С объявлением мобилизации и на все время войны царская Россия как бы разделялась на две обособленные, само-стоятельно управляемые части: театр военных действий с действующей армией, временно управляемый верховным глав-нокомандующим, и внутренние области империи со всеми учреждениями и организациями, не подчиненными верховно-му главнокомандующему, управляемые правительственными учреждениями на основании постоянно действующих зако-нов мир-ного времени.

Вне театра военных действий главным органом боевого снабжения во время войны являлось ГАУ, на обязанности ко-торого лежало полное обеспечение потребностей государства предметами вооружения и огнеприпасами.

ГАУ, как исполнительный орган военного министерства по боевому снабжению, руководствуясь едиными для него законами как на мирное, так и военное время, считало себя обязанным содержать запасы артиллерийского снабжения по установлен-

[58]

ным нормам, а в случае войны быть готовым их восстанавливать в годичный срок.

С открытием военных действий в 1914 г. вся работа ГАУ сосредоточилась на скорейшем обеспечении армии главнейшими предметами боевого снабжения, положенными как на ее вооружение, так и на содержание в запасах военного времени. Казенные артиллерийские заводы работали при полном напряжении и получили указание к дальнейшему усилению производительности, поскольку форсированная работа могла быть допущена существовавшим оборудованием.

К началу войны почти все установленные артиллерийские запасы состояли полностью, частью подготовлялись для подачи в действующую армию в ближайшие 3 месяца; исключение составлял запас ружейных патронов, недостаток ко-торых особенно озабочивал начальника ГАУ, так как мог быть пополнен лишь через 7 месяцев. У ГАУ была уверенность не только в том, что оно своевременно закончит снабжение огнестрельными припасами в количестве, признанном достаточным для обеспечения боевой готовности армии, но и в том, что в течение первого года войны русские казенные и ча-стные заводы могут изготовить второй комплект пушечных выстрелов, необходимый для восстановления до утвержден-ной нормы нарушенных запасов.

В первые дни войны 1914 г. на вопрос военного министра о принятых мерах к усиленной производительности заводов начальник ГАУ ему ответил, что "в общем никакие новые требования теперь не могут быть предъявлены заводам, но они исправно сдадут, свою работу, на которую были подготовлены заблаговременными расчетами", и что "для артиллерий-ского ведомства, как и для всех, настало время не подготовки, а экзамена". Военный министр на это заметил: "И экзамен этот мы сдаем, повидимому, хорошо". - "На успех работы артиллерийского ведомства я надеюсь", - ответил ген. Кузьмин-Караваев.

Не предвидя грандиозного масштаба войны, уверенные, что запасов боевого снабжения хватит во всяком случае на полгода, если не на целый год большой войны, тогда как такая война не может продолжаться более 4-6 месяцев,-военный министр

[59]

и начальник ГАУ чувствовали себя в то время достаточно удовлетворенными в "исполненном долге".

Они тогда не предполагали, что вскоре война потребует чрезвычайного напряжения всех сил и средств государства и в частности чрезмерно увеличит и осложнит работу ГАУ. Скорее даже, наоборот, тогда существовало предположение, что для ГАУ, по окончании заготовления положенных запасов и по отправке нх в армию, наступит некоторое затишье в работе.

Ген. Кузьмин-Караваев "впервые" узнал во время совещаний, связанных с начавшейся в 1914 г. общей мобилизацией армии, что от ГАУ во время войны потребуется "не только полное обеспечение войск ружейными и пушечными патро-нами в количестве установленных запасов, но и незамедлительное снабжение армии таковыми же патронами сверх суще-ствующих норм". Это обстоятельство заставило подумать о неизбежности мобилизации частных заводов и о заказах за границей, а также о неизбежности увеличения работы ГАУ.

Затем ближайшие события войны, в конце августа и в начале сентября 1914 г., выяснили колоссальную потребность в 76-мм пушечных патронах, далеко превзошедшую самые осторожные расчеты. Произведенное батареями Юго-западного фронта расходование до 1.000 патронов на пушку и требование высылки по 1,5 млн. пушечных патронов в месяц свиде-тельствовали, что ни Штаб верховного главнокомандующего, ни высшие войсковые начальники не знали о размере су-ществовавшего запаса на время большой войны по расчетам ГУГШ, ни о возможном успехе работы заводов по восста-новлению запасов.

Для начальника ГАУ "ясно обрисовалось беспомощное состояние армий Юго-западного фронта, имеющих полевую артиллерию, обреченную на бездействие в продолжение многих месяцев", и необходимость принятия всех мер к немед-ленному заказу пушечных патронов в частной промышленности в России и за границей.

Одновременно потребовалась усиленная работа ГАУ для вооружения новых непредвиденных формирований строевых частей на замену погибших в сражениях или взятых в плен, на уси-

[60]

ление действующей армии тяжелой и осадной артиллерией и пр.

Наконец, уже с конца 1914 г. ГАУ должно было изыскивать меры к устранению серьезных затруднений, испытывае-мых заводами, работающими на боевое снабжение, от недостатка рабочих-специалистов, станков, материалов и топлива.

ГАУ в прежнем своем составе не могло выполнять вставшую перед ним огромную сложную работу. Проект новой ор-ганизации и Положения ГАУ был утвержден 7 (20) сентября 1914 г. и постепенно проведен в жизнь почти в полной мере.

Организация ГАУ к февралю 1915 г. показана на схеме 1 (см. приложение 1).

По новому Положению общие обязанности ГАУ почти не отличались от регламентированных прежним Положением. Новым Положением, как и прежним, не предусматривалось никаких особых обязанностей ГАУ во время войны. Сущест-венное различие заключалось в добавлении в состав ГАУ III отдела технических артиллерийских заведений и распоряди-тельного делопроизводства по заготовлениям и снабжению, в организации на новых началах технической части (взамен бывшего Артиллерийского комитета) и в некотором изменении предметов занятий различных отделений делопроизводства и частей ГАУ.

В III отделе ГАУ было сосредоточено управление техническими артиллерийскими заведениями в хозяйственном и техническом отношении, обеспечение их всем необходимым, дача им нарядов и вся исполнительная часть по нарядам; этот отдел не ведал снабжением войск и не занимался рассылкой по назначению предметов, изготовленных техническими артиллерийскими заведениями.

Во II хозяйственном отделе ГАУ сосредоточивались вся распорядительная часть и все исполнительные функции по заготовлениям на частных заводах и на казенных заводах не артиллерийского ведомства, а также по снабжению армии всеми предметами артиллерийского довольствия и рассылка по назначению тех же предметов - как изготовленных указанными заводами, так и техническими артиллерийскими заведениями (находящимися в ведении III. отдела).

На делопроизводстве по заготовлениям и снабжению лежали весьма ответственные и многосложные обязанности: опре-

[61]

деление потребности в артиллерийских предметах для снабжения армии; все вопросы, связанные с новым вооружением или усовершенствованием существующего; составление ведомостей и табелей вновь вводимому артиллерийскому иму-ществу; исчисление расходов, вызываемых новыми формированиями; указание соответственным хозяйственным отделениям и отделу технических артиллерийских заведений о подлежащих выполнению заготовлениях; планы годовых снабжений; обеспечение всех заготовлений кредитами; установление сроков возможного выполнения заказов; указание отделениям хозяйственного отдела о порядке рассылки готовых предметов (установление единства снабжения). Наконец, распорядительное делопроизводство являлось для начальника ГАУ, так сказать, контролирующим органом, наблюдающим за своевременным выполнением заказов и за ходом снабжения; с этой целью на делопроизводстве лежал сбор сведений о ходе заготовительных операций и о ходе снабжения (повседневная статистика).

На практике распорядительное делопроизводство не могло выполнять в полной мере всех обязанностей, возложенных на него по Положению, утвержденному 7 (20) сентября 1914 г., но оно принесло несомненно большую пользу, как стати-стико-распорядительный объединяющий орган, значительно облегчивший труд начальника ГАУ по наблюдению за подведомственным ему заготовлением и боевым снабжением.

Техническая часть ГАУ по новому о ней Положению состояла из канцелярии и артиллерийского комитета с главным артиллерийским полигоном, лабораториями и чертежной.

На техническую часть возлагались, как и по прежнему Положению:

[62]

Артком, как видно из схемы 1 (см. приложение 1), разделялся на 5 отделов с комиссией по применению взрывчатых веществ при II отделе и с частью по изданию уставов, руководств и наставлений при III отделе.

Обращает на себя внимание организация III отдела боевой подготовки и организации. Отдел этот состоял из трех частей:

1. Полевой и тяжелой артиллерии - для разработки всех вопросов, связанных с боевой подготовкой полевой артиллерии.

2. Крепостной артиллерии - для разработки всех вопросов,, связанных с боевой подготовкой крепостной артиллерии.

3. Организационной - по вопросам, касающимся организации и вооружения всякого рода артиллерии.

