Товарищи мои уже все на фронте, а я дома. И отцы с матерями все дивуются по какой такой причине не вызывают меня. Пришло время и до меня и до брата в 1915 году в августе месяце. Вызвали нас обоих с братом и с братних годов, вот тут и сразу отец и мать осели, когда нас стали обоих сразу провожать. Мать не знаю как отцепили от нас, не помню, ее говорят взяли соседи и занесли на руках, и мы поехали в Оренбург. Приехали на комиссию, я оказался здоровым, а брата по глазам отставили и отправили домой вместе с отцом, а я остался в городе солдатом.

Тут оказался еще сродственник Кривошеев, матери двоюродного брата сын, раньше конечно я его не знал, а потом познакомились, так как мы были вместе в одной роте. И еще два человека с Барсуковского хутора, тоже по Матвею Кривошееву знакомые. И вот мы все вместе сроднились, а также и с нами попал оренбургский Чесноков Василий. А барсуковские были одного звали Мартын, а другой Кирилл, а родственник Кривошеев -Понька. Из своих сельчан со мной ни один не попал, они пять человек все попали в артиллерию. По окончании месячного обучения нас погнали на фронт, а они остались еще в городе. Эх, как я им завидовал тогда.

Когда мы ехали, дорогой заболел один из барсуковых - Мартын. Кирилл, Чесноков, я были в одном взводе, а Понька в другом взводе. Так что ехали мы с ним в отдельных вагонах, а Кирилл, Чесноков и я вместе в одном вагоне. Привезли нас до Минска, а с Минска пешком, где шли не знаю, по лесам каким-то, и вот привели нас в одну деревушку.

Начали нас гонять на занятия, а ночами копать окопы. Вот мы надумали: - "Давайте порвем сапоги, и не будут нас гонять копать в окопы". Так и сделали. Хорошо день просидели, второй день, позвали нас босых в рваных сапогах в обоз за сапогами верст за 12 от нашей местности. Мы и пошли. Дождь, грязь невылазная, а мы в рваных сапогах, ноги мокрые, холодно ноги стынут, а время было в ноябре месяце. Пришли туда, сапог нет, обратно пошли тем же путем. Приходим на место, сушится негде, находились в землянках. Землянки низкие - только можно стоять на коленях, а встать уже нельзя. Кой как проспали, прижавшись друг к другу, а утром кричат: - "Собирайтесь. Выходите".

Собрались и мы, завернули свои ноги чем попало. У меня были домашние портянки, я поверх сапог завернул портянки, обвернул и замотал бичевой веревочкой, и таким образом пошли в поход.