Преследующие 8-ю русскую, армию корпуса 2-й австро-венгерской армии только к полудню 2 сентября подошли к Радзивиловской позиции и, неожиданно встретив сильное сопротивление русских на прудах близ Ратища, у Подкамня, в районе Карпиловки и по обоим берегам реки Пляшувки, решили, что русские, очевидно, заняли новую укрепленную позицию. Все корпуса 2-й армии немедленно развернулись и вышли: на фронт Ратище, Подкамень - четыре дивизии 5-го венгерского корпуса (14-я, 34-я, 33-я на фронте и 43-я в резерве), между Подкамнем и Суховолей - 29-я дивизия 19-го корпуса, севернее до Клекотова вкл. - 51-я и 27-я дивизии 4-го корпуса и между реками Слоневкой и Пляшувкой, против левофланговой (35-й) дивизии 17-го корпуса,- 32-я и 31-я дивизии 18-го корпуса - всего девять дивизий.

Перед участком 13-й пех. дивизии (Радзивилов, высота 358 вкл.) после полудня было обнаружено наступление противника из Бродов на Радзивилов и на Гае Дитковицке. В первом направлении развернулась 27-я дивизия на фронте Клекотов, железная дорога, во втором, против высоты 354, Гае Дитковицке - 51-я,- обе 4-го корпуса.

Против участка 34-й пех. дивизии до 10 час, по донесениям разведчиков, противник занял передовыми частями Литовиско, разведчики 134-го полка вели перестрелку с разъездами противника к западу от Вержбовчика. Около 11 час. было обнаружено появление противника против всего фронта этой дивизии. На участке севернее Подкамня было обнаружено наступление нескольких батальонов по долине реки Иквы, остановленное русской артиллерией у д. Лукаши. Здесь развертывалась 29-я пех. дивизия. К югу от Подкамня цепи противника появились на гребне между высотами 411 и 384 и у фольварка на дороге Подкамень - Пеняки, - это были части развертывавшейся 34-й австрийской дивизии. В 13 час. 30 мин. замечено около двух рот противника, окапывавшихся на опушке леса северо-восточнее Маркополя. К вечеру сильные партии про-

[16]

тивника потеснили разведчиков 134-го полки и заняли высоты к западу от Стиберовки; на высотах же к западу от Вержбовчика разведчики задержались и вели перестрелку с противником. По всему фронту этого полка шла ружейная и артиллерийская стрельба. Противник ввел в бой тяжелую артиллерию.

В итоге к вечеру 2 сентября войска 2-й австрийской армии только сблизились с русской позицией на фронте от реки Пляшувки до Ратища на 1-2 км, не успев сбить сторожевого охранения, и только в некоторых пунктах оттеснили русских разведчиков.

На следующий день австро-венгерцы должны были продолжать сближение с русской позицией, а войска 7-го русского корпуса произвести демонстративное наступление. Эти решения должны были привести к ряду встречных столкновений на всем фронте от Козина до Подбересце, но этого не случилось.

Наступление передовых отрядов 7-го арм. корпуса первоначально было назначено в 6 час. 3 сентября, но накануне штаб 8-й армии получил сведения о готовящемся наступлении австрийцев, почему ген. Брусилов приказал начать движение в 4 часа утра.

Вероятно, 13-я пех. дивизия запоздала выслать передовые отряды, так как противник предупредил ее наступление, и в этой дивизии высылка их вовсе не состоялась. 4-й австрийский корпус энергично атаковал весь фронт 13-й пех. дивизии от Опарипсы до Бучина, направляя главные усилия вдоль железной дороги. Здесь около 11 час. 30 мин. австрийцам удалось захватить Суходолы, но сосредоточенным артиллерийским огнем они были выбиты из этой деревни, причем зарвавшиеся вперед выкинули белый флаг и сдались в плен в числе 1 офицера и 56 солдат 25-го полка. В дальнейшем в течение дня австрийцы трижды возобновляли наступление, но эти разрозненные попытки легко отбивались огнем русских. С 14 час. велся сильный артиллерийский огонь по всему фронту дивизии. Около 17 час. обнаружилось наступление противника силою около

[17]

полутора батальонов в стык 13-й и 35-й пех. дивизий, отбитое артиллерийским огнем; в особенности удачно действовала во фланг одна батарея 35-й арт. бригады. Однако наступление 18-го австрийского корпуса в этом направлении возобновилась и продолжалось уже в темноте. В районе Суходолы противник трижды возобновлял наступление, но безуспешно.

В 34-й дивизии наступление передовых отрядов началось точно в назначенный час и предупредило наступление противника (схема 5).

По 34-й пех. дивизии был отдан приказ, в котором полкам боевой линии было указано двинуть передовые отряды в наиболее уязвимых для противника направлениях, сначала в 6 час, а затем в 4 часа, и атаковать его передовые части, развивая наступление в тех направлениях, в каких скажется успех. Каких-либо конкретных указаний относительно величины отрядов, поддержки их артиллерией, согласования действий отрядов соседних полков и т. п. дано не было. Все это было всецело предоставлено усмотрению командиров полков. Такая директивная форма приказа, несомненно, должна была отрицательно сказаться на действиях частей. В каждом из полков задача сковывания противника посредством наступления передовых отрядов была решена по-своему.

Демонстративные действия 34-й дивизии 3 сентября являются типичными для действий войск, расположенных на растянутом фронте, которым всегда приходится выполнять ответственную роль по сковыванию и привлечению на себя возможно больше сил противника. Данный эпизод бросает свет на характер этих боевых действий.

Командир 135-го пех., Керчь-Еникольского полка выслал трехротный 4-й батальон, усиленный командой полковых разведчиков при одном пулемете, с задачей перейти в наступление на Гробельку, выбить противника из окопов и развивать успех в направлении Гробелька - восточная окраина Черницы. Батальону было указано держать связь с правофланговым участком 133-го пех. Симферопольского полка, одновременно переходившим в наступление. Направление атаки на Гробельку обусловливалось стремлением командира полка удовлетворить требованию приказа по дивизии, в котором указывалось: выслать отряды в наиболее "уязвимых" для противника направлениях. Командир полка считал Гробельку, в которой, по сведениям, к вечеру 1 сентября сосредоточилось около трех рот австрийцев, наиболее уязвимым пунктом в расположении противника

[18]

перед фронтом полка, так как к нему можно было скрытно подойти по лесу, северо-западнее Подкамня.

