Первое вторжение Гинденбурга в Польшу произошло во второй половине сентября 1914 года, для облегчения положения австрийской армии., оттесненной к западу от реки Сана совместным наступлением пяти армий) юго-западного русского фронта: 9-й (Лечицкого), 4-й (Эверта), 5-й (Плеве), 3-й (первоначально Рузского, а затем Радко-Дмитриева) и 8-й (Брусилова).

Австрийская армия была сильно расстроена; но затруднения в снабжении воспрепятствовали дальнейшему продвижению русских на Краков через Западную Галицию и наступавшие армии скоро приостановились между р. Вислой и Карпатами.

Находившиеся на севере, на правом фланге две русских армии, 1-ая (Ренненкампфа) и 2-ая (Самсонова), были выведены из Восточной Пруссии, после чего ген. Жилинский сдал командование северо-западным фронтом ген. Рузскому. Пока 1-ая армия переформировывались на Немане, а 2-ая, поступившая теперь под начальство генерала Шейдемана, - на Нареве, вновь сформированная 10-я армия (Пфлуга, позднее Сиверса), разбила германцев под Августовым.

Между левым флангом армий северо-западного фронта и правым флангом юго-западного был широкий разрыв и когда 23-го сентября ген. Иванов, командовавший юго-западным фронтом, подучил в своем штабе г. Холме известия о германском наступлений в юго-западной части Поль-

[418]

щи, русское командование располагало в Привилинском крае лишь 7-ью кавалерийскими дивизиями и одной пехотной.

Для противодействия германскому наступлению ген. Иванов двинул 9-ю, 4-ю и 5-ю армии к северу от Вислы, тогда как 3-я и 8-я армии растянули свой правый фланг до р. Сана. В общем, германское наступление достигло своей главной цели и оказало австрийцам временную поддержку.

Западная Польша была занята, и германцы находились в 11 кил. к западу от Варшавы, но все попытки перейти Вислу и Сан не имели успеха и посланные по ж. д. к Варшаве 1-я и 2-я русские армии, усиленные вновь прибывшими сибирскими корпусами, охватили левый фланг германцев и вынудили их к отходу.

Окончательный приказ об отходе 9-й германской армии из Польши был отдан 26-го октября, она быстро отступила на 200 клм. к германской границе, сохранив свою боеспособность, несмотря на сильное поражение под Варшавой и последовавшее за ним преследование превосходными силами русской кавалерии.

Тогда великий князь Николай Николаевич бросил 5-ю, 4-ю и 9-ю армии через юго-западную часть Польши с целью вторжения в Силезию и дальнейшего наступления долиной р. Одер на Бреславль. По обе стороны нижней Вислы продвигалась 1-я армия, а левее ее 2-я, охраняя непосредственно правый фланг наступательной группы армий, в то время, как далее к северу 10-я армия снова вторглась в Восточную Пруссию, а слева в Галиции 3-я и 8-я армии должны были наступать для обеспечения левого фланга.

Но 8-я германская армия в Восточной Пруссии, хотя и меньшими силами, помешала развиться этому второму наступлению в серьезную опасность, между тем как в Галиции генералы Радко-Дмитриев и Брусилов развивали успех довольно медленно.

Вследствие происшедшей на крайних флангах задержки, русский фронт при выдвижении наступательной группы становился все более и более растянутым. Операция принимала характер эксцентрического наступления и вызвала контр-удар со стороны противника, имевшего все преимущества лучших сообщений. Недостаток снарядов и временная слабость русских резервов превратили выполнение этой операции в грандиозную буффонаду. Противник всюду разрушил железную дорогу, и русские армии плелись медленно, надеясь на какую-то счастливую случайность. Как и во время августовского наступления в Восточной Пруссии, планы великого князя были продиктованы желанием помочь союзникам на западе, ценою каких-бы то ни было жертв со стороны России.

