Почти все предметы боевого снабжения, за ничтожным исключением, требуют такой точности работы, к какой не привыкла общая промышленность, даже та ее часть, которая изготовляет паровозы, двигатели разных систем, металлообрабатывающие станки и т. п. И когда большая часть этой промышленности была привлечена военным ведомством к работе на снабжение армии, то потребовались громадные усилия и очень много времени как для соответствующего инструктирования технического персонала заводов, так и для привития рабочим таких, навыков точности, которые требовались для военных изделий.

Не только простые рабочие, но мастера и даже большая часть инженеров общей промышленности в начале своей работы на оборону не представляли себе с достаточной осязательностью необходимость считаться с какою-то "тысячной дюйма", а тем более с ее долями... Лишь путем "предметных уроков", т. е. когда забраковывались целые партии изделий какого-либо перехода, участники работы приходили к сознанию, что эта "тысячная" - не вздор, а реальная действительность, за несоблюдение которой прежде всего рабочие платили крупными вычетами. Однако, нужно отметить, что в большинстве случаев какой-либо особой мудрости для достижения указанной точности не требуется: нужны только пригодные для точной работы станки, надлежащее оборудование, соответствующая организация приемки изделий (браковка) и строгая школа работы.

[107]

И если все это приводится с должной настойчивостью - дело налаживается быстро; потом надо только поддерживать заведенный порядок. Нередко бывало, что заводы, долго и бесплодно бившиеся над установлением какого-либо производства военного изделия и лишь с великим трудом достигшие этого, потом сами удивлялись пережитым затруднениям, находя, что дело было "так просто". Причины же неудач почти всегда лежали в том, что завод не следовал в точности указаниям, инструкторов ГАУ или из соображений неправильно понимаемой экономии, или по "мудрствованию лукавому" своих руководителей пытался обойти или сократить "курс начального обучения точной работе".

Таким образом, общей промышленности при выполнении заказов военного ведомства пришлось пройти хорошую школу, которая принесла ей несомненную пользу. В ГАУ имелся ряд заявлений от правлений заводов с благодарностью за те толчки по пути технического прогресса, которые были даны им выполнением наших заказов. В этом смысле характерно заявление начальника тяги Юго-западной железной дороги инженера Нефедьева, установившего обработку 122-мм гранат в железнодорожных мастерских (в Харькове). Нефедьев поставил в прямую связь пройденную при этом "школу" с происшедшим резким улучшением в ремонте паровозов в названных мастерских, в которых до этого времени не имели понятия о "такой точности" работы.

Все сказанное выше относится к наиболее простым (по требуемой точности) предметам боевого снабжения, как, например, артиллерийские снаряды, капсюльные втулки, трубки упрошенных образцов, ручные гранаты, бомбометы, минометы. Производство же более сложных предметов, как винтовки, пулеметы, дистанционные трубки, взрыватели безопасного типа, артиллерийские орудия, уже настолько сложно и своеобразно, что является посильным лишь солидным заводам, занимающимся специально выработкой этих предметов. И потому заводы, хотя и мощные по своему техническому оборудованию и располагающие выдающимся техническим персоналом, но раньше не занимавшиеся массовым изготовлением предметов боевого снабжения, все же требуют, как показал опыт мировой войны, для налаживания у себя такого производства значительного срока.

[108]

Ниже приводится ряд примеров, ярко иллюстрирующих сказанное, а чтобы охарактеризовать числовыми данными сложность и степень требуемой точности в подобных производствах, в таблице 5 указываются такие данные по отношению к некоторым предметам.

В последней графе таблицы 5 приведены числа, характеризующие "точность" требуемой работы. Столь высокая точность при выработке некоторых военных изделий, как, например, орудия, винтовки и пулеметы, необходима ввиду требования "взаимозаменяемости" отдельных частей, которые в виде "запаса" рассылаются вместе с орудиями, винтовками и пулеметами и сопутствуют войскам до их боевых позиций. Это дает возможность, быстро восстановить пригодность оружия без отправки его на завод - простой и скорой заменой испортившейся части запасной частью. И так как почти все части выдерживают при стрельбе громадные давления, то пригонка их должна быть, во избежание прорывов, очень плотной. Вот почему и всякая запасная часть, чтобы притаись вплотную к любому экземпляру оружия, должна быть сработана с общею для всех большой точностью. Эта точность поверяется особыми измерительными приборами - лекалами, число которых, как видно из таблицы, очень велико. Самое изготовление лекал - дело исключительно трудное, доступное лишь высококвалифицированным мастерам. А так как от употребления эти лекала неизбежно стираются, то после некоторого износа они уже становятся непригодными и заменяются новыми. Для определения степени износа существуют особые "справочные" лекала, по которым и изготовляются рабочие серии лекал. А чтобы быть уверенными в точности самих "справочных" лекал, на каждом заводе имеется специальная серия особо тщательно хранимых "образцовых" лекал, никог-

[109]

[110]

да не пускаемых в работу и служащих лишь для проверки по ним "справочных" серий. Если к сказанному добавить, что лекала готовятся (для меньшей изнашиваемости) из закаленной стали, окончательную отделку размеров которой можно производить лишь после длительного промежутка времени (когда исчезнут неизбежные при всякой закалке разные внутренние натяжения, то станет ясным, как трудна, длительна и дорога эта работа и какого искусства и технических средств требует она от завода.

И прежде чем вполне наладится это дело, завод фактически не может приступить к производству: самый простой способ остановить работу завода на долгое время - это лишить его лекал.

Отсюда ясно, что для изготовления предметов боевого снабжения недостаточно солидной постановки завода в смысле удовлетворения требований, предъявляемых Общей промышленностью; такие заводы долго не справятся с делом.

И это подтверждается на ряде примеров, взятых из непосредственного опыта войны в отношении не только русской, но и заграничной промышленности.

Как только выяснялась нехватка какого-либо предмета боевого снабжения, ГАУ прежде всего обращалось с предложениями к своей промышленности и каждый раз имело возможность убеждаться как в полной ее неподготовленности к выполнению военных заказов, так и в отсутствии у нее той гибкости и приспособляемости, без которых немыслим быстрый переход к новому массовому производству, хотя и близкому к ранее существовавшему.

Даже такие элементарно простые производства, как ручные гранаты, мины, разного рода осветительные приборы, совершенно простые трубки и капсюльные втулки, словом, производства, которые, казалось бы, вполне посильны для мало-мальски толковых кустарей, - и те не могли долго наладиться собственными силами частной промышленности именно

[111]

вследствие незнакомства ее с подробностями этих производств и отсутствия специального руководства.

Здесь, между прочим, с полной очевидностью оказались все отрицательные стороны русской промышленности, взращенной в условиях бюрократической политики: отсутствие предприимчивости, широты взглядов и настоящего коммерческого расчета у хозяев предприятий; крайняя рутинность и отсутствие инициативы у технического персонала; сильная отсталость, часто граничащая с безграмотностью, у рабочего состава.

Непривычка при этом работать с точностью, давно уже усвоенною в западноевропейской промышленности, еще более затрудняла для промышленности переход на военные изделия, где требуется исключительная точность. И лишь после того, как была оказана надлежащая помощь со стороны военных специалистов-техников, дело начало понемногу налаживаться.

В начале войны ГАУ поручило особой организации, во главе с уполномоченным г.-м. Ванковым, установить на русских заводах производство простейшей цельнотянутой 3-дм. (76-мм) гранаты французского образца (см. выше). При этом предполагалось, что эта работа, как посильная ввиду ее безусловной простоты наиболее слабым заводам, не отнимет заводов более мощных, необходимых для других, более сложных изделий. На самом же деле вышло иначе. Г.-м. Ванков для исполнения возложенного на него поручения привлек такие солидные заводы, как Коломенский, Люберецкий, Добров и Набгольц, Зингер, Густав Лист, Кольчугин, Краматорский, ряд железнодорожных мастерских, Викула Морозов, Дружковский, Швабе и т. д.

Вместе о тем г.-м. Ванков в распоряжение свое избрал в качестве инструкторов кадр опытных военных техников: кроме того, в помощь ему была дана еще специальная миссия французских техников.

И несмотря на все это, дело долго не налаживалось именно потому, что привлеченные заводы раньше снарядов не делали, а ближайшие руководители этих заводов, будучи хорошими техниками вообще, до тех пор не стояли непосредственно у производства именно снарядов. И только после того, как от ГАУ были командированы настоящие специалисты снарядного дела, которые лично направили его, получились надлежащие результаты: эти простенькие снаряды стали печь, как блины.

[112]

Так обстояло с простейшим типом снарядов. Когда же дело касалось более сложных предметов, то садились на мель даже первоклассные заводы. Так, известный Коломенский завод, выпускавший из своих мастерских паровозы и гордившийся успешным установлением у себя такого тонкого производства, как двигатель Дизеля, долго не мог справиться с взрывателем 3ГТ, и лишь после соответственной помощи ГАУ (военными специалистами с Тульского оружейного завода, где было установлено производство взрывателей 3ГТ) удалось направить это дело.

Таких примеров из практики русской промышленности можно привести сколько угодно; вернее, ни один заказ частному заводу не обходился без того, чтобы ГАУ не приходилось отрывать своих специалистов для инструктирования и налаживания данного производства. О наиболее характерных из них придется говорить в дальнейшем, при детальном разборе вопросов о каждом предмете боевого снабжения.

Чтобы еще рельефнее охарактеризовать сложность, трудность и своеобразие "военной промышленности", ниже приводится несколько примеров из практики заграничных заказов во Франции, Англии и Америке, где промышленность, конечно, не чета прежней русской и где не было тех пут и оков, в которых задыхалась русская промышленность, только начавшая развиваться.

Когда в самом начале войны выяснился большой недостаток предметов боевого снабжения (особенно винтовок с патронами и выстрелов к 3-дм. пушкам) и полная невозможность быстро получить все это на внутреннем рынке, было решено прибегнуть к рынкам заграничным, сперва союзников - Франции, Англии и Японии, а затем Америки. Прежде всего речь зашла о винтовках. На просьбы уступить из наличных запасов готовые винтовки все ответили категорическим отказом, и лишь после больших усилии удалось купить в Японии небольшую партию в 300.000 винтовок. Тогда мы обратились с просьбою разместить заказы на винтовки на возможно короткие сроки. Франция, Англия и Япония решительно отказались ввиду невозможности уделить хотя часть производительности своих оружейных заводов; приспособлять же для этой цели какие-либо другие заводы, а тем более возводить новые, там считали делом явно безнадежным, о чем так прямо и заявили. Тогда все надежды были устремлены на рынок Америки, о гигантском развитии промышленности которой, особенно за последнее время, у нас рассказывали положитель-

[113]

но чудеса. При содействии Англии нам удалось в самом начале заказать первоклассным и всемирно известным заводам Америки - Ремингтону и Вестингаузу - 3 млн. винтовок, а не менее известным и исключительно мощным заводам "Канадской компании" - 12 млн. патронов к 76-мм пушкам. И вот результаты работ этих выдающихся представителей препрославленной американской промышленности: ни один из них с этими заказами не справился, и пришлось для налаживания дела командировать туда под видом "приемщиков" русских инженеров и техников, специалистов по данным отраслям военной промышленности, и только под их ближайшим руководством удалось, наконец, направить как следует исполнение заказов. Причина неудач и здесь была совершенно та же, что и в России, - эти заводы, хотя и привыкшие к массовому производству более или менее точных изделий, раньше вовсе не вырабатывали предметов военного снаряжения, производство которых имеет массу своеобразных особенностей, практическое ознакомление с которыми требует даже от солидного предприятия большого промежутка времени.