В 4 часа 4-й батальон выступил по дороге из Замка на Гробельку, выслав команду полковых разведчиков на Панковце. Последние выяснили, что безыменная высота, восточнее Панковце, занята противником, окопы которого расположены по восточному скату этой высоты, вдоль глубокого оврага, тянущегося на север от высоты 408. Перед окопами обнаружены проволочные заграждения. Позиция густо занята противником и кое-где замечено передвижение людей к югу.

Ориентировавшись в обстановке, командир 4-го батальона сделал вывод, что движение его батальона, голова которого к этому времени находилась на половине пути от Замка до Гробельки, явится фланговым по отношению к позиции противника у Панковце, вследствие чего правый фланг отряда 133-го полка, который должен был наступать в направлении на высоту 381, а при дальнейшем движении и тыл его батальона будут открыты для действий противника. По этим соображениям он свернул на Панковце, чтобы этим движением привлечь внимание противника на себя и облегчить выполнение задачи отрядом 133-го полка. Для прикрытия со стороны Гробельки была выслана полурота. К 7 час. батальон развернулся на опушке леса и под прикрытием огня 4-й батареи вышел на берег глубокого оврага против высоты восточнее Панковце. В дальнейшем действия на этом участке ограничились перестрелкой.

Одновременно с движением 4-го батальона 135-го полка во фланг противнику, занимающему Гробельку, от 3-го батальона того же полка была выслана полурота 11-й роты в направлении на высоту 361 и разведчики 1-й роты на Лукаши для сковывания противника с фронта. При подходе к западной окраине Лукаши полурота 11-й роты подверглась внезапному перекрестному огню, понесла большие потери и начала отходить назад. По силе огня можно было судить, что западная окраина Лукаши и часть деревни, расположенная севернее шоссе, заняты ротой противника. На поддержку отходившей полуроты были двинуты 1-я и 9-я роты под общим командованием капитана Лазарева. Роты были нацелены: 9-я - правым флангом на высоту 364 и 1-я - левым флангом вдоль северной окраины Лукаши. Высылка этих рот обусловливалась как желанием поддержать отходившую роту, так и отвлечением внимания противника к высоте 361. К 8 час. роты вышли на линию

[19]

высота 364 - восточная окраина Лукаши. Завязалась перестрелка. Противник пытался обойти левый фланг 1-й роты, но был рассеян артиллерийским огнем. Роты продолжали наступление, и цепь 1-й роты сблизилась на 200 шагов с оказавшимися за деревней окопами противника. Со стороны Суховоли и высоты 319 показались сильные цепи австрийцев, двигавшиеся в охват правого фланга 9-й роты: 3-я батарея открыла огонь по обходившим частям австрийцев, но движение их остановлено не было. Лазарев приказал правому флангу 9-й роты осаживать назад.

Около 9 час., вследствие отхода передового отряда 133-го полка, начал отход в свои окопы 4-й батальон 135-го полка, что побудило командира полка отвести в исходное положение 1-ю и 9-ю роты, под прикрытием артиллерийского огня правой группы. Отход обоих отрядов был выполнен беспрепятственно и с небольшими потерями. Дей- ствия обоих отрядов 135-го полка свелись к сближению и к перестрелке с противником. Силы австрийцев в д. Лукаши были оценены в три роты, и в охват 9-й роты наступал ясно видимый батальон. Таким образом, действия этих двух рот привлекли на себя около двух батальонов противника. В описанном эпизоде мы встречаемся с неудачным проявлением частной инициативы командиром 4-го батальона, который по своему усмотрению изменил направление движения батальона, а с ним и ясно поставленную ему задачу, согласованную с приказом по дивизии. Встретив некоторую трудность на пути к своей цели, командир батальона, вместо того чтобы стремиться найти средства для ее преодоления, пошел по пути отказа от выполнения поставленной ему задачи, исходя из соображений второстепенного порядка. Между тем, если бы командир батальона глубже вник в обстановку и обладал более развитым чувством ответственности за выполнение своей задачи, то, вероятно, не затруднился бы найти другое решение вместо изменения направления своего движения. Имея в виду, что противник у Панковце был расположен за глубоким оврагом, в окопах с проволочными заграждениями, достаточно было бы оставить против него небольшой заслон силой примерно в полуроту и команду полковых разведчиков с задачей, рассыпавшись на широком фронте, сдерживать противника огнем. Такое прикрытие, вероятно, оказалось бы достаточным для обеспечения как правого фланга симферопольцев, так и тыла 4-го батальона. К тому же батальон с одним пулеметом с успехом, в случае надобности, мог бы отсту-

[20]

пить и по одной из дорог севернее. Невыполнение приказа командиром 4-го батальона в свое время не вызвало упрека со стороны командира полка, но история не может признать правильным нарушение приказа в сложившейся конкретной обстановке. В целом этот случай, как и многие другие подобного характера, указывает на недостаточность воспитания командного состава царской армии в духе неуклонного стремления к достижению поставленной цели, невзирая на встречаемые на пути препятствия и трудности.

В 133-м пех. Симферопольском полку приказ о выдвижении передовых отрядов был понят своеобразно. Командир полка считал, что на него возложена задача произвести усиленную рекогносцировку неприятельского расположения с выяснением группировки сил противника. С этой целью он наметил весьма сложный план: двум ротам правофлангового 1-го батальона было приказано наступать на запад до высоты 381, что к югу от Панковце, по достижении которой повернуть на юг "а Малениску. С момента поворота рот 1-го батальона на юг от среднего и левофлангового батальонов выдвигались взводы от каждой роты боевых участков, поддержанные в каждом батальоне полуротой. Взводы должны были двигаться прямо перед собой. В 4 часа 15 мин. 3-я и 4-я роты, под начальством командующего 1-м батальоном, двинулись в походной колонне от вилки шоссе южнее Подкамия по дороге через дом лесника к фольварку между высотами 381 и 408. У дома лесника роты рассыпались в цепь: 3-я рота - влево, 4-я - вправо, с интервалом в 100 шагов. 3-й роте было дано направление на фольварк, 4-й - на высоту 381. В предрассветном тумане роты подошли к окопам противника без выстрела. Высланные вперед разведчики даже вскочили в окоп противника. Австрийские часовые и караулы в первый момент бежали. Но сейчас же из-за фольварка вышли цепи противника, заняли свои окопы и открыли сильный ружейный огонь. 3-я рота, проходившая в то время по открытому пространству, сразу стала нести большие потери и залегла. Командующий батальоном из-за сильного обстрела отнес свой командный пункт назад, на половину расстояния до дома лесника. Командир 4-й роты донес, что противник, очевидно, занимает главную позицию, поэтому дальше двигаться нельзя. Роты залегли. Левый фланг отряда был обеспечен 40 разведчиками от 1-й и 2-й рот, справа связи с батальоном 135-го полка установить не удалось и сразу сказалась необеспеченность фланга. Австрийцы

[21]

подвели поддержки против правого фланга 4-й роты и подтащили туда же пулеметы. Фланговым огнем этих пулеметов движение симферопольцев было совершенно остановлено.

