Русская армия в Первой мировой войне
Архив проекта -> Хольмсен И.А. Мировая война. Наша операции на Восточно-Прусском фронте зимою 1915 г. Воспоминания и мысли. -> Глава IX
Русская армия в Великой войне: Хольмсен И.А. Мировая война. Наша операции на Восточно-Прусском фронте зимою 1915 г. Воспоминания и мысли.
ГЛАВА IX.

Февральские бои у Гродны, Ломжи, Осовца и Прасныша. Отход германцев от Бобра и Немана.

Схемы 5, 6 и 7.

Бои, веденные с 21-го февраля до конца месяца, а затем в начале марта, равно как и в последующий период, март-апрель 1915-го года, никем из русских авторов подробно не были описаны.
Мы, поэтому, решились воспользоваться данными об этих боях в появившейся в 1932 году VII-ой части издания германского Государственного Архива "Мировая Война 1914 - 1918 гг." для краткого описания общего хода операций, с прибавлением тех сведений об общем стратегическом положении, которые оказались в нашем распоряжении по русским и некоторым иностранным источникам.
При скудости негерманских источнико, наше изложение невольно будет носить несколько однобокий характер. Это обстоятельство, надеемся, вызовет появление поправок и дополнений со стороны русских участников этих операций.
Предшествовавшие этим боям стратегические соображения Ставки и Штаба сев.-западного франта уже описаны в главе VI.
После того как выяснилось, что опасения за прочность занятия нами р. Бобра были сильно преувеличены, генерал Рузский 20-го февраля заявил, что план ближайших его действий основывается на предположении, "что главные силы немцев направляются ныне на линию Осовец-Ломжа-Остроленка, с целью прорвать здесь наше расположение и захватить Варшаву с востока".
Применительно к этому, в тот же день им разослана директива, в которой указывалось, что 12-ая армия сосредото-
[211]
чивается в районе Малкин - Остров - Остроленка-Ломжа - Белосток. Сегодня, 20-го февраля корпусами с двумя стр. бригадами переходит в наступление от Остроленки - Ломжи на Вах - Кольно - Стависки - Радзилов; 1-ой армии находиться впереди линии Бодзаново - Плонск - Цеханов - Прасныш. 2-ой и 5-ой армиям занимать укрепленное расположение на Бзуре и Равке.
10-ой армии ставилась задача - "удержать район Гродно -Штабин - Соколка для прикрытия фланга и сообщений остальных армий фронта, и при малейшей возможности, в видах более надежного достижения этой цели, занять Сопоцкинские высоты, действуя войсками, собранными у Гродны, и частями, сосредоточенными в район Домброва - Штабин - Двуглы; разведывать силы германцев в районе Мариамполь- Кальвария и обезпечить от разрушения железные дороги в paйoне Гродны.
12-ой армии, впредь до окончания сосредоточения, удерживать за собою обладание линиею Нарева от устья р. Оржица до устья Бобра, а линию Бобра от устья до реки Березовки. По окончании сосредоточения перейти в общее наступление в соответствии с обстановкою и отбросить немцев.
1-oй apмии во что бы то ни стало удержать линию Вышгород - Плонск - Цеханов - Прасныш.
2-ой и 5-ой армиям удержать свои расположения на Бзуре и Рaвке. Обеим этим армиям, пользуясь прибытием в их состав ополченческих частей, образовать достаточной силы армейский резерв.
Разграничительные линии между армиями остаются прежними."
После отбитого 21-го февраля наступления 10-ой apмии для выручки ХХ-го корпуса, нового, предположенного 23-го февраля наступления не последовало, так как Командующий apмии быль убежден, что XX-ый корпус погиб. Это, видимо, не противоречило и взглядам Главного Командования Сев.-Зап. фронта.
В телеграмме Ставке Генерал-Квартнрмейстер Штаба фронта совершенно убежденно говорить: "Твердо убежден, что главный удар немцы развивают в направлении Ломжа-Остроленка и даже Варшава. В настоящее время более чем ясно, что нам надо добиться решитсльного успеха над германцами в рaйoне Нарева, и что решениe всей войны именно в районе Варшава-Гродна."
[212]
23-го февраля, телеграммою № 8254, Ставка указывала Главнокомандующему фронта задачу - "лишь остановить попытки противника в развитии им наступательных действий и нанести ему хотя бы частные поражения"

Бои у Гродны и на Бобре.

Победоносное настроение в Штабе Гинденбурга после окружения нашего ХХ-го корпуса и неуспеха наступления нашей 12-ой армии, о чем будет речь ниже, было сильно омрачено получением тогда же письма от генерала Фалькенгайна. Содержание этого письма приводится ниже для характеристики существовавшего расхождения во взглядах на верхах германского командования по вопросу о значении Восточного театра войны, какое расхождение нами выше уже было отмечено.
Этим письмом от 19-го февраля 1915-го года генерал Фалькенгайн уведомил Фельдмаршала, что, "в виду необходимости нанести удар на Западном фронте, а равно вследcтвиe общей обстановки и политического положения дел, придется несколько ограничить стремление использовать победу, одержанную над нашей 10-ой армией, так как во второй половине марта необходимо будет потребовать отправления с Восточного театра военных действий значительных сил на другие фронты. А уже раньше неизбежно придется сократить доставку укомплектования и боевого снабжения на Восточный театр".
Как известно, к этому времени разыгрывалось зимнее наступление французов в Шампани, течение и продолжительность которого пока представлялось неопределенным. Это обстоятельство до некоторой степени объясняло принятую меру. Генерал Фалькенгайн продолжал настойчиво заниматься разработкой планов для нанесения удара на Западном фронте. Он еще в марте 1915-го года не изменил своего ране выявленного взгляда на значение Восточного фронта. Гинденбург же оставался при убеждении, что окончательная победа на Западе возможна лишь после низложения Poccии, какое его убеждение еще усиливалось. Он смотрел весьма оптимистически на возможные результаты от происходившей операции - как начало расшатывания всего нашего фронта.
Можно себе представить, каково было впечатление при по-
[213]
лучение в Штабе Гинденбурга этого письма как раз в то время, когда могло казаться, что наступление вступало в фазис пожатия стратегических плодов от одержанной тактической, крупной победы. Ведь поспешный отход за Бобр группы ген. Радкевича мог быть понятым в Штабе Гинденбурга как вынужденный и вызванный истощением в кровопролитных боях боеспособности его войск. Возможность форсирования переправ на Бобре могла представляться вероятною до, во всяком случае, слишком заманчивого, чтобы не дерзнуть!
В случаe удачи, с выходом к Белостоку и в тыл крепости Осовца, дорога Граево - Осовец оказалась бы свободною для прохода войск его 8-ой армии, а в случае удачи одновременного наступления генерала Гальвица со стороны Млавы к нижнему Нареву все наши войска на фронте Нарев - Бобр рисковали быть захваченными в тиски с обоих флангов.
Генерал Рузский уже 17-го февраля на Седлецком совещании высказал опасения о существовании у противника именно такого плана и доложил о своих контр-мерах, как выше было изложено.
Генерал Людендорф, однако, при описании всего пережитого им в Штабе в Летцене, o таковом плане умалчивает и лишь глухо говорить о бывших трениях и разочарованиях в связи с невозможностью стратегически использовать одержанную тактическую победу. Зато другой автор, Риттер, в своей книге "Kritik des Weltkrieges" довольно подробно останавливается на всех возможностях в случае такого охвата Наревского фронта.
[214]
Несмотря на данные генералом Фалькенгайном в письме от 6/19-го февраля указания, Гинденбург все же не отказался от своего намерения стратегически использовать свои успехи и победу над ХХ-м корпусом, а решил попытать cчacтиe. Из описания Людендорфом хода событий можно усмотреть, что он считал возможным форсировать Бобрские переправы при условии смены оттепели морозами, которые могли бы допустить прохождение пехоты по открытому болоту.
[215]
Гинденбург настоял на своем и решил форсировать переправы на Бобре.
После тактической победы у Млынека над ХХ-м корпусом германская 10-ая армия, таким образом, стала перед решением новой задачи: выставив заслон в сторону Гродны, форсировать переправы через Бобр для выхода в тыл нашего расположения на Нареве.
Бои в Августовском лесу против нашего ХХ-го корпуса, помимо привлечения на себя большого количества войск, привели еще к потере времени для начала операции по "стратегическому вечанию" побдеы. Почти неделя была потрачена на это дело, что дало возможность нашим, отошедшим за Бобр войскам вновь устроиться и приспособить местность и реку Бобр на случай попытки ее форсировать.
Это обстоятельство являлось для нас громадным достижением, которое до некоторой степени оправдывает жертву ХХ-го корпуса в лесу.
"Der Weltkrieg" дает следующую картину положения германской 10-ой армии в конце февраля на этом участке фронта:
"Задача требовала перегруппировки войск и кроме того времени. Тяжелые бои и утомление за минувшую операцию подорвали физические и моральные силы войск до крайних пределов. Тем не менее, еще нельзя было думать об отдыхе, так как ежедневно усиливающийся противник перешел в наступление по всему фронту.
