Русская армия в Первой мировой войне
Архив проекта -> Праснышское сражение -> Глава VI
Русская армия в Великой войне: Праснышское сражение

VI. ПЕРВЫЙ ПЕРИОД СРАЖЕНИЯ.
Первый день сражения 13 июля (30 июня).
а) Артиллерийская подготовка.

С полночи на 13 июля (30 июня) появился сильный туман, и германцы стали беспокоиться за возможность начать подготовку с рассветом, так как наблюдения могут быть затруднены. Однако, перед рассветом туман начал рассеиваться, и в 4 часа 45 мин. раздался первый германский выстрел. К 5 час. огонь велся на всем фронте от р. Оржиц до р. Лы-дыня. Более 800 орудий, ведя интенсивный огонь, громили русские окопы 2-й и 11-й Сибирских дивизий. Отдельных выстрелов не было слышно, стоял сплошной гул, а клубы пыли и дыма скрыли от взоров всю первую линию обороны. Германцы еще ни разу не собирали на русском фронте такого количества орудий на столь узком фронте. Тяжелые снаряды разрушали убежища и укрывшиеся в них погребались заживо. Откапывать приходилось под сплошным шрапнельным дождем. Бруствера сметались разрывами чемоданов и на их месте получались глубокие и широкие воронки. Защитники окопов испытывали чрезвычайные физические и моральные потрясения.
C таким огнем русские батареи бороться не могли и часто принуждались к молчанию. Все их надежды задержать немцев возлагались на заградительный огонь, но германцы своими выдвинутыми окопами для атаки сводили продолжительность заградительного огня русских батарей до минимального промежутка времени.
В 6 час. 30 мин. неожиданно наступила полнейшая тишина, и германские разведчики начали быстро приближаться к русским окопам. Завязалась сначала редкая, но потом учащенная ружейная перестрелка. Ровно в 7 час. канонада возобновилась и, казалось, с еще большей силой, ибо присоединились минометы, которые доканчивали начатые снарядами разрушения. Временами германская пехота, занявшая вынесенные
[36]
вперед окопы, кричала "ура", стремясь вызвать русских из еще сохранившихся убежищ. Этим приемом рассчитывали подвести защитников под шрапнельный огонь и причинить им еще большие потери. За время артиллерийской подготовки русские части понесли весьма большие потери. Судя по немногим отрывочным сведениям, эти потери достигли до 30% состава рот, расположенных в первой линии.
В 9 час. XI корпус начал атаку, XIII корпус выждал до 9 час. 45 мин, а XVII корпус начал последним в 10 час. С началом атаки огонь не прекращался, а переносился вперед.

б) Распоряжения Литвинова и Алексеева.

Из полученных донесений о начале артиллерийской подготовки ясно определилась цель германского наступления. Литвинов считал принятые им меры вполне достаточными для отражения атаки и лишь опасался одного, чтобы командир I Сибирского корпуса Плешков не израсходовал преждевременно всей 1-й Сибирской дивизии, вследствие чего послал ему напоминание, что одна бригада должна обязательно считаться в резерве армии. В этом распоряжении можно видеть зарождающееся опасение в возможности главного удара против 11-и Сибирской дивизии, только к полу дню штаб армии убедился в этом окончательно и решил для поддержки I Туркестанского корпуса притянуть 14-ю кавалерийскую дивизию с левого фланга армии (переход до 60 км).
Алексеев сразу увидел, что сбываются все его худшие опасения. Для него становилось несомненным стремление германцев форсировать Нарев. Он немедленно отдает распоряжение о спешной перевозке 3-й Туркестанской стрелковой бригады из Белостока к ст. Пасеки и приказывает 2-й армии приступить к спешной погрузке и перевозке в Цеханов IV армейского корпуса. Затем принимает меры ускорить перевозку находящегося в пути XXI армейского корпуса с выгрузкой его на ст. Остров, т.-е. за стыком 12-й и 1-й армий. Об этих мерах сообщено Литвинову, ч последний сообщил в штабы корпусов, рассчитывая этим вызвать моральный подъем.
Из сказанного видно, что германцы начали наступление раньше, чем русские успели сосредоточить резервы к угрожаемому направлению. Это вполне естественно. Начало подготовки к наступлению армии Гальвица совпало с днем совещания в Седлеце, когда Алексееву не удалось получить полной оперативной свободы, так как Ставка связала его за-
[37]
дачей эвакуировать Варшаву. В результате Алексеев не мог начать отхода, а принужден принять сражение при невыгодных условиях.

в) Бой 2-й Сибирской дивизии.

