Положенное по последнему перед войной мобилизационному расписанию количество выстрелов к полевой легкой и горной артиллерии состояло к началу войны полностью налицо и было подано на фронт в течение 4 месяцев.

Здесь необходимо отметить, что этот срок - 4 месяца - является значительно сокращенным против того, какой официально был установлен последним мобилизационным расписанием, a именно: 480 дней или 16 месяцев. Такой нелепый срок не возбуждал особенных сомнений в своей целесообразности до начала 1912 г. Вопрос был обсужден тогда очень поверхностно, причем ни к каким реальным результатам не пришли.

Когда начавшаяся война сама потребовала произвести ускорение подачи парков и притом во что бы то ни стало пришлось попросту поставить крест на всем том, что был

[554]

сделано до сих пор (т. е. на мобилизационном плане с его 480-дневным сроком) и прибегнуть к импровизациям, поставившим в крайне тяжелое положение как само ГАУ, так и его окружные органы.

ГАУ удалось всю подачу парков закончить в 120 дней (вместо 480).

Выстрелов к орудиям средних калибров (т. е. к 107-мм пушкам, к 122-мм и к 152-мм гаубицам) к началу войны не хватало, примерно, на 25%. Произошло это по той причине, что почти до самой войны наши тяжелые дивизионы имели на вооружении орудия старых образцов (1877 г.) и перевооружились новой артиллерией почти перед самым выступлением в поход. Боевые же комплекты к ним в это время только что изготовлялись на заводах и, конечно, не могли поспеть к окончанию мобилизации самих дивизионов.

Все образцы новых орудий были всесторонне испытаны и окончательно приняты еще в 1910 г. Поэтому к моменту объявления войны, т. е. почти 4 года спустя, полевая тяжелая и гаубичная артиллерия могла бы и должна была быть вполне готовой вместе с положенными ей боевыми комплектами. И если этого в действительности не оказалось, то виной тому было опять-таки недостаточно внимательное отношение к этому делу со стороны тех же старших чипов военного ведомства.

Состояние боевых комплектов в округах было недопустимо небрежно: ни окружное начальство, ни ГУГШ, в ведение которого с 1910 г. перешли все мобилизационные вопросы, ни военный министр и его помощник, - словом, никто не интересовался этим важнейшим для боевой готовности армии делом и не принимал никаких мер для наблюдения за ним и регулярного над ним контроля.

Запоздалый циркуляр ГАУ от 28. П. 1913 г. № 1022, по поводу боевых комплектов, оказал весьма существенное воздействие на окружные артиллерийские управления и на строевые части артиллерии в смысле приведения в порядок боевых комплектов.

ГАУ могло издать подобный циркуляр не за год до начала войны, а значительно раньше.

Наконец, организация 1910 г. вовсе не лишила ГАУ права воздействовать на военные округа и на войска через во-

[555]

енного министра, который, по докладу ГАУ, мог издать со ответствующий приказ о порядке хранения, освежения расходования огнестрельных припасов, обязательный для всего военного ведомства.

Кроме боевых комплектов, предусмотренных мобилизационным расписанием, никаких других боевых запасов содержать не полагалось; точно так же не имелось и никаких указаний насчет того, надо ли предвидеть необходимость изготовления во время самой войны боевых припасов взамен расходуемых на полях сражений. Правда, имелось "Постановление Военного совета 1904 г." о том, что наши артиллерийские заводы должны расширить свою производительность до таких пределов, чтобы быть в состоянии в годичный срок восполнить годичный же расход боевых припасов за время войны. А так как считалось, что предусмотренных мобилизационным расписанием боевых комплектов будет достаточно "на год большой европейской войны", то, следовательно, и производительность артиллерийских заводов должна была быть достаточной, согласно этому постановлению Военного совета, для восстановления в годичный срок мобилизационных боевых комплектов.

О необходимости готовить боевые припасы во время самой войны спохватились лишь после ее объявления. В этом был главный грех - предполагали, что современную войну можно вести только за счет заготовленных в мирное время запасов. А потому и не заботились в должной мере о развитии заводов, казенных и частных, и не составили плана технической (заводской) мобилизации.

В самом начале войны перед тылом сразу же встала заведомо непосильная ему задача - начать быструю подачу огромного количества выстрелов, особенно имея в виду слабое развитие русской промышленности вообще и полную ее мобилизационную неподготовленность. Тем не менее эта про-

[556]

мышленность показала, что если бы ее во-время использовали как следует, то и результаты получились бы несравненно лучшие.

Особенно трудной оказалась задача усиления снабжения армии выстрелами к тяжелым орудиям. Значительное запоздание с этим делом было результатом полного непонимания роли и значения тяжелой артиллерии, а также из-за попустительства гг. заводчикам, которым легче и, главное, выгоднее было готовить мелкие снаряды.

Увеличить русское производство тяжелых снарядов, и притом значительно, можно было, если бы взялись за это дело сразу, когда стала выясняться роль тяжелой артиллерии, во-время отказавшись от "бессмысленного разгона" 76-мм выстрелов.

* * *

Интересно теперь подвести итоги того (количества снарядов, какое было сработано русской промышленностью за время войны 1914-1918 гг.

При этом будет принят такой метод: "за снарядную единицу" берется 76-мм снаряд; количество же снарядов всех остальных калибров выражается в этой единице помноженном числа их на переводные коэфициенты, пропорциональные кубу отношения их калибров к 76-мм.

Таким образом, переводные коэфициенты будут равны (калибры снарядов выражены в дюймах):

для 42-лин. калибра (4,2/3)³=2,7

для 48-лин. калибра (4,8/3)³=4,1

для 6-дм. калибра (6/3)³=8

для 8-дм. калибра (8/3)³=19

для 10-дм. калибра (10/3)³=37

для 11-дм. калибра (11/3)³=49,3

для 12-дм. калибра (12/3)³=64

Тогда производительность всех русских казенных и частных заводов в снарядных единицах в течение 1914-1917 гг. мировой войны выразится в данных таблицы 63.

Около 50% всей русской снарядной производительности дали заводы северного района России, а в 1915 г - в самый острый период нужды в выстрелах - те же заводы дали почти 75% производительности 1915 г. всех заводов. Между тем этот район жил и работал во время мировой войны исключительно за счет привозного сырья и топлива. В довоенное время каменный уголь в этом районе был почти сплошь английский; поэтому, когда с началом войны подвоз угля из Англии прекратился, пришлось питать район донецким углем, "катая его через всю Россию" и потом развозя готовые фабрикаты по всему широкому фронту действующих

[558]

армий "от моря до моря". При этом громадному количеству вагонов приходилось делать много лишних пробегов, что происходило, главным образом, вследствие отсутствия заранее разработанного определенного плана снабжения армии, увязанного с мобилизацией производительных сил страны, а также вследствие отсутствия объединяющего руководства всем делом снабжения в руках одного хозяина - полномочного представителя государственной власти.

Сосредоточение большей части заводов, производящих предметы боевого снабжения армии, в Петроградском северном районе представляло серьезные неудобства в стратегическом отношении в случае наступления противника на Петроград.

Поэтому пришлось приступить к разгрузке района во время самой войны. Расстройство транспорта и отсутствие заблаговременно разработанного плана эвакуации крайне затрудняли целесообразное выполнение чрезвычайно трудной работы по разгрузке, а приостановка работ эвакуируемых заводов весьма вредно отразилась на боевом снабжении армии.

В таблице 64 приведено количество выстрелов к орудиям всех калибров, как изготовленных внутри России, так и полученных из-за границы.

Из этой таблицы видно, что количество снарядов, дошедших до фронта, значительно меньше суммы заказанных за границей и изготовленных внутри России.

Так, 76-мм снарядов было заказано и изготовлено за границей около 40 млн. (а может быть и больше) и в России их изготовлено около 55 млн., итого около 95 млн. В виде же готовых выстрелов их дошло до фронта всего 60 млн.

Снарядов средних калибров изготовлено у себя было 12 млн. и за границей около 3 млн., итого около 15 млн. До фронта же в виде выстрелов дошло менее 12 млн.

Интересно также сравнить число выстрелов, считавшееся достаточным для ведения войны (мобилизационные .запасы), с тем,- которое фактически пришлось подать на фронт и ко-

[559]

[560]

торое, как известно, все же не удовлетворило заявленной оттуда потребности: 76-мм калибра - 6,4 млн. и 60,4 млн., среднего калибра - 0,6 млн. и 11,8 млн.

Учет, более или менее точный, выстрелов, имевшихся в армиях и в запасах фронтов, а также в резерве главковерха, начался лишь в 1915 г., но когда именно, точно установить нельзя, так как относящиеся сюда архивные документы имеются лишь с октября 1915 г. По имеющимся данным можно заключить, что, примерно, только через год после начала войны на фронтах начали заниматься систематическим учетом наличия боевых припасов; до этого же времени это важное дело находилось в стадии отдельных, случайных и необъединенных донесений. Но и начав приводить в известность "боевое" хозяйство, фронты посылали в тыл далеко не исчерпывающие сведения по этой части. Делалось это, может быть, с благою целью, ради сохранения тайны, но тылу от этого было не легче, и ему все равно приходилось добиваться более полных сведений, без которых нельзя было составить ни общей картины потребностей, ни общего плана снабжения армии боевыми припасами. И в конце концов такие сведения все же давались, но с большими запозданиями и неизбежными при этом недоразумениями и путаницей. Кроме того, в самих донесениях фронтов долго не было единообразия.

