Русская армия в Первой мировой войне
Архив проекта -> Лодзинская операция
Русская армия в Великой войне: Лодзинская операция


Глава X.
Окончание Лодзинской операции

Положение сторон. К концу Пабяницкого сражения к левому флангу 9 герм. армии подошел весь XIII корпус Фарбека, а III рез. корпус Безелера уже был на марше. Это позволяла Гинденбургу рассчитывать на сильный удар в направлении на Сохачев и Лович. Отход группы Плеве позволял уменьшить бывшие против нее силы и еще более увеличить левофланговую группу, так как подход к русским II кавказ. корпуса был установлен.
Развитие наступления 2 австр. армии тормозилось ее широким фронтом и постоянным увеличением сил на правом фланга 4 рус. армии, где была образована группа Клембовского. Кроме того, двигались III кавказ. корпус с левого фланга 4 армии и XIV корпус из 9 армии. Вместе с подошедшим к Петрокову гвард. кав. корпусом Гилленшмидта этих сил было достаточно для прикрытия промежутка между флангами 5 и 4 армий, чем обусловливался спокойный отход 4 и 9 армий на тыловые позиции. Однако до прибытия всех названных сил удержание в руках русских района Петрокова приобретало существенное значение (схема 28).
Такое положение сторон указывало им очередные задачи. Возможность сбить 1 рус. армию давало в результате успех на Варшавском направлении и должно было заставить 2 и 5 рус. армии отойти далее на восток. До этого отхода было необходимо развить действия в районе Петрокова для получения возможности удара во фланг 4 рус. армии. Для русских удержание района Сохачев - Лович было равносильно обеспечению укрепления намеченной для отхода линии, а удержание района Петрокова позволяло 4 армии организовать планомерный отход без опасения за свой правый фланг.
Соглашение о дальнейших действиях герм. и австр. сил было достигнуто 2 декабря (20 ноября) в Бреславле, где съехались Фалькенгайн, эрцгерцог Фридрих, Гинденбург и Конрад. Здесь был намечен удар левым флангом 9 герм, армии на Варшаву и 2 австр. армией - на Петроков2.
План Макензена. Для выполнения удара левым крылом армии Макензен считал недостаточным усиление его XIII и III рез. корпусами (48 б-нов, 320 ор.) и решил присоединить к нему: а) XVII корпус из района Лодзи и б) прибывшие из австр. армий тяжелые гаубичные батареи калибра в 30,5 см. Зная о подходе II кавказ. корпуса, Макензен ожидал перехода русских в наступление и поэтому считал самым выгодным - встречным ударом остановить русских и затем отбросить их за р. Бзуру. Главный удар направлялся на Сохачев, а тяжелые гаубицы предназначались для действия в районе Ловича, где предполагалась сильно укрепленная позиция русских.
[179]
На остальном фронте армии Макензен намечал приближение к рус. позиции и закрепление за собой занятого пространства, при этом часть сил оставалась в тылу для отдыха. На крайнем правом фланге действия против района Петрокова совместно с частями 2 австр. армии возлагались на III кав. корпус, а части II и XXIV рез. корпусов намечались к переброске вслед за XVII корпусом.
Таким образом все внимание отдавалось удару на Варшавском направлении. Кроме группы Моргена (43 б-на, 276 ор.) сюда были направлены вновь прибывшие XIII и III рез. корпуса, a также XVII корпус с центрального участка армии, II и половина XXIV рез. корпусов с правого фланга. Всего для активных действий было назначено 151 б-н, 996 ор. Кроме того, I кав. корпус, отдыхавший в районе Кутно, должен был подойти к фронту для развития успеха. 4 кав. дивизия, прибывшая в Влоцлавск, должна была остаться на месте ввиду затруднений в снабжении фуражем.
План Рузского. Намечая длительную остановку армий на линии Илов-Скерневице - Томашов, Рузский считал необходимым занять для обороны такой рубеж, который давал бы ряд выгод. Для создания на таком рубеже необходимой сильной позиции надо было не менее 2 недель, поэтому ближайшей задачей было выиграть это время. 1 армия находилась в самых невыгодных условиях для создания такой позиции, поэтому надо было оттеснить германцев и выбрать лучший рубеж для постройки позиции. Такая задача могла быть выполнена только наступлением 1 армии, и Рузский рассчитывал начать это наступление тотчас после подхода II кавказ. корпуса.
Таким образом стороны намечали на своих северных флангах активные действия, развитие которых вылилось в Ловичское сражение. Вступивший в командование 1 армией Литвинов не разделял взгляда Рузского, так как утомление войск, некомплект частей и недостаток боевых припасов подсказывали ему необходимость ограничиться обороной, ибо при наступлении могли встретится столь сильные германские позиции, что для их штурма оказалось бы недостаточно ни сил, ни средств. Рузский не соглашался с этим и считал весьма важным оттеснить германцев дальше от Ловича, рассчитывая этим наступлением облегчить положение всей группы Плеве. Ход событий выяснил, что мнение Литвинова было более правильным. Рузский рассматривал вопрос только со стороны стратегии, а Литвинов, как исполнитель, основывался на тактике.

Ловичское сражение

Первый период. Наступление, которое вели германцы против 1 рус. армии, сначала имело демонстративный характер, но прибывающие части XIII герм. корпуса приняли в нем участие. Приближение дивизий III рез. корпуса побудило Макензена организовать это наступление и дать точную цель. Таким обра-
[180]
зом начатая германцами демонстрация превратилась в главный удар. Поставленная левому крылу герм. армии ближайшая задача была двоякая: оттеснить русских к Сохачеву и овладеть Ловичем. Для первой части задачи назначены III рез. и XIII корпуса с 1 рез. дивизией (60 б-нов, 400 ор.), а для второй части задачи назначены 36 рез., 1 пех. дивизии и XVII корпус (48 б-нов, 320 ор.), при этом части 50 рез. дивизии могли оказать содействие, а I кав. корпус должен был приготовиться для немедленного преследования (схема 29).
Литвинов не сочувствовал переходу в наступление, но под давлением Рузского был вынужден отдать приказ: а) в ночь на 5 декабря (22 ноября) части II кавказ. корпуса должны сменить части 50 дивизии и VI сиб. корпуса, б) с 7,5 час. 5 декабря (22 ноября) должно начаться наступление V сиб. корпус,
[181]
II кавказ. корпус и 3 сиб. дивизия с 11 турк. полком должны пройти до ближайшего рубежа (на 1-2 км) и там прочно закрепиться, в) остальные части армии продолжают выполнение своих оборонительных задач, г) 50 дивизия после смены отводится в резерв V сиб. корпуса, а части VI сиб. корпуса - в резерв армии в район Рушки.
Нежелание наступать привело Литвинова к компромиссному плану -движение вперед накоротке и немедленный переход к обороне. Такой странный план не сулил ничего хорошего, фронт оставался расплывчатым, сосредоточенного удара не было, pp. Висла и Бзура стесняли маневрирование.