Период артиллерийской подготовки. На фронте 2-й Сибирской дивизии огонь германских батарей достиг силы урагана к 5 час. 15 мин. Наибольшей силы огонь сосредоточивался по районам д. Еднорожец (схема № 3), по опушке Оборкского леса, по району д.д. Шля и Осовец-Шляхецкий. Штаб I Сибирского корпуса видел неизбежность атаки германцев и стремился подтягивать резервы. Из корпусного резерва два батальона 7 Сибирского полка были переданы в распоряжение штаба дивизии, а 1-я Сибирская дивизия направлена к северу: 1 Сибирский полк-в д. Лешно (схема №. 1), 2 Сибирский полк-в д. Карвач, следом за 1 Сибирским полком должен был двигаться 4 Сибирский полк, а 3 Сибирский полк с артиллерийским дивизионом пока оставался севернее Макова.
Суммируя впечатления артиллерийской подготовки, штаб корпуса считал, что надо ожидать не демонстративной, а весьма серьезной атаки и поэтому просил штаб армии о поддержке живой силой.
Результат обстрела окопов был весьма значительный. Люди были выведены в ходы сообщения, но и здесь терпели значительные потери. Много окопов снесено совершенно, много ходов сообщения засыпано, часть заграждений разрушена. Стрелки приготовились к жестокому бою и упадка духа не наблюдалось.
Бой за первую линию обороны. Германцы начали атаку в 9 час. 45 мин. Левофланговый полк 4-й гвардейской пехотной дивизии атаковал с большой энергией и очень быстро сбил несколько рот 6 Сибирского полка у Еднорожца (схема №3), но в 10 час. должен был остановиться, так как подошедшие резервы прочно задержались на позиции на линии высота 66,1. Несколько неудачных атак заставили германцев (5 гвардейский Гренадерский полк) отойти в только что взятые русские окопы. Атака германцев заставила очистить окоп на высоте Червонна-Гура, что дало возможность частям 2-й германской пехотной дивизии (из I корпуса) начать исправление гати и моста через Оржиц.
[38]
Атака германцев (части 3-й пехотной дивизии) против опушки Оборкского леса и района высот 59,3 и 58,6 была отбита, так как здесь ближайшие резервы успели во-время поддержать боевую часть. Немецкий историк с большим удивлением говорит об удивительной стойкости русских, которые вместо разрушенных окопов занимали воронки от снарядов.
Вскоре началась атака на соседний слева 43 Сибирский полк, и артиллерия у д. Бартники оказывала свое содействие соседу, но части 43 Сибирского полка принуждены к отходу, и левый фланг батальона 7 Сибирского полка оказался открытым. Этим германцы не замедлили воспользоваться, и этот батальон начал отходить к линии редут № 13-д. Мховко. В это время штаб армии приказал Плешкову направить для поддержки 43 Сибирского полка 1 Сибирский полк, который еще был на марше в Лешно.
Между тем 4-я гвардейская германская дивизия успела сосредоточить незаметно батальон, который, искусно пользуясь кустами в лощине, идущей около д. Шля, неожиданно атаковал 13 роту 5 Сибирского полка и потеснил ее. Начальник участка Еленев направил сюда часть резерва, а штаб дивизии выдвинул к д. Бартники прибывший батальон 2 Сибирского полка. Однако, германцы успели воспользоваться этим частичным успехом. Они обошли фланг батальона 8 Сибирского полка и ворвались в Оборкский лес, быстро в нем распространяясь. Получилась угроза тылу правого боевого участка 2-й Сибирской дивизии.
Сложившаяся так обстановка признана штабом корпуса весьма неблагоприятной, и Плешков не рассчитывал удержаться на первой линии обороны. Он приказал начальнику дивизии Поспелову организовать контр-атаку для восстановления положения и разрешил в крайности отойти на линию: северная опушка Дронджевского леса, высота 67,4 и далее в направлении на высоту 59,3.
Эта контр-атака не состоялась, ибо пришлось снимать батареи, расположенные у Дронджевского леса и у высоты 67,4. Вследствие этого 6 Сибирский полк временно лишился поддержки своей артиллерии и под возобновившимся натиском германцев ему пришлось отойти на северную опушку Дронджевского леса. Далее новый фронт тянулся на высоту 67,4 и пересекал Оборкский лес. Все участковые резервы были влиты в бой, даже бтл. 8 Сибирского полка, бывший в резерве дивизии. Указанная линия была занята к 13 час.
В это время, с отходом бтл. 7 Сибирского полка к редуту № 13, постепенно ухудшающееся положение стало угро-
[39]
жающим. Части 3-й пехотной германской дивизии, скопившись у д. Огленда-Шляхецкая, усилили свой натиск по долине р. Муравка, угрожая обходом позиции в районе высоты 58,6. Фронтальные атаки германцев на позицию у Осовец-Шляхецкий отбивались 5 Сибирским полком при содействии бтл. 7 Сибирского полка. Под прикрытием этих атак 4-я гвардейская германская дивизия постепенно вводила в Оборкский лес батальон за батальоном и начала теснить части 8 Сибирского полка, доводя бой до штыковых схваток. Участь этого лесного боя решила численность штыков, и русские постепенно отходили к восточной и южной опушке. В то же время, пользуясь развалинами д. Шля, части 3-й пехотной германской дивизии обходили справа район д. Осовец-Шляхецкий. Опасаясь быть отрезанными, сильно поредевшие ряды 5 Сибирского полка из района высот 59,3 и 58,6 стали отходить к дополнительной позиции на линии д.д. Осовец-Кмецый-Кот.
К 14 час. фронт 2-й Сибирской дивизии тянулся по северной опушке Дронджевского леса, высоте 67,4 и далее по восточной опушке Оборкского леса, по северной окраине д. Оборки к южной окраине д. Шля и по дополнительной позиции до района высоты 59,4. Поспелов опасался нового прорыва в районе Шля и приказал батальону 2 Сибирского полка занять на этот случай позицию на линии д. Кусково.
Таким образом, первая линия обороны была вся очищена, и штаб корпуса, опасаясь за левый фланг дивизии ввиду обнаруженной неустойчивости 43 Сибирского полка, приказал идущему через Прасныш 1-му Сибирскому полку, не сменяя 43 Сибирского полка, занять позицию севернее Прасныша по линии д.д. Бартники-Обромб.
Бой на промежуточной позиции. Литвинов остался недоволен отходом дивизии с первой линии обороны и приказал на промежуточной позиции держаться до последней крайности. В соответствии с этим требованием штаб корпуса предполагал держаться до наступления темноты, а потом отойти на вторую линию обороны. Ваттер, с своей стороны, решил развивать достигнутый успех, для чего воспользоваться Оборкским лесом, где, собрав достаточно сил для удара в направлении д. Дембина, еще раз прорвать центр 2-й Сибирской дивизии. Этому удару должна содействовать 3-я пехотная дивизия, развивая наступление по долине р. Муравка.
Выполняя этот план, 4-я гвардейская германская дивизия прежде всего решила обеспечить удар слева, для чего следовало занять восточную опушку Дронджевского леса и прочно утвердиться на высотах 67,4 и 65,1. С занятием этих высот германские батареи приобретали хорошие наблюдательные пункты.
[40]
Эту задачу удалось выполнить к 15 час., а к 16 час. удалось вытеснить части 7 Сибирского полка из района д. Оборки. Атака германцев была так стремительна, что им удалось окружить две русских роты, но они нашли в себе силы пробиться.
Почти одновременно с этим части 3-й пехотной германской дивизии из д. Шля стали обходить район д. Осовец-Кмецый и, пользуясь отходом 43 Сибирского полка, обходили район высоты 59,4. Роты 7 Сибирского полка очистили редут № 13 и отошли к д. Патоленка-Выгоды, а роты 5 Сибирского полка, занимавшие редут № 14, были окружены и им пришлось пробиваться. К 17 час. Осовец-Кмецый и высота 59,4 были в руках германцев, и русские отходили на д. Бартники,3 при чем из 5 Сибирского полка собралось только 150 штыков. Отход совершался под сильным артиллерийским огнем. К 18 ч. фронт 2 Сибирской дивизии проходил по северной опушке Дронджевского леса, далее параллельно д. Липа к окопам второй линии, через южную окраину Липа на лес у д. Пржейма и далее в направлении на высоту 58,7. Отсюда по окопам второй линии вокруг д. Бартники и далее к д. Обромб. Смешавшиеся части 5 и 7 Сибирских полков прочно держались у фол. Липа и в лесу у Пржейма, а у Бартники собралось так мало защитников, что пришлось направить сюда последние два батальона 2 Сибирского полка.
Около этого времени произошел разговор по аппарату начальника штаба корпуса с оперативным отделением штаба армии. Из обмена мнениями видно, что 2-я Сибирская дивизия потеряла до 50% своего состава, занятая позиция представлялась растянутой и требовались свежие подкрепления, без которых дивизия не удержит занятого положения.
Левый фланг XIII германского корпуса оставался перед Дронджевским лесом, и Ваттер решил усилить здесь натиск для выпрямления фронта. В Дронджевском лесу русские могли сосредоточить свои поддержки и фланговым ударом через д.д. Липа и Оборки поставить части 3 пех. дивизии в тяжелое положение. Атака на Дронджевский лес намечена с трех сторон. Переправившиеся с левого берега Оржиц части 2-й пехотной дивизии атакуют по долине реки, 5 гвардейский Гренадерский полк-против северной опушки и части 4 гвардейской дивизии со стороны высоты 67,4 и д. Липа.
Дронджевский лес оборонялся 6 Сибирским полком, понесшим значительные потери в течение дня. Подкрепить его было нечем. Штаб корпуса, учитывая, что 2-я Сибирская дивизия атакована не менее чем семью германскими полками
[41]
(в действительности 10 полков) - не рассчитывал удержаться даже на второй линии обороны и разослал указания, согласно которых, при невозможности держаться, следует отходить на тыловую позицию, намеченную на линии Красносельц (схема № 1) - Подосье-Щуки. Причина такого указания заключается в том, что Поспелов признал положение дивизии критическим: резервов нет, парки пусты, так как из Вышкова еще не подвезли, а на руках мало патронов. О таком положении штаб корпуса донес штабу армии, умолчав о своих указаниях для отхода в крайности на тыловую позицию. Штаб армии распорядился выслать в Красне 18 патронных двуколок из Пултуска из находившегося там тылового парка 11-й Сибирской дивизии.
Около 20 час. началась атака германцев на Дронджевский лес. Наибольший успех достигнут атакующими со стороны д. Липа. Здесь германцам удалось прорваться в лес и выйти к д. Каролинова, угрожая отходу 6 Сибирского полка из Дронджевского леса. Атакованный с трех сторон, этот полк пришел в расстройство. Не рассчитывая на поддержку, Муханов решил отходить на Красносельц. В делах архива не удалось найти следов-донес ли он о своем решении и какое решение было принято в штабах дивизии и корпуса. Этот отход сильно беспокоил соседа справа, так как с оставлением Дронджевского леса левый фланг 10 Сибирской дивизии оказывался уступом вперед с открытым флангом. Первые сведения об этом отходе были получены в штабе 1-й армии от штаба 12-й армии.
Отход 6 Сибирского полка начался около 22 час. и распространился только на части 8 Сибирского полка, тогда как остальной фронт оставался на своем месте. Бой затихал, и германцы становились на ночлег на линии д.д. Куявы-Оборки, Осовец-Кмецый-Мховко. К этому времени Ваттер имел свежую 26-ю пехотную дивизию, которая своим натиском могла докончить разгром 2-й Сибирской дивизии, но Ваттер решил выполнить полученные указания Гальвица и остановил бой.
За время боя 2-я Сибирская дивизия потеряла убитыми и ранеными 37 офиц. и 5.553 солдат. Все они прошли через регистрацию перевязочных отрядов. Кроме того, много осталось в Дронджевском лесу при ночном отходе, что заставило из трех батальонов 6 Сибирского полка сделать один сводный.
Заключение. В результате боя 2-я Сибирская дивизия, поддержанная 2 Сибирским полком, под натиском десяти германских полков (два 2-й пех. дивизии и по четыре 4-й гвар. и 3-й пех. дивизий), поддержанных мощной артиллерией, при-
[42]
нуждена уступить часть пространства. Германцы продвинулись вдоль Оржиц на 10 км, в районе д. Шля - на 6 км и в районе д. Мховко-на 3 км. Около трех часов понадобилось германцам для овладения первой линией обороны, хотя ими было израсходовано свыше 2 миллионов снарядов и они имели более чем двойное превосходство в пехоте. Этот факт ясно говорит о тех преимуществах, какие получила оборона с развитием техники. При равной технике обеих сторон германцам было бы мало двойного превосходства в отношении пехоты, но в этом бою техника русских была слаба. Однако и при столь тяжелых условиях обороны сибирские стрелки показали свои отличные боевые качества.
Этот вывод подтверждается ходом дальнейшей обороны. Левый участок 2-й Сибирской дивизии удалось поддержать 2 Сибирским полком, и этот прилив свежих сил дал возможность до конца боя удерживать свое положение. Правый участок дивизии не удалось поддержать свежими силами, и здесь после тяжелого лесного боя германцам удалось овладеть участком второй линии обороны. Следующая укрепленная позиция находилась у д. Красносельц. Этот факт показывает, как важно для местного успеха своевременно вливать хотя небольшие поддержки.
Командир 6 Сибирского полка, не подозревая всех последствий, принял решение отходить на тыловую позицию, считая, что обстановка сложилась крайне невыгодно, а указания штаба корпуса разрешали в таком случае отход на Красносельц. Несомненно, что силы 6 и 8 Сибирских полков позволяли остановиться южнее д.д. Дронджево-Каролиново.
Это решение командира полка, несогласованное с решением нач. дивизии, повело, как увидим далее, к отходу не только всей дивизии, но всей 1-й армии.

г) Бой 11-й Сибирской дивизии.

