Около 10 час. австро-венгерцы открыли артиллерийский огонь по всему фронту 7-го и 17-го русских арм. корпусов,

[44]

и 18-й австро-венгерский корпус энергично атаковал левый фланг 35-й пех. дивизии и правый - 13-й, направляя главные усилия на Крупен и на высоту севернее Михайловки. Части 31-й австрийской дивизии овладели окопами среднего участка 138-го пех. Болховского полка на северо-западной окраине Крупца и начали быстро распространяться внутри селения, угрожая батарее 35-й арт. бригады, занимавшей позицию у еврейского кладбища, и охватывая фланговые участки прорванного полка, правее и левее Крупца.

Батарея снялась с позиции у кладбища. Наступление австрийцев на правый фланг 50-го полка было отбито сосредоточенным огнем правой группы артиллерии 13-й пех. дивизии. Цепи противника были остановлены. Часть их разбежалась, часть залегла. Введя в бой новые силы, противник повел наступление от хут. Гайки, на левый участок 138-го полка (к западу от Крупца), и около трех батальонов одновременно начали наступать на левый фланг 137-го пех. Нежинского полка северо-западнее урочища Гнильче. Под натиском превосходных сил 138-й полк не выдержал и начал отходить на южную окраину Крупца. Отход этот был утвержден командиром 35-й пех. дивизии, приказавшим полку задержаться на линии урочища Гнильче, урочище Белая Криница на более узком фронте. Туда же были направлены дивизионный и корпусный резервы.

Около 11 час. штаб 7-го арм. корпуса получил первые сведения о прорыве и в районе Крупца от штаба 17-го арм. корпуса с извещением о посылке резервов. Командир 7-го арм. корпуса, предполагая, что 17-й арм. корпус принимает меры к восстановлению положения, пошел навстречу этому решению, и уже в 11 час. 25 мин. было послано приказание командиру 13-й пех. дивизии немедленно двинуть Уманский казачий полк и ближайшие резервы для действия во фланг и тыл прорвавшемуся противнику, сообразуясь с обстановкой, и подтянуть из Березина (10 км к югу от Крупца) к угрожаемому району резерв 13-й пех. дивизии (батальон 49-го полка) и, на случай неудачи, иметь в виду отход на линию южная окраина Крупца, Немировка, Гае Левятиньске, где местами имелись окопы с проволочными заграждениями, и далее примкнуть к основной позиции. Около полудня 17-й арм. корпус известил штаб 7-го корпуса об отходе 138-го пех. Болховского полка на линию урочище Гнильче, урочище Белая Криница. Это сведение вызвало приказание командира 7-го арм. корпуса отвести правый фланг 13-й пех. дивизии на линию урочище Белая

[45]

Криница, Немировка, Гае Левятиньске. Отход этот начался около 12 час. 15 мин. под сильным артиллерийским огнем противника по совершенно открытой местности.

Посланное штабом 7-го арм. корпуса в ответ на первое сведение о прорыве сообщение в штаб 17-го арм. корпуса о сосредоточении резервов для контратаки противника, ворвавшегося в Крупец, нашло в последнем сначала живой отклик. Оттуда около 13 час. запросили по аппарату о месте высылки резервов 7-го арм. корпуса для контратаки и было высказано мнение, что контратака от Радзивилова на северо-восток совместно с левым флангом 35-й пех. дивизии и резервами с линии урочище Гнильче, урочище Белая Криница, повидимому, даст хорошие результаты, необходимо только согласовать действия корпусов и атаковать Крупец одновременно. Вновь намечаемая линия, на случай неуспеха, урочище Гнильче, урочище Белая Криница, Немировка, признавалась выгодной, но было желательно попытаться контратакой восстановить положение. Разговор заканчивался просьбой предупредить о времени контратаки.

Между тем за истекший отрезок времени обстановка на правом фланге 7-го арм. корпуса изменилась в сторону, неблагоприятную для контратаки, так как 50-й полк начал отход на новую позицию. Это обстоятельство, однако, не вызвало со стороны 7-го арм. корпуса прямого отказа от организации намеченной контратаки, но последний уклонился от определения времени ее начала, ссылаясь на невозможность определить, когда единственный резерв, оказавшийся в районе Крупца, - батальон 49-го полка - подойдет к этому пункту. Об Уманском казачьем, полке было известно, что полк подходит к Крупцу. Однако в штабе 17-го арм. корпуса уже отказались от мысли о совместной контратаке с 7-м арм. корпусом, ввиду незначительности резервов обоих корпусов, собиравшихся в районе Крупца, и сильного давления, оказываемого австрийцами на левый фланг 137-го полка в районе западнее высоты 228. В это время, около 14 час, 138-й полк подходил к линии урочище Гнильче, урочище Белая Криница и вошел в связь правым флангом с 137-м полком и левым - с батальоном 49-го полка, высланным к урочищу Белая Криница. Отход 50-го полка продолжался.

[46]

В то время когда в штабах 7-го и 17-го арм. корпусов обсуждался вопрос о контратаке, в районе Крупца, по инициативе командира 35-й пех. дивизии, состоялся переход в наступление болховцев совместно с батальоном 49-го полка с целью облегчения тяжелого положения 137-го полка. Штаб 17-го арм. корпуса, узнав об этой контратаке, просил штаб 7-го арм. корпуса несколько задержать отход правого фланга 13-й пех. дивизии, но получил ответ, что этого сделать нельзя, так как отход 50-го полка уже замечен противником.

Оставление батальоном 138-го пех. Болховского полка рощи восточнее дороги Баранья, Радзивилов и движение противника на юг, на Крупец, выводило его прямо на группу батарей 13-й арт. бригады, расположенную без прикрытия у фольварка восточнее Радзивилова, и в тыл 50-му полку. Для противодействия этому опасному движению был выдвинут 1-й батальон 49-го полка, находившийся в корпусном резерве у ст. Радзивилов с приказанием задержать противника до принятия правым флангом дивизии нового положения. Отсюда видно, что временно командующий 13-й пех. дивизией, получив расплывчатое приказание командира 7-го арм. корпуса о контратаке, признал более отвечающим обстановке поставить батальону 49-го полка пассивную задачу обеспечения отхода 50-го полка на новую позицию. Обстоятельство это едва ли своевременно было известно в штабе 7-го арм. корпуса.

Батареям правой группы было приказано отходить повзводно, держа противника под обстрелом. 50-й полк получил приказание откинуть свой правый фланг и примкнуть к урочищу Белая Криница. Держаться на первоначальных позициях признавалось невозможным, так как противник, прорвав болховцев, заходил в тыл 50-му полку. Австрийцы заметили отход и открыли сильный огонь по окопам 50-го полка, а затем перешли в наступление, которое сдерживалось главным образом огнем батарей правой группы, от которого противник рассеялся по северной окраине Радзивилова. Около 14 час. батареи правой группы переехали на новые позиции в районе Башаровки. Пехота правого фланга продолжала отход, который закончился около 17 час. Новая линия обороны правого фланга 13-й пех. дивизии протянулась от южной окраины Крупца по северо-западной опушке

[47]

леса, юго-восточнее железной дороги, и вдоль западной окраины Немировки и далее на Гае Левятиньске, где смыкалась со старой позицией. В 52-м полку левофланговый 1-й батальон остался на первоначальных позициях, 2-й батальон был выведен из боевой линии, кроме 8-й роты, которая, оставляя свой левый фланг на месте, вместе с 3-м батальоном была откинута к востоку, причем правый фланг 3-го батальона уперся в северную опушку рощи, что севернее Башаровки. Здесь частей 50-го полка не оказалось, в прорыв шли австрийцы, для противодействия которым была выслана 6-я рота, а через полчаса - 7-я и 5-я роты. 1-й батальон 49-го полка вместе с Уманским казачьим полком занимали позицию на южной окраине Крупна, 2-й батальон этого полка находился в Перенятине, при штабе 50-го полка, и 3-й прибыл из Березина в Подзамче, где и был оставлен. Разграничительной линией между 7-м и 17-м арм. корпусами по соглашению между штабами была установлена река Баранья.

