При верховном главнокомандующем, согласно Положению об управлении войск в военное время, изд. 1914 г., не было никакого специального органа, который ведал бы и руководил снабжением действующих армий.

По положению на главковерха возлагалось руководство военными действиями. Штаб служил для него оперативным органом "по сбору, содержанию и обработке" необходимых главковерху сведений, в том числе о степени обеспеченности непосредственно ему подчиненных высших войсковых соединений всеми главнейшими видами довольствия в соответствии с операциями.

В обработанном виде эти сведения должен был сообщить генерал-квартирмейстеру штаба дежурный генерал при главковерхе. Специально выделенного аппарата для работы по артснабжению в составе управления дежурного генерала не было. В этом управлении имелось всего 3 штаб-офицера для делопроизводства и поручений, причем на одного из них возложена была работа по артиллерийскому и инженерному снабжению.

Этот единственный штаб-офицер был перегружен работой по сбору и обработке сведений о степени обеспеченности снабжения действующих армий и не был в состоянии, да и не был обязан, ни руководить снабжением, ни объединять действия по снабжению фронтов и отдельных армий.

Положением о полевом управлении 1914 г. не предусматривалось никаких взаимоотношений главковерха и его Шта-

[167]

ба по вопросам снабжения с центральными органами, находящимися в глубоком тылу внутри страны.

Штаб главковерха должен был иметь сведения о степени обеспечения армии предметами снабжения, поскольку от этого зависели боевые операции, но по закону главковерх, в сущности, не должен был отвлекаться в своих оперативных замыслах делами снабжения.

Однако, уже с самого начала мировой войны, под давлением ее событий, пришлось отступать от закона. После первых же боевых столкновений со стороны Штаба главковерха посыпались настойчивые требования о снабжении огнеприпасами, обращенные непосредственно и к ГАУ, и к военному министру, и даже к царю; последовало вмешательство самого главковерха, бывшего великого князя Николая Николаевича, в дела заготовления огнеприпасов за границей; по его распоряжению был организован даже химический завод для выработки хлорацетона и т. д. Наконец, как на курьез, вызванный отсутствием в Штабе главковерха компетентного артиллерийского органа, относящийся к деятельности генерал-квартирмейстера Штаба главковерха ген. Ю. Н. Данилова, можно указать на телеграмму его от 4 (17) августа 1914 г. начальнику Главного артиллерийского полигона за № 3004:

Эта телеграмма свидетельствует о полном незнакомстве Штаба главковерха ни с порядком артиллерийского снабжения, ни вообще с артиллерийскими вопросами: обращение в учреждению, ведающему научно-испытательнюй работой, по вопросу артиллерийского снабжения через голову ГАУ, которому полигон подчинен. Смешно звучит самое требование одного орудия для зенитной стрельбы (одно орудие для такой стрельбы бессильно).

Посмотрим, какие органы ведали снабжением действующей арии, согласно Положению о полевом управлении 1914 г.

[168]

Главнокомандующий армиями фронта обязан был давать "общие руководящие указания по обеспечению подчиненных ему армий всем необходимым", осуществляя свои намерения через главного начальника снабжений армий фронта.

В оперативном отделении управления генерал-квартирмейстера Штаба армий фронта содержались сведения о боевом составе армий и о "степени их обеспеченности всем необходимым".

Руководство снабжением армий фронта всем необходимым возлагалось на главного начальника снабжений (главначснаб) фронта.

Непосредственно ему подчинялся начальник артиллерийского снабжения фронта (начартснаб).

На начальника артиллерийского снабжения армий фронта, возлагалось: руководство обеспечением армий, крепостей и тыла огнеприпасами и прочими предметами артиллерийского довольствия.

Он являлся распорядителем всех артиллерийских средств тылового района. Он должен был давать указания по правильному использованию артиллерии в техническом отношении и по содержанию ее материальной части и ручного оружия в исправности. На него возложено было своевременное истребование и распределение, в соответствии с потребностями, огнестрельных припасов и прочих предметов артснабжения между армиями, а также забота о своевременной доставке этих предметов по назначению.

Он обязан был иметь в постоянной готовности сведения: о наличии и потребности в боевых припасах и прочих предметах артснабжения каждой армии и крепостей фронта; о наличии предметов артснабжения на складах и в парках тылового района; о состоянии материальной части артиллерии и парков как в, армиях, так и в тыловом районе. Начартснаб Фронта обязан был давать указания начальникам артиллерии военных округов о порядке артснабжения и устанавливать очередь подачи к армиям огнестрельных припасов и прочих предметов артиллерийского довольствия.

[169]

Начартснаб фронта должен был своевременно сноситься:

а) с начальником военных сообщений фронта о всех предстоящих перевозках предметов артснабжения;

б) согласно общим указаниям главного начальника снабжений фронта, с ГАУ "о пополнении огнеприпасов и прочих предметов артиллерийского ведомства, указывая куда, к какому сроку и что именно должно быть доставлено".

Наконец, в случае необходимости возведения временных укреплений и заблаговременной заготовки позиций в тыловом районе начартснаб фронта обязан был делать, согласно получаемым им указаниям, соответственные распоряжения начальникам окружных артиллерийских управлений, находящихся в районе фронта, о производстве вооружительных работ и связанных с ними хозяйственных операций.

Для осуществления обязанностей, возлагавшихся на начартснаба фронта, имелось при нем управление в составе 4 штаб-офицеров для делопроизводства и поручений, 2 артиллерийских чиновников, бухгалтера и 5 писарей.

На положении о начальнике артиллерийского снабжения пришлось остановиться более подробно, так как начальники артиллерийского снабжения фронтов руководили главнейшими органами боевого снабжения на театре военных действий, и по закону только им единственным вменялось в обязанность "своевременно сноситься" с ГАУ о пополнении действующих армий предметами боевого снабжения. Этим правом они широко пользовались и буквально засыпали ГАУ своими требованиями, часто неосновательными, но нередко сопровождаемыми угрозами, что в случае невыполнения того или иного требования, особенно огнеприпасов, фронт вынужден будет потерпеть неудачу или вовсе прекратить военные действия. ГАУ не в силах было ни удовлетворять, ни даже разобраться в этих никем не регулируемых требованиях, и в результате страдало дело боевого снабжения.

Командующий армией должен был наблюдать, чтобы "вверенная ему армия была обеспечена всеми видами довольствия своевременно и в достаточном количестве".

[170]

Сведения "о степени обеспеченности армии всем необходимым в соответствии с военными операциями" сосредоточивались в этапно-хозяйственном отделе штаба армии (ЭХО). Этот отдел должен был удовлетворять требования корпусных управлений из средств, назначенных в распоряжение армии, или сноситься по этому вопросу только "с соответственными управлениями, подчиненными главному начальнику снабжений армий фронта", но не с центральными управлениями военного министерства.

На ЭХО возлагалось заведывание всеми тыловыми учреждениями и заведениями, переданными в армию, но не распределенными по корпусам; руководство их службой; организация подвоза и вывоза от конечно-выгрузочных станций и другие обязанности, не имеющие непосредственного отношения к артснаб. Важнейшей обязанностью ЭХО являлось "надлежащее устройство этапных линий и организация подвоза и вывоза по ним".

Начальник ЭХО должен был привлекаться к участию в разработке штабом армии военных операций и составлять соображения по обеспечению армии всем необходимым на период военной операции. По утверждении этих соображений командармом начальник ЭХО обязан был передать их корпусным управлениям для дальнейшей разработки и приведения в исполнение; вместе с тем он обязан был заблаговременно снестись с главначснабом фронта о своевременной подаче недостающих запасов.

Начальник ЭХО распоряжался составлением общей сводки требований по каждому виду довольствия, согласно заявлениям, поступающим от корпусов, и устанавливал, в соответствии с общими указаниями начальника штаба армии очередь пополнения по заявленным потребностям. Начальник ЭХО обязан был разрабатывать указания по использованию захваченных у неприятеля запасов и т.д.

Начальник ЭХО осуществлял свои обязанности через непосредственно ему подчиненных заведующих частями, в том числе заведующим артиллерийской частью (зач), при котором для делопроизводства и поручений состояли 2 офицера и один артиллерийский чиновник.

На заведующих частями возлагались следующие общие обязанности:

[171]

а) заведывание войсковыми и тыловыми учреждениями, состоящими на этапных линиях и не распределенными между корпусами;

б) содержание сведений о степени обеспеченности армии видами довольствия и о количестве и распределении запасов на этапных линиях армии;

в) исчисление кредитов, а также потребности армии в предметах довольствия в соответствии с предстоящими операциями и многие другие обязанности, не имеющие прямого отношения к артснабжению.

В частности, заведующий артиллерийской частью, с доклада начальнику ЭХО, имел право "по делам своей специальности" входить с представлениями к начартснаб фронта, а также "давать по техническим вопросам и по специальной службе указания соответственным корпусным управлениям армии".

В общем порядке службы заведующий артиллерийской частью пользовался правами инспектора артиллерии корпуса.

По закону армейские органы артснаб не имели права сноситься с центральными тыловыми органами. Но в действительности, по крайней мере в 1914-1915 гг., заведующие артиллерийской частью нередко обращались по вопросам артснаб непосредственно в ГАУ, окончательно загружая его работой.

Командир корпуса обязан был заботиться, чтобы войска его корпуса были обеспечены всеми видами довольствия. Начальник штаба корпуса должен был иметь сведения об обеспечении корпуса всем необходимым и об устройстве тыла корпуса, между прочим и по артиллерийской части; ему вменялось в обязанность своевременно сообщать начальникам корпусных управлений, в том числе инспектору артиллерии корпуса (инаркору), сведения о предстоящих операциях для соответствующих соображений и распоряжений.

Важнейшей обязанностью инаркора являлась забота "о своевременном и соответственном с потребностью пополнении войскового запаса огнеприпасов, ручного оружия и прочих предметов артиллерийского довольствия в войсках

[172]

корпуса, а также о непосредственной организации пополнения огнестрельных войсковых запасов во время боя".

Инаркору подчинялись, на правах начальника дивизии, все артиллерийские части, приданные корпусу и не включенные в состав дивизий, а также парковые артиллерийские бригады технические артиллерийские заведения и склады, переданные в ведение корпуса. Командир корпуса мог своим распоряжением выделять артиллерийские парки в полное ведение начальников дивизий.

Во время боя инаркор, независимо от руководства работой артиллерийских парков корпуса, обязан был "исполнять поручения командира корпуса по своей специальности", а после боя он должен был распорядиться сбором оружия и огнестрельных припасов, оставшихся на поле сражения.

Инаркор должен был иметь в постоянной готовности сведения о степени обеспеченности частей корпуса огнестрельными припасами, как находящимися при войсках, так и состоящими в парках, требуя эти сведения от начальников дивизий.

При инаркоре имелось управление в составе 2 старших адъютантов, 2 артиллерийских чиновников и 4 писарей.

В качестве начальника одного из корпусных управлений инаркоры, ведая вопросами по обеспечению корпуса предметами артснаба, должны были разрабатывать, руководствуясь общими указаниями командира корпуса и начальника ЭХО штаба армии, соображения по устройству в корпусе артиллерийской части и представлять их на утверждение командиру корпуса. Утвержденные соображения служили основанием деятельности инаркоров.

Инаркор, состоя в непосредственном подчинении командира корпуса, обязывался, - принимать к руководству общие указания начальника ЭХО штаба армии, докладывая о них командиру корпуса. На его же обязанности лежало составление требований на те предметы артиллерийского снабжения, которые необходимо было доставить корпусу из средств общего тыла.

Требования эти направлялись к начальнику ЭХО.

В общем, согласно Положению о полевом управлении, на

[173]

инаркора возлагались ответственные обязанности по артиллерийскому снабжению корпуса.

На время войны оставалось в силе и основное положение (приказ в. в. 1911 г. № 133), по которому инаркор обязан был руководить технической подготовкой. Поэтому, естественно, инаркор не мог оставаться безучастным к боевой работе артиллерии, которая являлась результатом технической подготовки.

Инаркоры очутились во время войны между двух стульев - не то они действительно инспекторы и руководители артиллерии в бою, не то "артиллерийские каптенармусы" корпуса, как они сами себя с иронией называли. А так как первая роль им приходилась больше по вкусу и к ней они были более подготовлены, то артиллерийское снабжение корпуса отходило на второй план, оставаясь без хозяина, и в результате сильно страдало многими недочетами.

