В связи с успехами держав Центрального союза в 1915 г. на Балканском полуострове и установлением ими единого фронта с Турцией германо-турецкое командование, использовав национальное движение в Персии, направленное против России и Англии, оккупировавших некоторые ее области, развило там враждебную агитацию против этих держав. Центром агитации германо-турки избрали гг. Исфаган и Теббес, куда прибывали вместе с транспортами оружия и снарядов немецкие офицеры и солдаты. Между прочим, туда прибывали и бежавшие в большом количестве австрийские офицеры и солдаты из лагеря военнопленных, находившегося в русском Туркестане.

Находясь в г. Исфагане - древней столице Персии, турки вместе с тем заручились поддержкой руководителей шиизма (т. е. персидского духовенства) и главарей племен бахтиар и кашкайцев, населяющих соседние районы. Расходуя большие суммы на агитацию, германцы одновременно формировали мелкие отряды, внушая в то же время персам мысль, что им нечего опасаться России и Англии, не располагавших свободными силами для каких-либо действий в Персии.

Вместе с тем в предстоящей борьбе с Россией и Англией германцам удалось заручиться поддержкой персидской жандармерии, являвшейся после персидской казачьей бригады, руководимой русскими инструкторами, единственной регулярной вооруженной силой. Эта жандармерия была разбросана отдельными отрядами по всей Персии и находилась под начальством инструкторов-шведов.

[168]

Вследствие глубокого брожения, наблюдавшегося в то время в Афганистане, британское правительство, вначале уверенное в нейтралитете этой страны, начало питать сомнения на этот счет и, продолжая верить в решимость эмира соблюдать означенное положение, считало все же возможным, что у него могло нехватить энергии и, может быть, реальной силы, чтобы воспротивиться движению внутри страны, если население Афганистана само поднялась бы против России и Англии.

В начале июля имелись сведения о движении из Исфагана по направлению к Афганистану караванов немецких агитаторов с военным снаряжением, в сопровождении мелких отрядов, навербованных, вооруженных и руководимых немцами. Если бы они достигли Афганистана, то их агитация, по мнению русского министерства иностранных дел, велась бы там беспрепятственно, и тогда осталось бы мало надежды на то, чтобы афганцы не вмешались в войну.

Поэтому британское правительство, рассматривая в указанный период вопрос о принятии соответственных мер в Персии вообще и в частности по охране Сеистана и белуджистанской границы от проникновения германо-турецких отрядов, одновременно указало русскому министерству иностранных дел на крайнюю желательность отправки в северо-восточную зону Персии некоторого количества русских войск с целью ликвидации назревавшего там брожения и выступления населения против России и Англии.

Кроме того, предлагалось установить наблюдение по линии Мешхед, Турбети-хайдар, Бирджан, причем ради достижения общей цели Россия не должна была слишком строго придерживаться установленных границ сфер влияния.

[169]

Русский министр иностранных дел считал, что не было другого выхода из создавшегося положения, как применение открытой силы путем посылки в Персию известного количества войск. Присутствие войск в стране могло бы прекратить широко развернувшуюся агитацию и удержать враждебные России круги населения от выступления против русских. Он полагал, что экспедиционный отряд должен был иметь численность около 10 000 человек. Этот отряд надлежало расположить на пути от Энзели к Тегерану, так как его задачей было бы держать столицу Персии под постоянной угрозой и выделить в случае необходимости нужные силы в другом направлении.

Верховный главнокомандующий такое решение изложенного вопроса признал нецелесообразным по тем причинам, что выделение отряда приведенной силы являлось совершенно непосильной задачей для Кавказской армии и что нахождение этого отряда на полпути между г. Энзели и г. Тегераном не достигло бы цели, если не была бы занята столица страны. При этом ставка считала, что усиление русских отрядов в Персии не может вызвать успокоения в северной ее части, пока не будут арестованы главнейшие агитаторы, не исключая германских и турецких дипломатических представителей, и не станут задерживаться караваны с оружием и боевыми припасами. По мнению ставки, русские войска в случае командирования их в Персию надлежит выдвигать в виде подвижных колонн для быстрого наблюдения за порученными районами.

