В СВЯЗИ с перегруппировкой юго-западного фронта 17-й армейский корпус 23 апреля 1916 г. перешел в подчинение 11-й армии (ген. Сахарова), продолжая оборонять участок фронта Детиничи, Половцы. В намеченной операции 11-я армия наносила главный удар 6-м армейским корпусом в направлении Тарнополь, Злочев (схема 1), а на долю 17-го армейского корпуса выпала второстепенная задача: "энергичными частными наступлениями войск корпуса и поисками сильных разведывательных партий не допустить неприятеля перебрасывать по фронту свои войска для сосредоточения их к угрожаемому пункту, а атакою ударной группы корпуса от Сопанова притянуть на себя резервы неприятеля, дабы он не мог перебросить их к месту ударного пункта армии, а также на фронт 8-й армии" (приказ по 11-й армии № 47 от 30 мая 1916 г.). Наступавший справа 32-й корпус (8-й армии) получил задачу овладеть рубежом высота 114,0, кол. Корыто. 7-й корпус, находившийся слева, имел пассивную задачу, аналогичную той, которая была поставлена перед 17-м армейским корпусом. Части должны были быть готовы к наступлению 1 июня 1916 г.

ПОЗИЦИИ 17-го корпуса располагались по западным отрогам Кременецких гор. В районе г. Кременца имелись командующие высоты, с которых хорошо просматривалось расположение австрийских войск. Правый фланг, занятый русскими войсками, таких высот не имел. Ближайший тыл был укрыт лесами и населенными пунктами от наземного наблюдения противника. Позиции австрийцев находились на западном берегу р. Иква. Командующей высотой и тактическим ключом к австрийской позиции являлась Бужа гора, большое тактическое значение имела высота 120,1 (северо-западнее Сопанова).

Болотистая долина р. Иква была малодоступной для действий крупных частей. Особенно неудобным для наступления являлся участок Подлужье, Миньковцы, где движение артиллерии и повозок могло производиться только по дорогам и переправам. Переправы были в руках противника, кроме находившихся у Сопанова и Богдановки, которые в предыдущих боях захватили русские войска.

[103]

Схема 1 Общая обстановка на фронте 11-й армии к 1 июня 1916 г. и план русского командования (503k)

Ближайший тыл австрийских войск имел ряд удобных для обороны рубежей: ручей у д. Турия, высота в районе Онышковцы, реки Пляшевка и Баранья. Форсированию этих рек мешало большое количество запруд и болотистые берега. Западнее р. Пляшевка располагалась лесисто-болотистая полоса, пересеченная множеством речек. Это облегчало противнику организацию обороны, но затрудняло действия наступающих войск. Местность между позициями обеих сторон и в непосредственной близости к окопам была изрыта воронками от артиллерийских снарядов и мим. Передвижение артиллерии, конницы и обозов было затруднено. В целом местность являлась менее выгодной для наступления, нежели для обороны. На левом фланге корпуса, на участке Сопанов, Поповцы, возможно было организовать наступление, а правый фланг по свойствам местности должен был остаться пассивным.

Участок неприятельских позиций между Подлужье и ст. Кокорев был укреплен неодинаково: к северу от Берег - укрепления слабые, к югу - более сильные. На рубеже Подлужье, Берег противник обору-

[104]

Схема 2 Размещение тыловых служб корпуса. (360k)

довал две линии окопов полной профили. Перед первой линией окопов он имел 3 полосы проволочных заграждений, каждая в 3 ряда кольев, а перед второй линией - 1-2 полосы заграждений в 3-4 ряда кольев. Позиция защищалась, кроме того, болотистой долиной р. Иква, причем ширина ее достигала 2,5-4,5 км. Протяженность всего участка - 23 км. Оборонялся он частями 25-й, 11-й пехотных и 7-й кавалерийской дивизий (17 батальонов и 24 эскадрона).

На рубеже Берег, ст. Кокорев австрийская позиция, вдаваясь клином в расположение русских войск, имела 4 линии окопов полной профили, расположенных на глубину от 2 до 7 км. Впереди первой линии окопов были сооружены проволочные заграждения в 5-15 рядов кольев. На участке Сопанов, Богдановка заграждения усиливались динамитными минами и минами из связок гранат (aus Bandgranaten). Последующие линии окопов также защищались проволочными заграждениями различной ширины и плотности. Четвертая линия имела заграждения только на открытых участках. Первые три линии сообщались между собой многочисленными ходами сообщения и были оборудованы тяжелыми укрытиями типа "лисья нора" из расчета 1-2 на роту. Дистанция между второй и первой линиями - 200-400 м; третьей и второй - до 2 км; четвертой и третьей - 4-4,5 км. Тактический ключ позиции - высота 171,8 (Бужа гора) - был укреплен несколькими рядами окопов. На высоте 120,1 близ Сопанова был оборудован опорный пункт.

Туринский ручей усиливал сопротивляемость этой позиции. Протяженность всего участка - 22 км. Здесь оборонялись части 7-й кавалерийской дивизии, 84-й пехотный полк, 1-я ландверная бригада, части 4-й кавалерийской и 27-й пехотной дивизий (30 батальонов и до 24 эскадронов).

В целом позиции противника были очень сильно укреплены и представляли серьезнейшее препятствие для атакующих частей, которые не располагали тяжелой артиллерией. Наиболее выгодным для прорыва

[105]

являлось направление Сопанов, Онышковцы, так как атака у Сопанова облегчалась следующими условиями: наличием в руках русских войск переправ, что имело большое значение для сохранения сил, уменьшения потерь при первом и последующих бросках в атаку и облегчения переправы артиллерии; выгодным начертанием австрийской позиции - выступающим углом, что позволяло использовать фланкирующий огонь артиллерии в полном объеме, избегая такового же со стороны обороняющегося; выгодным взаимным расположением окопов, удаленных друг от друга не более чем на 80-100 м, что позволяло скрытно и быстро занять исходное положение для атаки. Наконец, на выбор участка прорыва у Сопанова повлияло и то обстоятельство, что корпус еще в апреле и первой половине мая производил подготовку прорыва у Богдановки при тождественных условиях. Но длительная подготовка исключала элемент внезапности, и поэтому командование во второй половине мая изменило свое решение, рассчитывая, что удар у Сопанова явится для австрийцев неожиданным.