На начальника дивизии возлагалось наблюдение "за соответственным операциям обеспечением всех войск дивизии всеми видами довольствия и за деятельностью в этом отношении всех подведомственных ему чинов и органов". Но никаких подведомственных ему "чинов и органов" по части артснабжения Положением о полевом управлении не предусматривалось. На начальника дивизии возлагалась забота, главным образом, об интендантском снабжении дивизии через подчиненного ему дивизионного интенданта. В отношении же артснабжения его роль сводилась к утверждению уставовленных свидетельств "на утраченные и поврежденные по разным случаям боевые патроны" и на предметы казенного имущества, "утраченные или поврежденные во время военных действий".

Начальник штаба дивизии обязан был иметь сведения "об устройстве тыла дивизии по артиллерийской части", но в штабе дивизии не было никого, кто бы мог ведать этим вопросом.

Что же касается командиров артиллерийских бригад, то их обязанности в отношении артснабжения дивизии Положением вовсе не предусматривались.

[174]

Главные начальники военных округов, входящих в район театра военных действий, подчинялись непосредственно главному начальнику снабжений соответствующего фронта. В то же время, исполняя сверх обязанностей, предусмотренных Положением о полевом управлении, обязанности, указанные кн. II С. В. П., 1869 г., изд. 3, главные начальники военных округов оставались в некотором подчинении и военному министру.

Такая двойственность подчинения вредно сказывалась на их работе по снабжению.

Главный начальник округа в своей деятельности во время войны должен был руководствоваться указаниями главначснаба армий фронта и "первоначальным планом снабжения, разработанным в мирное время".

Такого плана, по крайней мере в отношении артиллерийского снабжения, разработано в мирное время не было, а потому работа по боевому снабжению военных округов на театре военных действий никакой планомерностью не отличалась и в значительной мере носила характер импровизации.

Согласно нормальному штату военно-окружного управления на театре военных действий в состав округа входило окружное артиллерийское управление (окарту).

На начальника этого управления, сверх обязанностей и прав, указанных в кн. II С. В. П., 1869 г., изд. 3, возлагалось исполнение требований, предъявляемых ему начартснабами фронта, по обеспечению армий всем необходимым, а также по устройству артиллерийского тыла в пределах тылового района.

Начальник окарту, руководствуясь составленными еще в мирное время подготовительными к войне соображениями, общими указаниями главного начальника округа, а равно нарядами и распоряжениями начартснаба фронта, должен был разрабатывать подробный план по устройству артиллерийского тыла в своем районе. По утверждении главным начальником округа этот план должен был служить основанием для деятельности начальника окарту.

Начальник окарту должен был ведать артиллерийскими

[175]

заведениями и учреждениями, находящимися в тыловом районе; в то же время некоторые из них (арсеналы, мастерские, склады) оставались в ведении ГАУ, вследствие чего происходили, как увидим ниже, многие трения в деле снабжения.

Начальнику окарту предоставлены были довольно широкие полномочия в хозяйственном отношении, но требовать из внутренних округов и от ГАУ недостающие для армий предметы артснабжения он мог лишь через начартснаба фронта.

Таким образом, начальник окарту должен был, с одной стороны, удовлетворять требования, предъявляемые ему начальником артснабжений фронта, с другой стороны, обратно, через последнего обращаться с требованиями к ГАУ.

Организация управления артснабжения на фронте, установленная Положением о полевом управлении 1914 г., отличалась отсутствием планомерности и страдала крупными дефектами, идущими в разрез с логикой правильного функционирования любого аппарата.

Артиллерийское снабжение армий замыкалось в организации главного начальника снабжений фронта или отдельной армии (на правах фронта).

Таких организаций, независимых, не связанных между собою и не объединяемых свыше в отношении артснабжения, было в начале войны пять (два фронта и три отдельные армии).

При Штабе главковерха но было никакого вполне компетентного органа, планирующего артснабжение на фронта),. Таким органом не могло являться ГАУ, находившееся в глубоком тылу и не имевшее живой органической связи с действующей армией, к тому же совершенно лишенное сведений как о состоянии артснабжения на фронтах, так и оперативных, на основании которых возможно было бы критически относиться к градом сыпавшимся на ГАУ требованиям и заявкам.

ГАУ было лишено возможности выделять те требования, которые действительно необходимо было удовлетворять в порядке оперативном, а не в порядке личных знакомств и протекционизма, как это имело место. Эти требования с первых же дней войны были проникнуты элементами преуве-

[176]

личений и паники, что в тылу не могло не отражаться на планомерности работы ГАУ и на ценах предметов вооружения, поставляемых частной промышленностью.

На ГАУ требования сыпались с разных сторон - не только от действующей армии, как от фронтов, так и от армий и даже от отдельных начальников, но и от законодательных учреждений, от отдельных членов Государственной думы и даже от общественных деятелей, "радеющих за армию".

Требования предъявлялись к ГАУ самые разнообразные как мелочного характера, так и первостепенной важности, - от какой-нибудь запасной части и телефонного провода до сформирования новых батарей и пр., как, например, требование ген.-адъютанга Иванова, главнокомандующего армиями Юго-западного фронта, предъявленное ГАУ о формировании в Бресте осадного парка.

Самодовлеющая, не объединяемая свыше работа начартснабов фронта была бы терпима, и то лишь на первый период войны, в том случае, если бы заблаговременно в мирное время был разработан общий план боевого снабжения в соответствии с оперативным планом войны, если бы сообразно с этим планом артиллерийские запасы были тогда же распределены и по возможности сосредоточены в районах будущих фронтов, а часть запасов оставлена была в виде резерва в распоряжении военного министра, т. е. ГАУ.

Но этого сделано не было, вследствие чего со всех сторон обрушились требования на ГАУ, которое в сравнительно короткий срок роздало все свои запасы. При этом ГАУ не считалось с оперативной в них необходимостью, уступая требованиям и просьбам более настойчивых или влиятельных и даже просто более ему известных начальников. В результате ГАУ само осталось без резерва запасов артиллерийского имущества уже к началу 1915 г.

Серьезные недочеты в организации высшего управления артиллерийских снабжений обратили на себя внимание еще в начале войны.

В отчете бывшего начальника Михайловского артиллерийского училища ген. Карачана, представленного наштаверху 22 ноября (5 декабря) 1914 г. № 301, о результатах объезда армии Юго-западного фронта с целью выяснения причин большого расхода снарядов, указывалось на необходимость

[177]

добавления артиллерийского управления в штаб главковерха, согласно проекту ген. Черепанова, приложенному к отчету.

По проекту Черепанова начальник артиллерийского управления при главковерхе должен быть докладчиком начальника штаба главковерха по всем вопросам, касающимся вооружения крепостей и армий винтовками, пулеметами, гаубицами, пушками как в смысле снабжения, так и в техническом и тактическом их употреблении.

По этим вопросам он должен был иметь непосредственное сношение с ГАУ и должен был находиться в полной осведомленности всех вопросов артиллерийского снабжения.

По мнению Черепанова, начальник артиллерийского управления при главковерхе, имея непосредственное сношение с начальниками артиллерийского снабжения армий фронта и их помощниками, а также с начальниками артиллерийских отделов при командармах, должен был ставить их в известность об общих условиях артиллерийского деяа, вместе с ними проводить непосредственно в войска армии одобренные наштаверхом взгляды на техническое и тактическое употребление артиллерии.

Не ограничиваясь сношениями с указанными лицами, начальник артиллерийского управления должен был входить в связь непосредственно с самими артиллерийскими частями, посещая их позиции и знакомясь непосредственно с применением артиллерии и расходом снарядов и патронов всякого рода для доклада наштаверху и т. д.

Весьма существенным недостатком Положения 1914 г. являлось подчинение расположенных на театре военных действий артиллерийских складов и арсеналов главначснабам и начартснабам фронта, через соответствующих начальников окарту и главных начальников военных округов.

Арсеналы работали по заданиям ГАУ, вмещая в свою программу различные заказы общеармейского масштаба, и приостановка в выполнении таких заказов вследствие нарядов, даваемых начальниками артсвабжения фронта, неизбежно влекла расстройство в общем снабжении. Что же касается артскладов, то хранившееся на них к моменту войны имущество отнюдь не соответствовало тому назначению, какое следовало бы им дать согласно Положению о полевом управ-

[178]

лении 1914 г., так как требуемого Положением плана снабжения заблаговременно не было разработано. Имущество это составляло общие запасы военного ведомства, а не запасы того или иного фронта действующих армий.

К числу таких предметов относились запасы винтовок и патронов к ним и части пушечных патронов, так как последние к началу мировой войны еще не были перевезены в те пункты, где им надлежало бы быть по организации 1910 г., вследствие отсутствия готовых помещений.

Во время войны, например, потребовалось даже вмешательство Штаба главковерха, чтобы убедить начальника артиллерийских снабжений Северо-западного фронта в том, что излишние против табелей патроны, как лежащие на складах района фронта, так и снаряжаемые вновь в питательном пункте в Двинске, не составляют собственности фронта и не могут расходоваться и отпускаться без распоряжения ГАУ. Подобные же недоразумения происходили и в Петроградском районе VI армии, где начартснаб однажды даже завладел чужими орудиями, которые были присланы с фронта на Петроградский орудийный завод для починки и после ремонта были переданы на Петроградский артиллерийский склад для временного хранения и отправки по принадлежности.

Между прочим, вследствие вмешательства фронтовых органов снабжений ГАУ не могло своевременно вывезти из складов бывшего Виленского округа значительное количество дистанционных трубок, в которых ощущалась тогда крайняя нужда при снабжении местных парков, а часть патронов, находившихся на складах Виленского округа, так и исчезла без учета.

Следующей крупной ошибкой Положения о полевом управлении признавалась нецелесообразность возложения артиллерийского снабжения армии на начальника ЭХО. По мнению Карачана, заведующего артиллерийской частью следовало подчинить непосредственно командующему армией или начальнику штаба армии помимо начальника этапно-хозяйственного отдела.

Заведующий артиллерийской частью ведал самой существеннейшей частью снабжения армии: вооружение, винтовки, пулеметы, пушки, гаубицы, снаряды, награды, вся мате-

[179]

риальная часть орудий и винтовок, холодное оружие. Несомненно, все эти вопросы крайне важны для командующего армией. Передача же их и разрешение при помощи начальника ЭХО ничем не оправдывались. Начальник ЭХО мог служить только фонографом: "если командующий армией спросит какие-нибудь объяснения, то начальник ЭХО должен будет пойти спросить у заведующего артиллерийской частью и затем вернуться к командующему и передать ответ; при новом вопросе последует та же прогулка".

В начале 1915 г. по поручению генерал-инспектора артиллерии, с согласия главковерха, было произведено обследование артиллерийского снабжения на Кавказском фронте.

Это обследование обнаружило многие недостатки в организации управления артснабжением, установленной Положением 1914 г., хотя ввиду особых условий обособленности и удаленности Кавказского фронта эти недостатки не давали себя столь остро чувствовать, как на других русских фронтах.

Наконец, в конце июля того же 1915 г. по указаниям военного министра, одобренным царем, были исследованы условия артиллерийского снабжения армий Юго-западного фронта генерал-инспектором артиллерии. На результатах этого исследования придется остановиться более подробно дальше, а здесь только отметить, что для упорядочения артиллерийского снабжения наших армий генерал-инспектор артиллерии признавал, между прочим, необходимым: а) иметь при Штабе главковерха, при штабах главкомов и командармов артиллеристов, которые по своим знаниям и служебному положению могли бы направлять сложное специальное артиллерийское дело, ведая вопросами вооружения и боевого снабжения армии, а также боевым применением артиллерии; б) расширить права и обязанности начальника артиллерийского снабжения, заведующего артиллерийской частью и инспектора артиллерии корпуса; в) установить определенные взаимоотношения лиц и учреждений, распоряжающихся артиллерийским снабжением; г) усилить штатный состав учреждений, ведающих артиллерийским снабжением, и т. д.

