Русская армия в Первой мировой войне
Архив проекта -> Боевое снабжение русской армии в мировую войну -> Снабжение ружьями и пулеметами
Русская армия в Великой войне: Боевое снабжение русской армии в мировую войну.

III.
СНАБЖЕНИЕ РУЖЬЯМИ И ПУЛЕМЕТАМИ

РУЖЬЯ

НОРМЫ СНАБЖЕНИЯ И ЗАПАСЫ ВИНТОВОК К НАЧАЛУ ВОИНЫ

Исчисление общей потребности армии в винтовках производилось ГАУ по следующим данным: по мобилизационному расписанию 1910 г., определявшему состав и численность армии при приведении ее на военное положение; по штатам и табелям вооружения войсковых частей; по нормам запаса винтовок.
Эти данные, за исключением табелей вооружения, устанавливались ГУГШ, которое представляло их на соответствующее утверждение. В работе по составлению мобилизационных расписаний ГАУ никакого участия не принимало, и ему было совершенно не известно ни число людей, состоящих на учете (в запасе и в ополчении), ни сведения о моби лизационных нарядах. Ему лишь сообщалось для исполнения по обеспечению оружием:
1. Установленные штатные составы войсковых частей или учреждений и число таковых.
2. Норма запасов определенного назначения, в общем именуемых "мобилизационным запасом".
Таких запасов было установлено шесть категорий: десятипроцентный (10%); пятипроцентный (5%); крепостной; второй комплект запасных батальонов; учреждений, формируемых в военное время; государственные ополчения.
На основании таких заданий, утвержденных военным министром и Военным советом в 1910-1912 гг., в ГАУ была составлена нижеприводимая сводная ведомость удовлетворения всей потребности армии ружьями.
[261]
Из этих цифр ясно, что ГАУ предъявленное к нему требование по части снабжения армии винтовками к началу войны выполнило.
Но тут, естественно, возникает другой вопрос: правильно ли было само задание? Ответ на это виден из следующего:
1. Списочная численность наших регулярных войск, согласно отчету военного министра о деятельности военного министерства в 1914 г., была к началу войны 1 232 738 чел.
2. Согласно составленному ГУГШ мобилизационному расписанию 1910 г. (которое было введено в действие с 1 сентября 1910 г. и по которому первыми указами от 16 и 18 июля 1914 г. - Собр. узак., ст. 2014 и 2060 - начато приведение армии на военное положение призывом нижних чинов запаса) предусматривалось назначение из запаса:
Нижних чинов
2 291 780
Ратников ополчения 1-го разряда
242 067
Итого
2 533 067
3. Согласно изданному 1 марта 1911 г. (Собр. узак., ст. 441) закону о преобразовании государственного ополчения и составленному на основании его особому расписанию, утвержденному 29 января 1912 г., на сформирование ополченских частей должно быть призвано:
Ратников 1-го разряда
707 664
Всего
4 474 249
[262]
Если к этому прибавить еще казаков, то оказывается, что по окончании мобилизации, в августе 1914 г., численность нашей армии следует принять не менее как в 4.900.000 чел.
Затем в порядке последовательности призывов, для пополнения армии и флота были произведены наборы:
Новобранцев
В октябре 1914 г.
715 389
В ноябре 1914 г.
673 335
В марте 1915 г.
632 000
В июле 1915 г.
932 022
Итого
2 952 746
Призвано ратников ополчения I разряда (согласно представлению военного министра по ГУГШ от 21 июля 1915 г., № 2218 - в Государственную думу и Государственный совет):
Ратников ополчения
С сент. 1914 г. по апр. 1915 г.
1 580 000
В августе 1915 г.
300 000
В сентябре 1915 г. 2-го разряда
600 000
Итого
2 480 000
Всего было призвано после окончания мобилизации 5 432 746 чел.
Вот, значит, два числа, которые надо всегда иметь перед глазами:
около 5 млн. - состав армии по окончании мобилизации (август 1914 г.);
около 5 млн. - призванных разного рода в течение года войны.
Теперь, естественно, возникает вопрос: было ли это предвидено хотя в какой-либо мере Главным управлением генерального штаба?
[263]
Ответ ясен: нет, не было. И притом в степени, прямо поразительной... Действительно:
1. В 1910 г. в Главном управлении генерального штаба заседала особая комиссия "о распределении артиллерийских запасов", которая, между прочим, обсудив вопрос об имеющихся в наличии 810.000 вполне исправных берданок с 275 млн. вполне надежных патронов, пришла к заключению, что, если снабдить берданками предусмотренные части ополчения, в остатке будет около 400.000 берданок, что текущая работа на наших оружейных заводах увеличивает число 3-лин. винтовок и в случае войны возможна выработка до 2.000 винтовок в день, что означенные 400.000 берданок бесполезно загромождают и без того обремененные склады, а потому комиссия полагала: состоявшие в излишке против норм берданки изъять из складов, использовав их обращением в охотничьи ружья, на вооружение русского населения на окраинах и русских стрелковых обществ и, наконец, обращением их в лом металла.
Журнал этот был представлен военному министру ген. Сухомлинову, который 19 ноября 1910 г. письменно изъявил на докладе свое Согласие.
2. В том же 1910 г. распоряжением военного министра по ГУГШ было приказано имевшийся мобилизационный запас 3-лин. винтовок сократить на 338.897 штук, изъяв их из государственного ополчения в количестве 245.524 штуки, с заменой их 4,2-лин. берданками; в общем итоге уменьшить число ружей запаса на 93.373 штуки.
3. В 1912 г. были сокращены запасы черновых стволов на 160.000 штук, вместо 262.500 положенных хранить в виде мобилизационного запаса; решено оставить в запасе всего 100.000 штук. Главным мотивом для такого решения послужило соображение о давно законченном изготовлении 3-лин. винтовок для всех категорий ружейного запаса. Сообразно этой же норме были сокращены затем и запасы березовых ложевых болванок и ствольных накладок.
4. В 1912 г. было утверждено особое расписание о призыве 707.000 ратников на сформирование ополченских частей. Эта перемена должна была побудить к пересмотру исчислений 1910 г. относительно ружей, но этого сделано не было.
[264]
5. В 1912 г. было отпущено:
Болгарскому правительству
50 000 3-лин. винтовок
25 000 берданок
В 1913 г. монгольскому правительству
10 000 3-лин. винтовок
В 1914 г. сербскому правительству
120 000 3-лин. винтовок
Итого
180 000 3-лин. винтовок
25 000 берданок
Всего
205.000 винтовок
Вместо этих 205.000 винтовок заводам нового наряда не было дано, т. е. как будто эти винтовки были отданы "от избытка".
6. Не было принято во внимание, что с каждым годом увеличивается число состоящих в запасе нижних чинов, подлежащих зачислению в войска при мобилизации, как это в действительности и оказалось (в 1914 г.).
Наконец, совершенно игнорировались поступавшие в ГУГШ ясные и определенные сведения о значительном нарастании вооруженных сил ожидаемых противников. Это неминуемо должно было вызвать увеличение количества и русских войск, значит, и количества потребного для них оружия.
Вот какова была "предусмотрительность" того органа военного министерства, к которому с 1910 г. перешла вся полнота распорядительной власти по всем вопросам вооружения армии. И результаты такой предусмотрительности не замедлили сказаться уже с началом мобилизации, так как имевшихся 4,5 млн. ружей никак не могло хватить на 5-миллионную армию.
Дальше была надежда только на те 2.000 винтовок, которые должны были подавать ежедневно, начиная с объявления мобилизации, оружейные заводы. Необходимость развития их производительности до такой нормы дневного выхода была признана еще в 1910 г., самый же закон об отпуске средств на это был издан только 24 июня 1913 г., и самое переустройство было рассчитано на 1913-1916 гг.
Но одновременно с проведением закона о расширении заводы эти жестоким сокращением нарядов на винтовки, особенно последние годы перед войной, расшатывают до такой степени, что поднять их производительность до законной
[265]
нормы становится задачей исключительно трудной, требующей значительного промежутка времени.
Значит, о подаче по 2.000 винтовок с первого дня мобилизации и думать было нечего. Вскоре же выяснилось, что и такая производительность, т. е. 2.000 в день, совершенно недостаточна, и для пополнения текущих нужд армии необходимо было подавать на фронты не менее 200.000 в месяц, т. е. около 8.000 винтовок в день. Да единовременно требовалось более 5 млн. на первый же год войны.

