Перед русским командованием на Кавказском фронте после Сарыкамышокой операций стоял вопрос в первую очередь об укреплении положения в персидском Азербайджане в связи с поспешным отходом русских войск из этой области, занятой затем турками. При таком положении русское командование не имело возможности выдвинуть 4-й Кавказский корпус к оз. Ван для сокращения общего стратегического фронта. В противном случае турки, занимая Азербайджан, угрожали бы тылу и флангу этого корпуса.

Русское командование решило использовать в первую очередь части резерва для нанесения удара туркам в персидском Азербайджане, с тем чтобы затем перенести усилия этих частей на фронт 4-го Кавказского корпуса к северу от оз. Ван.

Для этого маневра и связанных с ним перегруппировок Кавказская армия должна была располагать благоустроенным тылом. Действительно, группе войск, особенно коннице Шарпантье, усиливавших Азербайджанский отряд, надлежало пройти от района г. Джульфа через области южнее оз. Урмия, а затем через район (г. Ван - на северный берег оз. Ван. Предстоял 800-км марш по трудным путям в горной местности.

В общем по маршруту гг. Урмия, Баш-кала, Ван, с. Ар-джиш прошла масса войск, силой в 8 кавалерийских и казачьих полков с артиллерией, 3 стрелковых полка 2-й Кавказской стрелковой бригады и 4 батальона 4-й Кубанской пластунской бригады. Все эти части базировались на склады, имевшиеся на этапной линии, по своей вместимости не могу-

[155]

щие удовлетворить проходившую массу войск. Между тем подача довольствия из основных складов Кавказской армии, заложенных в приграничном районе, вызывала большие трудности, а местные средства были весьма ограничены. С другой стороны, при организации тыла 4-го Кавказского корпуса не предусматривались крупные (для данного горного театра) войсковые перегруппировки в направлении гг. Баш-кала, Ван (схема 10), где совершенно не были организованы продовольственные склады.

В отношении использования родов войск при стоявших перед русским командованием целях в Азербайджане и на северном берегу оз. Ван задача была решена правильно, за исключением подчинения армейской конницы командиру 4-го Кавказского корпуса. При больших расстояниях на горном театре в первую очередь была использована конница. Однако, пройдя через западный Азербайджан, она достигла затем района северного берега оз. Ван уже сильно утомленной. Между тем в этот момент от конницы требовалась наибольшая напряженная работа, которой она не могла дать.

Кроме того, расстройство конницы произошло по причине начавшихся голодовок, а с другой стороны - вследствие слабого управления конными массами командиром корпуса и начальником Кавказской кавалерийской дивизии Шарпантье. Одним из факторов, влиявшим на распыление конницы, явилось высыхание подножного корма в горах начиная с июня. Донесения начальников кавалерийских частей о бескормице, а вместе с тем и об ослаблении конского состава вызвали у Огановского и в его штабе впечатление, что только рассредоточение всей конной массы на фронте корпуса могло бы облегчить снабжение ее фуражом.

В общем для действий на северном и южном берегах оз. Ван было сосредоточено свыше кавалерийского корпуса. Действия его частей вследствие перебоев в работе радиостанций были недостаточно объединены, и вскоре этот конный корпус оказался раздробленным на мелкие отряды, начальники которых проявляли мало инициативы в достижении общей цели, поставленной корпусу.

[156]

В частности конной группой Шарпантье был упущен момент для действий во фланг и тыл колонны турок, обходившей 66-ю пехотную дивизию. Удар в этом направлении мог оказать решающее влияние на исход сражения, начатого армейской группой Абдул-Керима-паши.

Конница, распыленная на всем фронте корпуса, получала неконкретные задачи по разведке, что характеризует слабое руководство ею со стороны штаба Кавказской армии. Между тем внезапное появление значительных сил турок в районе г. Хныс-кала и в Мушской долине привлекло внимание кавказского командования к этому участку фронта, и оно должно было объединить усилия всей массы конницы левого крыла армии по производству оперативной разведки с целью выяснения сил противника. Вообще вопрос разведки для штаба Кавказской армии в данной операции, как и в предшествовавшей Сарыкамышской, продолжал стоять временами еще очень остро вследствие неналаженности к началу войны агентурной сети.

В итоге внушительная масса конницы не была использована ни в качестве боевой силы для удара по флангу и тылу противника, ни для оперативной разведки на широком фронте.

