Соотношение сил сторон к началу операции на главнейших операционных направлениях показано в таблице и на схеме 2.

На Ольтинском направлении (схема 3) со стороны русских действовал 2-й туркестанский армейский корпус Пржевальского, имея против своего правого крыла и центра весь 10-й турецкий корпус, а против левого крыла - части 34-й пех. дивизии 11-го корпуса.

На главном Сарыкамышском направлении со стороны русских действовал 1-й кавказский армейский корпус Калитина, имевший против своего правого крыла и центра 33-ю и 18-ю пех. дивизии 11-го турецкого корпуса, а против левого крыла - 28-ю и часть 29-й пех. дивизий 9-го корпуса.

Помимо этого, русские имели на этом же направлении в районе с. Сарыкамыш сильный армейский резерв, из которого была организована армейская ударная группа. Турки же располагали на этом направлении более слабым армейским резервом в районе г. Хасан-кала. В итоге русские сосредоточили на указанных двух направлениях до 72% пехоты, 65% артиллерии и 33% конницы, находившейся в Кавказской армии, имея против себя 76% пехоты, 82% артиллерии и 25% конницы, числившейся в 3-й турецкой армии.

В общем соотношение сил в батальонах на этих направлениях выражалось в следующем виде:

[16]

Что же касается конницы и артиллерии, действовавших на этих двух направлениях, то русские располагали 68 эскадронами против 10 турецких эскадронов в курдов и 235 орудиями против 100 турецких орудий.

Учитывая более сильный состав русских батальонов, следует признать, что как на Ольтиноком, так и на Сарыкамышском направлениях силы сторон в отношении пехоты были относительно одинаковы. Однако, у русских был значительный армейский резерв, силой в армейский корпус (32 батальона), тогда как у турок в резерве имелась всего пехотная дивизия (9 батальонов).

В отношении конницы русские превосходили на этих двух направлениях турок почти в семь раз и артиллерией - больше, чем в два раза.

В итоге русские превосходили турок на 16000 штыков и 135 орудий. Что же касается конницы, то русские на главных направлениях не могли использовать ее в полном размере, главным образом, вследствие больших трудностей в доставке фуража при отрыве конницы от своих баз, так как на месте нельзя было рассчитывать на получение ни продовольственных, ни фуражных средств.

Несмотря на слабое оснащение русских армий. Западного фронта авиацией и автотранспортом, русское верховное командование ,все же уделило в конце 1915 г. на Кавказский фронт 1 отряд в 10 самолетов и 150 грузовиков. Эти средства оказали Кавказской армии значительную помощь в период, предшествовавший штурму крепости Эрзерум, а затем и во время него.

3-я турецкая армия группировала главные свои силы: 5 пехотных дивязий из девяти - на Сарыкамышском направлении и четыре - на Ольтинском. В общем группировка 3-й турецкой армии представляла в обороне до известной степени кордонное расположение со слабым армейским резервом - в 1 пехотную дивизию.

Накануне операции эта армия была ослаблена по приказу верховного турецкого командования переброской части ее сил против англичан в Месопотамию.

Правый фланг основной группировки Кавказской армии обеспечивался Приморским отрядом Ляхова, который по числу батальонов (10), не считая 9 дружин, несколько уступал туркам (14), но в отношении артиллерии, не считая орудия кораблей Черноморского флота, поддерживавших Приморский отряд, имел пятикратное превосходство.

Левое крыло главных сил Кавказской армии обеспечивалось 4-м кавказским корпусом Де-Витта. В предвидении Эрзерумской операции русское командование для пополнения потерь в конском составе изъяло из состава артиллерии этого корпуса значительную часть артиллерийских запряжек, так что в случае наступления русские могли использовать лишь незначительную часть своих орудий.

[17]

Подготовка к Эрзерумской операции со стороны русских заключалась:

- в перегруппировке частей для занятия выгодного исходного положения перед атакой;

- в подготовке войск к зимней операции в горах;

- в подготовке тыла.

18 ноября было приказано командиру 4-го кавказского корпуса де-Витту сосредоточить в резерве корпуса 66-ю дивизию без артиллерии, расположив ее для отдыха в районе м. Кагызман. Это приказание начало выполняться с 22 ноября, по смене этой дивизии на фронте частями 2-й кавказской стр. дивизии. В таком положении дивизия простояла до 19 декабря, когда ей было приказано подготовиться к выступлению, с переводом ее одновременно из состава 4-го кавказского корпуса в армейский резерв. 24 декабря полки этой дивизии форсированным маршем выступили в с. Караурган, откуда непосредственным распоряжением штаба армии направлялись далее в район с. Сонамер, куда постепенно сосредоточились в период с 1 по 5 января 1916 г.