С отнесением флангов, правого 13-й пех. дивизии и левого 35-й, на линию урочище Гнильче, урочище Белая Криница, Немировка, Гае Левятиньоке положение на стыке 7-го и 17-го арм. корпусов улучшилось, так как был срезан почти прямой угол у Радзивилова и фронт сократился. Участок 35-й пех. дивизии, хотя значительно сокращенный на фронте 138-го полка, представлял, однако, совершенно голые скаты, без всяких опорных пунктов, и имел открытый тыл.

Оба штаба корпуса недооценили опасное положение на их стыке, не. приняли мер к прочной обороне этого важного участка и не выработали плана ни для совместной ликвидации прорыва, если бы таковой случился в этом месте, ни для основательной подготовки тыловой отсечной позиции на случай неудачи. Дело свелось к бесплодным спорам: кому занимать рощу восточнее Радзивилова. Каждый заботился только с своих узких интересах, не давая себе труда посмотреть на положение на стыке в целом. Достаточно взглянуть на схему 8, чтобы видеть, что группировка батарей правок группы 13-й пех. дивизии отвечала только обороне ее фронтального участка, для обороны северного был выдвинут только один взвод 4-й батареи. В 35-й пех. ди-

[48]

визии для обороны участка Крупец, роща восточнее дороги Баранья-Радзивилов имелась только одна батарея, расположенная у еврейского кладбища. Как 1-я батарея 13-й арт. бригады, так и батарея 35-й были поставлены слишком близко к фронту северного участка и при прорыве противника в этом направлении сразу попадали в опасное положение, и надо было заботиться более о их опасении, нежели о поражении противника.

Штабам 7-го и 17-го арм. корпусов следовало бы обратить особое внимание на упрочение обороны на участке Крупец, Опарипсы и обдумать возможные варианты прорыва этого участка и соответственно расположить свои резервы. На случай неудачи надо было рекогносцировать и усовершенствовать заранее ту позицию, которую им пришлось занять три отходе, и наметить пути для отхода. Не выполнив основных требований об организации стыка, штабы 7-го и 17-го арм. корпусов оказались беспомощными в организации совместной контратаки на Крупец, несмотря на то что командиры корпусов сознавали ее необходимость.

Штабу 8-й армии, как уже было упомянуто, надо было серьезно заняться вопросом о стыке в месте перелома фронта. Имея в виду невыгодный, почти прямой угол, получающийся при переломе фронта у Радзивилова, было бы выгоднее сразу отвести смежные фланги 7-го и 17-го арм. корпусов на линию, которую пришлось занять в результате отхода.

Около 9 час. артиллерия 5-го австро-венгерского корпуса открыла редкий огонь на фронте Подкамень, река Серет, обороняемом 133-м и 134-м полками 34-й русской пех. дивизии. Постепенно усиливая свой огонь, противник около 11 час. открыл ураганный огонь, особенно сильный по окопам 2-го и 4-го батальонов 133-го и 1-го батальона 134-го полков между Подкамнем и Стиберовкой и примерно на 1 км к югу от последней. Огонь не прекращался ни на минуту как по окопам, так и по примыкавшим к ним тылам. Окопы рот 2-го и 4-го батальонов 133-го полка, кроме левофланговой 12-й роты, через 1 -11/2 часа представляли картину полного разрушения - все было завалено и засыпано землей; в до-

[49]

вершение неприятель вскоре после открытия частого огня начал применять химические снаряды. Люди были ослеплены, одурманены и целыми отделениями (например в 6-й роте) ползали по окопам, ища из них выходов. Под прикрытием этого огня австрийцы начали накапливаться в Стиберовке и против участков 12-й и 14-й рот 133-го полка. Батареи средней группы вели по накапливающемуся противнику сильный огонь.

Около 12 час, достигнув полного разрушения двух взводных окопов 14-й роты в районе западнее леса, что к северо-западу от Паликровы, противник перешел в наступление по всему фронту 4-го батальона, от мостика на шоссе в лощине, идущей от отметки 376 к отметке 345, до Стибе-ровки, но главным образом напирал на проделанные ворота. Первая его попытка прорваться не удалась, и он был задержан еще в начале подъема на скат, ведущий к окопам. Огонь неприятельской артиллерии был еще более усилен. Было закончено разрушение соседних вправо окопов 14-й и 15-й рот, и противник вновь двинулся вперед, но перед проволокой он опять был задержан кучками уцелевших в окопах стрелков и залег. К этому времени были засыпаны землей командиры 14-й и 15-й рот, а у младшего офицера 14-й роты снарядом оторвало обе ноги. Третье наступление противника, приблизительно около 13 час, увенчалось успехом, и он ворвался в окопы 14-й роты.

Сведения о наступлении австрийцев поступали к командиру 4-го батальона с 12 час; для подбодрения рот и для закрытия прорыва он выслал вскоре свой резерв - 16-ю роту, очень слабого состава, направив ее по-взводно к угрожаемым ротам. К моменту подхода взводов противник уже был в окопах, и силы его были настолько велики, что, по рассказам очевидцев, мадьяры были всюду - и в окопах, и в промежутках, и в прилегающих к окопам перелесках. Тем не менее взводы пошли в атаку, но расстрелянные огнем с близких расстояний, отхлынули назад и задержались в лесу восточнее шоссе. Около 13 час. батальонный командир, желая лично выяснить обстановку и спасти положение, взял 10-ю роту полкового резерва и повел ее на выручку через лес. Рота, выйдя на опушку, при виде подавляющего в силах противника, занимавшего все пространство по ту сторону шоссе, приостановилась у опушки леса и в атаку сначала не пошла, но, побужденная примером батальонного командира, двинулась вслед за ним. Произошла короткая, но безнадежная для русских схватка, -передо-

[50]

вая часть роты с батальонным командиром была охвачена со всех сторон и попала в руки противника, а остальные люди роты были прижаты к лесу, по которому, отстреливаясь, отошли в тыл.

Телефонная связь между штабом полка и батальонами была прервана. Около 14 час. из взвода 2-й батареи, стоявшей в районе Паликровы, донесли, что туда явился телефонист 133-го полка и просил передать в штаб полка о том, что противник прорвался на участке 14-й роты и что телефонная линия со штабом полка у них не работает. Об этом было сообщено в штаб полка, но оттуда был получен ответ, что у них нет прорыва. Очевидно, известие о нем не было еще получено в штабе, вследствие перерыва связи. Через некоторое время мимо взвода 2-й батареи стали пробегать в тыл одиночные люди 133-го полка. Один из них, пулеметчик 12-й роты, с частями разобранного пулемета в руках, подтвердил, что противник действительно прорвался на участке 12-й роты (в действительности 14-й), о чем вновь было сообщено в штаб полка.

Огонь средней артиллерийской группы был направлен на прорвавшиеся части противника, силой около 2 батальонов, которые под его действием залегли, но вскоре усилились и начали распространяться в направлении на Подкамень и Паликровы. Взвод 2-й батареи в виду противника снялся со своей позиции и присоединился к своей батарее. Люди 14-й и 15-й рот сдались в плен, и австрийцы начали продвигаться вперед в направлении к шоссе, что поставило в тяжелое положение слева 12-ю и справа 13-ю роты. Командир 12-й роты, уже контуженный, все время отбиваясь огнем, загнул свой правый фланг и продолжал держаться под натиском противника с фронта и с тыла, но вскоре был вынужден очистить окопы. В это время подходили высланные из резерва 134-го полка 6-я и 7-я роты 136-го полка с задачей занять левофланговые окопы, оставленные 133-м полком. Командир 12-й роты, увидев подходящую выручку, собрал около 50 человек и с вырвавшимися вперед людьми резервных рот бросился на "ура" и, выбив противника из взводного окопа, занял его. Другие, окопы 12-й роты были заняты 6-й ротой и двумя взводами 7-й роты 136-го полка, а два взвода 7-й роты составили резерв 1-го батальона 134-го полка. После обстрела окопов огнем тяжелых орудий, которым они были сравнены с землей, противник превосходными силами атаковал отбитые русскими окопы. Остатки 12-й роты 133-го полка ушли

[51]

в тыл и больше не возвращались. 6-я рота и 3-й взвод 7-й роты 136-го полка отошли несколько назад, 4-й же взвод 7-й роты оставался еще в окопах, уже занятых левее противником. Командир взвода, старший унтер-офицер Бондаренко, по собственной инициативе бросился в контратаку во фланг противника, выбил его из окопа и захватил около 45 человек пленных. Отступивший неприятель, получив подкрепление, вновь занял окопы 133-го полка, но этим бой на левом фланге позиции 133-го полка не закончился.