Артком в целом являлся по существу чисто научно-техническим артиллерийским учреждением, для которого вопросы боевой подготовки и организации строевых частей артиллерии были в значительной мере чуждыми. В числе членов Арткома, по крайней мере в 1915 г., вовсе не было лиц, сведущих в этих вопросах. Сам начальник III отдела ген. Шмидт-фон-дер-Лауниц был специалистом по разного рода механическим, электротехническим и оптическим вспомогательным приборам для стрельбы береговой (крепостной) артиллерии; он получил известность изобретенными им дальномерами для береговой артиллерии. Постоянные члены III отдела ген. С. Т. Беляев и В. А. Микеладзе, единственные среди членов Арткома причастные к делу боевой подготовки артиллерии, находились на командных должностях в действующей армии.

Наличие III отдела при Арткоме ничем не оправдывалось п являлось каким-то недоразумением; круг его обязанностей даже не соответствовал основному положению о технической части ГАУ, по которому разработка вопросов боевой подготовки и организации артиллерии на техническую часть ГАУ не возлагалась.

[63]

Порядок направления и решения дед в Арткоме, установленный по новому Положению, в общем был согласован с проектом преобразования Арткома, составленным в ГАУ еще в 1912 г. Согласно Положению отделы арткома должны были приблизиться к живому производственному делу техники на заводах и к соответственным отделениям ГАУ и работать в непосредственном общении с теми и другими, разрешая большинства дел без обсуждения в общих собраниях - быстро, с проявлением инициативы и не плодя излишней переписки. Эти мысли законодательства не получили должного осуществления на практике, и в Арткоме оставались рутина и канцелярская волокита.

Права и обязанности начальника и прочих чинов ГАУ, установленные новым Положением, почти ничем не отличались от прежних.

Несколько расширены были только обязанности начальников отделов, которые по Положению являлись "ближайшими помощниками начальника ГАУ по развитию и усовершенствованию всех отраслей артиллерийского дела, составляющих предмет ведения ГАУ". С особою подробностью регламентированы были в Положении обязанности начальника отдела технических артиллерийских заведений.

Порядок делопроизводства в ГАУ оставлен был прежний, т. е. рутинно-канцелярский.

Между прочим, в новом положении о ГАУ сохранена была старая статья, вменяющая в обязанность начальника отделения и равных ему по правам должностных лиц "доносить военному министру, не скрепляя бумаг и докладов", о тех случаях, когда "начальником ГАУ или начальниками отделов и частей даны будут разрешения по делам, несогласные с законом и наставлениями военного министра или отменяющие их"...

Таким образом, эта статья предоставляла начальникам отделений право доклада по всем сколько-нибудь серьезным или сомнительным вопросам и получения указании от начальника ГАУ.

Вследствие этого начальник ГАУ имел не только 10 разных докладчиков, показанных на схеме 1 (приложение 1), но и всех начальников отделений и делопроизводств ГАУ; кроме того, начальнику ГАУ периодически докладывали непосредственно ему подчиненные начальники артиллерийской академии и училищ,

[64]

офицерской артиллерийской школы, технических артиллерийских заведений и школ.

Достаточно взглянуть на ту же схему, чтобы убедиться в невозможности для начальника ГАУ целесообразного управления подчиненным ему сложным аппаратом при свыше 30 непосредственных ему докладчиках.

В целях усиления производительности заводов артиллерийского ведомства, и ускорения получения предметов, заказанных другим заводам, ГАУ понижало требования технических условий на прием различных предметов; работа заводов производилась в три смены не прерываемая ни праздниками, ни ремонтом механизмов и пр.

ГАУ заказало множество предметов боевого снабжения, в особенности огнеприпасов, не только русским казенным и частным заводам, но и заграничным. ГАУ, конечно, не могло исправить такие ошибки в подготовке обороны государства, как отсутствие плана мобилизации промышленности, который должен быть выработан еще в мирное время, или отсутствие правил, обеспечивающих казенные заводы от опасности перерыва их деятельности в военное время, и пр.

Результаты мероприятий ГАУ могли сказаться лишь через несколько месяцев. Между тем вследствие наступившего снарядного голода продолжалось беспрестанное давление с фронта, крайне возбуждавшее общественное мнение, требовавшее подачи снарядов в армию и усиления заказов без всяких рассуждений.

Все это в связи с действительно ничтожной производительностью снарядной промышленности и почти полным отсутствием понимания этого дела у лиц, возглавлявших военное ведомство, приводило к тому, что ГАУ оказывалось единственно виновным в необеспеченности армии снарядами, а руководители ГАУ неспособными пополнить недочеты боевого снабжения.

В конце 1914 г. комендант Кронштадтской крепости ген. Маниковский был назначен наблюдающим за исполнением артиллерийских требований действующей армии, т. е., иначе говоря, наблюдающим за работой ГАУ.

1 января того же года решено было образовать Особую распорядительную комиссию по артиллерийской части в целях "установления действительной связи между действующей

[65]

армией и органами, ведающими изготовлением и снабжение" предметами артиллерийского имущества".

Положение об Особой распорядительной комиссии было утверждено 15 февраля 1915 г., причем в § 1 Положения было указано, что "образование означенной комиссии не изменяет установленного законом порядка направления всех заготовительных вопросов через Военный совет".

Нa комиссию возлагалась обязанность "всеми мерами способствовать обеспечению действующей армии предметами артиллерийского снабжения, почему ее наблюдению и контролю подлежат все действия довольствующих учреждений".

Комиссия обязана была наблюдать и проверять деятельность как ГАУ и подведомственных ему органов и лиц, так и всех причастных к заказам ГАУ частных и казенных учреждений и. заведений других ведомств в отношении всего, касающегося снабжения и своевременной доставки в действующую армию и т. д.

На председателя комиссии возлагались обязанности: а) предъявлять ГАУ и подведомственным ему органам требования армии по части артиллерийского снабжения и настойчиво добиваться скорейшего их осуществления; б) требовать от подлежащих органов сведения о нуждах действующей армии по артиллерийскому снабжению; в) своевременно принимать меры к тому, чтобы артиллерийское снабжение велось вполне успешно, "указывая все средства как внутри империи, так и за границей и применяя все способы к незамедлительному удовлетворению этой потребности".

Председателю комиссии предоставлялось право лично, через его помощника или через членов комиссии: а) проверять работы всех, управлений, учреждений и заведений, ведающих изготовлением, приобретением или доставкою в армию предметов артиллерийского снабжения; б) осматривать и контролировать работы на заводах, в мастерских, на складах и т. п., принадлежащих как частным лицам, так и другим казенным ведомствам, получивших заказы от ГАУ для действующей армии. Но в § 8 Положения была сделана оговорка, что "контроль, и вообще отношение к частным и казенным заводам и фабрикам пе должны выходить из рамок действующих законоположений, высочайше утвержденных постановлений совета министров и междуведомственных соглашений".

[66]

Оговорки в § 1 и 8 Положения в значительной мере связывали свободу деятельности комиссии.

Большинство обязанностей Особой распорядительной комиссии являлось по существу дублированием обязанностей ГАУ. Поэтому и по другим соображениям, о которых будет сказано ниже, с назначением ген. Поливанова военным министром деятельность комиссии была признана излишней; комиссия была упразднена к июлю 1915 г.

Несмотря на краткость своего существования - около 0,5 года - ей все же удалось достигнуть весьма значительных результатов. Комиссия предприняла ряд мер, сильно поднявших производство. предметов боевого снабжения в России; ею были исчерпаны почти все возможности единовременных покупок и исполнимых контрактов на те же предметы за границей.

Члены комиссии путем объездов и личных посещений ознакомились с действительными нуждами русских заводов и учредили фактический контроль над их деятельностью.

Рассмотрев заграничные заказы, председатель комиссии пришел к выводу, что заключенные с заграничными фирмами контракты совершенно невыполнимы в обусловленные сроки, которые он считал "обманными". По донесениям приемщиков, большинство иностранных заводов ко времени учреждения комиссии не начинало производства, "но только приступало к оборудованию новых заводов". Союзные же правительства, несмотря на свои заявления, что они принимают все меры к добросовестному выполнению их заводами русских контрактов, "не только не способствовали нам, но даже косвенно препятствовали заводам в исполнении ими своих работ, заботясь, конечно, главным образом, о снабжении своих армий".

В действительности большие опоздания в изготовлении заграничными заводами заказанных им предметов для русской армии превзошли все самые пессимистические ожидания.

Комиссией выработан был план осуществления общих мер к увеличению производительности русских заводов, работающих на оборону: в отношении обеспечения их топливом, личным техническим составом и рабочими; в отношении технических облегчений и усовершенствований, имевших целью

[67]

увеличение выхода изделий; по изготовлению химических и взрывчатых веществ; по заготовлению траншейных орудий с огнеприпасами к ним и пр. Комиссия стремилась к объединению разрозненной деятельности военного и морского ведомств по заготовлению и распределению предметов боевого снабжения, в особенности пороха и взрывчатых веществ.

Кроме того, председатель комиссии руководил делом формирования новых батарей (в том числе зенитных), производившегося вне театра военных действий, распределением орудий, требующихся па фронт из крепостей, и т. д.

15 (28) февраля 1915 г. главковерх телеграфировал председателю Распорядительной комиссии, что "все дальнейшие неудачи безусловно будут последствием недостатка пушечных патронов и винтовок". На это последний ответил, что, "вполне сознавая то критическое положение, в котором находится армия...", однако, обследовав вопросы артснабжения, он пришел к убеждению, что все мероприятия к ускорению артснабжения "смогут дать благоприятные результаты только в будущем". Обследование ген. Маниковского показало, например, что производительность наших оружейных заводов может быть поднята не раньше, как через шесть месяцев.