Период подготовки атаки. Наибольшей силы огонь германских батарей достиг на участках у д.д. Ольшевец, Венгра, Павлово-Косцельне, Космово и Грудуск (схема № 4, стр. 33). Наблюдатель 43 Сибирского полка дает цифру 16 разрывов тяжелых снарядов в течение одной минуты. Наблюдатель 44 Сибирского полка давал более точные сведения. Он устанавливает до 35 разрывов в течение одной секунды и считает, что за время подготовки в районе Грудуска брошено германцами 500.000 снарядов разного калибра, что очень близко к действительности. Другой наблюдатель говорит, что за грохотом разрывов нельзя было слышать выстрелов
[43]
своей артиллерии. С таким огнем германских батарей не могла соперничать малочисленная русская артиллерия.
С началом германцами подготовки Шейдеман приказал 5 Туркестанскому стрелковому полку, смененному накануне ночью с позиции на левом фланге корпуса, немедленно выступить в Цеханов (переход 27 км). Полк в 6 час. утра выступил форсированным маршем (без малых привалов).
Атака XI германского корпуса. Командир корпуса Плюсков первым начал атаку. Он рассчитывал овладеть одним ударом районом Грудуска. Выдвинутые в окопы у Колаки-Вельке и Колаки-Мале русские заставы могли фланговым огнем задержать атаку на Грудуск со стороны высоты 80,6. В 8 час, части 38-й германской дивизии начали наступление на эти заставы, выдвинутые 42 Сибирским полком, но они не приняли боя и от одного артиллерийского огня отошли к главной позиции.
В 9 час. Плюсков отдал приказание начать атаку, считая подготовку законченной. В районе Павлово-Косцельне и Космово все окопы были разрушены. В Грудуске, обстреливаемом с трех сторон, положение было еще хуже. Здесь каждый снаряд со стороны д.д. Виксин, Клюшево-Сокольник и Разворы-Пуржице, если не попадал в цель, то его перелет направлялся в тыл другого окопа, находящегося от него на расстоянии 80-100 м.
Атака 86-й пехотной германской дивизии на Павлово-Косцельне и Космово и атака 38-й пехотной германской дивизии на Грудуск были отбиты 42 и 44 Сибирскими полками. Эта неудача, как следствие недостаточной артиллерийской подготовки, заставила Гальвица начать расходовать свой армейский резерв. Ландверная бригада Пфейля получила приказание немедленно атаковать в обход Грудуска по долине р. Лыдыня, а один полк 36-й пехотной дивизии направлен на Павлово-Косцельне.
Таким образом, перед фронтом 7 русских батальонов с 22 орудиями оказалось 33 германских батальона с 256 орудиями. Однако, несмотря на столь большое превосходство германских сил и на те потрясения, какие были испытаны от ураганного огня невиданной мощи, 42 и 44 Сибирские полки проявили поразительное упорство, обороняясь один против пяти.
Около 9 час. 40 мин, германцы повторили атаку. У Космово им удалось ворваться в окопы и потеснить IV батальон 42 Сибирского полка. Этот натиск германцев был так силен, что не удалось задержаться на открытых скатах вы-
[44]
соты 83,2 и пришлось отойти к опушке Березовой рощи. Прорвав фронт, германцы стали распространяться по окопам в обе стороны. Роты II батальона 42 Сибирского полка долго держались в Павлово-Косцельне, особенно за каменной оградой кладбища на южной окраине селения (схема № 5), но принуждены отойти к Березовой роще. III батальон полка не был атакован и своим огнем содействовал 44 Сибирскому полку, обстреливая части германцев, атакующих на Грудуск со стороны высоты 80,6.
Атака германцев на Грудуск вновь была отбита, благодаря содействию 42 Сибирского полка и особенно работе горных орудий, примененных, как противоштурмовая артиллерия. Атака ландверной бригады Пфейля была удачнее и ей удалось прорвать окопы севернее д. Соколове. Для поддержки 44 Сибирского полка Шейдеман направил из д. Леснево-Дольне батальон 7 Туркестанского полка.
Атака XVII германского корпуса. Панневиц не торопился с началом атаки и только в 10 час. отдал соответствующие распоряжения. Лишний час огня увеличивал разрушения и моральное потрясение русских. За время подготовки некоторые роты I батальона 43 Сибирского полка потеряли до 60% своего состава, чем атака германцев значительно облегчалась.
35 пехотная германская дивизия атаковала район д. Ольшевец, направив главный удар вниз по скату высоты. Вспомогательный удар направлен по лощине, ведущей прямо на Ольшевец, Главный удар был весьма стремителен, и ослабленный потерями I батальон 43 Сибирского полка был сбит, очистил развалины окопов и начал огход на д. Груец. В 10 час. 20 мин. германцы овладели д. Ольшевец. III батальон 43 Сибирского полка, занимавший окопы левее-в районе лощины, принужден отходить за р. Венгерка на отроги севернее Хойновского леса. IV батальон полка, занимавший правый участок, частью продолжал держаться, частью отходил к фол. Миров. II батальон полка, бывший в резерве дивизии, к этому времени подходил из д. Шулмерж к д. Обромб.
1-я гвардейск. резервная германская дивизия, при содействии справа полка 36 пехотной дивизии, успевшего занять Павлово Косцельне, атаковала 41 Сибирский полк. Атака была стремительна, полк долго оборонялся на развалинах окопов, но принужден уступить силе. Эта упорная оборона окопов дала германцам возможность обойти и отрезать две роты, находившиеся в кольцевом окопе на небольшой высоте севернее д. Венгра, а весь I батальон был окружен в районе д. Збе-
[45]
рож, так как германцы довольно быстро распространялись от Павлове - Косцельне долиной р. Венгерки. Расстроенные роты полка отходили на отроги севернее Чернищенского леса и Березовой рощи.
Отход с 1-й линии обороны. В результате атаки XVII и XI германских корпусов на участок 11 Сибирской дивизии к 10 час. 30 мин. на ее фронте получился прорыв участка Ольшевец-Венгра-Зберож-Космово шириною до 7-8 км. Кроме того, прорыв севернее Соколово составлял угрозу отрезать путь отхода гарнизону Грудуска. О положении в Грудуске, вследствие перерыва связи с этим районом, штаб I Туркестанского корпуса не имел никаких сведений и считал, что Грудуск пал, а его защитники погибли.2 При такой обстановке вернуть утраченное положение представлялось невозможным, и Шейдеман все свои усилия направил к ликвидации прорыва. Для достижения этой цели он направил весь свой резерв-батальон 7 Туркестанского полка, из д. Леснево-Дольне и весь 8 Туркестанский полк из д. Зембжус-Вельке. Дивизионный резерв был уже израсходован полностью.
Учитывая потери частей 11 Сибирской дивизии, Шейдеман решил занять промежуточную позицию на линии д.д. Мховко Обромб, опушку Хойновского и Чернищенского лесов и далее по окопам 2-й линии обороны на участке д.д. Пщулки-Гурне- Лысаково. Определяя силы германцев в 10-11 пехотных полков, что было близко к действительности, Шейдеман стремился образовать новый корпусный резерв. Он приказал с участка 1 Туркестанской стрелковой бригады (схема № 1) резервы 4 правофланговых 1 и 2 Туркестанских полков направить к д. Андрыхи (схема № 4). 5 Туркестанский полк был еще на марше, и Шейдеман обратился к Литвинову с просьбой о присылке одного из полков 1 Сибирской дивизии. Литвинов распорядился направить в д. Воля - Вержбовска 4 Сибирский полк.
Распоряжения об отходе на промежуточную позицию могли дойти только до штабов полков. Дальнейшая передача затруднялась полной потерей технической связи. Рвущиеся снаряды разрывали провода в мелкие клочки и все усилия восстановить их не удавались при продолжающемся огне германской артиллерии.
Командир 43 Сибирского полка Жданов лично отправился распорядиться отходом и устройством рот на новой позиции.
[46]
Подошедший II батальон был направлен к д. Груец для занятия временной позиции, чтобы прикрыть отход остальных батальонов полка. IV батальон должен был занять участок д. Мховко-д. Бржезице и поддерживать связь с соседними частями 2 Сибирской дивизии. Остатки I батальона отходили на участок д.д. Бржезице-Обромб и сюда же должен был отойти II батальон, III батальон должен был оборонять Хойновский лес. Начальник правого участка дивизии Гребнер направил к полку три роты 8 Туркестанского полка, которые у д. Обрембец образовали резерв 43 Сибирского полка.
41 Сибирский полк испытал более сильный удар. От I батальона, окруженного у д. Зберож, пробилось только 35 человек, но они были так утомлены и нервны, что их пришлось отправить в обоз 1 разряда для отдыха. Остальные части полка с одним батальоном 8 Туркестанского полка и с одним батальоном 7 Туркестанского полка устраивались для обороны Чернищенского леса.
42 Сибирский полк задержал отход III батальона на высоте 83,2, дабы прикрыть отход назад батарей и дать возможность остальным батальонам выйти из Березовой рощи. Начав отход последним, III батальон отходил с боем до шоссе из Грудуска в Прасныш. Здесь германцы прекратили преследование, и батальон, оставив роту у д. Жебры, отошел к главной позиции на линии д. Чернище- Борове - район д. Пщулки-Гурне.
Гарнизон Грудуска, 7 рот 44 Сибирского полка, не получил распоряжения об отходе, так как германцы отрезали путь отхода, развивая прорыв севернее д. Соколове. Остальные 5 рот полка отходили на д, Лысаково, а прибывший батальон 7 Туркестанского полка занял участок от большой дороги из Грудуска в Цеханов. Между 42 и 44 Сибирскими полками получился разрыв фронта и для его прикрытия направлены разведчики обоих полков, занявшие район д. Пщулки-Шершене.
К 13 час. позиция, указанная Шейдеманом, была занята. Оставалось приступить к организации выручки гарнизона Грудуска. Командир 44 Сибирского полка и штаб 11 Сибирской дивизии, повидимому, стремились к этому, но у них не было никаких резервов, и стремление выручить товарищей осталось невыполненным. Гарнизон Грудуска, видимо, рассчитывал на выручку. Окруженные роты держались с удивительной стойкостью против противника, превосходящего их силами в 8-10 раз. Стрельбу русских пулеметов в последний раз
[47]
слышали в направлении Грудуска в 15 час. 25 мин., после чего там наступило полное затишье. Судьба этих рот 44 Сибирского полка не выяснена, но можно предполагать, что большинство стрелков погибло в неравной борьбе и лишь немногие попали в плен.
При этом отходе на промежуточную позицию германцы держали русские части под артиллерийским огнем, раненых нельзя было убирать, часть стрелков отставала и попадала в руки противника. Очень много отставших дал 41 Сибирский полк, в котором была более значительная убыль офицеров.
Штаб I Туркестанского корпуса учитывал превосходство сил германцев и их подавляющий артиллерийский огонь. Израсходовав все резервы, штаб корпуса стал нервничать, опасаясь нового натиска германцев. Прибывший к полудню в Цеханов 5 Туркестанский полк за шесть часов времени, идя без привалов, сделал свыше 27 км и был переутомлен. Прежде чем использовать его как резерв, ему надо было дать продолжительный отдых. Эта невозможность дать отпор противнику заставила Шейдемана и его начальника штаба Циховича, при некоторой нервности, почти непрерывно вызывать к аппарату начальника штаба армии, генерал-квартирмейстера или одного из сотрудников оперативного отделения. В своих докладах они обрисовывали сложившуюся обстановку самыми мрачными красками и проводили идею немедленного отхода на тыловую позицию. Они доказывали, что 14 кавалерийская дивизия, переданная в распоряжение I Туркестанского корпуса, придет только ночью и, сделав до 60 км, не будет годна к действию. О перевозке частей 30 пехотной дивизии, головной из перевозимого из 2-й армии IV армейского корпуса, ничего не известно и даже после высадки в Цеханове ей надо сделать около полуперехода. Во всяком случае, им казалось, что гораздо выгоднее отходить на подходящие подкрепления, чем ожидать их при самых тяжелых условиях. Полки 11 Сибирской дивизии потеряли свыше 50% своего состава и, что главнее всего, стали терять свои моральные качества под влиянием ураганного огня германских батарей, с которыми не могла состязаться русская артиллерия как по своей малочисленности, так и по недостатку боевых припасов, Шейдеман высказал опасение, что при новом натиске германцев может последовать массовый отход, который гибельно отразится на всем фронте армии. Все эти доводы не могли поколебать пассивной настойчивости Литвинова - держаться на занимаемой линии до последней крайности.
[48]
Теперь, когда можно из данных обеих сторон видеть ту действительную обстановку, при которой происходило сражение, приходится признать понимание обстановки Шейдеманом более правильным и его стремление к скорейшему отходу на тыловую позицию вполне целесообразным, но он судил только с точки зрения командира корпуса. Можно думать, что если бы 1-я армия имела план активного противодействия наступлению германцев и начала отход в ночь на 13 июля (30 июня) с целью уклониться от неравного боя, при этом выполняя перегруппировку войск и тем подготовляя контрманевр, то она могла бы сопротивляться дольше. Пассивное упорство, на котором настаивал Литвинов, как мы видим, не давало успеха, а лишь требовало напрасных потерь, что вело к полному расстройству частей, подрывая их моральные силы и веру в старшее командование.
