Капсюльный отдел Охтенского завода основан в 50-х годах прошлого столетия для изготовления различного рода капсюлей, содержащих гремучую ртуть. С основания и до 1892 г. он находился в составе Петербургского патронного завода, а затем перешел в Охтенский пороховой и, наконец, в 1902 г. — в Охтенский завод взрывчатых веществ.

До 1891 г. капсюльный отдел готовил капсюля для бердановских патронов. В этом году одновременно с постановкой на оружейных заводах производства 3-лин. винтовок отдел переоборудовался на фабрикацию капсюлей для 3-дм патронов.

В 1907 г. в связи с необходимостью увеличить производство капсюлей был реставрирован капсюльный отдел при Шостенском пороховом заводе, находившийся около года на полной консервации. Оборудование в нем было поставлено заново и построен ряд дополнительных зданий. Для укомплектования личного состава были посланы техники Охтенского завода.

В связи с пуском в ход шостенского капсюльного отдела заказы Охтенскому заводу были сначала сокращены, а после у обоих заводов были увеличены в связи с принятием на вооружение фугасных тротиловых снарядов и взрывателей безопасного типа.

С основания охтенского капсюльного отдела гремучая ртуть готовилась под деревянным навесом на открытом воздухе, причем работы производились только летом. После войны с Японией, в 1905 г., была построена каменная мастерская для производства гремучей ртути в течение круглого года. Сведения об

[227]

устройстве таких мастерских в Австрии и данные о них доставлены были нашими приемщиками. Зимняя работа избавляла от хранения больших количеств такого опасного вещества, как гремучая ртуть.

Затем в 1907 г. было решено в охтенском капсюльном отделе перейти с "мокрого" способа изготовления капсюльного состава на "сухой". Аппаратура для этого была заказана за границей. Часть ее прибыла в отдел и была испытана работой. Однако некоторые недостающие до комплекта предметы аппаратуры доставлены не были, и работы по переустройству были приостановлены. А в дальнейшем от него совершенно отказались, так как существовавший способ мешки и сушки капсюльного состава был обезопасен постановкой заградительных щитов. Кроме того, Охтенский завод находился в то время под угрозой ликвидации, что делало переустройство излишним. Полученная из-за границы аппаратура была передана Шостенскому заводу. В конце концов "сухой способ" был осуществлен только на Самарском заводе взрывчатых веществ при постройке там в 1914-1915 гг. капсюльного отдела.

Капсюльный отдел Охтенского завода принимал деятельное участие, совместно с комиссией по применению взрывчатых веществ, в разработке всех многочисленных видов и марок изделий капсюльного характера, вводимых на вооружение. Здесь производились непрерывно изыскания и опыты, изготовлялись пробные образцы и опытные партии проектируемых изделий и, наконец, по выработке образца ставилось валовое производство. Охтенский капсюльный отдел обслуживал в качестве опытной станции не только сухопутное ведомство, но и морское.

Ассортимент производств капсюльного отдела был весьма велик, так как до открытия шостенского капсюльного отдела Охтенский был единственным и многие годы снабжал всю армию и флот всеми многочисленными видами изделий своей специальности. В годы, предшествующие мировой войне, он готовил 3-лин. винтовочные и револьверные капсюля, капсюля-детонаторы для всех решительно видов взрывателей, ударные и дистанционные капсюля также для всех видов дистанционных трубок, капсюля к электрическим запалам, капсюля к пироксилиновым шашкам, пистолетные светящие патроны, все виды капсюлей к взрывателям и трубкам морского ведомства, снаряжение капсюльных втулок, вытяжных трубок Иванова, донные факелы МВ, различного вида гильзы и пр.

[228]

За период с японской войны и до конца мировой войны завод по основным изделиям дал следующую производительность (млн шт.):

При взрыве, имевшем место в 1915 г. в тротиловом отделе Охтенского завода, капсюльный отдел мало пострадал, так как находился от него в расстоянии более версты: все ограничилось выбитыми стеклами и небольшими трещинами в зданиях.