V сиб. корпус (11800 штык., 76 ор.) должен был выждать смены 50 дивизии, но 51 дивизия прибыла с опозданием и сменяла не всю 5() дивизию, а только на участке южнее шоссе. По этой причине 79 дивизия осталась без поддержки и была принуждена очистить Илов под давлением 5 рез. герм. дивизии, а 50 дивизия только к вечеру могла отойти в резерв.
II кавказ. корпус (22 500 штык., 27 пул., 78 ор.) опасался занять слишком широкий фронт и сократил справа свой участок с целью иметь резерв. Бригада 51 дивизии должна была сменить части 50 и 14 сиб. дивизий от шоссе до Тыдовки, а южнее располагалась кавказ. грен. дивизия.
Начатое наступление пришлось вести под сильным арт. огнем, и Литвинов приказал оставовиться и закрепиться. В соответствии с этим наступление 3 сиб. дивизии также оказалось безрезультатным.
Наступление 5 декабря (22 ноября) ничего не дало, и на 6 декабря (23 ноября) его предполагалось возобновить. V сиб. корпус тщетно пытался вырвать из рук германцев район Илова, а части II кавказ. корпуса понесли значительные потери и принуждены были отбивать атаки германцев, особенно сильные на стыке 51 и Кавказ. грен. дивизий. 3 сиб. дивизия сосредоточила удар на Сковроду, захватила селение, но удержать его не могла. Для лучшего согласования действий Литвинов подчинил ее II кавказ. корпусу.
7 декабря (24 ноября) германцы начали подготовлять свой натиск и по всему фронту между Вислой и Бзурой вели сильнейший арт. огонь, которой не позволил V сиб. корпусу захватить Илов; части II кавказ. корпуса около 20 час. были атакованы, но удержались. К-р корпуса Мищенко пришел к заключению о полной невозможности фронтальной атаки. 3 сиб. дивизия в этот день перешла к обороне.
8 декабря (25 ноября) германцы продолжали арт. огнем расшатывать русских, причиняя им большие потери и постепенно их деморализуя. V сиб. корпус был вынужден ввести в боевую линию половину своего резерва, а II кавказ. корпус с 14 час.
[182]
отбивал атаки. 3 сиб. дивизия могла удержаться только при содействии прибывшего 302 полка.
9 декабря (26 ноября) и 10 декабря (27 ноября), германцы продолжали громить русских и вести преимущественно ночные атаки. 11 декабря (28 ноября) положение еще ухудшилось, части таяли, а огонь германцев продолжал свое разрушительное дело. Это заставило постепенно вливать части прибывшей 1 кавказ. стр. бригады на поддержку различных участков.
12 дек. (29 нояб).) положение II кавказ. корпуса стало невыносимым, даже при поддержке 14 сиб. дивизией. Около полудня Мищенко решил начать отход. Части 51 дивизии при содействии прибывших 9 и 12 турк. полков отошли на участок Буды - Старе - Корольков, части VI сиб. корпуса заняли участок Корольков - Швароцын, 1 кавказ. стр. бригада заняла участок Швароцын - Езиорка, а далее до Сержники растянулись части 3 сиб. дивизии. Сильно пострадавшая кавказ. грен. дивизия (2 250 штык.) была отведена в резерв.
С отходом II кавказ. корпуса V сиб. корпус также отошел к линии Арцехов - Буды - Старе.
13 декабря (30 ноября) с утра было затишье, ибо германцы продвигались; направляя на Сохачев XVII, XIII и III рез. корпуса. С 15 час. начался огневой бой, наиболее сильный на участке 51 дивизии.
Германцы действовали преимущественно арт. огнем, деморализуя и ослабляя русских, их атаки скорее являлись усиленной разведкой, а не стремлением сбить противника. Такой измор заставил русских отойти с потерями, достигавшими 40 - 75%.
Подобным образом германцы выполняли давление на Лович. Отряд Нордгейма (13, 14 и 40 полки, 2 турк. бригада, всего до 6 000 штык., 25 пул., 28 ор.) ввиду слабого продвижения 3 сиб. дивизии был обойден справа около полудня 5 декабря (22 ноября), но справился с обходом. На южном берегу Бзуры шел только огневой бой, а II корпус (7 500 штык., 32 пул., 62 ор.) совершенствовал свою позицию. 6 декабря (23 ноября) было замечено усиление числа батарей у германцев, и к-р VI корпуса стал опасаться удара со стороны Белявы, вследствие чего приступил к возведению тыловой позиции на линии Щудлов - Скаратка. В этот день бой носил преимущественно огневой характер, а для обороны Ловича ставили прибывшие крепостные 6-дм. 120-пуд. пушки. 7 декабря (24 ноября) продолжался огневой бой, при этом перевес арт. огня все более переходил к германцам.
8 декабря (25 ноября) развернувшийся XVII герм. корпус заканчивал устройство позиции, и для демонстрации части 50 рез. дивизии повели атаку в районе Воли Зброжковой, но были отбиты,
[183]
благодаря поддержкой из резерва б-на 12 сиб. полка. 9 декабря (26 ноября) ввиду активности германцев Литвинов усилил корпус 67 дивизией. 10 декабря (27 ноября) германцы повели сильную атаку на фронте II корпуса, но были отбиты. На фронте VI корпуса все еще продолжался огневой бой и началась бомбардировка Ловича тяж. австр. артиллерией.
11 декабря (28 ноября) германцы начали усиливать давление и к сильному огню добавили атаки. Особенно сильно был атакован отряд Нордгейма и справился только после 22 час.. На участке бригады 16 дивизии была не менее сильная атака, которая с поддержкой резерва 67 дивизии была отбита. Эти части были оставлены на участке бригады для смены ее правого фланга. 12 декабря (29 ноября) с отходом II кавказ. корпуса и 3 сиб. дивизии пришлось правый фланг отряда Нордгейма отвести к Лагушеву, а правее поставить части 40 полка для обеспечения получившегося прорыва. На остальном фронте VI и II корпусов шел сильный огневой бой. 13 декабря (30 ноября) также шел огневой бой, но к вечеру со стороны Гловно показались броневые автомобили, остановленные огнем артиллерии.
Этот период Ловичского сражения показывает резкое изменение герм. тактики. Сильные и порывистые атаки заменяются измором противника арт. огнем. Германцы начинают беречь людей, ибо война неожиданно приняла затяжной характер. Все стремления направлены к тому, чтобы длительным арт. огнем расшатывать части русских и небольшими атаками держать их в постоянном напряжении. Такая тактика отвечала обстановке, так как у русских начинал сказываться недостаток подготовленных пополнений и нехватка боевых припасов.