В СОСТАВ 17-го армейского корпуса входили две пехотные диви-зии - 3-я и 35-я, которые имели по одной артбригаде, 1-й Сибирский горно-артиллерийский дивизион н 17-й мортирный дивизион. В мае корпус был усилен тремя ополченскими дружинами и 42-м Донским казачьим полком. Следующая таблица показывает численный состав корпуса (без ополченских дружин) по состоянию на 3 июня.

Корпус был растянут на 50-километровом фронте. В результате насыщенность фронта пехотой и техническими средствами борьбы была очень низкой. В среднем на 1 км фронта приходилось около 2 орудий, 2,3 пулеметов и 600 штыков. В предыдущих боях войска приобрели значительный боевой опыт, но тактикой позиционной войны еще полностью не овладели. Высшее командование разработало ряд инструкций и наставлений, которые имели целью обучить войска новым методам и приемам позиционной борьбы. В штабах изучался опыт боев под Верденом.

Стрелковое вооружение частей корпуса после ряда боев утеряло однообразие. Войска, убедившись в преимуществах автоматического оружия, оставляли у себя австрийские пулеметы и даже винтовки, часто скрывая эти трофеи от высшего командования. Неизменно ощущался недостаток в снарядах и патронах. В делах штаба 17-го корпуса имеется ряд документов, из которых видно, что расход (или "перерас-

[106]

ход") боеприпасов служил постоянной темой для оживленной переписки между штабами и нижестоящими начальниками, которых обвинили в "неэкономном" расходовании боеприпасов и "особенно снарядов". Состояние подвижных запасов корпуса перед операцией и в процессе ее свидетельствует о том, что войска нормально снабжались продовольствием и фуражом. В среднем они обеспечивались запасами на 8-10 дней.

Части противника, противостоявшие корпусу, были вполне боеспособны. Преимущество австрийских войск заключалось в небольшом превосходстве в живой силе (примерно на 2 000 штыков) и в тяжелой артиллерии, которой вовсе не было в 17-м корпусе. Поэтому командование корпуса стремилось создать решающий перевес в силах на участке прорыва. Однако эта задача была решена не совсем правильно.

КОМАНДИР 17-го корпуса (ген. Яковлев) 27 апреля затребовал от начальника 3-й пехотной дивизии предварительный план атаки у Сопанова, поставив его в известность о том, что дивизия будет усилена 10 гаубицами, 2 горными батареями и 2 батареями 35-й артиллерийской бригады. Таким образом, подготовка атаки была начата приблизительно за 22 дня.

После ряда боев в марте и апреле сопановский плацдарм был занят русскими войсками и оборудован окопами полной профили и проволочными заграждениями. Австрийцы придавали большое значение этому участку и пытались оттеснить русские войска обратно на восточный берег р. Иква. В апреле и мае на этом участке происходила напряженная минная война. Окопы противников были сближены иа 80-100 м, что создавало благоприятные условия для броска в атаку. Затем плацдарм был усилен наблюдательными пунктами тяжелого типа, увеличилось количество ходов сообщения в тыл.

Артиллерия устанавливалась в специально оборудованных ровиках с тяжелыми перекрытиями. Для каждого взвода были построены склады боеприпасов в 40-50 м от огневой позиции. Кроме того, каждая батарея имела свой артиллерийский склад, защищенный от тяжелых снарядов. Огневые позиции и склады соединялись специальными ходами сообщения с главным складом огнеприпасов артиллерийской группы. На полпути от главного склада до склада батареи имелись промежуточные склады с аппарелями к ним на случай непосредственного иод-воза. Все ходы сообщения имели маски и легкие перекрытия из досок. Были укреплены и усилены наблюдательные пункты (передовые, батарейные и основные). Производилась аэрофотосъемка, которая дала материал для подготовки схем оборонительных сооружений противника, его позиций.

На основании данных о расположении позиций противника, о целях, подлежащих подавлению, инспектор артиллерии корпуса произвел расчет снарядов на всю операцию, распределил артиллерию на группы и наметил ей задачи на период артиллерийской подготовки. Нижеприведенная таблица показывает состояние артиллерийского парка корпуса на 1 июня.

Инспектором артиллерии корпуса были даны указания 17-му обозному батальону и артиллерийским паркам бригад о порядке подвоза боеприпасов. Согласно этим указаниям огнеприпасы были распределены по трем пунктам (не считая выложенных комплектов на складах батарей). Каждый из этих пунктов имел соответственное количество подвод. Но, несмотря иа заблаговременно принятые меры, боеприпасы даже по отпущенным нормам полностью к началу операции в головное отделение парка поданы не были.

[107]

Пехота заготовила 3 000 рогаток для закрепления на захваченном рубеже. Каждому полку ударной группы корпуса было отпущено по 1 000 земленосных мешков в целях сокращения времени на перелицовку захваченных окопов противника. Пехотные командиры произвели ряд рекогносцировок.

Несмотря на меры, принятые командованием, местное население знало о готовящейся операции. Путем опроса пленных было установлено, что противник тоже знал о подготовке атаки, но не имел представления о предполагаемом участке прорыва.

