Русская армия в Первой мировой войне
Архив проекта -> Праснышское сражение -> Глава IX
Русская армия в Великой войне: Праснышское сражение

IX. ОБЩЕЕ ЗАКЛЮЧЕНИЕ.
а) Причины тактического успеха германцев.

Всякий успех в бою базируется на своем уменьи и на неуменьи противника. Так было и в Праснышском сражении. Имея четверное превосходство в числе орудий, было естественно основывать успех на этом преимуществе в артиллерии. На участках удара германцам удавалось сосредоточивать число орудий, которое превышало число орудий русских в 8-10 раз. Такая масса орудий позволяла применять огневой молот, который в несколько часов интенсивной работы и траты огромного числа снарядов сметал с лица земли русские окопы, деморализовал их защитников и, в сущности, завершал завоевание пространства. Германской пехоте оставалось только закрепить взятое.
Одно техническое преимущество еще не могло обеспечить полный успех. Огневой молот, разрушая все на своем пути, не может окончательно сломить моральные силы врага. Нужен сильный удар живой силой. Германцы сосредоточивали почти тройные силы пехоты. Но и при таком превосходстве германцам не всегда легко доставался успех. Сибирские и Туркестанские полки находили в себе силы бороться с превосходным противником, и германцам приходилось тратить по 1,5-2 часа для овладения разрушенными окопами. Им приходилось повторять атаки и всякий раз вливать свежие резервы. Таким образом, не искусство, не качество германского солдата достигали успеха, а только численный перевес сил, а также материальное преимущество.
Атака сопровождалась всегда большими потерями. Для их уменьшения германцы приняли метод постройки окопов для атаки, выносимых вперед из основных окопов обороны. Эти выносные окопы должны давать возможность в самое короткое время достигать окопов противника, чтобы минимум времени подвергаться его заградительному огню.
Находившийся в рядах 86 пехотной дивизии полк. Брухмюллер опыт Праснышского сражения положил в основу своей теории прорыва укрепленных позиций. Эта теория
[140]
в дальнейшем совершенствовалась и привела к таким основным правилам:
1) Атакующие должны достигать участков для штурма по возможности в одну перебежку для уменьшения потерь от заградительного огня противника, для достижения чего пользоваться выносными окопами.
2) Батареи атакующего должны заранее быть пристрелены к своим строго определенным целям и вести огонь с наибольшей скоростью.
3) В момент атаки все батареи переносят огонь в тыл атакуемых участков, образуя огневую завесу, препятствующую как отходу защитников из атакованных окопов, так и подходу к ним поддержек.
4) По овладении окопами 1-й линии укрепленной полосы, все батареи переносят огонь по целям 2-й линии для подготовки развития удара.
5) Вслед за атакующими должны двигаться сильные части, которые, пользуясь прорывом 1-й линии, начинают уширять прорыв, атакуя во фланг еще держащиеся на позиции группы противника.
6) Атакующие должны выделять часть сил для борьбы с остающимся в неразрушенных убежищах противником (так называемые чистильщики).
Эти правила могут служить основанием для критической оценки действий германцев. Первые четыре правила германцы применяли в Праснышском сражении, подходя к ним ощупью опыта. Два последних правила не применялись вовсе. Для чистильщиков еще не было нужного снаряжения, а для уширения прорыва не было резервов. Отсюда видно, что германцы начали сражение с недостаточными силами и не могли добиваться быстрого и решающего успеха. Для уширения фронта прорыва им приходилось вести новые самостоятельные атаки, по предложению Людендорфа.
Принятый германцами способ атаки сам по себе не мог дать успеха, если бы русские сами не помогали им. Русские окопы были слабы (не было бетона), защитники не имели надежных убежищ (было немного против 6-дюймовых снарядов), орудий было мало, пулеметов недоставало до штата, боевых припасов-ограниченное число. Все эти недочеты, в связи с пассивным способом обороны, облегчали германцам достижение тактического успеха.