В соответствии с изложенным Туркестанскому военному округу предположено было дать широкие полномочия по командированию в персидскую провинцию Хоросан такого количества конницы, которое признавалось им необходимым. При этом войскам этого округа для наблюдения был указан район г. Барферуш, г. Иезд, Бирджан и далее к афганской границе. Западную же часть Персии от меридиана г. Барферуш, в сфере бывшего влияния России, намечалось поручить наблюдению войск Кавказского фронта.

В начале июля в северной Персии находилось три русских отряда: в городах Казвин и Ардебиль и в провинции Хоросан. Кроме того, в качестве резерва на русско-персидской границе был расположен особый отряд, состоявший

[170]

преимущественно из пограничников. В западном персидском Азербайджане для поддержания порядка и для действий против турок был сосредоточен Азербайджанский отряд Чернозубова - 4 батальона, 27 сотен и 12 орудий.

С целью поддержания спокойствия в части Персии, прилегающей к Туркестану, Хорасанский отряд был усилен одним казачьим полком, и на полковника Гущина была возложена задача, приняв общее командование отрядам из 1-го и 2-го Семиреченских казачьих полков, силою оружия уничтожить вооруженные отряды германо-турок, арестовать агитаторов в районе возможного влияния их на афганскую границу и следить за тем, какое положение займет Афганистан по отношению к экспедиции.

Означенный отряд, состоявший из 1 000 бойцов при 4 пулеметах, признавался вполне достаточной силой для достижения успеха. В этот период он занял указанную зону, захватив местами караваны немцев с боевыми припасами. В то же время английские войска вступили в Сеистан, чем была окончательно создана завеса от Каспийского моря до Индийского океана (Оманский залив), воспрепятствовавшая проникновению германских и турецких агитаторов с транспортами оружия в Афганистан и Белуджистан. Этим же было внесено известное успокоение в пределы восточной Персии.

Что же касается направления Кавказской армией десятитысячного отряда в Персию, то главнокомандующий этой армией не признал возможным его командирование по той причине, что Кавказская армия, выделившая с начала войны на Западный фронт 6 пехотных дивизий, 2 пластунские и одну стрелковую бригаду, 7 конных дивизий, часть крепостной артиллерии и уделившая часть своих снарядов и патронов, имела в середине июля 1915 г. в своем составе одну первоочередную пехотную дивизию и 3 стрелковые бригады. Остальные же войска составляли дружины ополчения и различные формирования, к которым Кавказской армии пришлось прибегнуть под давлением крайней необходимости. Эти формирования, на которые Кавказ истощил свои запасы оружия, были пригодны лишь для вспомогательной операции.

Так как вопрос об усилении русских отрядов в Персии совпал с особенно напряженными боями на алашкертском направлении, то главнокомандующий указывал, что Кавказская армия была не в состоянии сколько-нибудь значительно усилить персидские отряды.

[171]

Рискуя до известной степени спокойствием на русско-персидской границе в пределах Елисаветпольской и Бакинской губерний, штаб армии считал возможным выделить для усиления русских отрядов в Персии лишь один казачий полк. При этом условии в г. Казвин была бы сосредоточена казачья бригада, которая, конечно, не могла выполнить задачи, ставившейся министрам иностранных дел на весьма обширной территории, заключавшей самые жизненные центры страны и не только соприкасавшейся с театром военных действий, но отчасти служившей таковым.

Что же касается возможности движения к Тегерану упомянутой бригады, то последняя признавалась слишком слабой для выполнения как этой задачи, так и задачи по поимке агитаторов и захвату транспортов германского оружия.

Верховный главнокомандующий, вполне согласившись с приведенными выше соображениями, все же признал желательным усиление Казвинского отряда одним казачьим полком.