ПОТРЕБНОСТЬ В ВИНТОВКАХ, ОПРЕДЕЛИВШАЯСЯ ВО ВРЕМЯ ВОИНЫ

С сентября 1914 г. начали поступать сообщения из Московского и Казанского военных округов о недостатке винтовок для прибывающих новобранцев, ратников ополчения и для направляемых в действующие армии маршевых команд пополнения.
В докладе военному министру от 14 (27) октября 1914 г. ГАУ заявило, что обнаружился уже недостаток в 870.000 винтовок, в том числе 585.000 для новобранцев призыва 1914 г., 170.000 для пополнения требований с фронтов, 93.000 для запасных батальонов и 22.000 для вновь формируемых маршевых эскадронов и пополнений казаков.
Того же 26 октября (8 ноября) ГУГШ докладывало военному министру, что с фронтов требуется скорейшая высылка пополнений армиям, которые должны присылаться вооруженными, но пришлось высылать маршевые роты с 50% и даже 25% винтовок; в крайнем случае придется высылать пополнение пехоты вовсе без винтовок. На этом докладе военный министр хладнокровно отметил: "Приходится делать то, что возможно".
Недостаток винтовок в действующих армиях возрастал с каждым месяцем войны, и 4 (17) июня 1915 г. из Ставки верховного главнокомандующего телеграфировали начальнику
[266]
ГАУ что "положение с винтовками становится критическим; совершенно невозможно укомплектовать части ввиду полного отсутствия винтовок в запасе армий и прибытия маршевых рот невооруженными".
Председатель Особой распорядительной комиссии по артиллерийской части заявил 29 августа (11 сентября) 1915 г. в Верховной следственной комиссии, что ежемесячные потери винтовок в действующей армии достигают 200.000 штук, поэтому на пополнение убыли требуется 2 млн. винтовок.
Тогда же в представлении военного министра за № 4801 в Государственную думу было объяснено, что для восстановления естественной убыли в винтовках в действующей армии и для подготовки внутри страны вооруженных укомплектований необходимо получать от заводов не менее 200.000 винтовок в месяц.
Таким образом, мировая война в действительности потребовала винтовок:
на вооружение армии по окончании ее мобилизации около 5 млн; для последующих призывов - около 5,5 млн;
для пополнения убыли - по 200.000 в месяц, в течение 3 лет войны - около 7,2 млн.
Всего оказалось нужным до 17,7 млн.
Согласно же мобилизационному расписанию 1910 г. считалось достаточным иметь: 4,5 + 700.000 * 3 = 6,6 млн. винтовок, т. е. "ошибка" мобилизационного предположения выразилась приблизительно в 11 млн.
Интересно, параллельно с приведенными подсчетами потребности в винтовках, привести те подсчеты, которые были сделаны ГАУ по непосредственным указаниям Ставки ко времени приезда Междусоюзной конференции в Петроград, т. е. в январе 1917 г., причем последующая потребность исчислялась, начиная с 1 (14) января 1917 г.
При этом указывались потребности как ежемесячные (для удовлетворения текущих нужд армии), так и единовременные (для новых формирований и пополнения до штата, а также Для образования годового запаса).
На Междусоюзной конференции было решено, что Россия
[267]
представит свою суммарную потребность на весь предстоящий 1917 г. Так и было сделано. Потребность в винтовках с 1 января 1917 г. по 1 января 1918 г. исчислялась:
ежемесячная
200 000*12=2 400 000 винтовок
единовременная
650 000 винтовок
единовременная, японских
150 000 винтовок
Итого
3 200 000 винтовок

УДОВЛЕТВОРЕНИЕ ПОТРЕБНОСТИ В ВИНТОВКАХ ВО ВРЕМЯ ВОЙНЫ

Потребность в винтовках удовлетворялась во время войны производством винтовок на русских оружейных заводах, приобретением ружей за границей и отчасти трофейным оружием.