Генерал Эйхорн стал перед решением тяжелой задачи. Лед на Бобре пока еще крепко держался, но оттепель последних дней привела к таянию болот. Мелкие рукава легко могли быть поддержаны в открытом ото льда виде. Во всяком случае, предстояло пройти низменную местность во много километров ширины и без всякого укрытия от огня. Кроме того, вряд ли задача была разрешима при наличии крепостей на фланге и в тылу.
Командованиe 10-ой армии, поэтому, не отказывалось от намерения атаковать Гродну.
Положение на Нареве, однако, побудило Главнокомандующего иначе отнестись к этому вопросу, и он своего согласия не дал на атаку Гродны. Дальнейшие события затем окончательно отодвинули на задней план всякие вопросы об овладении крепостями на Немане.
22-го февраля Командование 10-ой германской apмии все еще
[216]
находилось под впечатлением нашего проникновения накануне до Ястржембны. До решительного боя не дошло, так как русские очистили правый берег Бобра до того времени, когда атака прибывших на помощь войск германской 80-oй дивизии могла бы сказаться.
Расположение войск германской 10-oй армии в этот день представляло следующую картину: на угрожаемом участке по обе стороны железной дороги из Августова - 80-ая дивизия; 4-ая кав. див. для охраны зап. течения Бобра. За этим участком в резерве находилась 75-ая рез. див. к югу от Августова (один полк был выделен в Граево в состав 8-ой армии). Сильно перемешавшиеся между Липском и Августовским лесом 76-ая и 79-ая рез. дивизии сосредоточились к Липску и западнее. 2-ая пех. дивизия осталась у Рыгаловки, фронтом к Гродне и к Бобру. Севернее, фронтом к Гродне, примкнула к Сопоцкину с юга 31-ая пех. дивизия. За нею, резервом, в деревнях за Голынкою стала 42-ая дивизия. Штаб XXI-го корпуса находился в Сопоцкине.
Русские войска 21-го февраля отошли за Неман, и сожгли мост у Гожи перед 77-ой рез. и 1 кав. дивизиями. Эти обе дивизии расположились к северу от Сопоцкина и Августовского канала.
78-ая рез. дивизия из Сейн перешла в Копциево, где она расположилась своими главными силами, закончив начатую русскими постройку моста у Свентоянска, и перебросив на правый берег несколько рот.
В Лейпунах части 1-ой кав. дивизии прикрывали фланг: в Серее находился один батальон 5-ой Гв. пех. бригады. Главные силы бригады занимали еще строившуюся укрепленную озерную позицию у Симна. 16-ая ландв. дивизия расположила свою эрзац-бригаду в Мариамполе, Пильвишках и Вильковишках, имея один ландв. полк в 8-ой apмии, а другой у Вержболово, готовым к посадке в вагоны. Из бригады Эзебек один полк был притянуть к Вильковишкам, а другой полк 25-го февраля был отправлен в Лык в состав 8-ой армии. У Таурогена оставался отряд Гофмана".
В этой группировке 10-ой армии пришлось выдерживать сильные удары русских в последующие дни. Вследствие прибывающих к русским подкреплений, постепенно установилось равновесие сил. "Были, однако, дни, когда прежний наступавший и победитель был вынужден лишь отбиваться".
Командование 10-ой германской армии имело намерение на
[217]
24-ое февраля перейти в наступление от Августовского канала на западе до Рыгаловки, а на востоке XXXIХ-м и XXI-ым корпусами, но оно не могло быть исполнено, так как pyccкие рано утром 23-го февраля повели наступление против 4-ой кав. дивизии, и, переправившись в трех местах через болото, продолжали наступление на Цизово и Вротки. Генерал Литцман был вынужден просить помощи из 75-ой рез. дивизии и двинуть части дивизий своего корпуса на поддержку.
Генерал фон-Марвиц вступил в командавание 75-ой рез. дивиз. и 4-ой кав. дивизиею. Также и 76-ая рез. дивизия была привлечена к западу на поддержку.
Распоряжения по этому контр-наступлению преследовали цель отрезать русские войска от пунктов переправы, или, по крайней мepе, пройти по их пятам через р. Бобр. Однако, до исполнения всех этих передвижений по немногим и плохим дорогам, русские успели развить дальше успех 24-го февраля. Положение сделалось критическим для германцев.
Тем не менее, в этот день при помощи подкреплений удалось отбросить русских на левый берег. Лишь Штабин остался за ними. У Чарниева, 75-ой рез. дивизии удалось по пятам русских переправиться через два рукава реки, но у последнего рукава атака захлебнулась. Одновременная русская атака у Ястржембны была отбита 80-ой рез. дивизией.
Генерал Эйхорн надеялся скорее всего форсировать переправу у расположения 75-oй рез. дивизии и, поэтому, утром 25-го февраля приказал генералу Литцману снова подчинить 76-ую рез. дивизию генералу фон-Марвицу.
Тем временем 75-ая дивизия вновь возобновила переправы через оба пройденные рукава, но мост у Двуглы на третьем рукаве русскими своевременно был взорван, так что 75-ая дивизия тут же и залегла, не имея возможности двинуться ни вперед, ни назад. Огонь русских вдоль дамбы, длиною в 2-3 километра, был настолько силен, что всякое по ней движение сделалось невозможным. Поэтому, германцы решили атаковать лишь после основательной артиллерийской подготовки.
На среднем участке 4-ой кав. и 79-ой рез. дивизий 25-го февраля удалось после ожесточенной борьбы захватить Штабин и отбросить русских за реку. Перед 80-oй рез. дивизией русские тоже отошли на другой берег. После сбора более значительных сил, генерал Литцман намеревался на разсвете 27-го февраля перейти в наступление через Остров.
[218]
Шансы на успех тем временем все уменьшались.
В течение 25-го февраля передовая часть 75-ой рез. дивизии у Двуглы попала в плен, стойко выдержав убийственный огонь русских в течение дня, стоя в холодной воде по пояс.
Согласно распоряжения Главнокомандующего, 4-ая кав. дивизия и обе дивизии XXXVIII-го корпуса подлежали отправке к угрожаемому Наревскому фронту, а потому они должны были быть оттянуты назад из боевой линии.
Таким образом, генерал Литцман остался лишь с обеими дивизиями своего корпуса для обороны течения Бобра от Августовского канала до Липска.
К этому прибавилось еще угрожающее падение численного состава батальонов, которые денно и нощно оставались в болотах и в снегу, или спешно перебрасывались с одного места на другое. Были батальоны силою в 220, 180 и даже 78 винтовок. О форсировании переправы, поэтому, было нечего и думать".
Не забудем все же, что и "разбитый" якобы, немцами III-й Сибирский корпус был не в лучшем положении после шестидневных боев с вдвое превосходным противником с сильной артиллерией.
Нельзя не восторгаться энергией и умением прекрасного тактика генерала Радкевича. Он все эти дни доминировал положением, своевременно захватив инициативу в свои pуки.
Нельзя не признать его активную оборону течения Бобра за эти дни образцовым тактическим примером. Германцам приходилось туго за эти дни и против Гродны, откуда были сильно атакованы 2-ая и 31-ая пех. дивизии. Генерал фон-Белов даже был вынужден использовать 42-ую пеx. дивизию. Фокус горячей борьбы находился около оборонявшейся 31-ой пеx. дивизиею деревни Каплановцы, к югу от которой находилась известная за эти бои высота 100.3, бывшая под весьма действительным обстрелом с крепостных верков. Так как эта командующая высота служила прекраснейшим наблюдательным пунктом против Гродны и потому имела огромнейшее тактическое значение, то генерал фон-Белов пока не решался от нее отказаться.
По распоряжению Главкокомандующего, ночью на 27-ое, февраля усиленная бригада 31-ой дивизии подлежала отправке под Августов. Однако, исполнение этой меры встретило неожиданное препятствие. Как раз во время происходившей смены в 6 час. утра русские повели сильную атаку, вслед-
[219]
ствие чего смена должна была быть отложена. Местность была германцами уступлена и несколько батарей были взяты русскими. Только к вечеру германцам удалось кое-как, несколько возстановить положение. Вследствие этой неудачи было приказано выделить бригаду 2-ой пех. дивизии для отправки в Августов.
Против расположения германского ХХХIХ-го корпуса русские также за эти же дни повели наступление с правого берега Немана на левый. Хотя оно в общем не увенчалось успехом, мы все же у Свентоянска вынудили немцев отвести свои войска на левый берег. При этой нашей операции противнику были нанесены крупные потери.
Дальше к северу положение было более спокойным. Здесь Командир германского I-го корпуса, генерал Кош 24-го февраля вступил в командование войсками, охранявшими фланг вдоль левого берега Немана. Были расположены: 1-ая кав. дивизия у Серей и Лейпун, где также была часть 5-ой Гв. бригады. У Симна стояли остальные части 5-ой Гв. бригады и часть 16-ой ландв. дивизии. Ландв. полк № 4 был отправлен в состав apмии генерала Гальвица, вследствие чего от 16-ой ландв. дивизии оставалась лишь слабая бригада у Кальварии и Мариамполя, с авангардом у Даукше. Эрзац-бригада Эзебека, без отправленного 25-го февраля в 8-yю армию одного полка, прикрывала фланг со стороны Владиславова, имея передовую часть у Шаки.