Второй период. Части группы Плеве атакованы не были и это позволяло выполнить перегруппировку. Расширением участков 1 и IV корпусов удалось снять части II сиб. корпуса и затем направить их для смены частей 5 армии па участке группы Плешкова. Едва началась смена, как Рузский приказал I сиб. корпус направить на усиление 1 армии, затяжной бой которой признавался невыгодным, как постоянная утрата людей и боевых припасов. Части 10 дивизии, направленные на присоединение к V корпусу, были задержаны и сменили 2 сиб. дивизию на участке по Нижней Мязге. Это позволило направить в 1 армию весь I сиб. корпус, включив в него еще 6 сиб. дивизию (всего 23 800 штык., 64 пул., 99 лег. и 30 горн. ор.).
В штабе 1 армии считали, что атакован II Кавказ, корпус и что эти атаки будут продолжаться. Для противодействия Литвинов решил направить I сиб. корпус во фланг германцам, атакующим II Кавказ. корпус, и в 22 часа 13 декабря (30 ноября) разослал такой план: а) V сиб. корпус должен наступать для
[184]
овладения районом Илова, б) группа Мищенки (II кавказ. и VI сиб. корпуса, 3 сиб. дивизия) должна наступать в полосе южнее шоссе из Сохачева на Санники, в) I сиб. корпус должен выполнить фланговый удар в полосе между линией Патоки - Ядзин и шоссе Лович - Кернозя, сменив находящиеся на пути части 3 сиб. дивизии и отряда Нордгейма, г) VI корпус должен содействовать I сиб. корпусу, наступая через Здуны, д) в резерве армии остаются 3 турк. бригада и прибывающие бригада 68 дивизии, полк 63 дивизии и 2 кав. дивизия, которые располагаются в районе Сохачева.
План Литвинова - удар с фронта и с фланга - по идее вполне целесообразен, но он должен был выполняться уже сильно уставшими физически и надломленными морально частями. Кроме того, начал сказываться недостаток в боевых припасах, что заставляло прибегать к экономии в их расходовании, лишая войска главнейшего фактора успеха.
14 (1) декабря V сиб. корпус продвинулся лишь на несколько сот шагов, а Мищенко решил наступать только в том случае, если германцы останутся пассивными. Вследствие этого части группы не наступали, а в 13 час. германцы сами начали наступление, но их попытки атаковать были отбиты. 3 сиб. дивизия пыталась наступать на Рожице, но смогла пройти менее километра и была остановлена сильным огнем.
Части I сиб. корпуса только что закончили форсированный переход, и Плешков решил ввести в бой 1 сиб. дивизию, развернув ее на линии Бочки - Сержники и сменив к 8 час. части 3 сиб. дивизии и отряда Нордгейма. Дивизия (10 000 штык.) развернула половину сил и закончила смену только к 10 час. Этого было мало для сильного удара и было решено выждать подхода остальных частей корпуса.
15 (2) декабря ни V сиб. корпус, ни группа Мищенки не могли наступать, так как германцы с утра сами перешли в наступление. Пришлось прибегнуть к поддержке частями 59 дивизии, так как дух войск заметно начал сдавать и были замечены случаи добровольной сдачи в плен отдельных рот. 3 сиб. дивизия также перешла к обороне, не имея возможности наступать. Расчет Литвинова на сильный фланговый удар не оправдался. За ночь 1 сиб. дивизия была усилена частями 6 сиб. дивизии справа и частями 2 сиб. дивизии слева, но наступление протекало медленно и к вечеру прекратилось.
На участке между Вислой и Бзурой создалось положение, грозившее прорывом фронта, а между тем в распоряжении штаба армии не было достаточных сил для парирования опасности. Литвинов решил отвести войска за р. Бзуру и около 23 час. отдал такое распоряжение: а) группа Мищенки (V сиб., VI сиб. и II кавказ. корпуса) должна ночью отойти за р. Бзуру, оставив
[185]
на левом берегу у Сохачева сильный арьергард, в составе 1 кавказ. стр. бригады с полком офицерск. стр. школы, б) 1 сиб. корпусу с 3 сиб. дивизией перейти к обороне, в) VI арм. корпусу спешно выслать в Сохачев 2 турк. стр. бригаду. Такое решение означало отказ от удержания Ловича, и ночью началась его эвакуация.
Части V сиб. корпуса начали отход около 3 час. ночи и к полудню 16 (3) декабря заняли позицию на правом берегу Бзуры от устья до Брохова. Части VI сиб. корпуса отошли в район устья р. Утраты - устья р. Пися. 1 Кавказ. стр. бригада заняла к утру позицию на линии Геленка-Конты-Незгода, а обе дивизии II кавказ. корпуса отошли на правый берег Бзуры на участок Брохов - устье р. Утраты.
На остальном фронте армии сражение протекало таким образом. 14 (1) декабря Гурко предполагал отрядом Нордгейма перейти, в наступление для содействия I сиб. корпусу, но этот корпус опоздал с развертыванием, вследствие чего Нордгейм ограничился содействием развертыванию и подготовкой к наступлению. На остальном фронте VI корпуса, а равно и на участке II корпуса весь день герм. батареи вели интенсивный огонь, части готовились к отражению атак, но они не состоялись.
15 (2) декабря отряд Нордгейма пытался наступать, но сильный арт. огонь германцев скоро остановил эту попытку. Для содействия этому наступлению Чурин решил начать удар на Белявы частями 67 дивизии, но и это не удалось. Сильнейший арт. огонь герм. батарей не мог быть подавлен при требовании экономить снаряды. Ночной отход группы Мищенки и начавшаяся эвакуация Ловича подсказывали начало подготовки общего отхода. Вследствие этого 16 (3) декабря никаких активных действий не намечалось, и все части VI и II корпусов готовились к отходу, ведя огневой бой.
Ловичское сражение было выиграно германцами, не прибегавшими к организации сильных ударов, а лишь действовавшими своей многочисленной артиллерией, достаточно снабженной боевыми припасами. Германцы считали, что район Ловича сильно укреплен, и здесь действовали только огнем, но на Сохачевском направлении, где предполагались укрепления полевого типа, они производили преимущественно ночные атаки, назначая для этого ограниченные силы для уменьшения потерь. Они рассчитывали, что потрясенные длительным арт. огнем и деморализованные потерями защитники рус. окопов не будут в состоянии выдержать даже слабый натиск. Эта бережливость людей повела к длительности сражения, что дало русским возможность подтянуть подкрепления из 2 и 5 армий, а также из ближайших крепостей Гродно и Ковно (бриг. 59 и 63 дивизий).
[186]
Литвинов совершенно не разделял взгляда Рузского на необходимость наступления, вследствие чего в его распоряжениях видно постоянное стремление перейти к обороне и выждать более благоприятного времени. Казалось такой момент наступал с прибытием I сиб. корпуса, и тогда Литвинов задумал маневр, представляющий комбинацию флангового и фронтального ударов против группы германцев, наступавшей на Сохачев. Этот маневр не удался по той простой причине, что выполнялся недостаточными силами, к тому же крайне утомленными, и под знаком строгой экономии боевых припасов. Идейная сторона маневра не отвечала ни силам, ни средствам, поэтому ожидаемого успеха достигнуть не удалось.