В начале августа немцы, потерпев серьезную неудачу в восточной Персии, перенесли свою деятельность в ее западную часть, причем тогда же немецкому консулу в г. Керманшах удалось собрать и вооружить несколько сот конных наемников. С этим отрядом, не обращая внимания на присутствие персидской жандармерии, сочувствовавшей немцам, германский консул развил враждебную России деятельность в Керманшахском районе и не допустил возвращения русского и английского консулов в г. Керманшах.

13 августа этот отряд занял г. Кянгевер. В середине сентября благодаря непрерывному притоку пополнения отряд возрос до 2 000 всадников, причем последние стремились занять г. Хамадан - узел дорог в персидском Курдистане, где немцы пытались привлечь население в свои ряды. Русский и английский консулы в Керманшахе находились в это время в Хамадане, и для водворения их по месту жительства намечалось двинуть особый отряд из состава персидской казачьей бригады.

Что же касается положения в Тегеране в начале сентября, то, как доносил начальник персидской кавалерии (русский инструктор, возглавлявший персидскую казачью бригаду), немецкие и турецкие военные агенты, державшие в своих руках не только персидское правительство, но и общественное мнение в столице страны, требовали активного выступления Персии против России и Англии.

[172]

Усиление русского отряда в Казвине, доведенного в сентябре до 1/2 батальона, 13 сотен и 4 орудий, успехи русских войск на Кавказском франте, а главное - обещание, данное представителями русской и английской дипломатии ежемесячно субсидировать персидское правительство денежными авансами, в случае если бы оно придерживалось дружественного нейтралитета, изменили в середине сентября его отношение в пользу России и Англии.

Ввиду невозможности командирования отряда достаточной силы в Персию как с Кавказа, так и из Туркестанского военного округа в период Алашкертской операции, в то время как в Персии только начали развиваться неблагоприятные для русских события, впоследствии потребовалось большее ослабление главных сил Кавказской армии. Мотивом значительного усиления русских войск в северной Персии послужило сообщение русского министерства иностранных дел о состоявшемся будто бы между Персией, Германией и Турцией военном соглашении. Если бы даже означенное соглашение и не последовало, то, по мнению министра иностранных дел, симпатии многих представителей персидской правившей буржуазии были на стороне врагов России. При таких условиях, особенно же при воссоединении германских и турецких вооруженных сил, возможно было ожидать вовлечения персов в орбиту Германии. Вероятность этого подтверждается еще и тем положением, что Германия имела возможность обильно снабжать персов оружием и боевыми припасами. Вслед за Персией, по заключению того же министра, мог подняться и Афганистан, что могло иметь серьезные отголоски во всех странах Средней Азии.

Единственным средством предотвратить эти события, грозившие России и Англии крупными осложнениями, являлось безотлагательное принятие решительных мер в Персии.

Быстро усилив Казвинский отряд до 15 000 человек, надлежало поставить шахскому правительству ультимативное требование об удалении из Персии всех агентов враждебных России держав. Одновременно намечалось направить достаточные силы в Хамаданский и Керманшахский районы, чтобы прервать сообщения с Турцией в связи с возможностью скорого занятия англичанами Багдада.

По убеждению министра иностранных дел, только путем сравнительно небольшого и быстрого усиления войск в Персии русские могли бы предотвратить неминуемые осложнения,

[173]

обеспечили бы спокойствие в Средней Азии, вызвали бы бегство неприятельских миссий из Тегерана, а с занятием гг. Хамадан и Керманшах отрезали бы Персию от Турции.

20 октября главнокомандующий Кавказской армии, ссылаясь на телеграмму министра иностранных дел о необходимости усиления Казвинского отряда, донес, что им было сделано распоряжение о командировании в Персию экспедиционного корпуса, силой в 2 батальона, 2 дружины ополчения, 39 сотен и 20 орудий. Во главе этого корпуса был поставлен ген. Баратов, в лице которого намечалось объединить все русские войска, действовавшие в названном государстве.

Корпусу Бараггова командованием на Кавказском фронте была поставлена задача "до объявления войны Персией России поднять престиж русского имени, а с момента объявления войны занять Тегеран с целью закрепления политического положения России в Персии".

