Перед командованием 7-го корпуса стояла задача - удерживать заблаговременно укрепленную позицию протяжением около 30 км (впоследствии 35 км) силами двух пехотных дивизий в составе двадцати пяти с половиной батальонов. Так как в империалистическую войну на русском фронте при нормальном расположении для обороны приходилось по 1 км на батальон, или 8-10 км на дивизию, или 20 км на корпус, то расположение 7-го корпуса являлось растянутым в полтора раза против нормы; эта задача была решена штабом 7-го корпуса шаблонно, не вдумываясь в сложившуюся оперативную обстановку и без достаточного учета свойств укрепленной полосы.

Первоначальный фронт от Радзивилова до Подбересце длиной в 30 км был разделен поровну между дивизиями, и из каждой дивизии выделено по двухбатальонному полку в качестве корпусного резерва. Расположение этих полков было предоставлено усмотрению командиров дивизий, почему последние являлись корпусным резервом только по наименованию, в действительности же дивизионными, так как, при условии передвижения походным порядком, едва ли могли быть своевременно введены в дело на участке другой дивизии. Штабы дивизий в своих приказах для обороны даже упустили наименование корпусного резерва и впоследствии вынуждены были, после напоминания штаба корпуса, издать дополнительные приказы. Сущность дела, однако, от этого не изменилась. В 13-й пех. дивизии два батальона корпусного резерва располагались на ст. Радзивилов и служили для обеспечения правого фланга дивизии, а в 34-й были по-батальоyно распределены вдоль всего

[73]

фронта дивизии, с целью более быстрой подачи помощи на участке своей дивизии. О работе их на стыке дивизий корпуса или совместно со смежными дивизиями соседних корпусов в штабе 7-го арм. корпуса не подумали. Поэтому, когда возникла надобность в парировании прорыва на левом фланге 17-го арм. корпуса, то в корпусном резерве вместо двух батальонов оказался только один батальон, притом так расположенный, что не мог своевременно попасть к месту прорыва, а второй батальон оказался влитым в боевой участок 50-го полка.

Оперативная обстановка штабом корпуса совершенно не учитывалась, и крупный прорыв на фронте 34-й пех. дивизии для него явился полной неожиданностью. Еще меньше учтены были свойства занятой укрепленной позиции. Важнейшие узлы позиции - Радзивилов и Подкамень - были заняты только на их переднем краю; окопы, развитые в глубину, и редюит в Подкамне (укрепленный монастырь) оставались пустыми. Тыловая позиция не была изучена, и не было дано указаний для ее занятия в случае надобности. Повидимому, схема позиции имелась только в штабе корпуса, причем сомнительной верности.

Инженерные постройки на некоторых участках позиции, в особенности на тыловой позиции, отличались сложностью и требовали подробного изучения при содействии строителей. Последние же 28 августа переехали на новый участок строительства, не оставив никого, кто бы помог войскам разобраться в сложной системе огромного количества окопов, не связанных между собою в оплошные линии. О наличии редюита в Подкамне и укреплении опушки Чарны Ляс, что восточнее Подкамня, командир дивизии и не подозревал, тем более что инженерный план позиции не был им получен.

Ни штаб корпуса, ни штабы дивизий не дали войскам никаких указаний об особенностях занятия и ведения обороны на широком фронте, хотя групповая система, примененная при постройке позиции, казалось бы, должна была наталкивать на эту мысль. Идея обороны при содействии ударных групп, уже широко практиковавшаяся на Западном фронте, не была освоена на русском фронте, и войска при всех условиях стремились сомкнуться локоть к локтю и превратить группы укреплений в сплошные линии.. Промежуток в 800 шагов к северу от вин. завода на участке

[74]

134-го полка вызвал большие опасения командира этого полка за прочность позиции, и полк немедленно приступил к заполнению его сплошными окопами. Стремление занять передний край сплошным порядком без промежутков вело к поглощению почти всей живой силы, почему не оставалось людей для резервов. При таком способе занятия позиций едва ли можно было думать об удержании их даже войсками, обладающими высокой стойкостью и выдержкой. Мощной артиллерией и сильным ударом противник мог прорвать тонкую линию на любом участке.