Поэтому для русских явилось полной неожиданностью не только сосредоточение группы Абдул-Керима-паши, но и переход ее в наступление с задачей прорыва русского фронта и выхода на сообщения Кавказской армии.

Таким образом, русское командование на Кавказе еще до перехода турок в решительное наступление обнаружило серьезные недочеты в управлении 4-м Кавказским корпусом. Зная о невероятном раздроблении и перемешивании частей корпуса, оно не приняло должных мер к ликвидации этих дефектов, несмотря на то, что располагало для этого временем и командировало ввиду тревожной обстановки на мелязгертском направлении специальных лиц из штаба армии.

В общем в первый период операции со стороны штаба армии отсутствовало твердое руководство разведкой и боевыми действиями корпусов.

Действительно, 4-му Кавказскому корпусу была поставлена оперативная задача, связанная с сокращением общего стратегического фронта Кавказской армии. Корпус должен был выйти на рубеж перевал Мергемир, г. Мелязгерт, северный берег оз. Ван и выдвинуть кавалерийскую группу в Мушскую долину. Таким образом, задача корпуса была в общем наступательного порядка. Выполнение этой задачи должно было привести к занятию выгодного оперативного положения Для Эрзерумской операции и к прорыву связи между 3-й ту-

[157]

рецкой и Месопотамской армиями в направлении гг. Муш и Битлис.

Корпус, имея крайне неопределенные сведения о турках, для выдвижения массы конницы в район г. Муш должен был главными силами продвигаться западнее г. Мелязгерт, в район междуозерья, чтобы, во-первых, сократить фронт своей главной группировки, действовавшей между р. Восточный Евфрат и оз. Ван, и, во-вторых, с целью поддержки конницы, если бы ей удалось проникнуть в Мушскую долину. Однако это выдвижение было связано с большими трудностями работы тыла, и без того растянутого до полного предела.

Если все же учесть, что при данном выдвинутом положении корпус занимал выгодное охватывающее положение по отношению правого крыла турок и угрожал районам гг. Муш и Битлис, то дальнейшее неуверенное наступление русских к этим объектам тремя разрозненными группами в расходящихся направлениях, а следовательно без должного оперативного взаимодействия, являлось крупной ошибкой. Этой ошибкой турки сумели воспользоваться. При этом турки широко применяли против 66-й пехотной дивизии маневр обхода, что в горных условиях является наиболее эффективным средством.

В отношении использования пехотных соединений также отмечаются крупные недостатки. Корпус по существу действовал главными силами на фронте, от перевала Мергемир до района г. Баш-кала у персидско-турецкой границы. Будучи атакован турками, имевшими тройное превосходство, и имея фронт в 300 км, корпус почти не располагал сильным резервом. Вследствие этого командир корпуса, не проводя в операции определенной идеи, для усиления различных активных участков фронта частично подкреплял их за счет менее угрожаемых. Поэтому наблюдалось крайнее дробление и перемешивание различных организационных единиц. Горная местность, разделенная на изолированные отсеки, вызывает дробление войск на отдельные колонны. В этом отношении русское командование сделало крупную ошибку, допустив создание последних не из числа существовавших организационных соединений - батальонов, полков, дивизий, - а в виде сборных отрядов, часто надерганных с различных участков фронта из нескольких полков и дивизий с приданными случайными артиллерийскими и кавалерийскими соединениями и возглавляемых случайными начальниками, импровизированными штабами, не знавшими своих подразделений.

Это требовало в свою очередь дробления войсковых обозов, работавших часто на предельной растяжке, местами на труднодоступной горной местности с малочисленными путями.

[158]

Все это послужило одной из главных причин расстройства войск и их снабжения. Главнокомандующим Воронцовым-Дашковым с большим запозданием было указано командиру корпуса Огановскому, что на будущее время следует строго руководствоваться требованиями устава полевой службы, запрещавшего создание таких импровизированных отрядов.

При таких условиях связь, и особенно техническая, оказалась не на должной высоте, что в свою очередь затрудняло управление войсками. При отсутствии же твердого управления, связанного с весьма неналаженной работой тыла, частых перебоях в снабжении войск продовольствием и артиллерийскими запасами снижались моральное настроение войск, их сопротивляемость и способность к производству широких маневров в горах.

Сказанное привело к тому, что корпус, состоящий из новых формирований (ядро корпуса составляли преимущественно второочередные войска), при весьма слабо организованной разведке, плохо направляемый фронтовым командованием, подвергнувшись внезапному удару больших сил турок, начал быстро сдавать и отступать, отягощенный массой беженцев.

