, чтобы использовать их в летнюю кампанию этого года. Но при новых сроках к весне могла попасть в Россию лишь небольшая часть заказа. Главная масса его изготовлялась лишь к осени и в Россию могла попасть лишь весной 1917 года.

Однако и новые сроки, удлиненные почти на год, судя по ходу работ на заводах, не внушали серьезного доверия, хотя согласно новому контракту были установлены суровые неустойки за опоздание. Канцелировать же заказ по целому ряду причин представлялось невозможным: во-первых, война затягивалась и острая потребность в снарядах продолжала оставаться в силе. Во-вторых, прекращение контрактов равносильно было бы банкротству Канадской компании, при коем, естественно, страдало бы в сильнейшей мере русское правительство, выдавшее крупные авансы без достаточного обеспечения.

Независимо от сказанного, британское правительство, с своей стороны, самым энергичным образом протестовало против всяких попыток не только канцеляции заказа, но даже и просто энергичного нажима на Компанию. Во всех спорах британское правительство всегда становилось на сторону Канадской компании. Это происходило, с одной стороны, потому, что в случае краха Компании британское правительство также рисковало большими потерями. С другой — оно имело в виду поддерживать наилучшие отношения с американскими фирмами, которые выполнили громадные заказы для самой Англии.

Смена технического директора Компании не внесла ожидаемого улучшения в дела, которые шли по-прежнему весьма малоуспешно. В марте 1916 г. председатель Заготовительного комитета доносил военному ведомству, что на выполнение удлиненных сроков также нет никакой надежды. Атмосфера, создавшаяся во всем деле, была исключительно тяжелой. У Компании шла непрерывная распря с русской инспекцией. Компания сознавала свою техническую несостоятельность и, не желая признаться в ней, всяческим образом пыталась все свои неудачи свалить на строгость и придирчивость инспекции. Комитет в этом деле оказался в весьма беспомощном положении, так как взять сколько-нибудь строгий курс по отношению к Компании, по причинам, изложенным выше, он был лишен возможности.

Между там время уходило, производство налаживалось медленно, и летом 1916 г. стало ясно, что и новые удлиненные сроки выполнены не будут. Вновь встал вопрос, как же быть дальше. Одно время возникла мысль передать ведение всем делом

[357]

исключительно в ведение британского правительства, подобно тому, как это имело место по отношению к моргановским заказам. Но эта мысль осуществлена не была.

В итоге долгих переговоров и обсуждений был, наконец, заключен с Компанией второй дополнительный контракт от 1 августа 1916 года. Вся сущность нового контракта сводилась к дальнейшей отсрочке заказов, а затем был введен еще новый принцип сдачи заказа не в форме комплектных патронов, а отдельных деталей патронов.

Новыми сроками назначены были следующие: сдача шрапнельных патронов по частям должна была быть закончена к 1 ноября 1916 г., а сборка этих патронов — к 1 декабря того же года. Гранатные же патроны должны были быть собраны к 1 января 1917 года.

Заказ по-прежнему продолжал протекать под знаком трений с инспекцией, непрерывных обращений за ссудами и неполадок, технических и административных, в работе Компании.

К 1 января 1917 г., наконец, все количество контрактных изделий было закончено, за исключением небольшой партии дистанционных трубок, забракованных при приеме.

Вместе с тем было приступлено к выработке условий ликвидации заказов. Соглашение относительно ликвидации состоялось 3 января 1917 года.

Между тем в 1916 г., ввиду колоссальной отправки военных грузов из Америки по различным адресам возникло серьезное затруднение с транспортом. Во второй половине 1916 г. уже стало весьма затруднительно получать необходимый тоннаж, а заводы к этому времени развернули свою работу и выпускали уже в весьма крупном количестве изделия. Таким образом стало скопляться большое количество заказанных изделий, хранение коих вызывало большие затруднения, тем более что изделия эти были огнеопасные. Чтобы организовать надлежащее хранение, Заготовительный комитет летом 1916 г. заарендовал у Канадской компании завод в Кингсленде, каковой и обратил в склад.

Указанное выше ликвидационное соглашение было разработано после длительных и жестоких споров, и в итоге Заготовительному комитету представлялась возможность благополучно завершить дело, столь сложное и запутанное в смысле финансовых и экономических взаимоотношений сторон, каким был канадский заказ.