В дальнейшем противник предпринял охват левого фланга 3-й роты. Командующий 1-м батальоном, вследствие артиллерийского огня противника, перенес свой командный пункт еще назад, на линию дома лесника. Наступление рот поддерживалось огнем 1-й батареи, обстреливавшей окоп и ходы сообщения, по которым были замечены довольно частые перебежки противника. Около 7 час. 30 мин., несмотря на огонь артиллерии средней группы, густые цепи противника вышли из-за высоты 408, быстро перебежали открытое пространство и вклинились в промежуток между 3-й ротой и ротами 2-го батальона, также перешедшими в наступление. Угроза охвата левого фланга рот 1-го батальона вынудила его командира отдать приказание об отходе вправо, и роты постепенно, под прикрытием артиллерийского огня, отошли на правый фланг окопов 4-й роты. Не дождавшись поворота рот 1-го батальона на юг и желая облегчить их положение, передовые части среднего батальона около 6 час. перешли в наступление на высоту 408, подошли к окопам противника на 300-600 шагов и около 8 час. 30 мин., вследствие угрозы охвата справа, начали отходить в свои окопы. Несколько позднее выступили части левого батальона; бой у них свелся к борьбе за опушку леса (на схеме 5 не показана), откуда противник был вытеснен, а затем за лесную группу, что к северо-западу от Стиберовки. После перестрелки, около 16 час, полтора взвода 16-й роты бросились в штыки, выбили противника из рощи и выставили полевые караулы на ее опушку, обращенную к противнику. Этим эпизодом закончились действия передовых отрядов 133-го полка, но после небольшой паузы на фронте этого полка завязался длительный и более серьезный бой, послуживший прелюдией к бою 6 сентября.

В действиях 133-го полка обращает внимание ошибочное понимание командиром полка поставленной ему задачи и сложный, невыполнимый план поворота отряда 1-го батальона на юг. Уже накануне была известно, что противник подошел к позиции и занял перед левым флангом и центром 133-го полка гребень высот 384 и 411. Естественно было ожидать, что к северу позиция противника протянется на высоту 408 и высоты восточнее Панковце.

[22]

Ясно, что высота 381, на которую были нацелены роты 1-го батальона, находилась в расположении противника. Возможно ли было в такой обстановке думать о повороте отряда на юг?

Со стороны командовавшего ротами 1-го батальона не видно никаких мероприятий по установлению связи с батальоном 135-го полка, хотя, вследствие поворота последнего на Панковце, левый фланг последнего находился всего в 1 000 шагов от роты 133-го полка. Организация боя передового отряда в целом не была продумана. Командир полка совершенно не позаботился о поддержке боя передового отряда огнем артиллерии. Командиру отряда после перемены часа выступления (с 6 на 4) не пришла в голову мысль использовать этот ранний час и утренний туман для внезапного захвата окопов противника; вместо этого сам отряд неожиданно для себя наткнулся на них и при рассеявшемся тумане вскоре попал в тяжелое положение. Преждевременно было в утреннем тумане развертывать роты в цепь у дома лесника, в километре от расположения противника. Под покровом тумана надо было, прикрывшись разведчиками и дозорами, в сомкнутых строях быстро сблизиться с намеченными целями, чтобы застать противника врасплох, а не самому попасть как бы в засаду. Совершенно недопустимым следует признать перенос командиром отряда своего командного пункта все дальше назад по мере развития боя, тогда как роты оставались на месте. Это отступательное маневрирование командным пунктом в особенности представляется странным, если принять во внимание, что оно происходило в лесистой и пересеченной глубокими оврагами местности.

Командир 134-го пех. Феодосийского полка назначил для наступления по две роты от каждого батальона боевой линии: двум левофланговым ротам было приказано быстро занять Оржеховчик, откуда, действуя во фланг противника, способствовать ротам, действующим правее, занять гребень высот 384-376. В случае успеха на левом фланге и занятия гребня было предположено бросить полковой резерв в поддержку левому флангу с тем, чтобы развить успех во фланг и тыл противника, внести в его ряды смятение и, воспользовавшись суматохой, захватить пленных и трофеи. Правофланговым ротам было приказано сговориться относительно взаимодействия с левофланговыми ротами 133-го полка, причем было указано содействовать атаке леска, что к северо-западу от Стиберовки, так как из него фланкировалось

[23]

движение на хребет 384-376 правых и центральных рот 134-го полка. Перед началом наступления к левому флангу полка был подведен полковой резерв. Было приказано вести непрерывную разведку на всем фронте полка с захватом пленных для выяснения сил противостоящего противника.

В 4 часа роты двинулись вперед для выполнения поставленных им задач. Левофланговые 10-я и 12-я роты быстро захватили Оржеховчик, выбив из него противника, и, пройдя деревню, оказались в положении, угрожающем правому флангу противника, содействуя таким образом ротам центра. Последние сбили противника огнем и вместе с правофланговыми ротами поднимались уже по скату гребня, занятого противником, но были вынуждены остановиться, обстреливаемые сильным фланговым огнем со стороны леска (северо-западнее Стиберовки), наносившим им большой урон. Командир 134-го полка запросил 133-й полк, и тогда только выяснилось, что 133-й полк ведет наступление начиная со своего правого фланга, а лесок будет атакован только тогда, когда правый фланг и центр продвинутся вперед. Таким образом обнаружилась несогласованность в действиях 133-го и 134-го полков, из которых первый наносил главный удар своим правым, а второй левым флангом. К этому времени удалось выяснить из опроса пленных присутствие перед фронтом 134-го полка трех полков противника (48-го, 71-го и 76-го). Роты 134-го полка несли большие потери от огня противника, занимавшего гребень и лесок, почему командир полка решил, под прикрытием артиллерийского огня, оттянуть роты назад. Превосходство противника в силах, а также обстановка, в которой оказались роты центра и правофлангового батальона, возможность контратаки со стороны австрийцев - все это не позволило развить удара с левого фланга и ввести в дело полковой резерв. В создавшейся на левом фланге полка обстановке противник начал постепенно обтекать 12-ю роту с левого фланга.