Это совпало с моментом, когда командир корпуса, распыливший свои войска, потерял связь с теми из них, которые отходили по северному берегу оз. Ван.

Со стороны турок необходимо отметить скрытное сосредоточение группы войск Абдул-Керима-паши, которая, не будучи обнаруженной разведкой русских, внезапным переходом в наступление смяла левый фланг русских и создала серьезную угрозу даже центру Кавказской армии.

Почти тройное превосходство турок сказалось неблагоприятно для русских на исходе сражения в районе г. Мелязгерт. В результате командование русских приняло правильное решение: сделав большой переход, быстро оторваться от турок и вести подвижную оборону. Благодаря этому удалось сохранить для контрманевра живую силу, которая в общем понесла небольшие потери.

Как указывает начальник штаба 3-й турецкой армии германский майор Гузе, отрезать сколько-нибудь значительную часть русских войск туркам не удалось, так как для этого потребовалось бы совершать большие переходы, на которые утомленные турецкие войска не были способны.

[159]

Русские, по заявлению этого немца, потеряли при отступлении до хребта Агры-даг всего 1 000 пленных и несколько орудий.

Если старшее русское командование в первый период Алашкертской операции растерялось, то в решающий ее момент, верно оценивая создававшуюся обстановку, оно приняло правильное решение нанести фланговый удар группе Абдул-Керима-паши. Момент для этого маневра был рассчитан правильно, с учетом, что организуемая для этой цели группа Баратова, а также группа Шарпантье могли бы занять исходное положение в назначенное время.

Так же верно командование Кавказского франта решило использовать 66-ю пехотную дивизию, применявшую подвижную оборону, с целью ввода главных сил турок в тактический и оперативный "мешок" для окружения и уничтожения затем группы войск Абдул-Керима-паши.

Клаузевиц отмечает, что "фланговое воздействие будет наиболее действительным:

1) при обороне;

2) к концу похода;

3) преимущественно при отступлении внутрь страны;

4) в соединении с народной войной".

В данной обстановке были налицо первые два отмеченных фaктopа и отчасти третий, так как 4-й Кавказский корпус готов был перейти через перевал Ахты на свою территорию, а маневренная группа Баратова действовала на турецкой территории, уже занятой русскими с октября-ноября 1914 г. и подготовленной ими в военном отношении.

К обеспечению флангов и тыла этой маневренной группы Баратова были приняты целесообразные меры непосредственно штабом Кавказской армии, что позволяло войскам, не оглядываясь назад, стремиться к достижению поставленной цели.

Что касается выполнения задачи Баратовым, то удар его сравнительно малочисленной группы обещал успех лишь при соблюдении внезапности. В общем как со стороны русских, так и турок было стремление использовать этот элемент. Последний же слагается из двух факторов: скрытности и быстроты маневра. В этом отношении обеим сторонам уда-

[160]

лось в начале предпринятых ими маневров соблюсти первый из них, причем русские незаметно для турок сосредоточили маневренную группу в районе с. Даяр, откуда она могла действовать в различных направлениях, и в том числе в сторону Пассинской долины. Однако в отношении быстроты маневра русские и турки погрешили, почему их наступление и не получило в конечном итоге решающего значения.

Выполнение хорошо задуманного русскими контрманевра отличалось медленностью. Последняя же вызывалась упорным сопротивлением турок на горных рубежах, требовавшим применения смелых обходов колоннами Воробьева и Рафаловича. Вместо этого наступающий производил лишь лобовые удары, которые в горах не дают решительных результатов.

Маневренная группа Баратова отличалась вообще по сравнению с группой Абдул-Керима-паши малочисленностью. Ее пехота доходила всего до 24 батальонов; из их числа в решительные моменты операции находилось в резервах свыше 33% всех сил. Таким образом, треть сил русских не нашла должного применения на поле боя. Между тем смелое использование всей пехоты, с направлением ее для удара в тыл оборонявшимся туркам южнее хребта Мизрах-даг, привело бы к выходу во фланг не только турецким заслонам на данном хребте, но и угрожало бы тылу частей 9-го турецкого корпуса, спешивших использовать перевал Клыч-гядук для скорейшего выхода из грозившего им окружения в Алашкертской долине.

В таком случае при согласовании штабом армии действий групп войск Баратова, Абациева (66-й пехотной дивизии) и Шарпантье (наступавшей со стороны Диадинской долины) русские имели возможность прижать турок к горному району на северном берегу оз. Ван, выжженному в данное время года солнцем.