Для достижения идеала сопротивления на укрепленной позиции русские должны были иметь хотя бы половину того числа орудий, какое имели германцы. У русских было от одной шестой до одной десятой. Они не могли бороться с батареями противника, и случаи вынужденного молчания для германцев были редкостью. Русским батареям приходилось считаться с недостатком снарядов и иногда отказываться от
[141]
огня. Нужны были пулеметы в бетонированных гнездах, нужны были постоянные пополнения, так как от артиллерийского огня потери доходили до 75% в некоторых ротах. Всего этого не было, и этим германцам оказано содействие к их успеху.
Поразительное проявление стойкости и моральных свойств русских стрелков не могло искупить всех недочетов. Непрерывное напряжение в течение 13-14 часов иногда приводило к резкому упадку духа и к безостановочному отходу. Однако, стоило лишь появиться небольшой свежей части, чтобы вновь упавшие силы получили почти прежнее напряжение. Этого постоянного питания частей людьми не было и части таяли и таяли, превращаясь в едва достаточный кадр для восстановления части.
Вот те причины, которые дали германцам их тактический успех.

б) Причины стратегического успеха русских.

Служебные трения между Фалькенгайном и Гинденбургом повели к тому, что на восточном германском фронте одновременно велось два удара. Один-армией Белова севернее Ковно (сражение под Шавлями) и другой-армией Гальвица (Праснышское сражение). Вместо сосредоточения сил для одного удара было разделение сил и на каждом направлении их было недостаточно. Гальвицу удалось создать ударную группу, которая была достаточна для прорыва, но недостаточна для его развития. По этой причине стратегический успех перешел на сторону русских.
Недостаток сил отразился также на плане сражения. Сначала главный удар ведут XVII армейский и XI армейский корпуса против 11 Сибирской дивизии. Продолжение этого удара выполнено, благодаря ошибке Гальвица, только через сутки, и это опоздание затруднило его выполнение. Тогда главный удар передается XIII и XVII армейским корпусам с переменой направления на Шельков. Удар падает на свежие силы русских (1 Сибирской и 30 пехотной дивизий), и приходится как бы начинать прорыв вновь с самого начала. Получается напрасная затрата сил и энергии. Людендорф переоценивает успех, вмешивается в порядок боя- в результате потеря времени и окончательная потеря возможного стратегического успеха.
Одни эти ошибки германского командования не могли дать русским их стратегического успеха. Эти ошибки только облегчили русским его достижение. Меры, принятые Алексеевым для подвоза резервов, и их ввод в бой создавали те условия, которые в дополнение к ошибкам германского командования давали возможность командованию армией при
[142]
своей полной пассивности поддерживать шатающийся фронт и своевременно отводить его назад на тыловые позиции. Этими периодическими отходами русские отрывались от германцев, выходили из-под их ударов, получали подкрепления и вновь продолжали такую же борьбу.
Этот постоянный прилив, хотя и с опозданием, привел к тому, что сопротивление фронта оставалось почти постоянным, требуя от германцев нового и нового напряжения сил и значительного расхода боевых припасов. Этот расход даже привел к перебою в снабжении.
Таким образом меры, принятые Алексеевым, были правильны, так как они способствовали достижению некоторого стратегического успеха. Задача 1-й русской армии сводилась к выигрышу времени и задержанию противника для продолжения эвакуации Варшавы. Эвакуация шла без перерыва и даже мешала скорому подвозу подкреплений, однако, германцы не достигли Нарева и принуждены организовать перегруппировку для нового сражения.
Этот успех мог быть больше при применении активной обороны, но командование армией не нашло в себе сил организовать и провести контр-маневр. Причиной этого служит как характер Литвинова и его ближайших помощников, так и недостаток материальных средств. Этот недостаток имел тормозящее значение для оперативного мышления, но сам по себе не мог сковать активность, если бы она была в наличии в штабе 1-й армии. Одновременно с этим Плеве вел сражение под Шавлями, он имел те же материальные недостатки, но действовал активно. На каждый маневр германского командования Плеве отвечал соответствующим контрманевром и сам старался давить на волю противника. Литвинов воле противника оказывал лишь пассивное сопротивление и склонялся к подчинению ей.
