Русская армия в Первой мировой войне
Архив проекта -> Прорыв 11-й германской армии у Горлице 2-5 мая 1915 г.
Русская армия в Великой войне: Прорыв 11-й германской армии у Горлице 2-5 мая 1915 г.

ПРОРЫВ 11-й ГЕРМАНСКОЙ АРМИИ У ГОРЛИЦЕ 2-5 МАЯ 1915 г.

Прорыв как оперативная форма вырос из мировой войны. Окостеневший сплошной фронт создает громадные препятствия для осуществления основной цели операции - уничтожения живой силы противника. Сковывая маневренные возможности наступающего, он оставляет обороняющемуся постоянную свободу для решения отойти, чтобы избежать уничтожения. Решив уничтожить живую силу противника, наступающий нуждается в ряде мер, направленных к устранению возможности его свободного отхода. Природа этих мер требует прежде всего маневра и главным образом маневра на фланге противника как на путях, ведущих к захвату его живой силы, к изоляции ее от тыла и соседей.
Позиционный фронт мировой войны не знал флангов. Решившему уничтожить часть живой силы противника не хватало главного условия овладения ею - открытых флангов. Прорыв возник как средство искусственного создания этих флангов, как своеобразный акт хирургического вмешательства. Сам по себе процесс прорыва, относясь к формам позиционного боя, не способен привести к оперативному уничтожению живой силы противника. Поэтому он является по существу лишь средством подготовки маневренной операции. Оперативно-полезный эффект возникает там и тогда, где и когда кончается прорыв фронта и начинается его использование в виде маневренного сражения. Следовательно всякая операция, связанная с прорывом, неизбежно состоит из двух задач: предварительной, крупной тактической задачи - собственно прорыва - и использования его результатов - как основной оперативной цели. Огромные жертвы, сопровождающие выполнение первой задачи, могут найти свое оправдание только в решительных результатах второй. Первая относится ко второй, как средство к цели. Это средство неизбежно, поскольку требуется воздействие на качественно чисто тактическую природу позиционного фронта, чтобы открыть дорогу оперативному маневру.
Позиционная война характеризуется относительным равновесием сил воюющих сторон на данном фронте. Поэтому операции позиционного фронта основываются "а принципе частной победы. Последняя достигается созданием подавляющего превосходства на решающем участке в решающее время. Это превосходство требуется как для выполнения прорыва, так и для его использования. Выполненный, но не использованный прорыв не может быть признан оперативной победой. Непроизводительный расход громадных боевых сил и средств - это оперативное поражение. Мировая война знает ряд случаев блестяще выполненных крупнейших прорывов, на использование которых не оставалось сил, ибо все поглощала самая операция прорыва. Труднейшая задача командования - не допустить, чтобы вся сосредоточенная энергия оказалась поглощенной первой частью его задачи.
Историческое прошлое оперативного прорыва ограничивается мировой войной. Породив позиционщину, она породила и теорию оперативного прорыва и средства его осуществления. Химия, танки, высокое совершенство массового использования артиллерии обязаны своим возникновением потребностям прорыва позиционного фронта. Позиционный фронт на Западе установился, как известно, в ноябре 1914 г. Вслед за этим начала складываться теория оперативного прорыва, причем она разрабатывалась германцами так интенсивно, что к началу 1915 г. можно говорить о ней как о достаточно разработанной военнонаучной теории. Ряд разработанных планов, оперативного прорыва, выполненных германскими штабами (1-й, 6-й, 11-й армий) в этот пе-
[65]
риод, позволяют установить основные черты содержания этой только что родившейся теории.
Первый проект (схема.1) был разработан штабом 6-й армии. Он ставит оперативной целью выходом на побережье в районе Булонь отрезать англичан и бельгийцев и создать новый французский фронт по р. Сомма. Для этого намечался прорыв в районе Аррас на фронте 26 км. Потребные силы исчислялись в количестве: 13 армейских корпусов, 374 легких и 160 тяжелых батарей. Сверх того для вспомогательного удара в районе Кеммель требовалось 3 корпуса, 143 легких и 38 тяжелых батарей. Общая потребность в силах определялась: 16 корпусов. 517 легких и 198 тяжелых батарей. Фронт корпуса исчислялся в 3,5 км. на легкую батарею - 150 м. Для оперативного использования прорыва формировалась особая армия.
Германская главная квартира поручила штабу 11-й армии разработать проект прорыва, причем были даны следующие указания: "...разведать местность между каналом Ла-Бассе и ручьем Авр у Ройе для прорыва с целью пробить фронт противника севернее р. Сомма на участке 25-30 км с выходом к морю. В выбранной полосе будут введены в дополнение к уже стоящим в первой линии дивизиям еще столько пехотных дивизий (трехполковых). чтобы каждая дивизия получила фронт шириною в 2,5-3 км.
Нужная тяжелая артиллерия, будет предоставлена. С этими силами должен быть произведен тактический прорыв до разлома неприятельского фронта. За пунктом прорыва верховное командование будет держать в готовности столько новых сил, чтобы тактический прорыв мог быть оперативно использован".
В указаниях по подготовке резервов главного командования говорится: "Основным в упражнениях дивизий должно быть то, что на долю первой линии выпадает лишь тактический прорыв, которому предшествует очень сильная артподготовка. Для оперативного использования прорыва высшее командование будет держать в готовности другие соединения во второй и третьей линиях..."
Составленный штармом 11 по указаниям ставки план прорыва намечал участок Аррас - Альберт протяжением 25 км. Расчет сил: 5 корпусов в первой линии, 4 корпуса во второй линии, резервная армия в 5 корпусов; всего 14 корпусов для оперативного использования прорыва, 125 легких и 30 тяжелых батарей, 75 армейских транспортов. Принятая норма расчета: 5 км на корпус и 200 м на легкую батарею.
Поскольку план 11-й армии был одобрен главной квартирой, принятые им нормы и методы организации можно считать официальными. С этим теоретическим багажом германцы приступили к своим весенним операциям 1915 г.
11-я германская армия не входила в число армий, развернутых германцами в начале войны. Она появилась с наступлением 1915 г., после того как германский западный фронт окостенел в позиционных формах.
Корпуса 11-й армии были целиком подвезены с западного фронта. Большинство дивизий были сформированы в марте-апреле за счет изъятия четвертых полков из дивизий западного фронта. Главная масса артиллерии усиления была привезена немцами с собою, но значительное количество ее было выделено и австрийским командованием. Весь обоз из повозок местного образца был поставлен австрийцами.
К началу мая 1915 г. германцы располагали вполне разработанной теорией оперативного прорыва и достаточно твердо уста-
[66]
новившимися нормами материального его обеспечения. Штаб 11-й армии, имевший опыт разработки прорывов на западе, был хорошо подготовлен к предстоящей операции. Войскам, назначенным в состав 11-й армии, была дана возможность практиковаться в тылу во всех приемах боя при прорыве укрепленной полосы.
С русской стороны положение было иное. Центр и правый фланг 3-й армии составляли пассивный участок юго-западного фронта с задачей прикрыть наступление в Венгрию со стороны Н. Сандец. Войска 3-й армии проделали весь галицийский поход и никакой особой подготовки к противодействию прорыву не имели. Еще менее подготовлены были штаб и командование. Незначительное количество артиллерии, испытывавшей к тому же острый недостаток в снарядах, хронический некомплект пехотного вооружения и бестолковое руководство в значительной степени облегчали германцам разрешение их задачи. Однако исключительная стойкость русской пехоты, бессмысленно растрачиваемой командованием, потребовала больших усилий и крупных жертв от германских войск.

Общая обстановка

Восточный фронт австро-германской коалиции в течение 1914 г. и начала 1915 г. был ее слабым местом. Он состоял из двух частей: германской (Гинденбург) и австрийской (Конрад), причем обе части испытывали сильный напор со стороны русских. Если германцам в зимних и весенних боях 1914-1915 гг. в общем удалось справиться с этим напором, нанеся русским ряд поражений, то австро-венгерцы оказались не в силах сдержать русское наступление в Галиции.
Оставив р. Сан и осажденный Перемышль, австро-венгерские армии откатывались в Карпаты полуразложенные, потерявшие веру в победу своего оружия, без всяких перспектив на скорое подкрепление свежими силами. Для этого периода характерны непрерывные просьбы о помощи, адресованные германскому командованию. Гинденбург, вытеснивший русских из Восточной Пруссии и повсюду остановивший их попытки к наступлению, не имел никакой возможности помочь своему соседу; перед ним стояли крупные силы русских армий и он не всегда был в состоянии даже воспрепятствовать переброске отдельных русских соединений в Галицию.
Между тем ухудшавшееся с каждым днем положение австро-венгерских армий начинало приобретать явные признаки надвигающейся катастрофы. Не подлежало никакому сомнению, что с прорывом русских армий в Венгрию рухнет и германский участок восточного фронта.
Сложившаяся к тому же времени политическая обстановка толкала верховное германское командование на путь самой широкой помощи своему союзнику. К концу апреля стало ясно, что Италия, вышедшая в начале войны из "тройственного союза", готовится к вступлению в войну на стороне "тройственного согласия". Тяжелое положение австро-германцев не допускало появления нового противника. Во всяком случае, поскольку этот противник появлялся на австрийской границе, необходимо было предпринять все возможнее, чтобы улучшить стратегическое положение Австрии.
На востоке же возникала необходимость разрешить другую политическую задачу - покончить с колебаниями Румынии и побудить ее к выступлению на австрийском участке восточного фронта.
Наконец независимо от всего этого нужно было прямо "спасать Австрию". Длительные военные неудачи привели армию и страну в состояние крайнего разложения. Вторжение русских в Венгерскую равнину должно было привести к распаду империи Габсбургов на ее бесчисленные составные части. Нужен был крупный успех на австрийской части фронта, чтобы дать возможность династии удержать в своих руках страну.