4-я кавказская стр. дивизия и 1-й кавказский мортирный дивизион, находившиеся до 24 декабря в армейском резерве в районе с. Сарыкамыш, затем были двинуты форсированным маршем к с. Сонамер.

Наконец, в самые последние дни перед началом операции была снята с фронта 2-го туркестанского корпуса Сибирская казачья бригада и переброшена тоже к с. Сонамер.

Русским командованием были приняты меры к снабжению войск теплой одеждой. Каждый боец получил: теплые портянки и пару валенок, которые он надевал на ночлегах, снимая кожаные сапоги; короткий, до колен, полушубок, не стеснявший движений; стеганые на вате шаровары, папаху с отворачивающимся назатыльником; теплые варежки и шинель, на походе скатанную. На подвоз войскам топлива обращалось особое внимание.

На случай необходимой маскировки было приказано во всех частях заготовить для всех бойцов белые коленкоровые халаты и белые чехлы на шапки.

С целью предохранения глаз от ослепления в яркие солнечные дни войска 1-го кавказского армейского корпуса получили защитные очки-консервы. Так как район наступления названного корпуса был безлесный и подвоз дров был почти невозможен, то все бойцы пехоты и конницы должны были при наступлении нести по два полена дров для обогревания на ночлегах. Кроме того, наступавшие роты должны были иметь с собой толстые доски или жерди для устройства переправ через ручьи, чтобы люди не мочили себе ног и затем не отмораживали их. Для по-

[18]

мощи при обмораживании в ротах имелись запасы "несоленого сала".

Для учета влияния физико-географических условий на ход операций весь театр военных действий был покрыт сетью метеорологических станций, число которых к концу 1916 г. доходило до семнадцати. Для объединения всей этой службы при штабе армии было образовано метеорологическое отделение.

В войсках были пополнены, даже сверх норм, все передовые и промежуточные склады огнестрельных припасов и расходные интендантские магазины. Часть передовых складов была приближена к войскам. Для того чтобы не возбуждать подозрения турок необычайным усилением запасов на складах, распоряжения делались отдельными приказаниями, а не общим, обращающим на себя особое внимание приказом. Кроме того, в приказаниях подчеркивалось, что вследствие трудности сообщений зимой в горах, когда обычно происходят серьезные перебои с доставкой довольствия, надлежало использовать благоприятное время для подвоза этих запасов.

Вследствие этого решение командующего армией о переходе в наступление не было разгадано и разглашено работниками тыла. Они полагали, что Кавказская армия на главных направлениях готовится лишь к зимовке в горах, когда обычно сообщения с тылом ухудшаются, вследствие чего усиление запасов всякого рода на фронте является нормальным явлением, чтобы сделать на этот период фронт независимым от тыла.

Обращено было особое внимание на содержание в порядке главнейших путей от железнодорожной станции Сарыкамыш к 1-му кавказскому корпусу и от Карса через с. Мерденек и м. Ольты ко 2-му туркестанскому корпусу. Подвоз к последнему был обеспечен работой узкоколейки конной тяги от Карса до с. Марденек, работавшей уже с лета 1915 г. Вместе с тем продолжались усиленные работы по проведению параллельно существовавшему шоссе узкоколейки паровой тяги от с. Сарыкамыш до с. Карзурган. Во избежание заносов на главных путях было приказано образовать особые снегоочистительные команды.

Вследствие вероятности в зимних условиях в горах частых перебоев в подаче из тыла запасов было обращено большое внимание на организацию достаточного количества транспортных средств.

В период подготовки операции, когда производилось сосредоточение запасов, много транспортов было подтянуто из тыла к Пассинской долине, что, конечно, также могло обмануть турок в направлении главного удара.

В предстоящей операции по качеству путей в полосе ударной группы особенно полезны были вьючные транспорты, почему на их образование было обращено особое внимание. Наибольшей подъемной силой обладали верблюжьи транспорты. Однако, верблюды, приобретенные в 1915 г. в Закаспийской области, плохо

[19]

переносили суровые условия горного театра с каменистыми тропами. Вследствие этого кавказское командование для организации вьючных транспортов решило использовать вьючных животных, имевшихся в большом количестве в персидском Азербайджане, который по физико-географическим условиям имел сходство с данным театром военных действий.