22 февраля (7 марта) того же года главковерх вновь телеграфировал председателю Распорядительной комиссии: "Положение очень серьезно, недостаток пушечных патронов критический; подача замедлена, фронты нервно настроены, возможна серьезная неудача от недостатка патронов; между тем успех во многих местах вполне возможен; нужны сверх-меры".

По распоряжению председателя комиссии собраны были со всех заводов готовые снаряды, не дожидаясь требуемых испытаний, и в течение второй половины февраля было отправлено в армию 212.000 пушечных 76-мм патронов.

К весне 1915 г. недостаток боевых припасов в действующей армии достиг крайнего предела, о чем главковерх непрестанно телеграфировал председателю Распорядительной комиссии. Признано было необходимым поставить во главе ГАУ нового начальника. 25 мая (7 июня) 1915 г. начальником ГАУ был назначен ген. Маниковский.

При Маниковском колоссальные многообразные требования войны осложнили деятельность ГАУ свыше всяких предполо-

[68]

жений. По мере увеличения или возникновения новых требований видоизменялась организация ГАУ, штаты его непрерывно расширялись без определенного, заранее предусмотренного плана. К концу мировой войны, в мае 1917 г., когда ген. Маниковского, назначенного помощником военного министра по снабжению, заменил ген. Лехович, ГАУ представляло чрезвычайно сложный и громоздкий организм, как это видно на прилагаемой схеме 2 (приложение 2).

По сравнению с началом 1915 г. состав ГАУ увеличился втрое: в феврале 1915 г. в ГАУ служило всего 200 офицеров и чиновников, в том числе 12 прикомандированных; в мае 1917 г. - 980 чел., в том числе около 500 чел. прикомандированных и по вольному найму.

При ГАУ взамен комиссии по заготовке взрывчатых веществ был организован Химический комитет под председательством академика В. Н. Ипатьева, в котором работало около 300 человек, из них большинство специалистов - инженеров и техников. Химический комитет состоял из: канцелярии, 5 отделов по специальностям - взрывчатых веществ, удушающих средств, борьбы с этими средствами, зажигательных снарядов и кислотный; бюро в составе 8 уполномоченных на местах производства.

Комитет за время войны выполнил 4 основные большие задачи: 1) создание и развитие заводов в России, вырабатывающих исходные продукты, необходимые для фабрикации взрывчатых веществ,- добыча толуола из каменного угля и нефти практически, путем ее пирогенизации; 2) обеспечение страны серной и азотной кислотами, в связи с фабрикацией взрывчатых веществ; 3) организация самой выделки взрывчатых веществ, причем были введены новые типы этих веществ - ксилил, дипитронафталин - и установлено новое в России производство синтетического фенола для получения пикриновой кислоты и медикаментов, а также были применены нафталин и антрацен для образования дымовых завес; 4) значительное развитие заводов удушающих средств (работы комиссии удушающих средств (У. С.) под председательством ген. Крылова).

Тогда же Химическим комитетом были намечены пути для перехода военной химической промышленности к обслуживанию нужд страны в мирное время

[69]

В состав Арткома технической части ГАУ добавлены были 2 новых временных отдела - VI пороховой, лабораторный и ракетный и VII лафетный.

В составе ГАУ образовано 3 хозяйственных отдела вместо одного, III отдел технических артиллерийских заведений преобразован в 3 разных отдела по специальности производств с подчинением их помощнику начальника ГАУ; должность помощника была вновь введена, причем он являлся помощником по технической части вообще, без его визы не проходили вопросы технического характера, возникающие и в неподчиненных ему I и II хозяйственных отделах.

Вместо 12 отделений в 1915 г. в ГАУ к маю 1917 г. стало 21 отделение; были добавлены отделения для работы по вопросам: IXа - казенных взрывчатых веществ, XIII - противогазов, удушающих и зажигательных средств, XIV - заготовления взрывчатых веществ на частных заводах, XV - реквизиций, XVI - заготовления и снабжения автомобилями, ХVII - заготовления и снабжения бомбометами и минометами и др.

Установленный старым законом (С.В. пост. 1869 г., изд. 3-е) порядок службы и ведения дел в ГАУ оставался неизменным и в 1917 г. Попрежнему и начальник ГАУ и его ближайшие сотрудники были крайне ограничены в правах, но на них возлагалась масса ответственных обязанностей.

Военный министр, вместо того чтобы руководить и ставить задачи ГАУ, ведет "борьбу" с подчиненным ему артиллерийским ведомством. Ген. Сухомлинов, будучи военным министром, мало интересовался артиллерийским ведомством. Естественно, он сам растерялся и не знал, что он "может сделать", когда ему пришлось вследствие болезни генерал-инспектора артиллерии руководить этим сложным ведомством, да еще в ответственных, тяжелых условиях войны.

Преступно-легкомысленное отношение ген. Сухомлинова к управляемому им военному министерству получило громкую известность.

Несравненно более серьезный ген. Поливанов, будучи помощником Сухомлинова, а затем военным министром, стремился прежде всего угодить Государственной думе и так называемым "общественным деятелям", а после Февральской революция - временному правительству.

[70]

Ген. Поливанов весьма отрицательно относился к Особой распорядительной комиссии по артиллерийской части под председательством ген.-инспектора артиллерии.

Между прочим, ген.-инспектор вызвал тогда недовольство главковерха своим докладом о предстоящем в июле уменьшении подачи пушечных патронов на фронт за израсходованном всех дистанционных трубок и о невозможности усиления в желанный срок производства ружей и гранат.

По этому поводу наштаверх ген. Янушкевич писал Поливанову: "В. князь С. М. обещал уменьшение на июль, так как израсходованы будто бы 22-сек, трубки. С. М. немного упрямо смотрит на усиление производства ружей и гранат. Верховный поручил просить вас взять это в свои руки и непременно приказать сделать (просьба не поможет). Раз задержка с дистанционными трубками - надо давать гранат: они будут срывать немецкие окопы..."

Письмо это характеризует отсутствие понимания не только сложных сторон производства предметов артснабжения, но и простой техники прменения артиллерии (76-мм граната не может заменить шрапнель для поражения живых целей, а для срытия окопов мало пригодна).

В мае 1915 г. было создано Особое совещание по обеспечению армии предметами боевого и материального снабжения. По положению совещание подчинялось непосредственно верховной власти и "никакое правительственное место или лицо не могло давать ему предписаний и требовать от него отчетов". Председателем совещания являлся военный министр, которому предоставлялись обширные права "разрешать производство заготовлений всеми способами и на всех признанных им соответствующими условиями без ограничения суммы".

Членами "Особого совещания по обороне государства" являлись наиболее видные представители Государственного совета и Государственной думы (по 10 человек, во главе с их председателями), старшие представители всех ведомств и от всех общественных организаций (Центрального военно-промышленного комитета, Союза земств и городов, торговых и промышленных кругов) и, кроме того, особо приглашался целый ряд

[71]

сведущих лиц, могущих быть полезными делу обороны страны.

При таком "блестящем" составе этого полномочного Совещания дело обеспечения армии боевыми припасами все же не только не двинулось тем темпом, на какой рассчитывалось при его образовании, а, напротив, во многих отношениях пошло хуже, чем если бы дело снабжения оставалось в руках самих довольствующих управлений.

Совещание было слишком многоголовым, чтобы быть рабочим и достаточно продуктивным: 50-60 человек, да еще такого разношерстного состава, каким было это Совещание.

В этом огромном составе все же было очень мало людей, действительно понимающих военную технику и причины неудовлетворительности снабжения нашей армии и могущих указать меры, необходимые для его усиления. Зато было много таких, которые видели в этом Совещании, главным образом, орудие политической борьбы и в соответствии с этим и вели линию своего поведения.

Среди персонального состава Совещания не замечалось людей, основательно знавших военную промышленность и понимавших возможность использования частной для военных целей, несмотря на то, что в Совещании заседали два "бывших" министра торговли и промышленности и иногда являлся и третий (Шаховской). И вообще надо признать, что мировая война "героев" не родила; в тылу она не выдвинула из среды участников всех совещаний и их многоголовых комиссий и подкомиссий ни одного действительно крупного государственного деятеля с глубоким пониманием истинного положения вещей и с недюжинным организаторским талантом. Все это были люди по преимуществу слова, кафедры и рисовки, привыкшие по каждому вопросу прежде всего "говорить" и говорить много, красиво, с "надрывом", причем каждый из них совершенно искренне считал, что если он "хорошо сказал" и произвел на слушателей ожидаемое "впечатление", то он свое дело сделал, - и глядел победителем. Каковы же будут дальнейшие результаты его говорения - это его по существу мало озабочивало...

Если же в Особом совещании по обороне и были люди, понимавшие дело, то это были или совсем мало влиятельные люди, или

[72]

же прикосновенные к "промышленности", а потому и заинтересованные больше всего в извлечении из войны личных выгод.