В общих чертах план большого наступления 11-й армии возник еще в марте, но держался в тайне от австрийского командования, чтобы побудить его на большие уступки территориальным притязаниям Италии. Между тем сведения, поступившие 10-12 апреля, явно указывали на то, что ряд австрийских армий доживает свои дни. Перед лицом этих сведений, а также данных о подготовке русскими наступления в Венгрию германское командование было вынуждено принять самые решительные меры к восстановлению боеспособности австрийского фронта. План прорыва 11-й германской армии между Вислой и Карпатами был доложен кайзеру и в тот же день (12 апреля) утвержден.
[67]
13 апреля в 14 часов Фалькенгайн отправил следующую записку по проводу Конраду ф. Генцендорфу (схема 2):
"Вашему сиятельству известно, что я не считаю приемлемым повторение попытки охватить крайний русский фланг. Также маловыгодным представляется мне дальнейшее распределение германских войск по карпатскому фронту для его подкрепления. Поэтому я хотел бы предложить вашему вниманию следующий оперативный замысел; оговариваюсь только, что ввиду настоятельной необходимости сохранить тайну я не давал его еще в проработку даже своему штабу. Армия силою по крайней мере в 8 германских дивизий с мощной артиллерией будет подготовлена здесь, на западе, и переброшена в район Мышин, Грибов, Бохния, чтобы затем нанести удар с примерной линии Горлице, Громник в общем направлении на Санок. В состав армии должны войти подлежащая своевременной смене австрийскими войсками дивизия Бессара (47-я резервная дивизия) и 1 австрийская кавалерийская дивизия. Эта армия и 4-я австрийская армия должны быть объединены под одним командованием и притом естественно - германским. Если во время сосредоточения ударной группы австрийские 2-я и 3-я армии смогли бы, увлекая за собою противника, постепенно отойти на примерную линию Уссок, Пересчени, Гомонка, Баранно, Зборо, такой маневр значительно облегчил и повысил бы успех операции. Я прошу ваше сиятельство незамедлительно сообщить мне ваше отношение к этому замыслу и следующим ниже вопросам. Вполне ли проходим район операции, для войск с повозками германского образца? Будет ли австро-венгерское командование в состоянии обеспечить германскую армию повозками местного образца? Какую пропускную способность имеют железнодорожные линии Рутка, Элерей, Мышин и Рутка, Навитари, далее Зуха, Н. Сандец, Грибов и наконец Краков, Бохния? Дальнейшее согласование следует произвести устно, для чего я мог бы встретить ваше сиятельство завтра, 14 апреля, после полудня в Берлине. Условием проведения операции, кроме естественно строжайшей тайны, остается дальнейшее удержание Италии от выступления посредством уступок, по крайней мере пока наш удар будет развиваться".
Еще вечером того же дня, 13 апреля, Конрад ф. Генцендорф ответил:
"Предложенная вашим сиятельством операция соответствует моим давнишним желаниям, не осуществившимся за недостатком сил. Необходимо введение возможно более крупных сил, чтобы обеспечить успех..."
Так был в течение одного дня решен прорыв 11-й германской армии у Горлице. Переходим к рассмотрению его подготовки.

Подготовка прорыва

16 апреля начальник штаба 11-й германской армии полк. ф. Сект получил в германской главной квартире подробнейшие указания по подготовке и выполнению прорыва у Горлице. Снабженный письменной инструкцией, он вслед затем явился в австрийскую главную квартиру (Тешен), где получил дальнейшие указания от Конрада ф. Генцендорфа.
Нужные указания германской службе военных сообщений были даны еще 15 апреля. В качестве первого эшелона были готовы к перевозке: гвардейский корпус у Страсбурга в Эльзасе, 41-й резервный корпус у Бюсиньи, 119-я пехотная дивизия у Мерхинген, 11-я баварская пехотная дивизия у Лилля. Всем этим соединениям была дана возможность упражняться в тылу западного фронта в приемах атаки укрепленной полосы для прорыва. В соответствии с пропускной способностью австрийских железных дорог в районе сосредоточения каждому корпусу и обеим дивизиям вместе была предоставлена отдельная линия с 20 парами поездов в сутки. 10-й армейский корпус должен был следовать вторым эшелоном.
[68]
Для введения противника в заблуждение был предпринят железнодорожный маскировочный маневр: сначала были отправлены в Восточную Пруссию по трем линиям все назначенные туда формирования; вслед за ними по тем же линиям следовали войска 11-й армии, которые сворачивали в Силезию только из Штеттина, Берлина и Познани; перевозки начались 17 апреля. За передовыми эшелонами с пехотой следовала вся масса тяжелой артиллерии, чтобы быть в состоянии своевременно закончить свою подготовку к прорыву.
Офицеры германских соединений 11-й армии были вызваны вперед и 19 апреля получили в Тешен все указания о выгрузке и порядке сосредоточения.
С целью возможно раннего получения представления о местности приказ на разведку для сосредотачивающихся соединений был дан 21 апреля. Разведка должна была начаться сейчас же по выгрузке первых штабов и вестись: в 11-й баварской дивизии - на участке от Ролика Русска до Се-кова, в 119-й пехотной дивизии - до Ропа, в 41-м резервном корпусе - до Воля Лузанска и в гвардейском корпусе - до Громник.
22 апреля, с прибытием в штарм (Н. Сандец) вновь назначенного командарма ген. Макензена, 11-й армии были подчинены 6-й австрийский корпус (12-я пехотная и 39-я венгерская дивизия), оборонявшийся в районе Горлице, и 11-я венгерская кавалерийская дивизия. В тот же день австрийским командованием была подтверждена задача 11-й армии - после прорыва у Горлице наступать в общем направлении на Санок с целью вынудить русских к очищению Западной Галиции - и были поставлены задачи и соседним армиям. На долю 3-й австрийской армии выпадало обеспечение правого фланга Макензена. Она должна была сосредоточить крупные силы на своем левом фланге, чтобы с началом наступления 11-й армии продвигаться уступами с северного фланга южнее Пржегонской долины и Магерского хребта. Остальной фронт 3-й армии. 2-я армия и южная армия получили задачу сковывать стоящего перед ними противника. 4-я австрийская армия, под чиненная Макензену для обеспечения его левого фланга, имела задачей, "наступая вдоль р. Бяла и по высотам между р. Дунаец и р. Бяла, разбить находящегося там противника".
Чтобы воспрепятствовать усилению намеченного к атаке фронта противника с Карпатских участков, 3-я, 2-я австрийские и южная армия получили приказ: "на всякое снятие сил противника с Карпат отвечать немедленным, энергичным наступлением".
Продвижение в район сосредоточения производилось сейчас же после выгрузки, избегая времени, благоприятного для русской воздушной разведки. Трудности, вытекавшие из малого количества и низкого качества дорог и гористой местности, смягчались исключительно сухой погодой.
Разведка передовых линий производилась германскими офицерами, переодетыми в австрийскую форму. Они сразу столкнулись с необычайной для западного позиционного фронта обстановкой: не было убежищ от артиллерийского огня, не было укрытий для изготовки перед атакой - одним словом все фортификационное устройство позиций представлялось им примитивным, жалким, недостойным стать базой атаки "крупного стиля". Однако сильно пересеченная местность подсказывала выход из создавшегося затруднения, предоставляя обильно естественные закрытия и подступы в бесчисленных долинах, оврагах и перелесках. Имевшийся австрийский разведывательный материал был проверен и существенно дополнен данными воздушной разведки, которой русские почти не мешали, а погода благоприятствовала исключительно. В частности была произведена полная фотосъемка всей русской оборонительной полосы.
Система русских позиций была установлена правильно: главные опорные пункты - по выс. 554 (Замчиско), 346, командующим над Горлице высотам севернее города, Пустки, выс. 405. За первой линией имелись еще две следующих: на фронте Фердельберг (649). выс. Выльчак (373), выс. Липы (425) и на фронте Остра Гора (365), Харклова, Иодлова. Мощность русских позиций сильно преувеличивалась германцами.
Русские главные силы были установлены в Карпатах. Их. правый фланг обеспечивала стоявшая между, Вислой и Карпатами 3-я армия под командой ген. Радко-Дмитриева, которая оценивалась в 10 пехотных и 1 кавалерийскую дивизии. Считалось, что на ее южном крыле в Карпатских предгорьях действует 4 дивизии и на намеченном к прорыву участке также 4 дивизии. Против теперь сокращенного фронта 4-й австрийской армии стояло 2 пехотных и 1 кавалерийская дивизии и ополченские части. Про-
[69]
тив 11-й армии насыщение пехотой было явно слабым, но были установлены многочисленные пулеметы. Слабая русская артиллерия стреляла мало.
Все эти данные в общем соответствовали действительности.
На основе первых данных разведки командование 11-й армии издало 25 апреля приказ на занятие исходного положения. Макензен решал не распространять фронта атаки до Громник, ограничившись районом Турско. Включение Громник, лежащего в долине р. Бяла, потребовало бы распространения фронта атаки и на высоты севернее него, чтобы избежать флангового огня из северной части долины р. Бяла. Это чрезмерно удлинило бы фронт и понизило бы ударную силу 11-й армии.11-я баварская и 119-я пехотная дивизии были объединены в сводный корпус под командой командира баварской дивизии ген. Кнейсль. Всем корпусам кроме 10-го армейского были теперь нарезаны полосы наступления (см. схему 3). Смена стоявших еще на этих участках ав-
[70]
стрийских войск должна была быть закончена 11-й баварской дивизией 27 апреля и прочими дивизиями - 28 апреля. Армейский резерв составлял 10-й армейский корпус со штабом в Н. Сандец, 20-й дивизией на правым и 19-й дивизией за левым флангом армии западнее Дунаец. Венгерская 11-я кавалерийская дивизия оставалась сосредоточенной в Закличин. Такой расстановкой резервов имелось в виду обеспечить возможность в необходимости усилить натиск вдоль большой, проходящей через Горлице, дороги в тыл русского Карпатского фронта. С другой стороны силы, расположенные на северном крыле, должны были прикрыть левый фланг армии при предположенном захождении к юго-востоку, если бы для этого не хватило сил 4-й австрийской армии.