В 1918 г. капсюльный отдел был эвакуирован на Московский капсюльный завод, но в дальнейшем вернулся на старое место.

Что касается снаряжательного отдела Охтенского завода (сначала мелинитового, а после тротилового), то история его такова.

В 1894 г. на вооружение артиллерии были приняты фугасные снаряды, снаряжаемые новым в то время взрывчатым веществом "мелинитом", представляющим собой переплавленную пикриновую кислоту. Для изготовления пикриновой кислоты и для снаряжательных работ в 1895—1896 гг. при Охтенском пороховом заводе был построен мелинитовый отдел. Проектная производительность его была — изготовление 6000 пудов в год 6-дм мортирных снарядов.

[229]

Ввиду полной новизны для России дела фабрикации мелинита и снаряжения им снарядов отдел был проектирован в сравнительно небольших размерах и должен был носить характер опытно-заводских мастерских. В связи с этим часть производственных зданий была построена из дерева и только несколько каменных: нитрация фенола, сушка пикриновой кислоты, плавка мелинита и, конечно, здания центральной станции.

Методы производства пикриновой кислоты и конструкция аппаратуры были целиком заимствованы из Франции, куда в 1894 г. был командирован для изучения этого дела военный инженер Гельфрейх. Производство пикриновой кислоты было установлено и пущено в 1896 году.

Что касается снаряжательных работ, то первоначально было установлено снаряжение только одного сорта снарядов, именно: 6-дм мортирных. В дальнейшем постепенно вводилось снаряжение других снарядов, а именно для 6-дм пушек весом 120, 190 и 200 пудов и, наконец, для 42-лин. пушки. Для снаряжения был применен метод заливки расплавленной пикриновой кислоты непосредственно в полость снаряда, где она остывала под воздушным давлением.

Кроме перечисленных средних калибров, было установлено в 1897 г. снаряжение палубобойных бомб для 9- и 11-дм мортир. Эти калибры снаряжались "футлярным" способом, который состоял в том, что медный футляр, имевший форму внутренности снаряда, заливался пикриновой кислотой, запаивался и вкладывался в снаряд.

Футлярный способ продержался недолго и был отменен ввиду имевших место при стрельбе мелинитовыми снарядами разрывов орудий на Главном артиллерийском полигоне. Несколько тысяч снаряженных футляров, оставшихся неиспользованными, были подвергнуты на заводе разрядке, что представлялось работой весьма опасной. Работа производилась лично заведующим мастерской и мастером. Полученный от разрядки мелинит был подвергнут очистке по способу, разработанному заводом, и пущен в дело.

В 1903 г. пикриновая мастерская Охтенского завода взрывчатых веществ ввиду накопления запасов мелинита была остановлена и простояла 1,5 года в полном бездействии.

В 1904 г. с началом японской войны пришлось эту мастерскую не только пустить в ход, но и значительно усилить ее работу, что представляло большие технические и организационные трудности после длительного ее нахождения на полной кон-

[230]

сервации. Для увеличения пропускной способности аппаратура устанавливалась во дворе под деревянными и брезентовыми навесами. Этот случай полного законсервирования важной мастерской, и притом единственной в государстве, указывает на исключительную непредусмотрительность военного ведомства.

Совершенно неожиданно для нас оказалось, что у японцев легкие полевые пушки снабжены бризантными снарядами, чего не было в русской артиллерии. Эти снаряды носили название "шимоза". Несколько "шимоз", взятых на поле сражения, были доставлены в Охтенский пороховой завод и подвергнуты разрядке, после чего тщательно была изучена их конструкция. "Шимозы" оказались снаряженными мелинитом.

По примеру Японии военное ведомство решило в спешном порядке также ввести в состав боевых припасов для 3-дм легкой пушки полевую гранату. Такая граната была срочно спроектирована, с применением футлярного способа снаряжения, причем мелинит запрессовывался в порошкообразном виде. Способ — требующий громоздкого оборудования, технически сложный и дорогой.