Так, Западный фронт представлял сведения о числе выстрелов, имевшихся на орудие в войсках, и о величине запасов в армейских складах, но о числе орудий в армиях не сообщал, а потому было неизвестно, какое количество добавочных выстрелов на орудие представлял собой собственно запас данной армии. О резерве самого фронта сведений не давалось совсем.

Юго-западный фронт сообщал о количестве выстрелов на орудие в армиях, без подразделения на состоящие в войсках и в армейских запасах, и о запасах самого фронта; но так как число орудий фронта было также неизвестно, то и всего числа выстрелов на орудие узнать было нельзя.

[561]

[562-563]

Наконец, Северный фронт, вообще очень неаккуратный этой части, сообщал о величине некомплекта выстрелов в возимых запасах армий и о количестве выстрелов резервах армейских и фронтовых; о числе орудий также не сообщалось, а потому окончательных выводов делать было нельзя.

И только с образованием Упарта при Ставке верховного главнокомандующего это дело было в общем упорядочено ГАУ с 1916 г. стало получать необходимые сведения, и ему уже не было нужды выпрашивать их окольными путями и прибегать к сомнительным вычислениям.

На основании сохранившихся документов можно составить следующую таблицу ежемесячной подачи 76-мм пушечных патронов в армию.

В таблицах 65 и 66 показана подача 76-мм патронов на фронт по сведениям ГАУ и Упарта. О состоянии запаса 76-мм патронов в армиях в 1914-1915 гг. не имеется определенных сведений; как упоминалось выше, учет прихода и расхода выстрелов стали вести лишь с конца 1915 г. и достаточно точный учет лишь с 1916 г., когда при Ставке главковерха был сформирован Упарт.

Состояние наличия боевых комплектов 76-мм пушек в действующих армиях в последние три месяца 1915 г. и в 1916 г. было таково: к первому числу каждого месяца в возимых запасах батарей и их парков, а также в резервах армий и фронтов (кроме Кавказского) всего состояло количество выстрелов на каждую 76-мм пушку (легкую и горную), показанное в таблице 66.

Установить более или менее документально удалось только числа, напечатанные жирным шрифтом в этой таблице,

[564]

остальные (т. е. за март, апрель, июнь, июль, август, сентябрь, октябрь и ноябрь) верны только приблизительно, так как в архивных делах нет подробных сведений ни о приходе, ни о расходе, ни об оставшемся наличии боевых припасов, равно как и о числе пушек, действовавших на. фронтах и состоявших в резервах фронтов (т. е. без комплектов).

В первые 4-5 месяцев 1917 г. запасы 76-мм выстрелов на фронте еще более увеличивались. По данным, собранным Упартом для Междусоюзной конференции, 1 января 1917 г. состояло выстрелов на пушку (таблица 67).

Из таблицы 67 видно, что если к числу выстрелов, состоявших на фронтах, добавить выстрелы, находящиеся в ре-

[565]

зерве главкома, то в общем получится, что 1917 г встретили с запасом до 3.000 патронов на каждую 76-мм пушку.

Затем в течение первых двух месяцев 1917 г. подавалось на фронт, примерно, по 2,75 млн. 76-мм выстрелов, производство которых в конце 1916 г. было разогнано до 3 млн в месяц; но затем, начиная с ноября того же 1916 г., его начали умышленно сокращать ввиду явной невозможности усилить без такой меры производство более крупных снарядов, недостаток в которых продолжал ощущаться очень остро Между тем нехватка металла, топлива и прочего сырья, а также рабочих рук достигла к этому времени очень серьезных раамеров, а расстройство транспорта стало прямо угрожающим, поэтому, наконец, было признано недопустимым расходовать дальше сырье и держать на колесах громадные запасы 76-мм выстрелов, не умещавшихся уже ни в какие склады.

Ввиду всех этих обстоятельств было решено сократить с 1 января 1917 г. норму подачи 76-мм выстрелов до 2.400.000, т. е. до 80 парков в месяц. Как выполнялась эта подача в дальнейшем и каково было состояние выстрелов на фронтах и в резервах, достаточных сведений не имеется.

Наибольшее накопление 76-мм выстрелов было к 1 апреля 1917 г., когда на каждую из всех действовавших на фронте 76-мм пушек приходилось около 4.000 выстрелов.

Из сохранившихся документов последующего времени еженедельный доклад Упарта наштаверху дает сведения о наличии запасов 76-мм выстрелов к 22 ноября (5 декабря) 1917 г., а именно на фронтах:

Здесь исчислены все запасы: и возимые, и резервы армий, и фронтов.

Точных сведений о числе действовавших в это время на фронтах 76-мм орудий не сохранилось, и только приблизительно его можно определить около 6.000; так что на каждую 76-мм пушку приходилось в конце ноября 1917 г., примерно, по 2.000 выстрелов.

[566]

Наконец, о дальнейшем не имеется уже совсем никаких данных.

Последовательность подачи на фронт выстрелов для орудий средних калибров 107-мм - 152-мм в 1914-1917 гг. показана в таблице 68 (в числителе общее количество поданных выстрелов, в знаменателе выстрелы, полученные в том общем числе из-за границы).

Из таблицы 68 можно видеть, что в 1914 г. до января 1915 г. русская армия получила только следующее количество выстрелов к орудиям средних калибров:

Какое количество выстрелов было израсходовано из них в 1914 г. и сколько оставалось в запасах действующих армий, ответить определенно нельзя, так как учет по ним велся еще с большей небрежностью, чем по выстрелам к 76-мм пушкам.

Поэтому единственным достоверным документом в этом отношении является "справка" полевого генерал-инспектора артиллерии при верховном главнокомандующем, представленная им на Междусоюзной конференции в январе 1917 г.

[567]

[568-573]

В этой справке показан такой месячный расход тяжелых выстрелов за каждые пять месяцев войны в 1914 (август-декабрь), 1915 (апрель-август) и 1916 (апрель-август).

(О 107-мм пушках сведений в справке не имеется).

В 1915 г. указанные орудия вступили приблизительно с состоянием боевых комплектов, указанных в таблице 69.

К 1915 г. уже выяснилось, что норма боевых комплектов к орудиям средних калибров, установленная к началу войны, недостаточна и что ее необходимо увеличить для 122-мм гаубиц, 152-мм гаубиц и 107-мм пушек соответственно в 2, 3 и 5 раз. Если принять это во внимание, то запасы выстрелов на фронте к 1915 г., указанные в таблице 69, следует признать совершенно не обеспечивающими боеспособность орудий средних калибров.

[574]

Состояние же наличия боевого комплекта 107-мм скорострельных пушек к январю 1915 г. являлось во всяком случае критическим.

По сведениям Упарта, полевая гаубичная и полевая тяжелая артиллерия к 25 апреля (8 мая) 1916 г. имела следующее, показанное в таблице 70, количество выстрелов на одно орудие (считая все имеющиеся на фронте запасы - в войсках и складах):

В 1916 г. ожидалось значительное увеличение числа 152-мм и 107-мм орудий, для которых накапливались запасы выстрелов; с получением этих орудий на фронте количество выстрелов на 152-мм гаубицу или пушку и на 107-мм пушку сильно уменьшилось бы против показанного в таблице 70. Таблица 71 дает сравнительные данные по части орудий средних калибров и выстрелов к ним к началу войны и к 1 января 1917 г.

Таким образом, за 29 месяцев с начала войны число орудий среднего калибра в армии возросло, примерно, в 2,5 раза, запас же выстрелов к ним (наличие в батареях и запасах, т. е. помимо того, что было израсходовано за это время в боях) -около 5 раз.

[575]

[576]

В первый период войны в 1914-1915 гг. на фронте действующих армий почти вовсе не было орудий крупного калибра, за исключением нескольких орудий осадного типа, взятых из крепостей для осады Перемышля. Тяжелые 203-мм-305-мм орудия новейших образцов русская армия стала получать с 1916 г., главным образом от союзников - от Англии и Франции. С орудиями получались и выстрелы к ним; впрочем, первые 398 выстрелов к 280-мм гаубицам получены были от русских заводов в январе 1916 г.; большая часть выстрелов к 280-мм и к 305-мм гаубицам получена была от русских заводов. Количество выстрелов к орудиям крупного калибра, ежемесячно подаваемых в армию в 1916 и 1917 гг., указано в таблице 72.

Всего было подано в 1916-1917 гг. 115.480 выстрелов крупного калибра, в том числе 28.730 выстрелов от русских заводов, остальные 86.750 выстрелов получены были от союзников России.

Из таблицы 72 видно, как неудовлетворительно было снабжение выстрелами орудий крупных калибров; они получали всего одну десятую того, что им было нужно в действительности. И если бы не крепостные запасы (береговых крепостей), а также не некоторая помощь со стороны морского ведомства (снабжавшего выстрелами те 305-мм гаубицы, которые готовились на морском заводе), то крупная артиллерия была бы обречена, особенно первое время, чуть ли не на полное молчание на фронте.

Итак, в первый же месяц войны (с 10 августа 1914 г.) стали поступать с обоих тогдашних наших фронтов самые тревожные сведения о нехватке выстрелов (преимущественно и даже почти исключительно к 76-мм пушкам) и настойчивые требования об усилении снабжения ими. Эти требования все усиливались, и так как подача парков не поспевала за ними, то высшее командование фронта заявило, что из-за недостатка в выстрелах не только приходится отказываться от новых операций, но и что все неудачи на фронте являются неизбежным следствием именно этого недостатка в боевом снабжении артиллерии.