Маниковский, не раз просивший освободить его от должности начальника ГАУ, все же решил остаться на этой должности. и 27 февраля (11 марта) 1916 г. написал в ставку ген. Алексееву о причинах, побудивших его это сделать. Среди них интересным является намек на нависшую революцию, которую Маниковский осторожно называет в письме "тучей" и хочет доложить о ней лично.

У начальника ГАУ в то время сосредоточены были все бесчисленные запутанные нити заготовления предметов боевого снабжения; к этому заготовлению привлечено было до 90% всей русской металлургической и химической промышленности, переживавшие кризис, граничащий почти с полным ее крушением; заграничным заводам на сотни миллионов, были даны артиллерийские заказы, осложняемые всевозможными вопросами политического характера и т. д.

Законами царской России не было предусмотрено никакого связующего звена между органами военного снабжения, находящимися на театре военных действий и остающимися в глубоком тылу в распоряжении военного министра. Согласно Положению о полевом управлении войск в военное время (ст. 99), кроме главковерха, только главнокомандующие армиями фронтов имели право "непосредственно сноситься с министрами". Статья эта служила чуть ли не единственным, к тому же весьма неопределенным, указанием о связи фронта с глубоким тылом.

Главный начальник снабжений армий фронта согласно

[73]

Положению должен был руководить снабжением армий "в соответствии с выработанным в мирное время планом снабжения".

Что касается собственного плана артиллерийского снабжения, то таковой в мирное время для фронтов не был выработан. Оружие и материальная часть артиллерии, предназначаемые для запаса военного времени, сдавались на хранение без всякого определенного плана в ближайшие к изготовлявшим их заводам артиллерийские склады, где было свободное место. Заблаговременно был составлен только план мобилизационной готовности и распределения по армиям местных артиллерийских парков с огнеприпасами, но и этот план был совершенно нарушен с объявлением войны.

Право непосредственного сношения с министрами главному начальнику - снабжений фронта предоставлено не было, но к предметам ведения подчиненных ему управлений относилось, между прочим, "истребование по части снабжения из внутренних областей империи всего, что не может быть заготовлено на месте".

В частности начальник артиллерийского снабжения фронта, согласно общим указаниям главного начальника снабжений, мог "своевременно сноситься с ГАУ о пополнении огнеприпасов и прочих предметов артиллерийского ведомства, указывая, куда, к какому сроку и что именно должно быть доставлено". Но взаимоотношения ГАУ с фронтовыми органами артснабжения не были определены законом, и на сношение начальника артснабжения фронта ГАУ могло реагировать по своему усмотрению.

Словом, должной связи ГАУ с органами боевого снабжения на фронте не было; связь не была установлена законоположениями, а предоставлялась случаю и произволу.

Особая распорядительная комиссия по артиллерийской части учреждена была в начале 1915 г., главным образом, "для установления действительной связи между действующей армией и органами, ведающими изготовлением и снабжением предметами артиллерийского имущества".

[74]

Комиссия эта через полгода была упразднена, чтобы не затрудняла "исполнение постановлений Особого совещания", созданного в мае 1915 г. Но Особое совещание не предназначалось для непосредственной связи с действующей армией.

С упразднением Особой распорядительной комиссии вопрос, о связи глубокого тыла с фронтом по вопросам боевого снабжения повис в воздухе. "Живая личная связь Петрограда с фронтом и Ставкой по части артиллерии" через бывшего председателя комиссии, о которой писал в июне 1915 г. Янушкевич Поливанову, установлена, конечно, не была.

Одновременно с упразднением Особой распорядительной комиссии начальник ГУГШ ген. Беляев был назначен помощником военного министра. Поливанов возложил на Беляева согласование требований из Ставки с деятельностью довольствующих главных управлений военного министерства, но от этого пользы не могло быть, так как Беляев представлял собою олицетворение канцелярской рутины и бюрократизма.

Только с 1916 г., с учреждением в Ставке Упарта, вопрос о связи артснабжения на фронте и в тылу, как увидим ниже, был несколько урегулирован, но и то, главным образом, благодаря личным взаимоотношениям начальника Упарта и начальника ГАУ.

В глубоком тылу, вне театра военных действий, кроме военного министра и ГАУ, (ответственного за боевое снабжение армии, и временно существовавшей Особой распорядительной комиссии по артиллерийской части, к работе промышленности на нужды войны должно было бы иметь непосредственное отношение министерство торговли и промышленности, на что указывает самое его название.

Но этого министерства во время войны как бы не существовало. В нем не было положительно никаких сведений о промышленности и притом не только о мелкой и средней, но и о самой крупной. Начальник ГАУ, лично, почти год спустя после начала войны, никак не мог добиться от министерства торговли и промышленности, например, таких сведений: на каких заводах, сколько и какой силы прессов состоит в действительности; на каких заводах имеются силь-

[75]

ные станки, пригодные для обточки снарядов крупного калибра; на каких заводах (коксовальных) и в каком количестве производится добыча сырого бензола и переделка (разгонка) его на толуол; каковы перспективы министерства по части обеспечения нашей потребности в кислотах - серной и азотной - и в смазочных маслах; где можно достать квалифицированных рабочих таких-то специальностей и т. д., и т. д.

На все эти и им подобные вопросы начальник ГАУ или не получал ответов вовсе, или, что еще хуже, получал совсем неверные. Чем же собственно занимались в этом почтенном министерстве и почему оно носило свое громкое название?

С самого начала войны и до конца ее это министерство, в сущности говоря, не принимало не только видного, как подобало бы ему, но почти никакого участия ни в тягостной мобилизации застигнутой врасплох промышленности, ни в дальнейшей организации необходимых для ведения войны производств. И эту роль взяло на себя само ГАУ, которому пришлось всюду производить своими техниками: и обследования, и инструктирование, и развитие, и снабжение, и создание новых заводов, - словом, все то, что должно было делаться специально для того существующим министерством.

В сущности говоря, в то трудное время не было ни главы правительства в настоящем значении этого слова, ни военного министра, понимающего что-либо в военной промышленности, ни министра торговли и промышленности.

Выше был рассмотрен вопрос о порядке заготовления предметов артиллерийского снабжения, установленном в довоенное время.

Во время войны порядок этот не подвергался сколько-ни-

[76]

будь существенным изменениям, в особенности в отношении производства заготовления техническими артиллерийскими заведениями и казенными заводами.

Попрежнему дело заготовления предметов артснабженпя страдало многими глубокими дефектами. Самым существенным из них было то, что казенные заводы работали на основании законоположений мирного времени, тормозящих живое дело и совершенно не отвечающих условиям, созданным войной.

Война потребовала коренного изменения положения и работы всех военных и даже гражданских учреждений, но эти изменения почти не коснулись казенных заводов. Формальности мирного времени, несмотря на чрезвычайную потерю времени, связанную с ними, продолжали исполняться техническими артиллерийскими заведениями.

Оставление казенных заводов в прежних условиях грозило большим ущербом делу боевого снабжения армии. Действия председателя Особой распорядительной комиссии по артиллерийской части, как упоминалось, не должны были выходить из рамок существующих законоположений и постановлений Совета министров. Но проводить в законодательном лорядке через Совет министров чрезвычайные меры, необходимые для изменения условий работы казенных заводов, не представлялось возможным, так как эти меры могли иметь смысл только при немедленном их осуществлении. Поэтому председатель Особой распорядительной комиссии, стремясь фактически как можно скорее поставить работу заводов на боевую ногу, решился взять на себя ответственность и развязать руки начальникам технических артиллерийских заведений, послав им 20 февраля (5 марта) 1915 г. телеграмму следующего содержания:

[77]

Телеграмма эта освобождала казенные заводы от исполнения многих хлопотливых формальностей, сильно задерживавших их производство в течение первых 7 месяцев войны. Меры, предложенные телеграммой, представляли серьезное отступление от обычно применяемых правил, требуемых законом. Поэтому приходится отметить, что преследуемая этой телеграммой цель достигнута не была, так как, несмотря на тогдашний высокий авторитет пославшего ее, поверяющие ведомства (министерства финансов и государственного контроля) считали ее недостаточной для изменения действовавших законоположений, что очень скоро почувствовала и администрация заводов, которая, ожегшись на первых же случаях применения своих новых прав, пользовалась в дальнейшем ими далеко не в полном объеме и то лишь с очень большой осторожностью. Намеченное телеграммой расширение прав, совершенно необходимое при чрезвычайных обстоятельствах войны, должно было быть осуществлено военным министром, но он нисколько об этом не позаботился.

По поводу заготовления предметов артснабжения в частной промышленности приведем следующие слова бывшего помощника начальника ГАУ ген. Смысловского из его показаний Верховной следственной комиссии:

[78]

На той же идее неоднократно настаивал и начальник ГАУ, но почти так же безрезультатно: к отдельным заводам, особенно проштрафившимся, удавалось применять эту меру и то после упорнейшей борьбы в Особом совещании по обороне, но, как общая мера, она так и не была проведена в жизнь до самого конца войны, несмотря на то, что пример Франции был перед глазами.