В общем, если бы русские имели серьезное намерение отрезать путь отступления туркам, "то подлинным разрешением этой задачи может явиться только решительное сражение или по крайней мере, - как указывает Клаузевиц, - совокупность всех необходимых для него условий". Однако последних как раз и не оказалось налицо вследствие недостаточной смелости со стороны Баратова, его медлительности, связанной со случайным появлением на фланге русских в районе перевала Мергемир 29-й турецкой пехотной дивизии. Все же, несмотря на неудачу маневра группой Баратова, тем нe менее одна возможность появления ее в тылу турок вызвала поспешный отход группы Абдул-Керима-паши в среднем

[161]

на 120 км, чтобы уклониться от грозившей опасности окружения. С другой стороны, одно появление названной турецкой пехотной дивизии на фланге и в тылу группы Баратова затормозило ее маневр на четверо суток (с 23 по 26 июля), несмотря на гарантию штаба армии в отношении обеспечения фланга и тыла группы от внезапной угрозы со стороны турок. Благодаря этому план русских не был в полной мере выполнен.

В общем оперативный замысел русского командования в отношении необходимости производства флангового контрманевра группами Баратова, Абациева и Шарпантье следует признать правильным и вполне соответствующим той обстановке, которая сложилась в зоне Алашкертской долины. Самое же выполнение задуманного плана явилось крайне осторожным, а со стороны частей 4-го Кавказского корпуса запоздалым на целые сутки. Между тем энергичное движение вперед, особенно при правильном использовании конной массы на флангах и в тылу группы войск Абдул-Керима-паши, могло оказаться чреватым весьма тяжелыми последствиями для германо-турецкого командования.

Промедление же с наступлением упомянутого корпуса на сутки позволило туркам отойти главными силами за р. Восточный Евфрат, к югу от с. Кара-килиса.

В данной операции вместе с тем выявилась роль оперативного (армейского) резерва, находившегося в распоряжении командующего армией в районе сс. Сарыкамыш, Баш-кей и позволившего своевременно организовать контрманевр из района с. Даяр. В общем, если русскому командованию в начале операции не удалось осуществить принцип сосредоточения сил в пространстве и. во времени, то в предвидении маневра группой Баратова это сосредоточение было проведено в жизнь. Однако сосредоточение вследствие дефектов в управлении не оказало того влияния на ход операции, как это рассчитывалось командованием Кавказской армии.

Турки при наступлении широко применяли охваты и обходы. Как указывает Фр. Энгельс в статье "Горная война прежде и теперь", "...если из трех или четырех обходящих колонн всего лишь одна добьется успеха, то обороняющаяся сторона попадет в такое же трудное положение, как и в случае успеха всех колонн..."

[162]

Действительно, часто только обнаружение частями 66-й пехотной дивизии хотя бы одной из направленных в обход их левого фланга колонн турок заставляло дивизию начинать немедленный отход на следующий горный оборонительный рубеж.

В горных условиях "...отражение обхода должно зависеть от правильного использования резервов и от сообразительности и быстроты командиров отдельных частей". Однако русские неправильно использовали свои резервы в обороне, так как держали их близко к фронту, иногда за его центрам, и никогда не ставили его уступом назад за открытым флангом, с тем чтобы переходом резервом в наступление самим обойти обходящие колонны турок, "...оборона не должна быть только пассивной..."; "...она должна черпать свою силу в подвижности и всюду, где представляется случай, действовать наступательно..."

Во всей операции особенно выявилась отрицательная роль кавалерийских начальников Шарпантье и Вивьена. Командир корпуса ген. Огановский, "выносивший иа своих плечах" всю тяжесть данной операции и связанный поставленной ему оперативной задачей, при не организованном еще тыле корпуса, действовавшего в горных условиях, не проявил соответствующей твердости в управлении. Он весьма терпимо относился к этим старшим начальникам и не отчислял их от командования, когда они даже уклонялись от выполнения ставившихся им задач и не проявляли воинского долга и мужества, которые должны быть присущи всякому командиру и бойцу. Фр. Энгельс, говоря об особенностях горной войны, отмечает, что активная оборона в таких условиях "...требует особенно активных опытных и искусных генералов, в высшей степени дисциплинированных и подвижных войск и в первую очередь очень искусных и надежных руководителей бригад, батальонов и даже рот, ибо в этих случаях все зависит от быстрого и осмотрительного действия отдельных частей".