В период с 23 по 30 октября происходила отправка этого корпуса с Кавказа через г. Баку в г. Энзели (в Персии), где он в первых числах ноября и высаживался. До прибытия всех частей экспедиционного корпуса в Персию, по настоянию русского посланника фон-Эттера, из г. Казвин был выдвинут из числа ранее находившихся там русских войск авангард под начальством ген. Золотарева в с. Кередж (в одном переходе от Тегерана).

К 7 ноября войска русского экспедиционного корпуса частью находились еще в пути между г. Энзели и г. Казвин, частью же сосредоточивались в этом последнем пункте. Как доносил русский начальник персидской кавалерии, германцы предполагали произвести вооруженное выступление в Тегеране как против персидской казачьей бригады, руководимой русскими инструкторами, так и против "дружественных России миссий". Некоторым казакам этой бригады, которым немцы щедро платили деньги и которых считали искренними своими сторонниками, были розданы деньги и оружие для организации покушения на русского начальника персидской кавалерии и на некоторых персидских офицеров. Как утверждали казаки, добровольно представившие бомбы, сигналом для общего нападения на бригаду и погрома европейского квартала должны были, послужить взрывы бомб, брошенных в ночь на 2 ноября в казарменный район бригады.

С выдвижением русского авангарда в г. Кередж в рядах немецких агитаторов и инструкторов, очевидно ожидавших занятия русскими Тегерана, началась паника. Немцами была оставлена всякая мысль об активном выступлении в этом

[174]

городе, причем все руководители намечавшегося выступления бежали. Оставили также город германская, австрийская и турецкая миссии, вся персидская жандармерия (до 2 000 человек), большая часть полиции и вооруженные на немецкие деньги муджахиды (в переводе на русский язык - "ведущие священную войну"). Все бежавшие из Тегерана стягивались к станции Кяриз (в 20 км к югу от столицы, на дороге Кум, Исфаган). Как выяснилось, туда же должен был прибыть из Тегерана шах с двором и министрами с целью затем переезда в Исфаган, сюда намечалось перенести столицу Персии, чтобы там начать новую эру царствования, свободную от русского и английского влияния.

Вследствие настояния русского и великобританского дипломатических представителей шах, порвав связь с правительством, которое организовалось в г. Исфагане, остался в Тегеране, пополнив кабинет министров сторонниками Антанты.

К 12 ноября в связи с прибытием русского экспедиционного корпуса в Персию выяснилось, что Хамаданский отряд персидских жандармов получил приказание спешно выступить в Тегеран южными путями, не подходя к Казвину. Тогда же германский посланник, бежав из Тегерана, переехал в Султан-абад (к юго-западу от г. Кум), где собирались навербованные немцами отряды.

В районе г. Хамадан сосредоточилось до 3000 человек, собранных германцами, которые в течение лета 1915 г. продвинулись со стороны г. Керманшах. Тогда же обнаружилось движение германских наемников и в районе м. Сенне, который охранялся слабым отрядом персидских казаков.

Ввиду того что имелись данные о движении персидской жандармерии и на г. Султан-абад, из Казвина к этому пункту был двинут один казачий полк из состава экспедиционного корпуса.

На следующий день выяснилось, что со стороны Хамадана к г. Султан-абад наступал отряд германских наемников с пулеметами, силою до 2 000 человек пехоты и конницы. Из числа персидских жандармов к навербованным германцами отрядам примкнуло около 3 000 человек, во главе которых находились германские и шведские офицеры. К этим силам, составлявшим главное ядро, должно было присоединиться до 5-9 тысяч муджахидов.

К 18 ноября значительные конные и пешие части противника с артиллерией и пулеметами группировались на хамаданском направлении, в районе западнее г. Султан-абад.

[175]

Экспедиционному корпусу, который должен был начать наступление в двадцатых числах ноября, было указано, что его задача состоит в водворении на местах русских консулов, разоружении агрессирующих жандармов и разгоне немецких наемников.

Предполагалось прочно занять г. Хамадан и с. Лалекян, являющиеся узловыми пунктами на дороге Тегеран, Зере, Хамадан.