Наконец, прямо поразительный пример: всемирно известный завод Шнейдера еще дольше, чем американцы, не мог справиться с изготовлением наших 22-сек. трубок, хотя он же их готовил 12 лет назад (в японскую войну).

И если в неуспехах американских заводов нельзя отрицать известной доли немецкого влияния, то завод Шнейдера заподозрить в этом уж трудно. В конце концов дело наладилось лишь после того, как его инструктировал по части наших 22-сек. трубок, согласно просьбе самого французского министерства снабжений, находившийся в то время в Лондоне председатель заготовительного комитета г.-л. Гермониус (бывший начальник трубочного завода) и был командирован туда русский специалист по трубкам полковник Плазовский. Этот пример в высшей степени характерен, и его следует твердо запомнить: он указывает, как легко забывается и расстраивается даже хорошо налаженное производство мощного завода, работающего к тому же все время на военный рынок, и как любое производство может быть сведено почти на нет, если оно было прекращено без оставления хотя бы небольших кадровых мастерских, где производство продолжалось бы все время даже в

[114]

малом размере. Поэтому было бы грубой ошибкой считать, что налаженное с такими великими трудностями производство военных припасов в промышленности будет сохранено и для более или менее отдаленного будущего, если ей не давать заказов и в мирное время, предоставив ее самой себе.

С полной уверенностью можно утверждать, что в этом случае ее постигнет участь Шнейдера с тою лишь разницей, что у нее производство забудется гораздо скорее и восстанавливать его придется с еще большими трудностями, т. е. что называется с "азов".

Но так как всю мобилизованную во время войны промышленность, даже сколько-нибудь значительную часть ее, нельзя будет питать казенными заказами и в мирное время, то ей предстоит по окончании войны неизбежная "демобилизация" и возвращение к обычным производствам мирного времени. Поэтому, чтобы не пропали столь трудно давшиеся наука и опыт войны, на соответствующих заводах должны быть сохранены "ячейки" военных производств под непосредственным наблюдением и контролем того управления, на обязанности которого лежит боевое снабжение армии.

Из приведенного ясно, как необходимо было заранее составить строго обдуманный план мобилизации всей промыш-ленности для военных целей, положив в основу этой мобилизации твердый костяк казенных заводов, на котором можно было бы впоследствии развить какую угодно мускулатуру частной промышленности; при таких условиях можно было бы рассчитывать на быструю и продуктивную мобилизацию всей промышленности. И если бы такой план был выработан и осуществлен своевременно, то, конечно, не пришлось бы переживать самых тяжелых дней мировой войны.

Но этого сделано не было. Напротив, в последнее перед мировой войной десятилетие и даже в начале ее делалось многое не в пользу, а во вред подготовке к войне русской промышленности вообще, и в частности военной, не исключая даже специальных военных казенных заводов.

1. Ничтожными нарядами последних перед войной лет было почти совсем заглушено с большим трудом развившееся производство на многих военных заводах, особенно на оружейных: разбрелись и распылились не только люди, но и станки, инструмент, лекала и самое главное - навыки...

[115]

В 900-х годах, по окончании перевооружения армии 3-лин. вийтовками и 3-дм. скорострельными пушками, некоторые казенные артиллерийские заводы, особенно оружейные, и отчасти даже арсеналы, испытали тяжелое время безработицы. Приходилось распускать рабочих и прекращать производство.

Все доводы ГАУ о необходимости поддерживать установленное специальное производство разбивалось о несогласие министерства финансов на отпуск требуемых денежных средств. Директор департамента государственного казначейства неизменно заявлял, что, изыскивая средства для доведения боевых запасов до установленных норм, министерство финансов решительно протестует против проповедуемого артиллерийским ведомством принципа питания завода работой для охранения его готовности к широкой производительности или для поддержания призванного на время минувшей войны с Японией значительного числа рабочих.

2. Мобилизационная готовность казенных заводов, а также частных, работавших на оборону, по отношению к людскому составу была совершенно не охранена.

Вследствие прекращения или сокращения некоторых производств и роспуска рабочих сильно оскудел рынок рабочих-специалистов, особенно после того, как целым рядом мобилизаций забирались в запасные батальоны, а отттуда на фронт не только заурядные рабочие-оружейники, но и квалифицированные специалисты. Все протесты ГАУ оставались без внимания. Между тем производство военных изделий настолько сложно и тонко, что успешное его ведение под силу только особым специалистам, вырабатывающимся не скоро. Например, на лучших оружейных заводах это ремесло обращается в наследственное, преемственно передающееся из поколения в поколение. Так именно было в Туле, в Ижевске и в Сестрорецке - этих гнездах настоящих оружейников, на которых лежало и совершенствовалось наше ружейное дело. И когда значительная часть их без разбора была взята в войска, - на заводах настал кризис, справиться с которым было трудно, так как освобождение от строевой службы специалистов-рабочих, служащих в рядах войск в качестве нижних чинов, вызывало на практике большие осложнения, ибо в этом вопросе сталкивались различные государственные интересы.

[116]

С одной стороны, не могло быть никакого сомнения в том, что все рабочие-специалисты, служащие в рядах войск или могущие быть призванными, были безусловно необходимы заводам, особенно при увеличении ими производства, С другой стороны, освобождение всех без исключения рабочих-специалистов признавалось невозможным по причинам якобы столь же чрезвычайного государственного характера.

Как видно из доклада начальника Генерального штаба ген. Беляева от 22 февраля (7 марта) 1915 г., военное ведомство решительно не допускало возвращения на заводы и фабрики тех рабочих, нижних чинов, которые уже попали в регулярные части войск. Мотивом к этому выставлялось якобы то "удручающее моральное впечатление, которое производило такое возвращение на товарищей этих нижних чинов, остающихся в строю".

И лишь в чрезвычайных случаях было решено делать исключения из этого правила, но тогда заводы, ходатайствующие о возвращении им рабочего, нижнего чина, должны были сами указать ту войсковую часть, в которой он служит. На практике же заводы большею частью сообщали только о том, куда направил воинский начальник данного рабочего, и не могли указать, в какой войсковой части служит лицо, о котором они ходатайствуют. Поэтому удовлетворение таких ходатайств, естественно, являлось редким исключением.

Другой категорией военнообязанных рабочих, освобождение которых oт военной службы вызвало осложнение, - были новобранцы. Как видно из письма начальника Главного штаба начальнику ГАУ от 18 февраля (3 марта) 1915 г., Главный штаб считал освобождение новобранцев недопустимым потому, что молодые люди являлись в высшей степени желательным элементом для пополнения рядов войск и вряд ли могли обладать значительным опытом и быть незаменимыми специалистами па заводах.

Начальник ГАУ не мог, однако, согласиться с этим мнением, так как именно молодые люди, поступая на заводы задолго до призывного возраста, приобретали все необходимые навыки и являлись ко времени их призыва вполне опытными рабочими, подыскать же взамен их новый контингент рабочих, при настоящем положении вещей чрезвычайно трудно. Поэтому начальник ГАУ предполагал дать всем рабочим, занятым выполнением заказов военного ведомства, отсрочку хотя до 1 октября

[117]

1915 г., на что последовало согласие военного министра. В дальнейшем таких отсрочек уже больше не давалось.

Что касается усиления администрации заводов, то по мере надобности удавалось, хотя и очень не легко, вызывать из строевых частей войск через ГУГШ прапорщиков из лиц, получивших высшее техническое образование, и прикомандировывать их к различным заводам.

3. Но кроме рабочих-специалистов, т. е. квалифицированных, заводам в горячее военное время нехватало даже простых рабочих, особенно в некоторые периоды, например летом, когда из-за отлива рабочих на полевые работы приходилось умышленно сокращать производство.

Вскоре после начала войны ГАУ внесло в Совет министров проект приведения казенных заводов на особое положение, считая их как бы мобилизованными. Проект этот рассматривал работу на заводах, изготовляющих предметы государственной обороны, как особую форму отбывания воинской повинности, предусматривал прикрепление рабочих к их заводам (во избежание крайне вредного факта сманивания рабочих другими заводами и оставления ими работ по политическим причинам и для полевых работ) и устанавливал повышенную наказуемость за правонарушения промышленной жизни как в отношении рабочих, так и заводской администрации.

Совет министров признал этот проект несвоевременным.

Между тем были неоднократные случаи внезапного ухода рабочих с казенных заводов.

22 февраля (7 марта) 1915 г. Совет министров, как видно из письма председателя Совета министров к военному министру от 19 февраля (4 марта), "считаясь с вполне лойяльным и в общем спокойным настроением фабрично-заводского населения и опасаясь дать повод к нежелательным толкам и волнениям", окончательно отклонил это предложение.

Попрежнему оставались такие факты, как, например, уход

[118]

сразу 3.000 человек (в летнее время) с одного из оружейных заводов, единственного в России, изготовляющего ствольные и коробочные болванки (для всех оружейных заводов), 1.000 человек - с Сормовского завода, 700 человек - с завода Посселя и т. д.

4. Мобилизационная готовность заводов не была охранена и в техническом отношении. В то время, как в течение целого десятилетия перед войной морили заводы мизерными нарядами, как бы умышленно ограничивая их возможность к дальнейшему усовершенствованию и вытравляя из них все навыки их трудной специальности, - в это же время из-за неразумно понимаемой экономии загромождали эти заводы производствами, для которых следовало иметь самостоятельные заводы: станки механические (особый отдел); пулеметы, станки для них; револьверы, шрапнели, пружины накатника для полевых орудий, взрыватели, патронные обоймы, вьючные приспособления, пики для кавале-рии и т. п. Все эти предметы с началом войны оказались также в самом срочном спросе и притом в максимальном количестве, поэтому выбросить их прямо с заводов оказалось невозможным, ибо для производства их нигде не было заготовлено самостоятельных мастерских, и их пришлось оставить на оружейных заводах в явный ущерб прямому делу.

Вот неизбежное и логическое последствие той мудрой "экономической" политики, по которой, например, оружейные заводы получали, чтобы не даром шли деньги на их содержание, всякие наряды, кроме тех, для которых они специально назначены... Здесь интересно отметить факт, что начальство и технический персонал заводов не только не противились такому "изнасилованию" их, а напротив, сами шли навстречу этому - лишь бы завод хотя таким способом получил какую-нибудь работу.

Сокращая в мирное время производство казенных военных заводов, царское правительство своевременно не обеспечило заводы ни соответствующим оборудованием, ни даже запасами необходимых материалов и топлива на случай войны и закрытия границ.

В 1905-1906 гг. особая комиссия по рассмотрению вопроса о зависимости государственной обороны от частной промышленности, под председательством члена Военного совета ген. Костырко, исчислила единовременные расходы на образование двухгодич-

[119]

ных запасов для обеспечения деятельности в военное время казенных заводов - химических и механических, всего на сумму около 28 млн. рублей.