Борьба за Петроков. Пока происходило Ловичское сражение на фронте 1 рус. армии, на левом фланге 5 рус. армии шла борьба за Петроков. Этот пункт в данный период действий получил большое значение, так как прикрывал промежуток между 5 и 4 армиями. 4 армия должна была выполнить отход, и поэтому всякий удар в ее фланг мог нарушить все расчеты. 5 армия при своем отходе совершенно оставила район Петрокова и команд. 4 армией Эверт принужден был просить Плеве обеспечить Петроков до подхода частей 4 армии. Для прикрытия этого района Эверт направил гвард. кав. корпус Гилленшмидта и III Кавказ. корпус. Первый уже подошел, а второй находился еще в пути. Кроме того сюда же были направлены распоряжением штаба Юго-зап. фронта части XIV корпуса, которые были в 4 - 5 переходах южнее Сулеева. Таким образом на конницу 5 армии была возложена задача совместных действий с частями 4 армии. Отход этой армии начался с утра 7 декабря (24 ноября), поэтому конница 5 армии получила распоряжение наступать и отбросить противника.
Конрад рассчитывал обойти правый фланг 4 рус. армии и вес время натыкался на выдвинутые для обеспечения части русских (бригада грен. корпуса, конница Туманова и наконец отряд Клембовского), что заставляло искать обходных путей все севернее и севернее. По этой причине 2 австр. армия растягивалась к северу и для удара на Петроков не оказалось достаточных сил. 7 декабря (24 ноября) могли наступать лишь конница Гауера и 31 дивизия. Обеспечение этого наступления с севера принял на себя III герм. кав. корпус, который с утра наступал через Волю Комоцку (схема в приложении), но у Серослава столкнулся с I рус. кав. корпусом. В то же время гвард. кав. корпус достиг района Цисов - Рокице и задержал части 2 австр. армии. 5 дон. каз. дивизия и турк. каз. бригада вели разведку на Тушин и Длутов. Под прикрытием этих действий 7 пех. дивизия утром выступила из Свинска и к вечеру достигла Комоцина, т.е. вышла в промежуток между конницей 5 армии и конницей 4 армии. 8 декабря (25 ноября) Плеве объединил конницу под командой к-ра I кав. корпуса Новикова, и она продолжала борьбу
[187]
с герм. конницей, а 7 пех. дивизия развернулась на позиции Комоцин - Цисов и отбила натиск австрийцев. Для ее поддержки бригада 45 дивизии из XIV корпуса переправилась в Сулееве через р. Пилицу и достигла Клудзице.
9 декабря (26 ноября) к шоссе Тушин - Воля Комоцка подошли части Бреславльского корпуса, а на поддержку 31 австр. дивизии подошла 27 австр. дивизия. Эти подкрепления позволили германцам начать наступление на Бабы, а австрийцам стремиться прорваться к Петрокову. Наступление на Бабы было остановлено трехдневным боем конницы Новикова при содействии частей XIX корпуса, а удар австрийцев был парирован прибывшими частями урал. каз. дивизии, а также стойкими частями 7 дивизии, поддержанной бригадой 45 дивизии.
12 декабря (29 ноября) с целью облегчить положение 1 армии Плеве решил перейти в наступление, для чего 5 армия была усилена XXIII корпусом, а 7 дивизия сменена бригадой 45 дивизии. Части III Кавказ. корпуса к этому времени достигли авангардом Богданова и приняли участие в бою. Таким образом район Петрокова был прикрыт частями 4 армии, и части 5 армии освобождены от своей задачи. Это позволило 13 декабря. (30 ноября) вернуть 1 кав. корпус (8 и 14 кав. дивизии) в распоряжение 2 армия, а 5 дон. каз. дивизия и турк. каз. бригада образовали отряд Логинова у Косова. 7 пех. дивизия после смены осталась у Меще и Ракова как резерв для группы, прикрывавшей Петроков.
Этими боями отход 4 армии был вполне обеспечен, и ее корпуса к вечеру 14 (1) декабря подошли правым флангом к району Распржи. 15 (2) и 16 (3) декабря конница 5 армии и 7 пех. дивизии начали отход на общую линию фронта.
На остальном фронте группы Плеве в эти дни германцы не производили серьезных попыток к удару, а лишь частично вели небольшие атаки с целью лучшего выяснения расположения русских и сковывания их на занятой ими линии.
Отход армий. После отхода группы Плеве в ночь на 6 декабря (23 ноября) Рузский сообщил ставке, что он рассчитывает небольшими разведками выяснить перегруппировку германцев и в случае их отхода будет преследовать конницей, поддержанной пехотой. Этот расчет не оправдался, так как атака II кавказ. корпуса не дала ожидаемых результатов, напротив этот корпус сам оказался в таком тяжелом положении, что опасались прорыва его фронта, вследствие чего пришлось на усиление 1 армии направить несколько мелких частей и затем I сиб. корпус. Не рассчитывая на успех его содействия, Рузский вечером 11 декабря (28 ноября) сообщит ставке свои соображения о необходимости дальнейшего отхода.
[188]
Ставка по обыкновению не решалась принять самостоятельное решение и 13 декабря (30 ноября) вызвала в Брест-Литовск обоих главнокомандующих на совещание. Здесь было окончательно установлено: а) слабый численный состав войсковых частей, б) крайний некомплект офицеров, в) недостаток пополнений в связи с недостатком винтовок, г) недостаток боевых припасов, д) недостаток сапог и теплой одежды. Выяснилось почти катастрофическое положение, которое можно было предвидеть перед началом операции, так как все замеченные тогда недостатки должны были вырасти и привести к полному срыву возможности продолжать борьбу. В результате отход армий был неизбежен.
Однако ставка еще не теряла надежды на возможность удержать широкий плацдарм на левом берегу Вислы и 14 (1) декабря просила Рузского принять все меры для удержания позиций 1 армии, так как германцы испытывали затруднения в пополнениях, и со своей стороны направила на усиление 1 армии 62 пех. дивизию. Однако участие в бою I сиб. корпуса не дало ощутительного результата, и Литвинов, с разрешения Рузского в ночь на 16 (3) декабря отвел правый фланг 1 армии за р. Бзуру. Ставке пришлось согласиться на отход, но она настаивала на удержании на левом берегу Вислы такого плацдарма, который мог бы обеспечить переход в новое наступление, когда армии будут пополнены и всем снабжены.
Рузский разрешил армиям в продолжение 16 (3) декабря подготовиться к отходу и в ночь на 17 (4) декабря начать отход. В исполнение этого Литвинов около 11 час. 16 (3) декабря отдал такое распоряжение: а) II корпусу начать отход в 19 час. на участок на правом берегу р. Равки от Кеншице до Земяры, б) VI арм. корпусу начать отход, когда колонны II корпуса пройдут шоссе Хруслин - Лышковице, и удержаться на р. Скерневке, пока II корпус устроится на своем участке, после чего отойти в район Тересин в резерв армии, в) I сиб. корпус с 3 сиб. дивизией должен оставаться на левом берегу Бзуры пока отойдет VI корпус, после чего отойти на правый берег pp. Бзуры и Равки, заняв участок от устья р. Писи до Кеншицеи, выделив в корпусной резерв не менее дивизии, г) V сиб., VI сиб. и II кавказ. корпусам продолжать оборону.