2-я атака германцев. Для развития успеха Панневиц и Плюсков решили продолжать наступление. Отход русских отчасти вывел их пехоту из зоны лучшей стрельбы батарей, а для перемещения их времени не было. Вследствие этого нового плана атаки не составлялось. Решено было продолжать наступление по направлениям, намеченным для первой атаки; тяжелые батареи, как более дальнобойные, оставить на месте, а переместить вперед одни легкие батареи, как более подвижные. На это перемещение потребовалось от 3 до 5 часов времени. Новое распределение целей было закончено около 15 час. и с этого момента началась систематическая подготовка новой, атаки. В 16-19 час. к огню тяжелой артиллерии постепенно присоединилась легкая артиллерия германцев, после перемены своих позиций.
На промежуточной позиции огонь германских батарей, из которых многие стреляли на предельной дистанции, стал менее действительным, и это обстоятельство тотчас отразилось на состоянии стрелков. Их подавленность от утреннего ураганного огня стала проходить, а прибытие подкреплений в лице туркестанцев влило в них новую бодрость и решимость.
43 Сибирский полк занимал участок шириною до 8 км, и позиция для него была растянутой. Штаб армии приказал Плешкову направить, для его смены на участке д.д. Мховко- Обромб, 1 Сибирский полк, что сокращало линию обороны в два раза. Шейдеман, учитывая трудность прокладки связи, просил Литвинова участок 1 Сибирского полка передать в подчинение I Сибирского корпуса. Как мы видели, Плешков решил не производить смены, а развернуть этот полк на линии высота 59,1-д. Обромб. Вследствие этого 1 Сибирский полк оказался в тылу IV и II бтл. 43 Сибирского полка. Коман-
[49]
дир полка решил выждать развертывание 1 Сибирского полка и потом отвести роты IV и II бтл. через Обромб на правый берег Венгерки и сосредоточить их на шоссе у д. Клевки. С отходом этих рот три роты 8 Туркестанского полка направлены на усиление III бтл. в Хойновский лес.
35 пехотная германская дивизия должна была атаковать в направлении фол. Миров. Отход частей 43 Сибирского полка лишал ее ближайшего объекта действий, а так как этот отход выполнен довольно скрытно, то германцам пришлось потерять много времени с разведкой позиции 1 Сибирского полка и организацией подготовки атаки. В результате эта атака не состоялась.
III бтл. 43 Сибирского полка нашел в Хойновском лесу подготовленные окопы, но большинство из них было отодвинуто в глубь леса, а для получения обстрела деревья не были вырублены. Вследствие этого стрелкам приходилось выходить к опушке леса и стрелять стоя, укрываясь за стволами деревьев. Окопы, бывшие на опушке леса, не имели козырьков, и стрелки были открыты для шрапнельного огня. На этот лес вела атаку 1-я гвардейская резервная германская дивизия. Частичная атака началась с 17 час. и в 18 час, германцы ворвались в лес. К этому моменту подошли три роты 8 Туркестанского полка. При их содействии начался упорный лесной бой, но перевес постепенно переходил к германцам, получавшим непрерывно подкрепления. Наконец, русские принуждены очистить Хойновский лес и задержались у д. Хойново. Около 20 час. германцы повели общую атаку и овладели деревней, а русские отошли в окопы второй линии обороны у высоты 72,1 (схема № 4-стр. 33).
Во время этого отхода командир полка Жданов был ранен и тотчас эвакуирован. Его заместитель находился с частями у д. Клевки и уже начал отводить роты к д. Ростково. Пока он добрался до высоты 72,1, роты, оставшиеся на марше к Ростково, продолжали движение все дальше и дальше, пока были остановлены в районе д.д. Скерки-Турово. Между тем германцы продолжали атаку и, пользуясь свободным промежутком между р. Венгерка и д. Хойново, начали обходить высоту 72,1. Этот обход вызвал неудержимый отход рот III бтл, что увлекло роты 8 Туркестанского полка.
41 Сибирский полк с батальонами 7 и 8 Туркестанских полков с 14 час. был атакован частями 86 пехотной германской дивизии со стороны восточной части Березовой рощи. Оправившись от потрясений, сибирские стрелки проявили большое упорство, и германцам удалось только к 19 час.
[50]
вытеснить их из Чернищенского леса, но затем у д. Чернище-Борове они вновь встретили сильный отпор. В этих боях полк продолжал таять и, когда осталось около 500 штыков, командир полка передал остатки в подчинение командира батальона 7 Туркестанского полка, а сам уехал в обоз 1-го разряда; это объясняется сильным нервным расстройством. Через день он вновь был с остатками полка.
Так получился сборный отряд из остатков 41 Сибирского полка, батальона 7 Туркестанского и батальона 8 Туркестанского полков. Этот отряд на короткое время остановился в полуготовых окопах у д. Яблоново, но германцы заняли д. Хойново и угрожали обходом. Весь отряд продолжал отход без руководства, и отход постепенно превратился в ряд самостоятельно отходящих групп.
На участке 42 Сибирского полка систематический обстрел германцами начат около 15 час. 15 мин. Почти в то же время арьергардная рота, оставленная у д. Жебры, заметила наступление цепей противника со стороны Березовой рощи и высоты 83,2. Рота стала с боем медленно отходить к позиции полка на линии д. Чернище-Борове-окопы в районе д. Пщулки-Гурне. К 17 час. 35 мин. ясно обозначились наступающие германские цепи в несколько линий одна за другою. Почти в это же время германские легкие батареи начали шрапнельный огонь. Перед фронтом полка были части 86 и 36 пехотных германских дивизий. 42 Сибирский полк держался на своей позиции, пока германцам не удалось овладеть д. Чернище-Борове, что произошло около 20 час. Отсюда германцы начали довольно быстро обходить правый фланг полка, и крайние 10 рот начали отход на д. Зембжус-Бельке. В тоже время части 38 пехотной германской дивизии овладели д. Пщулки-Шершене и стали быстро распространяться в тылу II бтл., занимавшего район Пщулки-Гурне. Этот батальон был отрезан и, вероятно, попал в плен. Из его состава только одному взводу удалось пробиться, и он к 22 час. вышел к д. Прживильч.
10 рот 42 Сибирского полка, отошедшие на Зембжус-Вельке, удержались в устроенных там окопах в числе 30 офиц. и 1.153 штыков. (Утром полк имел 49 офиц. и 3.788 штык.- таким образом, потери достигли почти 70%). Германцы продолжали преследовать и вскоре в полку начался беспорядочный отход под влиянием огня со стороны д. Яблоново.
44 Сибирский полк с II бтл. Туркестанского полка был атакован ландверной бригадой Пфейля. По району д. Лысаково систематический артиллерийской огонь германцы начали
[51]
с 16 час. и около 18 час. повели атаку. Находившийся левее (у д. Мержаново) батальон 1 Туркестанского полка содействовал своим огнем обороне остатков 44 Сибирского полка. Они продержались почти до 22 час. и, с отходом 42 Сибирского полка от Зембжус-Вельке, начали отход на фол. Кляры.
Из сказанного видно, что около 22 час. на фронте 11 Сибирской дивизии все части находились в отступлении, при чем многие полки отходили в беспорядке. Шейдеман полагал, что самые худшие его опасения начинают сбываться. Все офицеры штаба корпуса и штаба 11 Сибирской дивизии были высланы вперед с приказанием задерживать отходящих, приводить их в порядок и тотчас занимать первую сносную позицию и продолжать оборону. С большими усилиями, при содействии всех оставшихся в строю офицеров, удалось задержать отходящие группы и образовать небольшие отдельные отряды для занятия ближайших позиций. В то же время германцы прекратили свое наступление, и бой начал затихать, что способствовало успокоению панически настроенных групп.
Благодаря этой счастливой случайности (остановка германцев), удалось задержаться на линии д. Дзилин (бтл. 7 и 8 Туркестанских полков с немногими солдатами 41 Сибирского полка), фол. Бронька до д. Кусково-Дзярно (остатки 42 Сибирского полка), д. Кусково-Мале до фол, Кляры (остатки 44 Сибирского полка, батальон 7 Туркестанского и рота 42 Сибирского полка). На этой линии предполагалось держаться, если не последует распоряжения об отходе.
За время боя 13 июля (30 июня) от 11 Сибирской дивизии, имевшей утром свыше 14.500 штыков, осталось не более 5.000. При этом 43 Сибирский полк собирался в районе д.д. Скерки-Турово, а 8 Туркестанский полк у д. Бартольды. II Сибирская дивизия выдержала бой против двух германских корпусов и была приведена почтив полное расстройство 4-5-часовой артиллерийской подготовкой такой силы, какая впервые наблюдалась на русском фронте, и потом в течение почти 14 часов вела неравный бой.
Заключение. 11 Сибирская дивизия, имея столько же сил, как 2 Сибирская дивизия, занимала более широкий фронт и была атакована сначала 48 германскими батальонами, а потом 57 бтл. Таким образом, ее положение было значительно тяжелее, В период подготовки атаки германской артиллерией в 4-5 часов времени в ее окопы было брошено свыше 3.000.000 снарядов разных калибров. Этой массе огня батареи II Сибирской дивизии могли противоставить максимум 60.000 выстрелов из своих 40 орудий. Из этого видно, что огонь германских батарей был не менее, как в 50 раз сильнее
[52]
огня русских батарей. Получалось впечатление, что русские батареи позволяют противнику совершенно безнаказанно обстреливать окопы и войска, в них находящиеся. Такое сознание должно было удручающе действовать на моральное состояние стрелков, что отмечается в некоторых журналах военных действий.
Однако моральные силы стрелков не были подавлены массой огня в период подготовки, и атака частей XI германского корпуса была отбита, что заставило Гальвица бросить в бой половину пехоты своего армейского резерва. Бой за первую линию обороны продолжался свыше двух часов; германцам не дешево достался их успех, но и русские стрелки потеряли свыше 50% своего состава. Такой процент потерь весьма часто имеет своим последствием потерю боеспособности и лишь особенно доблестные части могут без утраты боеспособности выдерживать потери до 75%. Только прилив свежих сил способен поддержать угасающий дух борцов.
Это хорошо сознавал Шейдеман и поэтому бросил для поддержки весь корпусный резерв (7 и 8 Туркестанские полки- шесть слабых батальонов), а сам стал настойчиво просить подкреплений, так как 11 Сибирская дивизия находилась на грани потери своей боеспособности, когда сразу начинается полный упадок сил физических и моральных. Такая перспектива грозила крахом не только дивизии, но и всему фронту армии. Этим объясняется та настойчивость, какая проявлена им и его штабом во время переговоров со штабом армии.
Прибытие свежих сил в лице туркестанских стрелков дало возможность частям 11 Сибирской дивизии продолжить борьбу и еще раз оказать германцам сильное сопротивление. В этот день борьба продолжалась свыше 18 час. времени, и 11 Сибирская дивизия потеряла свыше 70%, т.-е. подошла к пределу выносливости, достигла той опасной точки, где легко начинается паника и массовый отход в полном беспорядке. Для исследователя психики боя этот пример поведения 11 Сибирской дивизии заслуживает большого внимания, но и для всех он ясно показывает влияние своевременно вливаемых в ряды сражающихся подкреплений.
Второй натиск германцев был подготовлен слабее и 11 Сибирская дивизия втечение трех часов могла выдержать новую схватку. Здесь нужны были новые поддержки, но их не было, и полки этой дивизии стали терять устойчивость, лишенные руководства офицеров и унтер-офицеров, которые почти все выбыли из строя. Отсутствие поддержки свежими частями повело к упадку духа, и только героическая мера (посылка всех штабных офицеров) дала возможность задержать начинающуюся панику и задержаться. Правда, этому много помогли сами германцы, так как они остановились и прекратили бой
[53]
как раз в тот момент, когда могли начать развивать достигнутый тактический успех.
Действительно, между 2 Сибирской и 11 Сибирской дивизиями получился разрыв около 6 км от д, Обромб до д. Дзилин. Ни командир XVII германского корпуса, ни командиры 35 пехотного и 1-й гвардейской резервной дивизии не проявили инициативы в этот важный момент и тем потеряли чрезвычайно выгодный для них случай разгромить две дивизии русских. Такие выгодные случаи весьма редки.
В результате этого дня 11 Сибирская дивизия отошла на 7-8 км, и только этим оценивается весь успех германцев. Этот успех незначителен при столь больших силах и при огромной затрате снарядов. Шейдеман сумел удержаться и сохранить еще боеспособность дивизии, но не мог рассчитывать выдержать новый натиск и настоятельно просил об отходе.