Почти с самого начала войны, отчасти под влиянием угрозы "снарядного голода" и связанных с ним неудач на фронте, отчасти из желания разного рода дельцов и спекулянток "половить рыбку в мутной воде", началось вмешательство к дела боевого снабжения "общественных деятелей", особенно членов Государственной думы, особых совещаний военно-

[79]

промышленных комитетов, земгоров и прочих организаций, в большом числе возникших во время войны.

Все эти "болевшие за родину" лица считали своим долгом время от времени совершать паломничество на фронт с целью выяснения действительных нужд его и степени их удовлетворения, а также для контроля за деятельностью как органов снабжения, так даже и командного состава армии. В условиях тогдашней действительности эти "осведомители", давая нередко обильный материал разного рода шпионам, вносили немало путаницы и без того в не очень ясное дело снабжения армии.

ГАУ предполагало организовать мощные центры производства снарядов, и это был единственный правильный путь "мобилизации" нашей промышленности, сразу вступив ни который мы смогли бы стать действительными ее хозяевами и извлечь из нее все то многое, что она могла дать.

ГАУ настаивало также и на проведении закона о всеобщей промышленной повинности.

Но даже оставляя в стороне такую "решительную" меру, можно было и получить гораздо больше снарядов и выгадать по времени в цене, в техническом и рабочем персонале, в топливе, в металле, в транспорте, - словом, положительно во всем том, в чем мы испытывали колоссальные затруднения с самого начала войны, если бы просто, отбросив всю промышленную мелюзгу, распределить заказы только между действительно мощными и способными к дальнейшему развитию заводами и установить за ними действительный контроль ГАУ, введя в правления этих заводов правительственных директоров.

То же нужно было проделать и всем возникшим во время войны организациям, объединившим вокруг себя более или менее значительное количество заводов, как, например, организациям ген. Ванкова, Земгора, Центрального и областных военно-промышленных комитетов.

Но при первых же известиях о крайнем недостатке боевого снабжения на фронте и возможности вследствие этого "хорошо заработать" на предметах столь острой нужды "известную" часть общества бывшей царской России охватил беспримерный ажиотаж.

[80]

Именно 76-мм (3-дм.) снаряд и был тем первым лакомым куском, на который оскалились зубы всех шакалов, жаждущих только легкой наживы и у которых оказывалось подчас немало сильных покровителей...

Под давлением крайне возбужденного общественного мнения, требовавшего усиления артиллерийских заказов без всяких рассуждений, ГАУ пришлось отступить от намеченной программы и заказывать снаряды не только совершенно ничтожным заводам, но иногда даже не заслуживающим доверия аферистам, обещавшим быстро оборудовать новые предприятия.

Конечно, при таких условиях заводское оборудование, которое можно было достать, главным образом, за границей, и притом в очень ограниченном количестве, перекупалось по бешеным ценам спекулянтами и вырывалось у солидных заводов; точно так же переманивался личный состав, по части которого заводы бедствовали с самого начала войны; наконец, началась злостная спекуляция с валютой, бороться с чем было очень трудно и военному ведомству, и Кредитной канцелярии министерства финансов.

Словом, началась та бешеная спекуляция на снарядах, подобной которой еще не видел свет и в результате которой расплодилась масса мелких, немощных в техническом отношении и просто дутых предприятий, поглощающих с поразительной прожорливостью и с ничтожной производительностью всякого рода оборудование, инструментальную сталь, металлы, топливо, транспорт, рабочие руки и технические силы, а также валюту.

Таким образом, вместо разумного и наиболее продуктивного концентрирования всех средств производства - их как будто нарочно распыляли по мелочам, вследствие чего почти все действительпо солидные и мощные предприятия оказались лишенными возможности получить все им необходимое, а потому и вынуждены были значительно замедлить темп своего развития.

Здесь небезынтересно отметить, что первый толчок к этой спекулятивной горячке был дан самими высшими чинами военного ведомства - тогдашним военным министром и начальником Генерального штаба.

Вот как описывает это в своем показании Верховной следственной комиссии ген. Смысловский:

[81]

[82]

[83]

Военное ведомство само сыпало в ненасытную и бездонную утробу промышленников и спекулянтов сотни миллионов народного достояния, получая от них за это лишь ничтожную помощь в деле обороны...

При незнакомстве с делом заготовления предметов артснабжения и при отсутствии организаторских способностей у лиц, возглавлявших военное ведомство, проистекала полная беспомощность этого ведомства настоять на действительно целесообразном решении, хотя и непонятном для тех широких кругов общества, которые, не зная всех сложных технических сторон производства, склонны были видеть залог успеха лишь в выдаче как можно больше заманчивых с виду заказов.

Неудивительно поэтому, что при таких министрах, какими были в то время военный и торговли и промышленности, трудно было делу изготовления предметов боевого снабжения попасть сразу на верный путь. Чуть ли не всякий проходимец мог тогда своим наглым, явно безграмотным предложением, рассчитанным именно на невежество и царившую панику, сбить с толку главу ведомства и заставить его оказать давление на управление, выдающее заказы.

Подобные дела не прекратились и с образованием Особого совещания по обороне государства.

После создания этого совещания ГАУ оказалось еще более бессильным бороться с нахрапом тех алчных предпринимателей, которые организовали крестовый поход на казенный сундук под видом спасительных для армии предложений на поставку 76-мм снарядов, так как получившие отказ знали, куда теперь апеллировать: они являлись к Родзянко (или к Гучкову, или еще к кому-либо из членов Особого совещания), проливали несколько "гражданских" слез и заявляли жалобу на ГАУ. В ближайшее же заседание Особого совещания Родзянко или Гучков разражались филиппикой против ГАУ, громили рутину, косность и предательство чинов его и требовали немедленной выдачи заказа, хотя и по несообразно высокой цепе и с выдачей крупного аванса, хотя и без надежных гарантий со стороны подрядчика.

[84]

Правда, скоро Особое совещание ввело для обеспечения интересов казны такой корректив: впредь выдавать аванс (до 65% от суммы заказа - это вместо-то залога, который должен был вносить сам подрядчик по законам, действовавшим до войны) подрядчикам, не имевшим законного обеспечения, только под гарантию банка. Вот откуда началось полное закабаление промышленности банками, которые, выдавая свои гарантии, конечно, не за маленькие проценты, преследовали исключительно свои ростовщические цели, нисколько не считаясь ни с состоянием попавших к ним в сети заводов, ни с интересами обороны. При таких условиях ни одно промышленное предприятие не могло развиваться сколько-нибудь нормально, так как заботы о предстоящем платеже в банк висели над ним дамокловым мечом и при этом, конечно, было уже не до правильной постановки и усовершенство вания производства, всегда требующих лишней затраты, а, напротив, приходилось выжимать все, что только можно было выжать, хотя бы ценой понижения качества работы и явно вредной для дела перегрузки производства.

Выгодна была такая система только для дутых предприятий, которые заранее знали, на что шли, и которые так изощрялись в подстраивании разных "форс-мажоров" (которых, по правде сказать, было и без того более чем достаточно почти с самого начала войны), что стали по этой части положительно виртуозами, состязаться с которыми было явно не по силам казенным юрисконсультам. Поэтому только в редких сравнительно случаях удавалось поймать этих ловких аферистов, и тогда страдал, конечно, банк, который, однако, в накладе не оставался, ибо математически учитывал вероятность подобных неприятностей соответственной надбавкой процентов на все выдаваемые им "гарантийные письма" и с лихвой компенсировал изредка получавшиеся убытки.

Но кто всегда оставался в накладе от этих афер - это армия, не получавшая снарядов, несмотря ни на безумные цены на них ни на всякие авансы и прочие льготы для бесстыдных подрядчиков.

Конкретными примерами этих отвратительных вакханалий, особенно с 76-мм снарядами, полны дела как ГАУ, так и наблюдательной и артиллерийской подготовительной комиссий

[85]

Особого совещания по обороне; буквально не было ни одного заседания этого совещания без того, чтобы не докладывалось о целом ряде неисправных поставщиков, из коих большинству место было, конечно, на скамье подсудимых. В ГАУ им велся специальный список.

Руководить внутри страны весьма трудным д сложным делом снабжения действующей армии должны были министры - военный и торговли и промышленности. Но раз они этого не в состоянии были сделать, то помочь делу можно было не созданием десятков многолюдных совещаний и комиссий, а введением всеобщей промышленной повинности и решительным разрывом с прежним мертвящим бюрократизмом и формализмом д путем надлежащего расширения прав начальников главных снабжающих управлений. Конечно, выбор этих начальников должен был быть сделан в соответствия с возлагавшейся на них задачей, но затем уж им должна была быть предоставлена значительная свобода действий при каком угодно контроле со стороны и прямого начальства, и поверяющих ведомств, и еще кого угодно.

Сделали же как раз наоборот: посадили над начальниками каждого главного управления подготовительную комиссию, междуведомственное совещание, наблюдательную комиссию, особое совещание; все эти инстанции стремились разыгрывать роль не только опекунов, но и настоящих хозяев положения и вершить все дела, оставляя на долю начальников главных управлений только одну ответственность.

В конечном результате начальники главных довольствующих управлений перестали быть хозяевами вверенного им дела и являлись лишь приказчиками Особого совещания но обороне. И если тем не менее в некоторых областях этого снабжения результаты получались не очень плохие, то надо отметить, что это случилось не "благодаря Особому совещанию", а "несмотря на Особое совещание".