Дивизии II корпуса точно выполнили эти указания и отходили без давления германцев. Отход продолжался весь день 17 (4) декабря, и к утру 18 (5) декабря части расположились: 67 дивизия на участке до Зембки на правом фланге корпуса, бригада 16 дивизии заняла центральный участок, а бригада 26 дивизии - левый участок до Земяры, а другая бригада была отведена в резерв корпуса к Воле Шидловской.
Части VI корпуса начали отход с левого фланга около 23 час. 16 (3) декабря, и затем до 5 час. 17 (4) декабря держались западнее р. Скерневки. После переправы через эту реку арьергарды
[189]
были остановлены на линии Беднары - Неборов - Тартак Неборовске. Германцы заметили отход только утром 17 (4) декабря и для преследования направили дивизии I кав. корпуса, поддержанные частями 3 гвард. рез. дивизии, но им удалось только к наступлению темноты подойти к линии арьергардов VI рус. корпуса, вследствие чего они не могли предпринять что-либо серьезное. С рассветом 18 (5) декабря русские продолжали отход, и к 14 час. части VI корпуса расположились в районе Паски - Червонна Нива.
2 армия отходила в таком порядке: а) II сиб. корпус должен был занять участок на правом берегу Равки от Земяры до линии жел. дороги из Скерневице в Варшаву, б) I корпус с 43 дивизией - участок от этой жел. дороги до устья р. Хойнатки и в) IV корпус-участок между устьями pp. Хойнатка и Бялка. Отход начался в 19 час. 16 (3) декабря главными силами корпусов и в 21 час. арьергардами, которые, достигнув линии Сломов-Гзов - Глухов, оставались здесь до 10 час. 17 (4) декабря, после чего продолжали отход. I кав. корпус (8 и 14 кав. дивизии) до рассвета 17 (4) декабря оставался на линии Дмосин - Брезины и в дальнейшем прикрывал отход арьергардов.
5 армия выполнила отход так: а) главные силы корпусов должны были начать отход в 23 часа 16 (3) декабря и, достигнув линии Сабинов - Ренковец - Томашов, остановиться до 19 час. 17 (4) декабря, после чего снова продолжать отход и к утру 18 (5) декабря достигнуть линии Роговец - Сушицс - Хрусты - Вале - Любич, б) арьергарды должны остаться на позиции до рассвета 17 (4) декабря и потом начать отход, в) турк. кав. бригада должна была прикрывать отход XXIII корпуса, 5 дон. каз. дивизия - отход XIX корпуса и 5 кав. дивизия - отход V корпуса, г) 18 (б) декабря части должны занять позицию: XXIII корпус от устья р. Бялки по правому берегу Равки и до Подконице Дуже, XIX корпус от этого пункта до Любича, а V корпус отойти в резерв армии к Жджары. Эти распоряжения удалось выполнить в точности, так как германцы не заметили отхода русских и 17 (4) декабря до 13 час. обстреливали участок XXIII корпуса, вследствие чего арьергарды отходили без выстрела. Конница прикрыла их отход, а 5 дон. каз. и 5 кав. дивизии до рассвета 18 (5) декабря оставались в районе Томашова и отходили под давлением герм. конницы, но к вечеру задержались у Иновлодзя.
В итоге общий отход рус. армий был выполнен беспрепятственно, что показывало на утомление германцев.
Состояние тыла армии. К началу Пабяницкого сражения местные парки 2 и 5 армий были выдвинуты в Скерневице и Рокицыны. В последнем было только 3 200 патронов для легких орудий и 200 000 ружейных патронов; этого запаса было недостаточно, и пришлось спешно подвезти из местного парка 2 армии 4 000
[190]
патронов для легких орудий, затем из склада в Варшаве спешно был выслан запас боевых припасов, и к началу отхода группы Плеве в Рокицыны было 1 400 шрапнелей, и 2 400 гранат для легких орудий и 22 млн. патронов для винтовок и пулеметов. После отхода этот запас транспортами был перевезен в Раву, а с началом общего отхода в Бялу.
С началом Ловичского сражения 1 армия испытывала острую нужду в шрапнелях для легких пушек. Такое положение затягивалось, так как подвоза шрапнелей ранее 9-11 дней не ожидалось, что заставило Литвинова рекомендовать войскам особую осторожность в расходовании шрапнелей, заменяя их по возможности гранатами. Одновременно Литвинов несколько раз просил штаб фронта о спешной присылке шрапнелей и при их отсутствии принужден был позаимствовать из местного парка 2 армии в Скерневице свыше 3 000 шрапнелей. С началом отхода боевого фронта армии к Сохачеву местный парк был перемещен в Блоне, и в этом парке к 14 (1) декабря было 10 000 снарядов для легких пушек, но ни одной шрапнели, и 6 млн. ружейных патронов.
К 18 (5) декабря в распоряжении армий находилось: а) в 1 армии-15 771 выстрел для легких орудий, 8 944 для горных, 1 700 для мортир, 2 151 для тяжелых и 43 млн. для винтовок, б) во 2 армии -14 536 для легких, 8 267 для горных, 7 267 для мортир, 1632 для тяжелых и 20 500 000 для винтовок, в) в 5 армии-10 200 для легких, 7 890 для горных, 1695 для мортир, 106 для тяжелых и 18 млн. для винтовок. Кроме того фронт располагал 36 518 выстрелами для горных орудий и 8 316 - для тяжелых орудий.
В продовольствии войска в этот период не испытывали недостатка.
В сан. обслуживании армий с началом Пабяницкого сражения наибольший неудобства испытывала 5 армия, так как к этому времени головные эвак.-пункты находились в Сохачеве, Скерневице, Лодзи и Колюшки. 5 армии приходилось больных и раненых направлять на Колюшки, пользуясь семью военно-сан. транспортами, чего было недостаточно. 2 армия легко справилась с эвакуацией Лодзи, имея девять военно-сан. транспортов, которые сдавали эвакуируемых в сан. поезда в Колюшки. 1 армия пользовалась тремя военно-сан. транспортами.
С развитием Ловичского сражения голов. эвак. пункты из Сохачева и Скерневице пришлось переместить в Блоне и Жирардово. С началом общего отхода голов. эвак. пункты были перемещены в Новый Двор, Гродиск, Варшаву (на Венский вокзал). Малочисленность частей позволяла использовать свободные повозки обозов для транспортирования раненых.
[191]
Заключение. В период окончания операции все части войск были крайне утомлены, что сказывалось на их действиях, а недостаток шрапнелей не давал нужной устойчивости, чем и объясняется стремление войск к отходу.