26 апреля было произведено распределение артиллерии. Стоявшая до того времени на участках атаки австрийская тяжелая артиллерия не была сменена, а оставлена на порученных ей участках; кроме того атакующим корпусам были приданы артиллерийские части в следующем количестве:
Сводный корпус Кнейсль (18 батальонов)
60
56
116
41-й резервный корпус. (18 батальонов)
96
32
132
Австрийский 6-й корпус (28 батальонов)
100
32
132
Гвардейский корпус (24 батальона)
96
24
120
Всего
352
141
496
Сверх этого количества имелось: в 10-м армейском корпусе - 96 легких и 12 тяжелых орудий и в 11-й венгерской кавалерийской дивизии - 18 легких орудий.
Огнеприпасы должны были быть сложены на огневых позициях из расчета на каждую батарею:
  • легкая артиллерия - 1 200 выстрелов;
  • тяжелая артиллерия - 600 выстрелов;
  • 21-см гаубицы - 500 выстрелов.
Каждому корпусу были приданы по 2 легких, 1 среднему и 1 тяжелому минометному отделению. Для австрийского 6-го корпуса не хватило 1 тяжелого отделения.
4-я австрийская армия, в распоряжении которой было 350 легких и 103 тяжелых орудия, 26 апреля получила следующее приказание: "4-я армия должна к 30 апреля сгруппироваться на своем участке от выс. 371, Бяловка до р. Висла таким образом, чтобы быть в состоянии развивать наступление одновременно с 11-й армией, сгущая усилия на правом фланге. Для этого необходимо иметь крупные силы наготове за правым флангом. В дальнейшем на 4-ю армию выпадает задача обеспечивать левый фланг 11-й армии". 3-й австрийской армии была направлена просьба поддерживать теснейшее соприкосновение с южным крылом 11-й армии и во всяком случае своевременно останавливать ожидавшиеся с хребта северо-восточнее Маластов фланговые атаки противника.
27 апреля армейское командование издало основные указания для подготовки прорыва. Атака 11-й армии должна была быстро развиваться, "чтобы помешать противнику организовать новое сопротивление и планомерно ввести крупные резервы"... С целью сделать возможным поддержание безостановочности продвижения внутри наступательных полос были потребованы "глубокое расчленение атакующей пехоты и быстрое следование за ней артиллерии". Армейское командование отказалось от постановки определенных задач дня, опасаясь ограничить порыв вперед. Единство атаки армии должно было быть все же длительно сохранено. "Не следует ожидать, - говорилось в указаниях, - что атака будет равномерно продвигаться на всем фронте. Уже одна необходимость менять фронт, направленный на северо-восток, в прямо восточном направлении, создает для левого фланга более длинный путь. Быстрейшее продвижение одной части фронта будет часто облегчать затрудненное или временно задержанное продвижение на других участках и снова сообщать им движение, именно в том случае, если глубокое расчленение позволяет перенести желаемое воздействие на соседний фронт. С другой стороны часть, которой удается продвинуться дальше вперед, подвергает себя опасности фланговых ударов, тогда, как та часть, которая наименее этого заслуживает, подвергается ударам даже с тыла. Это обстоятельство вынуждает назначить со стороны армии линии, которые по возможности желательно достигать одновременно, не связывая однако войска, если оказывается возможным во взаимодействии достигнуть следующих рубежей. Всякое дальней-
[71]
шее продвижение атаки будет армией приветствоваться и встретит самую благодарную оценку".
Далее требовалась теснейшая связь в смысле доставки донесений, чтобы армейское командование "было в состоянии создавать выравнивание между отдельными частями фронта, а также подводить и вводить в бой свои резервы сообразно обстановке".
Хотя русское командование уже 25 апреля имело достаточно данных о готовящемся прорыве, оно не принимало никаких контрмер. Это позволило планомерно развиваться германским приготовлениям. 29 апреля. Макензен издал приказ на наступление, в котором говорилось: "Прорыв фронта противника должен быть произведен одновременно во всех корпусах и дивизиях следующим образом: артподготовка начинается 1 мая после полудня; ночью с 1 на 2 мая поддерживается периодический огонь артиллерии по точно установленным целям, в течение которого происходит подтягивание пехоты и сапер; утром 2 мая начинается огонь на уничтожение, за которым непосредственно следует атака по всей линии... Своевременный перенос артогня и передвижение батарей дадут возможность распространить атаку и на тыловые позиции".
Первым рубежом, подлежащим одновременному и согласованному достижению, была указана линия: высота севернее Пржегонской долины. Замчиско, Урвиско, ручей Мошанка восточнее Ржепеник Бискупы, высоты западнее ручья Ростовка. 11-я венгерская кавалерийская дивизия должна была 2 мая быть в готовности к выступлению, 10-й армейский корпус - утром этого дня стоять передовыми частями на р. Дунаец.
Задачи артиллерии были поставлены особым приказом. Ночью с 1 на 2 мая оживленный периодический огонь должен был препятствовать работам противника. С 22 до 23 часов 1 мая и с 1 до 3 часов 2 мая были установлены паузы артогня, чтобы дать возможность высланным вперед, саперным патрулям произвести разрушения в препятствиях противника. В 6 часов 2 мая назначалось начало огня на уничтожение по первой линии позиций противника продолжительностью в 4 часа. Тяжелые пушки должны были сначала держать под огнем пути подхода резервов, а затем за 15 минут до атаки перейти на фланкирование, захватывая полосы соседей. Управление огнем артиллерии оставалось в руках армейского командования. В передовых линиях предписывалось установить отдельные артвзводы для подавления могущих позднее обнаружиться пулеметных гнезд.
Минометные подразделения были использованы против выступавших на запад частей позиции, где было возможно с самого начала подойти на короткое расстояние.
Чтобы оставить себе законченное понятие о подготовке прорыва, необходимо еще, хотя бы бегло, просмотреть решения частных начальников (схема 3).
Ген. Кнейсль, командир сводного корпуса, решил наносить главный удар в центре внутренними флангами обеих своих дивизий: в 11-й баварской дивизии - на массив Замчиско и в 119-й пехотной дивизии - севернее Секова. Передовые посты противника были оттеснены на главную позицию.
Командир 41-го резервного корпуса ген. Франсуа определил как пункты главных ударов: для 82-й резервной дивизии юго-западную окраину г. Горлице и выс. 357. для 81-й резервной дивизии - Мошанка и Каменецкий лес. Чтобы не допустить фланговых действий противника против этих пунктов атаки, было предусмотрено подавление тяжелой артиллерией выс. Сокол (восточнее Горлице) и Пустки. Исходное положение должно было быть занято только ночью перед атакой.
В полосе австрийского 6-го корпуса были расположены 2 командовавшие над всей остальной местностью пункта: гора Пустки и выс. Вятровка. Командир корпуса ген. Арц ф. Штраусенбург поставил занятие горы Пустки задачей сгруппированной в узкой полосе 12-й пехотной дивизии. 39-я пехотная дивизия должна была атаковать расположенную против ее правого фланга выс. Вятровка.
Командир гвардейского корпуса ген. ф. Плеттенберг поставил ближайшей задачей правофланговой 2-й гвардейской дивизии захват выс. 437 (юго-западнее Стажковка) и выступ позиции противника у выс. 392. Только после устранения возникавшей отекла опасности фланкирования должна была быть предпринята решающая атака главного участка русской позиции у выс. 405. 1-й гвардейской дивизии было приказано овладеть выдававшимися на запад позициями восточнее Турско, выс. 358, чтобы оттуда расширять прорыв в обе стороны.
Командующий австрийской 4-й армией эрцгерцог Фердинанд имел в виду тесно мас-
[72]
кировать 2 дивизии 9-то корпуса по обе стороны р. Бяла и 2, дивизии 14-го корпуса до р. Дунаец включительно. На участке Богумиловице, Радлов, где русские владели еще западным берегом, стояла подчиненная 14-му австрийскому; корпусу германская 47-я дивизия. На примыкающем участке до р. Висла из 4-й пехотной дивизии и частей ландштурма была составлена особая группа под командой Штегер-Штейнера. В таком построении 4-я австрийская армия имела в виду частями, сгруппированными восточнее р. Бяла, наступать в тесной связи с прусским гвардейским корпусом, а также наносить удар по левому берегу реки на высоты в районе Тухов, Тарнов. Германская 47-я резервная дивизия должна была быть применена таким образом, чтобы отрезать противнику, занимавшему западный берег р. Дунаец, пути отхода на восток. Группа Штегер-Штейнера должна была уже ночью перед атакой перейти р. Дунаец, чтобы привлечь на себя силы противника и во всяком случае удержать стоявшие перед ней.
Группировкой армейских резервов прежде всего преследовалась цель обеспечить фланги 11-й армии. Поэтому германскому 10-му армейскому корпусу было приказано к вечеру 2 мая достигнуть: 20-й пехотной дивизией - района Грибов, Н. Сандец; 19-й пехотной дивизией - района Подоле, Тропы. Венгерская 11-я кавалерийская дивизия была подготовлена к выдвижению между 11-й и 4-й армиями. Австрийская 4-я армия должна была удерживать свой армейский резерв, венгерскую бригаду Сценде, у Закличин, чтобы "обеспечить необходимый натиск на своем правом фланге и иметь возможность в нужном случае - удлинить его вправо". Таким образом вблизи стыка 11-й и 4-й армий создавалось достаточно готовых сил обеих армий на случай, если бы при дальнейшем продвижении с главным ударом на южном фланге 11-й армии наступил недостаток сил на северном фланге. 29 апреля о противнике новых сведений не поступало. Из различных передвижений мелких частей перед фронтом 11-й и 4-й армий нельзя было сделать никаких выводов. 28 апреля было установлено около дивизии в Змигрод. Вокруг Ясло и у ст. Ясло, а также у Биеч были замечены передвижения войск. В районе Тарнов установлены большие пожары. Во всем этом нельзя было усмотреть никаких оснований для предположений о сосредоточении русскими крупных сил или о их желания ускользнуть от удара.