[180]

Подводя итоги, приходится подчеркнуть следующие недочеты в организации артиллерийского снабжения:

a) Положение о полевом управлении 1914 г. в части артиллерийского снабжения оказалось крайне неудовлетворительным, не отвечающим пользе дела.

б) Недочеты, подмеченные в первые же дни войны, исправлены не были, по крайней мере в 1914-1915 гг., если не считать того, что Ставка, не имея соответствующего аппарата, взяла на себя дачу указаний по направлению в действующую армию винтовок и местных парков с огнеприпасами и по снабжению осадной артиллерии; нельзя считать серьезной мерой усиление в конце 1915 г. состава управления дегенверха одним столоначальником из ГАУ ш.-к. Старцевым, хотя весьма опытным и сведущим в деле артиллерийского снабжения, во все же недостаточно авторитетным, что-бы руководить боевым снабжением в целом.

в) Мобилизационная подготовка артиллерийского имущества на артскладах не была согласована с требованиями Положения 1914 г., да и не могла быть заблаговременно согласована, так как Положение было утверждено 16(29) июля 1914 г. и стало известным исполнителям после начала войны. Положение шло даже в разрез с назначением, задачами и деятельностью артарсеналов и отчасти с деятельностью артскладов.

г) Создавшаяся с первых же шагов применения Положения обстановка внесла большую путаницу в работу ГАУ, распоряжения которого в некоторых случаях даже не исполнялись артиллерийскими складами и арсеналами, находящимися на театре войны.

д) Взаимоотношения фронтов и отдельных армий с центральным органом артснабжения вне театра военных действий, т. е. с ГАУ, никем не регулируемые, естественно, не могли иметь положительных результатов, вследствие чего замечалась неравномерность обеспечения войск артимуществом и несогласованность обеспечения с оперативными заданиями.

е) Положение 1914 г. во многом противоречило жизненным потребностям армии в боевом снабжении; оно явно недооценивало значение артиллерийского снабжения как в целом, так и в отдельных действиях.

[181]

Все-это обнаружилось в первые же месяцы мировой войны.

Однако, доводы рассудка и очевидности не так скоро доходили до сознания Ставки, пренебрежение которой отчасти ко всему артиллерийскому делу красной нитью сквозило во всех ее действиях до 1916 г. Потребовалось немало жертв и крупный неудач, прежде чем Положение 1914 г. стали перерабатывать соответственно потребностям жизни, подходя все ближе и ближе... к старому Положению 1890 г.

Потребовались все поражения 1915 г., чтобы, наконец, 5 января 1916 г. был отдан приказ наштаверха за № 24 с объявлением Положения о полевом генерал-инспекторе артиллерии и его управлении (Упарте). Но и в данном случае бывший генерал-квартирмейстер Штаба главковерха Ю. Н. Данилов оставался упрямо верным себе. Чрезвычайно характерно заключение его по поводу проекта Положения о полевом генерал-инспекторе артиллерии: "По моему мнению, следовало бы относиться с осторожностью ко всяким дополнительным формированиям в период войны".

Тыловыми районами фронтов и отдельных армий являлась значительная часть территории приграничных военных округов со всеми учреждениями, на них расположенными и предназначавшимися для обслуживания армий фронта или отдельных армий, причем самое распределение военных округов между фронтами, согласно ст. 638 Положения о полевом управлении войск в военное время, должно было определяться подготовительными к войне Соображениями, а во время войны повелениями главковерха.

Границы военных округов на театре военных действий оставались те же, что и в мирное время.

Во главе артиллерийских учреждений тылового фронтового района стояло военно-окружное артиллерийское управле-

[182]

ние на театре военных действий. Как упоминалось выше, начальник окарту согласно ст. 658 Положения о полевом управлении ведал "на общих основаниях", по своей специальности заведениями и учреждениями, находящимися в тыловом районе.

Таким образом, окарту подчиняло себе не только артиллерийские склады с их мастерскими, но и оказавшиеся на территории военного округа артиллерийские арсеналы и заводы.

Казалось бы, что эта мощная организация, существовавшая в мирное время, могла обеспечивать артиллерийские потребности армий соответствующего фронта. Однако, отсутствие точных указаний по этому вопросу, выработанных еще в мирное время, что выразилось в случайном составе имущества артиллерийских складов, вошедших в тыловые районы, в неясности взаимоотношений и размеров влияния окарту и ГАУ на арсеналы и заводы, случайно по территориальному признаку перешедшие в ведение окарту и имевшие обширные программы и задания ГАУ по общей потребности армии, - привело к отрицательным результатам.

Фронтовой район. К артиллерийским учреждениям фронтового района относились передовые артиллерийские запасы, формировавшиеся согласно штату, утвержденному 4 апреля 1908 г. и в соответствии с журналом комиссии о распределении артиллерийских запасов военного времени, утвержденным военным министром 19 ноября 1910 г. Всего сформировалось 7 передовых артиллерийских запасов по числу номерных армий, и, кроме того, подлежали сформированию передовые запасы: Кавказский, Иркутский, Варшавский, Казанский, Омский, Туркестанский и Приамурский.

Независимо от передовых артиллерийских запасов формировались во время войны по особому штату, утвержденному 10 апреля 1912 г., И подвижных починочных мастерских (по одной на армию) с летучими при них отделениями.

Никаких стационарных учреждений, имеющих запасы огнеприпасов, во фронтовом районе иметь не предполагалось. Огнеприпасы, доставляемые в район фронта местными парками, преимущественно из внутренних округов, подлежа ли передаче в войсковые подвижные артиллерийские парки, согласно устарелой инструкции 1888 г. местным паркам.

[183]

Армейский район. Никаких артиллерийских запасов в районах армий не предполагалось. Ремонтные нужды войск должны были удовлетворяться летучими отделениями починочных мастерских. Огнеприпасы должны были доставлять войскам артиллерийские парки.

Образование запасов артимущества в районах армий не предусматривалось во избежание того, что они могут связать боевые операции армии; однако, при неимении таких запасов ввиду обширности фронта, несомненно, затруднялась подача войскам артимущества. Обычно части войск получали просимые предметы лишь через 2-3 недели после отправки требований, и то если эти предметы имелись в запасах фронта.

* * *

Вообще организация и устройство артиллерийского тыла на театре военных действий не определялись сколько-нибудь подробно ни Положением о полевом управлении 1914 г., ни другими законоположениями. Намеченные в этом направлении кое-какие штрихи отличались крайней неясностью.

Впрочем, существовало Положение об артиллерийских заведениях военного времени, изданное в том же 1910 г., когда введена была новая организация русской армии при военном министре ген. Сухомлинове. Этим Положением предусматривалось формирование в военное время для войск действующей армии: передовых артиллерийских запасов, складов огнестрельных припасов, военных складов ручного огнестрельного оружия, подвижных артиллерийских и лабораторных мастерских.

Но учреждение указанных запасов и мастерских предоставлялось "усмотрению главнокомандующего", они учреждались лишь в том случае, если "он признавал необходимым иметь их, независимо от складов и мастерских, в подчиненных ему военных округах" (ст. 259 Св. В. П., кн. XIII, изд. 3).

Это право "усмотрения" свелось в результате к тому, что серьезнейшее дело организации боевого снабжения на театре военных действий предоставлено было случайной импровизации.

Творцы Положения о полевом управлении войск в военное время, изданного в 1914 г., повидимому, совершенно игнорировали существовавший закон об артиллерийских заведениях военного времени (Св. В. П., кн. лШ), хотя и устаревший,

[184]

но заключавший в себе рядом с отжившими немало ценных указаний по устройству тыла в артиллерийском отношении.

Согласно этому закону передовой артиллерийский запас и склады огнеприпасов должны были учреждаться в начале кампании в виде "перволинейных складов на базисе"; при значительном же удалении армии от "базиса" между ним и армией располагались "промежуточные склады... сообразно с видами стратегическими" (ст. 261). По смыслу закона на каждую армию следовало иметь не более одного передового запаса, который назначался не только для снабжения армии артиллерийским имуществом всякого рода, во и для безостановочного обеспечения артиллерии людьми и лошадьми. Склады огнестрельных припасов должны были учреждаться при действующей армии (закон имел в виду одну армию) для безостановочного снабжения артиллерийских парков (ст. 272). Временные склады ручного огнестрельного оружия должны были устраиваться для сохранения в целости и для исправления оружия в таких пунктах, "откуда провоз оружия к передовому запасу был бы сопряжен временно с значительными затруднениями" (ст. 275). Подвижные мастерские причислялись - артиллерийская к передовому запасу, лабораторная к складу огнеприпасов армии, но могли действовать и самостоятельно без причисления к передовому запасу или ошестрельному складу. Мастерские должны были передвигаться в целом своем составе или частями в те пункты расположения армии, где встречалась надобность в средствах мастерских (ст. 288 и 289) и т. д.

В 1914-1915 гг. устройство тыла действующих армий в артиллерийском отношении не отвечало ни приведенному закону, ни намеченной Положением о полевом управлении организации. Поэтому фактическое осуществление организации артиллерийского тыла в жизни весьма интересно и поучительно.

По всестороннему обследованию, произведенному генерал-инспектором артиллерии, устройство боевого снабжения на Юго-Западном фронте в июле 1915 г.представляло следующее (см. приложение 5, схема 3).

[185]

Тыловым для всего фронта являлся Киевский артиллерийский склад.

Передовой артиллерийский запас образован был в Ровно из имущества, выделенного из Киевского артиллерийского склада и Киевского арсенала, из доставленного распоряжением ГАУ и приобретенного Киевским окружным артиллерийским управлением.

Починочные подвижные мастерские находились в Жмеринке, Бердичеве и Смеле.

Местные парки и склады винтовочных патронов располагались в Киеве, Ровно, Казатине и Могилеве на Днестре.

Начальник Киевского окарту считал у себя в подчинении находящиеся в тыловом районе Киевский арсенал и даже Шостенский пороховой завод, которые были подчинены и ГАУ.

В тылу каждой армии Юго-западного фронта были устроены свои тыловые, головные и промежуточные армейские склады огнеприпасов и переходящего артиллерийского имущества, как собираемого с полей сражения и получаемого для армий из Ровневского передового запаса или из Киевского артиллерийского склада, так и отправляемого из армий в тыл.

В некоторых армейских складах были образованы свои запасы смазочных материалов, подков и других наиболее нужных предметов, а также трофейного и собранного с полей сражения оружия и патронов.

Для починки винтовок н пулеметов во всех армиях были организованы свои армейские, а в некоторых корпусах 9-й и 11-й армий и корпусные нештатные оружейные мастерские. В 9-й армии имелась своя нештатная починочная мастерская.

Все указанные (армейские) склады и мастерские обслуживались временно освободившимся личным составом некоторых местных парков, командированными от войск и другими случайными лицами, благодаря чему они имели характер весьма непрочных организаций и потому не могли в полной мере обслуживать нужды армий.

[186]

Таким образом, между предположенной организацией артснабжения и фактической получалась значительная разница.

В первую очередь бросается в глаза совершенно непонятное наличие на фронте из 4 армий только одного передового артиллерийского запаса. По распоряжению артснаба Юго-западного фронта Бобруйский передовой артиллерийский запас, предназначавшийся для 2-й армии и перемещенный на Юго-западный фронт, вовсе не работал самостоятельно во время войны; личный состав его был прикомандирован сначала к Брест-Литовскому артиллерийскому складу, а затем к Ровненскому передовому запасу.

Следующим отличием является ряд стационарных складов огнеприпасов, образованных из местных парков. На основании инструкции 1888 г. местные парки по прибытии на место назначения и сдаче снарядов армейским паркам должны были, забрав пустые ящики с гильзами, возвращаться в тыл в место их формирования; между тем они часто оставлялись на фронте и образовывали всевозможные учреждения, в том числе и склады огнеприпасов (см. ниже).

Обращают на себя внимание многочисленные самообразованные нештатные склады и мастерские в армейских районах, а иногда и в корпусных тылах. Наличие их естественно вытекало из недостатка передовых артиллерийских запасов, причем единственный был расположен далеко в тылу, в Ровно.

Таким образом, легальные, правильно организованные передовые запасы и прочие тыловые артиллерийские учреждения, предусмотренные еще кн. XIII, Св. В. П. 1869 г., считались ненужными, но вместо них, как грибы, росли всевозможные склады и мастерские, не имеющие штата, со случайным составом служащих.