Штаб 34-й пех. дивизии получал своевременно донесения от полков об открытии ураганного артиллерийского огня по участкам 133-го и 134-го полков, но донесение 133-го полка о состоявшемся прорыве на фронте этого полка было получено в штабе дивизии после 14 час, т. е. со значительным опозданием, происшедшим, как мы видим, вследствие перерыва телефонной связи этого полка с фронтом и отсутствия дублирования связи на случай такого перерыва. После вторичного донесения об ураганном огне и его результатах, около 14 час, командир корпуса разрешил начальнику дивизии использовать корпусный резерв по своему усмотрению. Начальник дивизии передал две роты 136-го полка из Подкамня и роту того же полка из Паликровы в распоряжение командира 133-го полка. 11-я рота 136-го полка, располагавшаяся в убежищах около вилки шоссе, к югу от Подкамня, около 15 час. 40 мин. получила приказание через командира 2-го батальона 133-го полка немедленно отправиться на левый фланг 4-го батальона 133-го полка для его поддержки, а 12-я рота около 15 час. была двинута на поддержку 2-го батальона 136-го полка. Командир 1-го батальона 136-го полка, находившегося в Паликровы, около 14 час. получил по телефону из штаба 133-го полка, а за тем и из штаба своего полка приказание о немедленной высылке одной роты с патронной двуколкой в распоряжение командира 4-го батальона 133-го полка.

Только около 15 час. начальник 34-й дивизии узнал о состоявшемся прорыве на участке 4-го батальона 133-го полка и принял меры для его ликвидации. В распоряжение командира 133-го полка был передан 1-й батальон 136-го полка из Паликровы с задачей задержать прорвавшегося противника с фронта; командиру 134-го полка было приказано ата-

[52]

ковать прорвавшегося противника во фланг своим полковым резервом; командиру 3-го батальона 136-го полка с оставшимися в его распоряжении ротами атаковать противника в его левый фланг; командиру 135-го полка перебросить свой полковой резерв, усиленный ближайшей ротой батальонного резерва, в Подкамень, откуда атаковать прорвавшегося противника во фланг вслед за ротами 136-го полка. Сделав донесение об этих распоряжениях в штаб корпуса, где это донесение было получено в 15 час. 40 мин., начальник дивизии с начальником артиллерии и начальником штаба выехали в Подкамень.

Пока в штабах отдавались распоряжения, события на фронте прорыва развертывались своим чередом. В то время как на левом фланге 4-го батальона 133-го полка австро-венгерцы встретили энергичное сопротивление подошедших рот 136-го полка, на правом фланге, никем не поддержанная, обойденная с флангов и тыла, 13-я рота, после малоуспешной попытки прорыва, сделалась добычей врага. Только небольшая часть людей роты пробилась сквозь массу обошедшего противника, просочившись к Паликровы по лесу. Около 14 час. на выручку 4-го батальона была двинута из Паликровы 2-я рота 136-го полка, но эта рота, встретившись с отступающими частями 10-й и 16-й рот 133-го полка, далее восточной опушки леса, что западнее Паликровы, не пошла.. В 14 час. 30 мин. командир 1-го батальона 136-го полка получил приказание прибыть с батальоном (1-я, 3-я и 4-я роты) к штабу 133-го полка, находившемуся в фольварке у северо-западной окраины Паликровы, где после 15 час. получил приказание двигаться с батальоном по дороге к урочищу Радечина на участок 4-го батальона 133-го полка и, заняв этот участок, найти соседей, войти с ними в связь, а затем действовать по своему усмотрению. Получив это приказание, командир батальона выслал три партии разведчиков: первую партию по дороге, идущей из Паликровы на запад в лес, вторую партию правее и третью партию левее первой с целью найти участок 4-го батальона 133-го полка, а также для связи с частями, действующими справа и слева.

Первая партия разведчиков, двигаясь по дороге, вошла в лес и увидела группу людей, занимающих канаву на вос-

[53]

точной опушке леса; люди эти оказались принадлежащими к 10-й и 16-й ротам 133-го полка под командой прапорщика. Вторая партия разведчиков, двигаясь вправо, вошла в связь со 2-й ротой 136-го полка, и третья партия, двигаясь влево, вошла в связь с 8-й ротой 136-го полка. Получив от разведки все эти сведения, командир батальона решил развернуть батальон на линии обнаруженных соседей и направил: 1-ю (роту без одного взвода по дороге с задачей, дойдя до леса, занять его, восточную опушку; 3-ю роту - вправо от 1-й роты занять средний участок и войти в связь со 2-й ротой 136-го полка, и 4-ю роту - занять участок левее 1-й роты, войдя в связь с 8-й ротой. Движения эти были выполнены под сильным артиллерийским и ружейным огнем. Спустя некоторое время командир батальона получил приказание командира 133-го полка принять под свое командование и все части 133-го полка, находящиеся на его участке.

Здесь установился прерывчатый фронт: на восточной опушке леса 1-я рота 136-го полка и остатки 10-й и 16-й рот 133-го полка, правее леса 3-я рота 136-го полка и на высоте у отметки 345 2-я рота того же полка; левее леса с загнутым на юг флангом 4-я рота 136-го полка в связи с 2-м батальоном этого же полка. На этой промежуточной позиции роты окопались, приостановили распространение противника, заставили его окопаться в лесу, и вообще положение, по оценке командира 133-го полка, сделалось довольно прочным.

В центре и на правом фланге 133-го полка вслед за прорывом 4-го батальона, события приняли угрожающий оборот. От ураганного артиллерийского огня, начатого в 11 час, уже к 13 час. окопы 2-го батальона и 9-й роты, занимавшей окопы левее 8-й роты, были разбиты. Единичные стрелки начали, оставлять окопы и уходить в тыл. Некоторые из них были задержаны находившейся в убежищах в районе шоссе 11-й ротой 136-го полка. Но все же в целом роты 2-го батальона держались в своих окопах до массовой атаки противника, несмотря на потерю двух ротных командиров, и настолько сохранили самообладание, что упорно не допускали противника, пытавшегося наступать с фронта, подойти к проволоке. 9-я же рота, наиболее сохранившаяся, не только отстреливалась, но и переходила в контратаку против тех групп, которые хотели проникнуть через проходы в проволочных заграждениях, сделанные ночью 4 сентября. 6-я рота, находившаяся на правом фланге 2-го ба-

[54]

тальона, отбила целый ряд атак на нее со стороны леса и до 15 час. держалась стойко, пока противник не стал глушить ее химическими снарядами. Одновременно роты 1-го батальона, по которым огонь артиллерии противника до 16 час. был слаб, держались в своих окопах. Около 16 час. 6-я рота не выдержала огня противника и оставила свои окопы. Во время своего стремительного бегства в тыл эта рота наскочила иа выдвинутую на поддержку 2-го батальона 12-ю роту 136-го полка, в свою очередь начавшую отходить на Подкамень.