Результат мер Алексеева легко видеть в таблице нарастания сил обороны, считая только фронт ударной германской группы.
День
Германцы
Русские
Примечание
13 июля
72 бтл. 792 ор.
44 бтл. 128 ор.
Резервы, не принимавшие участия в бою, не считались, но резервы, облегчавшие отход русским, вошли в подсчет.
15 июля
118 бтл. 792 ор.
62 бтл. 188 ор.
16 июля
138 бтл. 1148 op.
70 бтл. 256 ор.
17 июля
132 бтл. 1064 ор.
100 бтл. 262 ор.
[143]
Эта таблица показывает постепенное нарастание сил обороны, тогда как силы атаки 17 июля уже пошли на убыль. Это нарастание сил и явилось тем фактором, который затормозил стратегический успех германцев и дал его русским. Командование 1-й русской армии механически пользовалось приливом подкреплений и даже при такой пассивной деятельности меры Алексеева оказались вполне удачными. Они были бы более удачны при активности обороны и при организации контр-маневра.
Таким образом причинами стратегического успеха русских надо считать:
а) Недостаток сил для выполнения решающего удара в армии Гальвица, проистекающий из обстановки, заставившей Гинденбурга одновременно вести два удара.
б) Постоянное прибытие подкреплений к 1-й русской ар. мии, как результат распоряжений Алексеева.
Первая причина зависела только от самих германцев, решивших в тот момент гнаться за двумя зайцами сразу, вследствие чего ни под Шавлями, ни под Праснышем им не удалось нанести решающего поражения русским. Вторая причина явилась результатом предусмотрительности и расчета со стороны Алексеева, хотя и поставленного Ставкой в положение принимать сражения при невыгодных условиях обстановки.

в) Управление войсками.

Германскому командованию принадлежал весьма важный фактор для достижения успеха, это-инициатива действий. От него зависели выбор времени и выбор направления для выполнения удара. Командование германским восточным фронтом предоставляет командующему армией полную оперативную свободу для достижения поставленной цели. Гальвиц сам вырабатывает план прорыва русского фронта, в связи с этим планом развертывает ударную группу и заблаговременно дает нужные войскам указания для подготовки, а на направлении главного удара сам следит за ходом всех работ. Когда выяснилось, что работы к сроку не будут закончены, то Гальвиц берет на себя решение-отложить удар на одни сутки.
Разработав окончательно детали первого удара. Гальвиц не назначает одновременного удара по всему фронту, а предоставляет выбор времени для выполнения атаки командирам корпусов, которые могут лучше судить о своевременности начала атаки. Как осторожный вождь, Гальвиц имеет резерв для развития достигнутого успеха, но как только в самом начале в атаке на Градуск получилась неудача, Гальвиц забывает о назначении своего резерва и тотчас
[144]
часть его (почти половину) бросает на поддержку XI корпуса. Это показывает, что Гальвиц следил за развитием событий и без всякой просьбы со стороны Плюскова усиливает его. Однако, расходование резерва по частям (резерва армии) является нарушением своего плана. Введя в бой почти половину своего резерва, Гальвиц вечером этого дня не решился пустить остальной резерв в бой для довершения начатого поражения русских (11 Сибирской дивизии). Очевидно, что он первоначально рассчитывал пустить в дело весь свой резерв сразу для достижения полного эффекта в поражении противника. Израсходовав почти половину его в самом начале боя, он к концу боя не решается пустить оставшуюся часть. Так одна ошибка (преждевременное расходование общего резерва) влечет за собою другую ошибку (неиспользование успеха). Если первая ошибка допустима, так как она дала тотчас несомненный успех, то вторая ошибка является недопустимой. "Недорубленный лес опять вырастает", говорил Суворов, и ошибка Гальвица ведет к тому, что русские получили возможность усилиться и оказать почти такое же сильное сопротивление. Это новое сопротивление заставляет Гальвица усомниться в достижении окончательной цели сражения.