1-го ноября Гинденбург был назначен главнокомандующим всеми германскими силами на восточном театре; он оставил Людендорфа своим начальником штаба. В это время германское командование, как казалось, не имело точных сведений о слабости русских армий, и их наступление рассматривалось, как действительная опасность, требовавшая серьезных мер предосторожности. Некоторые из рудников в Верхней Силезии были разрушены, а молодежь призывного возраста была эвакуирована на запад.

3-го ноября Людендорф предложил Гинденбургу сосредоточить 9-ю армию, под начальством Макензена, в районе Торна, для наступления по

[419]

левому берегу Вислы, с тем, чтобы нанести русским такой удар, который положил бы конец их наступательным операциям и окончательно уничтожил бы армии, находившиеся в излучине Вислы.

10-го ноября были сосредоточены пять с половиной армейских корпусов и пять кавалерийских дивизий.

Германцы хотели быстрым наступлением сначала опрокинуть левый фланг 1-й русской армии на левом берегу Вислы и затем обойти правый фланг 2-й, скомкав, таким образом, всю операцию русских.

Точно неизвестно, когда русские впервые узнали о сосредоточении сил в Торне. Возможно, что 1-я армия начала сосредоточение к своему левому флангу днем или двумя ранее, но другими армиями до ночи 13-го ноября никаких продвижений произведено не было.

На левом берегу Вислы находились два корпуса 1-й армии, из которых один был передан в нее за несколько дней перед тем из 2-й армии. 2-я армия находилась на р. Варте, на расстоянии двух переходов от 5-й армии, эшелонированной за ее левым флангом. К югу от нее находились 4-я и 9-я армии, ожидая выдвижения 3-й армии за р. Сан, с целью атаки австрийских позиций и вторжения в Силезию.

Макензен начал свое наступление 11-го ноября. 12-го его левый корпус отбросил V-й сибирский корпус 1-й армии и занял Влоцлавск, взяв 12.000 пленных.

Тогда Рененкампф перебросил VI сибирский корпус на левый берег Вислы, к Плоцку.

Южнее германцы 14-го ноября атаковали превосходными силами II-й (левофланговый) корпус 1-й армии и XXIII (правофланговый) корпус 2-й армии. Атакованный на правом берегу Вислы VI-й корпус Рененкампфа перевел некоторые свои части на левый южный берег.

В тот же день ген. Шейдеман, командовавший 2-й армией, начал менять свой фронт направо. Повидимому, он намеревался развернуть свою армию на линии Стрыкова, к западу от Ленчицы, фронтом на северо-восток, во фланг германскому наступлению по левому берегу Вислы. Но, как он, так и штаб северо-западного фронта, недооценивали германских сил и быстроты их наступления, вследствие чего его армия едва спаслась от поражения по частям.

В боях 15-го и 16-го ноября, II-й армейский, V-й и VI-й сибирские корпуса, а также II-й сибирский и XXIII-й армейский 2-й армии понесли тяжелые потери, оставив, по германским сведениям, до 25.000 пленных.

Остатки II-го сибирского корпуса отошли от Ленчицы к Лодзи, XXIII-й корпус занял позиция западнее Лодзи, отошедшей к северу, IV-й корпус достиг линии севернее Лодзи, а I-й корпус был оттеснен к юго-востоку от Лодзи.

Тем временем Плеве с 5-й армией продолжал движение к западу, достиг 16-го числа р. Варты и занял своей кавалерией г. Велюнь. Здесь он получил приказ отойти и 17-го числа, после форсированного марша, достиг позиций, которые занимал четыре дня тому назад на линии: Белькатов-Каменск, около 25 клм. к западу и юго-западу от Петрокова.

17-го ноября положение Шейдемана стало критическим. В течение трех предыдущих дней он израсходовал большую часть своих сил, делая

[420]

отдельные попытки сдержать германское наступление. ХХV-й германский корпус (резервный) вместе с 3-й гвардейской и 6-й и 9-й кавалерийскими дивизиями постепенно обходили его правый фланг; с фронта он был оттеснен к югу от Лодзи атаками XI, XVI и ХХ-го германских корпусов, а левый фланг его был уже обойден западнее Казимержа бреславльским корпусом. Рассчитывать на помощь со стороны 1-й армии было трудно, так как 17-го и 18-го числа остатки II-го армейского корпуса и V-го и VI-го сибирских корпусов были оттеснены от 2-й армии на левый берег Вислы и далее I-м германским резервным корпусом.