[577]

[578]

[579]

Причины патронного голода были следующие. Во-первых, мобилизационная неготовность (в части подачи местных парков) и, как неизбежное следствие ее, полная неорганизованность доставки и распределения выстрелов на фронты при полной же неосведомленности командования об истинном состоянии запасов на фронтах и в армиях. Вследствие этого имелись части и целые армии, страдавшие отсутствием выстрелов в то время, как у других их был значительный избыток. Идея "резервов" выстрелов, при помощи которых (резервов) можно было быстро парализовать возникшие местные нехватки их, была осуществлена в начале войны лишь в самом зачаточном виде.

Во-вторых, усвоенная войсковыми начальниками, начиная от малых и до самых (высших, с самого начала военных действий привычка преувеличивать свои расходы и преуменьшать свое наличие выстрелов в надежде получить большее пополнение.

В-третьих, крайняя расточительность выстрелов, объясняемая тем, что старшие артиллерийские начальники, инспектора артиллерии в корпусах и бригадные командиры, а вначале даже командиры дивизионов, были совершенно устранены от руководства боевыми действиями артиллерии, которая поэтому попала в малограмотные в артиллерийском отношении руки общевойсковых начальников, требовавших стрельбы от подчиненных им батарей по ничтожным целям, а часто просто ради звукового и "морального" эффекта непременно "ураганным" или "барабанным" огнем и притом целыми часами.

В-четвертых, исключительное значение, какое приобрела в мировую войну артиллерия на полях сражений.

И, в-пятых, полное отсутствие в 1914-1915 гг. в главном командном центре, в Ставке верховного главнокомандующего, компетентного органа для ведания вопросами боевого питания армии.

Патронный голод для питания 76-мм пушек ощущался не только в первый период войны в 1914 г., но и в течение, почти всего периода интенсивных боев весною и летом 1915 г. Пр правильной организации снабжения армии огнеприпасами этот голод не давал бы себя так остро чувствовать в 1914 г., но в первой половине 1915 г. катастрофа в

[580]

питании 76-м патронами была, так как подача выстрелов к 76-мм пушкам до осени 1915 г. далеко не восполняла некомплект их в армии.

Катастрофа в снабжении артиллерии выстрелами случилась не только в русской армии. Недостаток боевых припасов в зимний период 1914/15 тт. угрожал катастрофой и для французской и даже для германской армии, несмотря на несравненно более развитую промышленность Германии и Франции, по сравнению с русской промышленностью. Ошибочная оценка масштаба войны, расхода боевых припасов и трудности приспособления к снарядному производству промышленности, при отсутствии заблаговременной подготовки ее мобилизации - являлась общей для генеральных штабов всех воюющих держав.

К третьему году мировой войны русская армия стала довольно богата выстрелами к 75-мм пушкам. Вообще получили этих выстрелов в период войны 1914-1917 гг. много - около 60 млн. (см. таблицу 64), но армия получала эти выстрелы в слишком продолжительные сроки, и они "в свое время не поспели в армию", последствием чего явился снарядный голод и связанные с ним прочие, близкие к катастрофе, бедствия, постигшие русскую армию в 1914-1915 гг.

Из таблицы 64 видно, что даже довоенная норма ежемесячной потребности в 500.000 выстрелов, определенная по мобилизационным расчетам 1910 г., была достигнута лишь на 8-м месяце войны; норма 1,5 млн. выстрелов, определенная в начале войны, в сентябре 1914 г., была достигнута к ноябрю 1915 г., т. е. через год и три месяца после начала войны; определенная в том же ноябре норма 2.400.000-2.600.000 выстрелов была достигнута лишь через два года, т. е. в августе 1916 г., что же касается нормы, предъявленной в январе 1917 г. Междусоюзной конференции, в 3,5 млн. 76-мм выстрелов, то она вовсе но была достигнута.

Из той же таблицы видно, что подача 76-мм патронов в армию на пополнение расхода боевых комплектов шла небольшими дозами, медленно возрастая до лета 1915 г.: в 1914 г. приблизительно по 100.000 патронов в месяц, а с января до мая 1915 г от 400.000 до 530.000 патронов в

[581]

месяц. Между тем армия в первый же месяц войны потребо вала до 1,5 млн. выстрелов для 76-мм пушек в месяц а весне 1915 г. требование армии возросло до 1.750.000. Следовательно, подача 76-мм патронов глубоким тылом удовлетворяла лишь от 1/15 до 1/3 потребности армии; при таких условиях естественна невозможность осуществления сколько нибудь широких оперативных замыслов. Недостаток 3-лин винтовочных патронов дал себя остро чувствовать в 1915 г в особенности в тот период, когда артиллерия осталась почти без огнестрельных припасов и центр тяжести огневого боя переложен был на пехоту. Недостаток в винтовочных патронах чувствовался и в 1916 г., особенно в период весенних боев этого года.

В записке ген. Алексеева царю от 15 июня 1916 г. указывалось, между прочим, что крайний недостаток в винтовочных и пулеметных патронах, обнаружившийся в армиях ген. Брусилова на Юго-западном фронте, отчасти даже сковал развитие наступления. Юго-западному фронту необходимо было отпустить единовременно 10-15 млн. 3-лин. патронов, но взять их было неоткуда.

В той же записке месячная потребность в 3-лин. винтовочных патронах исчислялась в 250 млн. (как и по данным к 1 ноября 1915 г.); ГАУ обещало Упарту подать в мае 1916 г. 264 млн. винтовочных патронов, а подало лишь 110 млн., изготовленных русскими заводами. Ни нормы 250 млн., ни нормы, установленной ранее в начале 1916 г. в 200 млн., ни установленной позднее к январю 1917 г. для конференции союзников в 325 млн. винтовочных патронов- русское патронное производство не достигло за все время войны; только с июня 1916 г. по июль 1917 г., когда стали прибывать значительные партии винтовочных и пулеметных патронов из-за границы, подача этих патронов в армию повысилась до 200 млн. в месяц, а в апреле-июле 1917 г. даже свыше 300 млн. в месяц.

Возможно считать, что русская армия почти перестала терпеть острую нужду в винтовочных и пулеметных патронах лишь со второй половины 1916 г.

По сведениям Упарта о состоянии запасов на фронте, при ходилось на одну 3-лин. винтовку: к маю 1917 г. лишь 275

[582]

патронов, или около 28%, нормы в 1.000 патронов, установленной к началу войны.

Состояние запасов выстрелов в действующих армиях русского фронта на единицу оружия к 15 сентября 1917 г. показано в таблице 73.

На 1917 г установлены были ежемесячные нормы подачи выстрелов на единицу оружия, указанные в таблице 74.

Таким образом, к концу войны на русском фронте армия была обеспечена выстрелами, согласие, данным таблицы 73 для легких пушек и гаубиц, для 107-мм пушек и 152-мм гаубиц полевой тяжелой артиллерии, для 152-мм пушек; старых образцов в 120, 190 и 200 пуд., для 203-мм и 305-мм гаубиц приблизительно на 4-6 месяцев войны по указанным нормам, установленным на 1917 г. Что же касается 152-мм осадных пушек Шнейдера и 280-мм гаубиц, а также

[583]

3-лин. винтовок, то эти пушки, гаубицы и винтовки были обеспечены запасами выстрелов и патронов на фронте в весьма слабой степени - не более как на один или два месяца войны.

В общем в течение войны было заготовлено для армии много огнестрельных припасов, но заготовление их производилось весьма медленно, в особенности в 1914-1915 гг., и получала их действующая армия не своевременно. Недостаток в огнеприпасах резко сказывался на боевых операциях.

Одной из причин этого служила ошибочность расчетов вести войну на мобилизационные запасы, заготовленные в довоенное время, и неподготовленность мобилизации промышленности, производительность которой явилась главным и по существу единственным источником боевого питания армии во время войны.

Выяснить по-настоящему этот вопрос так и не удалось до самого конца войны, несмотря на все усилия как ГАУ, так и "Подготовительной артиллерийской комиссии" и самого "Особого совещания по обороне государства". Главнейшей причиной этого было как умышленное скрывание штабами цифр действительного расхода (чем больше показывался расход,

[584]

тем больше ожидалась получка), так и отсутствие надлежащей отчетности, вследствие чего сами органы снабжения Фронтов и армий не имели точных сведений о наличности у них запасов боевого снабжения. Некоторый порядок в этом отношении начал заводить Упарт, но полностью это и ему не удалось и, между прочим, по той причине, что и он сам был заинтересован не вполне раскрывать все карты тылу, чтобы. с одной стороны, "подстегивать" его к более интенсивной работе (показыванием ему преувеличенного расхода и преуменьшенного наличия), а с другой, чтобы при случае можно было все неудачи па фронтах валить на "недостаточность снабжения". Вследствие этого в тыл посылались сведения не всегда верные: иногда преувеличенные по части расхода и преуменьшенные по части наличия. Та же политика оказывалась выгодной и по отношению к союзникам, не очень тароватым на помощь.