Повидимому, оставление около 16 час. своих разбитых окопов 6-й ротой 133-го полка послужило сигналом к общей атаке 33-й австрийской дивизии в направлении на западную окраину Подкамня и в промежутке между Подкамнем и рощей, что северо-западнее вилки шоссе (на схеме не показано). Эта лавина смяла роты 1-го батальона 133-го полка, занимавшие окопы в этом промежутке, и вышла к кладбищу, к югу от Подкамня, обходя роты 2-го батальона с их правого фланга. К этому же времени части 34-й австрийской дивизии, ранее прорвавшие фронт 4-го батальона 133-го полка, двигались через произведенный прорыв главной своей массой к северо-востоку, в направлении на Подкамень, и меньшей - на Паликровы. Последняя группа, как мы видели, вошла в лес, что западнее Паликровы, и была задержана 1-м батальоном 136-го полка и остатками 4-го батальона 133-го полка. Масса австрийцев, направившаяся на северо-восток, вышла в тыл 2-му батальону 133-го полка слева. Весь тыл 133-го полка простреливался сильным артиллерийским огнем легких и тяжелых батарей, а из бывших северных окопов 4-го батальона 133-го полка пулеметная батарея обстреливала шоссе.

В этой тяжелой обстановке погибли роты 1-го и 2-го батальонов 133-го полка, кроме 4-й роты, не попавшей в огневое кольце. Некоторые из этих рот, как 6-я и 9-я, бросили свои окопы, но не сумели пробиться, так как под сильным заградительным огнем противника залегли и были захвачены в плен в этом положении, другие сдались в своих окопах. Из боя вышли только единичные стрелки, вероятно из числа самовольно оставивших окопы до натиска противника.

4-я рота 133-го полка, занимавшая окопы, расположенная по западной окраине Подкамня, оказалась вне района главного удара противника и держалась до начала отхода соседнего 135-го полка, когда отошла в направлении

[55]

на этот полк и присоединилась к своему полку на следующий день. Остатки 1-го и 2-го батальонов 133-го полка были собраны командиром 2-го батальона в Подкамне, откуда отошли в Немяч.

Как было упомянуто выше, командир дивизии приказал командиру 134-го полка атаковать с фланга австрийцев, прорвавшихся на участке 4-го батальона 133-го полка своим резервом, т. е. 2-м батальоном 136-го полка. Но к моменту получения приказания две роты из батальона резерва были уже израсходованы командиром полка приблизительно с той же целью, почему и задача, поставленная командиром дивизии, могла быть выполнена только остававшимися в полковом резерве двумя ротами, - силами, слишком слабыми для этой цели. Тем не менее командир 134-го полка приказал командиру 2-го батальона 136-го полка атаковать противника, прорвавшего левый фланг 133-го полка. Подходя к месту прорыва, командир батальона увидел свои 6-ю и 7-ю роты, которые при его приближении вновь перешли в наступление. От командовавшего, 6-й и 7-й ротами капитана командир батальона узнал, что противник, обойдя его правый фланг, занял лес у шоссе, угрожая ему охватом с фланга и тыла. В это время были ранены ротные командиры 5-й и 8-й рот; командир батальона, видя серьезность положения, сам повел 5-ю и 8-ю роты в контратаку, штыками выбил противника из леса и, частью переколов и захватив около 100 человек пленных, отбросил его за линию окопов, но в это время противник прорвал и центр 133-го полка, угрожая правому флангу частей 136-го полка с тыла и обстреливая их с фланга не менее как 4 пулеметами.

Видя невозможность продвинуться вперед или задержаться на занятой линии, командир батальона приказал ротам, загнув правый фланг, отойти на вторую линию обороны. Противник при виде отхода рот 136-го полка вновь перешел в атаку, но был вторично остановлен контратакой батальона, после чего последнему удалось отойти на новую позицию. Около 14 час. наблюдатели заметили, что густые массы противника заняли католический монастырь (редюит) в Подкамне и наши части отошли на тыловую позицию у Паликровы. Командир батальона приказал отходить на тыловую позицию у Кутище, задерживаясь на рубежах, и дал знать об отходе 134-му полку и командиру

[56]

5-й батареи, которая продолжала обстреливать наступавшего противника, пока цепи 2-го батальона не подошли к ней на 300-400 шагов. Остановив роты на этой линии и задерживая огнем противника, пока батарея не снялась с позиции, роты отошли и заняли тыловую позицию между Паликровы и Кутище, где и оставались до начала отхода дивизии на следующий рубеж. Таким образом, контратака полковым резервом 134-го полка свелась к разрозненным атакам двух полубатальонов, которые хотя и имели частный успех, но не смогли оказать существенного влияния на общее положение в районе прорыва. Несомненно, однако, что эти контратаки не позволили противнику развивать прорыв к югу и обеспечили правый фланг 134-го полка.

Атака с севера прорвавшегося противника не состоялась. Командир 135-го полка, получив приказание начальника ди визии о контратаке частями своего полка австрийцев, прорвавших франт. 133-го полка, поднял по тревоге свой полковой резерв (три роты 1-го батальона) и направил их к монастырю в Подкамне. Начальнику левого боевого участка подполковнику Колодчуку он приказал взять роту своего резерва (13-ю), быстро двинуться к монастырю в Подкамне и, подчинив себе роты 1 -го батальона, вместе с 3-м батальоном 136-го полка ударить во фланг австрийцев, прорвавших 133-й полк.. 1-й батальон 135-го полка прибыл по назначению, но в контратаку не пошел, так как роты 133-го полка отходили, все местечко сильно обстреливалось, австрийцы наступали со всех сторон. 13-я рота не могла перейти через шоссе, которое обстреливалось сильным огнем тяжелых орудий противника, и к 1-му батальону не присоединилась. Командир 3-го батальона 136-го полка, получив приказ начальника дивизии около 15 час. 30 мин., выступил с 9-й и 10-й ротами и двумя пулеметами из Подкамня по лощине, что юго-западнее этого местечка, и по ходу сообщения занял резервные окопы 133-го полка. Идя по верху хода сообщения, командир батальона заметил, что в передних окопах 133-го полка наших войск не было, а там накопилось уже около двух батальонов противника.

Считая безнадежным атаковать сильнейшего противника, командир батальона приказал открыть ружейный и пулеметный огонь, на что противник ответил тем же, и вскоре роты начали обстреливаться и артиллерийским огнем. Видя, что ни вправо, ни влево своих нет, командир батальона приказал ротам отходить назад за монастырь в направлении на Немяч. Выйдя к юго-востоку от Подкамня, он встретил

[57]

командира полка, от которого получил приказание занять участок окопов тыловой позиции (схема 9).

10-я рота вошла в связь с ротами 136-го полка, несмотря на прорыв в 2 000 шагов, который был отчасти заполнен командой разведчиков.

Отдав распоряжения по противодействию прорыву 4-го батальона 133-го полка, начальник дивизии с начальником артиллерии и начальником штаба выехали верхом в Подкамень на наблюдательный пункт средней артиллерийской группы, расположенный в монастыре. Следуя по дороге на Поповце и по южной опушке Чарны Ляс и проезжая мимо Немяча, командир дивизии встретил довольно большую группу людей 133-го полка, которая двигалась в тыл под командой командира 2-го батальона, и приказал последнему возвратиться на позицию. Прибыв на наблюдательный пункт, откуда открывался вид на все окрестности, начальник дивизии застал там еще командира 2-й арт. группы, от которого и получил сведения об обстановке в районе Подкамня. Но и без этого доклада с наблюдательного пункта были ясно видны массы противника, двигавшиеся на восток за шоссе, слабо поражаемые огнем артиллерии средней группы, расстрелявшей уже почти все снаряды. Батальона 136-го полка видно не было, резерв 135-го полка еще не прибыл. В этом критическом положении первая мысль была о спасении батарей средней группы, стоявших близко к захваченной противником позиции. Начальник артиллерии предложил отправить батареи прямо в Лопушно, но это предложение не было принято, и батареи в начале 18-го часа получили приказание сняться с позиций и уйти за Немяч, где стать на позиции. В 18 час. 30 мин. 1-я батарея стала на позиции на восточной окраине Немяча и связалась с 136-м полком.

