План Гинденбурга. Относясь отрицательно к плану Фалькенгайна, Гинденбург целью наступления армии Гальвица ставит не стремление дойти до встречи с армиями Макензена, а лишь достижение района Вышков-Тлущ (схема № 1). Цель этого маневра - выход в тыловой район 2-й русской армии, дабы заставить ее очистить Варшаву и левый берег Вислы. Для достижения этой цели надо сначала подойти к Нареву и потом форсировать реку. Этот подход к Нареву составляет Праснышское сражение, а форсирование реки получило название сражения на р. Нареве. Для облегчения задачи Гальвица 8-я армия Шольца должна наступать своим правым флангом, направляя главный удар в полосе левого берега р. Шква. Предоставляя командующим армиями составление и разработку планов выполнения, Гинденбург оставил за собою согласование действий этих армий, но далее мы увидим, что штаб восточного германского фронта вмешался в исполнение задачи. Учитывая возможность успеха на Нареве, Гинденбург для его развития решил еще усилить армию Гальвица. для чего распорядился перевозкой 50-й рез. дивизии из состава 10-й армии и дивизии Менгеса из 9-й армии.

План Гальвица. Для прорыва русского фронта Гальвиц наметил участок между p.p. Оржиц и Лыдыня и в соответствии с этим решением развернул части для наступления, принимая все меры для скрытности перемещений. С этого участка фронта идут ближайшие пути в район Вышков- Тлущ (схема № 1) через Пултуск. В то же время это направление достаточно удалено от Новогеоргиевска, и получалась некоторая безопасность от флангового удара со стороны этой крепости. Наконец, избранный участок для прорыва находился недалеко от выгрузочных станций, что облегчало подготовку к наступлению. Упитывая необходимость подготовки, Гальвиц считал необходимым дать свои указания заблаговременно и 5 июля (22 июня) разослал приказ. Сущность плана Гальвица по этому приказу сводится к следующему:

[20]

а) XIII арм. корпус Ваттера (36 бтл. 296 ор.) должен наступать между р. Оржиц и линией Мхово-Щуки, имея своей дальнейшей целью атаку Рожан.

б) XVII и XI арм. корпуса (48 бтл. 496 ор.) должны наступать между линией Мхово-Щуки и линией р. Лыдыня- Опиногура, имея дальнейшую цель атаковать Пултуск XVII корпусом с севера, а XI корпусом с запада.

в) I арм. корпус должен прикрывать участок между p.p. Розога и Оржиц и своей 2-й пех. дивизией содействовать XIII корпусу.

г) XVII рез. корпус должен обеспечивать главный удар справа, а корпус Дикгута должен наблюдать за крепостью Новогеоргиевск.

д) Наступление должно начаться с утра 12 июля (29 июня), к какому времени следует закончить все подготовительные работы.

Таким образом, войскам давалась неделя для подготовки. В действительности за это время подготовку не удалось закончить, и наступление началось на день позже.

Намечаемый Гальвицем удар выполняется двумя группами. Западная группа состоит из двух корпусов, и за нею расположен резерв армии. Однако эта группа не объединена в одних руках, но сам Гальвиц взял на себя ближайшее руководство подготовительными работами, чем достигалось единство действий на главном направлении. Восточная группа Ваттера выполняет как бы побочный удар, но она достаточно сильна для самостоятельного выполнения прорыва. Обе группы направляются по сторонам Прасныша, и сам Прасныш не является объектом действий. Этот город, лежащий как бы в котловине, не имел никакого тактического значения, но находился в узле путей на Пултуск и Цеханов.

Обращаясь к группировке сил германцев, видно, что для выполнения удара Гальвиц сосредоточил на участке в 35 км вместе с резервом армии 102 бтл. и 860 ор., а на остальном фронте армии свыше 100 км оставлено 62 бтл. и 392 ор. Приняв меры скрытности и достигнув этим некоторой внезапности удара, Гальвиц ставит русских в невозможность оказать быстрое противодействие каким-либо контр-маневром, так как для этого надо время. Не давать русским времени на перегруппировку и безостановочно развивать наступление будет лучшим способом для действий. Далее мы увидим, что этого Гальвиц не выполнил.