Около 9 час. было испрошено разрешение начальника дивизии отвести роты на линию Стиберовка, Вержбовчик, оставить на этой линии заставы и незаметно увести людей в основные окопы, выслав сильные партии, которые держали бы противника в ожидании возможности повторения наступления. Отход был совершен сравнительно легко на правом фланге и в центре и гораздо тяжелее в районе Оржеховчика, где 12-я рота была охвачена двумя ротами противника и принуждена была отойти на участок соседнего

[24]

корпуса, перейдя вброд реку Серет. Для отвлечения внимания противника от 12-й роты во время ее отхода полурота 10-й роты атаковала охватывающие роты противника во фланг, опрокинула их, захватила австрийский окоп, но противник, отбежав шагов на 200, остановился и открыл сильнейший огонь по 10-й роте, отход которой стал невозможен, и ротный командир приказал стрелкам отползать по-одному до лощины, а оттуда уже в свои окопы, почему отступление этой роты затянулось почти на весь день.

План 134-го полка по форме схож с планом 133-го, но по содержанию совершенно иной. Замысел захвата Оржеховчика для действия отсюда во фланг противнику, атакуемому севернее ротами центра, а также предположение о развитии успеха в этом направлении ударом полкового резерва вполне отвечали обстановке, так как при этих действиях как левофланговые роты, так и полковой резерв опирались на реку Серет, противоположный берег которой был занят подразделениями 63-го полка соседнего корпуса. Имея обеспеченными тыл и правый фланг и прикрывшись, слева, со стороны Маркополя, охватывающие части 134-го полка могли безопасно выполнить свою задачу. План в его первой части был осуществлен быстро и решительно, и наступление, вероятно, увенчалось бы успехом, если бы действия 134-го полка были своевременно согласованы с наступлением 133-го полка и лесок северо-западнее Стиберовки был бы атакован 133-м полком одновременно с фронтальной атакой 134-го полка.

Предпринимая контрнаступление правым флангом армии, ген. Брусилов поставил пассивному левому флангу армии шаблонную задачу сковывания противостоящего противника, чтобы не позволить ему перебрасывать войска на активный участок.

Между тем командующий 2-й австро-венгерской армией, целиком противостоявшей 7-му и 17-му арм. корпусам 8-й русской армии и превосходившей последние вдвое по численности, не только не собирался перебрасывать свои части для усиления группы армий эрцгерцога Иосифа Фердинанда, теснивших правый фланг 8-й русской армии, а, наоборот, сосредоточивал свои главные силы против левого фланга 7-го арм. корпуса с целью решительного наступления в промежуток между Иквой и Горынью, комбинируя свой прорыв с охватом на севере. Поэтому сковывание на фронте 7-го и 17-го арм. корпусов оказалось бесцельным, а предпринятые с этой целью наступательные действия повели

[25]

лишь к обнаружению слабости русских сил, усилению уверенности противника в успехе и напрасным значительным потерям, а обнаружившаяся слабость русских к югу от Подкамня повлекла за собой последующие изнурительные для нас бои в районе Стиберовки.

Силы противника и его группировка были хорошо известны штабу 8-й армии, но глубокого изучения обстановки с целью определения намерений противника не производилось. В этом, конечно, в первую очередь вина разведывательного отделения штаба, которое собирало сведения, но не обрабатывало их, а затем и старших над ним начальников, не сделавших никаких выводов из полученных сведений. Но все же, имея на всем своем фронте активно действующего противника в превосходных силах, нельзя было ставить 7-му и 17-му арм. корпусам задачу сковывания противника "энергичной атакой", как добавил командир 7-го корпуса, а следовало ограничиться скромной задачей удержания своих позиций. Возможно упорнее отстаивать свои позиции и составить прочную ось для захождения правого фланга - вот единственная задача, которую следовало бы поставить 7-му и 17-му арм. корпусам, кроме правофланговой дивизии 17-го корпуса, участвовавшей в наступлении. В организованных командирами полков наступлениях можно проследить различные формы сковывающих атак. 135-м полком была предпринята атака одного пункта, 133-м - наступление по всему фронту небольшими частями, и 134-м - комбинация широкого наступления с ударом в один пункт. Мы отдаем предпочтение овладению одним пунктом, как могущему дать известный положительный результат, тогда как наступление мелкими частями на широком фронте обычно останавливается, не достигнув позиции противника, а часто сопряжено с отходом в тяжелых условиях и со значительными потерями. Интересный замысел 134-го полка обусловливался своеобразными особенностями местности и расположением соседа и в сущности должен был привести к овладению первой линией окопов противника, если бы фланговый огонь из леска юго-западнее Стиберовки не сорвал наступления частей с фронта. Полк имел возможность достигнуть большого первоначального успеха, но при двойном превосходстве противника в силах бой мог бы принять для русских неудачный исход. 134-й полк задался слишком крупной целью и не обратил внимания на то, что в приказе по дивизии задача наступления была ограничена атакой передовых частей противника, а не его главной позиции.

[26]

В заключение мы должны отметить как положительный образец вдумчивое отношение командиров 134-го и 135-го полков к поставленной им задаче. Каждый из них обратил серьезное внимание на указание об атаке в наиболее уязвимом направлении, и оба сумели искусно использо. вать местность и другие данные обстановки с этой целью.

Полное игнорирование командиром 133-го полка этого указания и подмена задачи сковывания усиленной рекогносцировкой представляют отрицательный пример.

Противостоящий русскому 7-му арм. корпусу четырех-дивизионный 5-й австро-венгерский корпус должен был сам наступать 3 сентября, но наступление это, как мы видели, было предупреждено активными действиями русской 34-й пех. дивизии. На фронте 13-й пех. дивизии, наоборот, части 4-го австро-венгерского корпуса предупредили переход в наступление русских передовых отрядоз и сами наступали в течение всего дня совместно с соседним слева 18-м корпусом. На фронте Подкамень, река Серет после отхода передовых частей 34-й пех. дивизии, к 16 час, бой затих, но это затишье продолжалось недолго. В 18 час. австрийцы открыли ураганный огонь из орудий тяжелой и легкой артиллерии по окопам левого фланга 133-го и правого 134-го полков, сосредоточив его по участкам 6-й роты и 1-го батальона 134-го полка, между вин. заводом и крестом, и 16-й роты 133-го полка в 1 км севернее Стиберовки.