Для снаряжения полевых гранат в Охтенском заводе были построены специальные мастерские, прессовая и сборочная. Валовой выпуск гранат начался только к концу войны, так что на поля сражения они попали лишь в небольшом количестве.

Необходимо указать, что у японцев при стрельбе шимозами получалось большое количество разрывов орудий. Это объяснялось плохой конструкцией капсюля во взрывателе. При разрядке оказалось, что гремучая ртуть вываливалась из капсюлей.

Что касается русских фугасных снарядов средних калибров, от 42-лин. до 6-дм, то по официальным сведениям из ставки главнокомандующего известно, что не только не было ни одного преждевременного разрыва, но даже неполные разрывы при падении снаряда были весьма редкие. Доброкачественность изделий Охтенского завода объяснялась исключительно строгим и тщательным контролем производства, который был установлен на заводе. Согласно правил контроля, каждый без исключения снаряженный снаряд и взрыватель несколько раз проходил через личный контроль технического персонала.

Мелинитовый отдел, ведя заводское производство, в то же время принимал непосредственное участие во всех опытных и исследовательских работах по снаряжению снарядов и взрывателей, которые вела Комиссия по применению взрывчатых веществ, состоявшая при ГАУ.

[231]

В 1906 г. названная Комиссия начала опыты по применению для снаряжения фугасных снарядов нового взрывчатого вещества — тринитротолуола (тротила), который незадолго перед этим начал применяться для этой цели в Германии и имел большие преимущества перед мелинитом. Он относился индифферентно к металлам, в то время как мелинит в соприкосновении с некоторыми из металлов давал при известных условиях сильно и легко взрывчатые соли — пикраты. Это осложняло как фабрикацию мелинита, так и снаряжение им снарядов. Тротил для опытов приобретался в Германии на заводе "Карбонит".

В 1907 г. был командирован за границу инженер Михайлов для ознакомления с производствами самого тротила. Из двух существовавших в то время в Европе тротиловых заводов — в Шлебуже и Рейнсдорфе — ему удалось попасть лишь в первый, принадлежавший обществу "Карбонит".

На основе данных, собранных различными путями инженером Михайловым, в 1908 г. была оборудована в мелинитовом отделе Охтенского завода опытная тротиловая мастерская, в которой после ряда опытов было поставлено в небольшом масштабе заводское изготовление тротила. Первая опытная партия тротила по качеству не уступала немецкому.

Попутно с устройством опытной мастерской Охтенскому заводу поручено было разработать проект постройки внутри России большого завода взрывчатых веществ, который впоследствии, в 1909 г., и начал строиться в 40 верстах от Самары по линии Самаро-Златоустовской железной дороги.

Как для постройки Самарского завода, так и для его пуска в ход были взяты инженеры и небольшой кадр рабочих с Охтенского завода.

Необходимо указать, что мелинитовый отдел Охтенского завода взрывчатых веществ был питомником, где выросло и развилось все дело взрывчатых веществ, как в его производственной части, так и в значительной мере в части опытно-исследовательской. Здесь было установлено производство мелинита и тротила. Равным образом установлено производство снаряжения всех решительно мелинитовых и тротиловых снарядов, бывших на вооружении, и взрывателей к ним. Здесь, на заводе, обучался и воспитывался на опасной работе технический и рабочий персонал, который впоследствии по мере постройки новых заводов взрывчатых веществ — Самарского, Нижегородского, Богород-

[232]

ского и др. — переходил частями на эти заводы, перенося туда знание, опыт и деловые традиции.

К этому нужно прибавить, что с 1895 и по 1911 год Охтенский завод был единственным казенным заводом по специальности взрывчатых веществ и снаряжения, и на нем лежало все снабжение фугасными снарядами артиллерии.