Окончательное решение командующего армией корпуса получил 30 мая, но командир 17-го корпуса, основываясь на ранее полученных указаниях, уже 26 (13) мая отдал боевой приказ (№ 010). Этим приказом частям корпуса были даны следующие указания (схема 4):

3-й дивизии со своей артиллерией, 10 гаубицами и 2 горными батареями, 3 ополченскими дружинами и 2 сотнями 42-го Донского казачьего полка, занимая участок Клюки, отм. 102,9, сосредоточить у Сопанова три полка для прорыва неприятельских укреплений, имея конечной целью овладение линией Миньковцы, высота 120,1, высота 102,9. Два батальона корпусного резерва, находившегося в распоряжении командира корпуса, передаются начальнику 3-й дивизии. Ему же на время операции подчиняется левобережный участок 35-й дивизии, до отм. 102,9. Перегруппировку частей приказывалось закончить: пехоты - к утру 30 мая, а артиллерии - к утру 29 мая.

35-й дивизии со своей артиллерией и 2 гаубицами, занимая участок отм. 102,9, Половцы, выделить три батальона в корпусный резерв, который перевести в северную часть Кременца к утру 31 мая. Задача - захватом безымянной высоты и энергичными поисками разведчиков содействовать наступлению 3-й дивизии. Шесть гаубиц и горную батарею с утра 27 мая передать в распоряжение начальника 3-й дивизии.

Двумя сотнями 42-го Донского полка в ночь на 31 мая перейти в кол. Смыга в распоряжение начальника 3-й дивизии.

Кроме того, в приказе говорилось: "Требую полной скрытности передвижений, которые должны производиться исключительно ночью. Движение обозов и артиллерии по шоссе Белокриница - Кременец безусловно запрещаю-все должно быть передвинуто по дороге Чучали, Веселовка, Лишня. По выполнении перегруппировки принять все меры, дабы не выказать противнику наших намерений. На разведку высылать испытанных людей и самую разведку вести осторожно, дабы не дать в руки врага пленных. Инспектору артиллерии озаботиться, чтобы все вызываемые перегруппировкой изменения в расположении парков были закончены к утру 29 мая, причем все передвижения производить не иначе, как ночью. Начальнику корпусного резерва держать телефонную связь со штабом корпуса (через штаб 35-й дивизии) и моим наблюдательным пунктом на Девичьей горе".

[108]

Схема 3 Сокращение сил после перегруппировки к 1 июня 1916 г. (422k)

Выбор направления главного удара соответствовал обстановке и задаче, поставленной корпусу, но распределение сил указывает на то, что командование корпуса, стремясь в точности выполнить директивы командующего армией, не предусматривало в своем плане совершения полного прорыва оборонительной полосы противника. Целесообразнее было бы создать более сильный корпусный резерв, усилить ударную группу корпуса артиллерией, доведя соотношение между ударной и сковывающей группами с 1,3 : 1 до 3 : 1. Формулировка конечной задачи 3-й дивизии показывает, что идея боя сводилась к выталкиванию противника, не преследуя более решительной цели - уничтожения его. Конфигурация австрийских позиций на сопановском участке атаки позволяла >во взаимодействии с 35-й дивизией произвести удар по сходящимся направлениям. Постановка пассивной задачи 35-й дивизии только усугубляла эти промахи. Таким образом, корпусу не ставилась задача осуществления глубокого прорыва. В результате этого решения командования на фронте 17-го корпуса создалось соотношение сил, которое указано в схеме 3.

Русские войска на участке прорыва имели превосходство в живой силе на 3,5-4 тысячи штыков, значительное превосходство в легкой артиллерии. С другой стороны, австрийцы располагали тяжелой артиллерией и траншейными орудиями, которых русские войска вовсе не имели. Создавшееся соотношение сил обеспечивало успех атаки, но не было достаточным для развития прорыва. Поскольку командование корпуса не ставило перед собой такой задачи, оно и не стремилось к увеличению ударной группы за счет 35-й дивизии.

Осуществление прорыва, как это и указано в приказе № 010, возлагалось на 3-ю дивизию. Поэтому мы считаем необходимым остановиться на решении, которое принял начальник этой дивизии ген. Шольп. Его решение было сформулировано в приказе № 1 от 30/17 мая 1916 г. При этом частям дивизии были поставлены следующие задачи (схема 4):

[109]

Правому боевому участку (полковника Радцевича) в составе пяти рог 11-го полка, 646-й, 652-й и 653-й ополченских дружин, 5-й и 6-й батзрей 3-й артиллерийской бригады (всего 4½ батальона и 12 орудий) прочно удерживать участок Клюки (иск.), Шепетин, обеспечивая операцию дивизии справа. Держать прочную сзязь с 105-й дивизией.

Среднему боевому участку (ген.-майора Музеуса) в составе 10-го и 12-го полков, двух рот дивизионного резерва пополнения, 17-го мортирного дивизиона, 3-й артиллерийской бригады (без 5-й и 6-й батарей), 1-го Сибирского горного дивизиона (без одной батареи), ½ сотни 42-го Донского казачьего полка, 1½ саперных рот, ротой дивизионного резерва пополнения и дивизионной учебной командой прочно удерживать участок Шепетин, отм. 109,2; 10-м и 12-м полками после артиллерийской

Схема 4 Положение на фронте 17-го корпуса к 1 июня 1916 г. (1220k)

[110]

подготовки атаковать противника на участке "правее и левее дороги Сопанов, Турия" с целью прорыва его, ставя ближайшей задачей овладеть второй линией окопов противника "от бывшей Сопановской церкви до Сопановского леса исключительно"; а по выполнении ближайшей задачи продолжать развитие удара правым флангом в направлении высоты 114,8.

Левому боевому участку (подполковника Саренко) в составе 1-го батальона 139-го полка и двух батальонов 9-го полка прочно удерживать занимаемый участок.