Что же касается войсковых мастерских, то рост их был вызван недостаточной деятельностью штатных починочных мастерских, явившейся результатом нецелесообразного их использования на фронте.

Многие работы по исправлению оружия и материальной части артиллерии, вполне подходящие для технического оборудования и средств подвижных починочных мастерских исполнялись по распоряжению начартснаба Юго-западпого Фронта, в Киевском арсенале и в оружейной мастерской

[187]

Киевского артсклада. Удаление подвижных починочных мастерских от расположения войск было настолько велико, что они не могли своевременно обслуживать потребности войск.

Между тем в армиях сказывалась большая нужда в починочных мастерских, которые с успехом могли бы приводить в порядок материальную часть, состоящую в войсках, пользуясь периодическими затишьями в боевых действиях, По мнению генерал-инспектора артиллерии, следовало приблизить к войскам починочные мастерские и передать их по одной на армию. Наоборот, штаб Юго-западного фронтат поддаваясь паническому настроению, предполагал переместить починочные мастерские и прочие тыловые артиллерийские учреждения назад к Днепру, а передовой артиллерийский запас из Ровно даже за Днепр в Нежин, причем передовой запас оказался бы тогда сзади Киевского артиллерийского склада, служившего для фронта тыловым артиллерийским запасом.

При объезде Юго-западного фронта генерал-инспектором артиллерии только одно отделение подвижной починочной мастерской из Жмеринки прибыло в район 9-й армии, причем, как отмечено в отчете генерал-инспектора артиллерии, "инспекторы артиллерии корпусов наперерыв выпрашивали к себе это отделение у заведующего артиллерийской частью армии".

Каковы были взаимоотношения и характер работы различных тыловых артиллерийских учреждений на театре войны можно судить по тому же отчету генерал-инспектора артиллерии, а именно: начальник артиллерийского снабжения фронта руководил обеспечением армий предметами артиллерийского довольствия и был главным распорядителем артиллерийских средств тылового района, за исключением огнеприпасов, отпуском которых в армии распоряжался в 1915 г. сам главнокомандующий фронтом ген. Иванов.

Исполнительными органами артснабжения в тыловом районе являлись Ровненский передовой запас, Киевский артиллерийский склад, Киевское окарту и отчасти Киевский арсенал и подвижные починочные мастерские, которые во-

[188]

преки своему основному предназначению в распоряжение армий переданы не были, а с окарту находились лишь в финансовой связи. Начальник Киевского окарту находился в крайне сложном подчинении главному начальнику военного округа, главначснабу и начартснабу армий фронта, а также отчасти начальнику ГАУ, вследствие чего служебная деятельность его была в значительной степени стеснена и недостаточно определенна. Так, он не имел права распоряжаться запасами Киевского артсклада без разрешения начартснаба, за немногими исключениями; наряды Киевскому арсеналу и частной промышленности на заготовление предметов артиллерийского снабжения он давал, но испрашивая утверждения начартснаба или начальника ГАУ, а иногда к не испрашивая; он требовал предметы снабжения из внутренних районов империи через начартснаба, а иногда непосредственно через ГАУ. Начальник окарту, как упоминалось, считал у себя в подчинении Киевский арсенал и Шостенский поpoxoй завод, но они оставались в подчинении ГАУ, а арсенал - и у начартснаба; передовой артиллерийский запас и починочные мастерские по распоряжению начартснаба перешли в его ведение во всех отношениях, за исключением кредитов, оставшихся в ведении начальника окарту, и т. д.

В столь же затруднительном положении в отношении подчинения оказался и начальник Киевского арсенала: с одной стороны, он обязан был выполнять наряды, даваемые и данные ГАУ, с другой - считал себя обязанным исполнять наряды, даваемые распоряжением начартснаба и Киевского окарту.

Приведенные примеры с достаточной яркостью характеризуют полное отсутствие четкости во взаимоотношениях наиболее крупных артиллерийских учреждений я заведений Юго-западного фронта. По прилагаемой схеме (приложение 5), вычерченной на основании данных отчета генерал-инспектора артиллерии, можно судить о невероятной сложности и запутанности создавшихся на фронте взаимоотношений, что не могло не сказаться на работе органов артиллерийского снабжения на Юго-западном фронте. Эти органы прежде всего были обременены чрезмерной канцелярской работой.

[189]

В Киевском окарту работа по артснабжению армий фронта вызвала "чрезвычайно большую переписку - до 41.000 исходящих бумаг, вследствие чего начальник окарту возбудил ходатайство об усилении штата"...

В Ровненском передовом арталлерийстм запасе... "в первое время войны исходящих бумаг было около 800-1.300 в месяц, а в июле 1915 г. уже более 2.000". Начальники отделов передового запаса и их помощники, по окончании работы в отделах, заняты были вечерами составлением накладных, квитанций, ведением материальных книг и другой письменной работой, продолжавшейся до поздних часов.

Начальник передового запаса, занятый письменной работой, не имел возможности ежедневно бывать в отделах, что было безусловно необходимо во избежание упущений.

Установленный в Киевском артиллерийском складе пoрядок приема, хранения и отпуска предметов из склада и ведения отчетности, весьма сложный и для мирного времени был совсем неприменим для военного времени. Начальники отделов склада и хранители имущества завалены были перепиской настолько, что почти не могли заниматься в отделах, где непосредственная работа их была безусловно необходима. Начальник отдела артиллерии откровенно заявил генерал-инспектору артиллерии, что "многое подписывает не читая"... Много переписки вызывали представляемые складом различные срочные сведения: ежедневные о ходе работ для окарту, трехдневные, еженедельные по четвергам, двухнедельные двух родов и ежемесячные о состоянии имущества, в нескольких экземплярах каждое, для начальника, артснабжения фронта, для штаба главкома и пр.

Артиллерийское снабжение в армиях находилось фактически в ведении заведующих артиллерийской частью. Они выполняли его самостоятельно, получая иногда указания непосредственно от начальников штабов армий, но минуя почти всегда начальников ЭХО. Деятельность артиллерийской части ЭХО при штатном ее составе являлась непосильной, так как установленный порядок требований и отпуска предметов, несмотря на все принимаемые меры к упрощению этого дела, вызывал огромную переписку. Так, у заведующего артиллерийской частью 8-й армии к 1 января 1915 г. было уже 20 890 входящих и 19 570 исходящих бумаг, а в

[190]

11-й армии в месяц бывало не менее 1.500 входящих и 1.000 исходящих бумаг. Пришлось прикомандировать сверх штата для работы в канцеляриях.

"Занятые перепиской с утра до поздней ночи" заведующие ртиллерийской частью совершенно не имели времени отлучаться из своих канцелярий, чтобы на местах проверять и направлять деятельность подчиненных им тыловых артиллерийских учреждений.

Независимо от гор бумаг и переписок, некоторые органы артснабжения Юго-западного фронта оказались чрезвычайно перегруженными работой, на которую они не были рассчитаны. Так, например, Ровненский передовой артиллерийский запас, выполнив в течение сентября 1914 г. всего 89 нарядов на отпуск имущества, в ноябре того же года выполнил их 174, а за неделю в июле 1915 г. было выполнено уже 202 наряда. Трудность ведения дела усугублялась еще тем, что большинство чинов передового запаса "не ведало в мирное время порученной им работой"... По мнению генерал-инспектора артиллерии, "следовало рассредоточить работу, образовав вместо одного два или три передовых запаса на Юго-западном фронте".

Киевский артиллерийский склад находился в еще худших условиях работы. По предписанию ГАУ (10 (23) января 1915 г. № 348, секр.), все артиллерийское имущество, необходимое для Юго-западного фронта, направлялось из внутренних округов в Киевский артсклад, хотя бы оно и не предназначалось для этого склада. На основании приказа главначснаба Юго-западного фронта (от 20 мая 1915 г. № 355), все главнейшие предметы артиллерии, как требующие исправле-ния или замены, так и негодные, должны были сдаваться также в Киевский артсклад, причем начальник склада по приеме неисправных предметов обязан был сортировать их и передавать в Киевский арсенал или в подвижные починочные мастерские. В тот же склад направлялось имущество при эвакуации Галиции и наших западных губерний, и не только такое, как трофейное или собранное с полей сражения, но и не имеющее прямого отношения к артиллерии, как-то: колокола церковная утварь, лом меди, станки и пр. В результате этого нелепого направления встречных потоков артимущества "все дворы

[191]

проходы и даже прилежащие к складу пустыри буквально были загромождены разным имуществом, разбросанным в хаотическом беспорядке".

О громадном объеме работы склада можно судить по числу нарядов, выполненных за год войны только одним отделом ручного оружия: 1294 приходных наряда от 1958 войсковых частей и 1406 расходных нарядов, по которым было отпущено 2.389 войсковым частям. В отделе огнеприпасов за год вой ны было снаряжено 60 местных парков и ежедневно очищалось до 220.000 винтовочных патронов, собранных с по лей сражения. В мастерской отдела ручного оружия было отложено 124575 винтовок и приведено в исправность до 200.000 винтовок; ею же было подготовлено 48 оружейников, отправленных в части различных военных округов. Все эти работы, конечно, не могли быть выполнены личным со-ставом склада и к одному только отделу огнеприпасов было прикомандировано более 30 офицеров и классных чиновников и 1.800 солдат.

Генерал-инспектор считал необходимым усилить штат Киевского артсклада, избавить склад от непроизводительных переотправок имущества, упростить порядок делопроизводства и отчетности, установив систему талонов и т. д., разгрузить склад передачей части имущества в другие склады и т. д.

Не лучше обстояло дело в Киевском арсенале. "Наряды фронта, по большей части срочные, были столь многочисленны и разнообразны, что в Киевском арсенале была совершенно нарушена планомерность в работах". Перечень этих нарядов, данных только до конца июля 1915 г., занимал более 200 страниц. Почти все, что случайно не оказывалось в запасах фронта, "заказывалось арсеналу"... При таких условиях Киевский арсенал, несмотря на полную интенсивность работ (в кузнечной мастерской работали 24 часа в 3 смены, в остальных мастерских в 2 смены, по 11 часов каждая), не в состоянии был выполнять срочные наряды ГАУ, тогда как некоторые из них имели несравненно более серьезное значение, чем наряды фронта.

Необходимо было осторожнее относиться к даче нарядов арсеналу от фронта, как можно шире привлекая для выполнения более простых нарядов починочные мастерские или даже частную промышленность.

[192]

Оценивая создавшееся на Юго-западном фронте положение с артиллерийским снабжением, причины, его вызвавшие, отмеченные в цитируемых документах, и меры, предлагаемые для урегулирования артснабжения, приходится еще раз подчеркнуть:

1. Недооценку вопросов артиллерийского снабжения при мобилизационной подготовке (отсутствие норм запасов для фронтов, недостаток штатного состава, неподготовленность к развертыванию существующих учреждений, недостаточная сеть артснабженческих учреждений, вызвавшая массу нештатных организаций, и т. д.).

2. Нелепость организации артиллерийского снабжения действующей армии в целом без возглавляющего аппарата, что приводило в отсутствию регулирования и наблюдения за правильным функционированием боевого снабжения и к стрем-лению фронтовых органов разрешать все вопросы артснабжения внутри себя (несоответственное распределение имущества по складам, загрузка Киевского склада имуществом, подлежащим отправлению во внутренние округа, загрузка арсенала заказами мелких частей, которых не было в запасах фронта, и т. п.).

3. Отсутствие ясности и четкости в построении аппарата артснабжения на фронтах - в результате запутанность взаимоотношений (подчинение технических артиллерийских заведений фронтам по территориальному признаку и пр.).

4. Необычайно разросшиеся путы формализма, сдавившие железными обручами живое дело артснабжения (горы переписки и сложная отчетность, не поспевавшая за жизнью).