Предположенное приобретение запаса сырых материалов, обусловливающих безостановочную работу казенных заво-дов в продолжение двух лет закрытия западной границы, встретило решительный протест со стороны контролирующих министерств, по мнению которых "государственное казначейство не может согласиться на образование не приносящего дохода мертвого капитала, который может потребоваться лишь в случае гадательной войны". Этот жгучий и спорный вопрос о запасе заграничных материалов в продолжение четырех лет служил предметом пререканий между министерствами военным и финансов. С целью добиться хотя бы частичного решения военное ведомство шло на огромные уступ-ки: первоначально исчисленная сумма в 28 млн. была уменьшена до 5 млн. рублей; запас был уменьшен до крайнего предела, с расчетом лишь на годовое обеспечение заводов. Наконец, в 1909 г. министерство финансов выразило согласие на образование запаса материалов стоимостью в 3 млн. рублей, но с непременным условием на такую же сумму уменьшить изготовление ружейных патронов, предназначенных для запаса по сроку 1910 г.

На эти 3 млн. для обеспечения годовой работы заводов были приобретены только такие материалы, которых, даже в небольшом количестве, нельзя было получить в России: селитра, сера, алюминий, свинец, цинк, олово, никель, сюрма, магний, бертолетовая соль. В мировую войну эти запасы послужили большим подспорьем для заводов.

В 1908 г. в Петербурге было созвано особое совещание для выяснения мер к поднятию металлургической промышленности в России. По мнению быв. начальника ГАУ ген. Кузьмина-Караваева, забота о поддержании развития металло-обрабатывающей промышленности, требовавшей "политики воспособления", имела веское влияние на заключение министра финансов и министра торговли относительно предположенного военным ведомством развития казенной заводской деятельности и заготовления запаса заграничных материалов. В заявлении совета съездов металлозаводчиков северного и прибалтийского районов от 24 мая 1908 г. за № 2234 было, между прочим, изложено:

[120]

Около этого же времени ГАУ предположило усилить казенную выделку латуни и мельхиора. Эти металлы обрабатывались лишь на Петербургском патронном заводе, с ежегодным выходом 30.000 пудов латуни и 20.000 пудов мельхиора. Начальник завода разработал проект изготовления удвоенного количества этих металлов, не испрашивая особых ассигнований, а отнеся необходимые расходы на кредиты, назначенные по годовому плану на поддержание завода и на выделку патронов. Представители металлообрабатывающей промышленности приняли все зависящие от них меры для воспрещения артиллерийскому ведомству увеличивать производительность латунно-мельхиоровой мастерской. Министерство торговли, оберегая интересы промышленности, протестовало против усиления деятельности казенного завода.

Одновременно с отрицательным заключением об образовании запасов материалов, обеспечивающих деятельность казенных заводов в военное время, контролирующими министерствами был поднят вопрос об упразднении запаса меди, хранившегося в количестве около 215 тысяч пудов в артил-

[121]

лерийском ведомстве в медных орудиях, снятых с вооружения, и в виде разного медного лома.

Артиллерийское ведомство признало соответственным хранить этот металл на случай большой войны, когда может встретиться затруднение в снабжении заводов русской медью.

Однако, государственный контроль настаивал на скорейшей продаже запаса меди с целью "капитализировать не приносящее дохода ценное имущество". В результате обследования этого вопроса ГАУ было приказано приступить к ликвидации запаса меди; с 1911 г. по 1914 г. было продано 118 тысяч пудов на сумму 1.300.000 рублей, в среднем по 11 руб. за пуд. К началу мировой войны осталось непроданной меди 96 тысяч пудов. К 1916 г. весь этот запас был исчерпан, и военное ведомство вынуждено было приобретать заграничную медь по 25 руб. за пуд, а для получения русской меди в неопределенном будущем потребовалась выдача значительных денежных субсидий для разработки медной руды.

В целях обеспечения безостановочной работы своих заводов в случае закрытия границы во время войны ГАУ изыскивало возможность замены некоторых материалов заграничного происхождения русскими. Особенное внимание привлекли свинец и комовая сера. Поддерживая добычу свинца на Кавказе заводом "Эльборус", ГАУ, основательно испытав этот свинец в работе на патронных заводах, просило министерство финансов о выдаче "Эльборусу" необходимого для него аванса, который зачитывался бы при расплате за свинец в продолжение пяти лет поставки металла на казенные заводы. Министр финансов ответил решительным отказом, ссылаясь на некредитоспособность бывшего тов. министра финансов В. И. Ковалевского, стоявшего во главе правления общества "Эльборус".

Попытка получить свинец из Уссурийского края и комовую серу из Туркестана тоже успеха не вмела, так как предпринимателям требовалась значительная денежная помощь.

В результате - во время войны пришлось выписывать из-за границы по большим ценам все те сырые материалы, ко-торых не было в России и необходимость которых предвиделась одиннадцать лет назад при первоначальном исчислении для обеспечения заводов запасами. В общем, если казенные военные заводы не были забла-

[122]

говременно подготовлены к исполнению заданий, то еще меньше к этому были подготовлены частные русские заводы, не исключая даже тех, которые занимались изготовлением предметов артиллерийской техники еще в мирное время.

Частные заводы, даже имевшие по прежним военным заказам известное оборудование, не могли долго сохранять свою готовность к той же работе лишь на случай получения нового заказа на те же изделия. Очевидно, частным заводам было крайне невыгодно оставлять свои станки в долгом бездействии; выполнив военные заказы, эти заводы приспособляли свое производство для другой полученной ими работы. Для частных заводов было также невыгодно хранить запасы неходовых специальных материалов, требующихся для случайных военных заказов.

Неподготовленность частной русской промышленности к некоторым производствам военных изделий докладчики по сметам ГАУ в Государственной думе нередко относили к непредусмотрительности военного ведомства. Бывший начальник ГАУ ген. Кузьмин-Караваев приводил по этому вопросу объяснения Верховной следственной комиссии, сущность которых сводилась к следующему: от артиллерийского ведомства не зависело развитие промышленности в целом; ему приходилось лишь подтверждать крайнюю затруднительность в получении от частной промышленности некоторых готовых изделий, механизмов, станков и сырых материалов. Стремление артиллерийского ведомства привлекать частные фирмы к поставкам таких предметов, изготовление которых было доступно соответствующему заводу, дало положительные результаты лишь в деле поставки стальных снарядов. К 1911 г. 9 больших заводов выделывали снаряды разных ка-либров; кроме того, в Финляндии было оборудовано три завода, но военному ведомству было воспрещено давать им дальнейшие заказы на снаряды.

С большими затруднениями размещались заказы на немногочисленных частных заводах, изготовляющих конскую амуницию, различного рода повозки, зарядные ящики, хлопковый материал, и не было никакой возможности найти заводы, которые установили бы у себя изготовление снаряд-

[123]

ных трубок, взрывателей, биноклей, ружейных стволов, запасных ружейных частей, требовавшихся в громадном количестве, и пр. Главной причиной такого явления признавалось отсутствие техников. Завод, понимавший всю выгоду установки нового производства, иногда брал заказ, но мало сведущий технический персонал не справлялся с делом, и завод имел лишь убытки. Большой недостаток в технических силах подтверждался наблюдаемым приглашением артиллерийских техников на частные заводы, получивших какую-либо гарантию правительства в виде субсидии на оборудование или долгосрочного заказа, Так, при устройстве одного частного порохового завода владелец завода обратился к артиллерийскому пороходелу для установки производства бездымного пороха для морского ведомства - ген. Дымша; завод предлагал место с окладом в 60 тысяч рублей в год, но ген. Дымша отказался. Тогда полковник Броунс, выйдя в отставку, поступил на частную службу в пороховой завод на весьма крупный оклад. С началом войны 1914 г., когда военное ведомство начало оплачивать оборудование заводов для нового производства, частный трубочный завод, заручившись разрешением военного министра, пригласил к себе на помощь трех артиллеристов-техников, специалистов по изготовлению трубок, назначив им вознаграждение в 30 600 рублей в год за работу исключительно консультационную, так как эти три техника продолжали служить на казенном трубочном заводе.

Следующей причиной слабого развития русской довоенной промышленности признавалось крайне недостаточное обеспечение заводов материалами, идущими на изготовление пред метов боевого снабжения.

Наконец, несовершенство способов заготовлений, принятое в военном ведомстве, вредно отражалось на подготовка к войне казенных военных заводов и на работе их во время войны.

Надо знать те путы, которыми была связана деятельность начальников казенных заводов, ту массу бессмысленных стеснений и бюрократического формализма, преследовавших их на каждом шагу, чтобы понять все бессилие их сделать, что-либо быстро и целесообразно, не упустив важной минуты. В этом отношении казенные заводы поставлены были

[124]

в несравненно худшие условия, чем любой частный завод с нормальными коммерческими приемами.

Во время войны был предпринят ряд чрезвычайных, исключительных мер, чтобы поднять производительность казен-ных и частных заводов и привлечь всю русскую промышленность к работе на боевое снабжение. Но меры эти запоздали, так как весь смысл заблаговременной подготовки промышленности к войне в том именно и состоит, чтобы она "отмобилизовалась" одновременно с войсками и одновременно с ними полным ходом вступила в работу по снабжению армии.

Подобной "мобилизационной" подготовки промышленности царское правительство России не предвидело и не сделало. Необходимость мобилизационной подготовки только казенных заводов, и то до некоторой степени, предусматривалась ГАУ и военным ведомством, но со стороны министерства финансов и государственного контроля они встретили препятствия к осуществлению даже самых необходимых минимальных мер. Но само военное ведомство и в том числе ГАУ ничего не сделали, чтобы добиться отпуска кредитов.

Итак, русская промышленность, слабая сама по себе, когда началась мировая война, оказалась совершенно неподготовленной к. ней в военном отношении. Пришлось прибегнуть к крайнему средству - к заказам за границей, главным образом, в Америке и частью в Англии, Франции и Японии. Правда, слава американского рынка оказалась, как уже было сказано, значительно преувеличенной; рынок был совсем не подготовлен к военным заказам, и техническая гибкость его промышленности оказалась совсем не на высоте. Но в этом на горьком опыте убедились слишком поздно, да иного выхода и не было, так, как Франция и Англия хотя и были более подготовленными в этом отношении, но ввиду колоссальных потребностей фронта сами испытывали острую нужду в боевом снаряжении и могли уделять лишь ничтожную долю производительности своих заводов, прибегая в то же время к заказам тому же американскому рынку.

Таким образом, без особо ощутительных для армии результатов, в труднейшее время пришлось влить в амери канский рынок огромные суммы золота, создать и обо-

[125]

рудовать там на русские деньги массу военных предприятий, другими словами, произвести за счет России генеральную мобилизацию американской промышленности.

В меньшей, но довольно значительной степени сделано было то же самое и для промышленности Англии, Франции и Японии.

Необходимо отметить, что при более спокойном и внимательном отношении к этому делу можно было в значительной степени сократить число потраченных миллиардов, если бы, ограничиваясь заказами в Америке лишь самого необходимого, приобрести там же побольше заводского оборудования и со всею энергией взяться за развитие военной промышленности у себя и тем самым поставить на ноги самих себя, не способствуя развитию промышленности за счет России в других государствах. Если бы так поступили с того момента, как выяснился истинный масштаб войны, картина была бы, конечно, иная.