Русские оружейные заводы

Ружья военного образца, именно 3-лин. магазинные винтовки, выделывались только на казенных оружейных заводах. Частных заводов, выделывающих такие винтовки, в России не существовало совсем. Оружейные заводы были
[268]
рассчитаны на максимальную производительность в 525.000 винтовок в год, что составляет около 44.000 штук в месяц. Однако такая производительность заводов в течение ближайших перед войной лет использована не была, так как вслед за окончанием перевооружения армии 3-лин. винтовками наряды заводам и количество изготовлявшихся на них винтовок резко понизились (с 1907 г.). Для характеристики степени неиспользования этих заводов приведем наряды им за 3 последние года перед войной. Число винтовок: 1911 г. - 36.967; 1912 г.- 47.157; 1913 г. - 65.044, что составляет следующее процентное отношение к полной годовой производительности этих заводов (525.000): 7%, 9%, 12%.
В самый год войны наряды заводам были столь же мизерны: так, самый мощный оружейный завод в течение первых месяцев 1914 г. мог готовить только от одной до пяти винтовок в месяц.
Несмотря на такое заведомое торможение деятельности оружейных заводов, которое сильно расстраивало мобилизационную их готовность и никак не вязалось с представлением о необходимости еще более развивать их производительность, в то же время в военном министерстве сочли необходимым потребовать от ГАУ такого повышения общей их производительности, чтобы, в случае нужды, ежедневный выход винтовок достигал 2.000 штук (со всех заводов). Здесь в полной мере сказалась техническая неосведомленность руководящего органа военного министерства (ГУГШ), в представлении которого укладывалась возможность предъявления требования значительного повышения производительности заводов с одновременным понижением их деятельности, уменьшением нарядов до необходимости почти полной ликвидации всего рабочего персонала.
Также надо отметить и самую неточность формулировки задания, вызвавшую потом "недоразумение" при исчислении месячного выхода винтовок. ГУГШ для получения месячного выхода множило дневную производительность 2.000 на 30 и получало 60.000, а ГАУ множило 2.000 на 25 и получало 50.000. Конечно, в месяце 30 дней, но ведь всякому, мало-мальски прикосновенному к технике, известно, что ни одно производство, особенно такое сложное и тонкое, как оружейное, не может работать беспрерывно все дни месяца. Если
[269]
можно заставить это делать людей (что также очень сомнительно), то механизмы такой работы не выдержат во всяком случае, особенно при сильной форсировке в 3 смены; они потребуют каждую неделю один день для осмотра, проверки и ремонта. Но ГУГШ такого расчета не признало и считало, что обещанный выход должен быть в 700.000 в год (другими словами - 350 рабочих дней в году).
Как же выполнило ГАУ принятое обязательство подавать но 2.000 винтовок в день? Ответом на это могут служить таблицы 9 и 10 подач винтовок. В таблице 9 показана помесячная работа, начиная с августа 1914 г. по декабрь 1917 г., как новых, так и капитально отремонтированных. В таблице 10 показана работа заводов в десятилетие, предшествовавшее войне (по годам).
Из таблицы 9 видно, что оружейные заводы подняли свою производительность до заданной нормы (т. е. до 50.000 в месяц), несмотря на все принятые меры и полное напряжение работ, только через 9 месяцев. Каковы же причины такого запоздания?
Прежде чем перечислить эти причины, надо сказать несколько слов о мерах, принятых заводами для быстрого поднятия своей производительности. Занимались механизмами и станками все сколько-нибудь пригодные помещения, в том числе проходы, коридоры, сараи; ремонтировались и ставились вновь под приводы механизмы, которые за выбракованием были предназначены в слом; скупалось и реквизировалось все пригодное для оружейных работ; нанимались вторые и третьи смены; вводились работы по праздникам; к изготовлению отдельных частей винтовок были привлечены частные фабриканты охотничьего оружия, всегда гнездящиеся около казенных ружейных заводов; частному заводу Айваза был дан заказ на штыки и прицелы; заводу Бумана (в Финляндии) - на ложи; также были привлечены мелкие мастерские и ремесленные училища для изготовления мелких частей винтовки. Словом, делалось все, что можно было сделать на местах. И если всего этого оказалось недостаточно, то, главным
[270]
Таблица 9
Количество 3-лин. винтовок изготовленных и исправленных русскими заводами в 1914-1917 гг.
 
1914
1915
1916
1917
Новых
Исправ-
ленных
Новых
Исправ-
ленных
Новых
Исправ-
ленных
Новых
Исправ-
ленных
I
41
-
34 760
22 797
88 814
3 100
128 823
2 000
II
39 360
17 262
88 700
2 600
91 980
600
III
40 003
9 003
100 500
1 900
120 585
200
IV
51 275
7 754
100 040
700
101 718
2 650
V
54 900
11 881
102 885
100
116 436
-
VI
58 840
10 428
104 315
-
117 850
700
VII
68 760
6 983
109 822
-
95 875
-
VIII
10 296
5 695
71 356
8 350
114 015
850
78 590
1 600
IX
22 689
25 336
77 152
7 650
117 250
350
78 045
-
X
32 416
36 636
78 120
8 100
123 680
2 186
71 330
-
XI
35 188
41 309
80 085
4 900
123 662
4 700
66 490
-
XII
33 310
34 911
84 835
4 100
127 200
2 100
43 671
-
Годов. итоги
133 940
143 887
739 446
119 208
1 301 453
18 586
1 111 393
7 750
Всего в 1914-1917 гг. русскими заводами
изготовл. 3-лин. винт.
3 286 232
исправл. 3-лин. винт.
289 431

Таблица 10
Годы
Число винтовок
1904
204 773
1905
311 844
1906
228 895
1907
133 615
1908
64 509
1909
125 857
1910
75 229
1911
36 967
1912
47 157
1913
65 044