23 ноября началось наступление экспедиционного корпуса из Казвина двумя отрядами, причем одному из них в составе одного батальона, 12 сотен и 6 орудий было поставлено задачей овладеть Хамаданом и разбить находившихся там жандармов; другому же отряду в составе 1/2 батальона и 6 сотен указано было выдвинуться к с. Лалекян с задачей наблюдать за Тегераном и в случае надобности угрожать ему. Вместе с тем в районе с. Энги-имам продолжал находиться русский отряд в составе одного казачьего полка (6 сотен).

Первое столкновение русских войск, действовавших на хамаданском направлении, с персидскими жандармами и германскими наемниками произошло 25 ноября у с. Элчи. Противник, сбитый с позиций и преследуемый русскими, бежал к с. Аве. Здесь неприятель, получив подкрепления, пытался задержать наступающих русских, но был вновь сбит с позиции обходным маневром конницы и поспешно отошел на с. Султан-булаг. Преследование противника, силы которого определялись в 900 жандармов (пеших и конных) и 1 200 наемников при двух орудиях, продолжалось до темноты, после чего русские передовые части остановились в районе с. Аве.

К этому же времени имелись данные о возможности выделения в Персию части турецких сил из числа 6 пехотных дивизий, действовавших против англичан в Месопотамии.

26 ноября Хамаданский отряд русских занял перевал у с. Султан-булаг и, преследуя неприятеля (с захватом пленных), достиг авангардом г. Резан.

Что касается русского отряда, направленного на с. Лалекян, то последнее было занято им 27 ноября.

К 28 ноября экспедиционный корпус оказался разделенным на нижеследующие отряды: 1) Хамаданский - один батальон, 12 сотен и 6 орудий, 2) Кумский - 1/2 батальона, 6 сотен и 2 орудия, 3) Тегеранский - 6 сотен и 4 орудия. Кроме того, имелось в общем резерве в г. Казвин 1/2 батальона, 6 сотен и б орудий и в г. Нованд - 6 сотен и 2 орудия. Части, командированные из Туркестана в Хоросан, были сгруппированы в три отряда, находившиеся в городах: Астрабад (2 сотни), Мешхед (2 сотни) и Турбети-Хайдар (4 сотни).

[176]

К этому времени германо-турки перенесли свою деятельность из Тегерана в центры, более удаленные от района действий русских войск. Такими пунктами, в которых они накапливали силы, являлись гг. Кум, Хамадан, Сенне, Шираз и Исфаган.

После неудачной попытки принудить официальное персидское правительство покинуть столицу германский посланник направился в г. Кум, где и обосновался. В этом пункте из представителей персидской буржуазии были организованы два комитета: а) национальной обороны и б) защиты ислама. Этими германофильскими комитетами было провозглашено на-циональное правительство, от имени которого выпускались воззвания, призывающие население страны взяться за оружие и идти против официального правительства и держав Актанты.

Сообщение с югом и центром Персии было прервано, и их области были охвачены восстанием. Во всех провинциальных городах действовали турецкие и германские агенты, вербовавшие и вооружавшие отряды. Половина восставших жандармов (до 3 500 человек) под командой шведских офицеров находилась в г. Хамадан и официально считалась "взбунтовавшейся"; другая же половина жандармов открыто помогала немцам.

При таком положении дипломатические представители России и Англии считали единственным средством, могущим прекратить немецкую деятельность и успокоить страну, переход русских к широким активным действиям с целью затем привлечения Персии к союзу с Россией и Англией. Главными условиями при заключении такого союза ставились: неприкосновенность и независимость страны, аннулирование всех ее внешних долговых обязательств, ежемесячная крупная субсидия, некоторые территориальные уступки в Месопотамии (Ираке) со священным для персов городом Кербела и предоставление 50 000 ружей для вооружения армии.