Из всего приведенного достаточно ясно, какую роль сыграла в минувшую войну так называемая "военная промышленность" и в чем надо искать одну из главнейших причин ее неудачи.

Опыт этой войны также показал, что эта отрасль промышленности но терпит импровизации и по "щучьему велению" не создается даже при самых благоприятных условиях рынка и высоком уровне общей промышленности в стране.

Осенью 1914 г., когда русская действующая армия стала ощущать недостаток в боевом снабжении, сделалось очевидным, что образованные заблаговременно запасы военного времени должны были служить лишь для начала военных действий и что готовность к войне в отношении снабжения армии должна была определяться не этими запасами, а возможностью заготовления предметов снабжения во время самой войны.

Пришлось наскоро без какого бы то ни было определенного плана, нередко путем импровизации, мобилизовать всю промышленность, и казенную и частную, работавшую

[126]

и не работавшую на оборону, а также вызывать к жизни новые предприятия, мало-мальски способные принять участие в изготовлении боевых припасов и других предметов снабжения.

Это крайне трудное дело, приносящее ощутительные результаты очень не скоро даже в странах с хорошо развитой промышленностью, в России двигалось очень медленно, так как русская промышленность, слабо развитая вообще, оказалась совершенно неподготовленной к войне.

Введение "всеобщей промышленной повинности" и другие мероприятия, проектировавшиеся ГАУ, клонившиеся в конечном итоге к мобилизации промышленности, осуществлялись далеко не в полной мере, встречая большие затруднения с разных сторон и даже со стороны Особого совещания по обороне.

В заседании Особого совещания 16 (29) декабря 1915 г. было сделано два интересных доклада: ген. Михельсона: о мобилизации германской промышленности и бывшего директора департамента в министерстве торговли и промышленности В. Н. Литвинова-Фалинского о мобилизации русской промышленности. Этими двумя докладами и была, в сущности говоря, исчерпана большой государственной важности тема о мобилизации промышленности в Особом совещании по обороне, которое ограничилось чиновничьим "принятием их к сведению".

Между тем над этими докладами следовало серьезно подумать и почерпнуть в них многое полезное для проведения в жизнь. Германия в мировую войну показала замечательную организацию в деле боевого снабжения своей армии и армий своих союзников.

Вполне точных сведений по этой части не было: до и во-время войны немцы умели хранить свои тайны. По необходимости приходилось довольствоваться далеко не полными, отрывочными и не всегда достоверными сведениями, имевшимися в разведывательном отделе ГУГШ, полученными от бывших военных и коммерческих агентов в Германии. Во время мировой войны среди многих государственных и общественных деятелей России сложилось мнение (разделя-

[127]

емое и А. А. Маниковским), что Германия выдерживала эту поистине титаническую борьбу благодаря тому, что высшее германское командование, во-первых, предвидело грандиозный масштаб войны и ее высокотехнический характер, во-вторых, понимало, что для ведения войны не хватит сил и средств своей военной промышленности, несмотря на высокое ее развитие, занимавшей перед войной выдающееся положение на мировом рынке и обслуживавшей в мирное время многие иностранные государства, и поэтому, в-третьих, признавая необходимым заблаговременно привлечь к делу снабжения армии все пригодное для этой цели в частной промышленности, разработало совместно с другими министерствами план "мобилизации всей промышленности", столь же подробный и обстоятельный, как и план "войсковой мобилизации".

Ген. Михельсон, бывший в течение ряда лет перед мировой войной военным агентом в Германии, являлся наиболее осведомленным в вопросах подготовки Германии к войне. Как видно из его доклада Особому совещанию по обороне (см. приложение 3), заслуживающего полного внимания по существу, Германия "отлично подготовилась" к войне, но продолжительностью лишь в 4-5 месяцев. Ген. Михельсон "положительно утверждал", что Германия не готовилась к такой войне, какая на самом деле разыгралась, и что, если бы Германия могла предвидеть действительные размеры и продолжительность войны, "она никогда бы ее не начала".

Германская промышленность отмобилизовалась уже во время войны, и "оказавшаяся мощь" ее, по словам ген. Михельсона, "превзошла ожидания самих немцев". Главными причинами такого явления, помимо того, что такая "большая промышленность", как германская, "мобилизовавшись, останется большой", ген. Михельсон считал: 1) многие чрезвычайно мощные заводы Германии (Круппа и др.), еще в мирное время специально изготовлявшие предметы вооружения и военного снаряжения, дали немцам такой "большой кадр инженеров, техников, мастеров и рабочих, специализировавшихся на военно-промышленной работе", какого не имела ни одна другая страна; 2) правительственная нормировка фабрикатов германской промышленности, про-

[128]

изведенная постепенно еще в мирное время с учетом соответствия нормальных типов фабрикатов потребностям армии; 3) трестирование отдельных отраслей промышленности, причем германские тресты (ферейны и фербанды) являлись, по мнению ген. Михельсона, "высшими мобилизационными единицами германской промышленности", служившими мощной опорой тыла германской армии во время войны.

Высшее командование германской армии, повидимому, лишь во время войны сознало, что задача снабжения во время воины будет состоять не только в функциях "распределения", но и в функциях "заготовления" и, исходя из определенного плана войны, совместно с министерствами промышленности торговли и финансов разработало детальный план "мобилизации всей промышленности". В этом плане не было упущено из виду ни одно из промышленных предприятий страны, которое в той или иной мере могло быть использовано для целей снабжения армии, каждому из них была поставлена определенная задача, соответственно его силам и средствам, дана определенная инструкция как по части самого производства заданной работы, так и по части обеспечения необходимыми материалами, инструментом, мерительными приборами и т. д. И все это фактически осуществлялось на деле, инструктировалось соответствующими специалистами и регулярно контролировалось чинами особой правительственной инспекции. При этом немцы проявили организаторский талант, беспримерную нас тойчивость и педантическую систематичность. Результаты этой предусмотрительности всем известны: в то время как не только, русские, но и их более культурные союзники метались, как в жару, в организационных муках (неизбежно сбиваясь на всякого рода сомнительные импровизации)- в это самое время немцы спокойно и уверенно пустили в ход свой аппарат, работавший без перебоев при труднейших условиях мировой войны. Немцы, не полагаясь ни на

[129]

какие импровизации, обеспечили себя надежной организацией, впитавшей в себя опыт промышленного прогресса всего мира.

У союзников России, французов и англичан, такой организации не существовало, но высоко развитая их промышленность довольно быстро организовалась вскоре после начала войны и дала возможность уже в ближайшее время подавать на фронт количество боевого снабжения почти соответственно масштабу войны, не предугаданному во

Франции и Англии так же, как и в России. Но там это осознали раньше; в то время как в России думали да раскачивались почти целый год, - вся французская промышленность без исключения уже в сентябре 1914 г. (после победы на Марне) была поставлена на ноги. И, действительно, каждый станок (в какой бы маленькой мастерской он ни был) и каждый способный к труду человек были привлечены к работе. Довольно быстро была выработана и проведена в жизнь оригинальная система "технической мобилизации", состоявшая в том, что вся кустарная, мелкая и средняя промышленность была разбита территориально на округа и так сказать "приписана" к более крупным и мощным заводам, на которые и были возложены все заботы как по техническому инструктированию, так и по хозяйственному руководству всеми меньшими членами их группы. Такая система оказалась, по крайней мере в условиях Франции, очень целесообразной и продуктивной, и результаты ее сказались все время прогрессировавшим увеличением подачи на фронт предметов боевого снабжения. В 1915 г. для объединения и наилучшего использования

[130]

в целях обороны всех ресурсов страны было образовано министерство снабжения с почти диктаторскими полномочиями. Этим сразу были убиты те "междуведомственные" трения, которые так тормозили это дело в России и так парализовали все благие начинания.

Литвинов-Фалинский в своем докладе (см. приложение 4) обращал внимание на полную необеспеченность иностранных заказов как в союзных, так и в нейтральных странах. Огромные недопоставки заказанных боевых припасов (из 4,5 млн. снарядов, заказанных в Англии и Франции, к концу 1915 г. поступило лишь около 0,5 млн.) он объяснял тем, что союзники сами нуждались в снарядах для своих армий и могли давать нам только излишки своего производства. В ней-тральных странах конкурентами в размещении русских заказов являлись их противники; независимо от того заказы в нейтральных странах подвергались случайностям "в зависимости от склонения политических симпатий в ту или иную сторону".

Выполнение иностранных заказов сопряжено было с целым рядом неудобств, как-то: трудности доставки заказанных предметов, несоответствие их установившимся условиям заграничного производства и пр.

Наконец, расплата по иностранным заказам в золотой валюте ставила Россию в чрезвычайно трудное положение и имела пагубные последствия для курса денег, - безразлично, производилась ли расплата путем кредитных операций или же вывозом золота в натуре, как это было в первый, период войны, когда русское золото было в слитках отправлено в Англию.

Расплата в золотой валюте поставила Россию в "положение, обязывающее принимать при заключении займов, даже у союзников, условия, не отвечающие ни достоинству, ни независимости страны".

Только внутреннее производство могло, по верной мысли Литвинова-Фалинского, служить "прочной основой боевой способности страны". Между тем мы вместо того, чтобы в довоенное время развивать и подготовлять свое производство к изготовлению предметов снаряжения армии передавали многочисленные заказы за границу, в том числе Германии, чем способствовали укреплению ее боевой мощи.

[131]

Особое совещание по обороне имело неоспоримые доказательства, докладывал Литвинов-Фалинский, что произведенных осенью 1914 г. иностранных заказов "или вовсе не получим, или же получим с большим опозданием". Вследствие этого совещание обратилось к русской промышленности и "путем выдачи заказов, авансов и иного рода воспособлений" привело ее к тому, что она преодолела целый ряд трудностей и стала работать.

Литвинов-Фалинский предупреждал, что будет "величайшей ошибкой" допустить вслед за окончанием войны разрушение этой "огромной мощи", какую представит собою русская промышленность к концу войны.

В результате в целях сохранения в мирное время той способности русской промышленности к производству предметов военного снабжения, какую она проявила во время войны, он предлагал следующие меры:

а) обязать работающие на оборону заводы "держать соответственное оборудование в состоянии постоянной готовности к производству военных заказов";

б) подобные же обязательства в отношении готовности производить военные заказы ставить вновь возникающим предприятиям (в особенности тем, которым будут оказаны какие-либо "льготы или воспособления").

"Идя таким путем и приводя в известное планомерное соотношение способность наших заводов производить отдельные предметы военных заготовлений", Литвинов-Фалинский предполагал осуществить мобилизацию русской промышленности, т. е. "приведение и поддержание ее в состоянии возможности начать производить без потери времени заранее определенное для каждого завода количество предметов военного снабжения".

Кроме того, чтобы исчерпать задачу мобилизации русской промышленности, Литвинов-Фалинский считал необходимым:

а) приблизить машиностроительную промышленность Петрограда к металлургии путем эвакуации петроградских заводов в район Урала и южной горной промышленности, где имеются металлы и топливо;

б) разработать план снабжения и обеспечения заводов необходимым сырьем, установив в России добычу и производство

[132]

свинца, олова, алюминия, цинка и других специальных металлов, "без которых боевая готовность будет всегда находиться в рискованном положении";

в) использовать водопад Иматру (в Финляндии) для подачи в Петроград электрической энергии (около 400.000 лошадиных сил), чтобы освободить заводы Петрограда от зависимости от иностранного топлива (в довоенное время Петроград ежегодно выплачивал за английский уголь свыше 30 млн. рублей за границу).