Правда, 76-мм снарядов получили много (хотя и не очень скоро), в то время как по части тяжелых снарядов недостаток, и притом острый, ощущался до самого конца войны. И все это произошло оттого, что само дело снабжения в кор-

[86]

не было поставлено неправильно: вместо того чтобы сосредоточить его всецело в руках одного ответственного хозяина - министра снабжения, обеспечив его при этом диктаторскими правами и полномочиями, его обратили в какого-то полномочного только на бумаге председателя Особого совещания по обороне, оказавшегося всецело в руках политических и финансовых дельцов, равнодушных к вопросам обороны. При такой постановке дела начальники главных снабжающих управлений, в частности и артиллерийского, оказались связанными по рукам и ногам. О расширении их прав против положенных по законам мирного времени и думать было нельзя, ибо Особое совещание считало это не только ненужным, но даже вредным. А каковы были эти "права мирного времени"? У начальника ГАУ хозяйственных прав было меньше, чем у г.-м. Ванкова, чем у председателя какой-либо строительной комиссии, чем у любого начальника завода... Он за всякой мелочью должен был лазить в Военный совет, а потом в Особое совещание по обороне, притом через подготовительную комиссию.

Все права по заготовлениям предметов для снабжения действующих армий и флота надо было дать единому министру снабжения (как это и было у союзников), а он уже распределял бы их по ведомствам и главным управлениям сообразно с общим планом снабжения армии и флота. Вместо этого создали ряд политиканствовавших говорилен, в действительности никем не объединенных, олицетворявших собою прежнюю "ведомственность" со всеми отвратительными грехами старого режима: разного рода трениями, бюрократической рутиной и разногласицей, и ни в коей мере не выполнивших роли того "объединяющего и руководящего" органа, который имелся в виду при создании этих совещаний и который действительно был так необходим.

Во Франции, когда после победы на Марне в сентябре 1914 г. убедились в решающем значении артиллерийского огня и в необходимости чрезмерного увеличения массового производства боевых припасов, к приготовлению снарядов была привлечена вся промышленность, каждый станок должен был работать на армию.

В самом начале этой работы выяснились технические неудобства раздробления ее между мелкими заводами и мастер-

[87]

скими, вследствие трудностей руководства и наблюдения за работами, большого процента брака и пр. Препятствия эти были устранены путем соединения небольших заводов и мастерских в более крупные или объединения их около крупных, а также другими соответствующими мерами. Французская промышленность быстро приспособилась к новому производству, количество изготовляемых ею снарядов стало расти изо дня в день.

Почти одновременно, осенью 1914 г., и в русской действующей армии определилась большая нужда в снарядах, потребовались чрезвычайные меры для спасения от угрожающих последствий снарядного голода.

Тогда, по инициативе находившихся во Франции представителей русской армии, французское правительство отправило в Россию особую миссию из французских артиллеристов, инженеров, техников и химиков (всего 14 человек во главе с артиллерийским офицером Пио).

Назначение миссии состояло, главным образом, в том, чтобы помочь России организовать в крупном масштабе производство снарядов, пользуясь опытом Франции.

При этом имелось в виду избежать чрезмерного разбрасывания заказов по мелочам, применять необходимые меры к облегчению работы неопытным промышленникам, упорядочить недостаточно оборудованные организации и пр.; словом, извлечь наибольшую пользу из наличных ресурсов страны, чтобы возможно меньше обращаться к содействию иностранной промышленности.

Миссия прибыла в Петроград 17 (30) января 1915 г.; она была принята в ГАУ скорее с недоверием, чем с симпатией.

Гранаты французского образца изготовлялись цельнокорпусными, т. е. без отдельной винтовой головки, и снабжались взрывателями особого типа.

В отношении безопасности французские гранаты уступали русским, имелись сведения о случаях разрыва их в каналах орудий на фронте французских армий.

Ввиду этого председатель Особой распорядительной комиссии, стоявшей первоначально во главе дела, представил ре-

[88]

шение вопроса о целесообразности установки у нас способа фабрикации 76-мм гранат на усмотрение главковерха.

13 (26) марта 1915 г. главковерх ответил следующее:

Тогда председатель Особой распорядительной комиссий предложил начальнику ГАУ сделать все необходимые распоряжения по изготовлению гранат по французскому образцу на заводах, которые перед тем уже были осмотрены комиссией с участием французов и начальника Брянского арсенала ген. Ванкова, и просил назначить последнего главным руководителем всего этого дела.

В том же месяце Артком, среди членов которого существовала явная оппозиция принятию иностранных образцов, закончил рассмотрение чертежей и технических условий на изготовление всех частей французской гранаты (впоследствии эти чертежи и условия подверглись пересмотру и изменениям по требование заводского производства).

Лишь три месяца спустя по прибытии французской миссии в Россию разрешен был Военным советом первый заказ на изготовление только одного миллиона 76-мм гранат по упрощенному французскому образцу.

Заказ был ограничен этим количеством из осторожности как в отношении безопасности французских гранат, так и потому, что данных уже заказов на снаряды считали достаточными, кроме того, опасались, что для новых снарядов может нехватить пороха и взрывчатых веществ.

Но затем, начиная с июня 1915 г. по март 1917 г., ген. Ванков получил еще 23 разных наряда и не только на 76-мм гранаты, но и на гаубичные гранаты разных калибров и даже на снаряды для Румынии.

К 1 (14) июля 1918 г. с начала производства (апрель 1915 г.) масштаб заготовления организации ген. Ванкова

[89]

определился в сумме: для русской армии - до 16 млн. 76-мм гранат французского образца, 700.000 - 152-мм и 375.000 - 122-мм гранат; для Румынии - 360.000 - 57-мм, 90.000 - 105-мм, 540.000 - 75-мм и 200.000 - 155-мм гранат. Кроме того, для России пробные партии: 50.000-8 дм., 10.000 - 11-дм. и 10.000 -12-дм. гранат сталистого чугуна, причем общая стоимость заготовления одних французских гранат превысила 470 млн. рублей.

Заготовление 76-м гранат в России зиждилось, главным образом, на тех заводах, которые еще в мирное время были приспособлены к изготовлению снарядов, имели для этой цели не только готовое оборудование, но, что еще важнее, готовые кадры руководителей. Ген. Ванкову поручено было производить заготовление только на тех заводах, которые ранее не были использованы для изготовления снарядов, как к тому вовсе не приспособленные. Поставить новое производство несравненно труднее, чем расширить существующее. Ген. Ванкову пришлось создавать производство французских гранат почти из ничего: не было ни готового оборудования, ни руководителей, ни рабочих.

Организации ген. Ванкова удалось в кратчайший срок достигнуть осязательных результатов для действующей армии в виде все увеличивающегося поступления вначале 76-мм гранат, а затем уже 152-мм и 122-мм гранат. Быстрый рост изготовления организацией ген. Ванкова с начала производства по 1 (14) января 1918 г. виден из следующей таблицы:

Сверх показанного в этой таблице изготовлено было к 1 января 1918 г. еще 488.487 корпусов 152-мм и 104.956 корпусов 122-мм снарядов, 730.294 запальных стакана

[90]

152-мм и 646.512 запальных стаканов У. С. (удушающих средств).

Место, какое занимала организация Ванкова среди общего изготовления в России 76-мм снарядов, определяется следующими сопоставлениями. В сентябре 1915 г. ею сдано 3,9% общерусского производства 76-мм снарядов, в январе 1916 г. 11,6%, а в марте 28,2% (326.270 из 1.155.000). Если же сопоставить прирост производства организации Ванкова с приростом общерусского производства, то прирост организации Ванкова в сентябре 1916 г. - 28% прироста общего производства, а в марте 1917 г. - 175%.

С мая 1915 г. по январь 1918 г. ген. Ванковым было заключено 442 договора с различными многочисленными предприятиями, включенными в его организацию.

В состав организации вошли как крупные заводы и предприятия: общество Коломенского завода, Густав Лист, Донецкое и Краматорское металлургические общества, общества Мальцевских заводов, Русской железнопрокатной промышленности и трубопрокатных заводов, Паровозостроительное и механическое общество, Южно-русское днепровское.общество, товарищество Кольчугина, Тверская мануфактура, Викула Морозов, Д. П. Рябушинский, Н. А. Второв, Компания Зингер, Р. Т. Эльворти, общество "Динамо" и т. д., так и мелкие заводы и мастерские, объединяемые и необъединяемые военно-промышленными комитетами; при этом в организацию входили не только металлургические и механические заводы и предприятия, но и мануфактурные, оптические, штамповальные и т. д.

Предприятия эти были сведены в местные районы, во главе которых были поставлены заведующие; районы открывались по мере надобности в местном объединении заводов. Таких районов было открыто 7: Московский, Южный, Тамбовский, Петроградский, Одесский, Киевский, Ярославский. В одном Московском районе объединено было около 100 заводов, мастерских и комитетов; в Одесском до 70 предприятий, по большей части мелких мастерских Одесского областного военно-промышленного комитета; в Киевском 56 заводов и мелких мастерских и т. д. Кроме того, по заказам организации Ванкова работали отдельные военно-промышленные комитеты и заводы, не объединившиеся в районы.