Вечером 18-го ноября германское командование считало, что вся 2-я русская армия уже находится в его тисках и к 20-му числу ожидало победы, подобной победам при Каннах, Седане или Таненберге, "но", как

[421]

признает один германский писатель, "меры, предпринятые великим князем, были не совсем плохи".

Проведение операций, направленных к выручке 2-й армии, было возложено на ген. Рузского, командовавшего северо-западным фронтом. Успех плана зависел от согласования действий Рененкампфа и Плеве, командовавших 1-й и 5-й армиями.

Эти два человека были весьма различны по характеру. Обладавший личной храбростью Рененкампф был бравый кавалерийский солдат, из типа людей, которых по первому впечатлению принимают за вождей народных масс. Плеве был маленький согнувшийся старичек, слабого здоровья. Ренненкампф, командовавший перед войной Виленским военным округом, пользовался там популярностью, хотя он переутомлял свои войска работой. Плеве, занимавший такой же пост в Москве и имевший репутацию слишком требовательного мелочного человека, если и пользовался популярностью, то лишь только среди лиц непосредственно с ним работавших, да он и не заботился о ней. Ренненкампф был в плохих отношениях со своим начальником штаба, ген. Милеантом; иногда совершенно неожиданно он рассылал инструкции, отменявшие или изменявшие распоряжения, отданные несколькими часами раньше начальником штаба. Повидимому, ген. Милеант плохо действовал на нервы своего начальника и недоразумения между ними дошли до того, что Ренненкампф однажды сказал ему, чтобы он "убрал свою рожу, так как он более не может выносить ее". Ген. Плеве, напротив, работал в полном согласии со своим начальником штаба ген. Миллером. Ренненкампф, быть может, мог бы быть Мюратом, если бы родился на сто лет раньше, во в XX веке на посту командующего армией он был опасным анахронизмом. Плеве принадлежал скорее к школе Мольтке и обладал логическим умом и железной волей. Поэтому неудивительно, что именно армия Плеве спасла 2-ю армию от опасности окружения, тогда как Ренненкампф, главным образом, повидимому, виновен в том, что он не использовал преимуществ своего положения и дал германцам возможность ускользнуть.

5-й армии было приказано двигаться на север для содействия 2-й армии, а 4-й и 9-й армиям - атаковать противника с фронта, дабы во что бы то ни стало помешать ему в дальнейшей отправке подкреплений на север. Пять кавалерийских дивизий были посланы заполнить разрыв к югу от 5-й армии, образовавшийся при ее фланговом движений к северу. Плеве не терял времени. 17-го ноября к Скерневицам была направлена 10-я дивизия V-ai корпуса. Один полк был доставлен по железной дороге прежде, чем германская кавалерия перехватила линию на ст. Колюшки. Остальные три полка этой дивизии столкнулись с германцами 19-го числа в Тушине.

18-го числа все остальные части 5-й армии продолжили двигаться на север. В эту ночь 1-му сибирскому корпусу удалось облегчить положение левого фланга Шейдемана, отбросив штыковой атакой дивизию XI-го германского корпуса. 1-й сибирский корпус был поддержан слева ХIХ-м корпусом, разбившим 19-го числа бреславльский корпус. 7-я дивизия (V-ai корпуса) перешла в г. Ласк в резерв.

Левый фланг 2-й армии бил временно обеспечен, но правый восточный фланг все еще подвергался большой опасности. Здесь ген. Шеффер,

[422]

командир XXV, германского резервного корпуса, соединился с 8-й гвардейской дивизией, отделившейся при начале макензеновского наступления, но успевшей догнать главные силы, делал в вредней до 50-ти клм. в день. К ним была придана еще 6-я кав. дивизия. На Шеффера была возложена трудная задача обойти правый фланг 2-й русской армии.