План Алексеева. Когда Гальвиц отдавал распоряжения о подготовке удара, по настоянию главнокомандующего Северо-Западным русским фронтом ген. Алексеева происходило совещание при штабе этого фронта. На совещании были вся ставка и главнокомандующий Юго-Западным фронтом ген. Иванов. На этом совещании, 5 июля (22 июня), Алексеев

[21]

потребовал снятия с армий фронта задачи-удерживать Варшаву и прикрывать плацдарм на левом берегу Вислы, так как ставка имела в виду дождаться возможности перехода в наступление против Германии. Материальные рессурсы не позволяли надеяться на наступление в ближайшее время, а между тем армии Северо-Западного фронта приковывались к своим участкам н лишались свободы маневра. Более дальновидный Алексеев считал отход русских армий под давлением германцев неизбежным последствием материальной слабости и стремился получить полную свободу операций, дабы без предварительных соглашений со ставкой отводить армии назад в зависимости от обстановки. Алексеев изложил все свои соображения и поставил вопрос ребром-сохранить Варшаву или сохранить армии, нужные для продолжения борьбы. Совещание под председательством верховного главнокомандующего приняло компромиссное решение-отволить армии назад в зависимости от обстановки, но предварительно эвакуировать Варшаву. Приблизительный расчет показал, что для эвакуации Варшавы надо около трех недель и стало быть, на все это время надо было задержать отход армий, а в случае наступления германцев потребовать от войск упорного боя и больших жертв. Вряд ли Варшава стоила этого.

В результате Алексеев не добился полной оперативной свободы и направил все свое внимание к облегчению армиям этой задачи. Сначала он хотел отвести армии на переход назад с целью сократить фронт и получить возможность снять часть сил в резерв. Оказалось., что 1-я армия не имела подготовленной тыловой позиции, для постройки которой надо 3-4 недели. Тогда Алексеев дал армиям такие указания:

а) 2-я армия продолжает прикрывать Варшаву, и по окончании эвакуации города первая начинает отход (схема № 2);

б) 1-я армия обеспечивает положение 2-й армии, удерживая свое настоящее положение, и начинает отход одновременно со 2-й армией по соглашению с нею;

в) 12-я армия согласует свой отход с 1-й армией.

Этот план действий требовал от 1-й армии весьма упорной обороны, дабы удержаться на занимаемых позициях до конца эвакуации Варшавы. Ни занимаемый армией фронт, ни пассивность ее командования не отвечали поставленному требованию.

Варшава была не только политическим и административным центром, но также промышленным. Это последнее обстоятельство диктовало ее эвакуацию. А между тем рядом была крепость Новогеоргиевск с 1.000 орудий и большим

[22]

количеством боевых запасов. Принимая во внимание общий недостаток в том и другом и учитывая участь более сильных крепостей Антверпена и Намюра, казалось бы правильнее поставить попрос об эвакуации крепости. Такой вопрос Алексеев ставил, но ставка рассчитала, что она не может дать нужных 1.000 поездов, и предпочла эвакуацию Варшавы.

Алексеев предвидел, что противник не ограничится наступлением между p.p. Висла и Зап. Буг на север, а начнет также наступление через р. Нарев с севера на юг. Этому удару могли подвергнуться 12-я и 1-я армии сразу, или одна из них. Для их поддержки надо было спешно сосредоточить достаточной силы резерв. Для достижения этой цели Алексеев приказал спешно пополнить 3-ю Туркестанскую стр. бригаду, расположенную в Белостоке (ее пополнили ополченцами), и приготовить к быстрой посадке на ст. Блоне IV арм. корпус, находившийся в резерве 2-й армии. Затем он обратился к ставке с просьбой немедленно перевести из резерва Юго-Западного фронта XXI арм. корпус, направив его в Малкин, т.-е. за стык 12-й и 1-й армий. По выполнении этого - в руках Алексеева мог быть резерв силою до 2 1/2 корпусов.