Однако этому благополучию не суждено было осуществиться: 11 января 1917 г. на заводе Кингсленд произошел страшный

[358]

взрыв, разрушивший до основания завод, причем погибло большое количество имущества. К большому удивлению, этот взрыв, разрушивший завод, обошелся без человеческих жертв, зато погибло большое количество имущества. Договорные условия устанавливали ответственность за сохранность имущества в течение первых двух недель за Обществом, а на дальнейшее время за Заготовительным комитетом.

Из имущества, которое лежало на ответственности Комитета, погибло на сумму 5.230.000 долларов, а именно: 225.000 снаряженных гранат, 52.000 взрывателей, 225.000 гильз, 440.000 дистанционных трубок и большое количество разных мелких изделий. Частей, находящихся на ответственности Канадской компании, погибло на 4.800.000 долларов. Таким образом, погибло боевых припасов на сумму до 10 млн долларов.

Взрыв внес новые осложнения во взаимоотношения сторон, почему возникла необходимость вновь пересмотреть ликвидационное соглашение, что и было сделано к 25 января.

В итоге всех необычайно сложных расчетов между Канадской компанией и Заготовительным комитетом России, канадский заказ был закончен с финальным убытком в 6.846.000 долларов и с опозданием сдачи заказа более чем на год против первоначальных сроков.

В главных чертах этот заказ переживал те же перипетии, что и Канадский. Поэтому прохождение его будет изложено кратко лишь в основных его моментах.

В июле 1915 г. британское правительство передало банкирскому дому Морган для размещения в Америке заказ на 12 млн 3-дм патронов, из коих 9 млн шрапнельных и 3 млн гранатных. Заказ этот прошел минуя Заготовительный комитет в Америке, при участии, однако, Русского комитета в Лондоне. Морган разместил этот заказ следующим образом:

[359]

Всего: 12.000.000 патронов на общую сумму 184.050.000 долларов.

Цены указаны без стоимости пороха и тротила, которые должны были быть доставлены британским правительством. Заказ Моргановской группе был дан в самый разгар боевых неудач Антанты, и британское правительство было чрезвычайно озабочено спешным выполнением этого заказа.

Состав компаний, которым был передан Морганом заказ, был совершенно, так сказать, невоенный, так как ни одна из них, за исключением Бетлеем Стиль, никогда военными производствами не занималась и опыта в них не имела. Единственная Бетлеем Стиль не была новичком в этом деле. Поэтому совершенно ясно, что при выполнении заказа всей группе пришлось пройти тяжелый путь ошибок и затруднений в такой же мере, как это было и с Канадский компанией.

Для выполнения патронного заказа почти все компании, вошедшие в группу, предприняли постройку новых военных заводов. Фабричные корпуса при этом возводились с необычайной быстротой, и с одинаковой же быстротой оборудовались станками и механизмами.

Но совершенно другая в смысле быстроты картина получилась с постановкой на этих заводах самого производства. Отсутствие опыта в военной работе, неумение работать вне стандарта, отсутствие знающих дело инженеров, мастеров и рабочих — все это сразу и резко дало себя знать. В середине 1916 г. было уже совершенно ясно, что никакие контрактные сроки, ни частные, ни конечные, не будут соблюдены ни одной из поименованных компаний.

Особенное затруднение вызвало изготовление дистанционных трубок. Русскую алюминиевую трубку американцы одолеть не могли никаким образом, и поэтому они предложили изготовлять трубку американского образца, латунную, тяжелую и неважную по конструкции. После долгих споров пришлось принять компромиссное решение — готовить трубку американскую, но из алюминия. Единственно Бетлеем Стиль было предоставлено право готовить подлинную американскую трубку, то есть из латуни, так как это производство у него уже было поставлено.

С изготовлением американского типа трубок из алюминия дело, однако, также не двигалось. Пришлось ввести некоторые конструктивные изменения, но и это мало помогло. Положение становилось катастрофическим, так как всему заказу грозил срыв. Тогда Моргановской компании предложено было исполь-

[360]

зовать завод Омера и заказать ему трубки подлинного русского образца, так как завод этот делал такие трубки для Канадской компании, имевшей русский заказ.

Таким образом, один и тот же заказ на шрапнели оказался с тремя образцами трубок: чисто русской, чисто американской и смешанной.