Это сомнение побудило его обратиться за советом к Людендорфу. Полученный совет ведет к перемене направления главного удара, войска встречают сопротивление свежих сил русских, начинается заминка в развитии боя, что дает право Людендорфу вмешаться в управление армией. Последствия- потеря времени и стратегический проигрыш сражения. Вопрос о вмешательстве сверху в работу подчиненного являлся всегда нерешенным. Если подчиненный ведет дело правильно, то надо ему предоставлять полную свободу. Вмешательство сверху допустимо только при явных ошибках подчиненного. Вмешательство Людендорфа в 1-й день сражения, когда Гальвиц отложил атаку на утро следующего дня, было бы уместно, так как могло бы исправить сделанную ошибку. Вмешательство Людендорфа в последний день сражения с целью поймать уходящую стратегическую победу надо считать неправильным. Это вмешательство повело только к потере времени и уменьшению результата боя этого дня. Таким образом вмешательство Людендорфа в управление армией является отрицательным примером.
Обращаясь к деятельности командиров германских корпусов, следует обратить внимание на Плюскова и проявление им частной инициативы в 1-й день сражения. Своей ночной атакой он показал, что он хорошо понимал обстановку и своей решимостью как бы подчеркивал сделанную Гальвицем ошибку. Панневиц не последовал его примеру, и корпус Плюскова оказался изолированным и должен был остановиться.
[145]
Обращает также внимание атака Ваттером на Подосье. Атака входящего угла позиции противника представляет значительные трудности, и только отход русских позволил германцам форсировать Оржиц у Подосья.
Обращаясь к характеру распоряжений германского командования, легко видеть, что даваемые командирам корпусов задачи изложены в такой форме, что дают им возможность применять свой план действий для выполнения этой задачи. Оперативная мысль командиров корпусов не стесняется мелочными указаниями, и они могут проявить все свое искусство.
Командование 1-й русской армии не было на высоте своего положения. Предварительно им не было составлено предположений для контр-маневра. Когда начала выясняться вероятность атаки на Хоржельском направлении, то также не было намечено плана коитр-удара, хотя было известно о направлении к армии IV и XXI корпусов. Командование совершенно не учитывало наличия крепости Новогеоргиевска, дававшего возможность использовать ее в плане контр-маневра. Можно думать, что вся работа армии сводилась к механическому выполнению текущей переписки, донесений и распоряжений. Полная пассивность господствовала во всех действиях. Отсюда-пассивность обороны и шаблонное подпирание слабых участков стыла. Командиры корпусов Плешков и Шейдеман проявляли больше активности и часто толкали своего командующего армией на принятие решений. Даже такое решение, как отход всей армии, принималось почти случайно, а между тем в этих отходах заключается одна из причин затяжки сражения, т.-е. выигрыша времени, что составляло основную цель борьбы.
Отсутствие определенного плана для сражения вело к тому, что решения появлялись только под влиянием событий или лиц. Неясно и нерешительно отданное распоряжение повело к частичному отходу в конце 1-го дня сражения правого фланга 2 Сибирской дивизии, а настояния Шейдемана усилили этот факт-и решен отход всей армии на тыловую позицию. Самый отход был совершенно правильным решением, но это решение не было хорошо обдумано, и поэтому отход не был связан с перегруппировкой сил, что могло быть после обдуманного заранее решения. Этот отход, как неожиданный для противника, дал выигрыш времени и позволил подтянуть подкрепления. Результат отхода был бы более значительным, если бы он был связан с перегруппировкой для контр-маневра. То же можно сказать и о втором и третьем отходе. Все они являются случайностью, а не последствием плана сражения.