Большинство окопов 16-й роты 133-го полка и 6-й 134-го в несколько минут было разбито и засыпано. В 16-й роте значительное число людей оказались засыпанными землей, многие оглушены и контужены, один сошел с ума. В Верж-бовчике возникли пожары. Под прикрытием этого огня между 19 и 20 час. противник повел энергичное наступление на участок Стиберовка, Вержбовчик (1-го и 2-го батальонов 134-го полка) и довольно вялое севернее Стиберовки, на участок 16-й роты 133-го полка. Наступавшие на участок этой роты довольно жидкие цепи противника были задержаны огнем уцелевших русских стрелков при содействии флангового огня пулемета 134-го полка. Позднее лишь небольшие подразделения австрийцев просочились в Стибе-

[27]

ровку и выставили на восточной окраине этой деревни полевые караулы. В начале артиллерийского обстрела из полкового резерва 133-го полка (из Подкамня) была вызвана 12-я рота, которая к 20 час. подошла к участку 16-й роты, заняла наиболее важные и уцелевшие окопы и приступила к откапыванию засыпанных стрелков 16-й роты и к исправлению окопов. Между 20 и 23 час. на фронте 133-го полка вновь наступило затишье, и ничто не указывало на подготовку противником новой яростной атаки.

Наступление австрийцев на левый полк 34-й пех. дивизии на участке между Стиберовкой и Вержбовчиком (на 1-й и 2-й батальоны 134-го полка) было встречено огнем стрелков, пулеметов и артиллерии левой группы, нанесшим противнику значительный урон, несмотря на то, что участие в обстреле могла принять только 5-я батарея, так как для 6-й цели были закрыты дымом от пожара в Вержбовчике. Противник был остановлен в расстоянии 400 шагов от окопов и начал окапываться по всему фронту перед 1-м и 2-м батальонами 134-го полка.. Заставы этого полка отошли к своим частям.

В 20 час. австрийцы, накопившись в крупных силах, возобновили настойчивые атаки на участок 1-го батальона (Стиберовка, лощина у креста) и по лощине восточнее вин. завода в стыке между 6-й и 7-й ротами. Для противодействия атаке к тому времени командир 134-го полка распределил свой полковой резерв (2-й батальон 136-гo полка) следующим образом: по одной роте было передано в распоряжение командиров 1-го и 2-го батальонов, а две роты, под командой батальонного командира, поставлены за серединой лощины между 6-й и 7-й ротами.

Под прикрытием ураганного огня противнику удалось приблизиться на 300 шагов, но встреченный метким ружейно-пулеметным огнем, при энергичном содействии артиллерии, был отброшен и, отхлынув, остановился лишь в 700 шагах. После небольшой паузы австрийцы снова перешли в наступление, продолжавшееся мелкими частями до темноты. Австрийцами, как было упомянуто, была занята Стиберовка, а против 1-го и 2-го батальонов 134-го полка они перешли через реку Самец, приблизившись к участку 1-й роты (восточнее Стиберовки) на 100-150 шагов; южнее, на участке 2-й роты, противник находился еще в шагах 800 от окопов и продолжал наступление в темноте.

Около 22 час. ввиду обозначившегося сильного напора противника на участке Стиберовка, Вержбовчик, по распоряжению командира дивизии, батальон корпусного резерва,

[28]

находившийся в Паликровы, был выдвинут в лощину восточнее высоты 386 и вошел в связь с командирами 1-го и 2-го батальонов 134-го полка.

В течение ночи противник продолжал вести настойчивые атаки, подходя к проволочным заграждениям, которые пытался резать, но каждый раз с большим уроном отбрасывался ручными гранатами и ружейно-пулеметным огнем.

Не так удачно велась оборона на участке 133-го полка. В этом полку, как выше описано, вечером пострадала от артиллерийского огня противника и подверглась пехотной атаке левофланговая 16-я рота, занимавшая позицию протяжением около 1 км севернее Стиберовки. Естественно, что к этому участку было привлечено внимание командира полка, который, кроме смены 16-й роты 12-й, направил в резерв этого участка еще одну (11-ю) роту 3-го батальона из Подкамня. 9-я рота этого батальона, составлявшего полковой резерв, находилась в Паликровы при штабе полка, а 10-я - в распоряжении командующего 1-м батальоном. Между тем австрийцы, безуспешно ведшие фронтальные атаки в течение дня против участка 134-го полка, предприняли ночной прорыв к югу от Подкамня, двинув на участок восточнее отметки 376 около четырех батальонов. Ночная темнота и местность благоприятствовали успеху этого наступления. Окопы 8-й роты 133-го пех. полка были расположены по южному скату высоты 408, имея перед фронтом открытую лощину, огибавшую высоту 408 с юга и тянувшуюся на восток к отметке 345. Эта лощина составляла стык 8-й роты с 13-й ротой того же полка. Окопы 8-й роты состояли из трех групп, соединенных между собой ходами сообщения. Две северные группы были построены в одну линию, а окоп у мостика на шоссе расположен уступом назад для обстрела лощины, находившейся перед фронтом ротного участка. Проволочные заграждения были расположены на расстоянии 60 шагов от окопов. Окопы имели хороший дальний обстрел, но впереди лежащая лощина обстреливалась только из окопа у мостика. Поэтому, если обстрел из этого окопа запоздает или почему-либо сорвется, то противник, поднявшись из лощины вверх, уже не будет поражаться из этого окопа и спокойно выйдет на ход сообщения между окопом у мостика и окопами, расположенными по фронту роты. Днем прорвать фронт на участке 8-й роты было трудно, но ночью, в особенности когда боевое охранение приближалось к расположению роты, как это имело место в данном случае, всегда возможно. Этим

[29]

слабым местом на участке 8-й роты и воспользовался противник (схема 7).

Австрийцы (101-й пех. полк и 28-й егерский батальон) в темноте наступали колоннами по лощине. Это наступление было своевременно и на достаточно большом расстоянии от окопов 8-й роты обнаружено высланной от роты заставой силой во взвод, которая отступила в окопы своей роты. Командир взвода доложил командиру роты о наступлении противника по лощине колоннами. Командир роты усилил взвод двумя отделениями и послал его обратно занять свое прежнее место. Взвод на свою прежнюю позицию не попал, а, обстреляв противника почти в упор, стал отходить; вслед за ним по пятам двигался и противник. Командир роты, по обнаружении наступления австрийцев, послал связных в окоп у мостика с приказанием открыть огонь из этого окопа и обстрелять лощину. Пулемет дал задержку и отказал в работе. У стрелков имелось самое ограниченное количество патронов, и они, выпустив имевшиеся, прекратили стрельбу. В это время противник поднялся из лощины, вышел на ход сообщения левофлангового окопа и повел наступление во фланг окопов 2-го батальона. Как только противник вступил в ход сообщения, был подан сигнал, повторенный в тылу, по которому стали тем же путем подходить остальные неприятельские колонны. 8-я рота была частью окружена, частью уничтожена или разогнана.