Обращаясь к дальнейшим операциям на хамаданском направлении, необходимо указать, что 28 ноября Хамаданский отряд подошел к с. Сираб, а 30 ноября его разъезды достигли пунктов в 5 км от г. Хамадан. Из этого города к русскому начальнику Хамаданского отряда прибыла депутация с просьбой защиты от немецких наемников. К этому же времени противник, силы которого определялись в 2 000 персидских жандармов и до 5 000 наемников при 4 орудиях и нескольких пулеметах, оставил Хамадан, который 3 декабря был занят русскими войсками; при этом все население его устроило войскам торжественную встречу.

[177]

В последующие дни части Хамаданского отряда оттеснили противника почти на переход в западном направлении и достигли района с. Асад-абад.

К 10 декабря разведкой было установлено, что, кроме войск неприятеля, группировавшихся на керманшахском направлении, отряд противника, силою до 2 000 человек при 4 орудиях, занимал с. Довлет-абад.

С 19 по 24 декабря включительно части Хамаданского отряда вели бой с противником в районе с. Асад-абад и отбросили его к западу.

Что же касается операции на кумском направлении, то к 3 декабря в районе к западу от с. Лалекян находилось до трех конных и одной пешей сотен противника, которые и были разбиты частями Кумского отряда русских. К этому же времени в г. Саве было сосредоточено до 2 000 вооруженных германских наемников.

Кумский отряд, оставив часть сил в с. Лалекян, выступил в Саве, который и был им занят 7 декабря. Противник бежал к г. Кум.

9 декабря Кумский отряд полковника Колесникова взял г. Кум - главный центр германо-турок.

Ввиду имевшихся сведений о прибытии в с. Рабат-керим (на дороге Тегеран, Лалекян) отряда фидая (фидай, в переводе на русский язык, означает "жертвующий собою за свободу") эмира Хишмета, силою в 1 000 всадников, был выдвинут в ночь с 8 на 9 декабря из с. Энги-имам отряд войскового старшины Беломестнова в составе 5 сотен при 2 орудиях с задачей быстрым налетом уничтожить означенную группу противника. По сведениям, эмир Хишмет намеревался, двинувшись на Тегеран, соединиться там с жандармами и произвести вооруженное выступление против персидской казачьей бригады и союзных миссий. Упомянутый русский отряд 9 декабря встретил у с. Рабат-керим на хорошо укрепленных горных позициях 2 батальона жандармов, 500 всадников и 200 человек вооруженных бахтиар, которые были наголову разбиты.

С занятием русскими г. Кум и района к югу от Тегерана были прочно обеспечены как тыл и левый фланг главной группы экспедиционного корпуса, действовавшего на хамаданском направлении, так и лучшие подступы к столице Персии с юга.

18 декабря войска экспедиционного корпуса заняли с. Зере, а на тегеранском направлении вновь выдвинулись к с. Кередж.

В конце 1915 г. главнокомандующий Кавказской армий направил на усиление корпуса Баранова 2 батальона погранич-

[178]

ников; кроме того, для той же цели предполагалось еще выслать столько же из вновь формировавшихся частей. Вместе с тем решено было направить в Персию и Кавказскую кавалерийскую дивизию, вновь перебрасывавшуюся с Западного фронта на Кавказ. При таких условиях силы экспедиционного корпуса были бы доведены до 6 батальонов, 2 дружин и 63 сотен и эскадронов, что при обеспечении действий русских с востока Хоросанской группой войск позволило бы им впоследствии широко развить операции на хамадан-керманшахском направлении - к Месопотамии и к югу от Тегерана в направлении на Исфаган, где группировались силы, навербованные германцами.

В итоге командированный в Персию экспедиционный корпус в связи с успешными действиями хоросанских отрядов по ликвидации германо-турецких выступлений быстро выполнил поставленные ему задачи, и план германо-турецкого командования о создании весьма серьезных военно-политических затруднений России в Средней Азии потерпел полный крах.

В то время как экспедиционный корпус Баратова развивал свое наступление на хамаданоком направлении, великобританское правительство просило русское военное командование оказать содействие английским войскам, оперировавшим против Багдада, выдвижением русских частей к гг. Керман-шах и Ханекин.

