Вопрос обезпечения правого фланга нашей наступательной операции на левом берегу р. Вислы, предпринятой в октябре месяце 1914 г., введен мною в "Записки" после того, когда я прочел книгу бывшего Генерал-Квартирмейстера Ставки генерала Ю. Н. Данилова "Россия в Мировой войне", изд. 1924 г.

Не одно русское сердце рвется на части, когда вспоминает поражения наших доблестных армий в Восточной Пруссии и на левом берегу р. Вислы. Последнее поражение, заставившее нас отказаться от наступления и перейти к обороне в окопах, особенно тяжело и болезненно отозвалось на духе нашей Армии, утратившей веру в руководящие оперативные органы при Верховном Главнокомандующем и Главнокомандующем фронтом. Сменить главных виновных лиц этих органов Штаба Великого Князя удержало, вероятно, его рыцарское благородство, и он принял удары на свою грудь, а виновники, бывшие главной причиной наших поражений, не нашли в себе достаточного мужества сознать свою виновность и продолжали быть в привиллегированном положении до тех пор, пока Государь не встал во главе Армии и не сменил сам их.

Верховный Главнокомандующий или Главнокомандующий фронтом не может, конечно, сидеть у телефонного или телеграфного аппарата и лично вести

[I]

дневник стратегической операции, совершаемой фронтом армий, а получает доклад о ходе операции от своего Начальника штаба и Генерал-Квартирмейстера в том виде, как операция представляется докладывающим. На основании доклада, утверждается или не утверждается то или другое оперативное предприятие оперативной части Штаба. Отсюда вполне ясно, что на должностях Начальника Штаба и Генерал-Квартирмейстера должны быть лица опытные, прошедшие хороший и надлежащий строевой и штабной стаж в полевых войсках еще в мирное время и зарекомендовавшие себя в вопросах стратегического искусства. Стратегическая работа на бумаге в кабинете-это работа-скелет той полевой стратегии, которая облекает этот скелет плотью только тогда, когда выступают на арену театра военных действий армии и войска с их руководящими органами. Если человек в войсках не служил или служил краткое время, то многие боевые действия и связанная с ними важные явления для него делаются понятными поздно, так как ускользают в свое время от его наблюдения и внимания.

С практической стороной вождения войск были мало знакомы как Начальник Штаба Верховного Главнокомандующего, так и Генерал-Квартирмейстер. Относительно Начальника Штаба генерал Данилов в своей книге пишет даже так: "Неподготовленный предшествовавшей своей службой к широкой оперативной работе и не вошедший в нее, гене-

[II]

рал Янушкевич предпочитал в вопросах стратегии держаться нейтрально, ослабляя такой позицией, помимо, быть может, его воли, авторитет Ставки и способствуя этим излишнему нарастанию самостоятельности фронтов... В равной мере, генерал Янушкевич не сумел npuoбpecmu влияния на ход не только правительственной машины, но даже административно-хозяйственной работы Военного министерства"... "деловым авторитетом ни среди подчиненных, ни в Армш не пользовался". (Страница 125 книги).

О Военном министре генерале Сухомлинове, ближайшими сотрудниками которого в мирное время были генерал Янушкевич и генерал Данилов, последний в своей книге отзывается так: "Сухомлинов человек образованный, но мало вдумчивый (стр. 108). Продолжая освещать темные его стороны, генерал Данилов говорит: "В частной жизни он окружил себя сетью льстецов, злостных сплетников и авантюристов..., вокруг него, в доме на Мойке (в Главном Штабе), водворилась нездоровая атмосфера"... Но если у человека является потребность окружать себя льстецами, сплетниками и авантюристами в частной жизни, то нет никакого психологического основания предполагать, что в общественной и служебной жизни он поступает иначе.

О своем назначении на должность Генерал-Квартирмейстера Ставки генерал Данилов пишет

[III]

так: "После назначения Великого Князя Николая Николаевича Верховным Главнокомандующим, я счел долгом своим выяснить, не пожелает ли Великий Князь видеть в должности Генерал-Квартирмейстера при себе какое-либо другое лицо. Так как Великий Князь проводил эти дни у себя в имении под Петербургом и просил никого не безпокоиться явкою к нему, то я обратился с соответственной просьбой к Начальнику Штаба генералу Янушкевичу, долженствовавшему видеть Великого Князя у Государя. Не знаю, в какой форме генерал Янушкевич выполнил мою просьбу, но через него я получил ответ, что Великий Князь не предполагает делать каких-либо изменений в составе ближайших своих сотрудников и просит всех остаться на своих местах". (Страница 110 книги). Какие именно внутренние импульсы побудили генерала Данилова считать своим долгом обратиться к Великому Князю с такой просьбой, генерал Данилов не сообщает.

И вот Великий Князь, не имея даже представления о возможном существовании вокруг военного министра такой нездоровой атмосферы, конечно, не мог дать другого ответа на просьбу генерала Янушкевича о генерале Данилове, чем тот ответ, который он и дал. Таким образом, "малая вдумчивость" военного министра Сухомлинова, при рекомендации и назначении ближайших помощников к Великому Князю, сказалась в том, что хотя эти помощники и были, несомненно, хорошими

[IV]

кабинетными работниками в Канцелярии Военного Министерства и Главного Штаба, но к работе во время войны в полевых войсках на руководящих должностях они не были подготовлены, как не служившие в полевых штабах войск. Сами назначаемые этого, по видимому, не сознавали и полагали, что искусству "полевой" стратегии они успеют научиться на войне, совершенно не учитывая, что их обучение может обойтись очень дорого и Армии и Poccии. Поэтому русский патриот не может говорить хладнокровно о их ошибках, которые, вместе с другими ошибками военного и гражданского порядка, положили тяжелый груз, опустивший на дно наш Могущественный Государственный Корабль, выросший в течение 1000 лет из небольшого Суздальского Княжества в Великую Российскую Империю. Народные представители Государственной Думы не учли того обстоятельства, что, по свидетельству истории, все государства в мире, вне зависимости от их формы правления, переживали и теперь переживают периоды счастия и несчастия, как и отдельный человек. Значит, дело не в форме правления, а в случайном несоответствующем назначении лиц на руководящие высокие посты, от каковой случайности не гарантированы ни монархии ни республики. Поэтому, если народ спокойно и разумно переносит случайное и временное болезненное явление государственного порядка, то Верховная

[V]

Власть, обыкновенно, устраняет его, при первой к тому возможности, как только политическое международное положение развязывает ей руки, и народ по прежнему остается великим народом. Если же народ поступает революционно, то он делается жалкой игрушкой в руках ловких авантюристов и добычей их эксплоатации.

[VI]