Дивизионный резерв составляют два батальона 9-го полка и 23/4 батальона 11-го полка. Распределение тыловых служб указано на схеме 4.

Основная идея командира дивизии, как видно, сводилась к тому, чтобы вытолкнуть противника из первых двух линий окопов, опираясь на неподвижные правый и левый боевые участки (фланги). Распределение сил на участке атаки и особенно резервов равномерное. И только в одном месте приказа есть намек на попытку окружения противника путем развития удара на высоте 114,8 правым флангом среднего боевого участка. Боязнь за фланги ввиду широкого фронта корпуса и неуверенность командования в боевых качествах дружин сквозят и в распределении дивизионного резерва на 16-километровом участке между Судобичи и Белокриница.

Артиллерия 3-й дивизии была распределена на 5 групп: 12 орудий - на правам (пассивном) боевом участке, 14 орудий - во фланкирующей группе Борисова, 30 орудий - в трех фронтальных артгруппах. Конечно, целесообразнее было бы максимально усилить фланкирующую группу Борисова (что, впрочем, и было сделано в ходе боя).

Накануне прорыва начальники артиллерийских групп произвели окончательную рекогносцировку с командирами батарей. В передовые НП назначались более опытные командиры и наблюдатели. Было установлено, что перед началом артиллерийской подготовки каждый начальник артгруппы должен разрывами показать границы и цели батарей. Артиллерийская подготовка была разделена (по заранее разработанному плану) на три периода.

Первый период. Задачи: разрушение окопов, огневых точек, НП, убежищ первой и второй линий (все артгруппы); борьба с артиллерией противника в районах Сопановский лес, Хотовка (зап.), Тарнобор, Турин, высота 100,3 (группы Борисова и Андреева); пробитие проходов в заграждениях (группы Видмана и Афанасьева); подавление резервов противника (группы Борисова и Андреева).

Второй период, с движением пехоты в атаку. Задачи: огонь по третьей линии окопов (группы Андреева и Афанасьева); подавление резервов противника (группы Борисова и Андреева); разрушение ходов сообщения на высоте 120,1 (группа Видмана); разрушение опорных пунктов у Кр. двора (группа Борисова).

Третий период, после занятия окопов первой и второй линий противника. Задачи: группа Андреева - то же, что и во втором периоде; группа Афанасьева - то же; группа Видмана - подготовка атаки высоты 114,8; группа Борисова - подготовка атаки высоты 114,8 и борьба с артиллерией противника у Турия, высота 100,3; огонь но резервам.

Таким образом, применение артиллерии было строго централизовано и определялось заранее разработанным планом. Но в плане нет ни одного намека на подготовку к перемене огневых позиций. И эта непредусмотрительность сказалась в процессе боя. Отсутствовал в плане и элемент времени - не указана продолжительность артиллерийской подготовки.

[111]

К 4 июня войска, назначенные для прорыва, под покровом ночи сосредоточились во второй линии окопов, чтобы после артиллерийской подготовки по ходам сообщения перейти в первую линию окопов.

АРТИЛЛЕРИЯ была готова к открытию огня в 3 часа утра 4 июня. До 7 часов утра она произвела пристрелку вплоть до отдельных орудий. С 7 до 9 часов утра артгруппы приступили к разрушению укреплений противника и его проволочных заграждений. Затем был сделан получасовой перерыв, для того чтобы дать возможность разведчикам 10-го и 12-го полков выявить результаты артиллерийской подготовки. С 10 часов до 11 час. 25 мин. утра артиллерийская подготовка продолжалась, а затем был сделан 25-минутный перерыв для демонстрации ложной атаки (пулеметной стрельбой и криками "ура") с целью изматывания противника и вызова его из убежищ под сокрушающий огонь артиллерии. В 14 час. 15 мин. артиллерийская подготовка первого периода закончилась, огонь был перенесен в глубину и началась атака 10-го и 12-го полков.

12-й полк, понеся большие потери от австрийских фугасов, одним броском успешно овладел всеми тремя линиями окопов противника; 10-й полк залег под пулеметным огнем австрийцев, но, поддержанный огнем артиллерии, вновь перешел в атаку и захватил все три линии окопов, подойдя к северному скату высоты 120,1. К 19 часам полки выполнили ближайшую задачу, поставленную начальником 3-й дивизии, и стали закрепляться, так как своевременно не были поддержаны свежими силами. Наштакор только в 19 час. 30 мин. отдал распоряжение о подтягивании двух батальонов корпусного резерва к Сопанову, но не с целью развития успеха, а для отражения возможных контратак.

В 20 часов 10-й полк был дважды контратакован из Турийского леса (схема 5), но огнем артиллерии обе атаки были отбиты. Потерпела неудачу и третья контратака противника, произведенная на высоту 120,1 в стык между 10-м и 12-м полками. Соседи 17-го корпуса в этот день оставались на месте: 32-й корпус производил артиллерийскую подготовку, а атака 7-го корпуса успеха не имела. 35-я дивизия также оставалась на своих позициях, выжидая результатов боя. Во время атаки 4 июня было захвачено в плен 69 офицеров и 2 637 рядовых противника. Русские потеряли при этом: убитыми 6 офицеров, 319 рядовых; ранеными 15 офицеров и 1 300 рядовых.