После личной разведки с высоко расположенного монастыря начальник дивизии переехал в Немяч, где находилась контрольная телефонная станция штаба дивизии. Сюда был вызван командир 136-го полка. Ясно было, что прорыв, первоначально предполагавшийся на участке одного батальона, распространился на весь пятикилометровый участок между Подкамнем и Стиберовкой. Имелись сведения об успешной контратаке полкового резерва 134-го полка, но в районе Подкамня она не состоялась. Не рассчитывая на результаты своих контратак, предпринятых, очевидно, си-

[58]

лами, несоразмерными с массами противника, совершившими прорыв, начальник дивизии остановился на решении задержать его на тыловой позиции. К этому времени из штаба корпуса было получено напоминание, - не пора ли отходить на вторую позицию. Командир дивизии приказал 135-му полку, левому флангу которого угрожал уже обход, от Подкамня отходить. От 134-го полка был получен запрос об отходе, который также был немедленно разрешен. Считая 133-й полк выбывшим из строя, начальник дивизии приказал командиру 136-го полка объединить командование на участке тыловой позиции в промежутке между 135-м и 134-м полками. Здесь же было получено извещение командира 16-й пех. дивизии о высылке на помощь 64-го Казанского полка и Заамурской конной бригады. Начальник дивизии предполагал использовать конницу для закрытия открытых промежутков в районе прорыва. Около 22 час. начальник дивизии возвратился в свой штаб в Крутневе.

На 133-й полк после сильнейшей артиллерийской подготовки обрушились сразу такие подавляющие силы противника и так быстро смели гарнизон окопов, что сказать что-либо конкретное об управлении частными начальниками ниже батальонного командира во время самого боя едва ли возможно. Следует ограничиться несколькими общими замечаниями. Совершенно очевидно, что ни ротные, ни выше их стоящие командиры не учли опыта прорыва 16-й роты 3 сентября, когда окопы этой роты подверглись столь же сильному разрушению, как и в бою 6 сентября. Следовало подумать о том, как предохранить людей во время артиллерийского обстрела на случай повторения противником артиллерийской подготовки такой же силы. Этого не было сделано. Никому в голову не пришло использовать имевшиеся на позиции в достаточном числе убежища против 152-мм снарядов, а также излишние окопы и ходы сообщения для перевода в них стрелков на время артиллерийской подготовки. Это было особенно важно сделать на данной позиции, на которой высокие, частью сплошные козырьки демаскировали окопы, которые легко разрушались прямыми попаданиями снарядов и заваливали рвы землей и деревьями. Факт, что некоторые роты не выдерживали артиллерийского огня

[59]

и целиком покидали позиции, показывает, что люди не были в руках командного состава и дисциплина в полку была слаба. Как мы увидим дальше, 1-й батальон 134-го полка, находившийся в одинаковой обстановке, показал себя иначе. Управление батальонных командиров было ниже всякой критики. Командир 4-го батальона не нашел ничего лучшего, как единственный свой резерв, слабую 16-ю роту, разделить по-взводно и бросить вперед на ротные участки якобы для моральной поддержки. Командир 2-го батальона не сумел своевременно и целесообразно использовать переданные в его распоряжение две роты 136-го полка. Он же с остатками 1-го и 2-го батальонов уходил в тыл, а не искал связи с командиром полка. Что касается до управления полком, то важнейший упрек, который надо сделать командиру, - это неналаженность живой связи с батальонным командиром, что привело к тому, что командир полка узнал о состоявшемся прорыве на участке его 4-го батальона слишком поздно, когда уже меры противодействия в пределах полка оказались недействительными. Насколько слабо был ориентирован командир полка и в дальнейшем, показывают его приказания, отданные командиру 1-го батальона 136-го полка, переданного в его распоряжение командиром дивизии. Командир полка во время боя находился в тылу, в доме, а не на командном посту, оборудованном для наблюдения за боем, хотя местность давала к этому все возможности.

С 9 час. 6 сентября противник начал обстреливать участок полка артиллерийским огнем, в особенности окопы примыкавшего к 133-му полку 1-го батальона.

Наблюдателями было установлено накапливание противника в лесу, что западнее высоты 384, и движение новых больших колонн противника от Шишковцы. После полудня огнем тяжелой артиллерии противника были почти совершенно разрушены окопы правофланговой 4-й роты, засыпаны ходы сообщения и частью повреждены окопы остальных рот батальона. Ввиду ясно обрисовавшейся обстановки и больших потерь, понесенных 4-й ротой, командир полка передал в распоряжение командира 1-го батальона две роты из полкового резерва (6-ю и 7-ю роты 136-го полка). Из-за

[60]

леса северо-западнее Стиберовки показались густые цепи противнику и 5-й батарее было приказано их обстрелять. Под огнем артиллерии противник приостановился и залег. Выдвинутые вперед разведчики и боевое охранение отошли на свои позиции. Невзирая на огонь 5-й и 6-й батарей, австрийцы, подкрепляемые беспрерывно вливаемыми сильными поддержками, около 13 час. бросились в атаку, но на участке 134-го полка были отбиты и стали принимать к северу, сопровождаемые фланговым огнем 6-й батареи. Из леса же северо-западнее Стиберовки появлялись все новые цепи, наступавшие на участок 133-го полка. Эти цепи обстреливались огнем батарей левой группы, имевшей возможность брать их во фланг до самых проволочных заграждений. Ввиду того, что некоторые участки заграждений и окопов 133-го полка находились в мертвом пространстве для орудий 5-й батареи, от этой батареи был выделен в сторону взвод для более флангового обстрела ближайших подступов к окопам 133-го полка. На участке 134-го полка атака к этому времени прекратилась. Однако энергичное содействие обороне 133-го полка со стороны артиллерии левой группы не остановило противника, который сбил роты 133-го полка и занял их окопы.

Узнав об этом, командир 1-го батальона 134-го полка приказал двум ротам, без одного взвода, 136-го полка, прибывшим в его распоряжение, выбить противника из смежных окопов 133-го полка и занять эти окопы. Вслед за этим командир 134-го полка, оценивая опасность, угрожавшую его правому флангу, выдвинул и оставшиеся две роты 136-го полка под начальством командира батальона с такой же задачей: вернуть занятые противником окопы 133-го полка и обеспечить правый фланг полка. Таким образом, командир полка предупредил вскоре полученный приказ начальника дивизии об атаке прорвавшегося противника во фланг батальоном 136-го полка. Преждевременной передачей двух рот того же полка в распоряжение командира своего 1-го батальона командир 134-го полка значительно ослабил намеченный удар, который, несомненно, дал бы гораздо больший эффект, если бы был произведен целым батальоном, в особенности под начальством такого решительного и опытного командира,. каким был командир 2-го батальона 136-го полка.

Ввиду обозначившегося около 15 час. наступления противника против центра полка командир полка приказал командиру 2-го батальона выделить резерв и поставить его за

[61]

своим правым флангом для встречи контратакой атакующего. Левофланговый участок полка (3-й батальон) противник все время держал под сильным артиллерийским огнем, а против левее расположенного 63-го Углицкого полка перешел в наступление. Заняв окопы 133-го полка, австрийцы стали распространяться к юго-востоку, охватывая правый фланг 134-го полка и поражая расположение 1-го батальона фланговым огнем.

В 15 час. 30 мин. австрийцы повели атаку на центр полка, 2-й батальон, но были отбиты. Отхлынувший противник, устроившись и усилившись вновь влитыми резервами, вскоре возобновил наступление по всему фронту полка густыми цепями, направляя главный удар на 1-й батальон. Ввиду поступившего донесения, что в 4-й роте полка в строю осталось не более взвода, и то наполовину контуженных людей, и пулеметный взвод, находившийся при этой роте, засыпан разрушенным блиндажом, было приказано командиру 3-го батальона выделить роту с двумя пулеметами и передать эти подразделения в распоряжение командира 1-го батальона. Между тем артиллерийский огонь противника по участку 1-го батальона усиливался. Окопы были приведены в полную негодность, и бойцы наскоро приспособились к обороне на развалинах блиндажей (козырьков), в воронках от тяжелых снарядов и за насыпями ходов сообщений. Телефонные провода рвались снарядами, и телефонисты не успевали восстанавливать линии.