Не подготовив себе мощного кулака, посредством которого можно было влиять на исход боя на угрожаемых участках, штаб корпуса был вынужден вместо энергичных мер по ликвидации прорыва на фронте прибегать к отходам, как единственному средству, имевшемуся в его распоряжении для избежания крупных неудач. Проявив на бумаге некоторую активность при известии о прорыве левого фланга 17-го арм. корпуса в районе Крупца, штаб корпуса не следил за исполнением своих приказаний, совершенно иначе понятых, и быстро отказался от своего намерения, предпочитая уклониться от боя отводом войск правого фланга на тыловую позицию. Выяснив трудное положение, создавшееся на левом фланге 13-й пех. дивизии после отвода 34-й на тыловую позицию, он не потребовал от штаба 13-й пех. дивизии использования дивизионного резерва для обеспечения своего левого фланга, а безоговорочно присоединился к мнению этого штаба о необходимости немедленного отхода на следующий рубеж.

Несмотря на наличие в штабе корпуса делегатов связи с подчиненными штабами, сведения которых позволяли хорошему осведомлению об обстановке, штаб 7-го арм. корпуса к 20 час. 6 сентября теряет правильное представление о происходящем на фронте, не останавливаясь перед преувеличением опасностей своего положения с целью обоснования требования о разрешении отхода за реку Икву. Трезвые слова командира соседнего 6-го арм. корпуса не оказывают ни малейшего влияния на течение мысли начальника штаба, который в ответ рисует еще более неприглядную и расходящуюся с действительностью картину. Гонимый призраками, в темноте ненастной осенней ночи штаб корпуса добивается давно желанного разрешения на отход, когда последний уже идет полным ходом без какой-либо помехи противника.

В действительности австро-венгерские войска к ночи

[75]

окончательно выдохлись и не только не в состоянии были преодолеть тыловую позицию, но даже неспособны были к простому преследованию отходящих.

Удивительно, как быстро сменялась декорация в штабе 7-го арм. корпуса после получения разрешения на отход. Войска спокойно и без давления противника совершают утомительный ночной марш по размокшим от дождя дорогам и столь же спокойно занимают новые позиции. Было ли бы это возможно, если бы противник так настойчиво давил, как рисовал это себе штаб корпуса?

При решении частного вопроса о косой позиции, предложенной главнокомандующим для занятия 7-м арм. корпусом, командование этого корпуса преследовало узкую цель - перейти на следующий рубеж в возможно спокойных и удобных условиях, не считаясь с общей оперативной обстановкой. Последняя была хорошо известна главнокомандующему и штабу 11 -й армии и настоятельно требовала оставления 6-го корпуса на прежней позиции ввиду успеха русского прорыва в районе Трембовля. Только равнодушное отношение 8-й армии к успехам на стыке 11-й и 9-й русских армий и уступчивость главнокомандующего, слепо доверившего донесениям подчиненных штабов, позволили разрешить этот вопрос согласно желанию командира 7-го арм. корпуса. Однако могло случиться иначе, и штабу 7-го корпуса предъявлено было бы категорическое требование отойти на косую неукрепленную позицию. Произошла бы от этого катастрофа в 7-м арм. корпусе, как показалось его командиру? Изучение двухверстной карты показывает, что по линии Бережцы (впоследствии Дунаев), Н. Почаев, Лосятин, Лопушно, Панасовка, Загуже могла бы быть выбрана позиция весьма сильная по природным свойствам, на что указывал ген. Гурко, которую возможно было бы отстаивать с большим упорством, несмотря на отсутствие заранее подготовленных укреплений. Строящиеся самими войсками окопы, в их первоначальном виде, сравнительно с укреплениями инженерной постройки обычно отличаются малозаметностью, которая, в соединении с хорошей маскировкой, восполняет недостаток в прочности закрытий.