На широких горных фронтах с изолированными направлениями большая роль вместе с тем принадлежит младшим командирам и рядовым бойцам. В этом отношении в процессе Алашкертской операции выявились высокие боевые качества русских солдат и казаков.

[163]

Действительно, эти бойцы преимущественно второочередных частей, поставленные в самые тяжелые боевые условия, не только отразили натиск турок, но и перешли в решительное наступление, сорвавшее план германо-турецкого командования. При всех дефектах в управлении и в устройстве тыла русские бойцы, имея против себя тройное превосходство сил, по свидетельству немецкого майора Гузе, за месяц тяжелых боев потеряли пленными лишь около 1 000 человек, в числе которых было много раненых, не могущих двигаться.

В устройстве тыла 4-го Кавказского корпуса в период Алашкертской операции обращает на себя внимание организация второй коммуникационной линии через перевал Ахты, помимо ранее существовавшего тылового пути через с. Диадин и перевал Чингильский. Это доставило корпусу полную свободу и безопасность маневрирования и укоротило на 50 км новый коммуникационный путь по сравнению с кружным через перевал Чингильский.

Подготовка тыла наступавшей турецкой группы войск в отношении заблаговременного устройства в Мушской равнине подземных окладов (хранилищ для зерна) заслуживает внимания, так как это позволило турецкому командованию, используя для подвоза аробный и вьючный транспорт, бесперебойно, а главное накоротке снабжать свои войска. Базирование же их в данной операции на отдаленный район Эрзерума не позволило бы туркам предпринять маневр, рассчитанный на большую глубину.

Клаузевиц, разбирая вопрос о довольствии войск, очень метко отмечает, что фуража для лошадей "... при истощении местности начнет недоставать раньше всего, ибо вследствие его объема фураж труднее всего доставлять издалека, а лошади гораздо скорее, чем люди, гибнут при недостатке питания. По этой-то причине многочисленная кавалерия и артиллерия могут обратиться в истинное бремя для армии и стать ослабляющим ее началом".

Высказанная мысль особенно приложима для левого фланга 4-го Кавказского корпуса, где некоторые его части, как, например, 3-я Забайкальская казачья бригада, от бескормицы насчитывали в конце операции лошадей, годных для боя, всего до 15% штатного состава.

"Может ли быть что-либо трогательнее,- замечает далее Клаузевиц, - представления о многих тысячах солдат, кото-

[164]

рые плохо одеты, обременены ношей в 30-40 фунтов, с трудом тащатся целыми днями во всякую погоду, по любым дорогам, постоянно рискуют жизнью и здоровьем и не могут даже насытиться черствым хлебом?". Нарисованная картина близка к действительности состояния войск 4-гo Кавказского корпуса, находившихся в таком положении почти с половины июня и до начала августа 1915 г.

В этом важном вопросе довольствия войск Клаузевиц справедливо указывает, что "...мы можем установить, как правило, что лишения и нужда, каких бы высоких пределов они ни достигали, должны всегда рассматриваться как временное состояние и непременно сменяться обильным довольствием, а порой даже с избытком".

Между тем войска 4-го Кавказского корпуса перешли на регулярное снабжение лишь по остановке преследования турок.

В общем от продовольственных затруднений, как говорил Клаузевиц, часто "... тускнел блеск самых блестящих побед, чахли силы, и отступление, становившееся необходимостью, приобретало постепенно все признаки подлинного, поражения". Именно в таком положении находился 4-й Кавказский корпус, когда он после успешных боев на мушском и битлисском направлениях принужден был к отходу, который временами приобретал признаки поражения.

В итоге Алашкертская операция отчетливо выявила решающую роль вопросов тыла на горном театре, резко подчеркнувших, что горная война - это прежде всего проблема снабжения и что в горной войне, как нигде, наиболее справедлив наполеоновский афоризм: "тайна войны - в тайне сообщений". В операции, не соразмеряемой с возможностями снабжения в горных условиях, при малом количестве в горах местных средств и в особенности фуража, ее неуспех проявляется весьма быстро и чрезвычайно отрицательно сказывается на самом ходе военных действий.

Вообще подготовка тыла является производной от оперативного плана. Трудность этой подготовки возрастает в условиях горного театра, при удаленности станций снабжения и растянутости операционных линий.

Работа тыла в горах при обычно слабо развитой железнодорожной сети должна производиться при помощи транспортов автомобильного (до предела его досягаемости), а затем колесного (повозки, двуколки, арбы, а зимой сани) и, нако-

[165]

нец, вьючного (лошади, мулы, ослы, верблюды и даже крупный рогатый скот).