Поддерживаемый сильным артиллерийским огнем, противник около 17 час. вновь попытался атаковать участки 1-го и 2-го батальонов, но, встреченный спокойным огнем, несколько отхлынул и залег. В это время обнаружился обход правого фланга участка, занятого ротами 136-го полка на участке 133-го полка, ввиду чего они были вынуждены загнуть свой правый фланг.

Около 18 час. командир левой артиллерийской группы доносил, что его наблюдательный пункт занят противником и что возле передков 5-й батареи устраиваются на позиции отошедшие подразделения 133-го полка. 2-й батальон 136-го полка, будучи обойден справа, начал отходить под натиском противника.

Положение правого фланга 134-го полка становилось критическим, но его 1-й батальон держался стойко. Ранее было приказано командиру 1-го батальона, в случае отхода соседей справа, загнуть свой фланг и держаться на занимаемой позиции, но ввиду полученного донесения, что противник

[62]

большими силами обтекает 1-й батальон, стараясь выйти ему в тыл, и с участка 133-го полка атакует 3-ю и 4-ю роты, обстреливая ходы сообщения пулеметным огнем, командир полка отдал приказ об отходе на тыловую позицию, о чем и донес начальнику дивизии. Как мы видели, этот отход уже был разрешен последним, но извещение об этом не дошло еще до командира полка. Невзирая на огневую завесу, противнику удалось окружить остатки 4-й роты и 3-ю роту, которые, не желая сдаваться, штыками пробили себе дорогу; бой шел в окопах и ходах сообщений. Отход полка совершался перекатами под сильным огнем противника. Неприятелю было оставлено несколько километров телефонного провода и несколько телефонных аппаратов, которые не успели убрать за убылью телефонистов, но пулеметы были вынесены все, причем, невзирая на явную опасность и почти полное окружение, был унесен засыпанный разрушенным блиндажом пулемет 4-й роты. Отход полка был совершен в полном порядке, и к 22 час. полк занял свой участок на тыловой позиции, восстановив связь с соседями. Вперед была выслана разведка, а Кутище занято заставами.

Атаковавшая участок 134-го полка 43-я австрийская дивизия наносила свой главный удар левым флангом совместно с 34-й австрийской дивизией, которая всей своей тяжестью обрушилась на 133-й полк. Удар 43-й дивизии по участку 1-го батальона 134-го полка был поддержан не менее сильной артиллерией и произведен едва ли меньшими силами, нежели удар 34-й австрийской дивизии по 4-му и 2-му батальонам 133-го полка, но результаты получились иные. В то время как 133-й полк быстро сдал, 1-й батальон 134-го полка, окопы которого были не меньше разрушены и который подвергался не толыко фронтальной, но и фланговой атаке, сохранил свои позиции и только по приказанию отошел на вторую линию обороны. Причины такой разницы в успехе обороны следует искать, помимо отсутствия на фронте 134-го полка укрытых подступов для атакующего, в большей стойкости 134-го полка и в спокойном, уверенном и толковом управлении как батальонных, так и полкового командиров. Несмотря на частые повреждения телефонных проводов, связь между командиром полка и батальонными

[63]

командирами поддерживалась безотказно, что видно из того, что командир полка всегда был превосходно ориентирован в обстановке на фронте, а батальонные командиры своевременно получали приказания. Командир полка вовремя подавал помощь 1-му батальону и, исчерпав свои резервы, не стеснялся образовывать новые из состава неатакуемых батальонов. Решение командира полка об отходе на тыловую позицию было принято вполне своевременно, тем более что ему было известно о состоявшемся отходе 135-го полка. Этим решением было исправлено упущение командования дивизией, запоздавшего с соответствующим приказанием.

Следует отметить полное взаимодействие артиллерии с пехотой и в особенности большое содействие, оказанное артиллерией левой группы соседнему 133-му полку, что обнаруживает прекрасное понимание обстановки начальником группы и командирами батарей. Сравнительно слабые атаки австрийцев на центр полка и их пассивность против левого фланга не требовали от 6-й батареи огня большого напряжения в этих направлениях. и позволили сосредоточить огневые усилия группы на отбитии фронтальных атак на правофланговый участок и на огневое обеспечение этого, участка от обхода с фланга. 6-я батарея не только содействовала 5-й своим огнем, но и передала в эту батарею три своих зарядных ящика, что позволило 5-й батарее вести стрельбу до конца боя. В 5-й батарее было выпущено за день 880 снарядов, в 6-й только 288.

С утра и до 16 час. на этом участке части 29-й австрийской дивизии не проявляли активности, хотя окопы противника были плотно набиты людьми. Эта пассивность неприятеля позволила выделить из 135-го полка для действий в районе прорыва не только полковой резерв, но и роту батальонного резерва левого участка. Около 16 час. в штабе полка были получены сведения об оставлении окопов 1-м батальоном 133-го полка на участке южнее дороги Подкамень, Замок и вскоре последовало приказание начальника дивизии об отходе на тыловую позицию. Тыловая позиция 135-го полка была им мало изучена. Только в 14 час. пол-

[64]

ком было получено приказание о разведке этой позиции, так как планов ее не имелось. Посланные офицеры нашли только к вечеру с большим трудом некоторые окопы, не уяснив себе конфигурации позиции в целом. В действительности тыловая позиция (схема 3) на участке 135-го полка шла западнее высоты 368, что севернее Макетюки, по западной окраине последней на Бикдасы. Здесь тыловая позиция близко подходила к основной, образуя как бы ее вторую линию. Восточнее, по северному берегу реки Иквы, окопов не было. К югу от реки Иквы позиция глубоко вдавалась к востоку, образуя систему окопов для обороны Чарны Ляс, западный фас которых пересекал этот лес недалеко от восточной окраины Подкамня и далее продолжался на Паликровы. Разграничительные линии между дивизиями и полками даны не были. Батальоны 135-го полка, отходя под натиском противника, не сумели найти свои участки и разбрелись, обнажив фланги соседей.

Получив около 17 час. приказание отходить на тыловую позицию, командир 135-го полка приказал, оставив в окопах по два отделения на роту, постепенно выводить роты скрытно ходами сообщения на вторую позицию на линии Тетыльковцы. Роты левофлангового 4-го батальона отошли благополучно. 4-я рота и полурота 11-й роты, находившиеся в Накваше, отходили уже под артиллерийским огнем противника. Австрийцы заметили отход и начали осыпать 3-й батальон, занимавший участок севернее 4-го до Накваши вкл., шрапнельным огнем и перешли в наступление густыми цепями, которых насчитывалось до шести, двигавшихся одна за другой. Правофланговый 2-й батальон, занимавший участок от высоты 368 иск. до Накваши иск., начал отходить после 3-го батальона беспрепятственно. Противник ворвался в Наквашу и стремился проникнуть в Тетыльковцы, но был задержан фланговым огнем взвода 10-й роты. Роты 3-го батальона успели занять участок позиции у Тетыльковцы. На западной окраине Тетыльковцы раньше других стала полурота 11-й роты, а к югу от Тетыльковцы разместились 4-я, 16-я, 15-я, 14-я и 13-я роты, стараясь удлинить фронт к югу и связаться с ротами 1-го батальона и. 136-м полком. Посланные для связи с 1-м батальоном два ординарца не нашли его и пропали без вести. 2-й батальон оторвался, связи не искал, и все посланные не могли его найти.