Широкая закупка этих животных в Персии правдоподобно объяснялась якобы нуждами русского Ван-Азербайджанского отряда, действовавшего на фронте озеро Ван, озеро Урмия.

[19]

Для лучшего управления на время операции командующий армией наметил выехать со своим штабом вперед, ближе к войскам, в с. Караурган, в 20 км от франта.

Бесперебойной связи на время предстоявшей операции придавалось серьезное значение, почему к ее организации, специально для данной операции, было приступлено одновременно с общими подготовительными мероприятиями. Работа предстояла очень сложная, в зимней обстановке в горах; многие линии предстояло соорудить заново. В результате была создана трудами специальных рабочих колонн новая сеть для телеграфной и телефонной связи непосредственно из с. Караурган по всем главнейшим направлениям к фронту.

Сооружение этих линий связи было "окутано большой тайной", производилось под видом исправления и обновления старых и потому не обратило на себя внимания.

С июля 1915 г. находившиеся в распоряжении Кавказской армии искровые станции были распределены следующим образом; а) во 2-м туркестанском корпусе - две конные станции; б) в 1-м кавказском корпусе - автомобильная, конная и вьючная; в) в 4-м кавказском корпусе - три конные станции; г) в районе Ван-Азербайджанского отряда - две конные и одна вьючная; д) в г. Александрополь - две конные станции.

С 1916 г. радиосвязь получила дальнейшее развитие. При каждом корпусе находилось корпусное отделение, состоящее из одной полевой станции, двух станций вьючных и двух для подслушивания. Для придания коннице имелись конные отделения из одной полевой и одной вьючной станций.

При штабе армии имелось армейское отделение из одной полевой, двух автомобильных и двух приемных станций.

Служба радиосвязи была объединена в отдельную радиогруппу, подчиненную штабу фронта.

Для введения турок в заблуждение и сохранения в тайне подхода на фронт армейского резерва, особенно назначенной для прорыва 4-й кавказской стр. дивизии, принимались следующие меры. Войсковые части, приближаясь к линии фронта, перехо-

[20]

дили через те горные хребты, где они на перевалах могли бы просматриваться со стороны турок, только по ночам. В течении всего периода сосредоточения названной дивизии русские, чтобы создать у турок впечатление оттягивания в резерв частей с фронта, отводили в тыл днем из состава этой дивизии по батальону, которые переваливали через горы на виду турок. В итоге у турок создавалось впечатление об ослаблении русских войск на участке позиции у с. Сонамер, против, которого как раз было намечено производство прорыва.

Чтобы ввести турок в заблуждение, штаб Кавказской армии распускал также слух о намечавшемся ранней весной 1916 г. наступлении в Персии как Ван-Азербайджанского отряда, так и экспедиционного корпуса Баратова совместно с английской армией в Месопотамии.

Правдоподобность этого слуха подтвердилась и общей обстановкой в Западной Персии; эта обстановка потребовала в конце 1915 г. командирования туда экспедиционного корпуса, который занял район г. Хамадан и угрожал г. Керманшах, а в дальнейшем - и г. Багдаду. Для того чтобы придать больше правдоподобности этим слухам, было приказано начальнику снабжения, как упомянуто выше, производить в персидском Азербайджане закупку в большом количестве верблюдов для организации транспортов, а также приобретать гурты порционного скота и закупать пшеницу и зерновой фураж.

Истинные цели этих закупок не были указаны начальнику снабжения. Затем за несколько дней до начала наступления начальнику 4-й кавказской стрелковой дивизии была послана срочная нешифрованая телеграмма с приказанием сосредоточить дивизию у с. Сарыхамыш для дальнейшей ее отправки по железной дороге в Персию. Согласно этому приказанию, 13-й полк 4-й кавказской стр. дивизии произвел посадку в с. Сарыкамыш на железную дорогу и был переброшен в Джульфу (на персидской границе) где, произведя высадку, был затем продвинут на переход от станции. Все это было сделано таким образом, чтобы могло получить некоторую огласку и ввести в заблуждение агентов противника об истинных намерениях русских. Указанный полк не успел возвратиться обратно к началу операции; он вновь влился в дивизию уже при подходе ее к укреплениям крепости Эрзерум.