18-го числа он атаковал г. Брезины и ночью расположился бивуаком к югу от города, а 19-го продолжал движение на юг и на запад. 3-я гвардейская дивизия, находившаяся на правом (западном) фланге войск, производивших отход, вела упорные бои, между тем, как войска XXV корпуса достигли Бендкова, в 25 клм. к юго-востоку от Лодзи, не встретив серьезного сопротивления; одновременно с тем, 6-я кав. дивизия, ведшая разведку, достигла пункта в 12 клм. к северу от Петрокова.

На следующий день гвардия и одна дивизия XXV корпуса, совместно с подошедшей с севера 9-й кав. дивизией, с боем продвинулись еще далее

[423]

к западу, так что к ночи вполне окружили правый фланг Шейдемана, имея фронт по направлению к Лодзи, к югу от нее. Но 6-я кав. дивизия была вынуждена отойти под натиском русских, наступавших к северу от Петрокова, и если бы Шеффер имел сведения о неудаче правого фланга 9-й германской армии, то понял бы, что теперь уже было мало надежды на окружение 2-й русской армии. Однако, он продолжал упорствовать, и к утру 21-го числа части прусской гвардии действительно достигли южных предместий Лодзи, но были отброшены контр-атаками 1-го корпуса, обращенного теперь фронтом к югу.

Тем временем германцы продолжали теснить 2-ю русскую армию с севера. Правое крыло ее занимало теперь узкую полосу около 7 миль длины, так что местами часть тяжелых орудий дивизии была обращена на север, а часть на юг.

1-я армия выделила на юго-запад два отряда, выступившие один из Ловича 20-го числа и другой из Скерневиц (21-го); последний отряд состоял из 55-й дивизии, прибывшей по жел. дороге из Варшавы, и одного полка 10-й дивизии. Однако, отряды эти никакой пользы не принесли.

Подкрепления из Ловича шли четырьмя колоннами, состоявшими из: 1-й туркестанской бригады (справа), 43-й и 63-й дивизий (в центре) и 6-й сибирской дивизии (слева)... За исключением 43-й дивизии это были все сильные части. Первоначально им было приказано двигаться с наибольшей скоростью, поддерживая тесную связь с II-м корпусом справа, и ни в каком случае не замедлять движения до подхода ко 2-й армии.

Они выступили 20-го ноября, но в этот день продвинулись только на 5 миль, так как II-й корпус был задержан наступлением с северо-запада. В 18 часов командовавший отрядом ген. Слюсаренко был замещен ген. графом Шуваловым, отставным кавалерийским офицером, другом ген. Рененкампфа.

Отряды были сформированы спешно и не имели собственного штаба, транспорта и санитарных частей. Все снабжение должно было следовать по грунтовой дороге из Скерневиц, вследствие чего войска получали пищу нерегулярно. Внутренняя связь поддерживалась конными ординарцами. В момент выступления войск штаб совершенно не был осведомлен об общем положении и даже не знал, существовала ли еще 2-я армия. Был сильный мороз 10-15° (по Реомюру) - и земля была покрыта глубоким снегом. Многие из раненых замерзли.

21-го числа все четыре колонны продвинулись на 12-18 миль и к ночи стали фронтом на расстоянии от 1 до 10 миль к северо-востоку от Брезин. До сих пор они не встретили сопротивления, но теперь находились вблизи противника, занимавшего, по полученным ими сведениям, Стрыков и Брезины. Штаб провел ночь в Гловно. Поздно вечером части 43-й дивизии захватили около 100 пленных, среди которых оказалось много телеграфистов XX, XXV и гвардейского германских корпусов, потерявших свои части.

Последовала новая смена командующего отрядом (во второй раз за 36 часов), вероятно, по приказу, полученному из штаба северо-западного фронта, и граф Шувалов передал должность ген. Васильеву, командиру

[424]

VI сибирского корпуса, назначившего на должность начальника штаба полк. Меньшикова.