Да и в действительности ничего существенного не предпринималось.

Прорыв
(схема 4).

Атака 11-й армии началась точно по намеченному плану. С наступлением сумерек 1 мая артиллерия открыла сильный мешающий огонь по разработанному расписанию. Борьба русских батарей едва ощущалась. 3 предусмотренных расписанием ночных огневых паузах разведчасти выдвинулись вперед, чтобы добыть необходимые перед атакой данные. Саперы проделали проходы в препятствиях. Атакующие войска под прикрытием огня заняли исходное положение. Легкие батареи или орудия, назначенные для непосредственного сопровождения атаки, с помощью пехоты были выдвинуты на маскированные позиции в передовой полосе. Когда в 4 часа 2 мая кончился периодический мешающий огонь, построение фронта атаки было закончено.
Артподготовка огнем на уничтожение началась в 6 часов 2 мая. Солнечное, ясное утро благоприятствовало наблюдению. Так как артиллерийское противодействие отсутствовало, вся телефонная связь осталась в исправности, чем были обеспечены управление и взаимодействие пехоты с артиллерией. С 9 часов минометы начали обстрел первоначальных объектов атаки. В 9 час. 45 мин. часть батарей перешла на фланкирование позиций противника. Ровно в 10 часов пехота поднялась в атаку на всем фронте; в то же время артиллерия перенесла огонь вперед.
Как самый эффект артподготовки, так и реальное взаимодействие пехоты и артиллерии оказались недостаточными. Почти во всех корпусах пехота была остановлена возобновившими огонь после переноса артогня русскими пулеметами. В большинстве дивизий потребовалось вновь начать артподготовку, чтобы продвинуть пехоту. Наступление протекало медленно. Встречаемые мощным пулеметным огнем с удобных позиций и фланговыми контратаками части повсюду несли большие потери.
По корпусам атака 2 мая развивалась следующим образом.
В сводном корпусе (Кнейсля) 11-я баварская дивизия не сумела достигнуть русских окопов одновременно с переносом артогня. В результате расположенные на высотах пулеметные точки успели оправиться. Своим
[73]
огнем они прижали баварскую пехоту к склонам массива Замчиско. Потребовалось возобновление артподготовки. Хотя после этого на правом фланге дивизии и удалось ворваться в русские окопы, атака с фронта на выс. 507 с ярусно расположенными позициями развивалась медленно и сопровождалась большими потерями. Атаковавший здесь полк потерял 1/3 своего состава. В 11 часов была взята выс. 507, а вскоре и выс. 469. Однако предпринятое преследование было сейчас же остановлено фланговым ударом русских, отбитым с большим трудом лишь после 14 часов.
В это время 119-я пехотная дивизия вела тяжелый бой (также с крупными потерями) на выс. 349 юго-восточнее Сокол. Прорыв первой линии русской позиции удался лишь к полудню на дороге Секова, Кобылянка. Отсюда он развивался на Сокол и лишь к 15 часам привел к захвату вые. 349. На левом фланге дивизии, ворвавшейся в предместье Горлице на южном берегу р. Ропа, безрезультатный бой за выс. 346 был решен только в результате продвижения правого фланга.
После полудня ген. Кнейсль решил продолжать наступление обеими дивизиями на фронт: выс. 461 южнее Месина, восточная опушка леса Змигрод, выс. 361 восточнее Доминиковице, выс. 288 с Кобылянка. 11-я баварская дивизия нуждалась для этого в артподготовке, особенно против не занятой еще части массива Замчиско. Подтягивание артиллерии заняло много времени и только в 18 часов началась артподготовка. В 19 час. 15 мин. баварская пехота атаковала выс. Замчиско и на этот раз заняла их. Развивая удар, она достигла опушки лесов на восточных склонах Замчиско. Здесь части остановились до следующего дня.
119-я пехотная дивизия после занятия Сокол направилась глазными силами на гору Урвиско. В то время как правый фланг наступал в тесной связи с баварцами, главные силы вынуждены были продираться через сильно пересеченный лесистый и густо застроенный район, где сопротивление противника возникало на каждом шагу. К вечеру они сумели только выбраться из этого района с перемешанными частями, совершенно истощенные этим боем. Соприкосновение с противником было утрачено.
В полосе 41-го резервного корпуса, где в начале было достигнуто полное взаимодействие пехоты с артиллерией, атака ближай-
[74]
ших объектов удалась с первого же броска. С ничтожными потерями пехота 82-й резервной дивизии ворвалась в укрепленный церковный двор на окраине Горлице. В 10 час. 15 мин. после короткого боя было занято еврейское кладбище юго-западнее выс. 357, а в 10 час. 50 мин. и самая высота. В 11 часов высоты севернее Горлице были также в руках атакующих. Однако первая атака на город, предпринятая частями, по собственному почину, была отбита с большими потерями. Лишь после сосредоточения по Горлице всей артиллерии, бывшей в распоряжении комдива, противник не выдержал к бежал в беспорядке из горящего города.
На участке 81-й резервной дивизии дело шло хуже. Взаимодействие здесь также было налицо, но самые результаты артподготовки и действительность огня оказались неполными ввиду затрудненного наблюдения. Атакующие повсюду встречали еще не подавленные огневые точки. Тяжелые потери вынудили слабые центр и левый фланг залечь после незначительных начальных успехов. Только правому флангу, примыкавшему к 82-й дивизии, удалось иметь успехи против лесной выс. 335. Новая артподготовка и особенно огонь орудий сопровождения помогли фронту атаки левого фланга углубиться в лес южнее Каменец. Однако центр дивизии еще продолжал лежать перед Мошанка. Только маневр дивизионного резерва через Каменецкий лес вынудил противника оставить позиции у Мошанка.
В 16 часов комкор подтвердил приказ о выполнении дневных задач еще 2 мая. В 17 часов 82-я резервная дивизия возобновила продвижение в общем направлении на Глиник. Перед этим - дивизия стояла на месте 3 часа, подтягивая тяжелую артиллерию. Дивизия нигде не встретила сопротивления. В 20 часов она достигла Глиник и заняла высоты в его районе. Передовые части выдвинулись к хребту 323 у ручья Мошанка.
Тем временем 81-я резервная дивизия пробиралась через леса северо-восточнее выс. 335 и в 22 часа нашла Загоржаны и высоты севернее ручья Мошанка еще занятыми противником. Сильно утомленная боями и перемешавшаяся пехота центра и левого фланга оказалась не в силах дотянуться до ручья Мошанка, поставленного ей как задача дня. Дивизия понесла крупные потери, особенно в офицерах, и нуждалась во времени для приведения себя в порядок.
Хорошие боевые качества: пехоты и толковое тактическое руководство показал в этот день австрийский 6-й корпус. Сосредоточенная на узком фронте с мощной артиллерией 12-я пехотная дивизия без потерь заняла передовые окопы у подошвы выс. Пустки.
При дальнейшем наступлении вверх по крупным лесистым скатам пехота встретила ряд не подавленных огнем оборонительных сооружений и сильные русские контратаки. Тем не менее наступление, сопровождаемое рукопашными боями, продолжалось с большой энергией и в 11 часов была захвачена вершина Пустки.
Сосредоточенный кулак австрийской пехоты продвигался дальше через Пустки на церковь Мозженица и выс. 320. Правый фланг постепенно склонялся к Каменецкому лесу, против которого соседняя 81-я резервная дивизия не могла еще добиться успеха. Комдив своевременно сформировал за этим флангом сильную артгруппу, направив ее сосредоточенный огонь против Каменецкого леса. Этим он открыл возможность продвижения как своей пехоте, так и 81-й германской дивизии.
Объектом атак 39-й венгерской дивизии была почти отвесная выс. Вятровка. Ряд атак венгерской пехоты был отбит сильным огнем с фронта и флангов. В 11 часов частям правого фланга маневром через полосу 12-й пехотной дивизии удалось ворваться в передовые окопы противника, но развития этот успех не получил. За новой артподготовкой последовали новые напрасные жертвы упорно атаковавшей венгерской пехоты. В 16 часов артиллерия была организована заново и при ее содействии началось медленное продвижение. Одновременно почувствовалось и фланговое давление соседей: 12-й пехотной дивизии - от Пустки и прусской гвардии - от Стачковка. Около 18 часов сопротивление русских на выс. Вятровка было сломлено. Немедленно же началось преследование всем фронтом австрийского 7-го корпуса. Вечером правый фланг 12-й пехотной дивизии остановился у восточных выходов из Каменецкого леса, центр достиг выс. 320 западнее Мозженица. Правый фланг 39-й дивизии продвинулся к восточной подошве выс. Вятровка; левый фланг зашел к Мозженица, примыкая к гвардии. Еще ночью передовые части выдвинулись через Мозженица, найдя ее свободной от противника. Дальше к востоку, на хребтах и на выс. 412 и 409 северо-восточ-
[75]
нее фл. Кроковский, русские не заняли подготовленных там позиций.