Сила русского экспедиционного корпуса в то время определялась в 4 000 штыков, 6 000 сабель и 20 орудий. Для развития действий этого корпуса было приказано Ван-Азербайджанскому отряду прочно занять г. Соудж-булаг и выдвинуть передовые части к г. Сакиз.

Какие турецкие части находились против группы войск Баратова, русское командование на Кавказе еще не знало, как не был ему известен и план действий английского экспедиционного корпуса.

Однако отказать в известной помощи англичанам признавалось нежелательным, а между тем продвижение к гг. Керман-шах и Ханекин значительно удлиняло коммуникационную линию экспедиционного корпуса.

[179]

Ввиду этого командующий Кавказским фронтом признавал необходимым подкрепить находившиеся в Персии русские войска из армейского резерва. Для этой цели к г. Джульфа выдвигалась 4-я Кубанская пластунская бригада и предполагалось выслать в г. Казвин один пограничный батальон.

Вместе с тем русское командование учитывало, что если англичане в Месопотамии не были бы подкреплены, то надо было рассчитывать, что переброшенные турками к Багдаду подкрепления могли быть использованы также и для действий в Персии. Это являлось весьма правдоподобным, так как небольшой турецкий отряд с австрийскими офицерами в то время появился уже в г. Каср-и-ширин.

Со своей стороны командующий Кавказским фронтом находил крайне желательным командирование англичанами хотя бы небольшого отряда в район между русским экспедиционным корпусом, действовавшим на хамаданском направлении, и Багдадской группой великобританских войск. Означенный отряд послужил бы не только необходимой связью, но и позволил бы впоследствии выпрямить фронт русских и совместно с фронтом английских войск прервал бы всякую возможность воздействия германо-турок на восток. По мнению русских, эта идея могла бы вылиться в сформирование экспедиционного индийского отряда, силою не свыше дивизии, который, высадившись в Мохаммера, мог бы подняться долиною р. Карун через район г. Шустер (где имеются английские нефтяные концессии) к г. Хорремабад или Буруджирд, поддерживая связь с Багдадским корпусом.

В связи с возбужденным вопросом о направлении нового английского экспедиционного отряда на г. Шустер русский генеральный штаб указал военному представителю великобританского правительства в ставке ген. Вильямсу, что сложившаяся обстановка в Персии и деятельность там немцев требовали от русских и англичан инициативы, не выжидая развития немецких предприятий. "Наши действия, - как отмечала ставка,- должны быть согласованы, проникнуты наступательной идеей", и для этого должны быть назначены достаточные силы. Самые действия на кавказско-персидском театре надлежало связать общими предположениями об операциях на Кавказском франте и по обеспечению Египта.

[180]

Соглашаясь с выдвижением англо-индийской дивизии, силою не менее 20 000 человек пехоты, к г. Буруджирд, русский генеральный штаб предпочитал, однако, движение этой дивизии к г. Керманшах, на соединение с русскими войсками кратчайшим путем.

Занятие Керманшаха надо было рассматривать не как конечную цель, а как промежуточный этап в развитии операции. Целью же последней должны были быть концентрическое наступление на г. Багдад и прочное овладение этим пунктом. Сосредоточив в Багдаде до 40-50 тысяч войск, русские и англичане вполне обеспечили бы Персию и Афганистан и влияли бы на операцию противника в Египте, если бы он на таковую решился. Не развивая дальнейших предположений, русский генеральный штаб высказал, что из Багдада пролегают удобные пути на Моссул и Диарбекир (к юго-западу от Эрзерума), движение по которым внесло бы войну "в сердце страны, откуда турки черпали главнейшие свои средства для борьбы".

Русская ставка повторяла, что против деятельного противника в Персии "нужна наступательная, упреждающая его деятельность" и что перенос борьбы к Багдаду наилучшим образом разрешил бы задачу по обеспечению Индии и Средней Азии.

Отмеченная мысль русского командования не нашла своего отражения в операциях англичан в 1916-1917 гг. на Ближнем Востоке.

[181]