[91]

Для организации производства заводы были подразделены на группы: одна группа - для подготовки стали, другая - для изготовления корпусов гранаты, третья - для изготовления запальных стаканов взрывателя, четвертая - для изготовления ударных (детонаторных) трубок, пятая - для снаряжения снарядов и пр.

Во главе каждой группы имелся завод с руководителями-специалистами, на котором давались разъяснения и производились всякого рода испытания.

Организация Ванкова принимала необходимые меры к устранению разного рода препятствий к правильному производству и развитию работ, а именно: а) урегулирование очереди и порядка исполнения срочных заказов разных ведомств - морского, интендантского, инженерного и пр.; разрозненные действия ведомств доходили до того, что одно из ведомств начало реквизицию станков в Московском районе, вследствие чего возникло даже опасение, что работа района совершенна прекратится; б) освобождение рабочих-специалистов от призыва на службу в войска и возвращение заводам мастеровых-ратников и запасных, находящихся в тыловых войсковых частях и командах; в) урегулирование снабжения заводов топливом, материалами и машинами и оказание им, содействия в деле перевозки; еще на предварительном совещании заводчиков Московского района, происходившем в феврале 1915 г., выяснилось, что в течение месяца было доставлено донецкого угля только 22% затребованного и разрешенного горнозаводским комитетом количества, что из Архангельска не доставляются давно туда прибывшие из-за границы станки и пр.; г) устранение разного рода затруднений технического характера, встречавшихся при заводском производстве. При этом организация ген. Ванкова заняла совершенно самостоятельную позицию, независимую от Арткома ГАУ в экспериментально-техническом отношении по вопросам, касающимся контроля и пригодности стали для снарядов, выяснения причин разного рода пороков материала в снарядах, исследования и установления пригодности новых материалов для снарядов (сталистый чугун) и т. п. В этой работе организации Ванкова пришли на помощь научно-технические силы Москвы, в особенности профессора, препо-

[92]

даватели и лаборатории Высшего московского технического училища.

При заготовлении снарядов организацией Ванкова был избран как более отвечающий обстоятельствам дела, по своей гибкости и применимости к обстановке, и вместе обеспечивающий интересы казны, так называемый прежним законом "комиссионерский способ заготовления", но с некоторыми отступлениями.

Этот способ заготовления обыкновенно применялся к предметам второстепенного для армии значения и в сравнительно небольших размерах.

Заготовление гранат по французскому образцу организацией Ванкова-представляло первый и чуть ли не единственный в притом удачный опыт применения "комиссионерского способа" в отношении предметов первостепенной важности и в чрезвычайно широком размере.

По мнению ген. Ванкова, организация порученного ему дела должна была бы напоминать как бы организацию крупного промышленного предприятия с директором-распорядителем во главе. По его мнению, канцелярская волокита могла убить дело; стоящее во главе дела лицо должно было "иметь право на месте решать бесповоротно и окончательно все возникающие экономическо-хозяйственные и технические вопросы". Лицо без таких широких полномочий не могло бы, по мнению Ванкова, добыть потребные сырые материалы и топливо без вредных задержек, какие в то время постоянно происходили даже с казенными грузами.

Просимые ген. Ванковым права и полномочия были ему предоставлены далёко не в полном объеме.

Уже в июне 1915 г. выяснилось, что для преодоления всех постоянно возраставших препятствий совершенно недостаточно полномочий, предоставленных ген. Ванкову, вследствие чего он 15 (28) того же июня обратился к начальнику ГАУ со следующим официальным письмом:

[93]

[94]

И ген. Ванков до известной степени был прав и был бы прав вполне, если бы армия нуждалась только в том предмете, изготовлением коего ведал он, т. е. только в корпусах и взрывателях для 76-мм гранат (французского образца). Но так как, кроме них, армии нужно было еще очень многое даже для составления того же выстрела (именно еще: гильзу, капсюльную втулку, заряд пороха и заряд взрывчатого вещества), а кроме того и другие выстрелы (для других крупных калибров) и другие предметы (винтовки, пулеметы, орудия, лафеты, порох, взрывчатые вещества и т. д.), то, конечно, всех просимых Ванковым прав предоставить ему полностью было нельзя.

Их надо было поделить между всеми заготовителями всех предметов снабжения армии и флота согласно удельному вест каждого из них, что мог бы и должен был сделать единый министр снабжения.

[95]

По поводу организации Ванкова существуют разные мнения. Сам начальник ГАУ ген. Маниковский упрекал С. П. Ванкова, что он не сокращал производства 76-мм снарядов и всячески развивал его в ущерб производству тяжелых снарядов. А. А. Свечин, говоря в своей "Стратегии" о мобилизации промышленности, подчеркивает вред организации Ванкова, как организации односторонней, неблагоприятно повлиявшей на работу транспорта и прочих отраслей народного хозяйства.

Несомненно, что чрезмерно широкое, одпосторонее развитие организации Ванкова шло в ущерб развитию русской промышленности по изготовлению многих других предметов боевого снабжения и в первую очередь тяжелых снарядов. Но во всяком случае упреки в этом С. Н. Ванкова обращены не по адресу. В этом прежде всего повинен был военный министр с его Особым совещанием, от которых зависело определение рода и количества предметов снабжения армии, подлежащих заготовлению, и распределение заказов. Что же касается С. Н. Ванкова. то он с исключительным успехом выполнил данное ему задание и дал весьма поучительный принтер в истории русской промышленности, показав, как возможно и нужно ее использовать в отношении производства даже таких предметов боевого снабжения, к изготовлению которых она совершенно не была подготовлена.

Надо полагать, что организация Ванкова также успешно выполнила бы заказы на тяжелые снаряды, если бы стала получать их не с мая 1916 г., а одновременно с заказами 76-мм гранат, т. е. годом раньше.

В работах организации ген. Ванкова по заготовлению снарядов по французскому образцу сыграла большую роль, в положительном смысле, французская миссия.

Совсем другого сорта "помощь" оказывали России ее бывшие союзники - в первую очередь Англия и затем Америка - при заграничных заказах снарядов.

Вокруг заграничных заказов разыгралась еще более отвратительная спекулятивная вакханалия, чем при заказах снарядов в России.

Осенью 1914 г. в Петрограде появилось множество разных

[96]

"представителей", нередко из весьма подозрительных темных личностей, которыми вскоре была населена чуть ли не вся гостиница "Астория".

В области приобретения предметов боевого снабжения за границей встретились большие затруднения, потребовавшие от ГАУ и от Особой распорядительной комиссии чрезвычайной осторожности и осмотрительности.

Из-за границы стало поступать множество предложений поставок предметов боевого снабжения, которые или вовсе не существовали, или принадлежали не тем лицам, которые предлагали их продать. Часто на одни и те же поставки поступало несколько предложений от разных лиц и пo разным ценам, причем все эти лица старались обеспечить свои предложения разнообразнейшими документами, ссылками на подставных лиц и т. п. Образовывались, повидимому, целые общества и финансовые группы "с целью продать несуществующие предметы за наличные деньги".

Русским военным агентам приходилось исполнять несвойственную им сложную коммерческую работу по ориентировке в том, какие из бесчисленных предложений боевых припасов являются заслуживающими внимания и т. д. Пришлось командировать из ГАУ особых специалистов, которые вели дело покупок предметов артснабжения независимо от военных агентов, и без того перегруженных работой.

По поводу вакханалий с заграничными заказами снарядов ген. Смысловский показывал Верховной следственной комиссии следующее:

[97]

Выходом из положения было обращение к союзным правительствам с просьбою взять дело заказов в свои руки через

[98]

специальные русские комиссии при их министерствах снабжения. Обойтись же совсем без участия хозяев тех стран, куда русские совались во время разгара войны, было, конечно, немыслимо. Наивно было думать, что мы сможем через каких-то "представителей-аферистов" что-то урвать из-под носа у наших союзников на их же рынке, если они сами не захотят дать что-либо. Да еще у таких союзников, которые сами норовили сорвать с нас что можно, и по этой части, конечно, могли дать нам много очков вперед.

Все это мы знали или должны были знать, и все же много раз попадали на удочку к разного рода темным дельцам. Да и как было не попасть, раз сами министры, в том числе и военный, присылали в ГАУ и рекомендовали этих господ, вместо того чтобы сразу стать на путь сношений непосредственно с правительством союзников. И пока познали настоящую цену этих "представителей" и раскусили их, сколько было потрачено дорогого времени и убито энергии, не говоря уже о деньгах.

Особенно изобретательны и назойливы были эти господа по части "заграничных предложений", суливших им особенно обильную жатву. Тут они прибегали к мистификации ГАУ посредством телеграмм из-за границы, писанных под диктовку из Петрограда. С большим трудом удавалось разоблачать эти махинации и отмечать авторов их.

В конце концов, когда пришлось обратиться к правительствам союзников, они, к сожалению, не оказали поддержки в той мере, как на это рассчитывали мы и как это было выгодно и для них самих.

Здесь необходимо остановиться подробно на той опекунской роли, которую приняла на себя в отношении русских заграничных заказов союзница Англия.