В программе мобилизации промышленности, намеченной Литвиновым-Фалинским, не были затронуты вопросы о создании казенных заводов и многие другие факторы, могущие в той или иной степени влиять на боевую готовность промышленности.

Вопросы о необходимости развития военной промышленности в России и заблаговременной подготовке промышленности к войне, выяснившиеся на опыте войны в 1914 - 1916 гг., в достаточной степени широко освещены в докладе с программой заводского строительства, представленном военному министру начальником ГАУ ген. Маниковским 20 октября (2 ноября) 1916 г.

В этом докладе повторяется, что вследствие слабого развития русской промышленности пришлось прибегнуть к за-казам за границей, главным образом к американскому рынку.

Многие заказы за границей были неизбежны, например, порох, взрывчатые вещества, станки, металлы. Но во всяком случае при более спокойном и вдумчивом отношении к делу заготовления предметов военного снабжения возможно было в значительной мере сократить число затраченных миллиардов если бы, ограничиваясь заказами за границей лишь неизбежно необходимого боевого снабжения и приобретением заводского оборудования, - своевременно обратиться к развитию военной промышленности у себя.

[133]

[134]

По окончании японской войны, после громадных усилий и потери времени, ГАУ удалось доказать даже "поверяющим" ведомствам необходимость постройки некоторых новых заводов, особенно развития и расширения заводов существовавших. Но тогда неожиданно возникло новое и очень серьезное препятствие совсем с другой стороны; в нем ярко сказалось могущественное влияние на правительственный аппарат частной промышленности и банков, державших ее в кабале. Начался поход против казенных заводов, стоявших всегда, что называется, "поперек горла" частным заводчикам. Так, еще 24 мая 1908 г. в заявлении № 2234 Совета съездов металло-заводчиков Северного и Прибалтийского районов на имя Совета министров, между прочим, было сказано:

Министерство торговли и промышленности всемерно поддерживало тогда Совет съездов металлозаводчиков, о чем уже упоминалось.

Главнейшими и наиболее существенными из возражения против постройки новых казенных заводов были следующие:

[135]

Конечно, в этих возражениях были свои основания, но при более подробном исследовании их с государственной точки зрения они оказывались не столь существенным чтобы из-за них затормозить начатое строительство.

И вот почему, как это объяснено в том же докладе начальника ГАУ:

I. По вопросу о рабочих прежде всего следует отметить, что собственно для постройки завода требуются не те специалисты-мастеровые, которые столь ценны на выстроенных уже и пущенных в ход заводах и фабриках (токари, слесари, фрезеровщики, инструментальщики и им подобные квалифицированные специалисты), а самые заурядные строительные рабочие: каменщики, бетонщики, плотники, столяры и просто чернорабочие. Эти категории рабочих сколько-нибудь значительного участия в работах на предметы собственно обороны не принимают и теперь. Затем число их, даже для очень больших построек, требуется ограниченное и они легко могут быть пополняемы из команд нижних чинов и из кадров военнопленных, которые на наши заводы и фабрики, работающие на оборону, допускаются ныне лишь в очень незначительном количестве.

Также преувеличенными, по мнению ГАУ, были опасения в отношении затруднительности транспорта, громадного ко-

[136]

личества строительных материалов для вновь строящихся заводов и угрожающая нехватка металла.

Все заводы строятся в таких пунктах, вблизи которых уже имеются кирпичные заводы, а во многих же случаях дело начинается с того, что возводятся собственные кирпичные заводы; следовательно, перевозка этого главного и наиболее громоздкого материала, как доставляющегося к пунктам стройки местными средствами, лишним обременением железно-дорожного транспорта не угрожает.

По расчетам ГАУ на сооружение всех заводов требовалось ежедневно около 7 вагонов цемента и 8 вагонов железа, что, конечно, не может вызвать никаких особых затруднений, а тем более расстройства в железнодорожном транспорте.

Общее количество строительного железа, потребного на, постройку новых артиллерийских заводов, почти не отразилось бы на уменьшении общего количества производных железа, идущего непосредственно на оборону.

По данным конца 1916 г. потребность в металле всех русских предприятий, обслуживающих оборону государства, определялась до 25 млн. пудов в месяц, тогда как в тот же период времени постройка новых заводов потребовала бы максимально около 250.000, что составит менее 1% от всей потребности на оборону.

Кроме того, ГАУ указало на два следующих обстоятельства, имеющих существенное значение при рассмотрении затронутых вопросов:

а) Согласно записке, представленной министром путей сообщения председателю Совета министров, провозная способность отечественных железных дорог оставалась фактически в значительной степени неиспользованной, причем процент неиспользованности для различных районов страны колебался от 5 до 70.

б) При всех расчетах металла предполагается, что весь добываемый и переработанный металл полностью проходит через контроль соответствующих правительственных органов и поступает лишь на нужды обороны. Между тем на

[137]

деле получалось нечто совершенно иное - многие сотни тысяч пудов металла в сыром виде и в изделиях служили на рынке предметами самой бессовестной и открыто происходящей спекуляции.

Поэтому ГАУ полагало, что при лучшем использовании перевозок по железным дорогам и при установлении более действительного контроля за частными металлургическими и металлообрабатывающими предприятиями потребность в металле и перевозках для вновь строящихся заводов может легко и незаметно удовлетвориться без всякого ущерба для обороны.

II. Опасения о недостатке техников для постройки новых заводов и о неизбежном ослаблении технического персонала, уже работающего на оборону, ГАУ находило сильно преувеличенными. Хотя, конечно, избытков в военных техниках не имеется, но ГАУ озаботилось подготовкой на время войны соответствующего кадра из техников гражданских. И что дело от этого не страдало - лучшим доказательством служила всем известная успешная деятельность казенных заводов и инструктируемых частных. Поэтому, если ГАУ надеялось найти хотя, конечно, не без труда, соответствующий персонал для образования строительных комиссий новых заводов, то оно имело для этого достаточные основания.

Наконец, если бы затруднения в этом отношении оказались действительно столь серьезными, что могли угрожать работам на оборону, то ГАУ предполагало прибегнуть к резерву артиллерийских академиков (военных инженеров-технологов), находящихся в действующей армии, куда, к слову сказать, их вовсе не следовало бы отпускать, а с самого начала войны надлежало немедленно командировать на заводы, где их прямое место.

III. "Невыгодность постройки новых заводов во время войны в финансовом отношении" ГАУ опровергало следующими соображениями.

Конечно, нельзя отрицать, что постройка заводов при обстоятельствах военного времени обойдется значительно дороже, чем в период до войны; но еще большой вопрос - во что они обойдутся после войны? Да и во что бы они ни обошлись, все же это будет дешевле, чем

[138]

заказывать за границей то, что должно быть изготовлено на этих заводах.

В своих речах гг. Тома и Монтэгю дали блестящее доказательство этому: их заводы, построенные по бешеным ценам военного времени, с лихвой окупились и принесли еще громадную экономию против заграничных заказов, а ведь если мы своих заводов не построим, то крупных заграничных заказов не избежать.

Кроме того, необходимо еще иметь в виду следующие обстоятельства:

[139]

[140]

Безотлагательного приступа к работам по постройке новых заводов требовало еще и то соображение, что почти все боевое вооружение к концу войны могло притти в такое состояние, что потребовало бы или полной его замены, или столь капитального ремонта, который возможен только на заводах с солидным специальным оборудованием.

Не менее острая нужда предвиделась в изготовлении всего боевого снабжения крепостей.

Наконец, образование новых запасов военного времени при колоссальности сказавшегося масштаба войны и при безусловной необходимости значительного сокращения мобилизационного периода армии также потребовало бы наличия громадной мощности заводов именно в ближайшее время после войны, к каковому эти заводы и должны быть готовы.

Неизбежным выводом являлось убеждение, что к выполнению намеченной ГАУ программы военно-заводского строительства следовало приступить немедленно, не теряя ни одной минуты.

ГАУ не было, конечно, врагом частной промышленности, но, защищая интересы своего ведомства, оно отклоняло предложения, технически не обоснованные или явно рассчитанные на извлечение из казны слишком крупных барышей.

ГАУ не отрицало, что без частной промышленности военное ведомство обойтись не может. Казенные заводы были необходимы для регулировки цен и технического совершенства производства.

Кроме того, как уже подробно было указано выше, многие предметы военного снабжения очень сложны и трудны в производстве, почему и оказываются не по силам даже солидным заводам частной промышленности.

[141]

Фабрикация военных предметов общего типа металлообрабатывающей техники (главным образом, снаряды, мины и т. п.), хотя и с трудом и с значительным запозданием, но все же была установлена во время войны на частных заводах России. В то же время предметы специальной военной техники (пушки, ружья, пулеметы, патроны, взрыватели, дистанционные трубки и т. п.) или совсем не устанавливались на частных заводах, не делавших ранее этих предметов, или устанавливались с исключительными затруднениями и все же очень слабо; это одинаково справедливо не только по отношению русских частных заводов, но даже и заграничных, о чем упоминалось выше.

При отсутствии в мирное время особых казенных артиллерийских заводов для изготовления целого ряда военных предметов и особенно снарядов, - пришлось во время войны приспособить к этому делу почти все частные металлообрабатывающие заводы. В результате не только непомерно возросла цена на самые снаряды, но и почти совсем перестали удовлетворяться все частные потребности страны, ранее обслуживаемые этими заводами, что создало голод на эти предметы и страшную дороговизну жизни.

Словом, без казенных заводов нельзя оставлять ни одной отрасли военной потребности. Что же касается того, что частная промышленность показала якобы способность в большей мере, чем казенные заводы, к более быстрому развертыванию, то это совершенно неверно. Просто частных заводов неизмеримо больше, чем было до войны казенных, почему первые и стали поставлять больше, чем вторые (после того, конечно, как первым удалось наладиться). Но чтобы делать заключение о способности заводов развертываться, надо рассмотреть каждый из них в отдельности, и вот тут-то и окажется, что частные заводы не могут итти ни в какое сравнение с казенными.

Достаточно указать хотя бы на Н-ский казенный завод, который, будучи оборудован в мирное время на максимальный выход 700 пулеметов в тод, уже к концу 1916 г. стал подавать 1200 пулеметов в месяц, или - на трубочные, патронные и другие заводы. Частные же заводы, напротив, очень медленно развивали свою деятельность в отношении предметов мало-мальски сложного изготовления и брали

[142]

только числом самих заводов. Да и то лишь после того, как их основательно инструктировали военные техники.

Если бы к началу войны казенных заводов было побольше, то и дело снабжения армии предметами боевого снабжения оказалось бы неизмеримо лучше; эти заводы подавали бы гораздо больше, а их инструкторская роль была бы значительно шире.

Во время войны трудно было заставить частный завод перейти к новому (однородному) производству, хотя бы и очень важному для армии, но хотя немножко менее выгодному, чем установившееся; на казенных же заводах и речи быть не может о каких-либо затруднениях при таких переходах. Как иллюстрацию, можно привести ту неохоту, с какой некоторые частные заводы переходили от 76-мм снарядов к более крупным, хотя имели и прессы, и остальное оборудование для сих последних. Путиловский завод до перехода в казенное управление почти не делал 152-мм снарядов; с переходом же он стал подавать почти половину всего изготовляемого в России количества этих снарядов.