Таким образом к 20 час. 3-й и 4-й батальоны под общим начальством командира полка заняли не окопы заблаговре-

[65]

менно укрепленной тыловой позиции, а произвольную линию от западней окраины Тетыльковцы на юг. Не выяснено, как далеко протягивалась эта линия и доходила ли она только до северной окраины Чарны Ляс или пересекала его. Вероятнее первое предположение, так как в противном случае нетрудно было бы найти 136-й полк на открытой местности западнее Немяча. 1-й батальон пристроился к правому флангу 136-го полка, а 2-й, не встречая на своем пути укрепленной линии, сразу отошел до Половце, где в 22 часа присоединился к полку. Находясь в районе Тетыльковцы, 135-й полк в составе двух батальонов получил донесение, что левый фланг 4-го батальона обходят австрийцы и в тылу этого фланга появились уже разведчики противника, вероятно проникшие при преследовании в Чарны Ляс. Это послужило поводом к дальнейшему отходу полка на западную окраину Половце. Эту новую линию полк занял к 21 часу. Сильный дождь и темнота не позволяли ориентироваться. Командир полка взял одну роту из 3-го батальона в свой резерв и распорядился высылкой вперед разведчиков и полевых караулов. Здесь полк получил приказание начальника дивизии в 22 часа начать отход на следующий рубеж.

Одновременно с главным ударом, наносимым. войсками 5-го австро-венгерского корпуса, 51-я гонведная дивизия 4-го корпуса должна была овладеть высотой Макутрой на участке 51-го пех.. Литовского полка 13-й русской дивизии. В 1 км западнее отметки 354 на безыменной высоте был устроен передовой опорный пункт с хорошо оборудованными окопами, блиндажами и сильными проволочными заграждениями в четыре-шесть рядов, с превосходным обстрелом во все стороны. Австрийцы оценили это укрепление как крепость и уже накануне поставили 30,5-см батарею для подготовки атаки. Артиллерийская подготовка атаки на участке 51-го полка началась после 16 час, а атака последовала по обнаружении отхода 135-го полка. В результате этой атаки около 18 час. противник занял "опорный пункт", оставленный 4-й ротой 51-го полка, понесшей большие потери и потерявшей разбитыми свои пулеметы. В то же время, вследствие обнажения левого фланга 51-го полка

[66]

в результате отхода 135-го полка, не остановившегося на тыловой позиции, противник начал обтекать этот фланг. Высланная для установления боевой связи с 135-м полком 12-я рота не нашла последнего и была окружена австрийцами в тылу позиции. Последующие разведки фланга 135-го полка, естественно, также оказались бесплодными. Обстоятельство это в связи с наседанием противника с фронта и проникновением в стык с 52-м полком, при отсутствии в полку резервов, создавало очень тяжелую обстановку, сильно нервировавшую командование 13-й дивизии. Командование не признавало возможным отходить на тыловую позицию, так как на последней было только несколько полукольцевых окопов без проволочных заграждений, вырыть же окопы за ночь под натиском противника признавалось невозможным. Поэтому уже в 18 час. 30 мин. командующий дивизией доносит командиру корпуса о невозможности удержаться на занимаемых позициях и желательности отойти за реку Икву.

Тяжелое положение, создавшееся на фронте 13-й дивизии вследствие отхода 34-й на тыловую позицию, резко изменило дотоле спокойное настроение в штабе 7-го корпуса. Час тому назад имелась надежда создать новую линию обороны, связав левый фланг 13-й дивизии с правым 34-й, отходившей, как предполагали, на 1-11/2 км назад. Неожиданно возникшие трудности ори установлении этой связи, вследствие отхода правого фланга 135-го полка в неизвестном направлении, и переход противника в наступление по всему прежнему фронту 135-го и 51-го полков, в связи с тревожными донесениями штаба 13-й дивизии, подорвали в штабе корпуса уверенность в прочности положения на его фронте и заставили около 19 час. запросить указаний командующего армией на случай, если не удастся удержаться на тыловой позиции. Менее чем через полчаса штаб 13-й дивизии уже просил разрешения начать отход сегодня же. на фронт Б. Андруга, Млыновцы, подтверждая, что оставление левого фланга корпуса у Подбересце не отвечает обстановке. Об испрашиваемом разрешении на отход начальник штаба 7-го корпуса сообщил командиру 6-го корпуса

[67]

между 19 час. .30 мин. и 19 час. 50 мин. Во время этого разговора было решено задержать 64-й полк на ночлег в Ново-Олексинце, так как было ясно, что он достигнет даже Загуже не ранее наступления темноты. Обстановка на фронте 6-го корпуса, а также и на левом фланге 11-й русской армии, где обозначился крупный успех на стыке с 9-й армией, делала отход крайне нежелательным. Поэтому ген. Гурко между 20 час. и 20 час. 30 мин. пытался уговорить штаб 7-го корпуса задержаться при отходе левым флангом на высоте селения Серетце, так как такое положение левого фланга 7-го корпуса давало бы возможность 6-му корпусу остаться на занимаемой им позиции. Не без основания Гурко ссылался на свой опыт, указывая, что он держался против пяти австрийских дивизий, занимая фронт более 30 км, и что после первого натиска австрийцы быстро выдыхаются. Из ответа Лазарева выясняется, что уже к этому времени штаб корпуса начинает представлять себе обстановку в более мрачных красках, чем это было в действительности. Начальник штаба 7-го корпуса, не давая прямого ответа на вопрос командира 6-го корпуса, интересовавшегося положением левого фланга 7-го корпуса, очевидно, при предполагавшемся отходе, заявляет, что задержаться на второй линии (тыловой позиции) нет никакой возможности, обнаружен глубокий обход, который может отразиться и на 16-й дивизии. 13-я дивизия, расположенная на 20 км, также атакована превосходными силами... части отступают под натиском противника... и в заключение высказывает мнение, что и 16-й дивизии пора начать отход. На замечание Гурко о том, что теперь, с наступлением темноты, давление австрийцев должно было прекратиться, Лазарев отвечает, что противник продолжает так же энергично теснить, и определить время, когда он прекратит свое давление, представляется невозможным... Сейчас он прошел через вторую оборонительную линию... Окончательный вывод, что в интересах сохранения корпуса считается необходимым отход за реку Икву.

Из предыдущего изложения ясно, что начальник штаба корпуса рисовал себе обстановку в искаженном виде, так как в действительности в то время, когда происходил приведенный разговор, 34-я пех. дивизия устраивалась на тыловой позиции, совершенно не тревожимая противником, который ограничился на ее фронте занятием основной позиции и Подкамня. Правда, на правом фланге дивизии 135-й полк отошел несколько восточнее, но противник за ним не по-

[68]

следовал и не пытался обходить правый фланг 136-го полка. Где и когда обнаружился глубокий обход, который мог бы отразиться и на 16-й пех. дивизии, совершенно непонятно. Правый фланг последней был обеспечен 134-м полком, без помехи отходившим на тыловую позицию. Штаб 7-го корпуса оценивал положение 34-й дивизии тяжелее, чем 13-й, тогда как в данный момент обстановка уже изменилась. В то время, когда 34-я дивизия отходила на хорошо оборудованную и резко обозначенную на местности позицию, у 13-й дивизии в тылу, в сущности, не было подготовленной позиции, которую можно бы было безошибочно занять ночью; левый фланг этой дивизии был обнажен вследствие отхода 135-го полка, и дивизии, кроме фронтального нажима, угрожал обход с левого фланга. Со стороны начальника дивизии уже начали сыпаться донесения о невозможности ни держаться, ни отойти на тыловую позицию и как на единственный выход указывалось на немедленный отход на Кременецкую позицию. От командира 34-й дивизии никаких новых донесений после его отъезда на фронт не поступало.

Во время упомянутого разговора в штабе 7-го корпуса кипела работа по отдаче последних распоряжений на случай отхода, в том числе об отправлении штабом 13-й дивизии 3-го Уманского казачьего полка в Н. Почаев, где последний должен получить указания от командира 135-го полка (о прикрытии отхода за реку Икву); о связи штабов дивизий со штабом корпуса во время отхода (для 13-й пех. дивизии оставлялся пост летучей почты в Дунаеве, для 34-й - в Залесце); о срочных донесениях: для 13-й дивизии с линии Комаровка, Почаев, для 34-й - Почаев, Ростоки, Мал. Горынка (схема 1) - обеими по занятии позиции; о немедленном отходе всех корпусных учреждений в Ямполь и т. д. Штабы дивизий предупреждались, что отход может быть начат только по получении разрешения командующего армией, которое еще не было получено. Серия этих предварительных распоряжений была завершена донесением командира корпуса командующему армией о необходимости для сохранения корпуса немедленно начать отход, ссылаясь на доклад командира 34-й дивизии, что он дольше держаться не может, не положив всю дивизию. Последнее являлось безусловно вымыслом, так как командир 34-й пех. дивизии в 21 час, когда передавалась эта депеша, находился на позиции и непосредственной связи с штабом корпуса не имел. К тому же командир 34-й пех. дивизии, на-

[69]

оборот, считал свое положение на тыловой позиции достаточно прочным и ожидал прибытия Заамурской конной бригады, чтобы усилить свою боевую линию. О положении, создавшемся на правом фланге, вследствие отхода 135-го полка к Поповце, ему известно не было.