План Литвинова. Удержаться на занимаемом участке фронта до окончания эвакуации Варшавы-являлось весьма трудной задачей для 1-й армии, так как она имела менее одного батальона на километр фронта. Опасение слишком ослабить фронт при увеличении резервов заставляло ограничиваться в этом отношении минимальным, лишь бы иметь возможность снимать с позиций части для отдыха. Таким образом не оперативный, а хозяйственный расчет руководил выводом частей в резерв армии. Упорство обороны приходилось основывать на силе позиции. Поэтому все внимание отвлекалось развитием работ по усовершенствованию окопов, искусственных препятствий и ходов сообщения. К работам на тыловой позиции, намеченной по линии Красносельц-Подосье- Щуки - Цеханов - Плонск - Вышегрод, приступили только с утра 5 июля (22 июня), т.-е. одновременно с началом подготовки Гальвицем прорыва фронта 1-й армии. Гальвиц рассчитывал в неделю закончить подготовку, а для окончания постройки позиции требовалось не менее трех недель. Дабы корпуса знали свои участки на строящейся позиции и ознакомились с ними, Литвинов 8 июля (25 июня) отдал приказ, которым указаны пути на случай отхода, и участки для занятия войсками.

В делах штаба 1-й армии за этот период времени не удалось обнаружить даже намека на существование какого-либо плана с активными задачами или с проектом контр-маневра в случае наступления германцев на каком - либо направлении. Если

[23]

такие вопросы обсуждались, то они не оставили никакого следа. Несомненно, что недостаток боевых припасов связывал активность, но столь трудная для армии задача не должна выполняться одним пассивным отсиживанием в окопах, при чем для подпорок с тыла не было резервов. Отсутствие оперативных соображений о противодействии натиску противника соответствующим контр-маневром доказывает полную пассивность штаба армии. Литвинов мирился с этой пассивностью и не предъявлял штабу никаких оперативных требований. Заведенная работа шла, как часы, с притупляющим однообразием.

Изложенное позволяет заключить, что в штабе армии не было никакого плана для противодействия наступлению противника контр-маневром или перегруппировкой частей для выкраивания сильного резерва за угрожающим участком. Все сводилось к полной пассивности, как бы заранее подчиняясь воле противника.

Сравнение планов сторон. Фалькенгайн стремился наступлением армий Макензена с юга и армии Гальвица с севера отрезать несколько русских армий от путей отхода на восток и тем создать повторение Канн или Седана. Алексеев предвидел такой маневр противника, но связанный задачей эвакуировать Варшаву, старался подготовить на вероятных путях германского наступления сильные резервы с целью задерживать натиск противника для выигрыша времени, нужного для этой эвакуации. Гинденбург не считал план Фалькенгайна правильным и ограничивал наступление Гальвица ближайшей задачей.

Гальвиц правильно решил поставленную ему задачу, и для прорыва русского фронта сосредоточил превосходные силы с большим числом орудий. Литвинов ограничился пассивной обороной и полагал, что его противник также будет оставаться пассивным. Ни Литвинов, ни его штаб не учитывают присутствие крепости Новогеоргиевска и не пользуются ею для ослабления сил перед ее фронтом, дабы этим получить активный резерв и тем создать себе возможность организовать противодействие удару противника.

Таков был стратегический и оперативный фон, на котором разыгрывалось Праснышское сражение. Оно может служить примером чисто пассивной обороны. Автор попытается показать на этом примере все невыгоды пассивного способа действий. Вместе с тем в этом сражении с большой рельефностью выявляется действие артиллерии, как фактора, способствующего тактическому успеху.

[24]