Оперативный замысел штаба фронта - искать возможности для нового перехода в наступление - не имел под собой материальной почвы, так как не было ни достаточного числа винтовок, ни боевых припасов (особенно шрапнелей), ни людей. Штаб 2 армии с 27 (14) ноября по 11 декабря (28 ноября) просил о присылке 284 маршевых рот (свыше 70 000 чел.), ставка назначила 165 марш. рот, но в действительности армия получила только 106 марш. рот (около 39%). Обычно все пополнения ставка направляла в Варшаву, но здесь ничего не знали о назначении каждой маршевой роты, вследствие чего часто приходилось запрашивать ставку (управл. дежурн. ген.) и ожидать указаний. Далее маршевые роты направлялись на головные этапы корпусов, но случалось, что корпус успевал изменить свое место на фронте и тогда маршевая рота начинала бродить по тылам в поисках своего корпуса, чем увеличивалась общая путаница.
Недостаток людей, лошадей, оружия и боевых припасов в связи с неурядицей в тылу создавали обстановку, не позволявшую рассчитывать на успех наступательных планов, так как в их результате только увеличивались потери. Такого взгляда придерживался Литвинов.
Ставка стремилась сохранить на левом берегу Вислы широкий и глубокий плацдарм, рассчитывая на новый переход в наступление против германцев, как это требовалось условиями франко-русской военной конвенции. Однако такое стремление было скорее академическим, чем реальным, так как ставка мало учитывала недостаток людей и лошадей. Этот недостаток, как реальный факт, сковывал действия штабов армий, a Литвинов откровенно высказывался против новых наступательных планов. Рузский и штаб фронта стремились к новому наступлению для того, чтобы оттеснить германцев от Ловича. Это стремление было навязано Литвинову и привело к Ловичскому сражению. Неуспех наступления убедил Рузского в необходимости отхода, но он, как подверженный предвзятости, предлагал отвести армии на правый берег Вислы. Такое стремление заставило ставку созвать новое совещание 13 декабря (30 ноября) и здесь мнение ставки, поддержанное Ивановым, восторжествовало.

Заключение о Лодзинской операции

Союзнические отношения России к Франции и Англии, втянувших ее в войну, определяли действия русских войск. Ставка с особой ретивостью старалась быть корректной в исполнении всех обязательств и под этим углом зрения создавала свои планы действий. Направление части сил против Австро-Венгрии
[192]
выполнялось скорее под давлением требования общественности, что основывалось на помощи Сербии и на стремлении к захвату областей, населенных славянами. По этой причине часть сил отвлекалась от герм. фронта, а с началом Лодзинской операции пришлось уделять силы и средства на турецкий фронт. Такое положение не позволяло ставке собрать достаточно сил, чтобы нанести германцам сокрушительный удар. В дипломатических кругах составился план добиться сепаратного мира с Австро-Венгрией, и мы видели, что Алексеев также разделял мнение о необходимости вывода австр. войск из числа противников путем их полнейшего разгрома, с целью развязать себе руки и все силы и средства бросить против германцев как главного противника. Такой план несомненно имел под собою реальную почву и был выполним при условии ограничения против германцев заслоном.
Такая альтернатива противоречила как франко-русской военной конвенции, заключенной в 1892 г. и последний раз пересмотренной в 1913 г., так и англо-русской военной конвенции, заключенной в 1907 г. Требования этих конвенций считали главным противником германцев, и против них должны быть обращены силы не менее 800 000 чел. На французском фронте после победы на р. Марне надо было использовать ее успех, однако германцам удалось остановиться на линии р. Эн, и требовалось новое напряжение рус. войск для привлечения на себя герм. корпусов с целью дать союзникам возможность выиграть северный фланг германцев. Конрад требовал присылки подкреплений, без чего нельзя было задержать наступления в Познань и Силезию, но в этот критический момент Гинденбург предложил свой план - фланговым ударом остановить рус. наступление. Принятие этого плана позволило германцам парировать обход фланга на французском театре и потом дотянуть его до берега океана. Только после этого герм. корпуса были направлены к Гинденбургу.
Наступление русских представлялось серьезной опасностью, так как силы 1, 2 и 5 рус. армий составляли 383 б-на, 312 эск., 1311 ор. Почти столько же было в 4 и 9 армиях, и получалась такая масса, с которой австро-гсрм. войска справиться не могли. С принятием плана Гинденбурга, последнему удалось скрытно собрать 9 армию для удара во фланг этой рус. массы, но эта армия располагала только 192 б-нами, 194 эск., 1180 ор., т.е. силами в два раза меньшими, чем имели русские. Такое соотношение сил сторон служит основанием признавать план Гинденбурга смелым, рискованным и даже гениальным (как считают немцы), но в действительности операция превратилась в борьбу готовой к ней герм. армии с неготовыми рус. армиями.
При изложении подготовки к операции было выяснено, что рус. армии не были готовы. Эта неподготовленность выражалась в следующем: а) в войсках был некомплект в общем до 20%, а в офицерском составе даже свыше 55%, причем кадровых офицеров было не более 15% штатного состава, б) недоставало 100 пулеметов, а число легких орудий пришлось уменьшить на 25% и тем лишить войска главнейшего фактора в достижении тактического успеха; в) каждая армия имела 3 - 4 авиационных
[193]
отряда, но годных для полетов аппаратов было: в 1 армии - 6, во 2 армии - 4 и в 5 армии- 1, т.е. только 11 вместо 80, полагавшихся по штату; г) часть солдат была без винтовок ввиду их полного недостатка, ибо к 14 (1) ноября, как замечает военный министр Сухомлинов в годовом отчете за 1914 г., всего недоставало 870 000 винтовок; д) недостаток боевых припасов стал ощущаться уже в конце сентября, когда ставка начала рекомендовать их экономное расходование; е) недостатка в лошадях в сущности не было, но не было и установленного штатами 10% излишка в виде заводных лошадей, поэтому потеря лошадей тотчас влекла за собой выбытие из строя повозок или зарядных ящиков, что было значительно хуже; ж) даже в отношении снабжения продовольствием были недочеты, так как недоставало мясных консервов, сушеных овощей, овса и сена. Такое состояние армий требовало самого осторожного подхода к составлению наступательного плана и во всяком случае не позволяло рассчитывать на успех при глубоком вторжении в пределы Германии. Замысел ставки не отвечал ни силам, ни средствам, но вполне удовлетворяя требованию союзников и обстановке на французском фронте. Для Франции и Англии русский фронт был второстепенным, и поэтому он должен был действовать согласованно с главным фронтом, хотя его собственно стратегическое положение не допускало никаких серьезных активных задач. Идя на поводу союзников, ставка не считалась с обстановкой на русском фронте и решила начать подготовку к наступлению в Германию. Так как такой наступательный план вызывался не обстановкой фронта, а требованием союзников, то в плане ставки преобладает захват пространства, движение широким фронтом с одного рубежа на другой и совершенно нет объекта действий и направления главного удара. Следует отметить, что ставка правильно оценила бой у Влоцлавска и сразу увидела невыполнимость своего плана. Опасение отложить начало наступления привело к решению передать свои полномочия Рузскому, но когда он стал проводить отвергнутый ставкой план, она не нашла в себе решимости вмешаться и категорически потребовать организации контрманевра или вновь взять на себя общее руководство операцией, столь важной для всех союзников.