Продвинувшись на восток и повернув затем на север, противник вышел в тыл 7-й роте. Но первое впечатление прошло, и командир 7-й роты уже начал медленно отходить на северо-восток, выслав один взвод влево от себя с целью приостановить распространение противника на восток и север, но не смог сдержать напора австрийцев. В этот момент командир 2-го батальона произвел контратаку своим резервом (5-й ротой) и приостановил дальнейшее движение противника. Несколько позже проходил по шоссе командующий 3-м батальоном с 11-й ротой, направленной, как мы видели, командиром полка за левый фланг 4-го батальона. Присоединив к себе 10-ю роту, высланную командующим 1-м батальоном, командир 3-го батальона перешел в контратаку и выбил австрийцев из окопов 7-й роты и одного окопа 8-й. Дальнейшее продвижение рот 3-го батальона приостановилось между 1 и 2 час. 4 сентября.

Около 1 часа командир 133-го полка донес командиру дивизии о прорыве на участке 8-й роты и о там, что командир батальона производит контратаку своим резервом.

[30]

[31]

Начальник дивизии приказал для устранения прорыва послать батальон 136-го полка из Подкамня, а полковой резерв 135-го полка перевести в Подкамень. Около 2 час. три роты 3-го батальона (10-я, 11-я и 12-я) 136-го полка прибыли на средний участок 2-го батальона 133-го полка. Командир батальона сначала выслал одну 10-ю роту о задачей выбить противника из окопов 8-й роты, но это ей не удалось. Тогда командир батальона решил подождать подхода 9-й роты и атаковать всем батальоном. Было около 5 час. 30 мин. К этому времени к месту прорыва из Паликровы прибыла полурота 9-й роты 133-го полка под командой ротного командира, другая полурота которой уже раньше, в 24 часа, была выслана на участок 8-й роты и заняла один из окопов этой роты, ближайшей к правому флангу 4-го батальона.

К 6 час. в месте прорыва сложилась следующая обстановка (схема 7): прорвавшийся противник окопался восточнее окопов 8-й роты фронтом на северо- и юго-восток, опираясь на занятые окопы 8-й роты. Роты 136-го полка, наступавшие от Подкамня по шоссе, занимали исходное положение для контратаки против северо-восточного фаса, а против юго-восточного занимала один из окопов 8-й роты полурота 9-й роты 133-го полка, ранее высланная. Когда полурота 133-го полка капитана Островского, двигавшаяся к месту прорыва с востока, стала подниматься из лощины на бугор, то разведка донесла, что на бугре влево окопался противник. Выйдя на линию разведки, капитан Островский увидел окоп противника, один фас которого был обращен против отходивших рот 136-го полка, и с этого фаса стреляли по ним пулеметы, другой фас был обращен против другой полуроты 9-й роты. Капитан Островский вызвал свой пулемет и приказал открыть огонь против исходящего угла окопа противника с расстояния в 1 200 шагов. В австрийских окопах началась паника. Стоявшие люди залегли, пулеметы начали уносить. Отступавшие стрелки 136-го полка повернули назад и возобновили наступление. Наступая скачками, под прикрытием пулеметного огня, полурота капитана Островского подошла к окопу противника на 400 шагов и, после нескольких секунд пулеметного огня, бросилась на "ура" одновременно с тремя ротами 3-го батальона 136-го полка. Мгновенно окопы были захвачены, мадьяры частью сдались в плен, частью бежали, преследуемые разрозненными подразделениями атаковавших рот. Общего преследования организовано не было, содействия справа и слева в

[32]

[33]

той мере, в какой оно могло быть оказано, нe было, и преследование вскоре прекратилось. Командиры рот 136-го полка увлеклись сбором пленных, захваченных в числе 18 офицеров и 366 солдат почти всех рот 101-го австрийского полка и 28-го егерского батальона. Этим эпизодом в 6 час. 4 сентября закончился длительный бой 3-4 сентября на участке 133-го полка, продолжавшийся о небольшими перерывами 26 час. и дорого обошедшийся полку.

На фронте 134-го полка к рассвету 4 сентября сложилось следующее положение (схема 6): противник находился перед 6-й ротой (между вин. заводом и крестом) в 200 шагах, перед 7-й (к югу от вин. завода) - в 300 и против 8-й - в 1 000 - 1 200 шагах. Чтобы отбросить части противника, выдвинувшиеся вперед, по почину частных начальников два отделения 7-й роты были направлены для захвата неприятельского окопа против этой роты. Для этой цели они разделились и незаметно поползли в охват обоих флангов окопа противника. Поязившись на флангах, они забросали австрийский окоп ручными гранатами, а затем открыли огонь. 32 человека противника сдались, видя, что путь отступления отрезан, остальные же в числе 24 человек были переколоты и переранены. Разведчиками были принесены 50 винтовок. С рассветом же разведчиками 10-й роты было вынесено тело прапорщика Хандру, геройски павшего в бою 3 сентября во время преследования противника во главе полуроты 10-й роты. Тогда же были подобраны двое тяжело раненых солдат, а также и все винтовки, оставленные на поле боя.

Мы намеренно включили в наш текст этот незначительный эпизод из деятельности разведчиков 10-й роты, с тем чтобы обратить внимание читателя на то огромное напряжение, которое может проявлять на войне человек, и на важность научиться вызывать это напряжение и целесообразно им пользоваться. Разведчики 10-й роты находились в бою непрерывно в течение суток и, несмотря на неизбежную в этих условиях физическую и моральную усталость, сумели найти в себе силы, чтобы ночью обшарить поле боя и к рассвету вынести тело своего командира. Такое напряжение может проявляться не только в таких малых группах, как партия разведчиков, но и в гораздо больших массах, которые в этом состоянии становятся способными на величайшие подвиги. Необходимо обладать огромным авторитетом среди масс и ее безусловным доверием, чтобы суметь вызвать подъем, сокрушающий все преграды на пути к цели.

[34]

Под впечатлением огня и под напором разведчиков противник к 6 час. отошел по всему фронту в исходное положение в 700-1 000 шагов, местами еще больше от окопов 134-го полка, который вновь занял Вержбовчик и выставил в нем свои заставы.

После устранения прорыва на участке 133-го полка дивизионные резервы были оттянуты на свои места, за исключением двух рот 3-го батальона 136-го полка, которые были оставлены у вилки шоссе, к югу от Подкамня, для более быстрой подачи первой помощи 133-му полку.