д) Планы сторон на 14 (1) июля.

План Гальвица. На 13 июля (30 июня) Гальвиц поставил ближайшей целью овладение первой линией обороны русских. Для скорейшего достижения этой цели он с утра начал расходовать армейский резерв и ввел в бой ландверную бригаду и полк 36 пех. дивизии. К полудню вся первая линия была в руках германцев, и, казалось, следовало дать корпусам ударной группы новые цели для действий. Гальвиц этого не сделал, и корпуса продолжали наступление по прежним направлениям. Они сами задались целью овладеть второй линией обороны. Гальвиц полагал, что втечение дня удастся отбросить русских с их промежуточной позиции на вторую линию и овладение ею переносил на следующий день 14 (1) июля. Он считал необходимым вторую оборонительную линию русских подвергнуть такой же сильной артиллерийской подготовке, какая была проведена на первой линии обороны, и для этого втечение ночи на 14 (1) июля переместить все тяжелые батареи. Штурм первой линии показал Гальвицу стойкость русских, и он ожидал такого же отпора на второй линии с подходом к русским подкреплений. Для выполнения штурма нужны свежие силы, и он рассчитывал втечение ночи дать войскам необходимый отдых.
Вот те соображения, которые вызвали остановку боя и дали русским возможность привести части в некоторый порядок. Не ожидая результатов начатых атак, Гальвиц разослал свои указания на 14 (1) июля. Задача для XIII и XVII врм. корпусов-овладеть районом Прасныша, а XI арм. кор-
[54]
пусу продолжать наступать на д. Опиногура (схема № 1). Об этом решении Гальвиц поставил в известность как штаб фронта, так и главную квартиру Вильгельма II. Он указал на взятие первой линии обороны с захватом до 5,000 пленных, нескольких орудий и пулеметов.
Решение Гальвица-отложить до утра решительный удар- надо признать ошибочным. Ударная группа еще сохранила резерв (в XIII корпусе 12 бтл. и у Гальвица 9 бтл.), 2 Сибирская и особенно 11 Сибирская дивизии были расстроены, правый фланг 2 Сибирской дивизии отходил, а 11 Сибирская дивизия от первого сильного толчка могла рассыпаться окончательно. При такой обстановке нельзя было задаваться возможностями дать отдых и переместить батареи, а надо было продолжать натиск немедленно, пустив в дело свой резерв. 5.000 пленных могли свидетельствовать о начинающейся дезорганизации противника, и надо было пользоваться моментом продолжать разгром и не давать русским времени притти в себя и получить подкрепления. Излишняя осторожность и чрезмерная заботливость о соблюдении всех правил тактики привели Гальвица к его неправильному решению.
Ваттер и Панневиц тотчас приняли к исполнению новые указания Гальвица. Плюсков тотчас остановил наступление, но вскоре увидел необходимость докончить поражение русских и взял на себя ответственность-продолжать наступление ночью, сбить русских и преследовать их. Это решение Плюскова, принятое в порядке частной инициативы, было совершенно правильным, так как вполне отвечало сложившейся обстановке. Остальные командиры корпусов выполнили ука зания Гальвица, и корпус Плюскова оказался изолированным в выполнении своей задачи.
Решение Литвинова. По мере вынужденного отхода на разных участках на фронте 11 Сибирской дивизии, штаб I Туркестанского корпуса усилил свои вызовы к аппарату представителей штаба армии. Нервности Шейдемана способствовало распоряжение Литвинова вернуть 4 Сибирский полк в I Сибирский корпус. Этот полк около 16 час. подошел к д. Воля-Вержбовска, и Шейдеман уже рассчитывал использовать его для поддержки правого участка 11 Сибирской дивизии. Взамен этого полка Литвинов передал в подчинение Шейдемана 14-ю кав. дивизию и бригаду 30-й пех. дивизии, но, этих частей не было под руками. Они были в пути.
В 20 час. 20 мин. Литвинов разослал директиву, в которой категорически требовал держаться на занятых линиях до последней крайности. Такое именно положение было на фронте
[55]
11 Сибирской дивизии, по мнению Шейдемана, и он вновь докладывал, что положение "крайне серьезно, чтобы не сказать, критическое" и что через час может быть поздно, так как "можно ожидать нежелательных сюрпризов". Эти "сюрпризы" начались около 22 час., когда донесения с фронта указывали на начавшийся беспорядочный отход. Шейдеман вновь сообщал, что части отходят "неудержимо" и что надежда на прибытие 30-й пех. дивизии не оправдывается, даже если она будет высажена в Цеханове, она не успеет оказать помощь. В 22 часа 30 мин. Шейдеман запросил-будет ли решен отход и притом немедленно.
Этот последний вопрос Шейдемана по времени совпал с запросом штаба 12-й армии - правда ли и почему правый фланг I Сибирского корпуса отходит на Красносельц. Проверка этого факта показала правильность сообщения 12-й армии, и Литвинов в 23 часа 20 мин. разослал директиву об отходе всей армии на тыловую позицию во всем согласно предположений, объявленных 8 июля (25 июня) в приказе армии, хотя эти предположения в ночь на 14 (1) июля не отвечали составу корпусов. Вследствие этого Шейдеман возбудил вопрос о сокращении участка I Туркестанского корпуса ввиду больших потерь в 11 Сибирской дивизии. В 2 часа ночи Литвинов разослал дополнительные указания к директиве, согласно которым участок от фол. Августов до д. Грабово-Генсе (схема № 6) отрезывался от I Туркестанского корпуса и должен быть занят 14 кав. дивизией, а до ее прибытия частями I Сибирского и I Туркестанского корпусов. Таким образом в результате скороспелого решения об отходе, на более важном направлении-Прасныш-Пултуск-участок фронта дается коннице, роду оружия, не приспособленному для упорной обороны в окопах.
Решение об отходе всей армии было принято Литвиновым под влиянием двух фактов: а) отход правого фланга I Сибирского корпуса и б) постоянного давления со стороны штаба I Туркестанского корпуса. Повидимому, не было сделано предварительного анализа обстановки, и решение явилось вынужденным. Пассивное упрямство шгаба армии завершилось таким же пассивным принятием весьма важного решения. Быстрота, с какою решение принято и разослано в штабы корпусов, не позволила обсудить этого решения и испросить предварительного согласия штаба фронта. Получая весь день успокаивающие донесения, Алексеев был удивлен решением об отходе, и пожелал лично проверить его правильность, решив съездить в Яблонну в штаб 1-й армии.
[56]
Мы видели, что бой 13 июля (30 июня) закончился отходом и расстройством двух пех. дивизий (2 и 11 Сибирской), а так как армия имела всего лишь пять дивизий, то это составляло показательный симптом. Поэтому механическое применение к этому отходу соображений, положенных в основу приказа от 8 июля (25 июня), нельзя назвать правильным. За неделю и особенно в последний день (день боя) обстановка значительно изменилась. Ясно выявилось стремление противника прорвать фронт и затем форсировать Нарев. В то же время к армии подвозятся подкрепления (всего ожидалось 4 1/2 пех. дивизии), которые почти удваивали силы армии. При таких условиях простой отход на тыловую позицию без замысла контр-маневра является ошибкой. Обстановка требовала отхода с перегруппировкой частей и с учетом подвозимых подкреплений для создания обстановки, позволяющей выполнить контр-маневр, и тем остановить противника. Пассивность Литвинова и его штаба были основной причиной такого неправильного решения. Последствия этого решения будут видны из дальнейшего изложения хода описываемого сражения.
Сравнение планов сторон. Гальвиц под влиянием излишней осторожности принимает решение-продолжать атаку на следующий день. Другими словами, он отказывается от немедленного использования достигнутого ударной группой успеха. Этим решением войска приковываются к месту, и русские получают возможность отойти без всякой помехи на тыловую позицию, оторваться от противника, выполнить перегруппировку и подтянуть подвозимые подкрепления. Если русские выполнят эти возможности, то Гальвиц может встретить более сильное сопротивление и тем затянуть выполнение своей главной задачи-форсировать р. Нарев.
Литвинов, совершенно не желая отходить, принужден принять решение об отходе на тыловую позицию. Этим он отрывается от противника, но не использует отхода, чтобы связать его с перегруппировкой и планом контр-маневра, в соответствии с чем направить подвозимые подкрепления.
Таким образом, обе стороны мало учитывали новую обстановку, и их планы действий представляются нецелесообразными. Обе стороны не хотят использовать тех возможностей, какие давала в их руки обстановка к ночи на 14 (1) июля. Отход русских не предусматривается Гальвицем, и его расчет начать атаку с утра оказывается невыполнимым. Литвинов вполне правильно видел необходимость отхода, но этот отход выполняет чисто механически, без учета возможного контр-маневра. В результате планы сторон ведут к затягиванию борьбы, что для германцев крайне невыгодно, а русские ничего не предпринимают для еще большего затягивания сражения.
[57]