Ввиду того что окончательная задача корпуса - захват рубежа Миньковцы, высота 120,1 - не была выполнена, ген. Яковлев на 5 июня поставил следующие задачи:

"Сегодня 22 мая (4 июня) решительной атакой полков 3-й дивизии, подготовленной блестящей работой артиллерии у Сопанова, противнику нанесено полное поражение. Бго остатки отошли за высоту 120,1. Все три линии позиции противника взяты. Завтра 23 мая (5 июня) приказываю:

3-й дивизии в том же составе закончить поставленную приказом № 010 задачу, после чего закрепиться. Озаботиться постройкой мостов из заготовленного ранее материала. Артиллерию перегруппировать в соответствии с условиями продолжения задачи, усилив группы полковников Борисова и Андреева (фланкирующие). 35-й дивизии более энергично выполнять поставленную задачу, согласуя свои действия с 3-й дивизией" (приказ 17-му корпусу № 011 от 22 мая 1916 г.).

Приказ, несмотря на его категоричность, носит в себе черты нерешительности: вместо четкой и более активной задачи комкор ограничивается простым подталкиванием 35-й дивизии, одновременно ориентируя 3-ю дивизию не на развитие успеха, а на остановку и закрепление на

[112]

захваченном рубеже. Этим приказом исправлена первоначальная ошибка в группировке артиллерии - опыт показал могущество фланкирующего огня.

В 13 часов 5 июня началась артиллерийская подготовка вторичной атаки. Артиллерия в прежнем составе (перегруппировка произведена не была) до 14 часов дня вела интенсивный обстрел позиций противника у Сопановчик, отм. 109,4, высота 120,1. В 14 часов 10-й полк атаковал высоту 109,4, а два батальона 9-го полка, взятые из резерва начальника 3-й дивизии, штурмовали высоту 120,1. К 15 часам австрийцы, не выдержав натиска русских войск, обратились в бегство, оставляя пленных и оружие. К исходу дня войска корпуса заняли положение, показанное на схеме 5. Сосед справа (32-й корпус) оставался на месте, а левый сосед (7-й корпус) вел демонстративные атаки и огневой бой, оставаясь также на месте. 35-я дивизия бездействовала.

В этом бою русская артиллерия проявила свои высокие боевые качества. Так, в момент атаки 10-го полка австрийцы, обратившиеся в бегство, направились к турийскому лесу, но метким заградительным огнем артиллерии были вынуждены повернуть обратно и сдаться в плен. Вечером противник попытался собрать некоторые силы в Сопановском лесу для того, чтобы произвести контратаку, но русская артиллерия не допустила скопления противника.

Ударная группа 17-го корпуса, прорвав фронт австрийцев и нанеся им жестокое поражение, выполнила поставленную задачу и заняла выгодное положение для развития успеха. Было захвачено около 3 тысяч пленных и 4 пулемета.

В этот же день командующий 11-й армией (Сахаров) известил штаб корпуса, что в район Сопанов, К'ременец им выслана 3-я Заамурская кавалерийская дивизия, которой поставлена самостоятельная задача - действовать в направлении Рудия Пигаевская, Броды. Эта дивизия должна была прибыть к полудню 25 мая (7 июня). Затем было полу-

[113]

Схема 5 Действия частей 17-го корпуса 4-9 июня 1916 г. (800k)

чено приказание командарма: дальнейшего продвижения 6 июня не предпринимать, ограничиваясь прочным закреплением на достигнутом рубеже. В соответствии с этой директивой ген. Яковлев на 6 июня отдал приказ, в котором ставилась следующая задача:

"Сегодня к 15 часам части 3-й пехотной дивизии овладели высотой 120,1 и высотой 109,4. Неприятель, потесненный огнем нашей артиллерии, частью бежал, а большая часть сдалась, соседние корпуса продолжают подготовку для прорыва фронта противника. Ввиду полученной директивы командующего армией № 55641 приказываю: 1) 3-й дивизии прочно закрепиться иа захваченной линии, вынести окопы на военный гребень высот 109,4, 120,1, установить в кратчайший срок проволочные заграждения; 2) 35-й дивизии вести энергичную разведку для выяснения сил и расположения противника перед собой" (приказ по 17-му корпусу № 012 от 23 мая).

Этот приказ, так же как и директива командующего, не соответствовал создавшейся обстановке. Целесообразнее было бы бросить все средства для развития обозначившегося успеха. Средства для этого имелись: 137-й полк (резерв корпуса), 35-я дивизия, которая могла быть перегруппирована в течение ночи. По всем данным прорыв у Сопанова оказался для австрийцев неожиданным, и они не имели достаточных резервов в непосредственной близости. Кроме того, к 7 июня должна была прибыть 3-я кавалерийская дивизия. Но безынициативность командования корпуса помешала развитию успеха. Противнику было предоставлено время для подтягивания резервов к угрожаемому пункту. Этот промах, допущенный командованием армии, не сумевшим разобраться в обстановке, был усугублен безынициативностью командира корпуса ген. Яковлева, не нашедшего в себе смелости действовать сообразно с обстановкой, а не вопреки ей.

Ночью 6 июня была произведена перегруппировка русской артиллерии: усилена фланкирующая группа Борисова (вместо 12-14 орудий), а одна батарея 3-й артбригады вошла в состав 35-й артиллерийской бригады, находившейся у Кременца.

3-я дивизия, продолжая закрепляться на достигнутом рубеже (схема 5), подверглась нескольким контратакам. Две ночные контратаки на высоте 120,1 были отбиты огнем артиллерии и пулеметов. Настойчивые контратаки австрийцев свидетельствовали об их усилении. Противник срочно стягивал резервы. Командир 17-го корпуса, предоставив противнику целые сутки, принял затем следующее решение иа 7 июня: "Главный удар с целью развития успеха направить на Хотовка, Бужа гора, имея на правом фланге 3-й дивизии 3-ю кавалерийскую дивизию; ударной группе полковника Дроздовского (12-й и 137-й пехотные полки) во взаимодействии с 35-й дивизией атаковать на фронте Сопановский лес, Хотовка; 35-й дивизии овладеть рубежом Хотовка (вост.), Тарнобор, после чего совместно с 12-м и 137-м полками атаковать высоту Бужа гора; 3-й дивизии наступлением на фронт Берег, Турия обеспечить атаку ударной группы".