[271]
образом, из-за полного отсутствия какого бы то ни было мобилизационного плана подготовки к войне русской промышленности, в том числе и казенных оружейных заводов.
Ружейное производство не отвечало потребностям войны по следующим причинам:
1. Ничтожными нарядами последних перед войной лет (таблица 10) было почти разрушено оружейное производство, с большим трудом развивавшееся в течение многих десятилетий: разбрелись и распылились не только люди, но и станки, инструмент, лекала и самое главное - навыки...
2. Произведенными для нужд войны мобилизациями забирались в армию не только заурядные рабочие-оружейники, но и квалифицированные специалисты, вследствие чего сильно оскудел рынок специалистов-оружейников.
3. Недостаток простых рабочих как вследствие призыва на военную службу, так и свободного ухода рабочих с заводов на полевые работы и пр.
4. Чрезвычайные стеснения деятельности оружейных заводов формальным исполнением бюрократических законоположений царского времени.
5. Загромождение оружейных заводов несоответствующими производствами по изготовлению механических станков, пулеметов, взрывателей, пружин накатника к орудийным лафетам, шрапнелей, пик и пр. Это разрушало техническую готовность оружейных заводов в отношении главнейшего их производства - изготовления винтовок.
Один из оружейных заводов вынужден был обратить почти все свое внимание на изготовление пулеметов, хотя бы в ущерб выпуску винтовок, вследствие обнаружившейся нехватки пулеметов в действующей армии и того значения, какое им придавалось на фронте. Этому заводу пришлось что называется разрываться надвое, причем винтовки все же отходили на второй План.
Точно так же другому оружейному заводу было приказано напрячь все усилия для увеличения выпуска ствольных болванок, инструментальной стали и шрапнелей, так что и он не мог всю свою энергию сосредоточить на единой заботе - винтовках.
6. С самого начала войны, когда винтовки на фронте начали быстро портиться (от недопустимо небрежного обраще-
[272]
ния с ними, вследствие сильного (ослабления в надзоре), на ружейные заводы взвалили еще тот капитальный ремонт оружия, который не мог быть выполнен средствами самих войск и местных (окружных) мастерских. Заводы, конечно, протестовали против такой работы, так как, занимаясь изготовлением лишь новых винтовок и направив на усиление выпуска их все без остатка свои средства как механические, так и личного состава, - они только в явный ущерб для своего основного дела могли бы, что называется, "выжать" у себя часть помещений, станков и мастеровых для подкинутого им детища. Но их заставили это сделать вместо того, чтобы сразу же в широком масштабе поставить капитальный ремонт ручного оружия в ружейных мастерских окружных артиллерийских складов, а также устроить несколько специальных мастерских в районах военных действий.
Все это и было сделано впоследствии, но с немалым запозданием, отчего заводы не избегли получения этих нарядов, сильно затормоаивших их главную работу.
Именно в конце 1914 г. ГАУ были командированы на фронты особые штаб-офицеры для руководства сбором поломанного и вообще неисправного оружия, рассортировки его по степени повреждения и соответствующей рассылки для исправления. В Варшаве, как в центральном тогда районе, была устроена обширная ружейная мастерская, в которой поправление винтовок достигло в январе 1915 г. уже 1.000 штук в день.
Конечно, эти меры в значительной степени разгрузили оружейные заводы от несвойственной и мешавшей им ремонтной работы, но не освободили их от нее полностью, как это должно было быть, если бы дело сразу было поставлена на правильный путь.
Итак, оружейные заводы, начав свое мобилизационное развертывание в августе, в том же месяце стали засыпаться поврежденным оружием для ремонта и, как видно из таблицы 9, к маю 1915 г., т. е. к тому времени, когда ежедневный выход новых винтовок достиг предназначенной нормы в 2.000 штук, - заводами было отремонтировано около 200.000 винтовок; новых винтовок к этому времени было изготовлено заводами около 300.000 штук. А за полный год работы, с
[273]
августа 1914 г. по июль 1915 г., было сделано около 480.000 новых и исправлено старых 230.000, т. е. всего около 710.000 штук. Конечно, исправляемую винтовку нельзя сравнивать, по количеству затрачиваемой на нее работы, с винтовкой новой; но тут дело не в одной работе, а главным образом в той помехе для развития производства, притом в самое горячее время развертывания, которая происходила из-за отвлечения для этого ремонта как значительной части механических средств, так и особенно технического персонала, так как для этой работы должны были назначаться наиболее ценные работники из главной организационной работы заводов.
Расчет на 350 рабочих дней в год оказался для оружейных заводов совершенно неосуществимым (на трубочных зaводах этого достичь удалось). Сложные и точные станки ружейного производства требуют очень тщательного обращения с ними, частого внимательного осмотра и поверки нормально 2-3 раза в месяц. Когда же пришлось довольствоваться в качестве рабочих, что называется, первым "встречным и поперечным", да еще в большинстве случаев работать почти без перерывав, в три смены, то оказалось, что такой форсировки эти станки не выдерживают, и поневоле один день в неделю пришлось уделять их осмотру, поверке и ремонту.
Таким образом, при всем старании, более 25 рабочих дней в месяц на оружейных заводах выжать не удалось. А это дает при суточной производительности в 2.000 винтовок максимум 50.000 в месяц, что и было достигнуто в апреле 1915 г., т. е. на девятом месяце с начала развертывания работ.
С уверенностью можно сказать, что если бы не совокупность всех перечисленных выше неблагоприятных обстоятельств, то этот срок мог быть сокращен в значительной мере, в чем убеждает вся последующая работа этих заводов.
Заводы подняли свою месячную производительность в 1917 г. до 130.000 винтовок на всех заводах.
Заводы, общая производительность которых в начале войны была каких-либо 10.000 в месяц, а максимальная, рассчитанная по окончании расширения и переоборудования - 50.000, смогли через полтора года увеличить выпуск мага-
[274]
зинных винтовок в 2,75 раза больше максимального им задания и более чем в 13 раз больше того, что было в начале войны.
Если бы заводы могли и дальше итти в своем развитии тем темпом, какой был им присущ в конце 1916 г. и в начале 1917 т., и если бы удалось закончить намеченное и совершившееся расширение заводов, то в течение 1917 т., вероятно, удалось бы довести производительность всех заводов до 170.000, т. е. около 2 млн. в год.
Конечно, такого результата можно .было бы достичь только при исключительном и крайнем напряжении работ на заводах, при условии возвращения туда из армии всех пригодных для оружейной работы мастеровых, при введении особых поощрительных премий за увеличенный выход винтовок, при обеспечении сырьем и при отсутствии затруднений с транспортом для заводов.
Во всяком случае даже через три года после начала войны русские заводы не смогли бы усилить свою производительность до той нормы, которую предъявила им эта война, т. е. до двух с половиной миллионов в год (200.000 в месяц), так как и два-то миллиона они смогли бы подать лишь при исключительном напряжении.
Конечно, все предвидеть невозможно, но если бы хотя после утверждения мобилизационного расписания 1910 г., когда выяснилась необходимость расширения оружейных заводов, немедленно были испрошены соответствующие кредиты и тотчас же приступлено к работам, - грянувшая война не застала бы Россию в том жалком положении неподготовленности, выйти из которого было уже невозможно, так как необычные по размерам требования на винтовки посыпались на ГАУ самым неожиданным образом.
Действительно, сначала сокращали запасы винтовок, черновых стволов к ним, а также ложевых болванок, раздавай винтовки разным иностранным правительствам, обращали в лом сотни тысяч вполне исправных берданок, обеспеченных патронами, заставляли бездействовать заводы, совсем не спешили с осуществлением намеченного расширения, - все это невольно действовало усыпляюще и на ГАУ, и на оружейные заводы и вселяло в них род уверенности, что по этой части "все обстоит благополучно", потом вдруг предъ-
[275]
явили требования на миллионы винтовок единовременно и по 200.000-300.000 ежемесячно.