В итоге искусно проведенная демонстрация удалась блестяще, и сосредоточение войск на участке прорыва у с. Сонамер произошло совершенно скрытно, даже от своих войск.

По окончании всех подготовительных работ командующий Кавказской армией для лучшего сохранения в тайне предполагавшейся операции решил не испрашивать разрешения ее по телеграфу, а лично отправился в средине декабря экстренным по-

[21]

ездом в Тифлис, чтобы получить у главнокомандующего согласие "...дать решительное сражение туркам, доложив те причины, которые побудили его к принятию такого решения. Главнокомандующий, выслушав доклад, после некоторого колебания дал согласие на это наступление".

В общем объектом действий была избрана живая сила турок, которой намечалось нанести короткий удар без выдвижения фронта Кавказской армии вперед. На это согласие, вероятно, оказала и давление ставка. Действительно, в половине декабря 1915 г. начальник штаба главковерха, сообщая главнокомандующему Кавказским фронтом об увеличении сил турок в районе Багдада (чем и объяснял неудачи англичан в Южной Месопотамии), допускал, что это усиление было произведено, главным образом, вследствие отправки войск из числа находившихся против Кавказской армии, причем на возвращение их в ближайшее время рассчитывать было нельзя. Вместе с тем, ожидавшийся уход союзников, англичан и французов, из района проливов всей тяжестью отразился бы на русских, усложнил бы их положение на юге и мог бы повлечь присоединение Румынии к числу врагов России.

При такой обстановке каждая дивизия, хотя бы временно командированная с Кавказа для предстоящей операции русских на Западе, могла придать последней решительность и расширить ее результаты, почему начальник штаба главковерха и просил главнокомандующего Кавказским фронтом обсудить общее стратегическое положение, взвесить важность успеха на Западном фронте и высказать, каким путем Кавказская армия могла бы принять участие в борьбе, ибо с военной точки зрения была непрактично иметь 150 000 винтовок лишь для охранения и наблюдения.

Русская ставка была осведомлена главнокомандующим Кавказского фронта об Эрзерумской операции, в целях сохранения тайны, лишь незадолго до производства ее. Ставка одобрила соображения главнокомандующего и согласилась на эту oперацию с тем условием, чтобы все подготовительные меры была закончены к концу декабря 1915 г. В этом случае вопрос об отправке с Кавказа подкреплений на Западный фронт отпал.

[22]

Общее решение о переходе в наступление командующий Кавказской армией лично передал командирам 2-го туркестанского, 1-го и 4-го кавказских .корпусов, а также начальнику 4-й кавказской стр. дивизии. Для этого названные лица с их начальниками штабов были вызваны 20 декабря в 20 часов в Карс, где находился штаб армии. На этом совещании командующий армией предупредил, что все, о чем он будет говорить, должно быть известно лишь участникам этого совещании. Затем он объявил, что решил перейти в наступление на Эрзерумском направлении с целью нанесения туркам короткого удара на с. Кепри-кей и вкратце сообщил идею операции, указав на важную роль в предстоявшей операции 4-й кавказской стр. дивизии и на необходимость скрытно производить перегруппировки. В дальнейшем командующий армией интересовался, главным образом, вопросами снабжения продовольствием и фуражом, расположением передовых продовольственных и артиллерийских складов и запасами в них. В 21 час, т. е. через час, совещание было закончено. Никаких письменных документов участники совещания не получили, командирам корпусов лишь накануне перехода в общее наступление была прислана весьма секретным порядком директива с указанием тщательно соблюдать тайну при передаче приказов дивизиям. Во исполнение этой директивы 28 декабря начал наступление 2-й туркестанский корпус, а в ночь на 30 декабря 1915 г. - 1-й кавказский корпус.

Накануне наступления к фронту с. Сонамер были окончательно сосредоточены: 4-я кавказская стр. дивизия-из района с. с. Каракурт и Сарыкамыш; 1-й кавказский мортирный дивизион - из с. Сарыкамыш и Сибирская казачья бригада - из района с. Шекерли.

66-я пех. дивизия в это время была сосредоточена в районе с. Караурган, откуда она затем была направлена в район с. Сонамер, куда постепенно и сосредоточилась с 1 по 5 января 1916 г.