Таким образом, вся германская 10-ая армия к 27-му февраля оказалась в положении оборяющегося. В этот день вечером, Командование apмии получило уведомление Главнокомандующего, "что продолжать наступление больше не предполагается". Признавая, что сохранение позиции под огнем орудий крепости долго продолжаться не может, Командование армиею приказало XXI-му корпусу отойти несколько назад. В приказе по армии на 28-oe февраля было сказано, что дальнейшую попытку форсировать Бобр пока следует считать "не обещающею успеха". До предстоявшей перегруппировки армии германские войскa должны были прикрывать:
XL рез. корпус - течение Бобра от Чарниево до Липска (оба включительно).
Группа фон-Белова - (XXI-ый корпус и 1/2 2-ой пех. дивизии) против Гродны через Рыгаловку - Голынку до высот к югу oт Сопоцкина.
[220]
XXXV-ый рез. корпус - от Сопоцкина включительно и дальше до Свентоянска.
Группа Кош - от Свентоянска до Балтийского моря.
К тому же времени русская 10-ая армия занимала следующее расположение:
III-ий Сиб. корпус - от Двуглы до Краснибора (оба пункта включительно).
XXVI-ой корпус - от Краснибора против Липска - Рыгаловки с юга,
II-ой корпус - от Рыгаловки (включительно) против Каплановце - до Сопоцкина.
XV-ый корпус - против Сопоцкина и далее на север по правому берегу Немана до Свентоянска (включительно).
1-ая и 3-ья кав. див. - далее на север по правому берегу Немана до Олиты.
III-ий корпус - Тет-де-пон Олиты и несколько свернее.
1-ая и 2-ая Гв. кав. дивизия из Оран переходили в Олиту.
1/2 68-ой пех. див. - Меречь на левом берегу Немана.
Отд. бригада (бывший ХIII-ый корпус) - Ковна.
1/2 68-oй пех. див. - впереди Шкадвиля.
ХХ-ый корпус - остатки его у Гродны для развертывания.
Эти веденные германцами с большой храбростью и удалью атаки против Бобра и Гродны стоили им очень дорого. Потери были огромны, в много тысяч человек.
Генерал Гофман отмечает в своих воспоминаниях, как интересный факт, донесения войск о том, что их атаки потому не удались, что pyccкиe окопы были цементированы. Лично он, де, относился недоверчиво к этим донесениям. Впослдствии он имел случай воочию убедиться в том, что его скептицизм был обоснован. Он приписывал появление подобных сообщений усталости от предшествовавших весьма утомительных операций со всякого рода лишениями, под влиянием коих войска обыкновенно склонны преувеличивать силы противника и встречаемые препятствия. Людендорф же признается в своих воспоминаниях, что сила молодых войск
[221]
была израсходована, что вызывало необходимость принятия соответствующих мер. Так, мечтания германского командования о форсировании Бобра и связанное с этим стратегическое использование победы были похоронены, и, как он сам пишет, "отход 10-ой армии генерала Эйхорна на заблаговременно приготовленную позицию в тылу был принципиально решен". Генерал Людендорф обосновывает этот отход следующими своими соображениями:
"10-ая армия больше не могла оставаться в том положении, в котором она находилась. Для прикрытия фланга с востока против Олита - Ковна нужны были очень большие силы, которых на самом деле не было. Связь с тылом, продовольствиe и снабжение сделались весьма затруднительными с наступлением оттепели. Долго оставаться в таком положении было трудно. Построенная русскими осенью 1914 года ширококолейная железная дорога от Марграбова через Рачки на Сувалки мало чем могла облегчить это положение. Дорожная сеть была слишком плоха, погода слишком неблагоприятна, а лошади слишком утомлены. Моторные грузовики лишь с трудом передвигались по шоссе с тонким изъзженным каменным покровом; кроме того, грузовиков было мало. Армия должна была перейти в условия, при которых она могла бы сносно существовать и восстановить свои силы. Отход 10-ой армии, таким образом, вызывался настоятельной необходимостью".
Дальше он пишет:
"Одновременно. 10-ая армия получила приказ выделить подкрепления для отправки в спешном порядке на Залад. Большое русское контр-наступлениe против нашего длинного фланга на южной границе Западной и Восточной Пpyccии было уже в полном ходу. В конце концов, pyccкиe теснили нас также с северной стороны Немана".
Дальше он продолжает:
"Наступление австрийской армии для выручки Перемышля не имело уcпеxa. Русские вскоре снова перешли в наступлениe. Судьба крепости была. предрешена.
На всем восточном фронте мы находились под знаком сильных русских наступательных операций".
Последние обстоятельства, конечно, были главными факторами для принятия решения об отходе назад. Прочие же об-
[222]
стоятельства, обусловливавшие, якобы, отход, существовали и большей или меньшей степени и у нас, а потому должны рассматриваться как менее веские причины.
Таким образом, вмсто стратегического использования блестящей тактической победы, получилось положение стратегической обороны с отходом несколько назад от рек Бобра и Немана и с сокращением длины этого участка общего фронта - единственного из которого еще возможно было извлекать резервы для обороны длинного, на юг обращенного фланга.

Ломжинские бои.

В предыдущем изложении событий мы уже указали на те меры. которые обеими сторонами были приняты для борьбы на Ломжинском и Млавском направлениях. В дополнение к уже приведенным данным добавляем следующее, несколько более подробное описание событий.
Уже при представлении в Главную Квартиру своих соображений о будущих действиях и, в частности, по вопросу об охране фланга, фельдмаршал Гинденбург, как уже было сказано, ходатайствовал о назначении еще двух корпусов для высадки у Ортельсбурга с целью образования здесь сильной прикрывающей группы. Однако, при окончательном разрешении этого вопроса в связи с осуществлением всей операции вторжения в нашу территорию, генерал фон-Фалькенгайн отказал в передаче этих двух корпусов из обще-армейского резерва, а потому Фельдмаршалу оставалось лишь ограничиться одним корпусом для охраны фланга у Ортельсбурга и взять его из единственного источника, из которого он самостоятельно мог черпать резервы - из 9-ой армии.
Для этой цели был назначен ХХ-ый корпус ген. фон-Шольца, который 8-го февраля прибыл в Ортельсбург.
В добавок к этому корпусу решено было формировать у Щучина особую группу, силою до корпуса, из войск центра 8-ой армии, что считалось возможным по выше изложенным соображениям. Разсчитывалось, что уже в первые же дни операции окажется возможным оттянуть из центра эти войска для образования Щучинской группы. Хотя детали исполнения и изложены выше, считаем полезным ниже привести сводку всех принятых мер.
С самого начала наступления, 6-ая рез. бригада из 3-ей рез. пех. дивизии и 5-ая пех. бригада из 1-ой ландв. дивизии, состоявшей из трех бригад. были направлены в Щучин.
[223]
5-ая пеx. бригада, однако, была с пути притянута для принятия участия в составе группы генерала Литцмана. Она только после занятия Лыка была направлена в Щучин, а 6-ая рез. бригада была привлечена для отбития наступления Осовецкого гарнизона у Граева. Кроме того, было указано 1-ой ландв. дивизии считаться с необходимостью выделить в Щучин еще одну из своих оставшихся двух бригад. Таковое распоряжение последовало после захвата Лыка: 34-ая ландв. бригада была направлена в Щучин. Тогда же вся 11-ая ланд. дивизия была выделена из состава I-ого арм. корпуса, с назначением в Граево для наступления, после подхода из Летцена осадно-артиллерийского парка, против крепости Осовца.
14-го февраля Штаб Фельдмаршала получил сведение о прибытш на р. Нарев наших войск. Было решено пока, обединить командование войсками для охраны фланга на участке р. Оржиц до Бобра в руках Командира ХХ-го корпуса генерала фон Шольца.
Из войск своего корпуса он располагал непосредственно лишь 41-ою пех. дивизиею на направлении Кольно - Ломжа. К югу от Мышинца находилась 1/2 37-ой пех. див. с отрядом Гослика. Как мы выше указали, другая, 75-ая бригада, этой же дивизии была назначена для усиления Торнского корпуса Дикхута у Скемпе.
Первоначально 12-го или 13-го февраля Фельдмаршал считался с вероятием появления главного нашего удара со стороны Остроленки, а днем позже, из факта наступления гарнизона Осовца на Граево, получилась уверенность, что таковой удар последует со стороны Ломжи, на каковом направлении генерал фон Шольц и сосредоточивал свои главные силы против Кольно. Половины 37-ой пех. дивизии он привлечь не мог, так как она уже вступила в бой с большими русскими силами, наступавшими со стороны Остроленки.
Генерал Шольц привлек 34-ую ландв. бригаду к 41-oй дивизии. Прибывшая из под Лыка 5-ая пеx. бригада подходила к Щучину. Наступавшая, по началу вместе с 11-oй ландв. дивизиею на Осовец, 6-ая рез. бригада получила приказ присоединиться к войскам генерала Шольца. Названные две (последния) бригады получили назначение - наступать от Щучина с целью захватить переправу у Визны. Вследствие дурных дорог их соединение у Щучина несколько задержалось, а когда затем 15-го февраля выяснилось появление одной нашей дивизии (1-ая Гв. пеx. дивизия с Гв.
[224]
Казачьей бригадой) у Стависки, эти две бригады получили приказ придвинуться ближе к левому флангу 41-oй дивизии и выбить русских из Стависки. Генерал Шольц имел указание вести охрану фланга наступательными действиями. Захватом пространства он, в случае встречи с превосходными силами, получал возможность маневрированием назад задержать наше наступление. Он, таким образом, в конечном результате, мог расчитывать на выигрыш времени до подхода ожидавшихся подкреплений.