е) Отход русской армии в ночь на 14 (1) июли.

Отход I Сибирского корпуса. Штаб I Сибирского корпуса вскоре после полуночи на 14 (I) июля закончил рассылку распоряжений об отходе. Так как на фронте корпуса боя не было и германцы остановились на ночлег, то оставалось скрытно выполнить отход, чтобы оторваться от противника и спокойно занять назначенный корпусу участок тыловой позиции от Красносельц через Подосье и Щуки до фол. Августов (схема № 6). В корпусный резерв должен отойти I Сибирский полк. Этот полк из района Прасныша должен отходить в полосе шоссе на Маков, т.-е. должен прикрывать более важную дорогу и дать возможность спокойно занять более опасный участок корпусной позиции, примыкающий к фронту 1 Туркестанского корпуса.
Мы видели, что правый фланг 2 Сибирской дивизии еше до получения распоряжения об отходе на тыловую позицию, начал этот отход, руководствуясь указаниями штаба корпуса. Поэтому 6 и 8 Сибирские полки продолжали ночной марш и уже к 4 час. (к рассвету) перешли мост у Красносельц. Выполняя приказ нач. дивизии, III бтл. 6 Сиб. полка и II бтл. 8 Сибирского полка заняли предмостное укрепление на правом берегу р. Оржиц. Остальные батальоны 6 Сибирского полка ввиду больших потерь были сведены в один сводный батальон и заняли участок позиции от фол. Багенцы до м. Красносельц. Легкий артдивизион (15 ор.) занял позиции с расчетом обстреливать подступы к предмостному укреплению.
Остальные батальоны 8 Сибирского полка заняли позицию на левом берегу Оржица от м. Красносельц до д. Сулиха, выдвинув одну роту в небольшое предмостное укрепление против д. Сулиха, обеспечивающее переправу через легкий пешеходный мост. Приданная полку одна легкая батарея (6 ор.) заняла позицию с возможностью обстреливать подступы к д. Сулиха.
Наиболее пострадавший 5 Сибирский полк отходил к переправе у д. Подосье и к 6 час. утра достиг д. Завады, где расположился на отдых, имея в виду днем перейти к д. Воля Пеницка, где полку, оттягиваемому в резерв дивизии, назначено пребывание в случае боя.
7 Сибирский полк прикрывал отход 5 Сибирского полка. Арьергардный батальон до 2 час. ночи оставался у д. Дем-бина и затем отошел с большою скрытностью. К 8 час. полк занял позицию на левом берегу Оржица от д. Сулиха до мо-
[58]
ста у д. Подосье, а арьергардный батальон занял предмостное укрепление. Две легких батареи (12 ор.) заняли позиции на левом берегу Оржица.
При отходе полки оставили пеших и конных разведчиков на линии д.д. Дронджево-Гронды-Кухны. Разведывательные партии были в соприкосновении с передовыми частями германцев. Отход выполнен спокойно.
Штаб дивизии перешел в д. Гонсево, обозы 2 разряда сосредоточились у д. Тсесёрки, а дивизионный обоз остался в Пултуске. Головной парк перешел в д. Жехово-Вельке, выделив патронные двуколки в д. Пенице-Вельке, а остальные парки расположились у д. Попелярка. Перевязочный отряд дивизии развернулся в д. Завады, один лазарет в д. Уляска, а другой направлен в м. Шельков (схема № 6).
Занятая 2 Сибирской дивизией позиция была наполовину подготовлена, и полкам оставалось несколько улучшить окопы.
1 Сибирская дивизия должна была занять участок от д. Подосье до фол. Августов. За выделением 1 Сибирского полка в корпусный резерв, в дивизии остается 12 батальонов, что мало для занятия участка свыше 12 км. Начальник дивизии Третьяков от каждого из полков решил оттянуть по одному батальону в резерв дивизии, и для занятия позиции остается только 9 батальонов, вследствие чего позиция оказывается растянутой. Кроме того, позиция оказалась плохо подготовленной. На участке Подосье-Плонявы были построены окопы на один батальон и перед ними набиты колья для проволочного заграждения, но проволока не была подвезена. На остальном участке была сделана только трасировка, отрыты котлованы для убежищ и подвезен лесной материал. Вследствие этого устройство окопов ложилось на войска.
2 Сибирский полк начал отход около 2 час. ночи, оставив по одной роте у часовни Свенто-Мейсце и у д. Бартники. Эти роты, образуя арьергард, начали отход через полчаса после отхода полка. К 4 час. полк прибыл к д. Плонявы и приступил к занятию позиции. Участок полка был более 3 км; I, II и IV батальоны составили боевую часть, а III батальон направлен в д. Венгржиново в резерв дивизии. I батальон почти соприкасался с предмостным укреплением у Подосье, занятым частями 7 Сибирского полка. Левее IV батальона образовался никем незанятый участок до 1,000 шагов.
3 Сибирский полк, расположенный в двух группах-три бтл. у д. Венгржиново и IV батальон у д. Карвач (на слу-
[59]
чай поддержки 2 Сибирского полка), без особого усилия занял III, II и I батальонами участок от д. Плонявы до д. Велиодрож, IV батальон оттянул в д. Венгржиново в резерв дивизии.
4 Сибирский полк весь день 13 июля (30 июня) гулял по полю сражения. Сначала из Макова в д. Лешно, оттуда в I Туркестанский корпус в д. Воля-Вержбовска и, наконец, назад в д. Щуки, куда прибыл около полуночи, сделав в течение дня свыше 35 км. Не успев отдохнуть, полку пришлось с 2 час, ночи занимать участок позиции от д. Велиодрож до фол. Августов. IV, II и III батальоны приступили к работе по укреплению позиции, а I батальон направлен в д, Венгржиново в резерв дивизии.
1 Сибирский полк оставил впереди Прасныша I батальон, а остальные скрытно сосредоточил к д. Добржанково. В 2 часа ночи полк начал отход и к 4 час. подошел к м. Красне. Здесь полк получил новую задачу - один батальон передать в 4 Сибирский полк для удлинения позиции до д. Збики-Вельке, один батальон с легкой батареей расположить у д. Венжево для обеспечения левого фланга корпуса, а остальными продолжать движение в д. Млодзяново, составляя резерв корпуса.
Это распоряжение было следствием дополнительных указаний штаба армии. Участок от фол. Августов до д. Грабово-Генсе (протяжением до 7 км) признавался штабом корпуса весьма важным, как лежащий на стыке с I Туркестанским корпусом. Выяснив переговорами с последним, что 11 Сибирская дивизия не может ничего уделить для занятия этого участка, штаб корпуса решил занять его своими силами, а именно батальоном от 1 Сибирского полка и корпусной конницей (7 Сибирский казачий полк). Учитывая, что половина конницы находится в нарядах (разведка, летучая почта), пришлось у д. Венжево расположить батальон 1 Сибирского полка с легкой батареей на случай поддержки корпусной конницы.
Штаб 1 Сибирской дивизии расположился в д. Млодзяново, а все тыловые учреждения эшелонированы на Пултуск, т.-е. в полосе правого берега р. Оржиц. Позиция дивизии разделена р. Венгерка, но на ней были мосты, и сама река проходилась по многочисленным бродам.
Части 1 Сибирской дивизии оставили команды пеших к конных разведчиков на линии д.д. Кухны-Добржанково- Гостково, которые своими отдельными партиями имели на-
[60]
блюдение за передовыми частями германцев, не заметивших отхода русских.
К 8 час. утра 14 (1) июля все части I Сибирского корпуса закончили занятие позиции и оторвались от главных сил германцев на 7-12 км и таким образом выиграли около 4 час. времени для приведения занятых позиций в лучший вид.
Отход I Туркестанского корпуса. Получив согласие штаба армии на отход, Шейдеман не ожидал получения директивы, а немедленно приступил к организации отхода частей, что представляло много затруднений, так как технической связи со штабом 11 Сибирской дивизии не было. Равным образом не было такой связи со штабами полков. Распоряжения приходилось посылать с небольшими разъездами или с конными ординарцами, которым не всегда удавалось доставить распоряжение своевременно. Вместе с тем существовало опасение, что фронт 11 Сибирской дивизии легко может сдать, и тогда положение Цеханова станет критическим, так как в нем сосредоточилось свыше 2.500 раненых, которых надо эвакуировать.
Шейдеман решил прикрыть Цеханов отдохнувшим 5 Туркестанским полком, придав ему одну горную и одну тяжелую батарею. Полк должен был занять позицию на линии д.д. Пронжево-Каргошин (схема № 7) и держаться на ней до подхода частей 1 Туркестанской стрелковой бригады, после чего отойти в д. Врублево и составить корпусный резерв. Распоряжение об отходе, назначенным с 3 час. ночи, разослано с офицерскими разъездами, которым поручено сообщать распоряжение всем штабным офицерам, посланным для остановки частей и их устройства.
С своей стороны Плюсков, в порядке частной инициативы, принял решение-продолжать атаку и заставить русских продолжать отход под ударами преследующих частей. Это решение совершенно не отвечало указаниям Гальвица, но вполне отвечало сложившейся обстановке. По мнению Плюскова, русские были деморализованы и не могли оказать сильного сопротивления новому натиску. В штабе XI германского корпуса считали, что русские остановились на линии д.д. Хро-стово - Кусково - Мале - Коски, что мало отвечало действительности, ибо ночная разведка не могла дать точных данных. Германцы вообще не любили ночных действий и избегали их, тем не менее Плюсков решается на ночную атаку. Полевые батареи должны были после полночи начать подготовку, хотя наблюдение было неудовлетворительно как по случаю темноты, так и по недостатку выдвинутых вперед