Ни Рузский, ни штаб Сев.-зап. фронта не поняли значения боя у Влоцлавска, вследствие чего рус. армии начали операцию с планом, забракованным ставкой и совершенно не отвечающим сложившейся обстановке. Горячность Макензена, начавшего наступление за пять дней до назначенного срока, открывала карты герм. игры, но предвзятость не позволила Рузскому правильно оценить изменение обстановки, и он свои контрманевр начал с опозданием на двое суток, после указаний ставки и с опозданием на четверо суток после боя у Влоцлавска, который вскрывал новую обстановку. Эта предвзятость привела к бесполезному первому наступлению рус. армий, но так как план наступления не отвечал обстановке, то только одна 5 армия, перед фронтом которой не
[194]
было противника, выполнила это наступление, а 2 армия оставалась на месте на линии р. Варты. Эта задержка 2 армии Шейдеманом оказалась фактором, облегчившим выполнение контрманевра.
Досрочное наступление Макензена надо признать ошибкой, так как этим раньше времени обнаруживался план Гинденбурга. Если допустить, что германцы начали бы свое наступление как намечали с утра 16 (3) ноября, то 2 и 5 рус. армии беспрепятственно сделали свои два перехода вперед и части 2 армии достигли района Калиша. При таком положении удар Макензена оказался бы более решающим, и Рузский не успел бы выполнить своего контрманевра. Досрочное наступление Макензена облегчало русским организацию противодействия.
Рузский не смог сразу отрешиться от своей предвзятости, поэтому при выполнении контрманевра в продолжение 38 часов пришлось принять три плана для его проведения. Первый план контрманевра совершенно не выполнялся, так как оказался не отвечающим обстановке. Второй план контманевра был рассчитан на двое суток и был выполнен только наполовину и заменен третьим планом, которой имел целью развернуть армии для вступления в сражение, и части 5 армии сблизить со 2 армией. При изложении этого контрманевра показано какое влияние имело на его выполнение запоздание, допущенное Русским.
Для вступления в сражение надо было: а) развернуть войска в самом выгодном для них положении и б) принять целесообразный план действий. Из изложенного выше видно, что ни одно из этих условий не было выполнено. Русские армии не успели развернуться и оказались утомленными вследствие форсированных маршей в погоне за потерянным Рузским временем и заняли положение, выгодное для противника, а не для себя. План действий под влиянием новой предвзятости Рузского, считавшего, что германцы наступают на Варшаву, намечал не встречный удар, а фланговый. По этой причине штабы армий не имели руководящих указаний для ведения боя и должны были сами создавать план действий. В общем руководство Рузского и его штаба фронта моожет служить образцом-как при превосходных силах можно проиграть операцию.
Из действия сторон в Лодзи иском сражении видно планомерное развитие германцами своей основной идеи окружения 2 рус. армии, но выполнить его они не могли по недостатку сил. 2 и 5 рус. армии были отрезаны от руководства Рузского в первый период сражения, и только благодаря этому они справились со своими задачами столь успешно, что весь план Макензена оказался невыполнимым. Во второй период сражения Рузский руководил только 1 армией, и это руководство не оказалось на должной высоте. Третий период сражения Рузский начал опять с предвзятости и решил отходить, т.е. признал свое поражение, тогда как в действительности он мог рассчитывать на победу. Таким решением Рузский внес несогласованность в действия войск, и сложилась та обстановка, которая благоприятствовала выходу из окружения группы Шеффера. В результате Лодзинское сражение не могло решить судьбы операции.
[195]
Причина неуспеха германцев в этом сражении заключается в том, что своим третьим планом контрманевра Рузский приблизил ко 2 армии 5 армию, которая смогла своевременно вступить на поле сражения, составив главнейшую преграду для достижения соприкосновения групп Шеффера и Фроммеля. Критик мировой войны причиной неудачи герм. армии считает наступление активной группы 1 рус. армии при постоянном подхлестывании Рузским Ренненкампфа. Однако это наступление само по себе не могло помешать окружению 2 рус. армии, и без участия сил 5 армии план германцев мог бы быть выполнен.
Нерешительность Лодзинского сражения имела последствием усиление германцев для продолжения операции и стремление русских скорее закончить операцию. Так встретились две противоположности. Гинденбург не желая жертвовать временем вместо одного сильного удара принял план выполнения двух последовательных ударов. Первый из них привел к Пабяницкому сражению. Удар германцев совпал с началом отхода 5 армии, и сражение приняло затяжной характер. План боя германцами несколько раз изменялся, но все же русским удалось спокойно отойти на заранее подготовленную позицию.
Второй герм. удар привел к Ловичскому сражению. Для герм. командования успех операции уже определился отходом группы Плеве, и поэтому была изменена тактика борьбы. Вместо дорого стоящих решающих атак сосредоточенными силами германцы прибегли к расстройству русских одним сильным арт. огнем, и потом эти расстроенные части сбивали ударом небольших сил для избежания излишних потерь. Такая тактика затянула сражение, но заставила русских отходить вследствие полного расстройства их войск. К этому времени недостаток боевых припасов принял острый характер и, по словам оперативного руководителя ставки, русские армии получали только 25% нужной им потребности. Это обстоятельство стало роковым, так как весь следующий 1915 г. русские не могли получить нужного им количества боевых припасов и принуждены были очистить Галицию, Польшу и Литву.
Следует также обратить внимание, что запаздывание намечаемых мер с рус. стороны имело большое влияние на ход Лодзинской операции. Готовясь к ней, ставка не подтянула для себя никаких сил в качестве резерва. Привлечение к участию новых сил (55 и 67 пех. и 3 сиб. дивизий, гвард. конницы и 62 пех. дивизии) шло с неизменным запозданием; части приходили тогда, когда уже нельзя было исправить случившегося. Между тем сама ставка давала Рузскому совет-немедленно перебросить из 10 армии один-два корпуса. Этот совет был дан накануне первого наступления, но выполнен был с опозданием (перевозка 6 сиб. дивизии и II Кавказ. корпуса).
К 14 (1) декабря рус. армии были вполне расстроены и не пригодны к дальнейшим активным действиям, поэтому переход
[196]
к позиционной борьбе представлялся вполне уместным. Принимая во внимание неготовность рус. армий для выполнения плана ставки - вторжения в Германию, следовало бы вместо начатой операции начать подготовку к переходу к позиционной борьбе, что избавило бы войска от расстройства и сохранило запас боевых припасов.