Когда в начале 1916 г. в Ставке был образован самостоятельный артиллерийский орган (Упарт), то этот орган начал выяснять состояние артиллерийского снабжения на фронтах. как в его настоящем, так и в прошлом. Междусоюзной конференции в январе 1917 г. Упартом была представлена справка, в которой имелись данные о "среднем месячном расходе выстрелов", выведенные за пять месяцев войны 1914, 1915 и 1916 гг., причем для двух последних лет (1915 и 1916 гг.) месяцы избраны летние (май-сентябрь), т. е. наибольшего оживления военных действий. А кроме того, дан был еще средний месячный, расход выстрелов и для "мертвого сезона", т. е. для остальных семи месяцев относительного боевого затишья.

Соответственно взятым трем 5-месячным периодам в справке приведены такие средние месячные расходы 76-мм выстрелов: 464.000; 811.000; 2.229.000.

И так как число 76-мм орудий на фронте за все эти три года оставалось почти одно и то же (его можно принять кругло в 5,5 тысяч), то значит средний месячный и средний дневной расход на пушку будет соответственно:

Средний месячный . . . 86; 150; 413

Средний дневной . . . 3; 5; 14

Это для месяцев наибольшего оживления военных действий

[585]

Затем для семи месяцев "мертвого сезона" в справке дается месячный расход на 76-мм пушку в 150 выстрелов или 5 в день.

Конечно, можно усомниться и в данных справки за 1914 г. и даже за 1915 г., но в чем не может быть ни малейшего сомнения, это - относительно данных за 1916 г., когда Упарт уже существовал и сам педантически следил за назначением и расходованием каждого парка. Кроме того, надо иметь в виду, как это отмечено и в справке, что в 1916 г не было недостачи в 76-мм патронах. Именно в этом году было показано израсходованных на фронте - 16.815.000 выстрелов, а подано на фронт было за один этот только год около 27 млн. 76-мм выстрелов. При всем том расход в этом году на пушку в день был: в летние месяцы - по 14 и в остальные - по 5 выстрелов. Между тем в 1914 г. устанавливали расход в 22 и 50 выстрелов на пушку в день.

Ясно, что причина тут и в несомненных преувеличениях расхода, и в том, что среднее число выстрелов в 1914 г. выводилось для небольшой сравнительно группы пушек, участвовавших в какой-либо одной операции, и такой вывод обобщался потом (в донесениях) на все орудия фронта и на значительные периоды времени. Нельзя сомневаться, что иногда, в отдельных случаях, расход снарядов на пушку бывал громадный - быть может, по несколько сотен в день, как несомненно и то, что в других случаях тот же расход понижался чуть ли не до нуля.

Необходимо оговорить, что справка Упарта дает средние результаты за пять месяцев 1914 г. и что в отдельные месяцы, конечно, могли быть и значительные уклонения от этого среднего результата, хотя такое уклонение, как на 140% (с 464.000 до 1.105.000, показанных фронтами в августе месяце), маловероятно .

Такой огромный расход выстрелов, как 1,1 млн. в месяц тогда поразил всех, и для исследования причин его тотчас же (в конце августа 1914 г.) поехали из Ставки генералы Кондзеровский и Ронжин. а затем, в конце октября, началь-

[586]

ником штаба главковерха был командирован с тою же целью на Юго-западный фронт известный артиллерист, начальник бывшего Михайловского артиллерийского училища, ген. Карачан. Насколько малоценна была поездка первых двух генералов, настолько продуктивна была командировка второго, представившего после месячного объезда Юго-западного фронта (с 28 октября по 22 ноября) подробный отчет, в котором он собрал подробные сведения по следующей программе, одобренной перед отъездом наштаверхом:

1. Бывали ли случаи недостатка боевых припасов.

2. Приходилось ли беспокоиться, что, может быть, нехватит патронов.

3. Порядок получения патронов из батарейного резерва, из подвижного парка, из местного резерва армии и фронта.

4. Когда обыкновенно пополняли запасы батарейных резервов и парков.

5. Не было ли случая отказа при требовании снарядов.

6. Наибольший расход снарядов за день, за бои, за операцию; где это имело место.

7. Средний расход в тех же случаях.

8. Причина большого расхода снарядов.

9. Какими мерами его можно сократить.

10. Принимались ли подобные меры и кем (инструкции, приказания и пр.).

11. Случаи стрельбы: на большие дальности, по невидимым целям, по блеску выстрелов, по пыли, по целям, не имеющим тактического значения, для морального впечатления, для звукового эффекта и для зрительного впечатления, на малые дальности, с открытых позиций, с закрытых позиций, отдельными орудиями, взводами.

12. Постановка задач артиллерии, участие в этом артиллеристов.

13. Интересные случаи боевого применения артиллерии.

14. Причины уменьшения числа орудий в батарее на 2 орудия.

15. Был ли и как организован сбор оружия, оставленного противником на полях сражений.

16. Ночные стрельбы.

17. Корпусная артиллерия.

18. Промежуточные (временные) склады снарядов.

[587]

19. Оставление на полях сражений ружейных и пушечных патронов.

[587]

Уже по одной этой программе можно заключить, насколько серьезно ген. Карачан смотрел на поставленную себе задачу, а по представленному им отчету видно, в какой степени он ее выполнил.

Сущность отчета ген. Карачана, представленного им по возвращении из командировки, сводится в отношении расхода огнеприпасов к следующему:

1. Первой причиной большого расхода выстрелов является "неумелое применение в бою современной полевой артиллерии, и в тактическом и в техническом отношениях, со стороны войсковых начальников и отсутствие сведущего руководства боевой работой артиллерии".

Батареи, разбросанные по мелким боевым участкам, как и дивизионы, подчиненные командирам полков и командирам пехотных бригад, получали несоответствующие задачи, результатом чего являлась чрезмерная трата снарядов.

Начальники боевых участков заставляют свою артиллерию открывать огонь по целям, не имеющим тактического значения, - небольшие группы людей, разъезды, местные предметы, не занятые противником, и пр. Артиллерии приходится стрелять по целям, существование которых в данном месте лишь подозревается (в лесу, за гребнем, в лощине), и обстреливать площади более или менее значительных размеров; в последнем случае и тяжелая артиллерия не представляет исключения.

Стрельба с целью так называемой подготовки атаки имеет широкое применение; пехота просит этой стрельбы, обещая после ее окончания перейти в наступление; но артиллерия стреляет, опустошает свои зарядные ящики, а пехота остается в пассивном состоянии; совместные одновременные действия артиллерии и пехоты отсутствуют; желание "выехать" на артиллерии сказывается всюду весьма рельефно.

Со стороны войсковых начальников проводятся настойчивые требования о наличии так называемой артиллерийской дуэли; артиллерия "нащупывает" неприятельские невидимые батареи и тщетно пытается привести их к молчанию. Наконец, требование - и требование настойчивое со стороны войсковых начальников - стрельбы для морального

[588]

впечатления, для звукового и зрительного эффектов, совершенно независимо, имеются ли цели для стрельбы и могут ли быть получены какие-либо результаты.

Неправильная постановка задач артиллерии, неправильное ее применение в бою происходили, по мнению ген. Карачана, от недостаточного знакомства войсковых начальников со свойствами и боевым применением современной артиллерии.

Отсутствие артиллеристов при штабах и управлениях высших и старших войсковых начальников, отстранение строевых артиллерийских начальников от руководства боевою работою артиллерии, даже тех из них, .которые руководили обучением своей артиллерии в мирное время, привели к тому, что происходившие ошибки оставались без исправления. Артиллерия, воспитанная в мирное время своими артиллерийскими начальниками и руководителями в известных принципах, должна была эти прнципы забыть и действовать по приказаниям своих новых, а иногда и случайных начальников, совершенно незнакомых с основами артиллерийского обучения.

2. Второй причиной большого расхода выстрелов ген. Карачан считал то значение, какое приобрела в эту войну артиллерия, и вследствие которого она часто была вынуждена стрелять более того, чем это было необходимо.

Благодаря огромному могуществу своего огня и отличной подготовке своего личного состава, артиллерия, открывая огонь, достигала быстро блестящих результатов.

Противник отдавал должное русской артиллерии, называя ее волшебной. Пехота боготворила свою артиллерию, называя ее своей спасительницей.

"Артиллерия начинает бой, она его ведет и решает", так говорилось в отчете ген. Карачана.

Пехота не делала ни одного шага без артиллерийского огня; она требовала беспрерывной стрельбы, даже для морального действия.

Естественно, что при таком своем значении и при предъявленных к ней требованиях артиллерия не могла обходиться малым расходом снарядов, стреляя очень часто только для того, чтобы не молчать.

3. В-третьих, чрезмерный расход выстрелов вызывался еще значительным ухудшением состава пехоты, особенно ее

[589]

офицерского состава, из-за огромных потерь в кадровом составе в первые же месяцы войны.

Совместные действия артиллерии и пехоты отсутствовали, не было того, что пехота наступает, а артиллерия уничтожает своим огнем все преграды и препятствия по пути движения своей пехоты, будет ли то ружейный, пулеметный или орудийный огонь.

4. В-четвертых, исключительные требования, предъявлявшиеся к артиллерии, естественно вызывали огромную трату ею снарядов.

Многочисленные случаи отбития яростных атак противника как днем, так и ночью проведены были всецело одною артиллерией; в XXI корпусе на 44-ю дивизию было произведено в последний период боевых действий 30 ночных атак и все были отбиты только огнем артиллерии. Упорные и многодневные бои, колоссальные потери с обеих сторон являлись также причинами чрезмерного расхода снарядов.