Что касается тротилово-снаряжательных работ, то, после производства необходимых опытов, в 1908 г. было установлено валовое снаряжение тротилом фугасных снарядов, причем тротил заготовляли в Германии на заводе "Карбонит". К этому же времени, постепенно сокращаясь, было ликвидировано снаряжение снарядов мелинитом.

Работы мелинитового производства за пять лет, предшествующих его ликвидации, выражаются в следующих цифрах:

Около 1909 г. опытная тротиловая мастерская Охтенского завода была несколько усилена оборудованием и стала работать как небольшая производственная единица. Выпускаемый ею тротил шел полностью на снаряжение.

В 1910 г. Охтенский завод для снаряжения стал дополнительно употреблять тротил Шлиссельбургского завода, который к этому времени оборудовал свой тротиловый отдел.

Шлиссельбургский завод, как сказало в отдельной статье, был чисто германский. Тротиловое производство ставилось в нем обществом "Карбонит", причем к ознакомлению с ним никто из русских инженеров не допускался.

[233]

За пятилетний период, предшествующий войне, работы Охтенского тротилового отдела выражаются следующими цифрами:

В 1911 г. было введено снаряжение ручных гранат прессованым мелинитом.

С 1910 до 1914 г. производились опытные работы по снаряжению аэропланных бомб и взрывателей к ним.

За все время существования завода до мировой войны, он периодически расширялся путем постройки новых зданий и постановкой новых механизмов, причем постепенно увеличивалась теснота расположения и опасность в отношении пожаров и взрывов.

Нужно указать, что еще в 1905 г. поднят был вопрос относительно разгрузки Петербурга от военных заводов, в том числе и Охтенского. Взамен этого последнего предполагалось построить на Волге или за Волгой большой, хорошо оборудованный мелинитовый завод.

Постройка нового завода, однако, из года в год откладывалась, и в связи с этим Охтенский завод все время жил в ожидании его закрытия. Когда в 1909 г. приступили к постройке Самарского завода взрывчатых веществ, то вопрос о закрытии тротилового отдела Охтенского завода был решен окончательно. Однако начавшаяся в 1914 г. война не позволила закрыть завод. Наоборот, с первых же месяцев после объявления войны начали воздвигать в тротиловом отделе новые и новые здания с целью усилить его пропускную способность. От этого теснота в заводе, имевшая место и ранее, еще в значительной мере возросла, усиливая опасность в пожарном отношении.

[234]

В апреле 1915 г. произошел громадный взрыв, который почти полностью уничтожил весь тротилово-снаряжательный отдел Охтенского завода. Этот взрыв будет описан ниже отдельно.

После взрыва завод начал немедленно отстраиваться. В первую очередь выстроены были временные деревянные мастерские для снаряжения снарядов, а затем на фундаментах разрушенных зданий, а также в прилегающей полосе были построены каменные здания, и через сравнительно короткое время работа по снаряжению была возобновлена. Также были возобновлены и работы по изготовлению взрывчатого вещества, но вместо тротила готовился тринитроксилол, за неимением толуола.

В целях экономии взрывчатого вещества и упрощения его фабрикации с началом войны было отменено употребление кристаллизованного тротила и снаряды снаряжались суррогатами из смеси некристаллизованного тротила — сначала с калиевой селитрой (около 30%), а затем с селитрой аммиачной (35-45%).

С целью утилизации отработанных кислот на Охтенском заводе была построена первая в России мастерская для изготовления суперфосфата как удобрительного тука.

За годы войны снаряжательный отдел Охтенского завода взрывчатых веществ выпустил следующее количество изделий:

Как указано в статье об Охтенском пороховом заводе, в 1894 г. при нем был построен мелинитовый отдел, в котором в 1895 г. было поставлено в небольшом масштабе производство мелинита и снаряжение им фугасных снарядов и взрывателей. В дальнейшие годы этот отдел начал довольно быстро разворачивать свою работу и уже в 1902 г. было признано необходимым

[235]

выделить его совместно с Охтенским капсюльным отделом в особый "Охтенский завод взрывчатых веществ".