Может быть, позиционная война повлияла на падение активности у Литвинова и в штабе армии, но эта пассивность проглядывала во всех действиях. Войска получали
[146]
только пассивные задачи, им разрешались только короткие контр-атаки и запрещались более решительные контр-удары. Штабу армии был известен совет Алексеева-иметь сильные резервы и всегда прибегать к контр-удару. Надо было пять дней больших потерь и физического напряжения войск, пока совет Алексеева был принят, как руководящее правило, но и то только в отношении корпусов, а не армии. Этот совет выполнялся в сражении на р. Нареве, составляющем продолжение сражения под Праснышем, и привел к тому, что германцам понадобилось 17 дней, чтобы стать на Нареве твердой ногой. За это время закончилась эвакуация Варшавы, русские армии успели отойти от р. Вислы и весь маневр, начатый Фалькенгайном, потерял свое значение. Таков был эффект активной обороны, и такой способ надо было применить в течение Праснышского сражения.
Разведка за шесть дней до начала сражения дала сведения о сосредоточении сил германцев. За эти дни штаб армии мог многое сделать,-снять часть сил (дивизию) XXVII корпуса и направить в Маков, так как атака ожидалась на Хоржельском направлении. Вместе с 1 Сибирской дивизией в резерве армии было бы две дивизии или целый корпус, что даже при пассивном способе обороны давало в руки Литвинова ударную группу для короткой контр-атаки.
11 и 12 июля (28 и 29 июня) пристрелка большого числа германских батарей имела характер бомбардировки, и Литвинов перемещает свой резерв (1 Сибирскую дивизию) ближе к фронту в районе I Сибирского корпуса, на который ожидалась главная атака противника. Только настоящая артиллерийская подготовка, начатая германцами с рассветом 13 июля (30 июня), указала действительное направление атаки. Литвинов на этот факт реагирует только к полудню перемещением 14 кавалерийской дивизии в распоряжение Шейдемана. Конница должна сделать свыше 60 км и приходит ночью, когда ее поддержка бесполезна, ибо 11 Сибирская дивизия была разгромлена 4 1/2 германскими дивизиями. Не имея резервов (не считая 4 Сибирского полка, который в 1-й день сражения гулял по полю по воле Литвинова), штаб армии до последней возможности требует прочного удержания на слабо подготовленных позициях. Литвинов не хочет отступать и категорически требует упорной обороны.
Отход на тыловую позицию не был обдуман и распоряжение об отходе было вырвано обстоятельствами, Отходил вся армия на более короткий фронт, что давало возможность хотя одну дивизию взять в армейский резерв. Этого сделано не было, и весь расчет строился на подвозе 30 пехотной дивизии. Счастливая случайность (дождь) на сутки задерживает атаку германцев и только благодаря этим суткам, расчет на 30 пехотную дивизию мог оправдаться только отчасти.
[147]
Мы видели, что армия ничего не дала I Туркестанскому корпусу (обещана головная бригада) и потянула прибывшие части на смену 14 кавалерийской дивизии, которой пришлось дать боевой участок. Эти факты подтверждают отсутствие плана для ведения боя: распоряжения принимаются под влиянием просьб командиров корпусов, отменяются-по новым соображениям, в руководстве нет твердой воли и определенной цели.
В последующие дни наблюдаются те же недочеты в управлении армией. Даже приезд главнокомандующего Алексеева не мог пробудить активности. Ему был доложен план перехода в наступление по прибытии всех подкреплений, но этот план скорее всего был простым отбытием номера, так как был тотчас забыт; по крайней мере, нельзя найти ни одного распоряжения, которое подготовляло бы войска к такому наступлению. Прибывающие подкрепления вводились в бой по частям по мере их прибытия, и вопрос о переходе в наступление больше не поднимается.
Последний день сражения представляет рельефную картину управления армией. Такое важное решение, как отвод целого корпуса на другой берег Нарева, два раза принимается и два раза отменяется; однако, несмотря на отмену, отход выполняется распоряжением штаба I Сибирского корпуса.