12-го февраля 1-ая Кавк. стр. бригада высадилась у Ломжи и была двинута на Кольно.
16-го февраля эта бригада, в составе 6-ти бат. и 2-х горных батарей под давлением противника должна была, вместе с 1-ою Отд. Кав. бригадою, очистить Кольно. Она отошла к рубежу р. Шкрода. но долго там удержаться не могла. 17-го февраля генерал Шольц вынуднл ее к отступлению, но смог в этот день переправить на южный берег лишь слабые силы.
Почти одновременно 17-го февраля наша 1-ая Гв. пех. дивизия с Гв. Казачьей бригадой, вследствие полученных, но не проверенных сведений тревожного характера, была отведена Начальником дивизии на так называемую Сипниевскую позицию. К западу от этой позиции подходила из Новгорода 9-ая Сиб. стр. дивизия. (IV Сиб. корпус) как раз во время, чтобы принять на себя отходившую под угрозою обхода противником 1-ую Кавк. стр. бригаду. Дивизия, вместо того чтобы отстоять левый берег р. Шкроды, заняла около Малы-Плоцка расположение в продолжение фронта 1-ой Гв. пеx. дивизии. Сипниевская позиция, по своему удаленно от единственной около Ломжи переправы через р. Нарев и широкую ее болотистую долину, являлась как бы тет-де-поном. Командир Гв. корпуса, генерал Безобразов был назначен начальником участка фронта 12-ой армии: от р. Писсы до Бобра.
[225]
Западный участок от р. Писсы до Оржица был поручен командиру IV-го Сиб. корпуса, ген. Савичу.
Генерал фон Шольц воспользовался нашим отходом и двинулся вслед в тесном соприкосновении с нашими войсками, закрепляя за собой легко уступленное пространство. Перед Сипниевской позициею он возвел сплошную линию окопов, которую он непрерывно усовершенствовал. Начиная от р. Писсы к востоку он расположпл 41-ую пеx. дивизию, 34-ую ландв. бригаду. 5-ую пех. и 6-ую рез. бригады; 19-го февраля его фронт дотянулся до Едвабно, занятого. нашею Гвард.-казачьего бригадою.
Но к нему подходили подкрепления из под Августова с 17-го февраля: 5-ая рез. бригада вечером 20-го февраля ожидалась в Едвабно; того же числа 6-ая ланд. бригада должна была подойти к Стависки для образования там резерва. В тот же день. 10-ая ландв. дивизия ожидалась в Кольно. Она имела приказание "Немедленно отправить дальше на запад свою 9-ую ландв. бригаду для усиления половины 37-ой пех. дивизии". Генерал фон Шольц привлек другую бригаду 10-ой ландв. дивизии, "Кенигсбергскую эрзац", для усиления правого фланга 41-ой дивизии.
Таким образом. еще 19-го февраля до вечера Едвабно и местность к востоку до Бобра были от противника свободны.
Бывший английский военный агент в Poccии полковник Нокс в эти дни находился при Гвардейском корпусе. В своем труде "With the Russian Army 1914 - 1917", vol. I, он дает описание настроения Командира Гв. кopпyca генерала Безобразова в то время. По его словам, "генерал Безобразов высказал свои опасения за положение, считая не только фланги, но и центр участка, неустойчивыми. Командующей армией генерал Плеве выразил свое крайнее неудовольствие по поводу отхода Начальника 1-ой Гв. пех. дивизии с позиции у Гтависки и требовал перехода в наступление. Временно исполняющий должность Начальника Штаба корпуса, полковник Доманевский, высказался за переход в наступление с обходом левого фланга противника у Едвабно, по генерал Безобразов не внял этому предложению".
Между тем, сами события подсказывали, что нужно и можно было сделать.
После получения приказа о возвращении с пути в Белосток, наши 2-ая Гв. пеx. дивизия и Гв. стр. бригада уже 18-го февраля могли бы быть повернуты на Визно для переправы че-
[226]
рез р. Нарев у Визны и еще 19-го февраля имели бы время под прикрытием Гв. каз. бригады занять исходное положение внушительными силами для обхода и охвата левого фланга и тыла противника.
Однако. Начальник участка, обезпокоенный за обстановку в центре и на левом фланге, не подумал о том, что его наступление на правом фланге имело большие шансы возстановить положение. Наступательным духом он не был воодушевлен и, потому, такого распоряжения не отдал, а притянул Гв. стр. бригаду в резерв к северу от Ломжи, а 2-ую Гв. дивизию через Ломжу направил в Дроздово в 4-х верстах к юго-востоку от Ломжи. Несмотря на сильное утомление от 45-тиверстного марша в Белосток и контр-марша, 2-ая Гв. пех. дивизия еще днем 19-го февраля получила приказ перейти в Едвабно. Туда она, однако, не дошла 3 версты, так как Гв. каз. бригада в тот же вечер очистила этот пункт. при подходе германской пехоты. Вступивший в местечко батальон противника принялся за укрепление кладбища, превращая его за ночь в опорный пункт. На 24-ое февраля генерал Безобразов отдал приказ о переходе в наступление. 2-ая Гв. пех. дивизия должна была атаковать левый фланг противника с первым объектом - Едвабно, а, к сожалению, остальные войска участка должны были "перейти в наступление лишь после выяснения успеха от атаки 2-ой Гв. пех. дивизии".
До полудня 20-го февраля стоял сильный туман, сделавший невозможным с утра подготовить атаку. Вследствие этого и по другим причинам, общая атака была отложена. Лишь Л. Гв. Гренадерский полк в этот день атаковал м. Едвабно: поддержка была оказана атакою слева Л. Гв. Преображенским и Семеновским полками. Дальше на запад противник перешел в контр-наступление.
Начиная с отправки II-го и ХV-го корпусов и полуторы дивизии Гвардии в Белосток, вызванной опасениями за участь линии р. Бобра, злой рок преследовал первоначальные, важные для будущего, наши операции на Ломжинском направлении.
Тем не менее, генерал Плеве, в исполнение приказа по
[227]
фронту, приказал наступать и 23-го февраля оставшимися слабыми силами apмии, каковое наступление совпадало с переходом группы генерала фон Шольца к активным действиям против 1-oй Гв. пеx. дивизии.
День 20-го февраля был нами потерян, ибо наступала одна 2-ая Гв. дивизия, а к вечеру этого дня прибыла в Едвабно германская 5-ая рез. бригада, и через сутки или полторы могла вступить в дело и 6-ая ландв. бригада.
Все же ясно было, что наступлению германцев на всем этом участкe после прибытия из Новогрода 9-ой Сиб. дивизии и 2-ой Гв. пех. дивизии и Гв. стр. бригады из Белостока был положен предел, но случай одержать крупный устпех 19-го и 20-го февраля был упущен. Мы продолжали окапываться. В общем, Сипниевская позиция была сильно прижата к р. Нареву, через которую пока имелись лишь две переправы на протяжении пространства в 40 верст.
Между тем, главная задача 12-ой армии состояла в обороне фронта от линии Щучин - Белосток с востока и до Рожан на западе, с переходом в наступление при первой возможности. Напряженное положение генерала Радкевича на Бобре и ХХ-го корпуса в Августовском лесу под стенами крепости Гродны превратили эту "первую возможность" в "необходимость" для разгрузки крайне тяжелого положения 10-ой армии и привлечения нa себя возможно больших сил врага.
Поэтому, генерал Плеве, как с самого начала подхода к Ломже, продолжал настаивать на возможно более энергичном наступлении на участке генерала Безобразова. Войска здесь были первоклассные и в равном числе дивизий с противником, но наша артиллерия числом батареи и калибров сильно уступала неприятельской. К тому же, наши орудия уже были сильно изношены, вследствие чего меткость была не прежняя. А главное, патронов было мало, так что в предстоявшие тяжелые бои случалось, что зарядные ящики возвращались из парков пустыми, вследствие неимения в оных снарядов. Подготовка атак артиллериею была далеко недостаточна, тем более, что для навесного огня мы на всем участке располагали всего тремя батареями полевых мортир. Кроме того, противник уже успел сильно окопаться и обнести свои линии проволочными заграждениями. В то же время у нас колючей проволоки было очень мало. Вся тяжесть боя поэтому легла на пехоту.
[228]
В то время как противник громил нас тяжелыми снарядами, наша артиллерия была вынуждена молчать или вести слабый огонь даже в критические минуты. Тем более чести для нашей пехоты, что она не только стойко переносила это неравное положение, но и энергично атаковала, когда этого требовала обстановка. Наши потери достигали огромных цифр, что было для нас особенно тяжело, вследствие плохо налаженной и далеко не достигавшей цели системы укомплектования и пополнения. Части, войск месяцами оставались неукомплектованными. В то же время у германцев это дело, как правило, было отлично налажено: пополнения убыли совершались почти автоматически. Бывали случаи, когда маршевые части уже через несколько дней после боя оказывались на месте. Однако и у них слышались жалобы, особенно в 10-ой их армии в эту операцию. Вот вкратце те условия, при которых нам в эту эпоху приходилось сражаться. Почти единственная возможность до некоторой степени уравнять положение и с успехом использовать высокие качества нашей пехоты заключалась бы в искусном маневрировании перед боем. Стечением неблагоприятных обстоятельств перед Ломжинскими боями этого не удалось, вследствие чего этот участок являлся раною, из которой обильно сочилась наша кровь.