Первоначальные распоряжения были изменены; две правые колонны - 1-я туркестанская бригада и 43-я дивизия - были теперь направлены для поддержки 2-й армии, а двум левым колоннам - 63-й пехотной и 6-й сибирской дивизиям - было приказано двигаться к юго-востоку от правого (восточного) фланга 2-й армии, вдоль жел. дороги Скерневицы-Лодзь.

22-го числа 1-й резервный германский корпус неудачно пытался взять Лович, а наступавшие войска ген. Шеффера получили приказ от командующего армией отойти на север и восстановить свою коммуникационную линию на Брезины.

В этот день правая и левая колонны ловичского отряда заняли Стрыков и Брезины после упорных боев из-за каждого дома. К ночи 1-ая туркестанская бригада была расквартирована со II-м корпусом в Стрыкове и к северо-востоку от него, а 43-я дивизия задержалась в 4-х милях к югу от города. 63-я пехотная дивизия и 6-я сибирская дивизия имели значительный успех: последняя достигла д. Колюшки, в 4-х милях к югу от Брезин. Атака на Стрыков велась при сильном тумане и туркестанская бригада понесла тяжелые потери, особенно в офицерском составе. 6-я сибирская дивизия при занятии Брезин потеряла 700 человек, но освободила 600 русских пленных.

Штаб отряда перешел к деревне Воля-Цирузова, находившейся в тылу 63-й дивизии, где после полудня его посетил ген. Рененкампф.

Установленная со 2-й армией связь обнаружила, что Лодзь все еще занята русскими... Противопоставленные каждой колонне ловической группы силы противника доходили до одной бригады. Так как ожидалось, что движение правой и левой колонн группы будет, по всей вероятности, задержано сопротивлением неприятеля, то средним колоннам - 43-й и 63-й дивизиям - было приказано наступать с целью соединиться со 2-й армией.

В 10 часов 28-го ноября штаб отряда перешел в Брезины; правая колонна с II-м корпусом оставалась в Стрыкове. 43-я и 63-я дивизии вышли на линию I-го корпуса (2-й армии) соответственно в 16 и 15 часов.

I-й корпус оказался в самом невыгодном положении; он был расположен небольшим полукругом, причем штаб, резервы, артиллерия и обозы - все было скучено вместе, а тяжелые и полевые орудия были перемешаны и направлены во все стороны.

В 17 час. 6-я сибирская дивизия, находившаяся теперь в изолированном положении, фронтом на юг, вдоль жел. дороги к западу от д. Колюшки донесла, что три германских колонны, силой до 3-х дивизий, ведут на нее наступление с юга и просила командира I-го корпуса оказать поддержку; но он и его войска находились в сильно подавленном состоянии и потому были способны только к пассивным действиям. В конце концов командир I-го корпуса решил вопросить командующего армией, но не получил от него никакого ответа.

Начальник 63-й дивизии согласился двинуться на поддержку 6-й сибирской дивизии, но неохотно и к тому же слишком поздно. Расстояние же от Андржесполя, занятого I-м корпусом, до ближайших частей 6-й сибирской дивизии не превышало в тот момент 4-х миль.

[425]

Весь день 6-я Сибирская дивизия успешно сражалась, захватив полностью две батареи с упряжками и зарядными ящиками, 300 пленных и большое количество пулеметов. К ночи она окопалась на линии Яновка-Галков, а 63-я дивизия все еще оставалась вблизи Андржесполя.

Обе стороны преувеличивали трудности своего положения, чему, конечно, способствовали климатические условия. Один из членов британской военной миссии при ставке, капитан Нельсон говорит в своем дневнике об этой ночи: "по показаниям пленных, германцам было известно, что русские окружены. Их моральные силы значительно упали - их побеждают голод, усталость и холод. Они провели десять дней в боях, совершая каждую ночь похода и по три дня не получая пищи. Сегодня необыкновенно холодно, очень сильный мороз". Несколько далее он говорит: "Так как взятые пленные принадлежали к составу всех трех германских корпусов - XX, XXV и гвардейского резервного, то можно было думать, что главные силы этих корпусов наступают к северу, против 6-й сибирской дивизии". Только на следующий день стало известно, что в тылу германских колонн, на весьма небольшом расстоянии от них, находились 1-я сибирская и 10 пехотная дивизии 5-й армии и кав. корпус Новикова. Но почему это не стало известно вовремя?