Как и Канадская компания, Моргановская группа старалась всю вину за неуспех в работе отнести за счет строгости русской инспекции и пыталась создать процесс, предъявив русскому правительству судебный иск в размере нескольких миллионов долларов за убытки, понесенные якобы от русской инспекции.

Выполнение заказа шло с очень большим опозданием против контрактных сроков. Осенью 1916 г. представилось необходимым выработать дополнительное к первоначальному контракту соглашение. В основных чертах оно сводилось к следующему: 1) Компании предоставляется отсрочка, 2) взамен трубок американского образца готовить трубки русские и 3) Компания отказывается от всяких претензий к русскому правительству.

Весной 1917 г. Компания предъявила требования на новые отсрочки, так как сроки по первому дополнительному соглашению выполнены быть не могли. Между прочим большое запоздание с постановкой дистанционных трубок случилось у Бетлеем Стиль, хотя этот завод до русского заказа уже имел солидный опыт по части трубок. Причиной явилось то обстоятельство, что Бетлеем Стиль не приступил к исполнению русского заказа, пока не закончил заказ на трубки для английского правительства.

При исполнении Моргановского заказа случились серьезные недоразумения в вопросе с тротилом, где спорным пунктом явилась нормировка расхода тротила на единицу снабжения.

Только в начале 1917 г. все технические затруднения были исчерпаны и производство достигло своего максимума — 200.000 патронов в неделю.

При таком форсированном ходе работ, которые совпали с серьезнейшими транспортными затруднениями, естественно, получилось громадное скопление снаряженных патронов. Пришлось предпринять большие работы по организации хранения этого имущества, которого скопилось, примерно, на сумму до 48 млн долларов. Устройство складов для этого имущества стоило 420 тыс. долларов и расходы по хранению его — 15 тыс. долларов в месяц.

[361]

Закончив заказ с опозданием больше чем на год, все компании, вошедшие в Моргановскую группу, за исключением Бетлеем Стиль предъявили русскому правительству судебные претензии, исчисляемые в сумме от 500 тыс. до 2 млн долларов. Процессы не были доведены до конца и прервались в 1918 г. вместе с разрывом сношений между Россией и Америкой.

До Европейской войны в Америке производство военного бездымного пороха и пироксилина концентрировалось на двух заводах: правительственный арсенал в Picatinny, Dover. N.J., и частный завод: Carney"s Pont № 3 близ г. Witmington, принадлежавший фирме du Pont de Nemours Co.

Так как сухопутная армия является главной потребительницей пороха, а она в САСШ до выступления их в Европейской войне была невелика, то невелика была и военная потребность в порохе. Флот же расходует пороха относительно мало. Поэтому пороховой завод Carney"s Pont до 1914 г. не производил более 250 пудов пороха в сутки.

Фирма du Pont основалась в 1802 г. французским выходцем Pierre Samuel du Pont. В течение столетия она постепенно развивалась и к 1914 г. имела несколько крупных заводов, разбросанных на территории САСШ, по специальности — черного пороха, бездымного пороха и пироксилина, динамита, тротила и др. Эти заводы до 1914 г. работали главным образом на мирный рынок — для охоты, горных работ и других гражданских нужд. Между прочим du Pont был главным поставщиком подрывных материалов при прорытии Панамского канала. Эта фирма являлась монополистом в деле пороха и взрывчатых веществ и конкурентов в лице частных фирм не имела.

В числе русских военных заказов, размещенных в Америке, были также крупные заказы на порох (дымный и бездымный) и взрывчатые вещества: пироксилин, мелинит, тротил и динамит.

Первый пороховой заказ был дан в октябре 1914 г. на 83.000 пудов пушечного пороха. Следующий заказ на 166.000 пудов пушечного пороха — в январе 1915 года. Вскоре последовал длинный ряд заказов на пороха пушечные и ружейные.

Сверх указанных бездымных порохов и тротила, заказанных непосредственно русским военным ведомством, американским заводам пришлось выполнять крупнейшие заказы на эти продукты от группы Моргана и Канадской компании, которым рус-

[362]

ское военное ведомство заказало 3-дм патроны — шрапнельные и гранатные, а также от фирм, которым были заказаны ружейные патроны. Параллельно крупнейшие заказы на пороха и взрывчатые вещества были также и от других воюющих государств.