В полосе прусского гвардейского корпуса вначале также не было существенных разрывов между пехотой и артиллерией. Три выступа русской позиции - выс. 437 (юго-западнее Стачковка), 382 и 358 - были взяты первым же броском. Затем разгорелся на южном крыле 2-й гвардейской дивизии тяжелый бой за сильно укрепленную д. Стачковка. Фланговый огонь из Острушской долины остановил атаки и севернее на выс. Давыдовка. 3-я гвардейская бригада начала нести сильные потери. Лучше обстояло дело на левом фланге дивизии, где благодаря отличной работе орудий сопровождения около 11 часов была занята выс. 405. Около 15 часов бригада, не встречая более существенного сопротивления, перешла линию выс. 405, выс. 367. Начальные успехи 1-й гвардейской дивизии у выс. 382 и 358 получили свое развитие против опорного пункта на выс. 376 и хребта северо-восточнее выс. 358. Здесь через 1,5 часа после начала атаки первая линия русских позиций была прорвана. В дальнейшем левый фланг дивизии стал к юго-востоку, утратив вследствие этого непосредственное соприкосновение с частями 4-й австрийской армии. Немедленно же здесь стало чувствоваться фланговое воздействие русских, почему левый фланг пришлось задержать, направив для его обеспечения резерв, комкора - 2-ю гвардейскую пехотную бригаду. Около 14 часов были заняты высоты за линией выс. 357 (западнее Ржепеник Бискупы), 253 (восточнее Бяловка), к западу от большой дороги. После восстановления связи с 4-й австрийской армией комдив приказал преследовать до линии высот по обе стороны выс. 366 (южнее Колковка). Противник продолжал отход. После отбитой русской контратаки преследование продолжалось: 2-й гвардейской дивизией до высот в районе выс. 340 юго-восточнее Ржепеник Бискупы, 1-й гвардейской дивизией - до хребта Колковка, Иодловка Туховка (задача дня для дивизии).
В результате боев 2 мая: ценою пятерного превосходства в пехоте, еще большего превосходства в артиллерии, ценою громадных потерь, ценою целого дня боя 5 корпусов безусловно высокого качества удалось овладеть только первой линией русских позиций с продвижением на глубину 3-5 км. Русский 10-й корпус, оборонявшийся против все 5 германских корпусов, не был еще разбит... Он сильно пострадал, понеся большие потери, но все же на второй линии позиции готовился к боям следующего дня. Прорыв был только начат. Поскольку он не был распространен безостановочно на вторую линию позиций, командование 11-й германской армии не вправе было ожидать легких условий наступления на следующий день.
Между тем Макензен рассуждал иначе. Все командиры корпусов донесли, что бой 2 мая закончен преследованием бегущего противника. Однако командарм не учел, что нигде это преследование не было доведено до конца и поэтому теряло всякую ценность. Русским была предоставлена ночь, в течение которой их никто не трогал. Было решено, что 3 мая русские будут продолжать отход, и все указания были даны в духе той атмосферы преследования, которая владела в этот вечер умами германских штабов. Поэтому на 3 мая задачи дня поставлено не было, а была лишь назначена линия, "подлежащая по возможности одновременному достижению: выс. 693, 598, 488, Крыг, Либуча, Вильчак, выс. 371, Розембарк, выс. 364 (южнее фл. Пржилаский), 388, 428 (южнее Любачова)". Для усиления нажима на правом фланге в сводный корпус была передана 20-я дивизия 10-го армейского корпуса с назначением комкора 10 ген. Эммих командиром сводного корпуса.
События первой половины 3 мая как будто бы оправдали ожидания германского командования.
На фронте сводного корпуса в результате утренней разведки главные позиции противника были установлены по высотам восточнее Родзиеле к северу по течению ручья Либучанка и на высотах восточнее Либуча. Западнее этой линии была занята лишь выс. 320. Пока шли артиллерийские приготовления к атаке этого пункта, противник оставил район Урвиско и решил повидимому оборонять систему выс. 320 и 288 (Кобылянка). В 8 часов начался дождь, а густой дым от горевших нефтяных источников закрыл наблюдение. Около 11 часов Кобылянка и высоты были без особого труда заняты. Тем временем 11-я баварская дивизия готовилась к атаке хребта 488 западнее Родзиеле.
В остальных корпусах утреннее продвижение шло также без особого сопротивления со стороны русских, но крайне медленно. Австрийский 6-й корпус вообще не встречал сопротивления и к 12 часам вышел
[76]
в район Розембарк. Гвардейский корпус был встречен контрударом у выс. 425 (Липы), легко ликвидированным.
Из всего этого командование 11-й армии заключило, что русские отказались от сопротивления. Было решено поставить более глубокие задачи дня, почему в 12 час. 30 мин. был издан следующий приказ:
"Победоносное развитие наступления дает возможность указать корпусам следующую линию, подлежащую достижению еще сегодня: 569 (западнее Фолюч), 514, Числинка, Пагорек, Харклова, Кунова, Свичаны, ручей Ольжинка, Черцины, Радошицы. Завтра предполагается переход через р. Вислока на участке Змигрод, Колащице, для чего должны быть сделаны все приготовления..."
Однако положение изменилось резко, как только дивизии 11-й армии подошли ко второй русской позиции. Они встретили не менее упорное сопротивление, чем накануне, и были вынуждены приступить к организации артиллерийского огня. Правый фланг сводного корпуса так и остался до вечера перед Родзиеле. Левому же флангу удалось, не встречая сопротивления противника, занять Липинки и достигнуть парка Дебина. Это была единственная во всей армии дивизия (119-я пехотная), частично выполнившая задачу дня.
41-й резервный корпус остановлен губительным огнем с массива Вильчак. Потребовалась вся вторая половина дня, чтобы подготовить и провести атаку на этот опорный пункт. Он был захвачен лишь в сумерках. 6-й австрийский корпус также к 16 часам вступил в бой со второй линией русской обороны. Он так и не успел изготовиться в этот день к ее атаке.
В гвардейском корпусе события протекали аналогично остальным: около 15 часов части остановились перед второй линией обороны противника, не будучи в силах атаковать ее без тяжелой артиллерии. Лишь поздно вечером, когда была закончена организация артогня, противник был выбит из своей второй линии.
В результате боев 3 мая преследования так и не получилось. Сумев удержать вторую линию до самого вечера, русские тем самым избавили себя от преследования; прорыв еще не был завершен.
Неблагоприятное развитие наступления 3 мая вынудило армейское командование поставить более решительные цели своим войскам. Это прежде всего выразилось в определенной тактической осмысленности задач.
Вместо прежних примерных линий и прочих указаний геометрического порядка задачей на 4 мая было поставлено вполне конкретно: "продолжать теснить противника и, где возможно, овладеть переправами через р. Вислока раньше, чем противник введет свежие силы".
Перед корпусом Эммиха (сводный) противник ночью очистил свои позиции у Вапиэн и севернее Беднарка. Воздушная разведка установила рано утром отход русских колонн от Кремпна на Змигрод. Это означало уже отвод противником частей своего Карпатского фронта. Поэтому ген. Эммих решил ввести свежую 20-ю дивизию для овладения переправой у Змигрод. 11-я баварская дивизия должна была подготовить этот маневр очищением пути к р. Вислока. 119-й дивизии было поручено обеспечение его с северо-востока. Армейское командование просило 3-ю армию направить свой левый фланг также на р. Вислока. Продвигаясь по обе стороны дороги от Беднарка. 11-я баварская дивизия натолкнулась на противника, занимавшего у Воля Чиклинска сильные позиции. Это была третья линия укреплений русского 10-го корпуса. Здесь завязался тяжелый фронтальный бой, который разрешился лишь к 18 часам в результате охвата этих позиций с обоих флангов. Между тем 119-я пехотная дивизия была направлена для прикрытия наступления 11-й баварской дивизии и отбросила части противника, направлявшиеся для удара последней во фланг. В 16 час. 30 мин. она заняла Чиклин.
Соприкосновение с 41-м резервным корпусом было утрачено еще с утра. Противник отходил и перед ним, но преследование было задержано разрушением моста через р. Ропа. Армейское командование указало поэтому на необходимость теснейшего взаимодействия 5 дивизий, оперирующих южнее р. Ропа, а также облегчения корпуса Эммиха обеспечением его левого фланга. После полудня дивизии 41-го корпуса столкнулись с противником в лесистых горах западнее Пагорек, Харклова. После ожесточенного боя 82-й резервной дивизии удалось к 21 часу отбросить его к д. Особница, а ночью захватить и самую деревню. Левее 81-я резервная дивизия не могла больше продвигаться, так как ввиду тяжелого положения 6-го австрийского корпуса крупные силы этой дивизии должны были оставаться южнее Кунова для обеспечение фланга.
[77]
Австрийский 6-й корпус ввязался в тяжелые бои севернее р. Ропа. Введенные здесь русскими резервы встретили его энергичными контрударами. Тем не менее 12-й пехотной дивизии удалось отбросить русских через ручей Ольчинка с высот севернее Биеч и около 17 часов занять высоты восточнее Сипитница. 39-я пехотная дивизия сбросила противника с высот западнее Свичаны, но не смогла выйти на восточный берег ручья Ольчинка. Левому флангу гвардейского корпуса ген. Эммиха выбил русских из их теснить противника севернее Ольпины. Под влиянием этого охвата противник в 10 часов отошел из Ольпины на Черцнны. Вскоре были заняты и высоты южнее Ольпины. Не останавливая натиска, корпус вышел на высоты восточного берега ручья Ольчинка. Его левый фланг пришлось оттянуть в район южнее горы Обжар, откуда австрийцы были вытеснены русской контратакой. Удар корпуса ген. Эммиха выбил русских из их третьей и последней линии укреплений.
Несмотря на наступление вечера, комдив 20 решил сейчас же прорваться к р. Вислока. В 19 час. 30 мин. он приказал своим частям еще ночью выйти к Самоклески и оттуда запереть долину р. Вислока выше Змигрод. На рассвете 5 мая 20-я дивизия достигла р. Вислока южнее Змигрод. Дорога вдоль долины была в руках германцев. Тем самым войска 11-й армии пронизали всю оборонительную полосу 3-й русской армии, завершив прорыв.

Выводы
Разбирая отдельные этапы прорыва, мы поставим себе следующий основной вопрос: в какой степени сложившаяся к началу 1915 г. теория оперативного прорыва была германцами реализована у Горлице, как она развернулась в практических указаниях до прорыва и как оправдал ее самый прорыв. С этой точки зрения нас наиболее интересует этап подготовки прорыва, почему в предшествующем изложении хода событии он и воспроизведен нами с наибольшей полнотой. Здесь обращает на себя внимание тщательная разработка тактической части прорыва в полном соответствии с методами и нормами, установленными на западном фронте. Оперативная же сторона дела оставалась в значительной степени недоработанной.