В общем эта характеристика, основанная, главным образом, на богатом материале, собранном генерал-инспектором артиллерии в июле 1915 г., остается верной и для других фронтов. Вот что писал, например, в своем докладе наш таверху главнокомандующий армиями Западного фронта 14 января 1916 г.:

[193]

Действительно, в мирное время в подчинении Варшавского окарту состояли только Варшавский арсенал и Варшавский артиллерийский склад с Брест-Литовским его отделом, расположенные всего в 200 км друг от друга; теперь же в состав Минского военного округа включены сверх того еще: Бобруйский артсклад (в Калуге), подвижная починочная мастерская № 2 на ст. Средняя, Сызрано-Вяземской железной дороги, подвижная починочная мастерская № 3 в Клинцах, Черниговской губ., оружейная мастерская Западного фронта в Вязьме и передовой артиллерийский запас в гор. Орше, Могилевской губ...

Как видим, здесь пошли еще дальше, чем на Юго-западном фронте, загнав чисто фронтовые учреждения, как починочные, так и оружейные мастерские, в глубокий тыл и подчинив их вдобавок окружному артиллерийскому управлению.

Посмотрим, как же работало окарту и его начальник, с этих условиях:

Это ценное признание из уст крупного начальника удалось услышать лишь в январе 1916 г.; до этого чаще приходилось слышать отзывы, указывающие на "осторожность" дополнительных формирований в перод войны, хотя, казалось бы, исправлять замеченные ошибки никогда не поздно.

[194]

Другой пример по тому же Западному фронту. Приказом наштаверха 9 декабря 1915 г. за № 343 был расширен почти вдвое штат передового артиллерийского запаса № 1.

В районе отдельной 6-й армии оказались петроградские склады - артиллерийский и огнестрельных припасов. Работа этих складов во многом напоминала работу Киевского артиллерийского склада и подтвердила отсутствие должной мобилизационной подготовки по развертыванию работы складов в соответствии с их штатными силами. На петроградском артиллерийском складе хранилось разного рода имущество: а) предметы артиллерийского довольствия для снабжения армии; б) негодное, не подлежащее исправлению и отпуску, и в) реквизированное и эвакуированное... "Все имущество находилось на учете ГАУ, за исключением вы-деленного для Северного фронта". Работа склада по снабжению заключалась: а) в приеме разных предметов артиллерийского довольствия от казенных заводов, складов, от армий и от частных лиц; б) в хранении имущества впредь до распоряжения об отправке; в) в сортировке, упаковке и отправке (имущества в другие склады и на фронт и г) в исправлении и отчасти в изготовлении в своих мастерских оружия, запасных частей, разного рода ящиков, повозок и пр. Склад вел также учет по хранению, сортировке и выдаче эвакуированного и реквизирован-ного имущества. Прием предметов из Петроградского арсенала производился складом на месте в арсенале, там же предметы упаковывались я затем рассылались на вокзалы. Те же предметы, которые не получили назначения к моменту приема их складом, завозились на склад. Аналогичный порядок приема и отправки артиллерийских изделий установлен был для Петроградского орудийного завода.

Поставки от частных заводов принимались складом в свои помещения и отсюда уже рассылались после сортировки и т. п. Для характеристики работы артсклада приводятся следующие цифры: в 1914 г. перевезено из склада на

[195]

железные дороги, в технические артиллерийские заведения и обратно 1207995 пудов груза, в 1915 г. - 3630519 пудов, кроме того переотправлено грузов, пришедших из-за границы, более 2 млн. пудов.

Переписка в 1914 г. исходящих бумаг - 92820, в 1915 г. - 142443.

Не будем останавливаться на подробностях работы склада огнестрельных припасов, приведем лишь некоторые итоговые данные: ежедневно в складе работало 1700 солдат и 850 вольнонаемных, ежедневно снаряжалось около 50-60 тысяч снарядов, ежедневно отправлялись местные парки с личным составом. В течение 1915 г. было отправлено складом патронов к ручному оружию 370754358 и пушечных патронов 6673694. Работа канцелярии огнесклада в 1915 г.: входящих бумаг 56880, исходящих - 93260.

Огромная работа вызывала крайнюю и безусловную необходимость увеличения штатов обоих петроградских складов.

Из краткого описания работ петроградских складов выявляется их роль и значение в общегосударственном масштабе; между тем они на основании ст. 640, 644, 645 и 658 Положения о полевом управлении с началом войны обратились в местные исполнительные органы главного начальника, снабжений армий Северного фронта, которыми ГАУ не вправе было пользоваться и распоряжаться. Однако, жизнь заставила как эти склады, так и петроградское окарту про должать выполнять распоряжения ГАУ впредь до издания Упартом в мае 1916 г. приказа наштаверха за № 652 о подчинении их ГАУ.

Из доклада начальника артиллерии Кавказского военного округа от 19 января 1917 г. за № 2 выяснилось, что работа Тифлисского артиллерийского склада мало чем отличалась от работы других артиллерийских складов, попавших в подчинение фронтовым органам артспабжения. При существовавшем во время войны штате Тифлисский артсклад был поставлен в весьма затруднительное, даже в безвыходное положение при выполнении вечно напряженной и всегда спешной работы по отпуску как вновь формируемым, так и состоящим на фронте частям войск артиллерийского имущества, возросшей по крайней мере в пять раз против мирного времени. Переписка склада возросла также в пять раз против мирного времени.

[196]

Словом все выводы, сделанные на основании материалов по Юго-западному фронту, остаются верными и для других фронтов лишь получая подтверждение или, в частности, более подробное освещение некоторых вопросов. Мероприятия по устройству тыла действующих армий в артиллерииском отношении, проведенные Упартом в 1916 г., в значительной мере были направлены именно для устранения указанных выше недочетов.

Раньше уже упоминалось, что согласно ст. 611 и 619 Положения о полевом управлении 1914 г. на начальника дивизии возлагалось наблюдение за соответственным обеспечением войск дивизии всеми видами довольствия, а на штаб дивизии - ведение делопроизводства по этим вопросам. Именно начальнику дивизии было предоставлено право утверждения свидетельств на предметы казенного имущества и боевые патроны, утраченные или поврежденные во время военных действий. Требования войсковых частей на необходимое им по тем или другим причинам имущество, посвидетельствованные начдивом, должны были направляться к инаркору, где согласно ст. 584 и 588 того же Положения составлялись требования на предметы артснабжения, которые необходимо было доставить корпусу из средств общего тыла. Требования эти направлялись к начальнику ЭХО. После проверки и сводки всех требований они удовлетворялись ЭХО из средств, назначенных в распоряжение армии, (в соответствии с общими указаниями начальника штаба армии в отношении очереди пополнения заявленных потребностей. Вместе с тем ЭХО должно было заблаговременно снестись с главначснабом фронта о своевременной подаче недостающих запасов (ст. 449, 450, 458 и 460 Положения). У главначснаба фронта заявки эти поступали в управление начартснаба, на которого возлагалось свое-

[197]

временное истребование всех предметов артснабжения от ГАУ, распределение их между армиями и забота о своевременной доставке по назначению (ст. от 292 до 298 Положения).

Неясные и недостаточно конкретизированные указания Положения повлекли издание приказов по фронтам, иногда значительно изменяющих только что изложенный порядок. В приказе главначснаба армий Юго-западного фронта от 20 мая 1915 г. за № 335 даны были для руководства следующие указания о порядке снабжения армий материальной частью артиллерии, пулеметным имуществом и ручным оружием. Ровненский передовой артиллерийский запас и Киевский артиллерийский склад должны были действовать на основании Положения об артскладах (кн. XIII, С. В. П.), причем имущество названных учреждений должно было находиться в полном распоряжении начартснаба фронта. На счет казны в войсках разрешалось пополнять только те предметы артиллерийского довольствия, которые утратились или пришли в негодность от причин, не относящихся ни к чьей вине или упущению. Требования частей войск по тщательной их проверке должны были доставляться в управление начартснаба армий фронта через заведующих артиллерийской частью армии или через начальника ЭХО штаба армии. К требованиям должны были быть приложены (если имелись) свидетельства об утрате предметов. По получении этих требований управление начартснаба фронта должно было немедленно сделать наряд на отпуск предметов из соответствующего склада и депешей известить заведующего артиллерийской части, из какого склада предметы будут высланы или куда за ними надлежит командировать приемщика. При требованиях, не оправданных установленными свидетельствами, предметы также немедленно отпускались войскам, но стоимость отпущенных предметов с укупоркой и пересылкой числилась в долгу за частью. По доставлении же свидетельства начет этот снимался с части. Сношения об экстренном отпуске предметов делались

[198]

по телеграфу. Отправка значительных грузов производилась обязательно с сопровождающим солдатом.

Пополнение предметами артснабжения Ровнеиского передового запаса и Киевского артсклада должно было производиться по ходатайствам начартснаба распоряжением ГАУ из внутренних округов или путем заготовления предметов в частной промышленности Киевским окарту и передачи предметов из Киевского арсенала и мастерских.

Вот как оценивался этот порядок в отчете генерал-инспарта:

Парк получил предметы почти через 4 месяца после того, как потребовал. Поэтому нельзя присоединиться к слишком снисходительной оценке этой системы, как обеспечивающей снабжение "без особых затруднений". Но нужно отметить, что даже эта система значительно упрощала порядок, установленный Положением 1914 г.

[199]

Тот же отчет констатирует, что работу управления начартснаба, Киевского окарту, передового запаса и Киевского артсклада сильно затрудняло несоблюдение войсками указаний, изложенных в упомянутом приказе за № 335 главначснаба Юго-западного фронта. Несмотря на эти указания, части войск продолжали обращаться с требованиями об отпуске артимущества непосредственно в передовой запас или в Киевский склад, минуя зачей, причем высылали своих приемщиков. Между тем названные учреждения не имели права отпускать предметы без распоряжения начартснаба, вследствие чего возникали излишняя переписка и задержка в отпуске. Случалось и так, что приемщик от части прибывал в тот склад, где нужных предметов не было; тогда эти предметы заказывались вновь или требовались из другого склада, или приемщик отправлялся в другой склад. Бывали случаи возврата частями предметов, истребованных ими установленным порядком, ввиду получения их вторично приемщиками, высланными от частей непосредственно в склад. Иногда являлись на Юго-западный фронт приемщики от войсковых частей, даже Северо-западного фронта. Наконец, нередко части войск посылали приобретать для них за деньги, в частной промышленности такие предметы, как подковы, гвозди, смазочные материалы и пр., которые имелись в передовом запасе и могли бы быть им отпущены.

Все это указывало на недостаточную осведомленность войск о порядке снабжения и отчасти на некоторую нераспорядительность лиц и учреждений, ведающих снабжением. С другой стороны, свидетельствовало, что вся эта громоздкая система, установленная на Юго-западном фронте, не могла удовлетворить срочной потребности войсковых частей, - раз дело доходило до того, что части предпочитали, для избежания волокитной переписки, тратить даже свои деньги на покупку предметов, имевшихся в складах.

Помимо системы на снабжение войсковых частей всем им необходимым тяжелым гнетом ложились те обширные формирования, которые были предприняты на фронтах как по распоряжениям главковерха, так и распоряжением самих фронтов. К июлю 1915 г. на Юго-западном фронте было произведено снабжение материальной частью вновь сформированных 46 разных батарей и 21 паркa, не считая

[200]

управлений бригад и дивизионов. Кроме того, формировался тяжелый дивизион из 4 батарей и предположено было формирование 60 батарей, 4 парков и т. д. Подобные формирования за счет запасов артиллерийского имущества на фрон-те совершенно расстраивали эти запасы в ущерб пополнению артиллерийского имущества в существующих войсковых частях.

В результате отсутствия со стороны Штаба главковерха общего руководства и планирования боевого снабжения в масштабе всех действующих армий, со стороны отдельных фронтов, особенно Юго-западного, проявилось стремление к накапливанию тыловых артиллерийских запасов фронта.

На Юго-западном фронте накапливание запасов производилось, главным образом, в предвидении потребностей для новых формирований и для пополнения утраченного имущества, а так как предусмотреть размер этих потребностей было нельзя, то и желание накопить возможно больше запасов не имело границ.

Правильного учета артиллерийского имущества, состоящего в тыловых запасах Юго-западного фронта, не велось. В Киевском артскладе артимущество, выделяемое для предположенных формирований и переданное на исправление в Киевский арсенал и в починочные мастерские, ускользало от учета, а потому не могло быть использовано своевременно там, где в нем встречалась острая неотложная надобность и подчас не на Юго-западном, а на другом фронте.