Таким образом, пороховая и взрывчатая промышленность с первых же месяцев Европейской войны должна была быстро и широко развернуть свою работу.

Первый период войны, то есть 1914 г. и начало 1915 г., фирме du Pont удавалось удерживать в своих руках монополию. Она быстро и значительно расширила существующие пироксилиновые заводы и построила новые заводы. Чтобы характеризовать масштаб работы du Pont, достаточно указать, что в 1916 г. она сдавала в сутки более 4000 пудов только по русским заказам.

Рост заказов был так велик, что в 1915 г. du Pont уже не мог удерживать в своих руках монополию и у него явились конкуренты Aetne Explosives С°, Nonnapo Chemical Сo и др., построившие обширные заводы.

В брошюрах инженера Жуковского, бывшего приемщика по американским заказам в 1914—1916 гг., приведены очень интересные данные относительно быстроты постройки этих заводов и характера их строительных сооружений.

Так, фирма du Pont в октябре 1914 г. начала на совершенно голом месте постройку крупнейшего пироксилинового завода. В мае 1915 г., то есть через 6-7 месяцев, завод уже выпускал пироксилин и продолжал в то же время расширение. В августе выход пироксилина достиг 14.000 пудов в день. а весной 1916 г. — 28.000 пудов в день. Цифра громадная. Ни один из русских заводов в 1916 г., в период наибольшего напряжения, не давал более 1000-1100 пудов в сутки.

Подобно этому фирма Aetne также на голом месте в пять месяцев воздвигла крупный пироксилиновый завод и в шесть месяцев — пороховой.

Большую особенность в американских пороховых заводах представляет характер построек и их распланировка. Все постройки делаются из досок и иногда покрываются графитовыми плитками. Кирпич и бетон применялись лишь для фундаментов под здания и машины. В России же дерево как строительный материал в пороховых заводах считается неприемлемым и допускается в виде исключения. Надо отметить, что указанные дощатые постройки практиковались в Америке во всяком климате.

[363]

Что касается распланировки американских заводов, то между опасными зданиями расстояние в среднем держится около пяти сажен. Хранилища с готовым пироксилином вынесены за ограду завода, но от ограды удалены всего на 12 сажен. Между тем в России полагалось всегда соблюдать между пороховыми зданиями промежуток не менее 25 сажен. Особо опасные здания, например, сушильни, относились сажен за 80 от других зданий и располагались обычно по краю завода, причем окружались высокими земляными валами. В Америке земляные валы не применяются вовсе.

По отношению к населенным пунктам пороховые заводы в Америке располагаются без соблюдения каких-либо норм дистанций. Так, например, пироксилиновые заводы фирмы Ноннабо расположены только в 300 шагах от края поселения. Если принять во внимание громадную производительность этих заводов и подсчитать, какое количество горючих и взрывчатых веществ находится одновременно на территории заводов, то легко себе представить, что в случае взрыва на заводе все прилегающие к нему поселения будут уничтожены без остатка. Если так опасно соседство порохового завода, то и обратно, для самого завода не менее опасны непосредственно вокруг завода близлежащие поселения, так как в случае возникновения в них пожара последний может легко перекинуться на завод.

Вообще в смысле безопасности американские заводы не проявляют и ничтожной доли той осмотрительности и щепетильности, которые вошли глубоко в традиции русского пороходелия.

Выполнение американских заказов по порохам и взрывчатым веществам как в смысле сроков, так и в смысле качества продукции, шло весьма исправно, и здесь не имели места те трения, которые сопровождали заказы на патроны и винтовки. Это обстоятельство объясняется тем, что, с одной стороны, заказ исполнялся фирмой du Pont, которая задолго до Европейской войны изготовляла и пороха, и взрывчатые вещества, а с другой — весьма помогали делу опытные русские приемщики. Нужно указать, что первое время американцы не могли приспособиться к тем техническим требованиям, которые русское военное ведомство предъявляло к заказываемым порохам, и только благодаря деятельной консультации опытных и знающих русских приемщиков (инженер Жуковский и др.) они могли подойти к выполнению этих требований. Что касается вновь возникших пороходельных фирм, то они тоже в достаточной мере

[364]

легко и исправно справлялись с заказом, так как в Америке до войны существовала хорошо развитая промышленность по изготовлению целлулоидных изделий и искусственной кожи, весьма родственная пороховой промышленности, ибо она оперирует с основным материалом, представляющим ничто иное, как азотный пироксилин.