Потери находились в обратной зависимости от интенсивности артиллерийского огня: чем меньше стреляла своя артиллерия, тем потери в рядах своей пехоты бывали больше, и наоборот; следующее приказание одного из командующих армией: "согласно распоряжению начальника галицийской группы командующий армией приказал не жалеть патронов и развить всемерное напряжение для борьбы с неприятельскою артиллерией, действующей против 60-й дивизии", было вызвано желанием облегчить положение своей пехоты, подвергшейся яростным беспрерывным атакам и артиллерийскому расстрелу со стороны противника.

5. Наконец, одной из главных причин чрезмерного расхода снарядов артиллерией ген. Карачан считал избалованность ее в первые два месяца войны безотказным удовлетворением ее требований на выстрелы.

[590]

Итак, из отчета ген. Карачана явствует, что неправильное применение артиллерии, в связи с отсутствием надлежащего и единого руководства ею, было одной из главнейших причин чрезмерного, не всегда вызывавшегося действительной нуждой, расхода боевых припасов в первый период войны. Кроме примеров общего характера, приведенных в отчете, полезно привести еще несколько конкретных фактов, ярко иллюстрирующих то разудалое "командование" артиллерией, при котором не только зря расходовалась уйма снарядов, но так-же зря портились самые орудия. Факты эти относятся к позднейшему времени - к весне 1916 г., когда существовал полевой генерал-инспектор артиллерии с Упартом, но все его мероприятия по упорядочению артиллерийской части в действующей армии, о которых сказано выше, еще не успели пройти в жизнь.

Приводятся следующие распоряжения, относящиеся к действиям, русской артиллерии во время операций 2-й армии на. Западном нашем фронте.

[591]

[592]

Приведенные 4 телеграммы относятся к позиционному периоду мировой войны на русском Западном фронте, к неудачной операции 5 (18)-15(28) марта 1916 г.

Произведенное полевым генерал-инспектором артиллерии расследование этой операция в артиллерийской части обнаружило, что, несмотря на продолжительный горький опыт войны, давший многие ценные указания и подтвердивший большинство основных положений боевого применения артиллерии, настойчиво проводимых в жизнь артиллерии еще в мирное время, - все же, многие старшие общевойсковые и. пехотные начальники и даже некоторые старшие артиллерийские начальники (инаркоры) не умели целесообразно использовать могущество артиллерия при наименьшей затрате снарядов

Подобных примеров неправильного использования артиллерии и злоупотребления скорострельностью ее орудий мировая война дает немало. Это может засвидетельствовать на основании личного опыта любой из артиллерийских начальников, участников минувшей войны. А кроме того, убедительное

[593]

подтверждение сказанного имеется в отчете Особой комиссии об осмотре материальной части артиллерии в ноябре и декабре 1916 г. в Особой армии, рассмотренном в артиллерийском комитете ГАУ в 1917 г. Эта комиссия, составленная распоряжением инспектора артиллерии армии, засвидетельствовала в своем отчете, что одной из причин прогрессирующего падения стойкости орудий является: "усиленная, продолжительная и скорая стрельба орудий, сопряженная с сильным их разгоряченном - до красного накаливания". Комиссия считала, что такое злоупотребление скорострельностью орудий проявлялось особенно в 1915 и 1916 гг. Но в ГАУ имелись донесения и в самом начале войны (август-сентябрь 1914 г.) о том, что войсковыми начальниками требовалась такая продолжительная и скорая стрельба, что "случайно падавшая на тело орудия шапка орудийной прислуга загоралась, как в печке".

Можно себе представить, какой износ каналов происходит при таком накаливании орудий, что в связи с неизбежным при такой стрельбе понижением вообще тщательности ухода за орудием, особенно за состоянием его канала, приводит в преждевременному и значительному понижению баллистических качеств орудия. А ведь 76-мм пушка, с которой вступили в кампанию, - лучший представитель орудий этого рода, и при не столь варварском с нею обращении от нее можно получить очень многое. И эти превосходные качества присущи 76-мм пушке именно вследствие той огромной начальной скорости, какую получает снаряд при выстреле из нее; а эта скорость получается ценою больших давлений и высоких температур в канале орудия, которые и сами по себе уже являются достаточной причиной более или менее значительного износа канала. И, конечно, ни один грамотный артиллерийский начальник не позволил бы себе подобного варварского насилия над пушкой без крайней к этому необходимости, и только под давлением категорических боевых приказаний, вроде приведенных выше, приходилось такую форсировку, допустимую лишь как редкое исключение, действительно оправдываемое обстановкой боя, ввести как общее правило и притом па целые часы непрерывной стрельбы. Неизбежным следствием такого порядка и было, с одной стороны, бестолковое расшвы-

[594]

ривание снарядов и заведомая порча орудий, а с другой - развращение как пехоты, приучаемой , к оглушительному, хотя бы и малорезультатному, грохоту артиллерии, без которого пехота не сдвинется с места, так и самой артиллерии, которая утрачивала при такой стрельбе самые драгоценные для нее качества - хладнокровие, точность наводки и бережное обращение со своей пушкой, и вырабатывала у себя полное равнодушие к получаемым результатам стрельбы, как будто вся суть не в них, а лишь в числе выпущенных снарядов и в достигнутом звуковом эффекте.

Когда, наконец, вред от такого "управления" артиллерией стал слишком очевиден, по инициативе полевого генерал-инспектора артиллерии из Ставки стали посылаться отдельные указания фронтам и армиям, которые потом были сведены во II части особого "Наставления" изданного в 1916 г. и потом переизданного в 1917 г. Во II части (артиллерийской) этого Наставления, разработанной Упартом, даны были подробные указания как по части техники действия артиллерии в разных случаях дозиционной войны, так и по части ее подчинения и управления ею. В сопроводительном приказе Верховного главнокомандующего (от 23/IV 1917 г.) отмечается, что, по свидетельству самих строевых начальников, нарушение преподанных в "Наставлении" основных положений приводило нередко к кровавым неудачам. Так вот в статьях 131-135 этого "Наставления" сказано:

[595]

Ничего подобного не было на фронте в течение почти двух лет войны. Поэтому и неудивительно, что непродуктивно тратилась масса снарядов и портилось много орудий.

Однако, собрать более или менее точные сведения о том сколько же именно их тратилось в среднем или максимально в разных случаях минувшей войны, так и не удалось, кроме как в отдельных, очень редких случаях, не дающих возможности составить общую картину этого расхода.

Единственный ценный в этом отношении документ, сохранившийся в делах ГАУ, это - сношение начальника Упарта к начальнику ГАУ от 28 июня 1916 г. № 971, в котором он указывает, что да основании опыта последних боев армий Юго-западного фронта получены следующие цифры ежедневного среднего расхода выстрелов на единицу оружия, с оговоркой, что при расходе соблюдалась экономия.

На основании этого опыта Упарт в июне 1916 г. для наличия 76-мм орудий (всего около 5 1/2 тыс.) заявил требование на 4,5 млн. выстрелов в месяц; а в январе 1917 г. тот

[596]

же Упарт на Междусоюзной конференции, исчисляя потребность на 1917 г., заявил требование всего на 3,5 млн. выстрелов в месяц. При этом Упартом же было заявлено: а) что по части этих выстрелов помощи от союзников не требуется, так как "годовая потребность удовлетворяется с избытком" и б) что к 1 января 1917 г. имеется запас 76-мм выстрелов - 16.298.000 штук.

И действительно, к этому времени у Упарта в руках был уже весь материал по части расхода боевых припасов за весь период войны и особенно точный за 1916 г.

Исходя из годового расхода около 16,8 млн., определенного Упартом на 1916 т., для среднего месячного расхода получаем около 1.400.000 выстрелов, или, округляя его, около 1,5 млн.

Как же после этого назвать требование Упарта 4,5 млн. в месяц (или 53 млн. в год)? И с каким вообще доверием после этого можно было относиться и к остальным его требованиям?

И все бы это было еще ничего, если бы не несомненная и очевидная для всех нехватка тяжелой артиллерии и выстрелов для нее, что было неизмеримо существеннее для армии и без чего в условиях твердо сложившейся позиционной войны нельзя было сделать буквально ни шагу.

Начальник ГАУ со времени образования Особого совещания по обороне не уставал твердить и доказывать необходимость прежде всего заботиться об удовлетворении потребности выстрелов для тяжелой артиллерии, хотя бы даже в ущерб полевой. Но почти до конца 1915 г. и Ставка, и фронты били тревогу почти исключительно насчет выстрелов для легкой артиллерии; а затем упорное нежелание заводчиков отказаться от столь выгодного, простого и уже налаженного производства, как производство 76-мм снарядов, и переходить на более сложное и трудное, а вместе с тем и более длительное и хуже оплачиваемое производство крупных сна-

[597]

рядов, для которых нужны и более сильные прессы, и более тяжелые станки. Особое совещание по обороне, долго не слыша о тяжелых снарядах такого же набатного боя с фронтов, какой шел о 76-мм снарядах, стало на сторону заводчиков.

Упарт, видя, с каким трудом и как медленно идет увеличение подачи тяжелых снарядов, все же продолжал настаивать на таких огромных требованиях легких, как 4,5 млн., хотя не мог не знать, что при этом нельзя готовить одновременно и достаточное количество тяжелых снарядов.

Итак, можно считать, что в условиях, подобных тем, какие имели место на фронте даже в 1916 г., 1,5 млн. в месяц или в среднем 9 выстрелов в день на 76-мм пушку было достаточно. Конечно, надо иметь в виду, что все время речь идет о среднем расходе, на основании которого отнюдь нельзя говорить об отдельных эпизодах или о возможном максимуме или минимуме расхода.