Большую роль сыграет в этом отношении транспортная авиация, в особенности на труднодоступных операционных направлениях. Если имеются озерные бассейны, как, например, оз. Ван, то на последних возможно создать флотилии, которые, помимо тактического использования, могут найти широкое применение в деле снабжения войск.

Бесперебойная работа тыла в условиях горного театра достигается при условии обеспечения всем необходимым самого транспорта (горючим, водой, фуражом и т. п.), без чего последний быстро приходит в расстройство.

Перебои в подвозе могут проистекать как от недостатка, так и от чрезмерного скопления транспортных средств, создающих иногда на горных путях пробки, как это произошло, например, при отходе 66-й пехотной дивизии на позиции в районе хребта Агры-даг.

Организация работы тыла в горах обусловливается размахом предстоящего наступления и пропускной способностью путей.

Между тем на разработку хотя бы вьючных - безопасных для работы тыла - путей через хребет Ала-даг не было обращено внимания, что сказалось на возможности маневра левофланговых отрядов 4-го Кавказского корпуса, отступавших вдоль северного берега оз. Ван к принужденных отходить лишь вдоль этапной линии через перевал Тапариз.

С другой стороны, на размах предстоявшего наступления корпуса влиял недостаточно приспособленный для данного театра транспорт вообще и в частности малое количество придаваемых вьючных транспортов.

Так как разрешение проблемы тыла в горах представляет большие трудности, то необходимо во главе его ставить высококвалифицированных и энергичных командиров.

В общем Алашкертская операция отмечает, что на горных театрах более чем где-либо оперативное искусство, тактика и снабжение должны быть тесно увязаны.

Алашкертская операция привела к сокращению фронта главных сил Кавказской армии больше чем на 100 км, что позволило создать сильный армейский резерв.

Фронт армии вследствие выдвижения 4-го Кавказского корпуса был не только выпрямлен, но и получил отчасти

[166]

охватывающее положение по отношению правого фланга турок. Одновременно был достигнут выигрыш пространства, занятие которого прочно обеспечивало приграничную полосу Закавказья от вторжения турок.

Левый фланг Кавказской армии в пределах Турции оказался обеспеченным обширным водоемом оз. Ван и труднопроходимым горным районом Хеккияри.

Рейд русской конницы с разрушением населенных пунктов курдов в Азербайджане (так же как и действия русских против курдов, выступавших в зоне оз. Ван в период наступления турок) создал для Кавказской армии, начиная с конца 1915 г., крайне неблагоприятную политическую обстановку. Действительно, масса разоренного курдского населения некоторых районов Персии перешла на сторону турок и при начавшихся в 1916 г. наступательных операциях русских от зоны оз. Урмия в сторону г. Мосеул развила широкие партизанские действия на сообщениях русских.

Хотя Алашкертская операция и не достигла своей конечной цели - окружения группы Абдул-Керима-паши, но в результате предпринятого русскими смелого и хорошо рассчитанного контрманевра широкий план германо-турецкого командования был сорван.

Затем Алашкертская операция подтверждает сталинский тезис о том, что царскую Россию били за "отсталость военную, за отсталость культурную, за отсталость государственную, за отсталость промышленную, за отсталость сельскохозяйственную".

Во время этой операции в результате промышленной и сельскохозяйственной отсталости России русские войска оказались без снарядов, без хлеба и фуража, без достаточных средств связи, без вьючных приспособлений и седел, так необходимых для организации вьючных транспортов в наступательной операции в горах, и пр. В частности для изготовления вьючных седел пришлось уже во время войны сооружать в Тифлисе специальный завод.

В результате отсталости военной и культурной руководство войсками у русских было не на должной высоте, и временами оно граничило, при нарушении воинского долга некоторыми старшими начальниками, с предательством.

[167]

В общем протекшая Алашкертская операция в 1915 г., так же как и Сарыкамышская на рубеже 1914-1915 гг., позволила сделать русскому командованию ряд выводов по устройству тыла в своеобразных условиях турецкого передового театра, которые были положены в основу при подготовке к зимней Эрзерумской операции в армейском масштабе. Последняя, начатая внезапно для турок 28 декабря 1915 г., закончилась в январе-феврале 1916 г. разгромом 3-й турецкой армии и овладением русскими Эрзерумской крепостью. В этом случае германо-турецкое командование было вновь застигнуто врасплох.

[168]