Надо добавить, что, кроме заказов на пороха и взрывчатые вещества, в Америке размещены были еще значительные заказы на основные пороходельные материалы, а именно: селитру и линтер.

Порох для полевых пушек, заказанный в Америке, был изготовлен американскими заводами не в форме лент, принятых у нас, а в форме цилиндрического зерна с продольным каналом, принятым для американских порохов. Широкая практика стрельбы этим порохом русской артиллерии позволила хорошо ознакомиться с прекрасными свойствами этого пороха, имеющего большое преимущество перед порохом ленточным. Об этом вопросе будет подробно сказано в своем месте.

Само собой разумеется, что немцы не могли и не должны были спокойно относиться к военным заказам союзников на американском рынке. Как бы ни были неисправны в выполнении этих заказов американские заводы и фирмы, тем не менее в целом американская промышленность служила источником значительного усиления боевой мощи союзников. Поэтому немецкий шпионаж нашел себе в Америке обширную и благодарную работу — вносить расстройство в заготовительную деятельность союзников.

Одним из проявлений активной деятельности немецкого шпионажа было значительное количество пожаров и взрывов на заводах, изготовлявших предметы вооружения, и на складах, где последние хранились.

Правда, далеко не все пожары и взрывы, имевшие место, можно относить за счет шпионажа. Некоторая часть их является результатом отсутствия на заводах специальной дисциплины и режима, которые являются одним из главных условий, гарантирующих безопасность работ. Законы САСШ не устанавливают каких-либо требований относительно мер безопасности на заводах и вытекающей отсюда специальной ответственности за их

[365]

нарушение. Ниже приведены сведения о некоторых крупных пожарах и взрывах, оставляя в стороне незначительные мелкие.

Пожар завода Геннес Коппер К°. Завод имел крупный русский заказ на тротил. В период весьма острой нужды в этом материале на заводе от неизвестных причин возник пожар, и он сгорел до основания. Пожар совпал с тем временем, когда завод открывал валовые работы. Русское правительство предъявило иск о возвращении выданного заводу аванса и о неустойке. Но дело пришлось закончить миром со значительным финансовым ущербом для заказчика. Заказы были переданы другим заводам.

Пожар на острове Блек Гон. К этому острову свозились все взрывчатые и огнеопасные грузы, предназначенные для дальнейшей погрузки в пароходы и отправки в Европу. В июле 1916 г. здесь произошел грандиозный пожар, сопровождавшийся несколькими большими взрывами. Погибло громадное количество военного имущества, находившегося на пристани, баржах, пароходах и на железнодорожных путях и в складах у пристани. Размеры погибших русских грузов не установлены точно, но они должны быть порядка нескольких миллионов долларов. Следствием установлены некоторые факты, указывающие на наличие злого умысла.

Пожар на заводе в Кингсленде. В январе 1917 г. произошел пожар на снаряжательном заводе в Кингсленде, который принадлежал Канадской компании. Пожаром был уничтожен весь завод и громадные прилегавшие к нему склады, где хранились готовые изделия русского заказа. Пожару способствовал сильный ветер и мороз, благодаря коему в пожарных рукавах замерзла вода. При этой катастрофе погибло много имущества. Оно перечислено выше в статье о Канадских заказах. Общий убыток от пожара — 14.000.000 долларов. Большая часть имущества еще не была сдана Заготовительному комитету. Убыток русского правительства выразился в сумме 5.230.000 долларов. Следствием с полной очевидностью установлен злой умысел. Виновным был рабочий завода — австрийский подданный.

Взрыв на заводе Эддистон аммунишен Ко. 11 апреля 1917 г. произошел громадный взрыв в мастерской, где снаряжались черным порохом шрапнели. Погибло 170 человек рабочих. Материальные убытки были относительно невелики. Сравнительно незадолго до взрыва было в Заготовительном комитете получено анонимное письмо, коим сообщалось, что на ряде заводов, которые изготовляют заказы для союзников, будут произведены взрывы. В числе этих заводов был означен и завод Эддистон.