Это решение ни в какой мере не соответствовало сложившейся обстановке. Главный удар наносился не там, где обозначался успех, а в направлении сильно укрепленного района и против противника, имеющего еще свежие силы. Гораздо целесообразнее было направить главный удар на участок Турия, Берег, дабы расчистить дорогу 3-й кавалерийской дивизии, после чего расширить прорыв в сторону флангов. 35-й дивизии следовало дать направление для удара на Хотовка (зап.). Как увидим ниже, несоответствие решения с обстановкой и привело к неудаче дальнейших боев. Кроме того, действия 12-го и 137-го полков не были согласованы с артиллерией. По сведениям, поступившим из штакора, соседний справа 32-й корпус должен был 7 июня наступать

[114]

на Торговица, что также подсказывало о целесообразности действий в сторону д. Берег.

Ночью 7 июня, около 0 час. 30 мин., противник, поддержанный сильным артиллерийским огнем, перешел в контратаку на участок 12-го пехотного полка, но потерпел неудачу. Части ударной группы корпуса утром, после четырехчасовой артиллерийской подготовки перешли в атаку по всему фронту. Однако усилившийся противник оказал упорное сопротивление, и атака не имела успеха. В 8 часов утра наблюдением было установлено усиленное движение войск в районе Пустые Ивани, Онышковцы, Пляшева, Гряда, которое продолжалось до 10 часов утра. Очевидно, противник производил перегруппировку. В 16 часов дня разгорелся сильный артиллерийский бой. Вскоре 10-й полк занял северную окраину Миньковцы.

На 8 июня командир 17-го корпуса поставил следующие задачи частям: 3-й дивизии и группе полковника Дроздовского прочно закрепиться иа захваченном рубеже; 3-й кавалерийской дивизии передать в распоряжение 3-й дивизии один полк с батареей для смены ими двух батальонов 11-го полка на участке Клюки, Студзянка; начальнику 3-й дивизии принять меры к переправе артиллерии на левый берег р. Иква.

Ночью 8 июня ударная группа корпуса (12-й и 137-й полки) перешла в атаку, но безуспешно. Начиная с 2 часов утра австрийцы предприняли ряд контратак при поддержке ураганного артиллерийского огня на редут у высоты 120,1. Но атаки были отбиты. Правый фланг 10-го полка вынужден был временно отойти на высоту 109,4. Около 6 часов утра австрийцы предприняли общую контратаку по всему фронту 3-й дивизии и ударной группы корпуса и захватили высоту 109,4. Однако 10-й полк, контратаковав противника, вновь отбросил его с высоты 109,4. Австрийцы понесли большие потери и оставили 500 пленных. Их артиллерия снялась с позиций и рысью отходила на запад; за пехотой и артиллерией потянулись обозы из д. Турия.

В 7 часов утра наштакор отдал распоряжение 3-й кавалерийской дивизии преследовать отходящего противника, но она только к полудню переправилась через р. Иква у Кр. двора и, не будучи в состоянии продвинуться через разрушенные окопы и проволочные заграждения, осталась на месте. В результате кризис боя использован не был. 3-я дивизия, понесшая за четыре дня боев крупные потери (в 9-м, 10-м и 11-м полках оставалось 4 500 штыков) и не имеющая резервов, преследовать отходившего противника не могла. Два батальона 11-го полка, смененные утром, могли прибыть лишь к вечеру. Корпусный резерв был израсходован, а новый не создан. Противник, не чувствуя преследования, пришел в себя; его батареи заняли огневые позиции, а пехота начала закрепляться на рубеже Миньковцы, Турийский лес, высота 112,2, Борочик.

Как выяснилось потом, для парирования прорыва у Сопанова австрийцы стянули значительные силы. 25-я дивизия, первоначально святая с позиций у м. Верба, силой обстановки была притянута в район Сопанова, где и понесла тяжелое поражение. То же самое произошло с 42-м полком 29-й дивизии, который был переброшен из района Погаева, и двумя кавполками, прибывшими из глубокого тыла. Как видим, австрийцы, пытаясь заткнуть прорыв, бросили сюда все резервы, которые были под рукой.

Демонстративный удар 17-го корпуса, предпринятый слабыми силами, но оказавшийся неожиданным для противника, превращался в успех оперативного значения. Но командование не смогло своевременно оценить значения этого успеха и проявляло полную нерешительность.

На 9 июня корпусу была поставлена задача расширять сопановский плацдарм, стремясь к овладению железной дорогой Броды-Погаевская

[115]

Лавра. Эту задачу, приводившую к выпячиванию фронта корпуса, растянутого на 60 км и упиравшегося флангами в соседние корпуса, стоявшие на месте, командование 17-го корпуса считало непосильной. Командование армии разъяснило, что задачу, надлежит выполнять "по возможности". Тогда Яковлев поставил частям корпуса следующую задачу на 9 июня: продолжать расширение сопановского плацдарма и теснить противника, стремясь овладеть железной дорогой м. Верба, Радзивиллов, держа прочную связь справа с 32-м корпусом и слева с 7-м корпусом; 3-й кавдивизии стремиться проникнуть в глубь расположения противника.

9 июня началась оживленная перестрелка по всему фронту. Противник продолжал закрепляться. Атака, предпринятая с целью захвата Миньковской рощи, потерпела неудачу. 35-я дивизия продолжала бездействовать. Никакой перегруппировки русских войск произведено не было.