По официальным сведениям начартснаба Юго-западного фронта в Киевском артекладе к 18 июля 1915 г. должно было состоять 69 полевых пушек обр. 1902 г., в действительности же к 27 того же июля их там оказалось 301. Если же добавить 99 пушек, находившихся в то время на исправлении в Киевском арсенале и починочных мастерских, и 14 пушек, имевшихся в Ровневском передовом запасе, то общее количество пушек 1902 г., состоявших в тыловых запасах Юго-западного фронта, выражалось цифрой 414, из

[201]

коих около 200 годных, из остальных же большая часть могла быть исправлена. Разница в цифрах получалась по отношению и к другим предметам артиллерийского имущества Киевского артсклада.

В Киевском складе и особенно в Ровненском передовом артиллерийском запасе обнаружено было излишнее накапливание некоторых предметов принадлежности к орудиям, запасных частей, конской амуниции, подков, смазочных материалов и пр., тогда как в них встречалась надобность на Северо-западном фронте и для новых формирований во внутренних округах империи. Например, Ровненский передовой запас в июле 1915 г. был обеспечен подковами на год, тупыми шипами к ним - на 18 месяцев, а гвоздями - на 41 месяц.

Между тем из накопившихся в передовом запасе материалов и запасных частей некоторые предметы вовсе не требовались к отпуску войскам или отпускались в малом количестве, тогда как большинство из них могло бы быть использовано арсеналами и починочными мастерскими или другими складами.

В отчете об осмотре Петроградских складов также отмечалось накопление запасных частей к материальной части артиллерии, не нужных войскам.

Одной из причин происходившего нежелательного накопления запасов являлось отсутствие определенных норм содержания артимущества в запасах фронта. Только для запаса главнейших предметов, как-то: орудия, лафеты, передки, зарядные ящики, была принята Военным советом норма 15% наличия. Для принадлежности же и запасных частей норм содержания установлено не было. Вследствие этого ГАУ не могло даже определить общую потребность. Последующими другими причинами являлись:

1. Невозможность предвидения утрат материальной части в боях, вследствие чего, как отмечалось в отчете генерал-инспарта: "нет возможности образовать заблаговременно особый тыловой запас артиллерийского имущества, который служил бы для пополнения утраченного".

Помимо норм содержания артимущества во фронтовых складах и запасах, нормы должны были быть разработаны и для

[202]

запасов самого ГАУ в складах внутренних округов, причем эти нормы, конечно, должны были предусматривать лишь предметы, действительно необходимые для снабжения войск и военное время. Тогда не пришлось бы для пополнения расхода как принадлежности, так и материальной части заказывать имущество по единственным ориентировочным данным, бывшим в распоряжении ГАУ - табелям мирного времени.

2. Неопределенность организационных форм и введение новых штатов без одновременного объявления соответствующих табелей вооружения, что также в значительной степени объяснялось отсутствием в Штабе главковерха соответствующего артиллерийского органа. Примеры, приводимые в отчете генерал-инспарта по Юго-западному фронту по этому вопросу с точки зрения правильной постановки дела снабжения, прямо потрясающи: "За отсутствием утвержденных табелей вооружения по новой организации пехотные полки крайне разнообразию считают положенное на полк количество 3-лин. винтовок: 2.640, 2.666, 2.948, 2.960, 2.904, 3.200 и т. д. В одном XXX корпусе дивизии считают разно положенное число винтовок: 2-я стрелковая - 10.664, 71-я пехотная - 13.642 и 80-я пехотная - 14.311. Главнокомандующий армиями Юго-западного фронта признает необходимым иметь на пехотный полк 3.000 винтовок, но считая карабинов". Не лучше обстояло дело в артиллерийских частях: "Состав артиллерийских парков не был изменен соответственно новым штатам; одни пехотные дивизии имели 3 парка, другие - 2 парка, есть части, вовсе не обеспеченные парками; число зарядных ящиков и патронных двуколок в парках оказалось разное. Некоторые части артиллерии вовсе не имели утвержденых штатов. В 3-м Донском казачьем артдивизионе 4-орудийные батареи, в прочих конно-артиллерийских дивизионах - 6-орудийные" и т. д. и т. п.

[203]

Как можно было при таких порядках определять общую потребность в артиллерийском имуществе? И это происходило в 1915 г., т. е. в то время, когда была большая недостача в питании боевыми припасами и винтовками и когда каждый патрон и винтовка должны были быть на строгом учете, а система разумно и тщательно проработанных резервов могла спасти положение, давая питание там, где разрешались главнейшие стратегические задачи.

Для полной картины порядка снабжения на Юго-западном фронте интересно привести еще одно привходящее положение, отмеченное отчетом генерал-инспарта: "На Юго-западном фронте обнаружился не совсем правильный учет винтовок у заведующих артиллерийской частью армий вследствие того, что винтовки состоят в ведении не только у них, но и у дежурных генералов".

Посмотрим же, что получилось в этих условиях в деле правильного снабжения винтовками, пулеметами и материальной частью артиллерии. Кое-какие данные дает тот же отчет генерал-инспарта. В нем приводится примерный баланс винтовок на Юго-западном фронте, из которого видно, что если учесть винтовки 3-лин., австрийские, японские и Бердана, то общая недостача винтовок 93.000, исчисленная по соображениям самих войск, покрывалась почти вдвое наличным запасом (195.000). Почему недочет не был покрыт, отчет не упоминает; приводятся лишь следующие соображения по проведению самой системы вооружения винтовками при наличии нескольких образцов: "Следовало бы наши 3-лин. винтовки сосредоточить исключительно в действующей пехоте юго-западных армий, что уже отчасти и выполнено, вооружив части артиллерии, инженерные войска и все тыловые войска и учреждения австрийскими винтовками и берданками. В XXXII корпусе (9-й армии) две пехотные дивизии, 101-я и 103-я, вооружены австрийскими винтовками, а 102-я - японскими. В XVIII корпусе (11-й армии) одна 105-я дивизия вооружена японскими винтовками, остальные две, 23-я и 27-я, нашими 3-лин. винтовками; кроме того, в 11-й армии японскими винтовками вооружены два конных пограничных полка. Смешение в одном корпусе частей, имеющих разные винтовки, неудобно в смысле снабжения вообще и питания патронами в особенности, а потому было бы целе-

[204]

сообразно вооружать целые корпуса или одними австрийскими или одними японскими винтовками, а по возможности даже в одной и той же армии не иметь на вооружении винтовок разных систем. Все это в полной мере относится и к пулеметам ныне перемешанным даже в полках, - наши пулеметы и австрийские состоят во многих полках".

Кроме перемешивания образцов пулеметов в полках, отчет обращает внимание на то, что "в некоторых полках Юго-западного фронта имеется более 8 положенных 3-лин. пулеметов, тогда как в других полках, иногда той же дивизии, 3-лин. пулеметов нехватает или даже вовсе нет".

В отношении снабжения материальной частью артиллерии отчет указывает, что к 22 июля 1915 г. "против положенного в войсках не оказалось всего 126 разных орудий, или около 8%"...

Недостатки объяснялись неполучением орудий для перевооружения некоторых горных батарей обр. 1909 г. и для пополнения утраченных в боях, а главным образом неполучением орудий на замену поврежденных, отправленных для починки в тыл. Недостатки эти могли быть пополнены (за исключением 152-мм гаубиц - 10 и 120-мм пушек Виккерса. - 8) из тыловых запасов Юго-западного фронта.

Материальная часть полевой артиллерии по общим отзы-вам, полученным при объезде Юго-западного фронта генерал-инспартом, хорошо выполнила свое боевое испытание в отношении прочности и баллистических свойств, но замечался недостаточный уход за ней во многих частях артиллерии. Приказами армиям Юго-западного фронта 1914 г. № 228, 1915 г. № 149, 358 и 536 отмечалась небрежность в обращении с материальной частью и предписывалось усилить надзор за нею.

Отчет подчеркивает значительный износ каналов 76-мм и 107-мм пушек и 122-мм гаубиц и необходимость безотлагательно передать орудия, сданные батареями по этой причине, на пушечные заводы для исправления.

Конская амуниция изнашивалась, поступало довольно много требований об ее отпуске войскам. Артиллерийские части жаловались, что хомуты и шлеи тяжелы и что, несмотря на все принимаемые меры, набивки лошадей постоянны. Желательны были мягкие на войлоке шлейки; в выносах шлеи

[205]

были не нужны. Сказалась нужда в шорных мастерских при армиях.

"В подковном запасе войска постоянно нуждаются, - говорилось в отчете, - а он состоит на Юго-западном фронте в избытке. Необходимо отпускать в части подковы по действительному составу лошадей, а не по установленной норме размера подков" (по установленной норме подковы были в общем велики).

Во многих частях артиллерии ощущался большой недостаток телефонного имущества, в особенности телефонного кабеля. Между тем в запасах Юго-западного фронта телефоны были. Желательны были починочные телефонные мастерские, например, при армейских или корпусных оружейных мастерских.

Среди пожеланий войск были, между прочим, свидетельствующие о недочетах табелей и норм, как-то: увеличить в батареях число запасных колес системы Охрименко, пружины накатника, дышловых буферов и некоторых других запасных частей; увеличить количество смазочных материалов и подковного запаса и т. д.

Ввиду неправильности данных, показываемых в официальных донесениях о состоянии артснабжения и обнаруженного, накопления излишних артиллерийских запасов на Юго-западном фронте, генерал-инспарт рекомендовал осмотрительно относиться к просьбам начартснаба о пополнении артиллерийских запасов фронта.

По отношению к некоторым предметам, как, например, к 76-мм пушкам обр. 1902 г., просьба начартснаба являлась преувеличенной, и, напротив, многие предметы артиллерийского довольствия, если принять к учету имущество, хранившееся в Киевском артскладе на особом счету для предположенных новых формирований, имелись в запасах Юго-западного фронта в избытке и могли бы быть использованы: на Северо-западном фронте и для других надобностей.

В отчете генерал-инспарта имеются еще указания до поводу снабжения Юго-западного фронта огнеприпасами, о чем говорится в особой главе ниже, а также о сборе оружия на полях сражений. Согласно Положению о полевом управлении сбор оружия лежал на обязанности инаркоров; но они не имели к тому никаких средств, определенных законом. По-

[206]

этому сбор оружия в 1914-1915 гг. на Юго-западном фронте всецело зависел от усмотрения командиров корпусов, а, вообще в действующей армии организация сбора оружия носила случайный характер и не могла считаться сколько-нибудь прочной. Дело было планомерно организовано Упартом в 1916 г. (см. ниже).

В заключении отчета генерал-инспектора артиллерии по вопросу о порядке снабжения на Юго-западном фронте обращается внимание на следующие недостатки и рекомендуются меры к упорядочению дела.

Артиллерийское снабжение армий Юго-западного фронта при существовавшей организации и устройстве тыла про-исходило в общем недостаточно планомерно. Войскам давали почти все, что они сами просили и что имелось в артиллерийских запасах, но стремления итти навстречу нуждам войск и подавать им все необходимое, не ожидая от них требований, не было заметно со стороны высших учреждений, ведающих артиллерийским снабжением Юго-западного фронта.

Начальник артиллерийского снабжения фронта получал сводку сведений о ходе военных действий. Но в дальнейших предположениях штаба главнокомандующего по части оперативной он бывал не осведомлен и потому не мог вполне согласовать свою деятельность с боевою деятельностью обслуживаемых им армий.

Сведения о степени обеспечения войск по части артиллерийской, необходимые для разработки соображений оперативного характера, имевшиеся в учреждениях, ведающих артиллерийским снабжением, оказались недостаточно полными и верными.

Правильное использование в бою артиллерии в техническом отношении, подготовка личного состава артиллерийских пополнений, формирование и подготовка новых артиллерийских частей, технический надзор за оружием и материальной частью - все это оставалось без надлежащего объединяющего руководства.

Для упорядочения артиллерийского снабжения наших армий, по мнению генерал-инспектора артиллерии, необходимо было:

1. Иметь при Штабе главковерха артиллеристов, которые

[207]

ведали бы общими вопросами по вооружению и артиллерийскому снабжению армий, а также по боевому применению артиллерии. Расширить права и обязанности начальника артиллерийского снабжения армий фронта, заведующего артиллерийской частью в армиях и инспектора артиллерии в корпусах.