Зa 3 и 4 сентября части 34-й пех. дивизии потеряли:

В результате боев 3 и 4 сентября на фронте 7-го арм. корпуса были точно выяснены расположение и группировка противника перед фронтом корпуса.

Окопы противника тянулись от Бугаевки на Клекотов, откуда поворачивали на юг к Клекотувке и далее шли по северо-восточной опушке урочища Фольварский лес до Гае Дитковицке, на Суховолю, высоты 319 и 361, Гробельку, по восточному краю безыменной высоты, что восточнее Панковце, на высоту 408, по восточному скату высоты 411 и далее до Стиберовки; от последней по гребню высот 384 и 376. На участке Стиберовка, Вержбовчик противник занимал передовую позицию, состоявшую частью

[35]

из одиночных, частью взводных и отдельных окопов. Эта позиция тянулась от Стиберовки до креста (перед левым флангом 1-го батальона 134-го полка), в 200-400 шагах к западу от реки Самец; перед участком крест, северная окраина Вержбовчика (2-го батальона 134-го полка) - сначала по долине реки Самец, западнее русла, но вскоре переходила на восточный берег реки (здесь около полутора рот противника), дальше к югу перед левым флангом участка она удалялась к западу и соединялась с главной позицией. Деревни Стиберовка и Оржеховчик были заняты австрийцами, Вержбовчик - 134-м полком.

Австро-венгерцам удалось в результате боевых действий в течение 3 и 4 сентября охватить правый фланг корпуса в районе Радзивилова и сблизиться с окопами левого фланга иа участке Подкамень, река Серет до дистанции штурма. Однако удачной контратакой утром 4 сентября противник был выбит из окопов 8-й роты 133-го полка и отброшен в свои основные окопы, чем было несколько ослаблено напряжение непосредственно к югу от Подкамня. По разведке штаба 7-го корпуса к 9 час. 30 мин. 4 сентября на вышеуказанном фронте силы австро-венгерцев. группировались так: Бугаевка, Опарипсы - 41-й тех. полк, повидимому 32-й дивизии; Радзивилов, Гае Дитковицке - 27-я дивизия; Гае Дитковицке, Бучина - 51-я гонведная маршевая дивизия; Бучина, Накваша - 29-я дивизия; Накваша, Подкамень - 33-я дивизия; Подкамень, Вержбовчик иск. - 34-я дивизия; иа фронте к югу от Вержбовчика - бригада 14-й дивизии. Итого на фронте корпуса пять с половиной дивизий. Число и группировка дивизий противника были выяснены очень точно, неизвестно было только, где находилась 43-я дивизия, входившая также в состав 5-го австро-венгерского корпуса, потому что в то время она находилась в резерве. Из числа этих пяти с половиной дивизий две находились перед участком 13-й пех. дивизии и три с половиной перед участком 34-й дивизии 7-го корпуса.

При возобновлении активных действий противника следовало ожидать охватывающей атаки правого фланга этого корпуса, соединенного с прорывом на участке Подкамень, река Серет. На участке между Радзивиловом иск., Подкамень иск. более вероятны были сковывающие действия.

[36]

Этот вывод, сделанный на основе анализа боев 3 и 4 сентября и группировки сил противника, вполне согласуется и с оперативными условиями, в которых находился 7-й арм. корпус, т. е. с его выдвинутым и подверженным удару с севера положением, а также и с его оперативным значением, так как корпус прикрывал своим левым участком важное направление между реками Горынью и Иквой, выводившее в открытые ворота оборонительной линии река Иква - река Серет. Но такие выводы штабом 7-го арм. корпуса сделаны не были, и бой 6 сентября явился неожиданностью.

В боевых действиях этого периода мы наблюдали две характерные формы наступательного боя: фронтальный удар на участке 134-го пех. Феодосийского полка и прорыв в 133-м пех. Симферопольском полку. Многочисленные фронтальные атаки превосходными силами частей 34-й и 14-й австро-венгерских дивизий растянутой позиции 134-го полка, поддержанного всего двумя легкими батареями, были успешно отбиты, а фронт 133-го полка легко прорван. Причины успешной обороны 134-го полка коренятся, во-первых, в трудности фронтальной атаки укрепленной позиции при современных средствах обороны, в особенности при слабом обеспечении атакующего артиллерией, как было в данном случае, (четыре легких и одна тяжелая батареи), и в правильном руководстве обороной со стороны командного состава всего полка. Надо иметь в виду исключительный в конце 1915 г. офицерский состав этого полка по . числу сохранившихся кадровых офицеров. Всеми батальонами в этом полку командовали опытные штаб-офицеры, а ротами - кадровые офицеры. В рядовой состав в июне было влито около 700 человек превосходного пополнения из числа молодых солдат очередного призыва, прибывших со своими прапорщиками и с винтовками. Твердое управление надежным составом обеспечило встречу атакующего своевременно открываемым ружейно-пулеметным огнем, что

[37]

делало неодолимыми сильные проволочные заграждения, имевшиеся на всем фронте полка. Надо упомянуть и отличный обстрел из искусно примененных к местности окопов.

Обращаясь к способу обороны, мы видим тенденцию, господствующую в царской армии, признававшей только одну упорную оборону: удержать позицию во что бы то ни стало, не допустить прорыва ее противником. Этой идеей объясняется употребление командиром полка своего полкового резерва не в роли ударной группы, а в качестве средства для быстрейшей поддержки слабеющих точек оборонительной линии.

Командир 134-го полка выделил из своего резерва по роте в распоряжение командиров атакованных 1-го и 2-го батальонов, а две роты поставил за наиболее угрожаемым местом в стыке 6-й и 7-й рот. Роль ударной группы играл батальон дивизионного резерва, выдвинутый в лощину за высотой 386.

Поддерживавшие 134-й полк всего две легкие батареи при содействии батареи (2-й) из средней группы успешно справились как со своей задачей по прикрытию отхода передовых частей полка 3 сентября, так и с задачей задержки наступления противника, неоднократно заставляя залегать его цепи. Интересно, что главным образом действовала 5-я батарея, выпустившая 923 снаряда, тогда как 6-я - всего 222. Прекрасные результаты работы батарей на широком фронте следует приписать превосходному наблюдению и обстрелу, а также отчасти и удачно примененному способу стрельбы по квадратам. Впереди лежащая местность была разделена на квадраты и нанесена на схемы в верстовом масштабе, которые были розданы всем батальонным командирам. Способ этот особенно пригоден в условиях растянутого фронта, вызывающих многочисленные переносы с одних целей на другие, при отсутствии общего наблюдательного пункта.