[61]
наблюдательных пунктов, Такая стрельба равносильна напрасной трате снарядов. Атака назначена в 3 часа ночи, т.-е. за час до рассвета.
По указанию Шейдемана 11 Сибирская дивизия с 7 и 8 Туркестанскими полками должна была занять участок от д. Грабово-Генсе до д. Конты (схема № 7), 1 Туркестанская стрелковая бригада участок вокруг Цеханова до д. Ойжень и 2 Туркестанская стрелковая бригада остальной участок до д. Гутаржево (схема № 1) на р. Вкра.
Около 3 час. ночи германцы начали атаку. Ближайшие части 1 гвардейской резервной дивизии, по частной инициативе, поддержали наступление 86 и 38 пехотной дивизий (схема № 7). Части 1 гвардейской резервной дивизии атаковали на д. Дзилин, где находились батальон 8 Туркестанского полка, три роты 41 Сибирского полка и батальон 7 Туркестанского полка. Эти части уже начали отход, когда германцы начали атаку. Русские отходили с боем и всячески замедляли движение германцев. Задержавшись короткое время на опушке леса у д. Старавесь, этот Сборный отряд распался. Роты 8 Туркестанского полка отходили на д. Лагуны, куда выдвинулись от д. Бартольды, бывшие там части этого полка. Роты 41 Сибирского полка отходили прямо к обозу 1 разряда к д. Палуки. Здесь собралось всего 10 офицеров и 682 штыка. Это все, что осталось от полка, имевшего в начале боя утром 13 июля (30 июня) 53 офицеров и 4.190 штык. Потеря полка определяется в 84%. Остатки полка едва годны, как кадр, для развертывания с прибытием пополнений.
43 Сибирский полк, занявший позицию севернее д. Турово, и части 8 Туркестанского полка, занявшие позицию севернее д. Лагуны, распоряжение об отходе получили только в 6 час. утра, хотя оно было отправлено около 2 час. ночи. Части 1 гвардейской резервной германской дивизии преследовали со стороны д, Дзилин довольно вяло и южнее линии д.д. Ростково - Щепанка не продвинулись.
С 6 час. 43 Сибирский полк начал отход. Оставив один батальон у д. Зелена, остальными к 9 час. утра занял позицию на линии д.д. Грабово-Генсе-Кленово.
8 Туркестанский полк отходил одновременно с 43 Сибирским полком. Имея в рядах 25 офицеров и 1.896 штыков, он не мог занять назначенного ему участка от д. Кленово до д. Трентово, Эта последняя лежала в лощине, идущей с Сев.-Зап. на Юго-Вост. и образующей чрезвычайно удобный для противника подступ.
[62]
Около 3 час. ночи части 86 пехотной германской дивизии начали атаку на д. Кусково-Дзярно, что совпало с началом отхода 42 Сибирского полка. Полку пришлось отходить с боем в направлении на д. Дзбоне. В то же время части 38 пехотной германской дивизии начали наступление на д. Кусково-Мале и фол. Кляры. Остатки 44 Сибирского полка с батальоном 7 Туркестанского полка начали отход и вели его с боем.
Плюсков увидел, что только его дивизии наступают, рискуют зарваться и подвергнуться отдельному поражению. Поэтому он приказал остановиться. Передовые части в 8 час. утра остановились на линии д. д. Вержбово-Шулмерж, а главные силы на линии д.д. Козичин-Леснево Дольне. Германский историк отмечает умелый отход русских, которые часто останавливались и заставляли германцев терять время на развертывание и подготовку частичных атак, но русские Своевременно уклонялись от боя и продолжали задерживаться в другом месте. Отходящие части 42 и 44 Сибирских полков у Дзбоне встретили части 4 Туркестанского полка.
Части 7 Туркестанского полка (кроме батальона, находящегося при 44 Сибирском полку) заняли позицию от дороги из фол. Рембувка в д. Немержице до высоты 68,3. Таким образом лощина у д. Трентово оказалась в промежутке между 8 и 7 Туркестанскими полками и никем не была занята.
Остатки 42 Сибирского полка заняли участок от высоты 68,3 до района д. Опиногура Дольне, а далее расположились остатки 44 Сибирского полка до района д. Конты. Остатки 42 и 44 Сибирских полков, ввиду ранения командира 44 Сибирского полка, были объединены командиром 42 Сибирского полка полк. Степаненко, II батальон 7 Туркестанского полка собран в участковый резерв, но потом был возвращен в свой полк.
Штаб 11 Сибирской дивизии расположился в д. Нерадово. Ее тыловые учреждения успели отойти спокойно и расположились: а) обозы 2 разряда у д. Ватково, б) дивизионный обоз остался в Пултуске, в) головной парк у м. Голымин-Старе, г) госпиталя успели эвакуировать всех раненых, пользуясь необорудованными вагонами ст. Цеханов и ст. Гонсотсин.
1 Туркестанская стрелковая бригада отошла на участок по линии от безымянного ручья у д. Конты на д.д. Пронжево, Каргошин, Гонски, Уяздово, Буды-Ковнатски до района д. Ойжень (схема № 7).
[64]
Отход этой бригады совершался под небольшим давлением частей ландверной германской бригады Пфейля, но сосредоточенный резерв бригады у д. Андрыхи задержал продвижение противника. 5 Туркестанский полк отошел в резерв корпуса к д. Врублевко.
2 Туркестанская стрелковая бригада отошла спокойно и заняла назначенный ей участок от шоссе из Цеханова до д. Гутаржево (схема № 1).
Хотя Шейдеман настойчиво добивался отхода на тыловую позицию, но положение I Туркестанского корпуса с отходом не улучшилось. 11-я Сибирская дивизия заняла участок около 12 км вместо прежних 15, но вместе с тем ее состав уменьшился почти на 70%, а силы 7 и 8 Туркестанских полков не могли дать ей прежней численности. За ее участком попрежнему нет сильного резерва. Части 1-й Туркестанской стрелковой бригады заняли дугу вокруг Цеханова и образовали невыгодный исходящий угол. Срезать этот угол было нельзя, так как противник даром получал отличные наблюдательные пункты южнее д. Каргошин. Работы на позиции закончены не были, и войскам вместо отдыха приходилось затрачивать силы на постройку окопов.
Отход XXVII и I кавалерийского корпусов. Эти корпуса втечение 13 июля (30 июня) подвергались только артиллерийскому огню и частичным атакам. Части XXVII корпуса начали отход ночью и совершенно скрытно, что доказывается сильным обстрелом оставленных окопов германцами с утра 14(1) июля. Дивизии корпуса заняли участок д.д. Гутаржево-Сломин (схема № 1), а участок до Вислы занял I кавалерийский корпус, вследствие чего надобность в Вышегродском отряде миновала, и он по распоряжению коменданта крепости Новогеоргиевска отошел на передовые крепостные позиции.
Перемещение 14-й кавалерийской дивизии. 14-я кавалерийская дивизия ген. Петерсона была связана со штабом I кавалерийского корпуса летучей конной почтой, вследствие чего распоряжение о перемещении в Цеханов было получено только в 14 час. 20 мин. Пока разосланы распоряжения в полки, пока они собрались - прошло почти полтора часа. Дивизия выступила по-бригадно около 16 час. и двигалась весь путь (до 60 км) переменным аллюром. Головная бригада прибыла к Цеханову в 3 часа ночи на 14(1) июля, а другая бригада через час после нее. Утомленные кони требовали отдыха не менее 6-7 часов, но его пришлось сократить ввиду выступления для занятия позиции на стыке I Сибирского и I Туркестанского корпусов.
[65]
Перемещение IV армейского корпуса. Из резерва 2-й армии распоряжением Алексеева назначен к спешной перевозке IV армейский корпус ген. Алиева. За отсутствием его, корпусом командовал инспектор артиллерии ген. Святловский. Корпус должен быть посажен на ст. Блоне и перевезен в Цеханов, но для безопасности высадок начальник военных сообщений станциями выгрузки назначил разъезд Мешки и ст. Гонсотсин (схема № 1). Как ни спешно шла перевозка, но 1-й эшелон головной 30-й пехотной дивизии прибыл только в 6 час. 30 мин. утра 14(1) июля, что подтверждало опасение Шейдемана за судьбу 11-й Сибирской дивизии.
Вообще перевозка шла медленно, что объясняется загрузкой железной дороги, выполнявшей не менее спешную работу по эвакуации Варшавы. К полудню 14(1) июля прибыло только пять эшелонов, давших 3 батальона и 12 орудий. К 15 час, прибыло еще 2 батальона и 6 орудий. При этом в целях более скорой перевозки войск обозы 2 и 3 разрядов приказано перевозить по окончании перевозки всех войск. Последний эшелон с войсками прибыл в 8 час. 15(2) июля и только после этого стали прибывать обозы и парки. Вследствие этого многие части оставались без своих обозов почти трое суток, а так как за это время им пришлось принять участие в боевых действиях, то они оставались без запаса не только продовольствия, но и без запаса огнестрельных припасов. Этим частям приходилось получать их от своих соседей и тем уменьшать их огонь.