Несомненно, от войск потребовалось бы проявление гораздо большего напряжения, чем при отходе на заранее подготовленную позицию река Иква, Млыновцы, но едва ли превышающего их силы. Три полка 34-й пех. дивизии, которым предстояла наиболее трудная задача, были еще настолько свежи, что, вероятно, справились бы с нею. Мы

[76]

назвали линию с левым флангом у Загуже, а не у Подбересце. Это та линия, которую предлагал занять 7-му арм. корпусу ген. Гурко и при которой ему пришлось бы выделить один-два батальона для обороны реки Серет на участке Подбересце, Загуже, что, по его словам, не представило бы никаких затруднений. Усиление 7-го корпуса к утру 7 сентября пехотным полком и трехполковой конной бригадой из состава 6-го корпуса содействовало бы упрочению положения на фронте этого корпуса. По изложенным соображениям можно считать, что положение 7-го арм. корпуса на косой позиции было бы не так опасно, как казалось командиру корпуса, так как австрийцам пришлось бы вновь начинать прорыв, который они не успели развить 6 сентября.

Штаб 7-го корпуса находился в непосредственной связи с соседними корпусами и поддерживал с ними постоянные сношения, из чего, однако, не вытекает, что взаимодействие корпусов находилось на должной высоте. Вопрос о занятии участка от дороги Баранья - Радзивилов до Крупца частями того или другого корпуса до конца остался неразрешенным, и промежуток в 5 км был занят только одним батальоном 17-го арм. корпуса. Это обстоятельство было одной из причин быстрой сдачи своих позиций левым флангом этого корпуса.

Штабам 7-го и 17-го арм. корпусов не удалось организовать совместную контратаку для ликвидации прорыва на левом фланге 17-го арм. корпуса, и вопрос этот был решен отходом. Неподготовленность к взаимным действиям на стыках, колебания, отсутствие, единства взглядов и известный эгоизм, обычно присущий войсковым соединениям царской армии, мешали успешным и дружным действиям смежных флангов этих корпусов. Между 7-м и 6-м арм. корпусами, благодаря правильному отношению Гурко к нуждам соседа и хорошим личным отношениям между ним и начальником штаба 7-го арм. корпуса, взаимодействие было. Однако и здесь штаб 7-го арм. корпуса не пошел навстречу 6-му в вопросе о косой позиции, отдав предпочтение интересам своего корпуса, а не общего дела.

В 13-й пех. дивизии выделяются два момента, по которым можно судить о качестве управления со стороны начальника дивизии: прорыв у Крупца и обнажение левого

[77]

фланга дивизии вследствие отхода 135-го полка. В обоих этих случаях руководство боем находилось на недостаточной высоте.

Штаб 13-й пех. дивизии не продумал заранее своих действий в случае прорыва на слабо занятом промежутке между Радзивиловом и Крупцом, не изменил расположения корпусного резерва, выбор места которого был предоставлен его усмотрению, и артиллерии и не вошел в соглашение о совместных действиях со штабом 35-й пех. дивизии. Прорыв у Крупца застал штаб 13-й пех. дивизии врасплох, и ему пришлось вместо организации контратаки, как это было предписано штабом корпуса, использовать батальон корпусного резерва и Уманский казачий полк для обеспечения своего отходящего правого фланга.

При обнаружившемся к 18 час. опасном положении левого фланга начальник дивизии не принял никаких мер для его обеспечения, хотя располагал батальоном дивизионного резерва в Подзамче, а сразу с настойчивостью, достойной лучшего применения, запросил разрешения отойти за Икву. Когда вопрос о разрешении отхода затянулся, а положение 51-го полка, казалось, ухудшилось, начальник дивизии не нашел ничего лучшего, как приказать полку отойти и стянуться в Подзамче к штабу дивизии. Сюда же в дальнейшем собрался 52-й полк, и 2-я бригада двинулась в Дунаев. Полки 1-й бригады сосредоточились в Стояновке, откуда проследовали через Крыжи на Бережцы. По отдаче распоряжений для отхода начальник дивизии выехал на автомобиле в новую стоянку штаба. Вид начальника, едущего на автомобиле, когда войска топтали осеннюю грязь по отвратительным дорогам, справедливо вызывал их нарекания, что нашло отражение даже в журнале военных действий одной из батарей 13-й арт. бригады. Начальник дивизии при отходе должен быть при арьергарде и руководить отходом войск.