Ну, а что по этой части дал опыт войны союзников? Достаточных сведений об этом мы не имели во время войны. Правда, проникало немало всякого рода слухов, но именно только "слухов", достоверность которых была под большим сомнением. Можно указать на два, заслуживающих доверия: 1) письмо наштаверха к военному министру от 13 апреля 1916 г., № 2076 и 2) справка "об артиллерии под Верденом", данная 5 августа 1916 г. членом французской военной миссии в России полковником французской артиллерии Ланглуа.

1) В письме своем наштаверх сообщает военному министру, что согласно полученным им сведениям французы считают возможным приступать к наступательной операции лишь тогда, когда количество выстрелов у них доведено

Н а п у ш к у до

[598]

Продолжительность самой операции считается, примерно, 20 дней, в течение которых снаряды должны готовиться и подаваться к месту операции со всею интенсивностью.

2) В своей справке об операциях под Верденом полковник Ланглуа дает по части расхода выстрелов такие данные:

В период с 8 (21) февраля по 3 (16) июня, т. е. за 116 дней, израсходовано 1 072 участвовавшими со стороны французов полевыми пушками (75-мм; 80-мм и 90-мм) всего 10.642.800 выстрелов.

Это составило в среднем за значительный период (116 дней) по 87 выстрелов на пушку в день.

Значит, под Верденом французская полевая пушка (в числе около 1.000 орудий) тратила в среднем за означенный период почти в десять раз больше против нашего среднего же расчета. Конечно, эта разница значительная, но принимая во внимание: во-первых, что указанная Верденская операция - исключительная как по своей напряженности, так и по значению ее во всей кампании; во-вторых, что у французов совершенно не было тогда орудий вроде русских полевых 122-мм гаубиц, а потому задачи сих последних французы возлагали на полевые пушки, которым поэтому и приходилось стрелять значительно больше.

[599]

Наконец, при решении вопроса о количестве выстрелов необходимо иметь в виду еще одно немаловажное обстоятельство: это - убыль орудий от расстрела, от повреждения неприятелем и от потери и возможное пополнение этой убыли. При этом никак нельзя допустить, чтобы убыль орудий оказалась больше прибыли, т. е. чтобы началось уменьшение числа орудий на фронте. Особенно это важно было для рус ской артиллерии при ее бедности артиллерией сравнительно с противниками и при огромном протяжении фронта когда корпусу приходилось вместо уставных 6-10 верст занимать позицию 120 верст, как, например, VII сибирскому корпусу имевшему при этом всего 62 легких скорострельных и 16 поршневых пушек.

Из тыла же могли подать новых и отремонтированных все го (т. е. и с заграничными) легких и горных 76-мм орудий (см. выше - об орудиях):

[600]

Из этого числа за то же время было утрачено около 5.000 пушек попавшими в плен и подбитыми. Следовательно, только около пяти же тысяч пушек могло итти на замену расстрелянных и на новые формирования. И так как на эти формирования шло не меньше половины вновь поступивших на фронт орудий, то на замену расстрелянных пушек пошло за все это время не более 2.500-3.000 штук.

Правда, потом производство 76-мм пушек наладилось в такой степени, что можно было рассчитывать подавать ежегодно тысячи по три их только для замены расстрелянных, но уже больше этого числа выжать для этой цели было нельзя. Значит, вот предел - 3.000 пушек, которые ежегодно можно было приводить в негодность на фронте собственной стрельбой.

А какому числу выстрелов это соответствовало? Ответить на этот вопрос категорично и вполне определенно очень трудно, так как опыта мирного времени для этого было недостаточно, а во время войны спохватились довольно поздно: точной регистрации не вели, за каналами внимательно нeследили и спохватились лишь тогда, когда состояние орудий стало внушать серьезные опасения.

Но даже допустив, что в условиях мировой войны действительно представлялось возможным достреливать 76-мм пушки в среднем до 6.000 выстрелов, все же на вывод из строя 3.000 пушек было достаточно 18 млн. выстрелов.

Значит, и в силу этой причины нельзя было, при имевшемся наличии 76-мм пушек и возможности уделять их неболее 3.000 в год, на замену расстрелянных допускать непомерное расходование снарядов (более 1,5 млн. в месяц), если бы их даже имелось неограниченное количество.

* * *

[601]

Из вышеприведенной таблицы 65 видно, что к 1 (14) января 1915 г. было подано на фронты около 7 млн. 76-мм выстрелов; за 1915 г. их было подано около 11,5 млн; за 1916 г. - около 28,3 млн.

А всего к 1 января 1917 г. - около 47 млн.; и, как мы видели выше, в остатке к этому же сроку числилось около 16,3 млн.

Значит, с начала войны и до 1 (14) января 1917 г., т. е. за 29 месяцев, было израсходовано всего около 30,5 млн 76-мм выстрелов; это в среднем составляет по 1 млн. в месяц. Правда, в первый год войны эти выстрелы расходовались в размере, меньшем против действительной потребности, но зато в 1916 г. этот расход был ничем не ограничен и, вероятно, превосходил действительную потребность. Одно здесь можно сказать: общее число пушек в мировую войну было в русской армии недостаточно (и по сравнению с противником, и по протяжению фронта вообще), и потому этот недостаток отчасти восполнялся излишним расходом снарядов.

* * *

Итак, не представляется возможным, на основании имеющегося материала, совершенно точно установить, сколько именно 76-мм выстрелов расходовалось на фронтах в 1914, 1915 и 1916 гг. и сколько в действительности их было нужно.

Однако, из всего приведенного выше видно, что истинная потребность в выстрелах к 76-мм пушкам (без всякого стеснения в их расходовании) вряд ли была более 1,5 млн. в месяц или 18-20 млн. в год.

Все же лишние запросы, которые предъявляла тылу Ставка о подаче до 4,5 млн. в месяц, или 53 млн. в год, были в явный и непоправимый ущерб для прочих предметов боевого снабжения, среди которых тяжелая артиллерия и ее боевые комплекты выстрелов находились в исключительно неблагоприятном положении, не говоря уже об ущербе от этого для народного хозяйства вообще, выкачивать из которого в то время без крайней нужды десятки миллионов пудов металла, топлива и т. д. было политикой прямо преступной.

[602]

В труде А. А. Маниковского вопрос о причинах большого расхода 76-мм патронов выяснен с исчерпывающей полнотой (главным образом по отчету ген. Карачана), вопросы же о действительном боевом расходе этих патронов в периоды боевых операций и о действительной в них потребности, служащие исходными данными для определения мобилизационных норм боевого снабжения, - эти последние два вопроса остались в значительной степени открытыми.

Объясняется это недостаточностью и запутанностью имеющегося материала, но и самый метод, принятый в изложении труда А. А. Маниковского при попытках к разрешению указанных вопросов, нельзя считать удачным. В этом труде вопрос о среднем боевом расходе выстрелов на определенные периоды боевых действий почти совершенно не отделяется от вопроса о средней норме мобилизационного запаса или мобилизационной потребности в выстрелам, исчисляемой для длительного периода войны (например, на год войны), только часть которого захватывается боевыми операциями, а в остальное время бывают затишья на фронте. Между тем вопросы эти нельзя смешивать; они совершенно разные, хотя и находящиеся в некоторой зависимости друг от друга. Только после определенного выявления каждого из этих двух вопросов можно правильно подойти к целесообразному их разрешению.

Все запросы со стороны действующей армии тылу по части снабжения 76-мм патронами и почти все устанавливаемые Ставкой (Упартом) нормы снабжения выстрелами считаются в труде А. А. Маниковского чрезмерными, явно преувеличенными и будто бы вовсе не отвечающими действительной потребности. Однако, как велика эта "действительная потребность", - труд А. А. Маниковского определенного ответа не дает. В труде, после ряда разных исчислений и после сопоставления разного рода данных, высказывается лишь предположительное заключение, основанное на расходе выстрелов за 1916 г. (расход этот определен был Упартом для союзной конференции), что "истинная потребность в выстрелах к 76-мм пушкам вряд ли была более

[603]

1,5 млн. в месяц", т. е. по 9 выстрелов в день на пушку (и при том, по мнению автора, "без всякого стеснения в расходовании выстрелов"). Произведенные Упартом исчисления среднего месячного расхода выстрелов за 1914 и 1915 гг считаются автором достаточно достоверными, и из них делаются соответствующие выводы, что расходы были малы а запросы фронта были, следовательно, преувеличены; исчислению Упарта о среднем месячном расходе выстрелов за 1916 г. уже особой веры не придается, и норма 2.229.000 выстрелов в месяц считается преувеличенной; что же касается нормы 4,5 млн. в месяц, указанной в записке наштаверха царю от 15 июня 1916 г., то она считается не только чрезмерно преувеличенной, но даже преступной, как запрос Ставки, предъявленный "в явный и непоправимый ущерб для прочих предметов боевого снабжения", в том числе для тяжелой артиллерии с ее выстрелами.