Наибольшую деятельность проявила она в отношении снабжения русской армии пушечными патронами.

Большинство частных предложений попадало в ГАУ и к председателю Особой распорядительной комиссии по артиллерийской части через посредство английского военного министерства, которое вело постоянные переговоры с заводами Англии и Америки, старалось подыскать новых поставщиков и вообще стремилось служить посредником между русским правительством и частной промышленностью.

[99]

При этом английский военный министр лорд Китченер проявлял склонность монополизировать в своих руках все снабжение русской армии и проверять целесообразность русских заграничных заказов. Для этого он добивался в точности узнать потребности русской армии, производительность русских заводов и заключенные уже контракты за границей. Кроме того, лорд Китченер неоднократно обращался с тем же вопросом к ген. Рубану (русскому военному представителю в Англии), который в свою очередь справлялся о потребностях армии у председателя Особой распорядительной комиссии.

Так, 18 февраля (3 марта) 1915 г. отвечено было Рубану, что ввиду постоянных боев, требующих большого расхода боевых припасов, не представляется возможным определить с достаточной точностью наличие имеющихся снарядов, что поставки в России, постепенно возрастая, достигнут к июню 1915 г. 1.800.000 снарядов в месяц.

Руководствуясь этими данными, английское военное министерство разработало целый ряд предложений поставок пушечных патронов.

Телеграммою 26 января (8 февраля) 1915 г. ген. Рубан донес, что лорд Китченер предлагает заказать через канадское правительство 5 млн. пушечных патронов.

13 марта того же года лорд Китченер предложил председателю Особой распорядительной комиссии заказать в Америке еще 5 млн. снарядов; на это председатель ответил, что давать заказы на снаряды за границей более не предполагается, ибо общее количество заказанных снарядов уже достигло 10 млн.

Лорд Китченер, ожидая со стороны поставщиков больших запозданий в сдачах, считал эти заказы недостаточными и настаивал на возможно скором принятии предложений, о чем телеграфировал и в Ставку верховного главнокомандующего. Вследствие этого председатель комиссии отправил в Ставку телеграмму следующего содержания:

[100]

Указывая затем на несколько неисполненных таким образом контрактов, председатель обращал внимание наштаверха на то, "как заманчиво обусловливают все фирмы свои поставки при даче заказов и как эти заказы выполняются после закрепления за ними денег".

Председатель комиссии просил доложить обо всем изложенном главковерху и заключал телеграмму следующими словами: "Если верховный главнокомандующий найдет мое решение, неправильным, то испрашиваю повеления на продолжение заграничных заказов".

Ген. Янушкевич ответил:

Получив такой ответ, председатель комиссии окончательно отклонил навязываемый нам английскими властями заказ.

В связи с этим отказом председатель комиссии получил 11 апреля следующую телеграмму от почетного председателя англо-русского комитета:

[101]

Того же 11 (24) апреля председатель комиссии ответил на это:

Между тем вопрос о снарядах был, повидимому, предметом дальнейшей переписки между верховным главнокомандующим и лордом Китченером, так как 6 (19) мая председатель Особой распорядительной комиссии получил от начальника Штаба главковерха следующую телеграмму:

[102]

Из других предложений поставок пушечных патронов нужно отметить следующие.

25 февраля ген. Рубан уведомил, что американская фирма Вифлеемских стальных заводов предлагает через фирму Моргана и английского военного министра поставку в 5 млн. патронов (шрапнелей и гранат) по 22 доллара за штуку, со сдачей в течение всего 1916 г. Одновременно предлагалось изготовить орудия.

На это председатель комиссии ответил 1 (14) марта, что все "предложения, сделанные через Моргана, ни по ценам, ни по срокам безусловно неприемлемы".

Это отрицательное отношение председателя комиссии к посредничеству фирмы Моргана нашло себе подтверждение в телеграммах ген. Сапожникова от 30 мая и 12 июня 1915 г.

Исследовав на месте вопрос о возможности давать артиллерийские заказы непосредственно поставщикам при посредстве Моргана, ген. Сапожников донес, что "постоянный захват банкирским домом Моргана монополии на заказы союзных правительств несомненно есть в высшей степени прискорбное явление. При передаче военных заказов Моргану военно-торговые интересы страдают весьма сильно, что подтверждается неоднократно выражавшимся в английском парламенте негодованием на деятельность этой фирмы и современным печальным состоянием снабжения английской армии на театре войны. Дальнейшее развитие этой монополии, несомненно, может отразиться неблагоприятно и на наших будущих заказах, так как отвлечет в группу Моргана многих крупных поставщиков, заинтересованных преувеличенной прибылью. Насколько мне известно, финансирование наших заказов в Америке и в настоящее время уже находится исключительно в руках группы Моргана, что, несомненно, даст ей громадное влияние на рынок.

Обезвредить Моргана с нашей стороны можно было бы путем отнятия у него такой монополии нашего финансирования в Америке и обращения к другим банкирам".

[103]

Далее ген. Сапожников приводил целый ряд примеров заказов, которые могли бы быть даны американским фирмам непосредственно, но благодаря посредничеству Моргана или не были даны совсем или были даны так, что являлись гораздо более выгодными Моргану и американским фабрикантам, чем русским интересам. Так, заказ на прессованный пироксилин был дан заводу, у которого не было прессов; пулеметы Браунинга-Кольта предполагалось покупать и заказывать у несуществующего завода и т. п.

В результате, замечает ген. Сапожников, "ни по одному контракту, заключенному через Моргана и генерала Рубана, приемщики не могут получить своевременно копий контрактов".

В другой телеграмме, датированной тем же числом, ген. Сапожников указывает на то, что "Морган совершенно не считается с присутствием в Америке русской приемной комиссии" и отказывается выдать ему копии контрактов, мотивируя это тем, что контракты заключены им не с русским, а с английским правительством.

Одновременно с телеграммой ген. Сапожникова председатель комиссии получил телеграмму ген. Гермониуса, в которой он сообщает, что лорд Китченер сообщил ему о данном полномочии заказывать для России боевые припасы и пригласил его участвовать в комиссии, образованной при английском военном министерстве для распределения русских заказов, и что в первом же заседании этой комиссии был возбужден вопрос о заказе 9,5 млн. патронов для полевых пушек. При этом ген. Гермониус просил объяснить ему на чем же собственно основываются английские власти, регулируя будущее снабжение русской армии.

Цифра 9,5 млн. была непонятна, ибо еще два месяца тому назад лорд Китченер предлагал нам заказать только 5 млн.

Председатель Особой распорядительной комиссии, видя, что цело снабжения армии, полностью порученное ему, является предметом самостоятельных забот иностранных властей, некомпетентных в наших потребностях и действующих под сильным влиянием коммерческих учреждений (например Моргана), отправил наштаверху ген. Янушкевичу телеграмму следующего содержания:

[104]

6 (19) июня начальник Штаба верховного главнокомандующего ответил председателю комиссии, что "ориентировка Петрограда о возможных надеждах на усиленный приток снабжения и политические условия привели к необходимости принять предложение лорда Китченера, обещавшего полную гарантию исполнения заказов при 25-процентном задатке.

Вся ответственность переходит на Штаб верховного главнокомандующего при согласии с необходимостью заказа совещания военного министра, в котором участвуют председатель и члены Думы".

В одном из следующих заседаний английской комиссии количество 76-мм патронов 9,5 млн. было заменено уже 12 млн., причем единственной предоставляемой гарантией являлось право отказа в случае несвоевременного исполнения контракта.

26 июня ген. Гермониус донес, что в пятом заседании комиссии вновь обсуждался вопрос о распределении русских заказов между американскими заводами, причем существенную роль в разрешении вопросов играли представители Моргана. При этом председатель английской комиссии предложил спро-

[105]

сить верховного главнокомандующего, нужно ли еще заказывать снаряды сверх тех, о которых уже было условлено. Ген. Гермониус высказался, что подобное предложение не должно исходить от комиссии, так как ничего похожего на попечительство о русском снабжении не должно исходить от английского военного министерства. Тогда председатель заявил, что телеграмма будет послана от имени лорда Китченера.

Таким образом, лорд Китченер окончательно сделал это дело своей монополией, отстранив от обсуждения вопроса даже ген. Гермониуса и сносясь только со Ставкой верховного главнокомандующего.

В дальнейшем против этой опеки Англии старалось бороться и Особое совещание по обороне государства, но толку из этого вышло также мало, ибо, очутившись в положении бедной приживалки у богатых родственников, царская Россия могла только делать вид протестующей, на самом же деле с нею считались очень мало.

Вскоре по делам "несостоятельной" России образовался целый "опекунский совет" союзниц, который и выделил в январе 1917 г. своих представителей на Межсоюзную конференцию в Петрограде, чтобы окончательно решить, как обойтись с назойливыми просьбами русских властей о разного рода "вспомоществованиях". Результаты этой конференции помещены в особом отчете, о котором неоднократно будет упоминаться.

Странное поведение Ставки в 1915 г. в отношении заказов боевых припасов за границей возможно объяснить, с одной стороны, политическими соображениями Ставки, всячески заискивавшей у "союзников", с другой стороны, растерянностью Ставки и боязнью проиграть войну из-за недостатка снарядов.

[106]