Покупка и заказы ружей за границей

При обнаружившейся недостаточности винтовок, заготовленных до войны и выделываемых во время войны на трех казенных заводах, и при выявившейся огромной потребности в винтовках как на фронтах военных действий, так и для снабжения оружием новобранцев и ополченцев, призываемых в гораздо большем количестве, чем предусматривалось, а также для многих вновь формируемых войсковых частей, - при всем этом нечего было и думать удовлетворить такую потребность своими средствами. Поэтому ГАУ, приняв меры по возможному развитию своих оружейных заводов, тотчас же стало изыскивать способы приобрести наличной покупкой или заказом на короткие сроки возможно большее количество винтовок за границей и в сентябре 1914 г. приступило к розыску в союзных и в не участвовавших в войне государствах каких-либо винтовок, хотя бы и не новейших систем и даже не под русский патрон (в последнем случае, конечно, обеспеченных патронами). Но начавшиеся переговоры по приобретению за границей готовых ружей были приостановлены в октябре того же года по приказанию военного министра. Он решил, что невозможно допустить на одном театре военных действий смешение различных калибров, которое приведет к путанице при питании войск патронами и грозит катастрофой. 2 (15) декабря того же года начальник штаба верховного главнокомандующего ген. Янушкевич телеграфировал военному министру, что приказано, не считаясь с различием патронов, имеющим теперь второстепенное значение, покупать предлагаемые за границей винтовки, имея в виду при больших партиях использовать их в отдельных районах, например, на Кавказе, а также в некоторых отдельных армиях и даже корпусах, поименованных в телеграмме.
Из-за этого три месяца было потеряно... Правда, из сношений с военными агентами было видно, что готовые ружья достать очень трудно, - как частного имущества их не существовало, а правительства нейтральных государств офи-
[276]
циально не проявляли уступчивости по части продажи даже снятых с вооружения ружей.
Как бы то ни было, в сентябре 1914 г. удалось приобрести в Японии, при содействии командированного туда ген. Гермониуса, 20.350 винтовок и 15.050 карабинов мексиканского типа, изготовленных по заказу Мексики. Затем от японского правительства разновременно было получено до 400.000 винтовок и к ним около 80 млн. патронов. Японские и мексиканские винтовки пошли большею частью в тыловые части, в пограничную стражу, во флот и в полицию на замену 3-лин. винтовок, которые были переданы в действующую армию.
В Америке оказалось возможным дать заводу Винчестера два заказа на 300.000 ружей его системы, но под русский патрон (договор заключен в ноябре 1914 г.); от третьего заказа этот завод, единственный из всех по аккуратности выполнения данных обязательств, категорически отказался без достаточных к тому оснований; в этом отказе было заподозрено германское влияние.
Дальнейшие наши попытки получить ружья по заказам за границей постигла в общем неудача.
В 1915 г. были заключены следующие два договора.
С заводом Ремингтона в Америке на 1.500.000 винтовок. Начальный срок поставки - ноябрь 1915 г., конечный - март 1917 г.
С заводом Вестингауза, через британское правительство, на 1.800.000 винтовок. Начальный срок поставки в ноябре 1915 г., конечный - март 1917 г., т. е. условия, аналогичные условиям заказа Ремингтону.
Этими двумя американскими заказами и исчерпалась в сущности, вся возможность использовать заграничный рынок для нужд армии по части винтовок.
В какой мере американские заводы исполнили свои обязательства, будет сказано ниже. Теперь же необходимо остановиться на тех предложениях, которые по этой части были сделаны военному ведомству со стороны разных частных обществ и отдельных лиц.
В мирное время готовые крупные партии военных винтовок, разумеется могут принадлежать только правительствам каких-либо государств, так как никакое частное лицо или
[277]
учреждение, очевидно, не стало бы, если бы и могло, заготовлять их, затрачивая на то весьма крупные суммы, в надежде, что в случае войны их удастся продать. Ведь каждое государство само определяет свои потребности в вооружении и еще в мирное время принимает все меры для обеспечения их на случай войны.
Готовые винтовки можно было рассчитывать приобрести или в государствах союзных или же в нейтральных, притом дружественно нейтральных. Очевидно также, что можно было рассчитывать на уступку или избыток оружия или же таких его образцов, которые уже сняты с вооружения и заменены более современными, но еще находятся во владении какого-либо правительства.
При создавшейся в мировую войну политической обстановке винтовки оказалось возможным приобрести, как было упомянуто, только в одной Японии, принимающей в военных действиях второстепенное участие. Что касается Франции, Англии, Бельгии, тем более Сербии и Черногории, то у них самих определилась столь большая потребность в винтовках, что они не только не могли продать часть их, но конкурировали с русскими при попытках покупки винтовок на стороне, и отказали даже в просьбах заказать винтовки на их заводах. Сербии же в самом начале войны пришлось уступить 120.000 винтовок с 120 млн. патронов.
Главнейшим затруднением в приобретении готовых винтовок являлось то обстоятельство, что, как несомненная военная контрабанда, они не могли быть проданы ни одной из воюющих сторон непосредственно тем правительством, которому принадлежали. Попытки приобрести их через посредство какого-либо другого нейтральною государства не увенчались успехом. Приходилось поневоле пытаться приобрести их нелегальным путем, через посредство каких-либо комиссионеров.
Последнее обстоятельство создало вокруг покупки винтовок отвратительную атмосферу. Появился целый ряд темных дельцов, желавших нажиться на выгодной продаже. Цены на эти винтовки стали расти. Несмотря на имевшиеся от русских представителей за границей (посольств и военных агентов) категорические сообщения о том, что иностранные государства никому своих винтовок продавать не предпола-
[278]
гают, всевозможные комиссионеры продолжали настойчиво уверять, что дело это находится у них в руках, что винтовки будут раздобыты при помощи подкупа различных правительственных лиц тех государств, во владениях которых они находятся, и т. п.
Поступавшие со всех сторон предложения на продажу существующих, а также и вовсе несуществующих винтовок в огромном большинстве случаев протекали обыкновенно по одной и той же схеме: сначала подавалось весьма конкретное (по внешнему виду) заявление с предложением о продаже винтовок, на которое комиссионер обычно требовал немедленный ответ. ГАУ принимало предложение, тем более что по содержанию оно было часто весьма соблазнительным. Далее требовался немедленный перевод большей части или даже всей суммы, необходимой для уплаты, что также обыкновенно исполнялось (в результате - в течение нескольких месяцев в Америке, например, в одном из банков лежало русских денег около 40 млн. рублей). Затем обыкновенно начинался целый ряд недоразумений: то предложат такие условия приема винтовок, высылаемых в нейтральную страну, что ничем не гарантируется получение вместо них ящиков с камнями; то, как это оказывалось в значительном числе случаев, у гг. комиссионеров было явное или скрытое желание получить в счет платы весьма солидный аванс (в несколько миллионов), под видом необходимых расходов на подготовку дела (взятки), без малейшей возможности гарантировать возвращение этого аванса в случае неудачи и даже хлопотать о его взыскании судебным порядком (во избежание огласки нелегальной покупки военной контрабанды).
Помимо ГАУ комиссионеры по продаже винтовок обращались с настойчивыми предложениями к различным высокопоставленным лицам, а также к военным агентам и чинам русских посольств за границей; однако, эти предложения имели одинаковый результат с указанным выше. Лица предлагавшие купить винтовки, принадлежали к самым различным слоям общества, были большей частью совершенно безграмотны в техническом отношении, а иногда и в коммерческом; иногда между ними попадались лица серьезные повидимому, соблазняемые желанием наживы через каких-то других посредников, по это в сущности дела не меняло.
[279]
Оценивая совершенно объективно возможность продажи готовых винтовок каким-либо государством, совершенно независимо от свидетельства официальных представителей за границей о невозможности такой покупки, - нельзя было не притти к убеждению, что такая покупка никогда состояться не может: происходившая война с полной очевидностью доказала, что запасы винтовок, содержавшиеся в мирное время, оказались недостаточными даже в таких насквозь милитаризованных государствах, каким была Германия; но кроме того, для современной войны оказались едва ли не одинаково пригодны какие угодно образцы ручного оружия, хотя бы и прошлого столетия. Это осознали все, и потому нельзя было допустить, чтобы какое бы то ни было государство, хотя бы и не принимавшее участия в войне, решилось продать или уничтожить запасы своего даже старого оружия (подобно тому как это было сделано у нас с винтовками Бердана). Одна только Япония решилась (и то после продолжительнейших и настойчивых убеждений) на такую уступку при исключительно благоприятной внешней политической обстановке, но и то в очень незначительном количестве и, конечно, с тем, чтобы немедленно пополнить проданное усиленною производительностью своих заводов.
Вот почему и все сделанные ГАУ предложения на покупку готовых винтовок или на изготовление их в кратчайший срок не привели ни к чему.
Ниже перечисляются наиболее крупные из сделанных предложений.