Совет съездов металлозаводчиков видел в развитии казенного строительства опасность в том, что казенные заводы отнимут у частных большую часть их работы на предметы обороны, вследствие этого частная промышленность окажется отстраненной от нее, а потому в мирное время она может совсем зачахнуть без казенных заказов, а когда понадобится (к новой войне), то окажется снова неподготовленной к быстрой мобилизации.

Но даже и это опасение заводчиков было ни на чем не основано.

Значительная часть потребности остается неудовлетворенной, даже учитывая производительность не только существующих, но и проектированных казенных заводов, из чего следует, что по казенным заказам работы хватит еще надолго и с избытком на всех - и на казенные заводы и на частные.

Казенные заводы, особенно металлообрабатывающие, строились лишь в таком количестве, чтобы, обслуживая только известную часть потребности военного ведомства, служить в то же время надежным регулятором цен на предметы боевого снабжения. Действительно, русская частная промыш-

[143]

ленность бешено взвинтила цены на все предметы боевого снабжения, в доказательство чего ниже приводится ряд цен наших частных заводов в сравнении с ценами на те же предметы казенных заводов военного и горного ведомств.

Предел дальнейшему росту цен могли бы положить только мощные казенные заводы, если бы их было достаточно, а так как их было очень немного, то они и оказались бессильными против этого явного грабежа казны.

В общем гг. промышленники как в России, так и в союзных странах проявили столь непомерные аппетиты к наживе, что разорили до тла "любимое" ими отечество.

[144]

По затронутому Советом съездов вопросу является в высшей степени поучительным пример Англии - этой "классической" страны "свободной промышленности". Оказывается, что и там без "правительственного" строительства не обошлись. За время войны там было построено министерством снабжения 18 арсеналов и состояло в ведении этого министерства 32 "национальных" завода для изготовления снарядов. Следовательно, и английское правительство нашло необходимым во время войны само строить арсеналы и взять в свое непосредственное ведение часть заводов, работающих на оборону.

Российские заводчики добились своего. Тотчас же после февральского переворота гг. промышленники настояли на образовании особой комиссии, с преобладанием их, для уничтожения казенного заводского строительства, что и было ими успешно выполнено.

При составлении программы заводского строительства ГАУ приняло за основание: а) полную потребность армии в главнейших предметах боевого снабжения по опыту войны, слагающуюся из текущей потребности, из потребности для пополнения и для крепостей; б) какая часть полной потребности могла бы быть удовлетворена и какая часть составляет фактический дефицит в боевом снабжении армии; в) казенные заводы должны быть в соответствующем количестве в ка-ждом производстве всех важнейших предметов боевого снабжения, а некоторые специальные производства должны быть переданы исключительно казенным заводам, как-то: ружья и пулеметы, сильно взрывчатые вещества, снаряжение снаря-дов и пр.

В программе были указаны заводы: начатые постройкой до войны - 1 пороховой завод, начатые постройкой во время

[145]

войны - 34 завода и мастерских, проектируемые - 2 завода; кроме того, были приведены подробные объяснения о необходимости постройки этих заводов и исчислены расходы на постройку. Всего потребовалось на 37 заводов и мастерских около 607 млн. рублей.

Одновременно с расширением существующих оружейных заводов ГАУ вошло в Военный совет с представлением о постройке нового оружейного завода. В основу этого представления было положено соображение о необходимости такого развития оружейного производства внутри России, чтобы снабжение армии винтовками хотя в будущем не зависело от иностранного рынка и от милости Союзников.

Исходя из выяснившейся уже потребности винтовок, именно 200.000 в месяц, и имея в виду, что производительность всех существовавших заводов обещала (в то время) лишь половину этого, следовало бы построить еще 2 казенных оружейных завода с месячной производительностью в 50.000 винтовок каждый (2.000 в день или 600.000 в год).

Военный совет постановлением своим 13(26) мая 1915 г., признав необходимым постройку нового казенного завода, в то же время признал и необходимость одновременной постройки и частного оружейного завода, чего вовсе не просило ГАУ, но чего уже давно домогались как отдельные лица, так и разные банковские "комбинации".

ГАУ разработало подробные задания на постройку частного оружейного завода и разослало их на конкурс всем заинтересованным в этом деле промышленным группам и лицам. В то же время оно произвело подробную калькуляцию себестоимости винтовки, учтя все обстоятельства постройки завода при современной конъюнктуре рынка и включая сюда расходы: на покупку участка земли, на производство строительных работ и на приобретение всего оборудования и приняв в расчет накладной расход на погашение затраченного капитала, а также прибавив 10% на те расходы, которые казна не учитывает или не несет (содержание центрального правления, промысловый налог, дивиденд на акционерный, капитал и пр.).

[146]

При этом цена за винтовку (при условии заказа их в 2.000.000 штук), неубыточная для казны и "необидная" для частного предпринимателя, определялась около 35 рублей.

Цены всех поступивших на объявленный конкурс предложений оказались выше этих 35 рублей, причем некоторые - значительно выше (каждый же лишний полтинник против 35 рублей означает 1.000.000 рублей на всем заказе). И только лишь общество "Пулемет" поставило уже во внеконкурсном заявлении (очевидно, как-то осведомившись о калькуляционной цене ГАУ) именно эту цену - 35 рублей.

Но центр тяжести вопроса лежал не только в сильно преувеличенной цене за винтовку, а в том, что все частные предприниматели собирались строить завод не на свои собственные или акционерные капиталы, а на те крупные авансы от казны, получением которых они обусловливали свои предложения. Таким образом, выходило, что по существу казна будет строить завод за свой собственный счет, но лишь при помощи комиссионеров. Так что все плюсы будут для них, а вот в случае неуспешности действия завода - казна должна будет, согласно условиям, произвести выкуп этого завода по "справедливой" оценке... Вот что сулили военному ведомству частные предложения. А так как винтовки в частной промышленности никогда не делались, то частный завод неизбежно стал бы сманивать с казенных административный, технический и рабочий персонал путем резкого повышения платы, что вызвало бы в случае допущения этого несомненное расстройство производства и в казенных заводах. Помочь этому делу заграничный рынок тоже не смог бы, так как и там уже были использованы, что называется "до отказа", все маломальски пригодные для сего силы.

В данном случае для ГАУ дело облегчалось тем, что к этому времени совершенно самостоятельно возник вопрос о необходимости переноса из района Кронштадтской крепости Н-ского оружейного завода, а потому естественно напрашивалось такое решение: влить этот завод во вновь строящийся (по окончании его), сделав годичную производительность нового равной сумме производительности их обоих, т.е. 200.000+600.000=800.000 в год

[147]

Все вышеприведенные соображения были признаны заслуживающими уважения Военным советом 29 октября (11 ноября) 1915 г., и ГАУ была разрешена постройка вместо частного еще одного казенного оружейного завода.

Здесь не приводятся все те предложения на постройку частного оружейного завода, которые делались военному ведомству или высшим правительственным учреждениям и лицам. Выполнение всех этих предложений было совершенно не по силам для их авторов, которые имели целью лишь одну наживу без малейшей гарантии как успеха дела, так и интересов казны.

Еще в 1912 г. ГАУ сделало опыт привлечения частных механических заводов для подсобных к оружейному производству работ. Вследствие введения острой пули понадобилось заменить прицелы в винтовках, для чего были привлечены заводы: Петроградский механический и литейный, Барановского и Айваза. Первые два, просрочив несколько контрактных сроков, наладить дела все же не могли и отказались от заказа. И только вавод Айваза, хотя и выполнил этот заказ, но с большим запозданием (его привлекали для тех же прицелов и штыков и во время войны). Вот результат этого опыта. А ведь прицел - одна из простейших частей винтовки.

Несмотря на значительное развитие во время войны производительности существовавших русских патронных заводов, было ясно, что им далеко не угнаться за нормами 3-лин. патронов, установленными Ставкой и все время неудержимо возраставшими (см. ниже).

Острая нехватка ружейных патронов обнаружилась с начала 1915 г., и как только выяснилось, что размеры этой нехватки таковы, что никакое расширение наших патронных заводов покрыть ее не сможет, - а надежды на заграницу и особенно на транспорт оттуда не очень крепки,- ГАУ решило войти с представлением о необходимости строить новый патронный завод. И так как пределом развития производительности существовавших заводов представлялось тогда (в середине 1915 г.) 130 млн. в месяц, а заявленная в то

[148]

время Ставкой ежемесячная норма была 200 млн., то производительность нового завода определялась в 70 млн. в месяц или 840 млн. в год. Разрешение постройки завода затянулось и с большим трудом было получено. Произошло это вследствие особого противодействия меднолитейного синдиката, нажавшего все пружины для того, чтобы провалить этот завод и, главным образом, не из-за патронного его отдела, а из-за меднолитейного с годовой производительностью около 1 млн. пудов латуни и около 200.000 пудов мельхиора. Вот этого отдела частные людные заводчики-монополисты никак допустить не могли. И, действительно, было им из-за чего ломать копья: сразу их грабительские цены должны были значительно упасть и им пришлось бы распрощаться с теми неслыханными барышами, которые они получали с казны на самом "законном" основании. Действительно, дело обстояло так. Частному патронному заводу казна платила за патроны по цене, средней между ценами казенных патронных заводов. И так как частный патронный завод географически и по условиям рынка находится действительно между казенными натронными заводами, то никому и в голову не могло притти оспаривать такой с виду вполне справедливый способ оплаты. На самом же деле выходило не так: в стоимости патрона главнейшую часть представляет именно самый металл, ибо стоимость механической работы патрона очень невелика (металл мягкий, пластичный, и вся работа состоит в ряде вытяжек при простых станках и очень невысоких требованиях от рабочих и инструмента); обратное явление представляет собою, например, винтовка, где стоимость материала очень невелика по сравнению со стоимостью работы (громадная точность, дорогие и сложные станки, много механической отделки, работа по очень твердому металлу, требующая искусных рабочих и особых качеств от инструмента, много калки и т. д.). А так как металл для гильз казенным заводам поставлял литейный отдел того же частного завода и к тому же и все обрезки, по условию, сдавались с казенных заводов ему же, и, конечно, за бесценок, то становится ясным, что не частный патрон-

[149]

ный завод работал по ценам якобы казенных заводов, они работали по цене частного патронного завода, устанавливавшего свою цену на медь. Вот почему и барыши его были колоссальны и почему всеми меднозаводчиками были мобилизованы все силы для провала меднолитейного отдела нового казенного патронного завода, а вместе с тем и всего завода и много энергии понадобилось, чтобы отстоять постройку его.

Еще с 1905 г., по окончании японской войны, ГАУ неоднократно входило с представлениями о необходимости иметь свой мощный орудийный завод. Но контролирующие ведомства, при содействии министерства торговли и промышленности, поддерживающего частных заводчиков, отклоняли представления ГАУ по соображениям "финансового характера". Даже руководители военного ведомства не поддерживали в этом ГАУ; например, ген. Поливанов отклонил передачу ГАУ казенного горного завода, когда горный департамент сам на это соглашался.