Командир 17-го корпуса 10 июня отдал следующий приказ: "№ 017 28 мая, 0.50. Наши блестящие успехи соседних армий продолжают развиваться. По последним донесениям наших летчиков к северу железной дороги Дубно - Броды большие пожары. 32 к-с завтра наносит решительный удар всему Дубненскому фронту противника. 7 к-с продолжает исполнение прежней задачи. Для расширения левобережного плацдарма и в целях отвлечения противника с фронта 32 к-са приказываю:

1) 3-й дивизии с 1 сиб. дивизионом, 6 гауб., 3 ополч. друж. 3 Заам. кп, 3 сотни 42 Донского каз. полка без 12 п., прочно удерживаясь на фронте Детиничи - Шепетин, 28 мая овладеть районом Берег, Турин, выс. 120,1.

2) 25-й дивизии с 6 гауб., удерживая занимаемое положение, оказывать артиллерией правого фланга содействие 3 дивизии и при замеченном ослаблении противника атаковать и овладеть районом Сопановский лес, Борочик.

3) Корп. рез-12 п. расположиться в Сопанове.

4) Нач-м дивизий при первой возможности перебросить артиллерию на левый берег. Необходимо перегруппировку артиллерии произвести согласно данным мною указаниям текущей ночью.

5) Исходное положение занять к 6 час. Начало артподготовки по моему указанию.

6) Н-ку 3 див. иметь в виду, что в случае успеха на участке атаки для преследования пр-ка в направлении Рудия пройдет 3 Заам. кд.

7) Я буду находиться на своем наблюдат. пункте на Девичьей горе". Этот приказ вновь говорит о неизменном стремлении к локтевой связи и оставлении 35-й дивизии в роли пассивного наблюдателя. Между тем, необходимо было произвести перегруппировку сил за счет 35-й дивизии. Если бы командир корпуса хотел наносить окончательный удар 10 июня, то надо было отдать начальнику 3-й дивизии все его четыре полка, усилить ее артиллерией за счет 35-й дивизии. Следовало также создать сильный корпусной резерв за счет 35-й дивизии. Кроме того, необходимо было выделить отряд для преследования противника из имевшейся в корпусе конницы, которая так или иначе находилась в распыленном состоянии (всего 7 сотен, т. е. почти 2 полка современной организации).

Начиная с 9 час. 30 мин. утра 10 июня и до 13 часов дня продолжалась артиллерийская подготовка на участке Миньковцы, Турия. Атака 10-го полка успеха не имела. Противник прочно удерживался по всему фронту. Однако через некоторое время из штаба армии и от соседей поступили сведения о том, что противник готовится к отходу. Основываясь на этом, ген. Яковлев принял следующее решение (схема 6): "во взаимодействии с 105-й пд (32-го ак) ударом 3-й дивизии на фронт Бе-

[116]

Схема 6 Положение частей 17-го корпуса 11, 12 и 13 июня 1916 г. (698k)

peг, Турия открыть дорогу для конницы". Но этот удар не состоялся. Австрийцы под угрозой обхода с севера (105-й дивизией) ночью скрытно оставили свои позиции на участке Подлужье, Бережцы. Эти пункты утром 11 июня были заняты передовыми русскими ротами и командами разведчиков. В направлении Тарнобор, Гряда командованием был выслан 42-й Донской казачий полк.

Открылась широкая возможность перехода к преследованию противника как для 3-й дивизии, так и 3-й кавалерийской дивизии, которая опять не была своевременно использована. 3-я кавалерийская дивизия, переправившись в 6 часов утра у Кр. двора через р. Иква, направилась на Онышковцы, но, встретив проволочные заграждения и огневое сопротивление противника, свернула на север. К 11 часам утра она заняла Спаленую и Столбец и на линии Спаленая, Онышковцы создала укрепленную позицию. Протоптавшись таким образом весь день, кавдивизия, выставив сторожевое охранение у Столбец и Спаленая, на ночь отошла к Турии. 3-й Заамурский кавполк был выслан на разведку в район Подлужье, Столбец через Носовице и Птиче. Изнуренная непрерывными боями 3-я дивизия и 137-й полк к 11 час. 40 мин. утра достигли рубежа, показанного на схеме 6. Передовые части дивизии к 20 часам продвинулись на линию Столбец, Спаленая, высоты 118,3, Хотовка, м. Бережцы.

В приказании ген. Яковлева, которое он отдал в 15 час. 30 мин., указывалось, что противник отошел на линию Спаленая, Онышковцы, Бужа гора. Тем же распоряжением 3-й и 35-й дивизиям была поставлена задача наступать на фронт м. Козин, Бужа гора. 12-й полк оставался в корпусном резерве.

[117]

Это решение не совсем отвечало создавшейся обстановке. Вместо сосредоточения сил на направлении, обеспечивающем окружение противника и его уничтожение, вместо ввода свежих сил (12-й полк) мы видим прямолинейное движение вперед, приводящее только к выталкиванию противника. На ход боевых действий 11 июня вредно сказалось и отставание артиллерии, которая только 12 июня смогла переменить огневые позиции. Ночью русские войска оставались на месте и только утром 12 июня продолжали движение вперед, но наступали так медленно и осторожно, что лишь к 18 часам вышли на линию Столбец, Онышковцы, продвинувшись за день всего на 2 км.

Наступление, начатое русскими войсками в 18 часов на успевшего укрепиться противника, потерпело неудачу. К 20 часам полки первой линии (см. схему 6) залегли перед укрепленной позицией противника, усиленной проволочными заграждениями. Эта неудача объяснялась утомлением войск, отсутствием взаимодействия между пехотой и артиллерией. Батареи с 9 до 22 часов производили смену огневых позиций. Кроме того, артиллерия ощущала недостаток в снарядах. Командир 32-го корпуса, считая свою задачу по поддержке 17-го корпуса выполненной, приказал 105-й дивизии оттянуться в Жабокринскую долину. В результате между 17-м и 32-м корпусами образовался разрыв. Противник, не чувствуя угрозы своему флангу с направления Птиче, оказывал упорное сопротивление, подготавливая па западном берегу р. Пляшевка еще одну укрепленную позицию.