Начатое 21-го февраля наступление было отбито противником: оно было нескладно возобновлено в последующие дни с таким же результатом. Оно по времени, совпадало с неуспешным наступлением генерала Сиверса из Гродны с целью выручить наш ХХ-ый корпус в Августовском лесу. Дух, однако, снова значительно поднялся при получении 25-го февраля известий о подходе 25-го и 26-го февраля в Ломжу и Новогрод V-го корпуса и за ним I-го корпуса. Высшиe Штабы, однако, давали себе отчет в том, что и при таком усилении наступление все же обещало дать мало результатов. Число патронов в артиллерии упало до крайнего предела. Батарейные командиры в некоторых частях не смели без особого разрешения расходовать более трех (3-х!) снарядов на орудие в день.
27-го февраля Штаб apмии переехал из Острова в Ломжу, чтобы поближе следить за пульсом нового наступательного боя, который предстоял 2-го марта.
I-ый корпус (22-ая и 24-ая дивизии) в составе трехбатальонных полков (при всего 20-ти офицерах на полк), еще не бывших под огнем молодых солдат, прибыл в Ломжу
[229]
27-го февраля и был направлен для атаки крайнего левого фланга противника у р. Бобра, 22-ая пех. дивизия должна была, сменить у Едвабно два полка 2-ой Гв. пех. дивизии, которые после очень крупных потерь были оттянуты в резерв своей дивизии. 24-ая же пех. дивизия образовала армейский резерв. Полторы див. III-го Кавк. корпуса, должны были 2-го марта прибыть в Визну (2 полка этой дивизии усилили гарнизон крепости Осовца).
Одна дивизия, 7-ая, V-го корпуса 27-го февраля сменила 9-ую Сиб. дивизию, которая присоединилась к своему корпусу, действовавшему на направлении Остроленка - Мышинец.
Наступление 2-го марта началось в ночь на это число 22-ою дивизиею на шестиверстном фронте у Бобра. Эта атака была отбита. В ночь па 3-ье марта 24-ая дивизия повторила эту атаку. Она прорвала фронт и взяла две деревни, но после потери почти всех своих офицеров молодая дивизия растерялась. Кроме того, грунт слишком промерз и быстро окопаться нельзя было без кирок и мотыг для пробития мерзлой коры грунта. Резерва для закрепления или развития успеха не оказалось. Противник под утро повел контр-атаку и оттеснил дивизию. Остатки этих двух дивизий, поддержанные двумя полками III-го Кавк. корпуса, в ночь на 4-ое марта в третий раз атаковали, но опять без ycпеxa. Бой в эти дни разыгрался по всему фронту.
Потери от трехдневного боя были определены: в I-ом корпусе в 16.000 человек (67%), а в Гвардии за все эти бои в 5.000 человек. I-ый корпус был отведен назад в резерв и сменен III-м Кав. корпусом.
Из полков Гвардии больше всех пострадали в эти дни Семеновский, Mocковский. а особенно Гренадерский и Финляндский полки. Последний был сведен в один батальон. Гвардия занимала теперь фронт в 22 версты, а резервы растаяли. В армейском резерве оставался лишь сильно пострадавший I-ый корпус, а в участковом - 2 полка Гв. стр. бригады, т.-е. 6 батальонов.
Мы нарочно, в общих чертах, остановились на кратком описании этой главной операции на этом участке, чтобы пояснить трудности нашего положения, вследствие невозможности разрушения полосы колючей проволоки и подготовки атаки сильных укрепленных линий без участия мощной артиллерии, которой у нас не было, а та, что была не имела достаточно патронов. Прорыв фронта противника, поэтому, нам был не
[230]
под силу, несмотря на все жертвы пехоты. Штаб фельдмаршала Гинденбурга, по признанию генерала Людендорфа, переживал тревожные дни из-за нашего наступления на этом участке и признал необходимым еще усилить этот участок своего фланга войсками, взятыми из состава своей 10-oй армии.
Как выше сказано, в двадцатых числах февраля из этой армии были переброшены по полку от эрзац-бригады Эзебека, 31-ой, 75-ой рез. и 16-oй ландв. дивизий. В начале марта сюда были переброшены вся 75-ая рез. дивизия, а временно и 76-ая рез. див. и 4-ая кавалерийская.
На остальном фронте до Рожан наступление 12-oй apмии также не имело большого успеха, вследствие сильно лесистоболотистой местности впереди р. Нарева и трудности развернуть наши силы. Прорвать лесные или открытые дефилэ через болота было очень тяжело и трудно.
Противнику зато удалось вести оборону этого пространства с редкой сетью плохих дорог сравнительно незначительными силами, широко применяя при этом укрепленные позиции в дефилэ.
Как обстоятельства в действительности на участке 12-ой армии сложились, можно сказать, что было трудно ожидать результата от наступления тех же больших сил, которые, после повторившихся смен корпусов назначенных в армию, лишь исподволь были включены в этот участок фронта. Удерживать же наступление противника было бы возможно при сравнительно слабых силах. Поэтому, можно только пожалеть, что Главное Командование сев. зап. фронта, упустив 17-го февраля удобный момент для перехода в наступление на этом участке, затем не ограничилось обороною, обращая первоклассные сюда назначенные корпуса для использования на Млавском участке, где их наступательный порыв мог бы принести большие плоды.
Но даже при образовавшейся невыгодной для нас обстановке на этом участке фронта, генерал Плеве, как мы видели выше, сумел, своими настойчивыми требованиями энергичного наступления, привлечь на себя большие силы противника (кроме всей 8-ой apмии, 3 пх. и 1 кав. дивизий). облегчая в значительной степени положение нашей 10-ой apмии на Бобре. В то же время, он помешал германцам направить эти подкрепления для участия в Праснышской операции, о которой будет речь ниже.
[231]

Осовец.

Крепость Осовец на Бобре также входила в участок 12-oй apмии с гарннзоном, состоявшим из 3-х полков 57-oй дивизии, выдвинутой в январе на левый фланг 10-ой армии к Щучину и затем разбитой обходной колонной генерала Литцмана 7-го и 8-го февраля на р. Писсеки и под Бялою. Дивизия при этом вследствие проявленного упорства, потеряла до 50% своего состава и 2 батареи: она отошла двумя полками через Щучин на Осовец, а третьим полком через Ломжу туда же. Четвертый "Ливенский" полк этой дивизии находился в составе Вержболовской группы и в начале операции не мог быть возвращен гарнизону.
Вся тяжелая осадная артиллерия, бывшая под Летценом в составе 10-ой apмии, успела быть отвезенною в Осовец к 10-му февраля, но потребовалось еще время и не мало работы по ее установке в крепости.
Комендантом состоял генерал Бржозовский, бывший в крепости Начальником артиллерии при первом наступлении германцев осенью 1914-го года. Как мы видели, гаринзон крепости под начальством генерала Омельяновича был выдвинут к Граеву для атаки 14-го февраля войск генерала Литцмана. пытавшегося обойти левый фланг 10-ой apмии. Оттесненный 15-го февраля от Граева отряд генерала Омельяновича, в составе Землянского и Епифанского полков 57-oй дивизии. одного запасного батальона и нескольких рот ополченцев с 8-ью сотнями казаков и 3-мя батареями, в течение 15-го февраля находился под угрозою обхода обоих флангов, а потому ночью на 10-ое февраля отошел назад на передовую крепостную позицию Капице-Цемношие-Беляшево-Климашенична по обе стороны железной и шоссейной дорог Граево- Осовец, в верстах 8-ми от крепости.
Войска дивизии и казаки, бывшие уже 10 дней без отдыха под крышей и регулярного питания, растаяли в боях и передвижениях; остальные войска также были сильно утомлены от работ в промерзлом грунте на позиции длиною в 10-12 верст. Почти непрерывно шел то дождь, то снег.
Попытка противника 17-го февраля оттеснить наше сторо-
[232]
жевое охранение увенчалась успехом, но все попытки его дебушировать из лесов и селений были отбиты огнем. Когда прибыло подкрепление из II-го арм. корпуса. - 101-ый Пермский полк трехбатальонного состава, что доводило численность всего отряда до 8.000 штыков, 24 орудий и 600 сабель, то уже на следующий день один батальон Епифаньевского полка, казаки и запасный батальон были направлены по другим назначениям, между прочим для связи с 10-ой apмией.
В ночь и утром 18-го февраля противник пытался прорвать центр расположения, но был отбит, также как и ночью на 19-ое февраля. Днем 19-го февраля подвезенная противником тяжелая и многочисленная полевая артиллерия несколько поколебали наше положение, но под вечер прибыл из III-го Кавк. корпуса Ширванский полк. 20-го февраля бой велся с переменным счастием. 21-го февраля утомление и потери войск дошли до апогея, и лишь благодаря контр-атаке Ширванцев удалось удержать положение. Желая еще на зтот день удержать противника, Комендант крепости лично прибыл на позицию для поддержания духа войск, сильно страдавншх от огня противника. Вечером удалось последним участковым резервом отбить попытку немцев занять Сосненскую позицию, находившуюся у нас в тылу в 4-х верстах. Под прикрытием Ширванцев отход на эту позицию по длинному открытому дефилэ через болото совершался в темноте, незаметно для противника.