Усилить штатный состав учреждений, ведающих артиллерийским снабжением. Устранить при этом несоответствую-щее применение в тыловых учреждениях строевого офицерского состава.

Установить определенные взаимные отношения и служебное положение лиц, распоряжающихся артиллерийским снабжением.

2. Установить прочную организацию и штаты для всех войсковых частей, соответственно составить и утвердить расчеты оружия, материальной части и боевых комплектов в войсках.

Не допускать смешения вооружения нашими и австрийскими винтовками войсковых частей в одном корпусе и, по возможности, в одной армии.

3. Определить норму артиллерийских запасов, подлежащих содержанию в тылу того или иного фронта армий для пополнения убыли артиллерийского имущества, пришедшего в негодность.

Распределить имеющиеся артиллерийские запасы между фронтами армий пропорционально количеству войск и руководствуясь нормой запасов, которая должна быть установлена. Затем регулировать требования фронтов армий соответственно действительным их потребностям и задачам, какие им ставятся.

4. Не допускать новых формирований артиллерийских частей без предварительного утверждения главковерха. Производить новые формирования не на театре военных действий, установить специальный надзор за формированиями.

5. Организовать штатные армейские и корпусные оружейные мастерские. Установить прочную штатную организацию сбора оружия и патронов.

Установить более тесную и близкую связь подвижных починочных мастерских с армиями.

[208]

6. Упростить отчетность и сократить излишние формальности в деле артиллерийского снабжения, вызывающие громадную переписку и тормозящие дело.

* * *

Как проходило снабжение на Северо-западном фронте, можно видеть из приказа главнокомандующего Северо-западным фронтом № 1241 от 15 мая 1915 г. Приводим его в выдержках:

[209]

Несомненно, что установленный этим приказом порядок являлся значительным достижением по сравнению с правилами Юго-западного фронта, так как для прохождения требования сокращались целых три инстанции (дивизия, корпус, армия); в то же время направление актов и свидетельств по команде давало возможность и последующего контроля. Интересно указание на путешествия ходоков от строевых частей в ГАУ; видимо, до издания этого приказа на Северо-западном фронте царила та же волокитная система, что и на Юго-западном, и принуждала части, не ожидая получения необходимого имущества в установленном порядке, изыскивать его своими средствами и силами.

Из рапорта начальника Минского окарту от 3 февраля 1916 г. за № 30 видно, что и на Северо-западном фронте некоторые требования войск являлись преувеличенными, что в расходовании смазочных материалов не наблюдалось достаточной экономии и т. д., причем в рапорте предлагаются следующие мероприятия: а) в отношении конской амуниции части ее, пришедшие в негодность, сдавать в склады; б) уменьшить нормы инструмента, жестянок, безменов и т. п.; в) пехоте предложить требовать принадлежность к винтовкам в минимальном количестве; г) принять меры к сокращению расхода смазочных материалов; д) установить внезапный контроль по браковке предметов и т. д.

Не лучше обстояло дело и с уходом за материальной частью; так, в приказе главкома Северо-западного фронта от 23 февраля 1915 г. за № 689 указывалось, что при исправлении орудий тяжелой артиллерии замечено: а) неисправности, главным образом, заключаются в повреждении салазок и люлек вследствие стрельбы при недостаточном давлении в накатнике; б) сильно заржавлены замки и каналы

[210]

в) мало внимания обращают на начальные незначительные неисправности орудия и т. д.

* * *

До сих пор мы говорили преимущественно о том порядке артснабжения, который практиковали на фронтах, теперь кратко остановимся на существовавшем в 1914-1915 гг. порядке снабжения артимуществом самих фронтов.

Как уже упоминалось, Положение о полевом управлении 1914 г. предусматривало истребование необходимого фронту артимущества от ГАУ распоряжением начартснабов фронтов.

Совершенно естественно, что при таком порядке при первых же намеках на возможную недостачу в том или другом артимуществе начартснабы, особенно наиболее хозяйственные, как на Юго-западном фронте, стремились запастись именно этим имуществом. Это иногда создавало голод там, где менее предусмотрительные или более сознательные начальники не стремились обеспечить во что бы то ни стало и на больший срок только себя.

Вскоре после начала войны обозначилась ошибочность в расчетах ГУГШ по срокам подачи парков с боевыми припасами; наступила явная опасность снарядного голода; тогда распределение парков между фронтами принужден был взять на себя Штаб главковерха, в лице дежурного генерала. Следующими по недостаче предметами артдовольствяя оказались винтовки и пулеметы, и их взялся распределять Штаб - тот же дегенверх. Через 2 месяца после начала войны понадобилась осадная артиллерия самых крупных калибров - снабжение и заботы о ней берет на себя тоже Штаб главковерха, но только в лице генерал-квартирмейстера. Остальные предметы артснабжения распределяло ГАУ, как могло, по собственному своему разумению. Ген. Кутателадзе при осмотре (по поручению генерал-инспарта) Петроградского артиллерийского склада в январе 1916 г. натолкнулся на следующий любопытный схематический порядок рассылки ряда предметов, производившийся на основании указаний ГАУ:

[211]

Так как большинство распоряжений сделано было ГАУ после поездки генерал-инспектора артиллерии на Юго-западный фронт, то, видимо, данные его отчета повлияли на назначение этому фронту меньшего количества имущества. До того времени винтовки и пулеметы высылались в запасы Юго-западного фронта по указанию Штаба главковерха в размере 1/3 всего изготовленного заводами количества. Некоторые предметы - револьверы, пики, кинжалы, штыки - высылались ГАУ в равных количествах всего изготовленного на оба фронта - Юго-западный и Северо-западный.

По поводу такой упрощенной системы распределения всего заготавливаемого имущества необходимо сказать, что, главным образом, именно она явилась тем фактором, при котором образовалась неравномерность запасов, отмечаемая отчетом генерал-инспарта на Юго-западном фронте. Кроме того, при этой системе, не предусматривающей образования запасов в распоряжении снабжающего центра, конечно, всякие потери имущества в результате боевых операций переживались чересчур тяжело.

Нужно отметить, что управление дегенверха долгое время не имело никаких планов в вопросах снабжения артимуществом. Ярким примером в этой области являлось снабжение

[212]

винтовками. До ознакомления с отчетом генерал-инспарта дегенверх 3-лин. винтовки распределял путем заблаговременного назначения фронтам известной части продукции заводов а получаемые из-за границы японские винтовки бросал туда, откуда шел больший вопль о недостаче. В результате японские винтовки к осени 1915 г. оказались вкрапленными решительно во все фронты и армии. Равным образом было поступлено с массой австрийских винтовок, в больших количествах захваченных действующей армией со времени еще Галицийского сражения. Трудно себе представить, во что превращался при такой мешанине вопрос снабжения винтовочными патронами.

Лишь 14 ноября 1915 г. управление дегенверха в сношении на имя ГУГШ за № 2212 наметило следующую программу по доведению вооружения частей действующей армии до штатного состава:

[213]

Далее следовали указания о порядке направления винто-вок на фронт.

Этот документ рисует картину, из которой видно, в какие дебри было заведено дело снабжения винтовками в первые полтора года войны; потребовалось, конечно, не два месяца для ликвидации безобразия, допущенного в этом вопросе. Распоряжениям дегенверха о порядке снабжения боеприпасами посвящается отдельная глава.

Не лучше дегенверха подвизалось на поприще артснабжения управление генкварверха. Выше уже приводилась телеграмма генкварверха ген. Ю. Данилова с требованием от Главного артиллерийского полигона одной зенитной пушки. Приблизительно так же началось и дело о снабжении действующей армии осадной и крепостной артиллерией. Первоначально Ставка предполагала поручить это дело главнокомандующим армиями фронтов. В конце же августа 1914 г. наштаверх телеграфирует начальнику хозяйственно-заготовительного отдела ГАУ ген. Смысловскому: "Благоволите исходатайствовать отправку Гродну имеющихся артиллерийском полигоне 11-дм. осадных мортир, но непременно с обученными командами. № 3542. Янушкевич". 5 и 22 сентября просьба повторяется, и, наконец, 23 сентября Штаб главковерха телеграфирует начальнику ГУГШ ген. Беляеву, чтобы ввиду задержки с высылкой 11-дм. осадных мортир (это были 11-дм. гаубицы системы Шнейдера, обр. 1910 г., перевозящиеся на четырех повозках лошадьми; они ожидались из Франции) выслали две 11-дм. береговые мортиры. Попутно в этой же телеграмме упоминалось о желательности сформирования 1-2 осадных полков в Кронштадте. Весьма характерна эта легкомысленная замена 11-дм. подвижных осадных гаубиц новейшего типа старыми 11-дм. мортирами обр. 1877 г., перевозимыми только по железной дороге (вес системы в боевом положении около 1600 пудов). Не менее характерна легкость пожелания 1-2 осадных полков. Какое-то полное отсутствие представления о предметах, которыми берутся распоряжаться.

[214]

По поводу этих распоряжений ген. Смысловский писал ген. Ю. Данилову, между прочим, следующее:

В деле генкварверха Ставки имеется немало данных, свидетельствующих о нецелесообразной, бесплановой и в артиллерийском отношении даже безграмотной работе Ставки в 1914-1915 гг. во боевому снабжению действующих армий.

Войска действующей армии выступили на войну, имея при себе положенный носимый и возимый комплект огнеприпасов полностью. Что же касается запаса огнеприпасов, положенного в местных парках, то все соображения мирного времени о порядке мобилизации и распределении местных парков были совершенно нарушены с первых же дней войны (см, ниже "Снабжение огнеприпасами"). При этом взамен мобилизационного расписания местных парков, разработанного в мирное время, никакого нового, хотя бы ориентировочного, плана о назначении и отправке местных парков на фронт составлено не было. ГАУ было предложено удовле творять в экстренном порядке очередными готовыми парками требования главных начальников снабжений обоих фронтов (Юго-западного и Северо-западного) и трех отдельных армий (Петроградской, Одесской и Кавказской), отправляя местные парки в назначенные ими пункты.

На ГАУ со всех сторон посыпались массовые, никем не регулируемые требования, которые оно не поспевало и не могло удовлетворять за отсутствием готовых и свободных от назначения парков. При создавшихся условиях никакой планомерности в работе ГАУ не могло быть; готовые парки

[215]

буквально расхватывались наспех и немедленно бросались на тот фронт, откуда шли более настойчивые вопли. Такая подача парков, без предварительно обдуманного плана и соглашения с Управлением военных сообщений ГУГШ, привела к серьезным дефектам в снабжении армии боевыми припасами в первый период войны 1914-1915 гг.

Для иллюстрации того беспорядка, какой царил тогда по этой части на фронтах, ниже приводится выписка из рапорта полковника Гронова, специально командированного ГАУ в сентябре 1914 г. на фронты с целью выяснить, что там творится с парками, посылаемыми прямо в адрес главных начальников снабжения, как этого требовала Ставка в целях сохранения секрета и якобы большего порядка в этом деле.

[216]

[217]

Вот что заметил один человек во время кратковременного пребывания в тылу фронта, где он побывал только проездом. Можно же себе представить, какова была бы картина, если бы подробно обследовать все там творившееся, И, действительно, от разных начальствующих лиц поступало немало жалоб на тот беспорядок, который царил в этой области на фронте, и только Ставка ничего этого не замечала, считая, что тут ГАУ не о чем беспокоиться и что все будет сделано так следует распоряжениями главных начальников снабжения.