Упарт стал существовать при Ставке главковерха лишь с 5 января 1916 г. и с того времени стали вести строгий учет выстрелам; исчисления Упарта, относящиеся ко времени его существования и руководства артиллерийской частью на фронте, являются достаточно обоснованными и достоверными. Наоборот, исчисления Упарта, составленные по весьма приблизительным данным за 1914 и 1915 гг., когда Упарт не существовал, когда почти никакого учета выстрелам не велось и дезорганизованное боевое снабжение на фронтах не объединялось под руководством Ставки, являются сомнительными. К тому же приходится повторить, что средний месячный расход 76-мм выстрелов за 1914 и 1915 гг. вовсе, не выражает собою действительной потребности в выстрелах. Расход этот вышел небольшим потому, что в то время на фронте почти нечего было расходовать, но потребность в выстрелах была огромная. Нельзя поэтому игнорировать запросы с фронта о подаче 76-мм патронов, сыпавшиеся на ГАУ с самого начала войны, считая их явно преувеличенными и даже просто лживыми (как это делал А. А. Маниковский).

[604]

Потребность в 4,5 млн. 76-мм патронов в месяц была исчислена Упартом по данным о действительном расходе этих патронов за определенный период интенсивных боевых операций весною 1916 г. на Юго-западном фронте. Со стороны Упарта вовсе не предъявлялось ГАУ требование по 4,5 млн. 76-мм патронов в месяц в виде подлежащего удовлетворению на продолжительный период; Упарт никогда не требовал от ГАУ подавать до 53 млн. 76-мм патронов в год, и сделанное в труде А. А. Маниковского указание на подобное требование (см. выше) является необоснованным. Потребность в 4,5 млн. 76-мм патронов заявлена в записке наштаверха царю, как необходимая для "полного развития наступательных операций на всех наших фронтах" лишь на ближайшие 2-3 месяца лета 1916 г. Целью этой записки являлось желание указать царю на затруднительность выполнения задуманных боевых операций при невозможности обеспечения огромных потребностей боевого снабжения, в особенности при необеспеченности армии тяжелой артиллерией, указать на кризис в боевом снабжении, который к тому времени уже достаточно ясно обрисовался, а главное - на необходимость установления в тылу твердой власти верховного министра государственной обороны (подобного министру снабжения во Франции). Копия этой записки была передана начальником Упарта начальнику ГАУ А. А. Маниковскому лишь для осведомления и отнюдь не в виде требования ежемесячной подачи 4,5 млн. 76-мм патронов.

В 1917 г., в связи с событиями Февральской революции, порядок в боевом снабжении армии, налаженный в 1916 г. Упартом. был несколько нарушен. Поэтому наиболее достоверными данными о боевом снабжении, на которых возможно основывать выводы, являются данные за 1916 г. Данные за август и сентябрь 1914 г. ценны, как единственные, по которым можно судить о боевом снабжении в период маневренной войны на русском фронте.

Средняя норма мобилизационного запаса или мобилизационной потребности в выстрелах (норма Расхода в средние сутки года, как ее называют некоторые исследователи данного вопроса) может быть определена путем исчисления расхода выстрелов за какой-либо длительный период войны или за всю войну, но при усло-

[605]

вии, что в принимаемый к учету период времени не было особого стеснения в расходовании выстрелов (подобного испытанному русской армией в конце 1914 г. и до осени 1915 г.). Затем в сделанное таким путем исчисление необходимо ввести некоторую плюсовую поправку на случай обеспечения боевых операций, требующих исключительно большого расхода выстрелов, и на случай других непредвиденных обстоятельств. При определении размера такой поправки необходимо принимать во внимание норму среднего боевого (суточного или месячного) расхода выстрелов, исчисленного только для определенного периода ведения тех или иных боевых операций.

По данным Упарта, в 1916 г. было израсходовано около 18 млн. 76-мм патронов; отсюда в труде А. А. Маниковекого выведена ежемесячная потребность в 1,5 млн., или в день по 9-10 выстрелов на 76-мм пушку, но никакой плюсовой поправки не сделано. Для определения такой поправки может служить исчисленная Упартом норма ежемесячного расхода 2.229.000 выстрелов для 5 месяцев интенсивных боев 1916 г., откуда ежемесячная потребность на одну 76-мм пушку определится приблизительно в 400 выстрелов или по 13-14 выстрелов в день.

В начале 1916 г. и затем с августа 1916 г. было затишье в боевых действиях на русском фронте, с расходом приблизительно по 5 выстрелов в день. Это затишье являлось результатом крайнего переутомления враждующих сторон продолжительной войной и переходом их к "позиционному сиденью".

Рассчитьивать на возможность подобных мертвых периодов. боевого затишья в будущем не следует. Опыт нашей гражданской войны доказал, что достаточно интенсивные боевые действия могут и будут вестись в маневренной войне в течение всего года и во всякое время года. По этим соображениям следует считать обоснованной для 1916 г. ежемесячную потребность в 400 патронов на 76-мм пушку на круглый год, т. е. в средний годовой день 14 выстрелов 76-мм пушку.

Указанная норма в средний годовой день по 14 патронов на 76-мм пушку выведена по данным 1916 г., т. е. относится к позиционному периоду войны.

[606]

При современных условиях развития военной техники - огонь артиллерии получит, несомненно, еще большее, чем в мировую войну, почти решающее, значение; огромную роль будет играть артиллерийский огонь при отражении налетов неприятельского воздушного флота, при отражении танковых атак и пр. Новые объекты артиллерийского поражения вызовут колоссальный добавочный расход огнеприпасов.

А потому при определении современных норм боевого снабжения, которые будут служить заданием для заготовления, запасов на военное время, для подготовки мобилизации и развертывания промышленности на период войны, следовало бы указанную ежемесячную потребность еще увеличить - в зависимости от числа действующих орудий, от обширности предстоящего театра военных действий, от развития транспорта, от развития и направления путей сообщения, от производительности промышленности и пр. (чем больше орудий, тем запас выстрелов может быть меньше, и наоборот: чем шире район действий и чем слабее транспорт, тем запасы должны быть больше, и т. д.).

Для конференции союзников в январе 1917 г. месячная потребность на весь предстоящий год была заявлена в 500 выстрелов на 76-мм пушку, или до 20 патронов на пушку в день (см. таблицу 76).

Расход выстрелов на отдельные боевые операции в маневренной войне будет, по всей вероятности, меньшим, чем в войне позиционной, когда требуется огромный расход снарядов при совершении прорывов на уничтожение проволочных заграждений, на разрушение разного рода укрытий и пр. Но общая суммарная мобилизационная потребность в выстрелах в маневренной войне будет даже больше потребности позиционной войны, так как при маневренном образе действий боевые столкновения будут происходить гораздо чаще, чем прорывы укрепленной полосы в войне позиционной.

Наиболее обоснованным требованием 76-мм выстрелов в период маневренной войны 1914 г. следует признать телеграмму главнокомандующего Юго-западным фронтом ген. Иванова от 2 сентября 1914 г., № 1165, подтвержденную тогда же начальником штаба главковерха (см. телеграмма 9-я по порядку). В указанной телеграмме ген. Иванов сооб-

[607]

щал, что средний расход выстрелов, произведенный на фронте за 16 дней августа в 350 на пушку, или по 22 патрона в день, следует признать "весьма умеренным". Если считать на период боевого затишья в маневренной войне расход по 5 выстрелов на пушку, то получим, что потребность в период маневренной войны в средние сутки года составит (22+5):2, т. е. те же около 14 патронов на 76-мм пушку, или 420 в месяц. Оставляя в силе высказанные соображения о необходимости увеличения нормы для мобилизационных расчетов, можно принять среднюю ежемесячную мобилизационную потребность в 600 выстрелов на 76-мм пушку (20 патронов в день) для маневренной войны, как и для позиционной.

Средний боевой расход выстрелов на определенные дни интенсивных боев или на определенный период боевых операций будет различный в зависимости от характера боевых столкновений - встречный бой в маневренной войне, наступление на обороняющегося противника, прорыв укрепленной неприятельской полосы, оборона в условиях маневренной или позиционной войны и т. п., а также от продолжительности той или иной операции. Установление норм среднего боевого расхода выстрелов по опыту войн вовсе не исключает необходимости производства расчета выстрелов, необходимых для выполнения той или иной операции, в каждом частном случае; установленные нормы среднего боевого расхода могут служить лишь отправными данными при составлении расчета общего суммарного количества необходимых выстрелов. Как в бою от артиллерии требуется искусство маневрирования снарядами для сосредоточения огня в важнейшем решающем направлении, так при подготовке боевых операций требуется умелое маневрирование комплектами артиллерийских выстрелов для сосредоточения их в необходимом количестве к соответствующим частям артиллерии.

Для установления норм среднего боевого расхода артиллерийских выстрелов по опыту позиционного периода мировой войны могут служить данные о ежедневном среднем расходе на единицу орудия (при соблюдени необходимой экономии в расходе выстрелов), .определенные Упартом по опыту весенних боев 1916 г. на нашем Юго-вападном фронте и сообщенные начальнику ГАУ 28 июня

[608]

1916 г. № 971. По этим данным ежедневный средний боевой расход определен для 76-мм легких пушек в 60 выстрелов на орудие, для 76-мм горных пушек в 25 выстрелов и для 75-мм японских пушек Арисака в 40 выстрелов на пушку. Для расчета количества выстрелов, необходимых для разрушения искусственных заграждений и различных целей при прорыве укрепленной полосы, возможно руководствоваться "Наставлением для борьбы за укрепленные полосы", ч. II, артиллерийская, "Действие артиллерии при прорыве укрепленной полосы". Наставление это было разработано и издано Упартом в 1917 г. В приложении VII к "Наставлению" указан примерный средний расход снарядов по дням на орудие, исчисленный по опыту операций 1916-1917 гг. Во вступительной статье к "Наставлению", подписанной ген. Алексеевым 23 апреля 1917 г., предлагалось, между прочим, применять "Наставление согласно обстановке, избегая закрепощения норм и цифр: никакие нормы не могут освободить начальствующих лиц от обязанности размышлять и руководить боем". Указание это полезно иметь в виду и для будущего.