Штаб 13-й пех. дивизии недостаточно внимательно отнесся к вопросу о стыке с 34-й пех. дивизией, почему 51-й полк первоначально не занял высоту 358. Упущение это не имело вредных последствий, так как было быстро исправлено, но все же потребовалось вмешательство штаба корпуса.

Начальнику 34-й дивизии приходилось во время боя принимать три важных решения: о мерах противодействия прорыву на участке 133-го полка, об отходе на тыловую позицию и об отходе на следующий рубеж. Решение о ликвида-

[78]

ции прорыва 133-го полка контратакой с обоих флангов было принято при неясной обстановке. Прорыв, казалось, был невелик только на фронте одного батальона, но уверенности в этом не было. Желание выяснить положение дел на атакованном участке побудило начальника дивизии, после отдачи распоряжений, выехать к месту прорыва. Личное ознакомление с обстановкой показало начальнику дивизии, с одной стороны, что контратака с севера не состоялась и, с другой, что прорыв принял гораздо большие размеры, чем можно было судить по полученным в штабе донесениям. Отсюда вытекала необходимость принятия решения, своевременно подсказанного штабом корпуса, об отводе дивизии на тыловую позицию. При заполнении промежутка, создавшегося 'вследствие почти полного уничтожения 133-го полка, все три батальона 136-го полка, к счастью, оказались на этом участке, и мысль объединить их вновь в руках своего командира полка и образовать новый средний участок, естественно, вытекала из создавшейся обстановки.

Мало было сведений о положении главных сил правофлангового полка, прошедших сквозь свой участок тыловой позиции и своевременно не давших об этом знать начальнику дивизии, этим объясняется отсутствие каких-либо его распоряжений по упорядочению положения на своем правом фланге. Начальник 34-й тех. дивизии, так же как и 13-й, лично не ознакомился заблаговременно с тыловой позицией и слишком поздно напомнил об этом полкам. Упущение это имело роковые последствия, так как незнание и незанятие своего участка 135-м полком сыграли главную роль в создании опасного положения на левом фланге 13-й пех. дивизии, потребовавшего отхода этой дивизии на следующий рубеж, так как подготовленной тыловой позиции 13-я пех. дивизия не имела.

Начальник 34-й пех. дивизии поддерживал мнение командира корпуса о непригодности косой позиции и в этом отношении должен значительную долю ответственности за отказ занять эту позицию принять на себя, так как признание им возможной остановки на этой позиции, вероятно, побудило бы командира корпуса пойти навстречу предложению ген. Гурко.

Выезд начальника 34-й пех. дивизии на фронт помог ему быстро разобраться в действительной обстановке и принять целесообразные меры по противодействию прорыву и с этой стороны принес, большую пользу.

Выезд начальника 34-й пех. дивизии в район прорыва,

[79]

личное ознакомление на месте с обстановкой на фронте и принятие на основе своих наблюдений правильного решения - это единственный случай настоящего управления боем за весь день 6 сентября. Правда, продолжительное отсутствие начальника дивизии повлекло за собой перерыв связи его со штабом корпуса в критический период боя. Однако в этом меньше всего повинен начальник дивизии. За перерыв связи начальника дивизии со штабом корпуса вина лежит на штабе 34-й пех. дивизии. Он обязан был все время держать связь со своим начальником, постоянно докладывая ему об изменениях в обстановке и в свою очередь получая сведения от начальника дивизии о том, что он видел в районе прорыва и какие решения по этому случаю им были приняты.

По всем данным наблюдательный пункт в монастыре м. Подкамень являлся тем командным пунктом начальника дивизии, на котором он должен был находиться с самого начала боя. Но в царской армии только в 1917 г. при прорывах укрепленных полос стали устраивать командные пункты для начальников дивизий и командиров корпусов. До этого года управление боем шло из удаленных от фронта штабов чисто бюрократическими приемами.