По существу в ней оставалось невыполненным основное требование - создание отдельной армии для оперативного использования прорыва. Оперативные задачи не росли из широкой общей оперативной перспективы, а устанавливались постепенно в виде ограниченных, коротких целей.
Причина этой оперативной скупости германского командования не имеет ничего общего с его теоретическими установками. Она и по природе не свойственна германскому командованию. В ее основе лежали причины совершенно другого порядка. Вспомним, что 11-я германская армия была отдана "на прокат" австрийскому командованию. Последнее стремилось ставить весьма широкие оперативные перспективы, требуя крупные силы для развития и использования прорыва. Однако германское командование стремилось обеспечить себе возможность в любой момент, без особых затруднений снять 11-ю армию для переброски на другой фронт.
Поэтому для германского командования было невыгодно допускать, чтобы 11-я армия ввязалась в длительную операцию. В результате - ограниченные задачи и крайняя экономия в питании армий новыми силами.
Правда нельзя утверждать, что германское командование не стремилось к более глубокому оперативному эффекту. Развивая перед Конрадом план операции, Фалькенгайн рекомендовал австрийским войскам продолжать отход, завлекая за собою русские главные силы через Карпаты. В этом случае можно было рассчитывать ударом 11-й армии вдоль северо-восточных отрогов Карпат полностью захватить войска русских 3-й и 8-й армий. Фалькенгайна привлекал здесь быстрый и решительный успех, позволявший рассчитывать через короткое время убрать 11-ю армию с австрийского фронта. Однако австрийское командование наотрез отказалось допустить появление русских войск в пределах Венгрии, и план этот остался неосуществленным.
Необходимо отметить, что сам по себе прием заманивания противника под удар своих войск, особенно опасный в оперативном масштабе, не являлся к тому времени новостью для германцев. По свидетельству Фрейтаг-Лорингофен он не раз выдвигался на западном фронте, но всегда признавался неосуществимым, по причине недостаточного перевеса германских сил. Обстановка на австрийском фронте складывалась иначе: главные силы русских, вовлеченные в Карпаты, попадали в крайне невыгодное
[78]
положение - удар 11 -й армии прежде всего отрезал их от всякого сообщения с тылом. Прием заманивания получал все шансы на блестящий успех. Эта особенность обстановки правильно учтенная Фалькенгайном, не могла быть использована из-за упорства австрийского командования; последнее несомненно руководствовалось соображениями внутриполитического порядка.
В остальном оперативное построение прорыва полностью отвечало теоретическим взглядам, сложившимся к тому времени на западном фронте. В частности:
  • 1. Участок прорыва избран в таком месте, откуда возможно было почти прямолинейное движение в тыл фактического объекта операции. Признавалось нормальным, что тактический прорыв обычно происходит за флангами оперативного объекта действий, так как выход в его тылы наиболее выгоден именно из-за его флангов. В операции Макензена объектом были главные силы русской 3-й армии и вся 8-я армия, т.е. фронт, расположенный южнее Горлице. Прорыв же производился на фронте севернее Горлице, на вспомогательном участке 3-й армии, т.е. вне оперативного объекта.
  • 2. Направление удара связывалось уже с самого начала не с начертанием прорываемого фронта, а с необходимостью выйти в тыл Карпатской группе русских армий. Благодаря удачно выбранному участку прорыва ото направление было достаточно прямолинейно и не требовало сложного маневрирования после прорыва. Однако оно все же пролегало несколько косо по отношению к прорываемому фронту. Ряд корпусов должен был еще во время прорыва выполнять захождение к югу, что несомненно вело к крупным задержкам, снижая темп и без того трудно удававшегося прорыва.
  • 3. Фронт прорыва протяжением 25 км в точности соответствовал ширине фронта, фигурировавшей в планах прорывов на западном фронте. Его обоснование заключалось в том. что 25 км надежно разобщали разорванный фронт противника, не допуская, по крайней мере на первое время, взаимодействия между только что созданными флангами.
  • 4. Насыщение войсками основывалось на тех же нормах западного фронта: 5 км - на корпус и 200 - на батарею.
  • 5. Группировка войск показывает, что техника армейского прорыва еще не была достаточно изучена. Корпуса получили равномерные участки с равномерным распределением артиллерии. Понятие о главном ударе, о центре усилий в пределах участка прорыва существовало и несколько раз упоминалось штабом армии. Давалось понять, что главнейшим направлением считается полоса сводного корпуса. Однако никакого материального выражения эта мысль не получила, если не считать несколько большего насыщения сводного корпуса тяжелой артиллерией.
  • 6. Взаимодействие с соседями обеспечивалось полностью в духе существовавших идей о необходимости прочно сковывать противника по соседству с участком прорыва и особенно являющегося объектом операции.
  • 7. Материальное обеспечение получило полное развитие по тем установкам, которые сложились в результате разработок западного фронта. Первоочередность боевого снабжения подчеркнута резко. Этапная и транспортная служба были разработаны с большой тщательностью и работали четко.
  • 8. Метод прорыва точно воспроизводил "указания по подготовке резервов к наступательным операциям", изданные германской главной квартирой для подготовки прорывов на западе. Его основным признаком являлась мощная артиллерийская подготовка массированной артиллерии. Пехотная атака должна была начинаться только после разрушения первой линии позиций противника. Ее развитие также должно было сопровождаться артиллерией. Мы уже отметили, что прорыв у Горлицы был первой операцией, фактически реализовавшей только что родившуюся теорию оперативного прорыва. Беглым просмотром его основных элементов мы установили несомненное наличие этой теории в основе прорыва Макензена. Переходя к детальному разбору рассматриваемой операции, мы будем производить его преимущественно с трех точек зрения: а) как конкретно развивалась теория в план прорыва; б) как она оправдалась ходом боевых действий; в) какие выводы для развития этой теории дала операция 11-й армии.

1. Подготовка прорыва
Теория требовала от подготовки прорыва внезапности, массовости, организованного взаимодействия между пехотой и артиллерией и полного материального обеспечения. Сопоставляя эти требования с фактической работой германского командования, отме-
[79]
чаем исключительно успешное их выполнение, а именно:
а) Внезапность в той мере, в какой она достижима в массовой операции, почти целиком сводится к быстроте выполнения всех подготовительных работ. Вспомним даты: решение состоялось 14 апреля; перевозки с запада начались с 17 апреля; офицеры уже 19 апреля получили указания на месте, в районе сосредоточения; приказ на разведку дан 21 апреля, на занятие исходного положения - 25 апреля; смена австрийских частей закончена 28 апреля; приказ на наступление дан 29 апреля. Итак вся операция подготовлена в течение 16 суток. Если учесть, что маскировочный маневр по железным дорогам фактически позволял противнику установить истинное направление перевозок не ранее 19-20 апреля, получаем только 11 суток, в течение которых быстрое проведение всех подготовительных мер являлось жизненной необходимостью. Именно в течение этих 11 суток мы наблюдаем особенно высокие темпы подготовки. Основная причина успеха всей подготовительной работы в такой короткий срок заключается в высокой организованности службы командования и штабов: всюду наблюдается заблаговременный вызов офицеров до прибытия войск, что устранило всякие потери времени при сосредоточении; разведка, организованная параллельно сосредоточению, позволила выдвинуть войска в исходное положение сразу по окончании сосредоточения; артиллерия, переброшенная первыми эшелонами, сумела поэтому развернуться одновременно с пехотой.[76]
Одним словом все, что требовало большого времени, но не требовало обязательного присутствия войск, развертывалось до их прибытия. Фактически русские уже 25 апреля располагали достоверными сведениями о прибытии германских войск, но в возможность их серьезных действий ранее 10-15 мая никто не верил. Внезапность вполне удалась.
б) Разведка. К организации разведки германское командование подошло также весьма умело и с большой экономией усилий и времени. В основном был использован австрийский разведывательный материал. Работа германских офицеров была сведена лишь к его поверке и дополнению.
В результате в течение короткого времени был получен исчерпывающий материал о русских позициях до их полной аэрофотосъемки включительно. Командование 11-й армии, могло работать с открытыми глазами. Регулярные рейсы самолетов позволяли быть в курсе всех передвижений русских войск. Конечно нельзя эти успехи разведывательной службы целиком относить к искусству германского командования. Громадную роль в этом случае играли как без действие русской разведки, так и полная пассивность по отношению к германским разведчикам.
Немцы сами признаются, что никто не мешал работе их самолетов. Они просто воспользовались неуклюжестью и неорганизованностью своего противника.
в) Общие указания по проведению прорыва. Эти указания были даны еще до принятия решения. Они пытались конкретизировать сложившиеся общие теоретические установки в виде определенных приемов армейского прорыва. Их назначение - обеспечить быстрое и безостановочное развитие армейской атаки, т.е. боевую работу армии, выступающей временно как тактическое соединение.
Эта работа не удалась командованию 11-й армии. Указания получились сбивчивые, туманные, теоретичные. После вполне ясного и правильного требования о быстром и безостановочном развитии атаки с целью одним махом пронизать всю оборону противника, не давая ему организоваться на промежуточных рубежах, следуют весьма платонические рассуждения о возможных формах развития атаки. В конечном счете, когда речь доходит до главного - методов обеспечения армейского управления, атакой, - обнаруживается явная беспомощность командования. Оно не хочет стеснять порыва войск, но оно хочет держать их в своих руках и регулировать их продвижение. Для этого назначаются рубежи, которых части должны достигать "по возможности" одновременно.
И в следующей же фразе командование готово благодарить часть, которая не будет считаться с этими рубежами. Изданный 29 апреля приказ на наступление не вносил никакой ясности в эти вопросы. В отношении пехоты он указывал лишь на одновременное начало атаки на всем фронте и указывал первую линию, подлежащую "по возможности" одновременному достижению. По-прежнему оставалось неясным, как командарм собирается руководить развитием армейской атаки и что же войска должны сделать сегодня. Все остальные указания относились к артиллерии.