Тревожные донесения поступали непрерывно одно за другим от 13-й пех. дивизии.

В 20 час. 33 мин. спрашивается о часе отхода с предупреждением, что если таковой не будет указан, то дивизия будет отходить в 21 час. В 21 час 15 мин. вновь донесение с просьбой "разрешить отходить, так как австрийцы ведут наступление в районе Немировки и на левом фланге литовцев, обходя этот фланг. Положение последних трудное". На это донесение последовало разрешение командира корпуса отходить, задерживаясь, где возможно, до получения разрешения командующего армией на отход за реку Икву.

В этот момент, в 21 час 40 мин., был, наконец, получен ответ Брусилова на просьбу об отходе за реку Икву, в котором последний уведомлял, что запросил главнокомандующего, но последний еще сегодня подтвердил приказание, чтобы левый фланг 7-го корпуса был у Подбересце. В дальнейшем он предупреждает, что даже при получении разрешения отходить на следующий рубеж левым флангом на Млыновцы, армия может отойти только в ночь с 7 на 8 сентября.

Этот неожиданный ответ переполнил чашу терпения, и командир 7-го корпуса в отчаянии донес, "что части войск корпуса сбиты с позиции и медленно отходят, задерживая, насколько возможно, противника. Начальники дивизий считают невозможным удерживаться сутки, не потеряв дивизий. Только пользуясь темнотой, могу благополучно вывести войска из боя. Резервы 6-го корпуса своевременно подойти не могут и задержаться левым флангом наиболее пострадавшей 34-й дивизии тоже невозможно. Впервые докладываю, что удержаться не могу, не рискуя корпусом". Но, пока еще это донесение не было отправлено, начальник штаба 8-й армии вызвал по аппарату в 21 час 45 мин. начальника штаба 7-го корпуса с целью переговорить о содержании донесения о необходимости отхода. Он передал, что указания относительно отхода командующим армией уже даны. Если в силу необходимости указания эти в полном размере выполнить невозможно, то Брусилов разрешает 34-й дивизии несколько отойти и закрепиться. Отходить шаг за шагом в связи с 13-й дивизией и 6-м корпусом. На

[70]

эти указания было дословно передано заготовленное паническое донесение командира корпуса. Ознакомившись с этим донесением ген. Брусилов сам подошел к аппарату и передал давно известное командиру 7-го корпуса сведение о содействии 6-го корпуса и спросил, сообщено ли командиру 17-го корпуса об оставлении 7-м корпусом своих позиций. По вопросу же об отходе ни слова. Ген. Экк в своем ответе, очерчивая мрачными красками обстановку, вновь ходатайствовал о разрешении отвести корпус за реку Икву, так как помощь, предлагаемая командующим 11-й армией, изменить положения не может. Неизвестно, что бы на эти настойчивые просьбы об отходе ответил ген. Брусилов, но прежде чем он успел это сделать, была получена телеграмма главнокомандующего, разрешавшая отход 8-й армии за реки Горынь, Стубель, Иква, левым флангом на Млыновцы. В дальнейшем продолжался разговор уже между начальниками штабов по урегулированию некоторых частных вопросов отхода. Только что кончился этот разговор, как начальника штаба 7-го корпуса вызвал к аппарату ген. Гурко, который все еще надеялся, что 7-й корпус останется на месте или, по крайней мере, отойдет только своим правым флангом и центром, не отрываясь от настоящего расположения 6-го корпуса. Сообщение о разрешении главнокомандующего сделало излишними дальнейшие разговоры. В 23 часа 35 мин. был предупрежден штаб 17-го корпуса об отходе 7-го корпуса и о том, что вскоре последует об этом приказ по армии. О том же передано в штабы 13-й дивизии в 23 часа и 34-й - в 23 часа 30 мин. Но это разрешение явилось простой формальностью, так как обе дивизии уже находились в пути на новый рубеж.

Командиром корпуса было дано разрешение обеим дивизиям на постепенный отход, задерживаясь, где возможно, а дивизии отдали приказы об отходе на следующий рубеж до получения разрешения главнокомандующего.

Оправдывается ли этот самовольный уход обстановкой?

Разрешение командира корпуса отходить постепенно, задерживаясь на встречных позициях, теряло всякий смысл с наступлением темноты, так как отходить ночью в боевом порядке представлялось невозможным. К тому же 6 сентября темнота наступила очень рано и, по показаниям очевидцев, было так темно, что хоть глаз выколи. Оставалось

[71]

два решения: оставаться на месте или отходить сразу на следующий рубеж.

В 13-й дивизии, между 20 и 21 час, обстановка сложилась так, что если бы командующий дивизией и израсходовал свой резерв на обеспечение своего левого фланга, то и в этом случае едва ли дивизия могла безопасно оставаться на своей позиции до утра, так как, по австрийским сведениям, было приказано 29-й дивизии, занявшей окопы 135-го полка, ударить во фланг 13-й дивизии от Накваши, и эта атака не состоялась только потому, что русские своевременно оставили свои позиции. О том, что 13-я дивизия не могла в темноте задержаться на тыловой позиции вследствие того, что эта позиция была только обозначена несколькими окопами, было сказано ранее. Поэтому для этой дивизии в обстановке ухудшающегося положения на фронте и неполучения своевременно распоряжения свыше не оставалось иного исхода, как отдать приказ об отходе на следующий рубеж. По этим соображениям отход 13-й пех. дивизии следует оправдать. Менее ясно положение в 34-й пех. дивизии. Последняя спокойно заняла тыловую позицию. О том, что 135-й полк где-то блуждал в потемках, командиру дивизии в то время не было известно. Ожидалось прибытие Заамурской конной бригады, а к утру 64-го пех. Казанского полка. Противник не теснил. Казалось, что 34-я пех. дивизия могла дождаться разрешения главнокомандующего, тем более что 134-й полк только к 22 час. устроился на тыловой позиции. Между тем полкам был отдан приказ о начале отхода на следующий рубеж в 22 часа. Эта преждевременная отдача приказа может быть объяснена только недоразумением при передаче распоряжения о разрешении постепенного отвода. Вероятно, письменному распоряжению штаба корпуса об этом отходе предшествовало устное, которое при передаче через контрольную станцию дошло до начальника дивизии в искаженном виде. Автор твердо помнит, что начальник 34-й пех. дивизии был недоволен, что штаб корпуса отдал приказ об отходе, не узнав его мнения о положении на фронте дивизии. На донесение дивизии об отходе последовал, повидимому, приказ об отмене этого распоряжения, так как в делах Центрального архивного управления имеется донесение командира 34-й пех. дивизии, поданное на телеграф в Крутневе в 22 часа 15 мин., с изложением хода действий и указанием на опасные последствия перемены распоряжений ночью при отсутствии телефонной связи с полками. Из

[72]

этого донесения ясно, что дело шло об отходе на следующий рубеж, а не о постепенном отступлении по рубежам.

Полученное вскоре разрешение главнокомандующего на отход исчерпало этот вопрос.

Отход 34-й пех. дивизии совершался беспрепятственно тремя полковыми колоннами под прикрытием прибывшей из 6-го корпуса Заамурской конной бригады. Отход 13-й пех. дивизии прикрывал 3-й Уманский казачий полк.

Около полудня 7 сентября обе дивизии спокойно заняли назначенные им участки на Кременецкой позиции.

[73]