Все это вместе взятое, да еще особенно в связи с новым Положением о полевом управлении войск, как снег на голову свалившимся уже после объявления войны и в корне разрушившим все прежние основы управления и снабжения армии, - все это неизбежным следствием имело ту путаницу и неразбериху, в которой очутились штабы и управления Армии, с одной стороны, и довольствующие органы тыла - с другой. Как курьез, при этом можно отметить такой факт:

[218]

наряду с таким сверхновшеством, как Положение о полевом управлении, остался и такой анахронизм, как "Инструкция для местных артиллерийских парков" изд. 1888 г. В свое время эта Инструкция, ввиду перевооружения полевой артиллерии новой скорострельной пушкой, была переработана и в новом виде представлена в ГУГШ, которое так до начала войны и не удосужилось рассмотреть и ввести ее в жизнь. Здесь же приходится повторить, что подчинение военных кругов пограничного пространства главным начальникам снабжений отозвалось неблагоприятно и на своевременности подачи местных парков на фронты. Эти начальники сочли себя полными хозяевами всего того, что хранилось в складах на территории этих округов; а между тем в составе этого имущества было такое, которое вовсе не принадлежало к запасам обслуживаемых ими армий, но составляло общие запасы военного ведомства. К числу таких предметов должны быть особенно отнесены запасы винтовок, патронов к ним и частей пушечных патронов, так как последние еще не были перевезены в те пункты, где им надлежало бы быть по организации 1910 г., вследствие отсутствия готовых помещений. Впоследствии потребовалось вмешательство Штаба главковерха, чтобы убедить начальника артиллерийского снабжения Северо-западного фронта в том, что излишние против табелей патроны, как лежащие в складах района, так и снаряжаемые вновь в питательном пункте в Двинске, не составляют собственности фронта и не могут расходоваться и отпускаться без распоряжения ГАУ. Подобные же недоразумения происходили, как упоминалось, и в районе 6-й армии, где начальник артиллерии однажды даже завладел чужими орудиями.

Это обстоятельство, между прочим, не позволило ГАУ своевременно вывезти из складов Виленского округа значительное количество дистанционных трубок, в которых ощущалась одно время крайняя нужда в других пунктах при снаряжении местных парков, а часть находившихся в этих складах патронов так и исчезла.

Наконец, представлявшееся в начале войны вполне нормальным самостоятельное предъявление требований к ГАУ со стороны пяти главных начальников снабжений (двух фронтов и трех отдельных армий), скоро было признано нецеле-

[219]

сообразным и недопустимым, и Штаб главковерха сделал распоряжение, чтобы ни один парк не посылался в армию иначе, как по его непосредственному распоряжению и назначению, т. е. окончил тем, с чего следовало начать и на чем настаивало ГАУ.

После того дело снабжения армии огнеприпасами несколько улучшилось, но все же оно продолжало страдать крупными недочетами в течение 1914-1915 гг. войны ввиду полного отсутствия в главном командном центре, в Ставке главковерха, компетентного органа для ведания вопросами боевого питания армии. Вся эта важнейшая часть была, как какой-то несущественный придаток, приклеена к управлению дежурного генерала, в котором не было буквально ни одного человека, мало-мальски смыслившего в этом сложном деле. С громадными затруднениями удалось внедрить туда маленького (но очень знающего и способного) чина из ГАУ, капитана Старцева, который скоро и овладел положением, но конечно, крупно влиять на дело не мог.

А в то же время со стороны высшего командования наблюдалось стремление удовлетворять в одинаковой мере требования всех частей фронтов независимо от возложенных на них задач и других местных условий. Как будто руководствовались одним правилом: распределять боевые припасы возможно равномерно по всему фронту и затем считать их неотъемлемой собственностью получивших. И, конечно, труднее потом отбирать уже данное, чем своевременно попридержать в центральном пункте, в тылу, побольше запаса, чтобы потом двинуть его действительно нуждающимся.

Вообще достойно удивления, так плодотворнейшая идея "резервов", столь элементарно простая и неизменно во всем объеме применяемая во всех без исключения случаях войсковых операций, оказалась так жестоко игнорированной в столь важном деле, как боевое снабжение, где даже зачаточные ростки этой идеи - в виде предположенного зачисления 56 парков за военным министром - был сразу же оборваны,

[220]

как только начались серьезные бои на фронтах. И только после сформирования управления полевого генерал-инспектора артиллерии при Ставке этот вопрос об образовании резервов снабжения был поставлен на правильный путь.

По утвержденному военным министром 5 марта 1911 г. расписанию, половина из 112 легких местных парков не была расписана по армиям и должна была составить резерв военного министерства. К 26 августа 1914 г. в европейской России оставалось в распоряжении военного министерства 35 легких местных парков. ГАУ было предложено остаток этот направлять постепенно в действующую армию по требованиям главных начальников снабжений фронтов и армий, при этом Штаб главковерха упорно не желал считать этот остаток парков своим резервом и подтвердил ГАУ, что он находится "в распоряжении военного министерства, а не Штаба". Повидимому, Штаб главковерха в то время не придавал еще должного значения делу снабжения огнеприпасами, был уверен, что запасов ГАУ хватит, и не желал отвлекаться в своей оперативной работе вопросами боевого снабжения, хотя она в значительной мере зависела от удачного разрешения именно этих вопросов. Штаб главковерха вскоре после начала войны принял на себя только дачу указаний ГАУ, на какие фронты высылать готовые местные парки; но при этом Штаб руководствовался не соображениями оперативного характера, а распределял парки или поровну между фронтами, или пропорционально количеству артиллерии, находящейся на том или ином фронте.

В июле 1915 г., судя по отчету ген.-инспарта об артснабжении Юго-западного фронта, на этом фронте установился следующий порядок питания огнестрельными припасами.

Подробных сведений о порядке огнепитания, принятом на других фронтах и в отдельных армиях, не имеется. Каждый фронт и отдельная армия, за отсутствием определенных ука-заний в Положении о полевом управлении, импровизировали свою систему огнепитания.

Но в общем принятые разные системы не слишком многим отличались друг от друга, и во всяком случае организация огнепитания на Юго-западном фронте являлась наиболее целесообразной.

[221]

Огнестрельные припасы на Юго-западном фронте подавались местными парками по указанию Штаба главковерха.

Ввиду крайне ограниченного количества подаваемых местных парков, главнокомандующий армиями Юго-западного фронта взял всецело в свои руки руководство снабжением огнестрельными припасами.

Он указывал, какой армии, когда и сколько дать. Это облегчало задачу начальника артснаб, который не мог удовлетворить иногда чрезмерных требований командующих армиями об отпуске огнестрельных припасов.

Местные парки, назначаемые главнокомандующим для армий, отправлялись в тыл армий, в пункты, указываемые командующими армиями.

Часть местных парков оставалась в распоряжении главнокомандующего в виде резервной группы и сосредоточивалась в такие железнодорожные узлы, из которых была возможна быстрая передача огнеприпасов той или иной армии. Местные парки содержались в окончательно снаряженном виде, погруженными в вагоны в готовности к отправлению.

Подача огнестрельных припасов из тылового района (из резервной группы) для пополнения израсходованных в армиях производилась по требованиям из армий, с разрешения главнокомандующего.

Ни в июле 1915 г., ни раньше, в начале войны, когда огнестрельных припасов было достаточно, местные парки, повидимому, не распределялись по армиям в соответствии с поставленными им боевыми задачами, а давались армиям или поровну, или пропорционально состоящему в них числу штыков и пушек, или сколько требовали сами армии.

Местные парки, переданные армиям, оставались в ведении командующих армиями, и только с их разрешения отпускались огнестрельные припасы в корпуса; раньше, когда патронов было много, местные парки частью отдавались корпусам, сообразуясь с выполняемой ими задачей, частью оставались в армейском тылу, составляя резерв огнеприпасов армии.

В тылу каждой армии местные парки располагались погруженными в вагоны в узлах железных дорог (резерв армии) и на железно-дорожных станциях, ближайших к корпусам.

Затем дальнейшая подача огнестрельных припасов из

[222]

передовых местных парков в войска производилась по правилам "Наставления для действия полевой артиллерии в бою", изд. 1912 г., т. е. от местных парков до головного эшелона подвижных парков средствами этих последних, а от головного парка эшелона к войскам - средствами войсковых частей. При значительном удалении от войск железнодорожной станции, на которой располагался передовой местный парк, подвоз огнеприпасов совершался по грунтовым дорогам особыми транспортами до какого-нибудь промежуточного пункта, а от него уже средствами подвижных парков и затем войск. Так, например, в 8-й армии от Луцка боевые припасы подвозились транспортом (имеющим 900 повозок) 55 верст по грунтовой дороге до Горохова, где перегружались в зарядные ящики подвижных парков и доставлялись к войскам, до которых от Горохова около 35 верст.

Организация питания огнестрельными припасами, принятая в армиях Юго-западного фронта, не вызывала нареканий со стороны войск. Войска, за редкими исключениями, получали огнестрельные припасы своевременно и вовсе без патронов не оставались, хотя имели их вообще мало.

Большая нужда в огнестрельных припасах сказалась в 9-й армии при наступлении к Кракову, когда все тыловые ее учреждения слишком отстали от армии. Приводили случай, когда после дневного боя у Козювки в одной из горных батарей осталось всего лишь 60 патронов, но к другому дню патроны были подвезены.

Как будет сказано подробнее ниже, одной из причин недостатка пушечных патронов являлся чрезмерный расход в первые 4 месяца войны, поглотивший к концу 1914 г. почти весь положенный боевой комплект и запасы военного времени.

Что же касается обнаружившегося недостатка винтовочных 3-лин. патронов, то помимо громадного расхода их в последних боях 1915 г., когда стало мало пушечных патронов, причинами этого недостатка, насколько пришлось выяснить генерал-инспарту, служили еще следующие обстоятельства.

Солдатам в пехоте выдавали на руки по 200 и более патронов, вместо положенных 120 с тупой и 135 с остроконечной пулей; и без того крайне перегруженные ношей солдаты

[223]

на походе нередко бросали обременяющие их патроны или просто теряли их.

Патроны с убитых и от раненых далеко не всегда отбирались.

Заботливые командиры полков старались иметь побольше патронов про запас. Они опорожняли полковые двуколки, сложив патроны в окопы или переложив в повозки обоза, посылали двуколки в парки и получали от них патроны. Когда же приходилось итти вперед или отступать, пехотные части, не имея свободных перевозочных средств, или просто оставляли не помещающиеся в двуколках и на людях патроны на месте, или в лучшем случае обращались с просьбой к соседним батареям или паркам взять у них лишние патроны, что далеко не всегда бывало возможно.

При крайне растянутых позициях, какие занимали в 1915 г. наши войска - до 40 и более верст на корпус по фронту, удаление головных парков от некоторых частей, расположенных в окопах, выходило весьма большим; поэтому начальники частей, опасаясь несвоевременной получки от парков патронов, заблаговременно брали их из парков и складывали в окопах, при уходе же войск из окопов патроны в них оставались.

По свидетельству многих участников войны, патроны находились в оставленных нами окопах иногда в "ужасающем количестве".

Под впечатлением сокрушительного "завесного" огня, неизменно направляемого немцами в тыл позиций при каждой их атаке, у русских войск сложилось убеждение, что на своевременное пополнение патронов сквозь такие завесы, даже в ночное время по ходам сообщения, рассчитывать нельзя, а поэтому это надо делать заблаговременно и притом с возможным избытком. Поэтому загодя забивались патронами не только назначенные для этого ниши и погребки, но самые окопы, блиндажи и ходы сообщения.

При таком положении дела, естественно, всякое передвижение вызывало потерю всех этих патронных запасов, ко-

[224]

торые в случае отступления легко попадали в руки противника, в случаях же (редких) наступления оставлялись как были на тех же местах или терялись здесь.

Все протесты и обращения ГАУ по этому поводу к высшему командному составу армии и все грозные по этому поводу приказания из Ставки особого действия не имели.

А принятая потом мера - в виде назначения денежных премий за доставляемые патроны и гильзы, в расчете на поощрение к добросовестному сбору их, дали результаты неожиданные: начались хищения патронов из складов, парков, позиционных хранилищ и даже из своих запасов самими бойцами ради получения за них обещанных денег. Наконец, дошло до того, что патрон обратился в "денежную единицу" на прифронтовом рынке и предметы солдатского обихода, табак, папиросы, чай и т. п., наряду с деньгами, расценивались и покупались за известное количество "патронов...".

При таком положении дела трудно сказать, в каком размере должны были бы поступать пополнения патронов, чтобы удовлетворить эту ненасытную прорву. И, нисколько не желая оправдывать органы, на обязанности которых лежали заботы о снабжении армии, и признавая, что это снабжение было недостаточно, все же во имя справедливости следует отметить, что самый кризис в недостатке патронов не был бы столь болезненно-острым, если бы заботы о сбережении и регулирование расхода их не были бы так безнадежно выпущены из рук командным составом.

[225]