В штабе дивизии, в Крутневе, оставались дивизионный интендант и другие чины административной службы, которых, по возвращении, начальник дивизии застал в очень тревожном настроении, - они считали его уже погибшим и не знали, что им делать. Возможно, что до них доходили слухи о тяжелом положении на фронте через 135-й полк, отходивший по дороге, на которой был расположен штаб. Не исключено, что такие слухи через штаб дивизии могли дойти и до штаба корпуса при том обычае к обмену сведениями, который существовал в 7-м корпусе. Все это лишний раз показывает, насколько строго командиры соединений, и чем выше, тем строже, должны относиться к получаемым ими из разных источников сведениям об обстановке, которые всегда отличаются туманностью, противоречивостью, а подчас и вовсе являются ложными. Требуется недюжинный военный талант, чтобы разбираться в них, отделять ложь от правды и основывать свои решения на реальных, а не на вымышленных данных.

По вопросам взаимодействия с соседними дивизиями, кроме вышеупомянутого случая неувязки с 13-й пех. дивизией, никаких трений в 34-й пех. дивизии не возникало. В действиях с 16-й пех. дивизией было полное согласование.

[80]

Опыт боев 7-го арм. корпуса позволяет сделать выводы по некоторым вопросам обороны на широком фронте.

1. При обширности и сложности укреплений больших участков, заблаговременно укрепленных полос, отводимых в этом случае войскам, приобретает особую важность своевременное и подробное изучение позиции всеми инстанциями данного соединения. Ввиду недостатка у войск времени для тщательного выполнения этой работы, безусловно необходимо содействие строителей и снабжение не только хорошими схемами общего начертания позиций, но и детальными планами крупного масштаба, изготовленными в виде альбома отдельных, например полковых, участков позиции. Присутствие строителей поможет войскам разобраться в тактическом значении отдельных укреплений и их групп. Общая идея и взаимная связь участков укрепленной полосы должны быть хорошо изучены штабами дивизий и корпусов и служить одной из основ их решений.

2. В тех случаях, когда войскам приходится занимать большие участки заблаговременно укрепленных позиций слабыми силами, следует ограничиваться занятием важнейших центров сопротивления, а при отсутствии последних самим создавать таковые, развивая в глубину укрепления занятых участков. Промежутки между узлами сопротивления обстреливаются перекрестным пулеметным и артиллерийским огнем.

3. Только при таком способе занятия растянутых позиций окажется возможным выделить достаточно сильные ударные группы и обосновать оборону на контратаках.

4. При занятии всяких позиций, а растянутых в особенности, следует штабам обращать самое серьезное внимание на стыки между соединениями. Возникающие недоразумения должны разрешаться следующей над соприкасающимися соединениями инстанцией на основании подробного изучения местности и укреплений в районе стыков и при этом не по карте, а непосредственно на местности, если не лично старшим начальником, то высланным авторитетным командиром генерального штаба. Установленный стык следует отметить на отчетной карточке рассылаемой в соседние части.

В настоящее время тактика рекомендует избегать шаблонного расположения батальонов и рот на холмах с границами между ними по лощинам. В тех случаях, когда на практике пришлось бы отступить от этого правила, желательно установить, как это делалось в 34-й пех. дивизии,

[81]

чтобы полк, которому лощина назначена включительно, выставлял подразделение (роту, взвод) на противоположный берег лощины, чем будет достигнуто полное объединение обороны лощины в одних руках и под ответственностью одного командира батальона. Эта мера не должна освобождать соседа от оказания содействия обороне стыка всеми имеющимися в его распоряжении средствами с соответствующей к этим действиям подготовкой.

5. В тех случаях, когда войскам приходится располагаться на растянутых позициях, не подготовленных в инженерном отношении, они должны сразу занимать и подготовлять к обороне узлы сопротивления и опорные пункты, с значительными между ними промежутками. Узлы сопротивления, обычно батальонные, в современных условиях, как известно, приспосабливаются для круговой обороны.