В январе 1915 г. выяснилась потребность в заказе до 6500 76-мм полевых пушек, из которых 3500 орудий были заказаны существовавшим русским пушечным заводам на полную их производительность, а для заказа остальных 3.000 пушек принимались разные неудачные меры при посредничестве А. И. Гучкова и других "общественных деятелей". Между прочим, предполагали все 3.000 пушек заказать частному заводу царицынской группы, устраиваемому при посредстве английской фирмы Виккерса.

Только после печальных опытов, когда даже поверяющим ведомствам стало ясно, что такие предметы, как современные артиллерийские орудия, нельзя готовить даже на наиболее мощных механических и металлургических заводах пришли, наконец, к позднему сознанию о необходимости постройки специального орудийного завода. Но и тут не могли вполне отрешиться от прежнего взгляда и пойти на постройку действительно мощного орудийного завода в масштабе требований современной войны, достаточно показав-

[150]

шей уже свое лицо за 2,5 года, а также ввиду тех исключительных затруднений и унижений, с какими союзники давали нам крохи от своих Виккерсов и Шнейдеров. Казалось бы, что уже после всего этого можно было оставить политику государственного скопидомства, принесшего такие ужасные плоды. Тем не менее и в данном случае решение было принято половинчатое: ГАУ было разрешено внести проект постройки нового завода лишь в целях "переноса и расширения" имевшегося в распоряжении ГАУ орудийного завода, но без самостоятельного литья и ковки.

Препятствием к постановке вопроса во всей его широте являлись все те же сакраментальные соображения поверяющих ведомств о том, что: а) для текущей войны этот завод не послужит; б) постройка его в условиях войны обойдется значительно дороже, чем в мирное время; в) при постройке завода, могущего послужить лишь в "будущем", будут отняты от "настоящего" рабочие, материалы и транспорт.

Месячная производительность будущего (расширенного) завода определялась отделкой 247 орудий следующих калибров:

Как видно из этой программы, новый завод был рассчитан на ничтожное количество 152-мм пушек и 203-м гаубиц и совершенно не предназначен готовить более крупные калибры - до 305-мм, не говоря уже о 355 и 406-мм, без которых был немыслим никакой ТАОН. Таким образом, снабжение армии самыми могущественными орудиями было оставлено на волю случайности.

[151]

Кроме того, Н-скому заводу и впредь суждено было жить на чужих поковках.

Местом для завода был избран находящийся на Волге крупный и благоустроенный центр.

Постройку и оборудование предположено было закончить в 2,5 года. Начаться постройка должна была весной 1917 г., но так и не началась.

Для покрытия громадного расхода боевых припасов в мировую войну пришлось не только расширить казенные трубочные заводы и привлечь к заказам частные заводы, но и производительность вновь строящегося трубочного завода увеличить почти вдвое по сравнению с первоначальным проектом.

С введением сильно взрывчатых веществ к снаряжению фугасных снарядов потребовались к ним особые взрыватели, изготовляемые из специальной стали. Первоначально для изготовления взрывателей приспособлены были мастерские оружейных заводов. Во время мировой войны выяснилась необходимость сверх мастерских при оружейных заводах иметь еще специальный завод для изготовления взрывателей.

По окончании войны изготовление взрывателей предполагалось сосредоточить в одном вновь выстроенном заводе, перенеся в него оборудование из оружейных и прочих заводов, изготовлявших взрыватели.

1. Снаряжение ручных гранат, потребовавшихся в огромном количестве во время войны, производилось существовавшими заводами взрывчатых веществ, что отвлекало их от основной работы.

Решено было построить новый специальный завод для снаряжения ручных гранат и приготовления необходимых для снаряжения аммонала, гремучей ртути, капсюлей, стопина и пр. На этом же заводе предполагалось готовить осветительные звездки, ракеты и снаряды и вообще объединить в нем

[152]

всякого рода снаряжательные работы, производство которых приходилось возлагать на заводы для выделки пороха и взрывчатых веществ и на артиллерийские склады, что представляло значительные неудобства.

2. Для снаряжения 76-мм гранат, изготовляемых организацией ген. Ванкова, устроен был снаряжательный завод купцом И. А. Второвым.

3. В 1916 г. закончились или находились в полном ходу работы по постройке 4 снаряжательных мастерских: а) для зажигательных снарядов; б) для снарядов УС; в) для 9-см бомбометных снарядов и для мин к минометам Дюмезиля и Лихонина; г) для 58-мм мин и взрывателей. Работы по снаряжению мин признано было необходимым организовать в нескольких местах, так как сосредоточение работ в одном месте с таким огромным оборотом взрывчатых веществ, как это было во время мировой войны, являлось крайне опасным.

1. Годовая потребность в порохе при том напряжении, с каким, велась мировая война, достигла колоссальных размеров. По приблизительным подсчетам в течение года требовалось около 123 тысяч т (7,5 млн. пуд.) бездымного и до 13 тысяч т (800.000 пуд.) дымного пороха, а по окончании войны предполагалось создать запасы пороха не менее 164 тысяч т (10 млн. пуд.).

Необходимость увеличения числа казенных заводов предусматривалась еще до мировой войны, и в 1914 г. был начат постройкой новый пороховой завод. Во время войны решено было построить еще один пороховой завод в Волжском районе.

2. Изготовление клетчатки на частных заводах России сильно отставало от потребности в ней для приготовления пороха и приходилось значительную часть ее заказывать за границей; в то же время рыночные цены в России на клетчатку чрезвычайно росли. Поэтому решено было построить в Туркестане казенный хлопкоочистительный завод, что являлось не только необходимым и неотложным мероприятием для обеспечения армии порохом, но и в достаточной степени выгодным для казны предприятием.

[153]

1. Во время мировой войны начата была постройка нового завода взрывчатых веществ в центральном районе России.

Осенью 1915 г. в особом совещании по обороне возник вопрос об эвакуации за Волгу существовавшего завода взрывчатых веществ, находящегося возле Петрограда. С этой целью решено было выстроить еще один завод взрывчатых веществ для перенесения в него оборудования из существовавшего завода. В 1916 г. был разработан подробный проект этого нового завода для изготовления тротила, тетрила и капсюлей и для снаряжения снарядов, взрывателей и капсюлей. Постройка завода должна была начаться с весны 1917 г.

2. При организации операции извлечения толуола из бензинов грозненских и майкопских нефтяных месторождений встретились затруднения в том, что нефтепромышленники, совершенно не обладая знакомством с нитрационными процессами, опасались брать на себя поставку нитротолуола. Поэтому комиссией по заготовке взрывчатых веществ при ГАУ, по соглашению с нефтепромышленниками, решено было устроить на нефтеперегонных заводах две нитрационные мастерские для извлечения толуола из нефтяных дестиллятов и установить при этих же мастерских производство азотной кислоты, необходимой для нитрации.

1. Для изготовления во время мировой войны взрывчатых веществ потребовалось огромное количество азотной кислоты. Последняя до 1915 г. добывалась из серной кислоты и чилийской селитры, покупаемой на золотую валюту, что ставило Россию в исключительную зависимость от доставки заграничной чилийской селитры.

Академик В. Н. Ипатьев практически установил тогда новый способ добывания азотной кислоты и селитры из дешевого азота аммиачных вод. Но частных заводчиков пугала новизна дела, и они стремились остаться при установившихся ранее на их предприятиях производствах, тем более что заводы их были перегружены выгодными казенными заказами.

Вследствие этого комиссия по заготовке взрывчатых веществ при ГАУ получила разрешение построить казенный

[154]

завод азотной кислоты и аммиачной селитры. При этом последняя обходилась вдвое дешевле, чем поставляемая частный заводами, что при годичной выработке до 600.000 пудов аммиачной селитры давало экономию в сумме до 4.200.000 рублей, с избытком покрывавшую стоимость казенного завода, определившуюся приблизительно в 650.000 руб.

2. Тем же академиком Ипатьевым доказана была полная возможность установки бензольного производства, уловлением отходящих газов коксовых печей, для добывания толуола, ксилила и нафталина. ГАУ разрешено было построить на юге России бензольный завод с ректификационной установкой для переработки сырых - бензола и нафталина. В конце 1916 г. завод был в полном ходу. Себестоимость 1 пуда сырого бензола обходилась на этом заводе в 79 коп., тогда как рыночная цена бензола была в то время около 5 рублей за пуд.

3. По указаниию ГАУ, в одном из поволжских городов был переустроен газовый завод в нефтеперегонный, который приступил к производству с декабря 1915 г. и давал 1.000 - 2.000 пудов в месяц бензола, толуола.

4. Подобный же нефтеперегонный завод устроен был на Кавказе по постановлению Особого совещания по обороне 31 августа 1916 г. Центральным военно-промышленным комитетом по предложению промышленников Нобеля и Бенкендорффа.

5. Главный комитет всероссийского и городского союзов по снабжению армии, получил разрешение Особого совещания по обороне устроить в Центральной Россия завод серной я азотной кислоты. ГАУ должно было предоставить бесплатно Главному комитету Земгора необходимые для постройки и эксплоатации завода 30 тыояч пудов свинца, 1 млн. пудов серного колчедана и потребное количество селитры, но с тем условием, чтобы вся вырабатываемая из нее азотная кислота сдавалась ГАУ. На эксплоатацию завода еже-месячно отпускалось по 60.000 руб. в виде аванса. Завод был пущен в ход в конце 1916 г. По окончании войны завод должен был поступить от Земгора в военное ведомство.

6. Зависимость европейского рынка от чилийской селитры, запасы которой нельзя было считать неистощимыми, побуждала найти практические способы изготовления азотной кислоты путем окисления азота воздуха.

[155]

Идея эта получила осуществление в Германии и Швеции, где были построены заводы с использованием даровой энергии водопадов.

Подобный завод решено было построить в России на р. Суне, чтобы воспользоваться водяной силой ее водопадов. Завод должен был состоять из гидроэлектрической станции для получения значительного количества электрической энергии и кислотного завода, в котором при посредстве вольтовой дуги азот воздуха сжигался в особых игетах, а получаемые при этом окислы азота превращались в азотную кислоту.

7. Комиссия удушающих средств при ГАУ встретила большие затруднения в деле организации производства жидкого хлора в России. Из обследования, произведенного по поручению ГАУ специалистами, выяснилась полная возможность использования в этом деле финляндской промышленности, а также в области изготовления металлических баллонов для жидкого хлора.

Переговоры с финляндским Сенатом по вопросу оборудования заводов для производства жидкого хлора, начатые в августе 1915 г., тянулись целый год, и лишь 9 (22) августа 1916 г. Особое совещание по обороне решило передать заготовку жидкого хлора особой комиссии, учрежденной при Сенате, и на оборудование двух заводов отпустило 3.200.000 рублей. Комиссия была образована по образцу русских хозяйственных комиссий с участием представителей от русского правительства - от Государственного контроля и от Химического комитета - профессора Лялина, который председательствовал в комиссии.

8. Попытка получить в России фосген от частной промышленности потерпела неудачу, вследствие назначения чрезвычайно высоких цен на жидкий фосген и отсутствия гарантий в своевременном выполнении заказов.

Поэтому, имея в виду, главным образом, нормировку цен на фосген и скорейшее получение этого важного для обороны удушающего средства, комиссия УС при ГАУ установила необходимость постройки казенного фосгенного завода.