К 19 (6) декабря все части армий заняли новые позиции. Лодзинская операция была закончена. Наибольшее изменение в общем положении рус. войск произошло там, где велся главный удар (схема 30), т.е. там, где проводилась Лодзинская операция. Вообще вся центральная группа русского фронта оказалась сдвинутой ближе к р. Висле, тогда как фланговые группы продвинулись вперед-10 армия достигла линии Мазурских озер, а 3 и 8 армии подошли к устью р. Дунаец и к верховью р. Сан, под их прикрытием 11 армия приступила к обложению крепости Перемышля.
Этот успех на флангах объясняется оттягиванием австро-германских сил на центральные участки для борьбы с главной опасностью - наступлением рус. массы на Познань и на Силезию. После Лодзинской операции эти силы вновь были направлены к флангам, и поэтому в следующий период действий операции на флангах русского фронта получили широкое развитие. Цель, поставленная ставкой, т.е. вторжение в пределы Германии, достигнута не была, но в то же время не случилось и оттяжки герм. корпусов с французского фронта, так как подкрепления, полученные 9 герм. армией, были направлены после окончания борьбы за выигрыш фланга (бег к морю).
Основной план войны не включал в себя наступления в Германию на левом берегу Вислы, но верх. главнокомандующий, не принимавший участия в разработке плана со времени назначения Сухомлинова военным министром, решил провести план Палицына (1908 г.). Это заставило в августе формировать 9 и 10 армии для наступления в Германию, но их пришлось направить для поддержки фронтов. В конце сентября ставка решила начать наступление в Германию 2, 4 и 9 армиями, но встречный удар Гинденбурга (Варшавско-Ивангородская операция) помешал этому наступлению. 3-я попытка наступления в Германию превратилась в Лодзинскую операцию. Так изменение основного плана войны повело к ряду неудач, так как эти планы были импровизацией, а не реальной потребностью сложившейся обстановки.
Обращаясь к подведению потерь в Лодзинской операции, увидим следующее.
А) 1, 2 и б армии к началу операции имели (см. приложения 2, 3 и 4) всего 341 738 шт. и 25 636 саб.
Б) За время операции прибыли подкрепления: а) 6 сиб. дивизия - 12 560 шт; б) бригада 63 дивизии -8 420 шт; в) 55 дивизия - 15 840 шт.; г) 67 дивизия - 16 450 шт.; д) бригада 76 дивизии - 8 200 шт.; е) Кавказ. грен. дивизия - 10 450 шт.; ж) 51 дивизия-11 390 шт.; з) 1 Кавказ. стр. бригада - 7 670 шт.; и) 3 турк. стр. бригада - 8410 шт.; к) бригада 59 дивизии - 7 400 шт.,
[197]
и л) 2 кав. дивизия - 4 850 саб., а всего - 106 290 шт. и 4 850 саб.
В) Во второй половине операции стали подходить пополнения, и всего прибыло в 1 армию - 136 маршевых рот, во 2 армию - 112 марш. рот и в 5 армию - 65 марш. рот, что дало 68 860 шт. Кроме того, прибыло 12 маршевых эскадронов или 1 440 саб.
Г) Суммируя все эти данные, увидим, что в названных армиях могло быть 516 888 штыков и 31 920 сабель, но к 19 (6) декабря наличная боевая сила корпусов определялась: а) в 1 армии: II корпус - 17 568 шт., VI корпус- 16 685 шт., I сиб. корпус- 24 343 шт., V сиб. корпус-22 765 шт., VI сиб. корпус-16 451 шт., II кавказ. корпус - 25 796 шт., а всего 123 608 шт., Кавказ. кав. дивизия - 4 682 саб. и 2 кав. дивизия - 4 478 саб., а всего 9150 саб. б) во 2 армии: I корпус - 18 162 шт. и II сиб. корпус - 18 114 шт. IV корпус-19 208 шт., а всего 55 484 шт. и I кав. корпус, (8 и 14 див.) - 8 238 саб. г) в 5 армии: V корпус-8 357 шт., XIX корпус-13 662 шт. и XXIII корпус 33 755 шт., а всего 55 794 шт. и конница (5 кав. дивизия, турк. каз. бригада и 5 дон. дивизия) - 8 636 саб. Всего в названных армиях состояло 34 886 шт. и 26 024 саб.
Разница приведенных данных дает представление о числе потерь за время Лодзинской операции, а именно: 282 002 шт. и 5266 сабель (с поправкой на уход сводной каз. дивизии.)
Такие потери оправдывают заключение Борисова, бывшего для поручений у Алексеева, что ставку всегда, что-то роковое толкало на уничтожение живой силы армии, в расчете на неисчерпаемый запас людского материала. Непредусмотрительность царского правительства, оставившего армию без оружия и боевых припасов, приводила только к тому, что всякий успех приходилось достигать весьма большими жертвами людей.
Объяснением недостатка подготовленных пополнений могут служить следующие данные. При мобилизации сразу было призвано столько запасных солдат, что имевшиеся запасные батальоны не могли их вместить, имея штат на 1000 запасных (четыре марш. роты). Это обстоятельство вызвало решение воен. министра Сухомлинова от 31 (18) июля 1914 г. сформировать; а) 117 новых запасных батальонов по 8 рот или 2 000 чел. переменного состава, б) в существовавших запасных батальонах сформировать 224 дополнительные роты (по 250 чел.) и в) при управлениях уездных воинских начальников сформировать дополнительные запасные батальоны.
Эти формирования были полнейшей импровизацией, и для них не было подготовленных помещений, кадров (обучающих), оружия, одежды и кухонь. Вредные последствия такой импровизации привели к тому, что запасных помещали в три этажа на нарах, не могли их одеть и кормить. Испытывая нужду ко
[198]
всем такие запасные батальоны не могли дать обученных пополнений, и уже в сентябре войска стали жаловаться на получение совершенно необученных людей.
Все запасные части находились далеко от фронта войск, и их перемещение в виде маршевых рот требовало значительного времени, вследствие чего части войск подолгу оставались с большим некомплектом. Для устранения этого ставка перед началом Лодзинской операции решила часть запасных батальонов передать в армии по расчету одного батальона на корпус и три в распоряжение штаба армии. Каждый батальон должен был иметь всегда готовыми шесть маршевых рот. Эта мера также оказалась импровизацией, так как запасные батальоны не имели
[199]
ни обоза, ни походных кухонь, а их размещение в районах обозов 3 разряда должно было стеснять их расквартирование и обучение. Эта мера была осуществлена только в начале 1915 г., и в период Лодзинской операции войска остались без нужных им пополнений.
Таким образом легенда о неисчерпаемости людского материала получала свое новое истолкование, и этот материал оказался быстро исчерпанным.
Лодзинская операция была последней по требованию франко-русской конвенции, так как переход на французском фронте к позиционной борьбе ставил русскому фронту иные требования.
[200]












Пользовательского поиска
 
Архив проекта -> Лодзинская операция
Designed by Alexey Likhotvorik 21.07.2012 02:44:45
copyright (c) 2003 Alexey Likhotvorik