Энергичный Комендант, несмотря на усталость войск, настаивал на удержании Сосненской передовой позиции, для сохранения непосредственного соприкосновения с противником и возможности на нeго воздействовать. Линия же обложения крепости этим отодвигалась, равно как и расположение осадной артиллерии. Для непосредственной обороны позиции были оставлены Ширванцы с 2-мя ротами Епифанцев. Крепостная артиллерия имела возможность своим огнем оказывать им мощную поддержку для удержания этой позиции.
С прибытием из III-го Кавк. корпуса Апшеронского полка гарнизои крепости значительно усилился, но зато пришлось перебросить части 57-ой пех. дивизии к д. Тростяны, где была обнаружена попытка противника переправиться через р. Бобр ниже крепости.
В течение 22-го-23-го февраля германцы пытались нас сбить с позиции, но наши энергичные контр-атаки заставили их держаться в 1-2-х верстах от фронта, откуда, они за-
[233]
тем приступили к систематическому подходу саперными работами. С нашей стороны принимались соответствующие меры по усилению и снабжению этой важной позиции всем необходимым для упорного ее отстаивания за собою. Активные действия признавались основными для успешности обороны.
До 18-го февраля германское наступление велось 6-ою рез. бригадою, а затем лишь 11 ландв. дивизией под начальством генерала от инфантерии фон Фрейденберга. 6-ая рез. бригада была двинута на Щучин и Стависки, хотя еще не было захвачено удобной для установки осадной артиллерии местности. Других свободных сил для замены ушедшей бригады не было. Поэтому спешным порядком были притянуты вперед тяжелые 21 см. гаубичные батареи, находившиеся в распоряжении командующего германской 8-ой apмией.
Оборона передовой позиции крепости, по утверждению противника, отличалась большим упорством.
Бомбардировка Осовца началась 25-го февраля четырьмя 21 см. батальонами (по 2 бтр.) и Австр. 30.5 см. полевою мортирною батареею.
27-го февраля всего участвовало в обстреле: десять 10 сент. и две 15 сент. морские пушки, 32 тяжелые гаубицы, 32 мортиры, 4 австрийские моторные мортиры и три мортиры самого большого калибра (28, 30,5 и 42 см.).
Противник был уверен в том, что весь III-ий Кавк. корпус, находился в крепости. Высота на левом берегу р. Бобра, по сообщениям его летчиков, была приспособлена к обороне. Этой мощной осадной артиллерии противника крепость могла противопоставить всего 68 тяжелых орудий (48-линейного и 6-ти дюймового калибра), из коих одно в бронированной скрывающейся башне. Для отражения штурма имелась легкая и траншейная артиллерия, но зато из тяжелой артиллерии далеко не все орудия, по месту своего расположения, могли принимать участие в ведении огня.
Наиболее интенсивная бомбардировка совпала с наступлением морозов, вновь сковавших болота, реки, водяные рвы. Но не погасив огня нашей артиллерии и не будучи в силах сбить нас, с Сосненской позиции, получавшей артиллерийскую
[234]
поддержку из крепости, противнпк еще не решался на штурм.
Борьба крепостной артиллерии с осадной затруднилась не столько малыми калибрами, сколько незначительною дальнобойностью нашей артиллерии, вследтвие чего чуть ли не половина осадной артиллерии противника находилась вне досягаемости огня большей части артиллерии крепости.
Одновременно с орудийной бомбардировкой, противником бросались бомбы и метталические стрелы с аэропланов.
Германцами за три дня было выпущено до 120.000 тяжелых снарядов, а за три недели до 250.000, по расчетам Штаба артиллерии крепости.
Сила обороны заключалась в непоколебимей воле и твердости доблесного Коменданта, генерала Бржозовского и в его вере в свои войска. В 12-oй apмии, естественно, были обезпокоены участью крепости и уже предпринимались энергичные операции вдоль правого берега Бобра с целью выручки. После трех дней особенно сильной бомбардировки Комендант в 10 ч. утра 2-го марта посылает рапорт командующему 12-ой армии, заканчивающийся слдующим заключением:
"Имея в виду, что на флангах крепости спокойно, что верки крепости, артиллерия и гарнизон вполне сохранили обороноспособность и что нами удерживается Сосненская позиция. прошу не приносить лишних жертв для ускоренного освобождения крепости от осаждающего ее неприятеля."
Мужественные слова, которые пока, увы, не высечены золотыми буквами!
В начале марта гарнизон был ослаблен на три первоочередные полка - Ширванский, Апшеронский и Пермский, a позже еще и на два второочередные полка - Задонский и Епифанский, вместо коих прибыл Ливенский полк той же 57-ой дивизии.
Как мы уже видели, осада крепости была снята по причине отказа фельдмаршала Гинденбурга от форсирования Бобра с целью выхода в тыл Наревского фронта,. Он, поэтому, приказал снять осадную артиллерию после 1-го марта.
[235]

1-ый Праснышский бой.

Одновременно с наступлением против наших 10-oй и 12-ой apмий, германцы приводили в исполнение план наступления армейскою группою генерала фон Гальвица против нижнего Нарева. Начало этого наступления до вступления в дело 1-го рез. корпуса нами уже списано раньше.
Командование нашего сев.-зап. фронта было очень озабочено этим наступлением, но, как мы уже видели, его внимание еще в большей степени было привлечено в сторону Бобра и затем к Ломже. Для усиления 1-ой армии уже был переброшен с левого берега р. Вислы ХIХ-ый корпус и был образован армейский резерв - I-ый Сиб. корпус - во внимание к усиленному ходатайству Командующего 1-ой apмией о присылке подкреплений для наступления в Пpyccию от Прасныша.
Только когда генерал Pyзский узнал о появлении германского 1-го рез. корпуса у Хоржеле и о подходе его к Праснышу, он придал этому событию первенствующее значение. В этом он усматривал начало главного удара противника против Варшавы. По его мнению, тут должны были разыграться важные события "решающие исход всей войны". Тут он считался с необходимостью добиться успеха. Правый фланг 1-ой армии, поэтому был придвинут несколько вправо к Праснышу.
1-ый Сиб. корпус получил приказ из Пултуска двинуться к Праснышу, а II-ой Сиб. корпус с левого фланга, 12-ой apмии должен был содействовать этому наступлению. Затем он отдал распоряжение о привлечении с левого берега Вислы еще и 1/2 XXIII-го корпуса и 3-ей Турк. стр. бригады, а равно и I-го корпуса. Но последний попал в 12-ую армию к Ломже. Эти части, однако, поступали лишь исподволь. Кроме того, он просил Ставку об усилении фронта еще одним корпусом, так как он считал опасным перебросить больше войск с левого берега Вислы. где недостаток в снарядах и ужасающий некомплект в людях давал себя сильно чувствовать. В одной 2-ой армии некомплект составлял 127.000 штыков, 70 орудий и 150 пулеметов.
Наступлению германского I-го рез. корпуса должна была содействовать 1-ая Гв. рез. дивизия продвижением вперед на восток к Цеханову. Для усиления ослабленного этим назначением, корпуса Дикхута. этот корпус был подкреплен при-
[236]
тянутыми к 10-му февраля из 9-ой армии 21-ою ландв. бригадою и австрийкой 3-ею кавалерийской дивизиею.
От расположения 1-го Турк. корпуса наш фронт проходил далее на восток через Прасныш, укрепленный и занятый частью 63-й див. Далее, до р. Оржица были расположены Уссурийская конная бригада и Сводн. кав. див. генерала Химеца. Затем уже в районе 12-oй армии, между pp. Оржицем и Омулевым действовали 4-ая Кав. дивизия и 5-ая стр. бригада, а дальше на восток - IV-ый Сиб. корпус.
Германцы решили направить свой удар в стык между 1-ою и 12-ою армиями на Прасныш, где одинокое расположение 63-eй пех. дивизии бросалось в глаза. Но противнику нужно было еще обезпечить операцию со стороны Остроленки. Для этого, половине 37-ой пеx. дивизии было приказано передвинуться через р. Омулев к р. Оржицу на Еднорожец. В помощь ей временно была придана еще 69-ая рез. бригада из 1-го рез. корпуса.
С 17-го февраля передовые части I-го рез. корпуса на р. Улатовк должны были прикрывать сосредоточение корпуса у Хоржеле.
Успехи за 17-ое и 18-oe февраля были незначительны. Авангард I-го рез. корпуса на 5 кил. не дошел до р. Улатовки. Части 37-ой пех. дивизии дошли до Еднорожца. Захватить переправу им не удалось, вследствие сильного отпора русских. Тем временем германская 41-ая пех. дивизия ХХ-го корпуса успела уже захватить Кольно и не мало пространства к югу, а ландштурм XX-го корпуса продвинулся вперед до Дембы.
17-го февраля pyccкие из Цеханова перешли в наступлениe против 1-ой Гв. рез. дивизии и сначала. оттеснили ее, но затем были вынуждены отойти назад с большими потерями. Принимая во внимание уже достигнутые 8-ою и 10-ою армиями большие успехи, генерал фон Гальвиц считал, что данная ему задача охраны фланга, их наступления уже выполнена, но что "на ближайшее время ему необходимо привлечь на себя возможно больше войск противника, чтобы таким образом прмешать ему обратить эти силы против 8-oй и 10-ой армий."