Завод был построен в одном из городов Поволжья и пущен в ход в конце 1916 г.

9. В июле 1915 г. распоряжением главковерха (приказ № 625) организован был в районе Юго-западного фронта во-

[156]

енно-химическпй завод для выработки хлорацетона, вызывающего слезотечение. До ноября 1915 г. завод находился в ведении начальника инженерных снабжений фронта, а затем поступил в распоряжение ГАУ, которое расширило завод, устроило в нем лабораторию и установило производство хлор-пикрина.

ГАУ признавало необходимым постройку казенного завода исключительно для "точного" машиностроения (в каком нуждались такие производства, как оружейно-пулеметное, трубочное и отчасти взрывчатое), а также для мерительных инструментов особой точности.

Станки общего машиностроения не в состоянии были удовлетворить большую точность работы при этих производствах; станки для них выписывались из Германии, Америки, Англии и частью из Франции. Попытки ГАУ получить точ-ные станки на русском рынке неизменно терпели неудачу; русские станки годились только для грубых производств, но и там так скоро приходили в негодность, что заводы предпочитали обращаться к заграничному рынку за станками даже общего машиностроения.

Во время мировой войны приходилось приобретать станки для точных работ за границей, несмотря на чрезвычайно высокие цены и крайние затруднения транспорта, получения валюты и пр. Русские машиностроительные заводы не воспользовались выгодным положением рынка, чтобы заложить прочное основание для точного машиностроения. Они набросились на наиболее "доходные" изделия и делали лишь грубые ходовые типы станков, которые могли служить цели той же легкой наживы.

Главнейшим потребителем точных станков в России являлось военное ведомство, и в наших оружейных заводах уже давно положено было начало точному машиностроению. Поэтому казенный завод точного машиностроения предположено было создать при самом мощном русском оружейном заводе. В Германии, Франции и Америке заводы точных станков зарождались и развивались также при непосредственном участии оружейных заводов.

[157]

Предположение ГАУ о постройке машиностроительного завода не было осуществлено.

Ежегодное потребление алюминия в России для военных целей превышало во время войны 8 тысяч т (500.000 пуд.). Единственным источником для получения алюминия являлся заграничный рынок. Покупка алюминия за границей была крайне затруднена не только несообразно высокими ценами, но и резким сокращением выпуска алюминия на рынок. Реквизиция алюминия в России могла дать не более 500 т (30.000 пуд.). Поэтому представлялась необходимость для добычи алюминия в России построить 4 завода: для окиси алюминия, для фтористых его соединений, для выплавки алюминия и для выработки угольных электродов.

Ввиду недостаточности разведок местонахождений боксита, служащего материалом для добычи окиси алюминия, предположено было остановиться на добыче ее из местных глин, богатых глиноземом, хотя при этом значительно осложнялось и удорожалось производство.

Для ведения дела признали желательным учреждение комиссии при геологическом комитете с представителями от академии наук и от артиллерийского ведомства, которая могла бы действовать по соглашению с ГАУ, самостоятельно распоряжаясь в области ведения поисков месторождений для увеличения выплавки алюминия.

На осуществление мероприятия в полном объеме необходимо было около 10 млн. рублей. На подготовительные работы было отпущено в июле 1915 г. 4 млн.

Алюминиевый завод предполагали устроить на Азовско-Черноморском побережье. Завод устроен не был.

Развитие производства существовавших оружейных заводов и сооружение нового оружейного завода влекло за собою необходимость снабжения их ствольными и коробчатыми ружейными болванками и сортовыми металлами для изготовления частей винтовок, пулеметов и револьверов, инструментальной и ленточной стали и т. п.

[158]

Один существовавший казенный сталелитейный завод не мог обеспечить всей потребности; приходилось во время войны приобретать некоторые сорта стали за границей. Поэтому ГАУ признало необходимым устроить другой сталелитейный казенный завод в Донской области, который должен был снабжать сталью не только оружейные, но и все прочие артиллерийские технические заведения для таких специальных производств, как взрыватели, щиты для лафетов и пулеметных станков и пр. При заводе предполагалось оборудовать снарядное отделение для изготовления снарядов 76-мм и 152-мм и более крупного калибра - 203-мм, 280-мм, 305-мм.

На сооружение такого сталелитейного завода со снарядным отделением требовалось около 187 млн. руб.

Строительство завода не начиналось.

1. Стекло, требующееся для изготовления оптических приборов (биноклей, стереотруб, перископов, дальномеров, панорамных и оптических прицелов для пушек и ружей), получалось исключительно из Германии. С начала войны 1914 г. ГАУ стало получать оптическое стекло с большим трудом и очень неаккуратно из Франции.

По просьбе ГАУ, бывший царский фарфоровый завод с августа 1914 г. начал производить опыты варки оптического стекла и только по прошествии двух лет, при техническом содействии английского завода братья Чанс и К°, мог приступить к валовому изготовлению оптического стекла.

Фарфоровый завод работая исключительно на привозных материалах (песок, глина и пр.), так как их не было в окрестностях завода. Вследствие этого всегда возможны были перерывы в работах завода по изготовлению оптического стекла.

В целях надежности обеспечения нашей военной промышленности оптическим стеклом признана была необходимой постройка нового казенного завода для варки этого стекла.

Завод оптического стекла строился в промышленном районе юга России, где имелись все необходимые материалы:

[159]

каменный уголь, глина, песок и пр., а также подходящие рабочие.

Предвиделся брак стекла до 90% и выход годного стекла только около 10%, вследствие чего оптическое стекло обходилось бы дорого - около 8 рублей за фунт. Приблизительно по такой же цене возможно было приобретать, хотя с трудом, оптическое стекло во Франции, но в эту цену не входила стоимость доставки из Парижа в Россию, ложившаяся крупным накладным расходом. Таким образом, свой завод оптического стекла был не только необходим для обеспечения потребности в этом стекле, но был выгоден и в экономическом отношении. Тем более, что после того, как получился бы некоторый опыт и наладилась работа, процент брака уменьшился бы и стоимость стекла понизилась бы раза в два.

2. Оптические приборы крайне необходимы в военном деле. Без панорамного прицела или оптического угломера (гониометра) невозможно вполне использовать баллистические качества современных дальнобойных орудий. Наблюдение за противником и за результатами своей стрельбы ведется при помощи специальных стереотруб, сильных биноклей, перископов. Оптические дальномеры необходимы для артиллерии, для пулеметных команд и разведчиков; без этих дальномеров почти невозможна стрельба по аэропланам и дирижаблям.

В конце 1916 г. ежегодная потребность в оптических приборах для русской армии определялась:

Существовавшим в России производством оптических приборов, даже при максимальной производительности заводов, указанная потребность удовлетворялась не в полной мере и совсем не была обеспечена потребность в оптических дальномерах.

Опыт мировой войны показал, что заготовление в короткий срок большого количества оптических приборов за границей совершенно невозможно. Это объяснялось тем обстоятель-

[160]

ством, что в довоенное время почти единственным поставщиком оптического стекла и оптических приборов для всего мира была Германия (всемирно известные фирмы Цейса, Герца и Шотта), с которой не могли конкурировать в этой области другие страны. В России пионером этого дела была фирма "Фосс и К°" в Варшаве, которая не могла выдержать конкуренции с германскими фирмами и, просуществовав весьма недолго, в 1911 г. прекратила свою деятельность.

Приведенные соображения понудили ГАУ озаботиться созданием своего нового завода для изготовления оптических приборов. Завод решено было строить в непосредственной близости с заводом оптического стекла, являющегося главным сырым материалом для изготовления оптических приборов. В Германии оптическое дело сильно развилось именно благодаря смежности заводов Шотта - по изготовлению оптического стекла и Цейса - по изготовлению оптических приборов.

Расход на постройку нового завода оптических приборов исчислялся в 4.800.000 рублей, в счет которых испрашивались на 1917 г. 1.800.000 рублей.

Оптическое производство являлось совершенно новым делом в России; одним из главнейших затруднений было полное отсутствие в России подготовленных рабочих по оптике, особенно мастеров-специалистов, от которых требовались чрезвычайная аккуратность и чистоплотность при работе, присущие немцам. Этим объяснялось, между прочим, и то обстоятельство, что только в конце 1916 г. артиллерийскому ведомству удалось отказаться от услуг германских и австрийских подданных, работавших на первом казенном оптическом заводе, образованном из реквизированных мастерских бывш. Цейса и Герца в Риге.

От удачного разрешения вопроса о подготовке специалистов по оптическому делу зависел успех этого дела. Поэтому ГАУ полагало необходимым организовать одновременно с разрешением вопроса о постройке нового завода подготовку для него мастеровых и мастеров. Обучение мастеровых предполагалось организовать при том же первом казенном оптическом заводе (бывш. Цейса и Герца), оборудование которого признавалось образцовым, а постановка работ на большой высоте. Управляющему этим оптическим заводом,

[161]

известному специалисту военному инженеру полковнику Лойко поручено было составить соображения о возможности подготовки кадров работах и мастеров для будущего завода при условии, чтобы она не вызывала никаких нарушений в правильности работы управляемого им завода.

По поводу установления на новом заводе производства дальномеров системы известной английской фирмы Барра и Струда ГАУ снеслось с этой фирмой через существовавший, в то время в Лондоне русский заготовительный комитет.

Строительство оптических заводов закончено не было.

Законы царской России, устанавливающие порядок военных снабжений, относились, главным образом, к мирному времени. Россия постоянно готовилась к войне, но ее законы мало касались войны и совершенно не отвечали создаваемым, ею условиям.

Неудачи на фронте объяснялись обычно недочетами в боевом снабжении, а эти все недочеты приписывались исключительно неудовлетворительной работе ГАУ и руководителей артиллерийского ведомства.

Нельзя отрицать некоторых ошибок в деятельности ГАУ и в первую очередь присущей его работе рутины и канцелярской волокиты со всеми вредными их последствиями.

Но не столько недочеты в боевом снабжении и в деятельности ГАУ служили причиной неудач войны на русском фронте, сколько непредвидение масштаба войны и расчеты русского генерального штаба на ее кратковременность и возможность ее ведения только на мобилизационные запасы, образованные в мирное время. Следствием ошибочности этих расчетов явилась неподготовленность к войне и слабая производительность военных заводов, отсутствие плана мобилизации и подготовки промышленности на случай войны. Основной ошибкой было непонимание той, ставшей теперь "азбучной", истины, что источником существования армии во время войны при современных условиях являются не мобилизационные запасы, а производительные силы всей промышленности, всего народного хозяйства страны, мобилизация которых для нужд обороны должна протекать по опреде-

[162]

ленному плану, а не путем импровизации, как это было в период мировой войны в России, за немногими редкими исключениями.

Высшая военная власть, неспособная к самостоятельному руководству трудным и сложным делом боевого снабжения армии, вместо того чтобы во время войны со всей энергией искать выхода из создавшегося положения и всемерно поддерживать развитие казенной военной промышленности, тщетно ищет спасения в создании многочисленных многолюдных совещаний и комиссий с участием "народных представителей" и финансово-промышленных кругов.

В результате высшая военная власть оказывала поддержку представителям русского и иностранного капитала и разного рода аферистам в их алчном стремлении поживиться за счет русского народа, страдавшего от бедствий империалистической войне.

[163]