6. Если в мировую войну наилучшим способом ликвидации прорыва являлись контратаки, то в современных условиях наличие в составе стрелковых дивизий танков, обладающих большой подвижностью и ударной силой, дает возможность командирам корпуса и дивизий весьма эффективно использовать эти средства для контрудара.

7. При отбитии атак противника на широком фронте огромную роль играет артиллерия. Мы видели, как слабая артиллерия 13-й и 34-й пех. дивизий не допускала противника приблизиться к позициям, благодаря широкому обстрелу и отличным наблюдательным пунктам. Широкий кругозор и обстрел и хорошие наблюдательные пункты позволяют артиллерии успешно выполнять свое назначение, невзирая на обычную ее малочисленность. Однако при выборе наблюдательных пунктов не следует поддаваться соблазну располагать наблюдательные пункты групп, дивизионов и батарей непременно на высших точках местности, если последние находятся слишком близко к фронту. Такое расположение в наблюдательных пунктах в средней группе артиллерии 34-й пех. дивизии привело чуть ли не к панике среди ее командного состава и к преждевременному прекращению управления огнем группы и батарей. Огневые позиции артиллерии следует располагать в батальонных районах с таким расчетом, чтобы можно было использовать всю дальность артиллерии для расстройства наступающего в течение всего оборонительного боя, не подвергая ее ударам прорвавшихся в промежутки между батальонами пехоты и танков. В мировую войну и даже во время описываемого сражения применялась переброска батарей к месту прорыва;

[82]

в будущей войне, при наличии моторизованных и самоходных батарей, будут прибегать к этому очень часто.

8. В описанном примере применялись разные способы парирования прорывов, но чаще всего отход. Это решение в корне неправильно: надо стремиться задержать прорвавшиеся части противника и затем уничтожить их контратакой ударной группы, и только исчерпав все активные средства, старший начальник может решиться на отход.

9. Сравнение действий 133-го и 134-го полков показывает значение кадров для успеха обороны, в особенности на широком фронте, когда численность войск мала. Хотя главный удар австро-венгерцев пришелся по 133-му полку, но все же первый натиск был произведен на район Стиберовки, защищаемый 4-м батальоном 133-го полка и 1-м - 134-го. Какая огромная разница в результатах! В условиях одинаково разрушенных окопов и не менее мощного натиска 1-й батальон 134-го полка отбил атаку противника и в дальнейшем удержал свои позиции, несмотря на обойденный фланг. Успех надо отнести за счет прочных кадров этого батальона и всего полка, сумевших дать отпор врагу. Если командиры найдут в себе силы в потрясающей обстановке современного штурма укрепленных позиций продолжать управлять своими подразделениями, а бойцы стрелять из ружей и пулеметов, то в 99% атака противника будет успешно отбита.

10. Изучение действий 133-го полка вскрывает огромной важности вопрос о встрече атаки противника, перешедшего через проволочные заграждения и бросившегося на окоп. Этот критический момент до сего времени остается недостаточно освещенным. Ясно, что каковы бы ни были боевые качества стрелков, если противник наступит на козырек, то для бойцов не будет другого выхода, как погибнуть в рукопашной схватке в неравных условиях или сдаться. Последнее наблюдалось в 133-м полку. Один очевидец боя рассказывал, что "с своего наблюдательного пункта ему хо-рошо была видна 7-я рота 133-го полка, которая, несмотря на ураганный огонь противника, все время направленный на нее, и невзирая на то, что ее окопы были совершенно разрушены, держалась очень долго, но затем стало ясно, что 7-я рота окончила свое существование, и на ее месте появились в большом количестве австрийцы..."