Недоумеваешь скромности этой задачи после того, как раньше была поставлена гораздо более широкая цель - наступление на нижний Нарев.
До 18-го февраля из показаний пленных, перехваченных радио и воздушной разведки у германцев получилась сле-
[237]
дующая картина положения на русской стороне. Перед фронтом корпуса Дикхута, главным образом, кавалерия, но к Плонску подходят 70-ая и 77-ая пех. дивизии. Место их занял ХIХ-ый корпус. У Цеханова по прежнему остался 1-ый Турк. корпус. Дорога Маков-Прасныш-Хоржеле от русских свободна. У Остроленки - IV-ый Сиб. корпус. Укрепленный Прасныш сильно занят. Быстрое наступление, казалось, обещало успех.
Генерал фон Гальвиц хотел вести наступление I-го рез. корпуса западнее мимо Прасныша, во фланг 1-му Турк. корпусу; Главнокомандующий же считал, что удар к востоку от Прасныша, с захватм этого пункта и с ударом в тыл и во фланг Туркестанцам, будет действительнее. Сомнения фон Гальвица, не будет ли такая операция слишком продолжительною и как бы pyccкиe за это время не успели подвезти подкрепления, и тем поставить операцию в очень рискованное положение - были оставлены без внимания. Фельдмаршал настоял на движении к востоку от Прасныша.
Весь германский I-ый рез. корпус 19-го февраля должен был начать наступление. Левая из дивизий корпуса Цастрова - дивизия генерала Верница была подчинена Командиру I-го рез. корпуса генералу фон Моргену, и получила задачу отвлечь внимание противника от направленного с севера удара во фланг Туркестанцам. Половина. 37-ой пех. дивизии должна была прикрывать операцию со стороны Остроленки.
Вследствие наступления оттепели, дороги оказались очень тяжелыми: все передвижения сильно опаздывали. Войска не достигали указанных в приказах линий, так что 19-го вечером 1-ая рез. дивизия, лишь своим авангардом, дошла до Шла, а 36-ая рез. дивизия лишь до Еднорожца. Половина 37-oй пеx. дивизии, атакованная того же числа русскими у Кирчека, числом до 2-х дивизий (?), но со слабой артиллерией, удержалась на месте. Генерал фон Гальвиц приказал на 20-ое февраля продолжать наступление. В этот день, I-ый рез. корпус достиг рубежа р. Муравки к востоку и к юго-востоку от Прасныша, и повернул фронт на запад. 37-ая пех. дивизия имела успех у Кирчека, при чем оказались пленные от II-го и IV-го Сиб. корпусов.
Передвижения противника в предыдущие дни не ускользнули от внимания Штабов русских армий, и намерения противника были правильно разгаданы. Штаб 1-ой apмии быстро принял контр-меры. Прибывшему к этому времени в Пул-
[238]
туск 1-му Сиб. корпусу было приказано наступать на Прасныш, а 38-ая пех. дивизия (ХIХ-го корп.) и 2-ой Турк. стр. полк должны были атаковать правый фланг I-го рез. корпуса. Обращение о поддержке к 12-ой армии была встречено со всегдашнею готовностью генерала Плеве выручить соседа. Только что высадившемуся в Острове II-му Сиб. корпусу было приказано направиться на Красносельце, куда он прибыл 23-го февраля, и на следующий день переправился через р. Оржиц. Одновременно 12-ая армия приняла меры к окончательной ликвидации наступления противника. 10-ая Сиб. стр. дивизия и 5-ая стр. бригада были двинуты для захвата пути Мышинец-Прасныш, а западнее 4-ая кав. дивизия получила приказание двинуться вперед между Омулевым и Оржицам для захвата пути отступления на север.
Между тем, германский I-ый рез. корпус на 21-ое февраля получил приказание захватить Прасныш с тем, чтобы затем в общем направлении на Цеханов выйтл в тыл I-му Турк. корпусу. Генерал фон Морген в тот же день охватил Прасныш с юга и с востока, при чем удалось выбить русских из выдвинутых вперед позиций. Южнее, наступавшая на запад 36-ая рез. дивизия западнее Муратовки, однако, наткнулась на сильное сопротивление. Хотя I-ый германский рез. корпус и находился в тылу Прасныша, но, вследствие встреченного упорства русских, его шансы на успех сильно уменьшились. Дивизия генерала Верница 21-го февраля без особого затруднения дошла до большой дороги Прасныш- Млава у Грудуска и восточнee, но здесь она была остановлена русскими. На фронте германской 37-ой пеx. дивизии в этот день было спокойно. Генерал фон Гальвиц питал надежду на успех. От Главнокомандующего было сообщено, что подкрепления подходили: половина 3-ей пех. дивизии из 9-ой армии и 9-ая ландв. бригада из 8-ой apмии. Перехваченное наше радио "XIX-му корпусу приступить к движению" было противником истолковано в том смысле, что мы флангом и центром намерены отойти к Нареву.
22-го февраля германцы имели дальнейшие успехи. Однако, Прасныш в этот день не пал, а упорно оборонялся. Дороги от продолжавшейся оттепели стали еще хуже. 70-ая рез. пех. бригада I-го корпуса достигла дороги Прасныш-Цеханов к югу от Воли и преграждала пути защитникам Прасныша к Цеханову. 30-ая рез. див. занимала к югу от Прасныша фронт в 20 кил. имея два свои батальона для обороны пере-
[239]
прав через Оржиц на фронте в 15 кил. Несмотря на сильное сопротивление русских, 37-ая дивизия все же в этот день дошла до линии Рунин-Оржель.
Генерал фон Гальвиц еще 22-го февраля вечером имел впечатление, что русские под прикрытием сильных ударов арьергардов отходят назад. Корпусу "Торн" (Дикхута) поэтому было приказано захватить дальнейшее пространство, не подвергая себя чувствительным потерям. В корпусе Цастрова дивизия Брейгеля продвинулась вперед, подравнивая свой фронт с дивизией фон Верница.
В течение 23-го февраля поступали указания на то, что с востока, юга и юго-запада русские войска двигаются на выручку Прасныша. К вечеру положениe изменилось настолько, что больше допускать мысль об отходе русскпх было нельзя. Дивизия фон Верница еще продвинулась несколько вперед, вступая в связь с I-м рез. корпусом у Воли, чем окончательно замкнулось кольцо окружения Прасныша. Но правый фланг той же дивизии наткнулся на сильные укрепления и лишь медленно подходил, чтобы затем окончательно остановиться. Атака Прасныша в этот день продвигалась для германцев успешно. Казармы у восточного входа в город были взяты, равно как 2.000 пленных и 3 орудия. С юга же удалось в сумерки ворваться в предместье города. К вечеру 69-ая рез. бригада была притянута к западному фронту города. Старший начальник в городе отклонил предложение о сдаче. Известия из 36-ой рез. дивизии в то же время были угрожающего характера. 70-ая рез. бригада с трудом отбивала удары по обе стороны дороги от Цеханова, а с юго-востока, со стороны Макова появлялись все большие и большие колонны русских войск. К востоку от Прасныша русские пытались форсировать переправы. Длинная колонна из войск подходила к Красносельце. На востоке 37-ая пеx. дивизия была в крайне трудном положении. На счастие германцев 9-ая ландв. бригада к полудню подошла, хотя в сильно утомленном виде, своими передовыми частями к северо-востоку от Прасныша, к Шле. Половина германской 3-ей дивизии из Млавы, головою колонны, подошла к Ключеву.
Положение коренным образом изменилось. Pyccкиe об отступлении и не думали, как воображало германское командование.
К утру 24-го февраля из перехваченных радио германцам стало ясно, что наше наступление в полном ходу I-ым
[240]
и II-ым Сиб. корпусами и 38-ой пеx. дивизиею для выручки Прасныша. Быстрый захват этого города, поэтому, приобретал еще большее значение. Со всего армейского фронта от Вислы до дивизии Верница было приказано придвинуть все, что только возможно было из войск для сбора на угрожаемом фланге. Атака, Прасныша Продолжалась. 9-ая ландв. бригада была двинута на Красносельце, чтобы оттеснить переправившиеся русские войска.
Этим же временем, 30-ая рез. дивизия отбивала все более и более сильные русские атаки.
К вечеру этого дня Прасныш был взят. Немцы утверждают, что они взяли 10.000 пленных с 36 орудиями и 14 пулеметами. Вопрос был только в том, удастся ли удержать город. Со стороны Оржица поможение с каждым часом становилось более опасным. 9-ая ландв. бригада сдала, и ночью отошла под угрозою с юга на Бобины-Рогово, в то время как половина 3-ей пех. див. (6-ая пeх. бр.) лишь вечером подошла к Бартникам. 70-ая рез. бригада и дивизия Верница до вечера удерживали свое расположение.
Освободившиеся после взятия Прасныша части 69-oй рез. бригады еще вечером были двинуты на правый фланг 70-ой рез. бригады. 26-го февраля можно было ожидать высадки у Вилленберга 6-ой кав. дивизии из 9-ой армии.