Винтовки Краг-Юргенсона

Эти винтовки состояли на вооружении северо-американской армии и незадолго до начала войны были сняты с вооружения и сданы в количестве около 400.000 на хранение в оружейные склады.
Предложение этих винтовок, сделанное вскоре после начала войны, являлось наиболее соблазнительным, так как они имеют в точности калибр русской 3-лин. винтов-
[280]
ки и отличаются только устройством патронника, который, по мнению специалистов, легко было переделать.
Предложения этих винтовок делались целым рядом аферистов через военных агентов и уполномоченных в Америке, Англии, Франции, Бельгии и непосредственно в Особую распорядительную комиссию по артиллерийской части, в ГАУ, военному министру, председателю Государственной думы и т. д. Некоторые из этих предложений с внешней стороны: отличались несомненной солидностью.
Первоначально не было известно, кому принадлежат эти винтовки. Когда же председатель Особой распорядительной комиссии по артиллерийской части потребовал скорейшего выяснения этого вопроса, русский военный агент в Америке донес, что винтовки принадлежат американскому правительству и что ни один из продавцов не имеет на них права. В результате оказалось, что целью всех предпринимателей являлось: "на основании неопределенных обещаний завладеть, примерно, десятью миллионами, а затем сослаться на невозможность вывезти винтовки, причем денег русскому правительству не возвращать".
Вся эта история, однако, не кончилась даже после телеграммы русского посла в Вашингтоне:
"Несмотря на то, что еще в начале января военный министр Соединенных Штатов официально объявил, что правительство ни под каким видом не продаст в течение войны старых винтовок Краг-Юргенсона, все-таки множество разных личностей являлось как в наше, так. и во французское и в английское посольства с предложением доставить им эти винтовки большими партиями и посылали своих агентов в Петроград и другие столицы. Ныне вся эта интрига разоблачена в газетах, и военное министерзтво, удивляясь, что эти лица могли своими лживыми обещаниями в некоторых случаях приобрести доверие представителей воюющих стран этими мошенническими проделками, повторило свое первоначальное заявление, что никто никаким путем не может добыть этих винтовок, так что разные аферисты уже не будут иметь возможности предлагать несуществующий товар".
[281]
Винтовки Маузера

На эти винтовки поступило несколько предложений.
Военный агент в Бельгии в начале февраля 1915 г. доносил о поступившем к нему предложении на доставку партии маузеров в 300.000 штук с 750 патронами на винтовку, но при условии, что отправка ружей будет в один из портов Ботнического залива под видом перевозки их в шведским порт, для чего должно быть дано разрешение провести эти винтовки через линию английской морской блокады. Когда же продавцу было предложено немедленно доставить винтовки для сдачи в любой французский порт, чем устранялась всякая необходимость прорыва линии английской морской блокады, - то переговоры прекратились.
Военный агент во Франции донес, что им уже выработан план покупки 500.000 винтовок Маузера, состоящих на вооружении одной из южно-американских армий. Дело это было поручено военному агенту в Америке и по обследованию его никаких винтовок в продаже не оказалось.
Парижское отделение Петроградского международного коммерческого банка сделало предложение о покупке в Бразилии двух партий винтовок Маузера, общим количеством 900.000 штук с 1.000 патронов на каждую. Это предложение представлялось настолько солидным, что ГАУ командировало в Рио-Жанейро приемщика и зафрахтовало для перевозки винтовок два парохода добровольного флота. Но и в этом случае никаких винтовок не продали.
Фирма "И. Стахеев и К°" (Русско-Азиатский банк) сделала предложение на 400.000 винтовок Маузера с 1.000 патронов на каждую, находящихся в Аргентине.
На самом же деле никто никаких винтовок в Аргентине продавать не собирался.
Представитель японской фирмы "Мицуй и К°", некий Сементовский, предложил своя услуги но приобретению двух наличных партий винтовок Маузера: в Испании - 200.000 штук и в Китае - около 20.000 штук. Оба предложения оказались вздорными. Военный агент во Франции 8 (21) июля 1915 г. донес, что солидная американская промышленная группа, поддерживаемая крупным английским банком, обратилась в париж-
[282]
ское отделение Русско-Азиатского банка с предложением поставки партии в 1 млн. винтовок Маузера с 1.000 млн. патронов к ним в исключительно короткие сроки, по цене 77 долларов за винтовку, с 1.000 патронов. Сделка эта не состоялась ввиду решительного отказа американской группы указать свой завод и в высшей степени неопределенного ответа банка.
Наконец, предложение некоего Клерка, представителя завода Саважда, изготовить в течение двух лет партию в 1 млн. винтовок образца бельгийского Маузера по 28 долларов за винтовку было отклонено в виду: 1) отсутствия уверенности в технической солидности этого предложения; 2) продолжительности сроков поставки; 3) разности калибра с нашей винтовкой; 4) необеспеченности патронами; 5) уже сделанных заказов (Ремингтону и Вестингаузу) винтовок русского образца и на более короткие сроки.

Винтовки Веттерли

Переговоры и переписка относительно покупки 1 млн. винтовок Веттерли-Витали, состоявших на вооружении итальянской армии, начались еще осенью 1914 г. Дело являлось чрезвычайно трудным и сложным, так как итальянское правительство не давало окончательного ответа относительно того, намерено ли оно допустить вывоз этих винтовок из Италии. С другой стороны, ряд частных лиц, заинтересованных в продаже этих винтовок, чрезвычайно запутывали дело, стараясь достигнуть своей цели не только легальными, но и всевозможными противозаконными средствами. Доклады русского посла в Риме пестрят указаниями на подложные документы, лживые заверения и т. п.
Итальянское правительство в начале февраля 1915 г. дало понять, что разрешит продажу винтовок при условии, если Россия пойдет навстречу Италии в деле предотвращения хлебного кризиса путем разрешения вывоза из России 600.000 т пшеницы.
Совет министров разрешил вывезти требуемое количество пшеницы после получения Россией винтовок.
Переговоры, однако, не привели к желательному результату.
[283]
Кроме предложений значительных поставок винтовок, разные аферисты буквально засыпали предложениями более мелких поставок, которые оказывались большею частью неосновательными. Например, предложения винтовок Ремингтона, Спрингфильда, Росса и других.