Еще раньше командиру 4-го кавказского корпуса было приказано сосредоточить одну бригаду 2-й кавказской стр. дивизии к своему правому флангу и передать 5-й кавказский стр. полк этой же дивизии в 1-й кавказский корпус.

Чтобы затруднить работу турецкой агентуре в тылу фронта, где заканчивались подготовительные работы и производились перегруппировки, а также совершалось перемещение командующего армией со штабом в с. Караурган, за пять дней до перехода армии в наступление прифронтовый район Ольты, Карс, Кагызман был изолирован от тыла. На всех путях, ведущих из этого района в тыл, были выставлены заставы, связанные разъездами конницы, с категорическим приказанием всех впускать в указанный район, но никого не выпускать из него в тыл. Почта продолжала правильно работать по приему почтовой и телеграфной корреспонденции, но ей было приказано не отправлять ее в тыл. Поезда уходили из Карса под наблюдением органов разведки пустыми.

[23]

В течение изоляции Карса заставами и разъездами были задержаны и арестованы два подозрительных человека: одни из них был найден в повозке, спрятавшимся под сеном, а другой пытался проскользнуть в тыл на велосипеде без дорог.

И только с началом наступления все эти стеснительные мероприятия были отменены.

Все последующие события и единогласные утверждения пленных подтверждают, что вся подготовка русских к операции была произведена действительно скрытно, не возбудила никаких подозрений турецкого командования, и наступление было совершенно неожиданно для турок.

Турецкое командование было введено в заблуждение подготовительными к Эрзерумской операции мероприятиями русских, и командующий 3-й турецкой армии Махмуд-Киамиль-паша в двадцатых числах декабря 1915 г. по вызову отправился в г. Константинополь, а начальник штаба этой армии германский майор Гузе, перенесший тиф, находился в отпуску в Германии. Временно командовал 3-й турецкой армией Абдул-Керим-паша. Генералиссимус всей турецкой армии Энвер-паша, главный виновник Сарыкамышской катастрофы, во время которой он похоронил в снегах почти всю 3-ю турецкую армию, также не придавал в это время значения Кавказскому фронту и сосредоточивал свои резервы во Фракии и в районе проливов.

3-я турецкая армия в течение всего 1915 г. закреплялась на занятых приграничных горных рубежах и к зиме успела создать отопляемые убежища, в которых и рассчитывала перезимовать.

В тылу турецкого фронта на Ольтинском направлении в долинах рек имелись редкие селения с малым числом дворов. На Сарыкамышском же направлении селения встречались чаще и более крупные. Во многих селениях турецким командованием были созданы передовые продовольственные и артиллерийские склады, пополнявшиеся из базисных складов, находившихся в крепости Эрзерум.

Если у русских к началу Эрзерумской операции тыл был организован прочно и опирался на железную дорогу Карс - Сарыкамыш и узкоколейку от Карса до с. Мерденек, а далее на шоссе до м. Ольты, то у турок их главные силы снабжались только гужевым транспортом.

[24]

1. В общем план наступления в суровый зимний сезон на горном театре русскими был всесторонне продуман, и ими были приняты все меры для широкой оперативной маскировки, почему переход русских к активным действиям на главном направлении явился для турок полной неожиданностью.

2. Также верно было избрано направление прорыва и сообразно этому сосредоточены армейские ударные группы и крупный армейский резерв, который при указанной группировке и силе мот обеспечить оперативный успех.

3. При подготовке операции устройству тыла было уделено исключительное внимание; во всех мероприятиях русского командования господствовал расчет.

4. Турецкое командование совершенно не предполагало со стороны русских в суровый период зимы каких-либо активных действий крупными силами, тем более что глубокие снега сделали некоторые горные районы крайне труднопроходимыми.

5. Разведка турок работала крайне неудовлетворительно и была совершенно обманута русскими; в подготовительный к операции период она все свое внимание перенесла на Персидский театр, где со стороны русских были предприняты небольшими силами наступательные действия. Это были попытки оказать помощь англичанам в Месопотамии, операции которых протекали там крайне неблагоприятно.

6. Разработка плана операции носила у русских весьма секретный характер, и в него был посвящен крайне ограниченный круг лиц. Для сохранения тайны подготовки операции все необходимые распоряжения, до устройства тыла включительно, отдавались не общей директивой или приказами, а частными распоряжениями без указания общей цели.

[25]