[366]

Были назначены и сроки взрывов. На заводах, конечно, приняли надлежащие меры. Взрыв на Эддистоне произошел несколько позже назначенного срока.

• а) Осенью 1916 г. взорван подводной лодкой пароход "Тургай" с 1390 т военного груза, шедший в Россию.
• б) Осенью 1916 г. захвачен немцами в море пароход "Сучан" с 4200 т военного груза.
• в) Утонул пароход "Барон Дризен" с 5260 т военного груза.
• г) Не дошли до места назначения пароходы "Сигмунд" и "Астория".

Еще несколько пароходов потерпели частные аварии. Перечисленные выше пароходы имели на себе военные грузы. Погибло также до десятка пароходов с грузами ведомства путей сообщения. Общая стоимость погибших грузов путей сообщения достигает 1.700.000 долларов. В погибшем имуществе находилось 250 вагонов, 8 паровозов, 10.500 т рельсов и др.

Погибшее имущество, как военное, не страховалось.

Кроме указанных злоумышленных деяний, деятельность немецкого шпионажа и агентуры выражалась и в других формах.

В Бриджпорте находился завод "Прожектор", организованный на немецкие деньги. Он находился в центре района, где выполнялись русские заказы на патроны и ружья. Когда Америка приняла участие в войне, этот завод был секвестрован. Поведение его было все время весьма подозрительным. Завод принимал на себя крупные заказы союзников на вооружение и затем упорно не выполнял их. Вместе с тем он скупал в больших количествах материалы для военных производств, нанимая за высокую цену рабочих-специалистов и т.д. Все это, естественно, наносило ущерб другим заводам, исполнявшим заказы Антанты. Впоследствии было установлено, что работа этого завода была деталью широко задуманного немцами плана — тормозить американские заказы.

Такого же порядка был завод Ашкрофт, также в Бриджпорте. Он был одним из субконтракторов Моргановской группы по исполнению заказов на 3-дм патроны и готовил главные части дистанционных трубок. Изделия завода непрерывно браковались. В дальнейшем было установлено, что на заводе умышленно производилась порча литья, незаметно, изменяя лишь размеры поверочных лекал, и т.д.

[367]

В дальнейшем был предпринят ряд мер со стороны Заготовительного комитета к предупреждению покушений на взрывы, пожары и другие злоумышленные действия шпионов. Характерно отметить, что некоторые заводы встретили весьма враждебно попытки провести некоторые меры, направленные к безопасности работ.

Когда Америка вступила в войну, пожары и взрывы продолжались. В Гарифоксе в 1917 г. взорвался пароход со взрывчатыми грузами, разрушивший часть города, причем погибло около 2000 человек. Взорвался снаряжательный завод и Телеспи, и при этом было уничтожено имущество на 19.000.000 долларов.

История русских военных заказов за границей, в особенности в Америке, полна глубокого интереса и значения. Она дает богатый материал для размышления по вопросам, связанным с организацией боевого снабжения армии.

Подводя итоги приведенному выше фактическому материалу, можно сделать несколько вполне обоснованных заключений.

Первое, что нужно отметить, это то обстоятельство, что никто из союзников, в том числе, конечно, и русские, не знал природы и характерных черт американской промышленности. Поэтому ей приписывали всемогущество, которым она не обладала.

Затем, никто из союзников в надлежащей мере не оценил технической и организационной сложности задач, которые представляло собой выполнение громадных военных заказов промышленностью, не имевшей опыта в военной технике. Столь же мало ее оценили и сами американские промышленники. Поэтому контрактные сроки выполнения заказов, принятые обеими сторонами, были в некоторых случаях смехотворно малы. Впрочем, надо думать, что, кроме добросовестного заблуждения, в некоторых случаях американцы шли заведомо на невыполнение заказа в срок.

Только близкое ознакомление наших приемщиков с американской индустрией в процессе трехлетней совместной работы позволило дать правильную оценку тех ее сторон, которые могут и должны интересовать военнопромышленника.

Прежде всего, к началу Европейской войны военная промышленность Америки как отдельная отрасль по объему своему была весьма мала. Она ограничивалась весьма небольшим числом казенных и частных заводов. Поэтому в Америке имелось весьма ограниченное число инженеров, мастеров и специалис-

[368]

тов-рабочих, знающих и опытных в технике военных производств. И сама эта техника стояла на среднем уровне. Остальной громадней американской промышленности военно-производственная работа была незнакома и чужда.