[80]
Эта сторона вопроса была разработана чрезвычайно тщательно. Поскольку она вылилась в форму простого расписания, она не оставляла никаких сомнений у исполнителей. В артиллерийском обеспечении прорыва творчество артиллеристов 11-й армии обогатило теорию прорыва рядом конкретных приемов, оказавшихся весьма жизненными: маневрирование огнем на соседние участки, назначение орудий сопровождения, фланговый огонь во время атаки - это все приемы, узаконенные всеми современными уставами.
Дополнительный сектор и полковая артиллерия родились в 11-й армии.
г) Боевое решение командарма повидимому не имело связи с какими-либо теоретическими установками и являлось плодом самостоятельного творчества штаба 11-й армии. В распоряжении командарма не было готового теоретического материала. Во всяком случае дошедшие до нас германские официальные материалы не содержат никаких указаний по этой части. Мы рассматриваем решение 11-й армии как первую попытку решить армейскую тактическую задачу. Как таковая она явно неудачна.
Уже указывалось, что группировка войск была принята равномерной по всему фронту прорыва. Это свидетельствует о том, что в пределах 25-км фронта прорыва командование отказалось от рационального тактического замысла, который всегда сводился к комбинации различных усилий на различных направлениях. Принцип сосредоточения усилий в решающем направлении был отлично известен германскому командованию.
Оперативно он был четко выражен введением 11-й армии на узком фронте. Тактически он был соблюден всеми корпусами 11-й армии. Ошибка заключалась в том, что прорыв не был осознан как армейская тактическая задача, которую надо было решать так, как решал ее любой комкор. Разница не в существе дела, а только в масштабе. 11-я армия, впервые решавшая тактическую задачу, не сумела вникнуть в ее природу. При сопоставлении решения командарма с ранее изданными "указаниями" становятся очевидными неопределенность и неуверенность, с которыми командование 11-й армии начинало операцию. "Указания" требовали глубоких построений как единственного способа обеспечить безостановочность атаки всех линий обороны противника. Самое же решение, не учитывавшее ни разницы в силе отдельных участков обороны противника, ни относительной ценности отдельных направлений в пределах участка прорыва, не давало возможности создать необходимой глубины там и в такой мере, где и в какой мере это было нужно. Все получили равные участки, все атаковали с одинаковой энергией.
Тактического артиллерийского замысла также не было. Технически же задача была решена блестяще. Вызывает сомнения необходимость открытия артиллерийского огня еще 1 мая. Этот мешающий огонь не мог дать особых результатов. Открытый всей артиллерией, он за 15-16 часов предупредил русские части о готовящейся атаке и вскрыл ее масштаб.
И в действительности русская сторона ответила на этот огонь передвижением в ночь с 1 на 2 мая ряда частей на участок своего 10-го корпуса!
Как и было обещано в "указаниях", решение не устанавливало никаких промежуточных целей в виде дневных задач. Корпуса получили полосы и "первую линию, которая подлежит достижению по возможности одновременно".
Тактический смысл взаимодействия корпусов, место каждого из них в армейском сражении, а отсюда и конкретная задача каждого из них оставались неустановленными. Линия, подлежащая одновременному достижению, также вызывала весьма растяжимые толкования я в конечном счете вылилась просто в задачу дня. Мера, которой командование думало развязать инициативу войск, на деле сковала их, ибо промежуточный, регулирующий рубеж приобретал значение конечной задачи дня.
Подводя итог оценки подготовки прорыва 11-й германской армии, отмечаем:
  • 1. Оперативное содержание задачи требовало весьма быстрого выхода в тыл Карпатской группе русских армий. Задержка грозила возможностью отвлечения 11-й армии к другому оперативному объекту, который мог возникнуть в результате сосредоточения русских резервов. Поэтому фронт русского 10-го корпуса должен был быть прорван быстро и решительно.
  • 2. Командование 11-й германской армии понимало эти требования и заботилось о их выполнении. "Указания" стремились обеспечить прежде всего быстрое и безостановочное продвижение всего фронта атаки. Не имея никакого предварительного опыта, оно устанавливало меры, которые ему казалась, целесообразными.
[81]
  • 3. Командование 11-й армии, готовясь прорвать фронт русской 3-й армии, не поняло, что оно на это время решает тактическую задачу армейского масштаба. Это привело к отказу от организации боевых усилий в пределах армейского участка. Фактически каждый корпус должен был организовывать эти усилия самостоятельно на своем участке. Распоряжения командарма привели к тому, что атака армии подменялась атаками 5 корпусов. Армейская атака вовсе не нуждалась в равномерном продвижении корпусов, которое к тому же не могло протекать быстро. Для ее успеха было достаточно обеспечить мощный удар на участке одного корпуса (сводного) за счет ослабления всех остальных.

2. Итоги выполнения прорыва
Вечер 1 мая, ночь и утро 2 мая ничем не опорочили разработанных германцами расчетов. Все шло по расписанию. Артиллерия работала с безукоризненной точностью, саперы, разведчики, назначенная к атаке пехота - все во-время и точно выполнили, что полагалось по плану.
Этот блестящий организационный успех имеет в своей основе две причины:
  • первая - блестящая проработка и проведение организации подготовки атаки;
  • вторая (в значительной мере развенчивает первую) - никто не мешал германским действиям.
Итак русские смирно сидели в окопах и смотрели (а может быть даже не смотрели!) на германские приготовления. Русская артиллерия молчала. Германцы развертывали атакующий фронт не менее спокойно, чем на учении. К началу атаки ни один провод густой артиллерийской сети связи не был поврежден. В этих условиях началась и кончилась артиллерийская подготовка: отличное наблюдение и бесперебойная связь.
"Артиллерийская фаланга" Макензена работала; как отлично слаженный механизм. Она выполнила все, что ей было предписано. Что же она сделала? Очень мало.
Когда пехота поднялась в атаку, она в большинстве корпусов вынуждена была залечь, не дойдя до передовых окопов. Лишь на редких направлениях ценою громадных потерь удалось ворваться в окопы. Огонь обороны оказался неразрушенным. Такого результата можно было добиться и с обычной войсковой артиллерией. Куда же девались громадные разрушительные возможности артиллерийской фаланги?
Перед нами один из узловых моментов операции Макензена и в основе его лежит конечно не одна причина. Рассмотрим эти причины по группам:
1. Артиллерийские:
а) Во-первых никакой "фаланги" не было. Она так и осталась в потенциальном состоянии. Невиданная доселе масса артиллерии давала полную возможность эту "фалангу" создать, но там, где нет еще опыта, приходит на помощь воспитание. А немец аккуратен, точен и пунктуален: раз расчет для прорыва исходил из нормы 200 м на батарею, он и расставил свои батареи по одной на 200 м. 5 батарей на 1 км еще трудно назвать "фалангой".
Итак первая причина неуспеха - в равномерном распределении артиллерии по всему фронту атаки. Результаты ее огня конечно не были столь же равномерны: кое-где она сделала больше, кое-где меньше. Но это зависело не от группировки артиллерии, а от разного состояния русских позиций перед фронтом атаки и разных условий стрельбы и местности.
Это разнообразие не учитывалось в артиллерийском решении.
б) Норма 200 м на батарею пришла с запада. Она сложилась на мягко-волнистой и достаточно открытой местности северной Франции. Перенесенная автоматически в резко пересеченную, гористую и лесистую местность Карпатского предгорья, она оказалась недостаточной.
Самый метод подсчета оказался нереальным. Артиллерийская подготовка не разрушила системы огня русской обороны. Батареи обстреливали положенные им метры фронта, а находившиеся среди них русские огневые точки остались жить. Явно напрашивалась необходимость от невесомых соотношений между шириной фронта и числом батарей перейти к реальным подсчетам количества целей, исходя при определении числа батарей из условий обстрела каждой цели.
Уже около полудня 2 мая немцы поняли эту ошибку. Повторение артподготовки, произведенное после неудач первых атак в большинстве корпусов, дало успех потому, что вся артиллерия корпусного участка сосредоточивала свой огонь по 1-2 объектам.
в) Артиллерия не умела еще производить перемену позиций, не прерывая боя. Это означает, что артиллерия не была способ-
[82]
Выполнение основного требования германского командования - безостановочно развивать атаку - оказалось невозможным. Войска были вынуждены делать довольно значительные паузы в наступлении, дожидаясь готовности артиллерии. Для русских это означало возможность подготовить оборону ближайшего промежуточного рубежа.
2. Пехотные:
а) Находясь еще в тылу западного фронта, пехота деятельно готовилась к прорыву на учебных полях в духе "указаний по подготовке резервов". Эти учения приучили пехоту не столько атаковать позиции противника, сколько занимать разрушенное артиллерией. Использованию пехотных огневых средств для подавления противника не придавалось значения. Когда артиллерия у Горлице не смогла подавить и разрушить русскую оборону, пехота оказалась беспомощной, несмотря на громадный численный перевес. Атака труднодоступных позиций русского 10-го корпуса, полностью сохранивших свои огневые средства, совершенно не походила на захват мертвых развалин, к которому пехоту приучали на учебных полях западного фронта. Атакующая пехота залегала не столько потому, что русский огонь был непреодолим, сколько потому, что он вообще существовал.
б) Атаки велись в густых построениях, почему даже сравнительно слабый огонь русских пулеметов наносил крупные потери, быстро переламывавшие моральное состояние войск. Остановка большинства атак объясняется не невозможностью довести их до конца, а деморализующим влиянием крупных потерь, резко ощутимых пехотой в густых построениях.