Изложенное показывает, что руководство боем в 1-й армии в период Праснышского сражения нельзя назвать образцовым. В начавшемся 19 (6) июля сражении на р. Нареве оборона постепенно стала активной и руководство со стороны Литвинова и его ближайших помощников перестает носить отрицательный характер. Под каким влиянием подавленного состояния находился штаб армии в период Праснышского сражения-выяснить в делах архива не удалось.

г) Потери сторон.

Германцы считают свои потери в Праснышском сражении по корпусам и дают такие цифры: а) XIII корпус-81 офицер и 3.302 солдата; б) XVII армейский корпус-42 офицера, 2.894 солдата и XI корпус-76 офицеров 2.576 солдат, а всего 199 офицеров и 8.772 солдата. В этом числе заключается 1.563 убитых, 6.429 раненых и 720 пропавших без вести. Подсчет пленных взятых русскими в дни сражения дает значительно меньшую цифру-427.
Потери русских выражаются такими данными:
а)полки 11 Сибирской дивизии-105 офицеров, 10.951 солдат;
б) полки 2 Туркестанской стрелковой бригады-37 офицеров, 6.743 солдата;
[148]
в) полки I Туркестанской стрелковой бригады-6 офицеров, 740 солдат;
г) полки 1 Сибирской дивизии-74 офицера, 6.524 солдата;
д) полки 2 Сибирской дивизии-66 офицеров, 6.118 солдат;
е) полки 30 пехотной дивизии-80 офицеров, 7.856 солдат;
ж) полки 14 кавалерийской дивизии-23 офицера, 532 солдата.
Общая потеря выражается 361 офицер и 39.434 солдат. Из этого числа убитыми потеряно-около 12%, ранеными свыше 37% и около 50% пропавшими без вести. Число взятых в плен русских германцы считают-около 40 офицеров и свыше 16.000 солдат, что в общем отвечает сведениям частей.
Материальные потери выражаются такими данными: а) 12 орудий, из них два тяжелых; б) 48 пулеметов; в) свыше 30.000 ружей.
Свои потери германцы могли пополнить в 8-15 дней, а русские еще через полтора месяца не восстановили прежнего состояния частей, так как запас подготовленных пополнений и запас материальной части были весьма ограничены.
Обращает внимание слишком большой процент пропавших без вести. Это объясняется как периодическим упадком духа многих русских частей, добровольной сдачей в плен, а также спешными отходами, без обычного к ним приготовления, что не позволяло мелким частям своевременно получить распоряжение об отходе. Много пленных германцы взяли в бою после окружения русских рот и батальонов, а также отставшими при быстрых отходах.

д) Выводы.

Изучение какого - либо военно-исторического события прежде всего удовлетворяет естественную любознательность читателя, но этого еще мало. Вдумчивый читатель сам увидит много полезного для себя, так как автор старался дать оценку каждого более значительного факта. Нам, военным, чрезвычайно важно изучать примеры прошлого с чисто учебной целью. Еще Наполеон сказал, что если хотите знать как давать сражение, изучите 20 сражений. В этом совете великого полководца заложена та идея, что изучение опыта минувшего отчасти заменяет собственный личный опыт. Участники сражений большею частью мало знают о противнике и его стремлениях и иногда мало знают и о своих соседях, особенно далеких. Изучение военно-исторических примеров перед ними раскроет завесу над неизвестным и даст в руки данные для правильной оценки фактов будущего.
Таким образом изучение прошлого не будет бесплодным. Рассмотренное нами Праснышское сражение дает возможность сделать несколько практических выводов.
[149]
а) Подтверждается весьма старое правило - на одного втроем ударить разом, чем прежде всего обеспечивается успех. Это правило руководило в ту эпоху, когда дрались дубинами и сохранилось до наших дней. Теоретически это называется иметь превосходные силы на решительном пункте в решительный момент. Это то же самое, что называют принципом частной победы, сосредоточением сил на направлении главного удара. Следуя этому правилу, германцы в точках удара имели тройные силы пехоты и еще большее превосходство в числе орудий. Отсюда у них тактический успех, т.-е. достижение главной цели боя на каком-либо участке.