Что касается гражданской промышленности, то при всех ее положительных качествах — финансовой мощи, энергии, предприимчивости, широте размаха, высоком уровне техники, она обладала одной отрицательной особенностью: прекрасно работая по установившимся стандартам, она страдала отсутствием производственно-технической гибкости и быстрой приспособляемости в постановке новых производств.

В итоге указанных выше обстоятельств все заказы, как России, так и других союзников, почти неизменно терпели неудачу во всех случаях, когда требовалась установка новых производств. За малым исключением эти заказы выполнялись с громадным запозданием в сроках, в то время как весь смысл их был в срочности исполнения.

В тех случаях, где объектами заказа являлись предметы, уже ранее изготовлявшиеся на американских заводах, он проходил весьма успешно как в смысле сроков, так и качества изделий.

Контрактные цены на изделия, заказываемые в Америке, были, за малым исключением, весьма высокими, несмотря на то, что объем заказов был обычно весьма велик. Эти цены превышали значительно соответственные русские цены того времени. Например, винтовка была заказана по цене 30 долларов, в то время как в России она стоила 24 рубля. Если же к указанным контрактным ценам прибавить все неизбежные в обстановке американских заказов накладные расходы, то окончательная стоимость некоторых предметов вооружения, заказанных в Америке и фактически прибывших в Россию, достигает прямо чудовищных цифр. К таким накладным расходам относились:

• а) проценты по иностранным займам, на которые велись заказы;
• б) организационные расходы по содержанию Заготовительного комитета в Америке и Правительственного комитета в Лондоне;
• в) организационные расходы по проведению заказов;
• г) расходы по хранению готовых изделий на территории Америки;
• д) расходы по транспорту на территории Америки и по доставке в Россию;
• е) убытки от пожаров и взрывов на заводах и складах в Америке;
• ж) убытки от потопления в пути судов с русскими военными грузами;
• з) убытки от порчи военных грузов в пути и в портах при хранении;
• и) убытки по вынужденному финансированию контрагентов сверх условий контрактов;
• к) убытки от не-

[369]

• добросовестных претензий и исков со стороны контрагентов и пр.

Сверх указанных прямых накладных расходов следовало бы, конечно, добавить и те косвенные убытки, которые понесло государство благодаря громадным опозданиям в исполнении заказов, что в корне разрушало все расчеты и планы по ведению войны и влекло за собой военные неудачи.

Затем, условия реализации заграничных военных заказов часто вынуждали идти, в порядке неизбежной уступки требованиям контрагента, на изменения технических требований, предъявляемых к заказанным изделиям, а иногда и на серьезные изменения в конструкции самого изделия. Типичный пример — три разновидности дистанционных трубок в канадском и моргановском заказах на 3-дм патроны. В итоге — пестрота и разнотипность вооружения армии.

Далее, размещая военные заказы на иностранных рынках, заказчик часто вынужден вместо принятых на вооружение в его армии образцов принимать образцы иностранные. Пример — одновременные заказы на пулеметы Кольта, Виккерса и Льюиса. Опять в результате пестрота вооружения и сложность снабжения боеприпасами.

Наконец, надо твердо напомнить, что военные заказы, помещенные на нейтральных рынках, всегда будут находиться под угрозой шпионажных покушений со стороны неприятеля и терпеть определенный ущерб, как это и имелось в американских заказах.

Как правило, надо считать, что в обстановке заграничных военных заказов из двух договаривающихся сторон — хозяином положения всегда будет контрагент. Это положение хорошо поясняется приведенными выше описаниями прохождения заказов. Во всякого рода спорах, вытекающих из договорных отношений сторон, выигрышная позиция неизменно будет оставаться за контрагентом, так как он может всегда найти множество поводов — чисто формального порядка — возложить на заказчика виновность в неуспехе хода поставки.

