Весной 1914 года в марте месяце народилась дочь, которую назвали Александрой.

11 марта 1914 года меня вызвали в г. Оренбург в военкомат для установления возраста, так как отец мой везде писался Максимов, а по метрикам числюсь Вдовин. (А.Б. отец Маркела поменял фамилию, когда тот еще был ребенком, поэтому в церковной книге записано было Вдовин, а по документам был уже Максимов. Причину смены фамилии не знаю).

Когда стали брать на военный учет, то меня в записях нигде не числится, то тогда вызвали в оренбургскую врачебную комиссию по распределении возраста по наружному виду. Когда я явился, смотрю, а тут народу - сотнями башкиры, старообрядцы - у кого нет записей через церковные книги. И вот мне дали тогда возраст на два года моложе, и чем я избавился или, сказать, на год позже попал в армию.

И вот по приезду с Оренбурга мы с братом и еще двое заключили договор с помещиком Соколовым работать на весенний сев в поселок Марьевку на Салмыше, недалеко от Имангулова. Провели сев, вернулись домой, а отец дома один сеял на пару лошадях. По окончании сева мы опять пошли на поденщину помещику Щетту и он нам платил 40 коп. в день. И мы до сенокоса работали там.

Сенокос косили дома и вот во время сенокоса, как раз косили возле трактовой дороги от Молоканского хутора на Дедово. Люди заканчивали сенокос и некоторые поехали на базар в Дедово, а некоторые уже на уборочную наниматься, потому что в Дедово хлеба поспевали раньше нашего на неделю, то неделю вполне можно заработать на расход.

И вот в субботу смотрим с горы на дорогу, а косили мы троя - мы с братом и кум Петр, сын тетки Пелагеи, глядим все скачут во всю мочь, пыль столбом. Подъезжают к нам, кричат: - "Кончайте косить. Война началась с Германией". День субботний был и уже солнце завернуло за обед, а обычно в субботу всегда с поля приезжают рано, чтоб поспеть помыться в бани.

Утром в воскресенье уже прибили объявление, что такие-то года явиться военный отдел. Тут поднялся шум, гам, плачь, рев. Провожали отцов, братьев, детей на войну и все кричат, плачут каждый кто как может. Через неделю опять набор. А осенью по годам и я должен уже призываться, товарищей моих вызвали, а меня нет.

Прошла зима. Отец и я к весне пошли опять работать к Соколову. Отец и другие старики подсевать семенной пшеницы, тогда еще мало было зерноочистительных машин и подсевали вручную. Старики подсевали, а мы молодые клали мешки в бунты очищенных семян. Кончили очистку, пришли домой.