Трудность принятия решения о встрече атакующего тем или другим способом из глубоких окопов с бойницами усугубляется тем обстоятельством, что для раздумывания нет времени. Подход противника к проволочным заграждениям

[83]

не означает еще утери позиции, так как противник может быть еще с успехом отбит огнем и ручными гранатами. Следовательно, в распоряжении обороняющегося будут секунды, чтобы что-либо предпринять; если его огневые средства не остановят противника перед проволокой, то он сомнет и сокрушит ее напором массы и бросится на окоп. Выбежать навстречу массам противника бесполезно, так как это будет возможно сделать только по немногим выходам вперед, устраиваемым в окопах, притом гуськом, и противнику будут противопоставлены единичные бойцы и в лучшем случае горсти стрелков. Уйти из окопа не будет времени, так как это тоже возможно лишь по узким ходам сообщений. Остается, как мы говорили, сдаться или погибнуть. Мы видели, что некоторые роты 133-го полка пытались спастись отходом, но он должен был начаться до подхода противника к проволоке, следовательно, в условиях неисчерпанных возможностей обороны.

Разбираемое нами критическое положение отсутствует при обороне поспешно укрепленных позиций, обычно имеющих окопы для стрельбы стоя со дна рва или даже со ступеньки, но без всяких верхних перекрытий, когда окопы легко могут быть приспособлены для быстрого выскакивания всех стрелков одновременно вперед навстречу атакующему. Но не то происходит в солидно укрепленных позициях, в особенности если козырьки перекрывают окоп почти сплошь, как это было на Радзивиловской позиции. Инженерам необходимо учесть этот момент при постройке позиций. Нам кажется, что возможно было бы приспособить тыловой траверс для обороны с тем, чтобы, когда выяснится решительное стремление противника к штурму окопа, уводить туда стрелков и располагать их за рвом с тем, чтобы при рукопашной схватке поставить обе стороны в равные условия. Было бы полезно занимать тыловой траверс и ночью.

Что касается выдерживания стрелками артиллерийского огня во время артиллерийской подготовки, то в позиционной войне этот вопрос разрешался устройством бетонных убежищ и "лисьих нор", а в подвижной, когда убежища не обладали достаточной прочностью и количество их было невелико, вывод стрелков в ходы сообщений (поперечные, тыловые) или вперед, смотря по обстановке, являлся наиболее практичным средством. В современных условиях оборона значительно усложнилась вследствие появления танков и авиации, но это не устраняет поставленных нами вопросов, а только их усложняет.

[84]

11. Вопрос о поддержании непрерывной связи при обороне на широком фронте приобретает большую остроту, нежели при обороне на нормальных фронтах, в силу увеличения расстояний, что мы видели в описываемом эпизоде, когда в 34-й пех. дивизии была утеряна связь с 135-м полком. Необходимо применять эффективные меры к получению донесений всеми доступными средствами, имея в виду хрупкость телефонной связи.

12. Преувеличение опасностей положения и тенденциозность донесений на войне не являются единичными случаями, а составляют одно из свойств природы войны. Необходимо высшим начальникам относиться как к чрезмерно пессимистическим, так и к слишком оптимистическим сведениям с большой осторожностью, организуя проверку их на местах через доверенных лиц. В некоторых случаях только личное присутствие на месте событий может вскрыть начальнику истинное положение вещей.

13. Насыщенность современных армий земными и воздушными техническими средствами в сильной степени усилит оборону на широком фронте. Схема последней мыслится как совокупность узлов сопротивления, занимающих по возможности танконедоступные местные предметы, с промежутками, обстреливаемыми огнем пулеметов и артиллерии (дивизионной, полковой и батальонной), имея в глубине расположения сильную ударную группу, составленную из пехоты и подвижных войск и предназначенную для уничтожения прорвавшегося противника. Огромное количество автоматического оружия в стрелковых частях, по сравнению с 1915 г., и артиллерии сильно повысит устойчивость узлов сопротивления как против пехотной, так и против танковой атаки, а подвижность ударной группы из моторизованных кавалерийских и танковых соединений является залогом своевременной и решительной ликвидации прорывов. Но все же надо иметь в виду, что оборона на широком фронте организуется обычно в предположении нахождения перед собой также слабого противника, но не для противодействия его главным силам. В последнем случае она должна быть своевременно усилена и доведена до нормы или даже до более высокого состояния, если по общим соображениям представляется необходимым удерживать данный рубеж, не прибегая к подвижной обороне.

[85]