Русские 3-лин. винтовки

Был целый ряд предложений на винтовки и русского образца.
Из всех заграничных предложений 3-лин. винтовок ГАУ считало заслуживающим внимания, и то в самой минимальной мере, только три, причем все они от различных якобы групп американских заводов через посредничество: Джонса (петроградский портной), торгового дома Хов и Коленскнй, французского гражданина Буске.
Со всеми этими господами было достигнуто соглашение и даже подготовлены контракты, согласно которым должны были поставить:
Джонс - 1 млн. винтовок, по 100.000 в месяц, начиная с января 1916 г.;
Хов и Коленский - 2 млн. в течение одного года, начиная с апреля 1916 г.;
Буске - 1 млн. - в те же сроки, как и Джонс.
Также поступили предложения:
От группы американских заводов, под наименованием "Garlano Corporation", в лице некоего Вильсея, на изготовление 2 (млн. винтовок русского образца, с 1.000 патронов, на каждую, по цене 70 долларов за комплект, в годичный срок. Техническое обследование этой группы показало, что ее предложение заведомо преувеличено и что она такого заказа в годичный срок выполнить не сможет.
От великобритавсиого подданного Фауста Луриона на изготовление 2 млн. винтовок с 1.000 патронов на каждую. На
[284]
просьбу указать заводы для их технического обследования получили отказ.
Конечно, из всех этих предложений ничего не вышло, да и выйти не могло, так как они исходили от лиц, не только не знакомых с техникой сложного оружейного производства, но никогда не занимавшихся представительством по поставке каких бы то ни было технических изделий. Этих и им подобных господ просто привлекала жажда скорой наживы на предметах столь острой необходимости, каковыми оказались винтовки, шрапнели и прочие предметы боевого снабжения, и они без всякого зазрения совести готовы были предложить не то что винтовку или снаряд, а хоть луну с неба, лишь бы поскорее сорвать известный куртаж или получить от казны крупный аванс... А там пусть разбирается в этом деле кто хочет, тем более, что им было хорошо известно, что всякий мало-мальски ловкий "директор завода" или его "представитель" всегда и легко сумеет подобрать целую серию таких "форсмажоров" (которых в военное время, действительно, немало), что перед ними спасуют самые опытные юристы всего мира... И вот начался целый поход на русский казенный сундук, поход великолепно организованный: в Америку посылались условные (почти шифрованные) телеграммы разным темным агентам с поручением, что должно быть обратно телеграфировано в Петроград от якобы самых солидных заводов; эти "подлинные" телеграммы предъявлялись затем как неоспоримые документы и, действительно, часто производили на малоосведомленных в этих махинациях лиц впечатление несомненной солидности.
Само ГАУ немало потратило времени, энергии и нервов, пока, наконец, горьким опытом не научилось разбираться в подобных предложениях.
Столь длительной обработке подверглись и русские послы и военные агенты за границей, также долго дурачимые ловкими аферистами. И лишь когда научились расшифровывать целый ряд "деловых" телеграмм и обследовать предложения на местах (для чего пришлось командировать в Америку целый штат надежных техников), - картина грабительского плана стала совершенно ясной.
Ограничимся приведенном только этих предложений, как наиболее крупных и характерных; они сыпались на военное
[285]
министерство, на военных агентов за границей, на послов и их канцелярии, наконец, на всех мало-мальски известных общественных и государственных деятелей - десятками и сотнями. Составленные всегда в требовательном и повышенном тоне, всегда технически безграмотные, без малейших гарантий за успех поставки и интереса казны, часто с нескрываемым и до цинизма наглым расчетом лишь побольше сорвать, пользуясь затруднительным положением русской армии, нередко с явными признаками неприкрытого шантажа, - все эти предложения грязной волной заливали ГАУ и невероятно затрудняли работу этого важнейшего и ответственнейшего органа по боевому снабжению армии.
Теперь посмотрим, как исполнили свои обязательства по поставке винтовок американские заводы - Винчестера (300.000), Ремингтона (1.500.000) и Вестингауза (1.800.000).
Первый из них, завод Винчестера, изготовлявший оружие и до войны, справился со своей относительно небольшой задачей удовлетворительно и поставил заказанные ему 300.000 винтовок в срок, т. е. к марту 1917 г.
Второй, завод Ремингтона, к апрелю 1917 г. сдал приемщикам в Америке лишь 131.443 винтовки, или всего около 9%!
Третий, завод Вестингауза, фактически к апрелю 1917 г. сдал премщикам в Америке всего 226.255 винтовок, или 12,5%.
Вот конечный результат заказов винтовок могущественным и всемирно известным американским заводам: через 26 месяцев после подписания контракта они выполнили всего лишь одну десятую часть принятого на этот срок заказа.
Только после этого результата становится ясным, насколько право было ГАУ в своем скептическом прогнозе относительно всяких предложений, даже наиболее солидных, по части изго-
[286]
товления таких сложных и тонких изделий военного снабжения, как современная винтовка, хотя бы и на первоклассных заводах, но никогда этих изделий не готовивших. И какую уйму денег истратило бы оно зря, если бы проявило меньше стойкости массе покушений, казавшихся столь соблазнительными.
Такой печальный результат неудачи на двух первоклассных; заводах Америки ГАУ предвидело значительно ранее конечного срока заказов, почти с первых же месяцев после подписания контрактов, на основании донесений наших приемщиков, Но так как ГАУ хорошо знало, что эта заводы, как и всякие другие, неизбежно должны пройти весь цикл "детских болезней" нового производства, то оно и выжидало первое время, рассчитывая, что бесспорная солидность этих заводов (как техническая, так и финансовая), их привычка к массовому тоже довольно точному производству (пишущие машины, автоматические тормоза), затем прославленная "американская хватка" и, наконец, угроза неустойками, немаловажная в "стране долларов", - что все это вместе взятое окажет свое воздействие на преодоление всех препятствий и что дело скоро пойдет на лад. Однако, вышло совсем не так: дело все не налаживалось; оказалось, что для действительного ускорения его надо командировать на эти заводы, хотя бы под видом приемщиков, своих "инструкторов", т. е. русских военных техников, специалистов оружейного производства, и учредить там особый технический оружейный отдел во главе с выдающимся специалистом-конструктором г.-м. Залюбовским. (начальником одного из русских оружейных заводов, перед этим только что получившим назначение строить в России новый оружейный завод). Только после этого увидели, что называется, просвет в этом безнадежном деле. И так как оно было наиболее сложным и запоздавшим, то г.-м. Залюбовский был назначен и председателем всего заготовительного комитета в Америке на место бывшего там профессора Артиллерийской академии и Института путей сообщения г.-м. Сапожникова, отозванного к этому времени согласно его желанию, в Россию.
Прибыв в Петроград, г.-м. Сапожников, близко ознакомившийся во время двух своих командировок в Америку с ее промышленным рынком, дал несколько штрихов характери-
[287]
зующих американскую промышленность в связи с неудачей заказов на винтовки заводам Ремингтона и Вестинтауза.
Американская промышленность, хотя и очень мощная и, несомненно, богатая предприимчивостью и энергией, до войны была совершенно не приспособлена к производству предметов военного снабжения. Это приспособление ей пришлось совершить наспех и притом без какой-либо постепенности, а сразу и в огромном масштабе. Между тем характерной особенностью американской промышленности являются ее шаблонность - массовое производство по установленным образцам, и именно слабая приспособляемость к изготовлению каких-либо новых предметов. Поэтому, когда от заводов потребовался самый срочный переход к новому производству, да еще с такими высокими требованиями по части точности и взаимозаменяемости, как у изделий боевого снабжения, то заводы оказались совершенно выбитыми из своей нормальной колеи, должны были переоборудоваться на совершенно новый лад и при самом переходе пережили те исключительные затруднения, результатом которых и явились чрезвычайные запоздания. И такую резкую перемену фронта пришлось сделать всей американской промышленности, притом сразу, так как на нее обрушились почти одновременно предложения и заказы всех государств, воевавших против германского союза. Понятно, что даже такой огромный и мощный рынок, так американский, оказался загруженным сверх всякой меры и сверх его сил, и развившийся, естественный при таких обстоятельствах ажиотаж не способствовал скорому установлению нормальных условий нового производства.
Далее профессор Сапожников указал, что одном из причин запоздания было долгое упорство американских заводчиков в нежелании следовать указаниям опытных приемщиков в деле установления нового для завода производства. При этом сыграли немалую роль как ложно понимаемая коммерческая сторона дела (стремление к нецелесообразной экономии), так и уязвленное самолюбие, а также несомненная доля германского влияния, искусно организованного и щедро оплачиваемого. Русские же приемщики не могли действовать достаточно решительно потому, что большая часть контрактов была заключена для России английским правительством, причем русские интересы не были достаточно ограждены, и
[288]
лишь с июня 1916 г.. когда удалось перенести из Лондона в Нью-Йорк деятельность Англо-русской согласительной комиссии по русско-американским заказам, - представилась возможность действовать более решительно и проводить на заводах меры к ускорению исполнения заказов, тем более, что и сами заводчики, горьким опытом понявшие всю правоту русских техников, отбросили ложное самолюбие и стали следовать их указаниям.