Ввиду дальнейшего расширения взрывчато-снаряжательного дела ГАУ в 1904 г. поставило вопрос о создании новой производственной единицы по этой специальности. Так как в это же время ГАУ предполагало строить внутри России 4-й пороховой завод, то в состав его и решено было включить мелинитовый отдел.

В 1905 г. были предприняты изыскания по выбору места для этого завода, причем было избрано село Тоцкое по Самаро-Златоустовской железной дороге, на границе Самарской и Оренбургской губерний. Однако в связи с событиями революции 1905—1906 гг. и финансовыми затруднениями, имевшими место после японской войны, вопрос о постройке порохового завода с мелинитовым отделом был отложен на неопределенное время.

Надо отметить, что строить этот завод предположено было не только в целях увеличения мощности порохового и мелинитового производства, но в значительной мере ввиду твердо осознанной в то время правительством необходимости постепенно разгружать Петербург от военных производств, в особенности таких, как производство взрывчатых веществ, которое в то время являлось уникой.

В 1908 г. ГАУ вновь возбудило вопрос о постройке нового завода взрывчатых веществ, но уже самостоятельного, без связи с пороховым.

К этому времени вместо мелинита для снаряжения фугасных снарядов был принят тротил. Производство этого вещества было уже поставлено в опытном масштабе на Охтенском заводе.

Место для нового завода взрывчатых веществ, после долгих изысканий, было избрано у линии Самаро-Златоустовской железной дороги, в 45 верстах от г. Самары и в 6 верстах от станции Томылово.

Здесь необходимо сказать несколько слов относительно того, какой порядок практиковало ГАУ в те времена при подыскании пунктов для постройки своих заводов. Прежде всего, как правило, совершенно было исключено приобретение земли под заводы у частных владельцев. По мнению ГАУ, нужную землю всегда можно было получать либо даром, либо по "казенной" цене у Министерства земледелия и уделов или у банков — Крестьянского и Земельного. ГАУ полагало, что все эти ведомства и учреждения, сознавая высокую государственную важность такого дела, как постройка военных заводов, должны самоотвержен-

[236]

но пойти навстречу интересам обороны и предоставить лучшее, что у них есть.

Нет надобности доказывать, в какой мере эти расчеты были наивны. Автору настоящих "Очерков" пришлось провести много месяцев разновременно на изысканиях по выбору места для трех строившихся заводов и осматривать многочисленные участки, любезно предоставленные названными двумя министерствами.

Громадное большинство этих участков были непроходимо плохи. Совершенно было ясно, что министерства предлагали то, что им было не нужно и от чего они не прочь были сами избавиться. Этого, впрочем, и не скрывали в дружеской беседе при осмотре участков представители названных министерств.

В итоге такой замечательной политики громадное большинство военных заводов, имеющих важнейшее значение для обороны, обслуживаемых тысячами рабочих, предназначенных к долголетнему существованию и развитию, вырастали в каких-то совершенно случайных пунктах, замечательных лишь тем, что они оказывались наименее плохими из участков земли, сбываемых гражданскими ведомствами за полной ненадобностью по дешевой цене либо совсем даром.

Подобного рода экономия на приобретении земли для постройки военных заводов в итоге обходилась государству чрезвычайно дорого. Само собой понятно, что когда начиналась эксплуатация завода, то все решительно дефекты его местоположения давали о себе знать повышенными накладными расходами, которые в дальнейшем долгие годы неотступно сопутствовали производству и результировались суммами, многократно превосходящими указанную экономию.