Для установления нормы среднего боевого расхода выстрелов к 76-мм пушкам в дни боев маневренного периода войны возможно воспользоваться данными, имеющимися в донесениях Юго-западного фронта о расходе выстрелов в августе и сентябре 1914 г.. Данные эти весьма различны, что является вполне естественным, так как они относятся к расходу артиллерийских выстрелов в боевых столкновениях различного характера и различной продолжительности.

Данные эти таковы: в день боя на 76-мм пушку расходовалось патронов 20, 22, 28, 30, 40, 42, 48, 50, 63, что в среднем составит суточный боевой расход около 40 патронов.

Русская армия во все время войны терпела недостаток в выстрелах для гаубичной и тяжелой артиллерии, в особенности для артиллерии крупных калибров, еще более острый

[609]

и ощутительный для армии, чем нехватка 76-мм патронов Но в начале войны этот недостаток не был осознан в полной мере, так как тогда тяжелой артиллерии у нас было очень мало.

Наконец, по причинам, обрисованным в настоящем, труде А. А. Маниковским, вокруг вопроса о тяжелых выстрелах не создалось той необычной "шумихи", какую создали вокруг выстрелов для 76-мм легкой артиллерии.

Требования Станки (Упарта) об удовлетворении потребности армии в гаубичных и тяжелых выстрелах тыл не считал преувеличенными, но удовлетворял их в весьма слабой степени, в особенности в 1914-1915 гг.

Данные о средней норме мобилизационного запаса (потребности) - суточной и ежемесячной - и о среднем боевом расходе артиллерийских выстрелов сведены в таблицу 75. В этой же таблице помещены для сравнения некоторые данные, относящиеся к французской артиллерии, но лишь в 1916 г. - к одной операции под Верденом; в последующие годы войны потребность французской артиллерии в выстрелах для выполнения отдельных операций (средний боевой расход выстрелов) в значительной степени превосходила: указанную в таблице 75.

Как видно из этой таблицы, предположенный французами средний суточный боевой расход выстрелов значительно превосходил средний суточный боевой расход выстрелов русской артиллерии, например, для полевых пушек в 6 раз. Но действительный суммарный расход выстрелов, произведенный под Верденом за более продолжительный срок, чем указанные в таблице 20 дней, оказался несколько меньшим предположенного.

В период сражения с 21 февраля по 16 июня 1916 г., т. е. за 116 дней, израсходовано было до 10.642.800 выстрелов, что в среднем составляет по 87 выстрелов на пушку в день. Этот средний суточный боевой расход близок к нашему дей-

[610]

[611]

ствительному боевому расходу, произведенному в операциях Юго-западного фронта весною 1916 г. - около 60 выстрелов на 76-мм пушку в день, т. е. боевой расход французов превосходил расход русской полевой пушечной артиллерии лишь в 1,5 раза.

В 3-й германской армии в боях на Сомме осенью 1915 г средний суточный боевой расход выстрелов на 1 орудие определялся (приблизительно):

В июле 1916 г. на Сомме на фронте германской армия 65 км при 3 500 орудиях в течение месяца сражений было израсходовано около 15,5 млн. выстрелов, причем суточный боевой расход выстрелов на 1 орудие определялся, за округлением:

Следовательно, боевой расход выстрелов германской артиллерии превосходил расход русской артиллерии приблизительно в 2-5 раз.

Наконец, если сравнить общий расход артиллерийских выстрелов за продолжительный период мировой войны, а не за период отдельных боевых операций, то расход русской артиллерии окажется ничтожным по сравнению с колоссальной тратой снарядов во Франции и в Германии (таблица 76).

В таблице 76 показан расход выстрелов почти всех калибров орудий, состоявших на вооружении армий, за первые 29 месяцев войны 1914-1916 гг. Расход выстрелов 76-мм пушек в 1917 г. составлял приблизительно около 11 млн. (см. выше); следовательно, за всю войну 1914-1917 гг. на русском фронте было израсходовано около 38 млн. 76-мм патронов. Данные о расходе выстрелов других калибров за 1917 г. не отличаются достаточной достоверностью и потому здесь не приводятся.

[612]

За все время мировой войны было израсходовано артиллерийских выстрелов: на французском фронте около 190 и до 200 млн., на германском фронте около 270 млн., т. е. в общем в 5-7 раз больше, чем на русском фронте. Если же принять во внимание только три года войны - с августа 1914 г. до августа 1917 г., так как во второй половине 1917 и в. 1918 гг. на русском фронте сражений не было, то во всяком случае на французском и на германском фронтах - на каждом было израсходовано артиллерийских выстрелов за первые три года войны в 3-4 раза больше, чем на русском фронте.

Даже на отдельные боевые операции французы тратили артиллерийских выстрелов гораздо больше, чем тратила русская артиллерия в течение нескольких месяцев войны. К концу Марнского сражения в 1914 г. французская артил-

[613]

лерия израсходовала около 4 млн. 75-мм патронов , имея на фронте меньше 75-мм пушек, чем имела в то время 76-мм пушек русская артиллерия, тогда как на русском фронте во весь период войны 1914 г. было израсходовано лишь около 2,5 млн. 76-мм патронов.

В течение пяти отдельных операций 1915, 1916 и 1918 гг французская артиллерия выпустила около 10 млн. 75-мм снарядов; в том числе в течение одного месяца - с 24 нюня по 27 июля 1916 г. - на Сомме израсходовано было около 5.014.000 шт. 75-мм выстрелов и за один только день 1 июля выпущено было более миллиона 75-мм гранат (приблизительно по 250 на пушку, не считая шрапнелей) и до 800 снарядов самого крупного калибра.

Приведенных данных достаточно, чтобы судить об огромной трате выстрелов французской артиллерии не только для поражения живых целей, на борьбу с неприятельскими батареями, на разрушение окопов и заграждений, но и на разного рода заградительные, предупредительные и прочие огни, т. е. на такую расточительность в расходовании выстрелов, какой русская артиллерия вообще себе не позволяла в мировую войну.

Между тем А. А. Маниковский и многие другие считали трату выстрелов русской артиллерии по 1,5 млн. в месяц чрезмерно большой, а требования действующей армии о подаче 2,5-3 млн. 76-мм патронов в месяц (или по 14-18 патронов на пушку в день) "явно преувеличенными, даже преступными".

Следует признать, что русская артиллерия израсходовала выстрелов в период мировой войны относительно мало, если расход ее сравнить с расходом выстрелов французской артиллерии.

В будущих войнах следует предвидеть колоссальный расход артиллерийских выстрелов, как бы хорошо ни была под-

[614]

готовлена армия в отношении искусства использования артиллерии и как бы ни была осторожна в расходовании выстрелов сама артиллерия. Экономия выстрелов неуместна, когда от артиллерии требуется мощная поддержка для решения участи сражения. В этом случае придется использовать в полной мере скорострельность современных орудий, допускаемую техническими условиями, не особенно считаясь с расходом выстрелов.

Русская 76-мм полевая скорострельная пушка большая "мотовка" патронов; в сравнительно весьма короткий срок она может расстрелять то предельное число, 3-6 тысяч, выстрелов, за которым следует порча орудия. Поэтому не следует забывать о необходимости сбережения орудий от расстрела, но не путем сокращения количества выстрелов, заготавливаемых и исчисляемых в мобилизационную потребность, а путем осторожного обращения с орудиями, путем правильного и достаточного исчисления мобилизационной потребности в орудиях и путем заблаговременной подготовки заводов к изготовлению и к исправлению орудий.

В общем, если считать, что при наличии около 6.000 полевых, горных и прочих 76-мм пушек средняя норма мобилизационной потребности - по 20 выстрелов на 76-мм пушку в день - будет достаточной, то по этой норме на год войны придется образовать мобилизационный запас около 7.000 патронов на 76-мм пушку. Запас большой, на освежение которого потребуется несколько десятков лет, в зависимости от величины ежегодного расхода 76-мм патронов на практические учебные стрельбы.

Между тем бездымный порох, дистанционные трубки и прочие элементы артиллерийских выстрелов не выдерживают долголетнего хранения.

Наконец, артиллерийская техника непрерывно идет вперед, вследствие чего могут быть приняты на вооружение артиллерии новые системы орудий или снарядов, для которых огнеприпасы, заготовленные для мобилизационного запаса, могут оказаться непригодными.

Все это может заставить заготавливать огнеприпасы в мирное время не на полную мобилизационную потребность, и лишь на некоторую часть ее, с тем чтобы армия была обе-

[615]

спечена выстрелами на первый период войны, пока мобилизованная промышленность развернет свою производительность и станет подавать в армию огнеприпасы в необходимом количестве до полной нормы мобилизационной потребности.

Расчеты того процента мобилизационной потребности, в каком следует заготовить огнеприпасы в мирное время, и того количества огнеприпасов, какое в счет той же потребности возможно заготовить в первое время войны, - следует произвести заблаговременно, с учетом производительности промышленности, времени на ее мобилизационное развертывание и прочих возможностей.

[616]