ИТОГИ БОЕВОГО СНАБЖЕНИЯ ВИНТОВКАМИ

Подводя итоги, приходим к следующим заключениям:
1. Согласно последнему перед войной мобилизационному заданию 1910 г. должно было состоять к началу войны в войсках и в запасах винтовок разного рода 4.559.700.
Фактически же оказалось состоящими налицо к 20 июля (2 августа) 1914 г. в войсках и запасах 4.652.000. Кроме того, требовалось иметь револьверов 436.000; оказалось к 20 июля (2 августа) 1914 г. в наличии 424.000.
Следует признать, что в этом отношении ГАУ выполняло предъявленное к нему требование.
2. По окончании мобилизации, в августе 1914 г., состав действующей армии оказался равным около 5 млн. человек, для вооружения которой пошли все состоявшие в наличности винтовки и револьверы.
Таким образом, для удовлетворения только одной этой потребности были потрачены, кроме специально для этой цели предназначавшихся винтовок, еще и все имевшиеся запасы особого назначения: 10%-й; 5%-й, крепостной; второй комплект запасных батальонов; учреждений, формируемых в военное время; государственного ополчения.
3. В течение первого же года, после окончания мобилизации, были произведены последовательные призывы общей) численностью около 5,5 млн. чел.
Для удовлетворения же потребностей, могущих возникнуть во время самой войны, последнее перед войной мобилизационное задание требовало от ГАУ такой подготовки казенных ружейных заводов, чтобы ежедневный (суточный) выпуск их равнялся 2.000 винтовок что при 300 рабочих днях в году дает годичный выпуск 600.000 штук.
[289]
Как видно, такое задание, если бы оно и было выполнено в точности, удовлетворило бы немногим более одной десятой (12%) всей потребности в винтовках для новых прзывов. А так как, кроме удовлетворения этой единовременной потребности, Ставка предъявила еще категорическое требование на ежемесячное пополнение в 200.000 штук, что составляет 2.400.000 в год, то, следовательно, в первый год войны потребовалось, после израсходования всего имевшегося наличия винтовок, еще 5,5 + 2,4 = около 8 млн. штук. Ясно, что эта потребность далеко не могла быть удовлетворена.
4. Закон о расширении годовой производительности оружейных заводов до 600.000 прошел только в конце июня; 1913 г. Следовательно, строительный сезон этого года был уже упущен, так что война застала оружейные заводы в период их расширения и переоборудования. Благодаря принятым мерам, оружейные заводы работали во время войны чрезвычайно интенсивно, развернув свою производительность до заданной нормы на девятом месяце войны, а к 1917 г. значительно превысив эту норму (в январе 1917 г. 128.000 винтовок вместо 50.000-60.000). Но заводы могли бы развить производство еще в большей степени, если бы следующие причины не помешали им.
Ничтожность нарядов заводам в последнее перед войной десятилетие (особенно в три последних года), совершенно угасившая деятельность заводов.
Полная неохраненность как технического, так и рабочего состава заводов от мобилизационных призывов и от самостоятельного ухода рабочих с заводов; общее оскудение вследствие тех же призывов рынка даже чернорабочих.
Крайняя загроможденность, задолго до войны и во время самой войны, оружейных заводов чуждыми для них и очень трудными самих по себе производствами.
Уменьшение мобилизационного запаса ствольных и ложевых болванок; первые из них изготовлялись только на одном из русских оружейных заводов; лишь с великими затруднениями приспособился к этому делу на второй год войны один из частных русских заводов.
Нагрузка оружейных заводов с самого начала войны капитальным ремонтом винтовок, приведенных на фронтах в негодность.
[290]
Недостаток в топливе и транспорте вообще, лишавший возможности осуществлять все необходимые меры для скорейшего развития полного хода работ.
Крайняя стеснительность существующих для казенных заводов законоположений по хозяйственной части.
5. Союзниками было уступлено России винтовок:
Японией
635 000
Францией
Гра
450 000
641 000
 
Гра-Кропачек
105 000
 
Лебеля
86 000
Италией
400 000
Англией (винтовки Арисака)
128 000
Итого
1 804 000
Таким образом, на вооружении нашей армии оказалось 10 образцов винтовок:
два - русских: 3-лин. и Бердана,
шесть - союзных: Арисака, Винчестера, Веттерли, Лебеля, Гра и Гра-Кропачека,
два -вражеских (пленных): германские и австрийские
6. В таблице 11 сведены все поступления винтовок в русскую армию в войну 1914-1917 гг. (по заграничным заказам показаны поступившие до апреля 1917 г)
Согласно мобилизационным расчетам ГУГШ, составленным до мировой войны, предполагалось достаточным иметь винтовок на три рода войны - 6,6 млн.
В действительности же винтовок требовалось 17 млн.
Значит, во-первых, запасы винтовок надо было иметь вдвое больше (10 млн. вместо 4,5 млн.); во-вторых, мобилизационная готовность оружейных заводов должна была быть вчетверо больше (2,5 млн. в год вместо 600-700 тыс.) и, в-третьих, чтобы заводы могли быстро развернуть свою деятельность надо было их мобилизационную готовность предусмотреть и
[291]
Таблица 11
 
1914 г.
1915 г.
1916 г.
1917 г.
Итого
Состояло в войсках и запасах к началу войны
4 652 000
-
-
-
4 652 000
Поступило с казенных заводов
нов.
134 000
740 000
1 302 000
1 112 000
3 288 000
исп.
144 000
120 000
19 000
8 000
291 000
Поступило от союзников
точных данных по годам нет
1 804 000
Поступило от Америки
-
39 000
425 000
193 000
657 000
Взято в плен
точных данных по годам нет
ок 700 000
охранить в такой же мере, как, например, войсковую мобилизацию у первоочередных полевых войск, т. е. чтобы заводы оканчивали свою мобилизацию и вступали в полную производительность одновременно с тем, как полевые войска первой очереди будут готовы для действия на фронте. Понятно, такая техническая мобилизация должна быть проведена по заранее хорошо продуманному и подробно разработанному плану.
[292]












Пользовательского поиска
 
Архив проекта -> Боевое снабжение русской армии в мировую войну -> Снабжение ружьями и пулеметами
Designed by Alexey Likhotvorik 21.07.2012 02:44:45
copyright (c) 2003 Alexey Likhotvorik