Одной из жертв указанной системы выбора участков оказался, между прочим, и Самарский завод взрывчатых веществ. Первоначально строители завода отыскали для него участок в семи верстах от Самары у станции Безымянки, весьма подходящий во всех отношениях. Этот участок принадлежал городу Самаре, который предложил военному ведомству купить его. Но в это же время Крестьянский банк предложил из своих земель другой участок такой же меры, лежащий в 45 верстах от Самары. Этот участок имел целый ряд крупных дефектов с точки зрения пригодности под постройку военного завода, но банк продавал его на 150 000 руб. дешевле, чем город — свой участок.

Исходя из указанной "экономии", ГАУ остановило свой выбор на банковской земле и приказало на ней строить завод.

[237]

Нужно отдать справедливость, что за указанную "экономию" пришлось расплачиваться дорого. Начать с того, что банковский участок, примыкая к самому полотну железной дороги, находился от ближайшей станции железной дороги в шести верстах. Следовательно, надо было строить станцию и развивать соответствующим образом пути. Так как проведение вопроса о постройке станции требовало длительного времени, то большая половина строительства завода протекла при отсутствии станции и громадное количество грузов в виде аппаратуры, механизмов и строительных материалов пришлось возить на подводах с ближайшей станции по грунтовой дороге, за что завод в общем счете переплатил крупные суммы. Затем, потребовались крупные расходы по постройке самой станции и развитию путей. То и другое не имело бы места на участке, предложенном городом, так как он лежал у самой станции Безымянка.

Далее, на банковском участке магистраль водопровода большого диаметра пришлось тянуть от ближайшей реки почти на три версты, в то время как участок у Безымянки прилегал непосредственно к берегу реки Самарки. То же относится и к канализационным устройствам.

Затем, встретились большие затруднения в части жилищного вопроса, которые опять-таки не имели бы места у Безымянки, и заводу пришлось затратить крупные суммы на устройство собственного жилого поселка.

Таким образом, уже только по указанным статьям перерасход строительства на банковском участке с большим избытком перекрывал упомянутую разницу в ценах земельных участков городского и банковского.

Помимо сказанного, при самой эксплуатации завода банковский участок представлял целый ряд экономических невыгод, которые трудно определить в цифрах, но которые совершенно очевидны. Начать хотя бы с громадных трудностей, которые встретил завод при комплектовании личного состава, как инженерного, так и рабочего. И тех и других до крайности трудно было привлечь на службу в поселок, находящийся в голой степи, лишенный учебных заведений и вообще каких бы то ни было культурных условий жизни. Особенно больным являлся вопрос воспитания детей.

Кроме сказанного, и в техническом отношении участок, где ныне находится завод, нужно признать малоудовлетворительным. Топография местности неудобна. Вокруг завода на несколько верст отсутствуют какие бы то ни было насаждения.

[238]

При постоянных ветрах, господствующих в этом месте, на завод постоянно с той или другой стороны гонит пыль. Для таких производств, как взрывчатые вещества и снаряжение снарядов, взрывателей и капсюлей, никаким образом это нельзя признать полезным. Есть еще целый ряд и других дефектов.

К этому нужно прибавить, что земля у станции Безымянки многие годы сдавалась по весьма высокой цене под огороды, и завод, приобретая ее, мог бы свободно продолжать эксплуатировать ее таким образом и покрыть в течение известного времени расход на покупку участка.

Все изложенные соображения в свое время были представлены Главному артиллерийскому управлению, но последнее их во внимание не приняло и принудило строить завод на банковской земле, где он и ныне находится.

Первоначальный проект Самарского завода был составлен на производство 25 000 пудов тротила в год и на снаряжение соответствующего этому количеству числа снарядов. Самое задание было явно несоразмерно с теми потребностями военного ведомства в тротиле и фугасных снарядах, которые можно было предвидеть. На это строителями завода также было своевременно указано ГАУ.

Постройка завода начата была в 1909 году. Когда она была уже на полном ходу, заложены были фундаменты и частью возведены стены мастерских, ГАУ изменило задание для производительности в сторону значительного ее увеличения. Благодаря этому пришлось перекраивать, а следовательно, портить планировку завода.