Связь могла быть установлена через 1-ю или 5-ю армии, или же через штаб северо-западного фронта. Наконец, сведения могли быть получены кавалерийскими дивизиями Казнакова и Шарпантье, державшими связь со штабом Ловичской группы.

В 5 часов 24-го ноября штаб Ловичской группы, расположившийся на ночь в д. Брезины, был разбужен стрельбой на улицах. Штабные автомобили замерзли и не имевший конвоя штаб с трудом спасся; через несколько часов личный состав его случайно собрался на блиндированном поезде в Колюшках. Штаб потерял связь со всеми своими колоннами и стал лишь беспомощным зрителем гибели 6-й сибирской дивизии.

Противник обошел оба фланга дивизии, которой было приказано удерживаться во что бы то ни стало. Попытка 63-й дивизии выручить ее правый фланг окончилась около 9 часов неудачей. Кавказская кав. дивизия Шарпантье, предназначавшаяся для охраны левого (восточного) фланга, сейчас же отошла. Наконец, в 11 час. покинутая всеми, обойденная с обоих флагов и атакованная с фронта 6-я дивизия отступила к северу и, найдя Брезины занятыми, рассеялась; часть людей просочилась на запад ко 2-й армии, а часть, около 1500 человеку конце концов проложила себе дорогу к Скерневицам.

Командиру XXV германского корпуса предстояла трудная задача вывести войска, бывшие в тесном соприкосновении с превосходными силами противника, но, хотя он получил приказ об отходе только в 19 часов 22-го числа. Через 5 часов все его колонны были уже в движении, выйдя из боя, повидимому, незаметно для русских, так как до рассвета они не начинали преследования отступавшего противника.

После победы 24-го ноября над 6-й сибирской дивизией, путь отступления германцев стал ясен, так как в этот день II-й русский корпус был обойден с флангов и отброшен к северо-востоку и ген. Шеффер соединился с 9-й германской армией через Гловно. Впоследствии герман-

[426]

цы заявляли, что они не только не потеряли орудий и понесли незначительные потери, но что при отступлении они захватили 16.000 пленных и 64 русских орудия.

Основательны ли подобные заявления или нет, но самый факт, что двум пехотным и двум кавалерийским дивизиям удалось пробиться, свидетельствует о блестящих действиях участвовавших войск, талантливом и смелом руководстве командного состава и обучении, выдержке и сознательности всех чинов.

Через две недели после этих запутанных боев, боевое положение обеих сторон изменилось. Германцы получили большие подкрепления; русское командование выделило из 4-й и 9-й армий два корпуса и двинуло их на север, но было уже слишком поздно. 16 декабря была эвакуирована Лодзь, а 15-го Лович. Русские отошли на линию реки Бзура-Равка-Нида-Дунаец, которую они удерживали в течение нескольких месяцев.

В настоящей статье кратко изложено описание главных моментов Лодзинской операции. Несомненно, они представят собой большой интерес с точки зрения военной психологии, если только будут опубликованы русские оффициальные данные.

Повидимому, в течение промежутка с 18-го по 25-е ноября русское, а отчасти и германское командование и верховное и армейское - были окутаны "туманом войны".

В таких случаях колоссальное преимущество находится на стороне того из противников, высший командный состав которого еще в мирное время приучен к самопожертвованию.

Ни один германский корпусный командир не колебался бы так, как колебался командир I-го русского корпуса вечером 23-го ноября, когда наполовину окруженная 6-я сибирская дивизия просила его помощи.