ж) Заключение о первом периоде сражения.

Первый период Праснышского сражения закончился отходом 1-й русской армии на тыловую позицию. Бой на основной армейской позиции продолжался только 21 час. Значит ли это обстоятельство, что позиция не отвечала своему назначению, или войска были плохи, или ими очень плохо управляли?
Позиция 1-й армии была вполне удовлетворительна и рассчитана на борьбу с обыкновенной полевой тяжелой артиллерией. Германцы имели не только значительный перевес в числе орудий, но подвезли весьма крупные калибры (15 и 21 см), против которых не было подготовлено соответствующих окопов (с применением бетона) и убежищ. В этом упущении повинно командование, которое слишком слабо реагировало на опыт войны и не требовало от инженерных строительств и войск соответствующих построек.
[66]
Германская артиллерия в продолжение 5-6-часовой подготовки буквально сметала с лица земли русские окопы, причиняя их защитникам большие потери и дезорганизуя их моральные силы. Германцам казалось, что при такой подготовке они легко овладеют русской позицией. Однако тройные и более силы германской пехоты встретили такой сильный отпор, что с самого начала боя Гальвицу пришлось расходовать армейский резерв. Войска, способные к такому отпору, не могут быть плохими. За три часа боя германцы при всех своих преимуществах могли продвинуться на 1-2 км. Упорная стойкость войск доходила до окружения небольших частей (рот, батальонов). Надо было эти войска своевременно поддержать, для чего были нужны сильные резервы. Таких резервов не было ни у командиров корпусов, ни в штабе армии. Частичные поддержки давали возможность продлить сопротивление, но остановить превосходных сил противника они не могли. Однако и эти небольшие подкрепления восстанавливали упорство и боеспособность войск, и они находили в себе новые силы и опять давали германцам сильный отпор. Но силы небесконечны, и Шейдеман правильно опасался возможности дезорганизации, почему искал спасения от этой возможности в немедленном отходе, т.-е. в выводе войск из-под ударов навстречу подвозимым подкреплениям. Таким образом войска неповинны в результате боя.
Такой вывод указывает на основную причину-плохое командование, плохое управление. Избитая истина гласит: управлять-значит предвидеть. Отсутствием предвидения страдало большинство старших русских начальников. Из них один Алексеев предвидел германский план и предполагал отводить армии назад, но его оперативную свободу связала Ставка, навязав ему обязательную эвакуацию Варшавы. Ему приходилось принимать сражения при самых невыгодных стратегических и материальных условиях. По этой причине подкрепления к 1-й армии приходили с опозданием.
Управление в 1-й армии было не на высоте положения. Почти за неделю до начала сражения штаб армии имел сведения о сосредоточении германцами сил и о подготовке ими удара. Однако это не заставило штаб армии выйти из своего пассивного настроения. Кроме усиления разведки, не было сделано ничего для облегчения войскам выполнения их тяжелой задачи. Штаб армии ошибался в подсчете сил германцев и считал их меньше, чем было в действительности, но это не давало права принять только план чисто пассивной обороны. Казалось бы следовало воспользоваться этим и создать план контр-маневра. Для этого нужен сильный резерв. Такой резерв армия могла выделить, так как на ее фронте была крепость Новогеоргиевск. Эта крепость вполне обеспечивала своими верками и передовой позицией весь район
[67]
между реками Вкра и Висла, а поэтому отсюда можно было снимать части и перебрасывать их к угрожающим направлениям. XXVII и I кавалерийский корпуса (2 пехотных и 3 кавалерийские дивизии) смело могли быть оттянуты в резерв. Вместо этого штаб армии принимает полумеру-снимает одну 14-ю кавалерийскую дивизию, и то с опозданием, и несколько уширяет вправо участок XXVII корпуса.
Начавшаяся с рассветом артиллерийская подготовка германцев должна была вызвать штаб 1-й русской армии на усиленную работу. Однако весь день Литвинов только требовал стойкости и стойкости, приказывал держаться до последней крайности. Шейдеман хорошо учитывал последствия неравного боя и все время просил об отходе. Плешков об отходе не просил, но дал указание-в случае невозможности держаться, отходить на тыловую позицию. Эта позиция близко подходила к правому флангу 2-й Сибирской дивизии и 6 Сибирский полк начал отход, Литвинову пришлось принять спешно решение об отходе, и он воспользовался уже готовым планом отхода, хотя этот план не отвечал изменившейся обстановке, что еще раз подтверждает пассивность штаба армии.
Из сказанного видно, что управление боем носило пассивный характер. Литвинов не управлял, а скорее сам находился под управлением командиров корпусов. По просьбе Шейдемана он посылает ему 4 Сибирский полк, а потом по просьбе Плешкова этот полк возвращается назад. Это показывает, что в штабе не было определенного плана для ведения начавшегося сражения. Решения принимаются под давлением случайных обстоятельств, как и самый отход всей армии на тыловую позицию является случайным решением.
По счастью для русских, германское командование в этот день также не было на должной высоте. Вся методическая подготовка удара Гальвицем заканчивается осторожным планом-овладения 1-й линией обороны русских, а овладение их 2-й линией переносится на 14(1) июля. Это ошибочное решение дает возможность русским спокойного отхода, и даже ночное наступление Плюскова не могло исправить ошибки Гальвица.
Таким образом в первом периоде сражения обе стороны делают ошибки. Литвинов пассивно поддается воле Гальвица и воле командиров корпусов, вместо принятия решения-добиваться успеха обороны путем контр-маневра. Такая тактика требует жертв больше, чем даже самый рискованный маневр. Гальвиц проявляет чрезмерную осторожность и останавливает атаку, чем затягивает сражение, давая русским спокойный отход на подходящие к ним подкрепления.
Значение техники и особенно артиллерии ясно выявляется в артиллерийской подготовке германцев. Работы русских на позиции втечение 3-4 месяцев разрушаются в несколько часов.
[68]
Артиллерия образует мощный огневой молот, разбивающий все препятствия для штурмующей пехоты. Защитники одним огнем приводятся в состояние дезорганизации и германской пехоте остается только закрепить уже взятое ее батареями. Однако моральные силы русских устояли даже против такого адского огня, и германский историк с удивлением говорит о стойкости противника. К сожалению, одним моральным подъемом нельзя достигнуть нужного успеха. Техника требует равного с ним значения в боевом решении вопросов.
[69]












Пользовательского поиска
 
Архив проекта -> Праснышское сражение -> Глава VI
Designed by Alexey Likhotvorik 21.07.2012 02:44:46
copyright (c) 2003 Alexey Likhotvorik