Работы по постройке завода в значительной части велись хозяйственным способом. Завод имел каменоломню, песчаные карьеры и кирпичный завод.

Постройка отдела по снаряжению снарядов и взрывателей была закончена в 1911 г., когда и была в нем открыта работа. Отдел по производству тротила был открыт в 1912 году.

Проект завода был составлен инженером Михайловым. Он же руководил технической частью постройки завода и пуском валового производства. В отношении тротила был использован опыт, который дала первоначальная разработка фабрикации его в Охтенской опытной мастерской.

Так как техников, мастеров и рабочих, имеющих опыт по специальности изготовления тротила, не существовало, то весь кадр их пришлось готовить заново. Что касается снаряжательных работ, то в этом отношении имелась уже достаточная прак-

[239]

тика Охтенского завода взрывчатых веществ, и оттуда был переведен в Самарский завод небольшой кадр рабочих с опытным по снаряжению техником.

Постановка валовой фабрикации тротила при отсутствии опытных людей представила большие трудности и опасности. В 1913 г. произошел в нитрационном аппарате большой взрыв, который разрушил часть здания и аппаратуру. Благодаря широкой распланировке заводских зданий и прочности конструкции взрыв был локализирован в пределах одного здания, причем соседние совершенно не пострадали. Равным образом не было и человеческих жертв.

Взрыв побудил произвести ряд конструктивных изменений в аппаратуре, которые на практике оказались весьма удачными. Нужно указать, что данные о фабрикации тротила, полученные из-за границы, само собой разумеется, не могли быть исчерпывающе полны, и поэтому как при постройке завода, так и при оборудовании его строителям пришлось многие технические вопросы разрешать совершенно самостоятельно. Самарский завод был первым казенным заводом по производству тротила. Строящийся одновременно с ним тротиловый отдел Шлиссельбургского порохового завода был совершенно недоступен для русских техников, так как названный завод был чисто немецким и строжайше охранял все секреты производства, в то время совершенно нового.

В 1913 г. в Самарском заводе был построен отдел для изготовления тетрила (тетранитрометиланилина) — вещества для снаряжения взрывателей. До постройки этого отдела тетрил приобретался из-за границы.

Что касается исходного вещества для изготовления самого тротила, именно толуола, то с основания Самарского завода вплоть до мировой войны этот продукт неизменно выписывался из Германки в сыром виде и рафинировался на Ревельском заводе. Таким образом, фабрикация тротила, который являлся единственным взрывчатым веществом для снаряжения всех морских и сухопутных фугасных снарядов, а равно и мин, базировалась на заграничном продукте. Вместе с тем военным ведомством не принималось никаких мер к заготовлению значительных мобилизационных запасов толуола.

Между тем получение самого толуола без особого труда могло бы быть поставлено в Донецком бассейне при коксовании угля или на Кавказе из нефти. В отчете о заграничной командировке инженером Михайловым еще в 1907 г. указывалось на

[240]

необходимость одновременно с постановкой производства тротила поставить получение отечественного толуола. Этот вопрос неоднократно поднимался и в дальнейшем, но движения не получил. И только мировая война заставила в экстренном порядке начать добычу русского толуола (о чем будет сказано в своем месте), так как к началу войны тротиловое производство оказалось обеспеченным лишь ничтожными запасами толуола.

С началом мировой войны были предприняты экстренные меры к усилению пропускной способности Самарского завода, как по тротилу, так и по снаряжению, путем постройки новых зданий и постановки новой аппаратуры. Особенные трудности представило получение на русском рынке аппаратов из кислотоупорного чугуна, которые могли изготовлять только три завода. Цены на эту аппаратуру сильно возросли, так что, например, за нитровальный аппарат приходилось платить в 1915 г. тройную цену, а в 1916 г. — шестикратную против цеп довоенных.

Производства завода за период с его основания и до конца мировой войны приведены в нижеследующей таблице:

[241]

[242]