Сосредоточение 9-й германской армии в Торне, умелое возмещение всех потерь в людях и снаряжении и участие ее в блестящем наступлении 11-го ноября, спустя 15 дней после получения приказания об окончательном отходе из Польши - все эти обстоятельства свидетельствуют о ее превосходной организации.

Сначала Макензену удалось в сильной степени расстроить до половины сил 1-й и 2-й русских армий прежде, чем они успели сосредоточиться. Он разъединил обе армии и обошел правый фланг русского наступления. Но затем он оказался несостоятельным, не учтя слабости своих сил и плохо рассчитав дальнейшее наступление к югу, что позволило 5-й русской армии передвинуться к северу и тем спасти положение. Возникает вопрос, не лучше ли было бы для германского командования отложить наступление до прибытия подкреплений из Франции которые окончательно вынудили бы русских к отступлению. Русским армиям можно было бы позволить безрезультатно истощать свои силы перед германскими и австрийскими позициями без особой опасности для централь-

[427]

ных держав, так как вследствие недостатка патронов и снарядов, а также слабой работы и дезорганизации коммуникационных линий русские не были способны к серьезному наступлению. Если бы германское командование допустило их дойти до границ Познани и Силезии и затем бросился бы из района Млавы армию Макензена, то это могло бы привести к занятию Варшавы и средней Вислы значительно раньше, чем русские смогли бы отойти, и отрезанные от своей базы, без снабжения и, главное, без теплой одежды, они вынуждены были бы сдаться.

В данном же случае германское наступление превратилось в чисто фронтальную атаку, отбросившую русских к линии рек, где их армии базируясь на лучшие сообщения и находясь в сравнительной безопасности, имели возможность переформироваться.

В общем, разведка в русской армии была поставлена достаточно хорошо. В данном же случае ей как будто ставят на вид, что она не сумела своевременно получить сведения о сосредоточении 9-й германской армии в районе Торна и об ее численности при наступлении. Действия 1-й и 2-й русских армий объясняются неосведомленностью их командующих об общем положении; оба они сильно рисковали поражением своих армий, недооценивая германских сил и скорости их движения. 16-го ноября, через пять дней после начала наступления, 5-я русская армия спокойно продвигалась к Варте только за тем, что бы на следующий же день вернуться назад форсированным маршем.

Последующие действия 5-й армии были блестящи. XIX корпус выступил в обратный поход с р. Варты в 6 час. 17-го числа, к 2 час. 18-го прошел 33 мили, в 11 час. того же числа выступил дальше и, пройдя более 37 миль, в 7 час, 19-го ноября вступил в бой к северо-западу от г. Ласка.

Около того же времени выступил I-й сибирский корпус и, пройдя такое же расстояние, ночью 18-го числа отбросил штыковой атакой XI германский корпус. И только сведения о том, что новые германские эшелоны подготовляют наступление из Велюня, помешали XIX корпусу довести до успешного конца свои действия против численно слабейшего бреславльского корпуса.

Действия 1-й армии были менее успешны; приказы, отданные Ловической группе, неясны и свидетельствуют о полной неосведомленности об общем положении. Повидимому, штаб 1-й армии находился под влиянием смелости германских операций.

Возникает вопрос, не могло ли русское командование 16-17 ноября выделить с фронта 4-ю и 9-ю армии для создания достаточного противодействия германскому наступлению.

Опасность со стороны австрийцев была не велика, и Радко-Дмитриев мог бы своевременно отойти к Дунайцу. Но такое фланговое движение было весьма затруднительно за отсутствием удобных сообщений и русское командование предпочитало придерживаться своего собственного плана вторжения в Силезию. Командующим обоими (северо-западным и юго-западным) фронтами было предоставлено много свободы и вполне естественно, что ген. Иванов придерживался идеи вторжения в Силезию.

[428]

Интересен тот факт, что 4-я армия, переведенная с юго-западного фронта на северо-западный в ночь на 18-е ноября, 18-го числа была возвращена юго-западному фронту, когда стали известны размеры напряжения германских сил, и ген. Рузскому пришлось выходить из создавшегося положения силами 1-й, 2-й и 5-й армий.

[429]