Генерал фон Гальвиц был вынужден перейти к обороне. 1-ый рез. корпус должен был занять позиции к югу от Прасныша между двумя большими дорогами. Половина 3-ей пех. дивизии, с подчинением ей 9-ой ландв. бригады и батальонов ландштурма, должны были прикрывать с востока.
Генерал фон Морген поручил 36-ой рез. дивизии и дивизии Верница оборону к югу от Прасныша, оставляя 1-ую рез. дивизию в Прасныше в виде резерва. Под давлением сильных ударов I-го Сиб. корпуса, 30-ая рез. див. однако должна была отойти назад на 2 версты. 9-ая ландв. бригада была не в состоянии противостоять атакам войск II-го Сиб. корпуса и была отброшена к северу от дороги Прасныш-Красносельце. У Дембин наступление русских было временно остановлено, но южнее - войска II-го Сиб. корпуса дошли до р. Венгерки. Положение германцев стало серьезным. Прежде всего,
[241]
опасность стала угрожать с северо-востока. Вечером, все германские войска от Оржица до дивизии Верница. включительно были подчинены генералу фон Моргену, который на 26-ое февраля приказал 36-ой рез. и 3-ей пеx. дивизиям продолжать отбиваться с юга и востока. 1-ая же рез. дивизия была отведена далеко на север с тем, чтобы ударить в направлении на юго-восток во фланг нашим войскам, обходившим фланг германцев.
20-го февраля бои продолжались без особого изменения положения. Генерал Гальвиц опасался, что ему предстоит считаться с общим русским наступлением против его армейской группы. По наблюдениям летчиков, у Острова и по пути к к югy от города высаживались русские войска. Сведения с фронта указывали на движение дальнейших русских сил на Прасныш. Ген. Гальвиц мог расчитывать, в виде подкрепления в ближайшие дни, кроме 6-oй кав. дивизии, только на подход одного ландверного полка и 4-ой кав. дивизии, шедших походным порядком из 8-ой apмии.
Решиться было необходимо в зависимости от общего положения. А, между тем, 27-го февраля до обеда нельзя было установить связь с генералом Моргеном, который был окружен со всех сторон.
Известия стали все тревожнее. На западном берегу Оржица у Еднорожца появилась русская колонна из всех родов оружия, из чего можно былю заключить, что обходное движение все продолжается. У генерала фон Штаабса можно было также ожидать сильных новых атак. Все меры русских приводились в исполнение.
Генерал фон Гальвиц понял, что положение у Прасныша больше не отвечает обстановке и что нужно отступить на прежние позиции у границы на линии Хоржеле-Янов.
Так как pyccкиe, вследствие распутицы, недостаточно быстро могли преследовать, то отрыв германцев удался. После полуночи с 27-го на 28-oe февраля их дивизии отошли на 20 километров, к северу oт Прасныша за рубеж р. Улановки.
При обратном захвате Прасныша мы взяли 10.000 пленных. Германские войска, однако, были сильно утомлены и потрясены, вследствие чего даже твердый генерал Морген хотел, отойти через границу на подготовленную там позицию. Этому, однако, воспротивился генерал Гальвиц, равно как и сам Фельдмаршал. Германские войска оставались в поле,
[242]
несмотря на еще продолжавшееся русское наступление в течение нескольких дней.
Ко 2-му марта русские заняли линию: Едвабно-Малы- Плоцк - Тетсери - Нагарки- Еднорожец -Свинари- Конопки-Недзборж-Крушеница-Старожебы-Выково.
Редко благоприятный в борьбе с германцами случай добиться решительной, не только исходом, по и последствиям победы был нами упущен.
На остальных участках фронта положение мало изменилось. В конечном итоге, на правом фланге противника даже подвинулся вперед на несколько километров до Слупно.
Германцы утверждают, что они взяли 10.000 пленных, 36 орудий и 19 пулеметов. По нашим сведениям, 63-ья дивизия под Праснышем потеряла пленными 6 батальонов и 6 батарей. Потери германдев достигли 13.000 чел.. 1 знамя, 3 орудий и нескольких пулеметов.
Наши противники пишут, что, хотя Праснышская операция окончилась для них отступлением и чувствительными потерями, она все же повлияла благоприятно на общее положение на всем фронте, привлекши на себя большие наши силы, которые иначе могли бы иметь решающее влияние на исход боев у Гродны. Это разсуждение отчасти верно, но все же того, что ожидалось от наступления армейской группы Гальвица, они не достигли.
Можно думать, что исход этой операции явился для фельдмаршала Гинденбурга крупным разочарованием, которое, как мы уже видели и из дальнейшего увидим, решающим образом повлияло на его образ действия на всем Восточно-Прусском фронте.
Хотя мы, в конце концов одержали тактическую победу, нам все же остается жалеть о том, что Главнокомандующий генерал Рузский и на этом участке фронта не сосредоточил крупных сил для дальнейшего стратегического использования победы в самом опасном для противника направлении. Случай тут был, несомненно, упущен.
Недавно вышедшее издание "Mиpoвая Boйнa 1914-1918 г." следующим образом характеризует настроениe и впечатления фельдмаршала Гинденбурга за двадцатые числа февраля:
"Несмотря на все усиливавшуюся переброску войск с левого берега Вислы на Hapeвский фронт и на частную здесь неудачу для германских войск, и несмотря на неудачи на Бобре, фельдмаршал Гинденбург все же, не отказывался от ос-
[243]
новной мысли операции - прорыва реки Бобра у Гродны и Осовца с выходом к Белостоку и во фланг русской Наревской армии, хотя он и сознавал всю опасность этой операции в случае удара русских со стороны Ковны-Олиты.
Первоначальный успех фон Гальвица у Прасныша временно еще усиливал его упорство. Но когда выяснилось, что против Прасныша двигаются значительные силы, то фельдмаршал вывел заключение, что pyccкиe ведут более широко задуманное наступление против Прасныша с намерением дальше прорвать германский фронт и обрушиться на его сообщения.
Одновременно XXI-ый корпус потерпел весьма чувствительную неудачу перед Гродною, а форсирование Бобра протекало под знаком продолжавшихся неудач. Из этого он заключил, что, без осадной артиллерии в большом количестве и против Осовца и против Бобрских переправ, форсирование реки удастся не скоро. Но больше такой артиллерии не было под рукой. Кроме того, возможность подвоза снарядов к переправам на Бобре признавалась сомнительною в больших количествах. Из 9-ой армии он не считал возможным привлекать дальнейшие подкрепления, так как эта армия, по расчетам Штаба, имела против себя 19,5 дивизий. А от генерала Фалькенгайна нельзя было надеяться на присылку новых сил, как последний, впрочем, уже сообщил.
Фельдмаршал поэтому вывел, как общее заключение из положения, что необходимо отказаться вовсе от операции на Белосток и решиться оттянуть 10-ую армию назад на заранее подготовленную позицию для того, чтобы дать ей возможность отдохнуть и снабжать угрожаемый Наревский фронт необходимыми подкреплениями.
Отходом на тыловую позицию 10-oй армии, он расчитывал на возвращение ей маневренной свободы на случай нашего наступления значительными силами со стороны Немана.
Осаду Осовца было решено снять с отходом осадной артиллерии назад c 1-го марта. 9-ая армия должна была путем наступательных действий помешать русским дальше перебрасывать подкрепления на Нарев.
Об этом фельдмаршал Гинденбург 27-го февраля телеграфировал в Главную Квартиру Императору Вильгельму:
"Наступление через Бобр прекращается, как не обещающее ycпеxa. Наступление русских отбивается. Силы сосредоточиваются для перехода в контр-наступление на одном месте. Где это место еще не выяснилось".
[244]
С тяжелым сердцем фельдмаршал Гинденбург заставил себя вернуть противнику с большими жертвами захваченное пространство для приобретения свободы маневрирования своим операционным флангом. Еще нельзя было предугадать, будеть ли необходимо отойти дальше назад на строившуюся пограничную позицию на линии Щучин - Райгрод- Августов - Сувалки - Вижайны - Владиславов - Юрбург. Эта позиция должна была служить продолжением на север той системы укрепленных позиций, над которой уже месяцами работали на восточной границе империи от Силезии до Иоганнисбургского леса.
Кроме того, Древенцская позиция, полевой укрепленный район Летцсна и Ангераппская позиция были усовершенствованы и расширены.
Можно утверждать, что в конце февраля уже определенно обозначился результат оперативных замыслов той и другой стороны партиею в ничью. Ни мы, ни противник не достигли намеченных целей. Но наша 10-ая армия потерпела весьма чувствительные тактические поражения с разстройством III-го и ХХ-го корпусов и с большими потерями, не говоря о материальных утратах, доходивших в этих двух корпусах до крупных цифр, и восстановить которые в ту пору войны еще было нельзя. Мы были вынуждены не только очистить то малое пространство неприятельской территории, которое мы занимали, но и отойти от Государственной границы за Бобр и Неман.
[245]












Пользовательского поиска
 
Архив проекта -> Хольмсен И.А. Мировая война. Наша операции на Восточно-Прусском фронте зимою 1915 г. Воспоминания и мысли. -> Глава IX
Designed by Alexey Likhotvorik 21.07.2012 02:44:45
copyright (c) 2003 Alexey Likhotvorik