При выполнении заграничных военных заказов весьма трудная роль выпадает на приемную инспекцию. Прежде всего она неизбежно должна взять на себя задачу инструктажа в работе заводов-контрагентов в тех случаях, когда этим последним приходится ставить производства заново. Вся дальнейшая работа по приемке изделий и корректированию работы поставщика должна вестись с исключительной осторожностью и уменьем, так

[370]

как каждый неверный шаг даст поставщику право, вернее повод, приписывать неуспех в работе неправильным действиям инспекций. Поэтому кадр приемщиков должен быть обязательно высокой квалификации и не может комплектоваться людьми случайными. С полным беспристрастием и справедливостью надлежит указать, что русские приемщики, работавшие на американских заказах, были во многих случаях подлинными инструкторами американских заводов при постановке производства.

При помещении военных заказов в нейтральных странах неизбежно придется конкурировать не только с союзниками, а иногда и с враждебными государствами. Контрагент всегда отдает предпочтение тому из заказчиков, который обладает большей платежеспособностью. В русско-японскую войну на заводе Круппа одновременно выполнялись заказы русских и японцев, и приемщики обеих воюющих стран обедали в Казино завода, за одним столом.

Здесь уместно сказать, что вся обстановка военных заказов — их громадный масштаб, крайняя срочность — неизбежно создают вокруг этих заказов большой ажиотаж, спекуляцию и темную работу всякого рода дельцов и комиссионеров. В результате вздуваются цены и заказчик часто рискует стать жертвой крупного мошенничества.

Наконец, надо отметить, что размещение военных заказов и выполнение их всегда протекает под знаком сложных политических влияний как со стороны союзников, так и противников. Здесь к слову напомнить, что Россия в русско-японскую войну разместила в Германии и Австрии крупные военные заказы, которые ей, по существу, не были особенно нужны. Эти заказы являлись оплатой нейтралитета этих стран в японской войне.

Все перечисленные выше обстоятельства должны быть тщательным образом взвешены и учтены при разрешении вопросов о заграничных заказах во время войны на предметы вооружения.

Представляется совершенно бесспорным, что заграничные заказы ни в коем случае не могут входить в качестве планового элемента в организацию боевого снабжения армии. Заграничный рынок, конечно, может и должен быть использован для усиления снабжения в тех случаях, когда это представляется возможным и удобным, но строить на нем прочные перспективные расчеты по снабжению, понятно, ни в коем случае нельзя. Это с достаточной ясностью показала история военных заказов в Америке.

[371]

Есть еще одна сторона в вопросе о заграничных заказах, которую не надо упускать из вида. За счет тех миллиардов золота, которые текли в Америку по руслу военных заказов, там в короткий срок выросла громадного масштаба военная промышленность. За счет заказчиков сооружены были сотни богато оборудованных заводов по всем военным специальностям. Путем бесплатного высококомпетентного инструктажа со стороны заказчиков создался по всем военным специальностям богатый кадр опытных инженеров, мастеров и сотен тысяч рабочих-специалистов. Усилиями заказчиков был, можно сказать насильственно, привит американской промышленности богатейший и ценный опыт в военных производствах.

И все это было создано в четыре года, на пустом месте, поскольку в Америке военная индустрия была до войны лишь в зародыше, без всяких затрат со стороны государства, и притом на фоне общего обогащения страны за счет все тех же заказчиков.

Можно задать вопрос: сколько времени, каких средств и каких усилий потребовалось бы государству, даже самому богатому, чтобы достигнуть самостоятельно, без вмешательства внешних сил, таких результатов в смысле развития военной промышленности?

Можно и нужно поставить и другой вопрос. Россия в три года влила в американский рынок почти 900.000.000 долларов, или, грубо, 1.800.000.000 золотых рублей, притом без особо ощутительных для себя боевых результатов. Каковы были бы результаты, если небольшая доля названной суммы, в мирное время, в течение ряда лет была бы планомерно затрачена на создание у себя нескольких военных заводов и на мобилизационную подготовку гражданской промышленности?

Можно поставить и третий вопрос. Гарантированы ли союзники, что громадная военная мощь Америки, созданная их руками, не обратится в один прекрасный день против кого-либо из них самих?

Россия в период Европейской войны поместила крупные военные заказы не только в Америке, но и во Франции, Англии, Италии и Японии.

Для дела государственной обороны было бы весьма полезно, чтобы ведомства, поверяющие или, вернее, урезающие военно-промышленные кредиты, были ближе знакомы с историей военной промышленности вообще, и в частности — с заграничными заказами.

[372]