в) Практики взаимодействия с артиллерией не было. Первый опыт сразу вскрыл все трудности и поставил вопрос о более тесной связи пехотных и артиллерийских начальников. Пехота не поспевала за переносом артогня, в результате чего возникали опаснейшие паузы между переносом артогня и атакой пехоты. Эти паузы вели к неудаче атак и в то же время у пехотного начальника не было никаких средств задержать артогонь по атакуемой позиции до нужного момента. Частично командование 11-й армии нашло решение этого вопроса введением орудий сопровождения, но они способны только дополнять и детализировать работу артиллерийского, обеспечения атаки но не заменять его.
Совокупность этих причин привела к тому, что ни первый, ни второй, ни третий дни боя не дали прорыва. И все это несмотря на ничтожную численность обороняющегося противника, несмотря на то, что вся тактика русской обороны сводилась к пассивной стойкости пехоты. Слепое, формальное равнение на артиллерию вызвало "артиллерийские" темпы атаки. Оно вызвало такие нелепые случаи, как стояние на месте 82-й дивизии в ожидании подтягивания всей артиллерии, несмотря на отсутствие противника, как начало атаки второй линии лишь к вечеру второго дня. Весь второй день ушел на топтание в 3-4-км полосе, где и противника-то не было. Единственным противником была там своя собственная артиллерия. Она же помогла русским удержаться на совершенно слабой, прерывчатой третьей линии до утра четвертого дня.
Управление боем со стороны армейского командования отнюдь не может быть признано образцовым. Два дня тянулась волынка с совершенно бесплодными "линиями, подлежащими одновременному достижению".
Два дня корпуса не имели никакой тактической перспективы и поэтому не понимали смысла своих действий. Конечную задачу прорыва следовало сразу поставить каждому корпусу ясно и четко, и только на ее фоне могли получить смысл пресловутые "линии" как промежуточные рубежи. Бесполезно говорить о промежуточном рубеже, не указывая конечного.
При этом задачи должны ставиться в виде конкретных тактических требований. связанных с местностью и намерениями командования относительно противника. К чести германцев отмечаем, что они быстро поняли свою ошибку и задачи на третий день поставили в виде осмысленных тактических требований. На следующий день прорыв удался.
Наряду с этим отмечаем ряд мероприятий германского командования, которые в ходе боевых действий получили полное оправдание. К ним прежде всего относится организация взаимодействия с соседними армиями.
Командованию 11-й армии удалось тонко проанализировать критические моменты, которые могли образоваться на флангах в результате продвижения армии. К нейтрализации этих моментов был принят ряд мер, освобождавших 11-ю армию от забот о своих флангах: 4-я армия получила задачи
[83]
совершенно конкретно устанавливавшие ее обязанности по отношению к 11-й армии. Аналогичные просьбы получала 3-я австрийская армия. Здесь Макензен выступал как организатор фронтовой операции и проявил себя блестящим руководителем. Особого внимания заслуживает организация единой системы резервов 11-й германской и 4-й австрийской армий, строго продуманной и вполне отвечавшей потребностям их объединенного фронта. Эта система придала резервам новое качество, выросшее впоследствии в понятие вторых эшелонов.
Резервы Макензена не были назначены "на всякий случай". Они имели совершенно определенное боевое назначение на определенных направлениях и были использованы именно в рамках этого предназначения. 20-я дивизия создала решительный успех сводного корпуса, северная группа обеспечила быстрое продвижение отставшего левого фланга и 4-й австрийской армии.
В ходе управления боем, когда была понята необходимость добиваться успеха на одном направлении, третий день прорыва дал хороший образец этого руководства. Армейское командование направило свое внимание на правый фланг.
Оно своевременно и четко уловило решающую группу войск - 5 дивизий, действовавших южнее р. Ропа. Она позаботилась об освобождении этой группы от всяких забот о своих флангах, организуя соответственно продвижение ее соседей. Взаимодействие внутри этой группы также постоянно обеспечивалось руководством армейского командования и привело к захвату переправ через р. Вислока южнее Змигрод.

3. Оперативные выводы
С точки зрения развития теории оперативного прорыва операция Макензена у Горлице имеет не меньше значения, чем разработки первых планов прорыва на западном фронте. Историческая действительность привела к тому, что теоретические установки, разработанные на Западе, свое первое применение нашли на Востоке, выдвигавшем ряд условий, незнакомых Западу.
Это обстоятельство сыграло колоссальную положительную роль, сразу обнаружив ошибки и неточности методического порядка. Оно же указало на обязательность чрезвычайно конкретного подхода к разработке плана прорыва.
Если в области подготовки прорыва германское командование получило блестящее подтверждение действительностью всех его подготовительных мероприятий, то боевая обстановка крупного армейского сражения на прорыв укрепленного фронта дала ему ряд уроков на будущее.
Основные выводы и уроки относятся к обеспечению темпа продвижения атакующих войск. С точки зрения собственных же взглядов германского командования, с точки зрения соотношения сил и с точки зрения оперативной потребности темпы наступления, полученные у Горлице, были позорны. 5 корпусов с могущественной артиллерией, атакуя 1 корпус почти без артиллерии, продвигались со скоростью 4-5 км в сутки. Их сил хватало лишь на занятие в течение суток одной линии позиций. К концу дня они выматывались настолько, что не оставалось сил для преследования ночью, а к утру они находили русский 10-й корпус снова готовым к обороне на следующей линии своих позиций. Это явно указывало на органический дефект в системе наступления. Мы уже обнаружили его в виде двойной ошибки: непонимание тактической природы армейского сражения на прорыв и неправильная группировка войск.
Равномерный нажим на всем участке прорыва не давал нужного перевеса, т.е. везде приходилось разрешать одинаково трудную задачу - пробивать -сплошную укрепленную полосу. Значительно выгоднее другой метод, который был подсказан германцам фактическим ходом прорыва Макензена: когда сводному корпусу удалось наконец к утру четвертого дня боя выйти к Змигрод, пробив все три линии русских позиций, то на участке всех остальных корпусов прорыв был завершен в течение же самого четвертого дня.
Невольно встал вопрос: если бы на участке сводного корпуса было сосредоточено столько сил, чтобы он был в состоянии ту же работу выполнить в течение первых суток боя, не удалось ли бы остальным корпусам с меньшими силами сделать на вторые сутки то же, что они сделали на четвертые? Весь ход развития прорыва у Горлице свидетельствовал о том, что именно этого и не хватало.
Первый и важный теоретический плод операции Макензена - это метод главного удара на участке прорыва. Фактически только направление главного удара производит прорыв. Остальные участки атаки
[84]
лишь развивают его успех, расширяя прорыв до нужных пределов. Это позволяет создать громадную ударную силу на участке главного удара, обеспечивая безостановочность ее продвижения постоянным притоком боевых сил из глубины.
После преодоления русской оборонительной полосы темп продвижения 11-й германской армии не увеличился. Тактическая задача оказалась решенной несвоевременно. Это тянуло за собою ряд оперативных последствий, - поставивших громадные препятствия на пути оперативного развития прорыва.
Во-первых 11-я армия не выполнила полностью поставленной ей задачи: она не вышла в тыл Карпатской группе русских армий, правда она заставила их покинуть Карпаты угрозой выхода в их тыл. Задача была решена только в отношении пространства. Русские же войска, пользуясь ничтожными темпами германского наступления, имели всегда возможность спокойно избегать охвата незначительными ночными передвижениями.
Во-вторых три дня, которые израсходовали германцы на преодоление русской оборонительной полосы, давали возможность подвести резервы походным порядком с расстояния до 100 км. За это время к району прорыва успели подойти 3-й кавказский корпус и снятый с левого фланга 3-й армии 24-й армейский корпус. Едва покончив с обороной 10-го корпуса, 11-й армии пришлось иметь дело с контрударами обоих этих корпусов. Они создали упорные бои за р. Вислока, и далее (до 8 мая включительно) 11 -я армия неизменно наталкивалась на их сопротивление. Потеря времени на прорыве укрепленного фронта привела к проявлению нового оперативного объекта, на который германцы не рассчитывали. Он вызывал новую потерю времени и тем самым устранял всякую надежду получить в ближайшее время успехи, более существенные, чем территориальные. И без того мало устойчивые оперативные стремления германцев становились явно беспочвенными.
Юго-восточное направление удара теряло всякий смысл. Русский фронт медленно отходил, но тщательно оберегал себя от прорыва. Приходилось следовать за ним до р. Сан, где по всем признакам он имел намерение остановиться. Там нужно было готовиться к новой операции, но уже в новых, менее выгодных условиях.
Итак второй вывод указывает на совершенно конкретную зависимость между оперативным развитием прорыва и методами его тактического выполнения. Тактическая задача по времени и глубине исходит из подсчетов реальных возможностей для противника изменить оперативное качество своего расположения. Окончание решения тактической задачи должно обязательно предшествовать моменту качественного изменения оперативного положения противника. В противном случае приходится разрешать не те оперативные задачи, которые командование собиралось разрешать.
Третий вывод относится к области оперативного планирования операции. Пример 11-й германской армии у Горлице вскрывает все последствия, вытекающие из недостаточно разработанных оперативных перспектив. Расчеты Фалькенгайна на короткую гастроль 11-й армий в Галиции не оправдались и не могли оправдаться. Оперативное положение галицийского фронта требовало глубокой и мощной операции, которая могла быть сокращена по времени только за счет предельного усиления ударной армии. Поскольку 11-я армия была поставлена перед разрешением этих задач, она вовлекалась в развитие оперативных событий галицийского фронта до их естественной развязки.
Искусственное ограничение оперативных задач со стороны Фалькенгайна вело только к бесперспективности. Другим его следствием было несоответствие сил 11-й армии масштабу фактически стоявших перед нею задач. Она прекрасно маневрировала, но стоявшие на ее пути боевые задачи разрешала с громадным трудом, постоянно теряя драгоценное время.
[85]












Пользовательского поиска
 
Архив проекта -> Прорыв 11-й германской армии у Горлице 2-5 мая 1915 г.
Designed by Alexey Likhotvorik 21.07.2012 02:44:46
copyright (c) 2003 Alexey Likhotvorik