3-я кавалерийская дивизия, в тот день сделав нерешительную попытку форсировать р. Пляшевка у м. Козин (выдвинувшись туда по приказанию командира 17-го корпуса через м. Варба, Глинянка) и понеся незначительные потери, отошла на м. Верба, Белгородка, выставив сторожевое охранение на линии Дубины, Глинянка, Гранавка, которые были заняты передовыми частями противника.

13 июня части 17-го корпуса достигли линии, показанной на схеме 6, и далее продвинуться не смогли. 3-я кавалерийская дивизия, повторив попытку форсирования р. Пляшевка у м. Верба, отвела свое ядро к Белгородке. Потери ее были весьма незначительны и в этот день (убитых 5 человек, ранено 40 человек).

Войска остановились иа достигнутой линии. Прорыв захлебнулся. Объяснялось это следующими причинами: прекращением натиска на противника со стороны 32-го корпуса, нерешительными действиями 3-й кавалерийской дивизии, бездействием 35-й дивизии и, наконец, безынициативностью командования, не сумевшего во-время попользовать достигнутый успех введением в дело 35-й дивизии и 3-й кавалерийской дивизии. В то же время 3-я дивизия была истощена непрерывными боями, в ротах оставалось по 60-80 человек, нехватало патронов, а в некоторых батареях иссякали снаряды. Дальнейшее наступление требовало перегруппировки частей не только одного 17-го корпуса, но и его соседей. Нужна была помощь соседних соединений и особенно 32-го корпуса. Это было сделано лишь в последующие дни.

Прорыв как самостоятельная операция 17-го корпуса на этом был закончен, так как дальнейшее продвижение его в течение 15 июня и последующих дней было обеспечено блестящим форсированием р. Пляшевка 32-м корпусом, вынудившим австрийцев отойти на целый переход западнее Сопанова.

За девять дней боев австрийские войска были выбиты из своих позиций на западном берегу р. Иква, причем ударная группа корпуса проникла на глубину до 7 км, т. е. суточный темп продвижения равнялся 0,8 км. В первые три дня наступления (4, 5 и 6 июня) глубина проникновения в оборону противника составляла 3 км, темп продвижения - 1 км в сутки. Этот темп был достигнут в условиях боя за сильно укрепленную позицию с опорными пунктами при наличии 11 орудий на 1 км

[118]

фронта. Таким образом, боевые, действия первых трех дней свидетельствуют о высоких боевых качествах и храбрости русских солдат. И наоборот, темп продвижения в последующие дни, в более благоприятных условиях (наступление против временно укрепившегося противника), свидетельствует о неумелом руководстве операцией со стороны командования, о его безынициативности, неумении быстро и верно схватывать обстановку и принимать ответственные решения.

В целом фронт корпуса с 4 по 12 июня продвинулся: на правом фланге - на 7 км, на левом - на 1-2 км. В процессе боев было захвачено 8 тысяч винтовок, 800 тыс. патронов, 10 орудий, 37 минометов, 22 пулемета; взято в плен 232 офицера, 8 тысяч солдат. Потери русских частей исчислялись в 1 918 убитых, 6 230 раненых.

ДЕЙСТВУЯ на второстепенном направлении и имея демонстративную задачу, 17-й армейский корпус одержал блестящий тактический успех, который в ходе боя приобрел большое оперативное значение. Этот успех являлся результатом внезапности действий, блестящей работы русской артиллерии и хорошо налаженного в первые дни боя взаимодействия артиллерии и пехоты.

После успеха, одержанного у Сопанова, направление Кременец, Броды стало важнейшим для 11-й армии, но это не было своевременно учтено ни командованием корпуса, ни армейским командованием.

Сила ударной группы корпуса оказалась достаточной для взлома первых линий обороны, но слабой для превращения тактического успеха в оперативный. Вялые и запоздалые действия 3-й кавалерийской дивизии, подчиненной командованию корпуса, но действовавшей без взаимодействия с остальными частями, не исправили создавшегося положения.

Отсутствие энергичного преследования отходящего противника (5, 8 и 11 июня) привело к тому, что последний приостановил отход, организовал сопротивление и подтянул сильные резервы.

Ввод в бой корпусного резерва 6 и 7 июня не дал заметных результатов, ибо направление для удара было выбрано неудачно. Расширение прорыва могло быть достигнуто введением в бой корпусного резерва на фронте Берег, Турия, т. е. на участке обозначившегося успеха. Охват фланга обороняющегося противника привел бы к лучшим результатам.

Действия 105-й дивизии 10 и 11 июня подтверждают, что даже одна угроза охвата и обхода противника дала больший эффект, чем фронтальный удар 17-го корпуса, производившийся с большим напряжением сил.

Действия 35-й дивизии, фактически остававшейся пассивной в процессе всей операции, заслуживают порицания. Значительная доля вины в этом падает на командование корпуса, не сумевшее привлечь эту ди-визию к обеспечению и содействию главному удару.

Отставание артиллерии от пехоты, нарушение взаимодействия между ними (11 и 12 июня) замедлили продвижение пехоты. Бои 5-8 июня подтверждают огромное значение фланкирующего огня артиллерии. Медлительность в перегруппировке артиллерии 5 июня, несвоевременное обнаружение отхода противника в ночь на 11 июня свидетельствуют о слабом управлении войсками со стороны штакора.

Для того чтобы конница могла быстро проходить через поле боя, покрытое окопами и проволочными заграждениями, необходимо заблаговременно обеспечивать ее путями и переправами, чего не было сделано в разбираемом нами бою.

[119]