б) Возросшее значение техники и особенно артиллерии резко видно в этом сражении. Германцы могли создавать огневой молот и им разбивать все препятствия, задерживающие успех их пехоты. В последний год Мировой войны этот молот превратился в огневой вал, так как число орудий еще более увеличилось. Огневой вал позволил сократить артиллерийскую подготовку до минимума и даже были попытки атаковать без таковой подготовки. В этом случае огневой вал медленно продвигался вперед, разрушая все, а вслед за ним двигалась пехота к вела борьбу с уцелевшим от этого вала. Иногда вслед за валом шли танки, а за ними пехота. Таким образом артиллерия выросла в главнейший фактор тактического успеха в бою.
в) Современный огонь потребовал таких колоссальных запасов, о которых никто раньше не думал. Первые месяцы Мировой войны показали, что боевых запасов ни у кого не-хватило. Более промышленные и догадливые страны тотчас приступили к расширению существующих заводов, к постройке новых, а когда и этого оказалось мало, то стали приспособлять коммерческие заводы к работе на военные нужды. Старая Россия была отсталой в промышленном отношении страной и слишком поздно начала подражать другим. По этой причине почти весь 1915 г. проходит под давлением недостатка патронов, снарядов, орудий, пулеметов и винтовок. Мы видели, что в Праснышском сражении от недостатка патронов страдали многие части. Встречаются указания, что полки к утру боя имели более 300 патронов на винтовку. В течение дня опорожнялись все полковые патронные двуколки и для некоторых полков этого запаса нехватало. Поэтому вопрос об увеличении носимого запаса патронов весьма важен. Без меры носимого запаса увеличивать нельзя и отсюда важность правильного питания патронами втечение боя.
г) Окопы 1-й русской армии были неудовлетворительны, хотя это был 2-й прорыв укрепленной позиции (1-й на Дунайце), Опыт первого прорыва русскими был плохо учтен и только потом появились отсеки, разделявшие фронт на участки. Эти
[150]
отсеки представляли окопы, дающие возможность стрелять вправо и влево. Противник, прорвавшийся между такими отсеками, попадал под фланговый огонь с двух сторон и его распространение в глубину сильно тормозилось. Тем временем подходили резервы для контр-удара и иногда выбивали прорвавшегося назад. Это показывает, что надо с самого начала войны учитывать новый опыт и тотчас применять его в продолжающейся борьбе.
д) Из управления боем 1-й русской армии ясно видно, что командованию (штабу) следует всегда иметь в разработанном виде несколько вариантов для контр-маневра на случай наступления противника. Тогда будет возможно быстро составить план начавшегося боя и вести его планомерно. Отсутствие такой планомерности привело к тому, что отходы армии не были связаны с перегруппировкой, а прибывающие подкрепления вводились в бой по частям и имели лишь местное значение, мало отражаясь на общем ходе боя.
е) Это приводит к вопросу о резерве. Перед Мировой войной теория не признавала так называемых стратегических резервов. Опыт показал, что они необходимы и для их перемещения применимы железные дороги. Только благодаря тому, что Алексеев имел такие резервы и направил их для поддержки армии Литвинова, русским удалось получить стратегический успех. Таких резервов Гинденбург не имел и достигнутый тактический успех не мог развить в стратегический.
Помимо материальных данных успех боя основывается на моральных свойствах бойцов. В Красной армии моральная подготовка бойца поставлена на небывалую высоту. Новые лозунги стали близки массам, цели борьбы стали понятны и в будущем мы будем свидетелями таких высоких подвигов, которые превзойдут лучшие подвиги Гражданской войны.
[151]












Пользовательского поиска
 
Архив проекта -> Праснышское сражение -> Глава IX
Designed by Alexey Likhotvorik 21.07.2012 02:44:46
copyright (c) 2003 Alexey Likhotvorik