Обращаясь к прорыву фронта 133-го пех. Симферопольского полка, мы должны отметить, что ночной прорыв был произведен настолько внезапно и такими подавляющими си-

[38]

лами на узком фронте, что едва ли было возможно его предотвратить в данных условиях. Но все же необходимо отметить целый ряд недочетов в управлении обороной со стороны командного состава 133-го полка, не лишенных известной поучительности. Командир 133-го полка вместо уставного охранения применил выдвижение передовых взводов от каждой роты. Способ этот в данном случае оказался совершенно недостаточным. Передовой взвод своевременно обнаружил наступление противника в колонне, но вместо задержки наступления огнем быстро отошел в свои окопы, предоставив колоннам противника беспрепятственно продолжать свое наступление. Выслушав доклад командира взвода о наступлении австро-венгерцев, ротный командир ошибочно вернул взвод на его место, что привело только к тому, что противник на плечах этого взвода ворвался в окопы. Специально построенный для обстрела лощины, лежавшей перед фронтам роты, окоп, обстрел из которого мог бы значительно затруднить движение противника и выиграть необходимое для обороны время, не выполнил своей роли по халатности командного состава, не обеспечившего этот ответственнейший участок хотя бы достаточным, если не обильным, количеством ружейных патронов и тщательной подготовкой пулемета для безотказной стрельбы.

Несомненно, что командиру полка следовало бы распорядиться поставить в этом окопе не один пулемет, а целый взвод. Кстати надо сказать, что в 1915 г. в царской армии не была еще достаточно оценена огромная роль пулеметов при обороне и не было введено в систему, чтобы расстановка их на позиции проверялась хотя бы полковыми командирами, если не бригадными, как было установлено во французской армии. В быстрой гибели 8-й роты 133-го полка, не оказавшей, повидимому, никакого сопротивления противнику, немалую роль сыграли отсутствие выработанных навыков для обороны на растянутом фронте и неудачное устройство козырьков.

На таком сильно растянутом участке (более 1 км), какой занимала 8-я рота, взводные командиры, обороняющие далеко друг от друга расположенные окопы, должны обладать известной самостоятельностью, а для этой цели знать, что делать при вероятных переменах обстановки, учитывая и крайний случай - занятие соседнего окопа противником. В момент столкновения с противником ротному командиру трудно давать каждому взводному командиру указания, и они могут запаздывать. Необходимо все вопросы разрабо-

[39]

тать заранее и составить план обороны как для роты в целом, так и для каждого взвода. Этой культуры в царской армии не было. Случай с отказом в работе взвода, поставленного для фланговой обороны лощины, подтверждает особую важность быстрой и надежной связи ротного командира с этим взводом. В нашем примере связь была только бегунами и ночью, конечно, действовала медленно. При отсутствии технических средств (телефон и радио) не оставалось ничего другого, кроме "огневой" связи, т. е. огонь из окопа для флангового обстрела опасного подступа к расположению роты должен открываться каждый раз, как только будет открыт огонь на противоположном конце ротного участка. Прием этот, предложенный одним из лучших ротных командиров 133-го полка, имеет и существенные недостатки, так как не всегда на позициях ночью бывает абсолютная тишина, а при обычной перестрелке часто будет трудно разобраться, откуда ведется огонь. В быстром прорыве участка 8-й роты немалую роль сыграли тяжелые козырьки, перекрывавшие не менее двух третей ширины окопа. По мнению участников боя, раз противник ступил на такой козырек, он становится неуязвимым, а стрелок оказывается припертым к стене, в какой-то мышеловке.

Касаясь вопроса о ликвидации прорыва на участке. 8-й роты, необходимо вначале отметить, что в 133-м полку, как и в 134-м, отсутствовали современные приемы для парирования прорывов действиями ударной группы.

Полковой резерв 135-го полка, который мог бы выполнить эту роль, был использован по-ротно, что не могло дать должного эффекта. Его место было в Подкамне, но 12-я рота сменила 16-ю в окопах, 9-я находилась при штабе полка в Паликровы, 10-я в распоряжении командира 1-го батальона и 11-я с батальонным командиром двигалась за левый фланг полка. Совершенно случайно две роты этого резерва произвели контратаку и как бы сыграли роль ударной группы. Когда выяснился прорыв, в руках командира полка оказалась всего одна рота, и ему тотчас пришлось обратиться за содействием дивизионного резерва. Батальон 136-го Таганрогского полка из этого резерва и сыграл роль ударной группы. Этот небольшой пример ярко выявил все огромное значение своевременного применения ударных групп для противодействия прорывам, так как трем с половиной ротам сравнительно легко удалось выбить около четырех батальонов противника из наскоро устроенных ими окопов, несмотря на первоначальную медлительность и

[40]

крупную ошибку в назначении для выбития противника сначала только одной роты.

Неуверенность в действиях 3-го батальона 136-го полка, ликвидировавшего прорыв отчасти благодаря искусному действию полуроты 133-го полка с пулеметом, бездействие соседей показывают отсутствие навыков в производстве контратак.

Из опыта этого прорыва были сделаны командиром 9-й роты 133-го полка, капитаном Островским, интересные выводы для ликвидации небольших прорывов. Он пишет, что в случае прорыва ночью незначительного участка соседям следует тотчас же высылать небольшие части (роты, полуроты) на свои фланги, смежные с прорванным участком, для занятия фланговых позиций под прямым углом к фронту и по возможности глубже в тыл. При отсутствии отсеков или подходящих ходов сообщений эти подразделения немедленно окапываются. Фланги этих обеспечивающих частей связываются подходящими к фронту прорыва частями, предназначенными для приостановки распространения в глубину прорвавшегося противника. Таким образом останавливается распространение прорыва в стороны и в глубину. Окончательная ликвидация прорыва производится на рассвете ударной группой.

Из группировки дивизионного резерва, распределенного по-батальонно в двух пунктах (в Подкамне и Паликровах), ясно, что командир дивизии отдавал предпочтение быстроте прибытия дивизионного резерва к угрожаемому пункту перед его силою. Он стремился подачей скорой помощи не допустить неустойке на фронте принять угрожающие размеры, а в случае дурного оборота событий предполагал стягивать к месту прорыва все, что можно было взять с неугрожаемых участков фронта дивизии. Очевидно, как в дивизии, так и выше в корпусе еще не было выработанной системы применения соответствующих ударных групп для ликвидации прорывов на широком фронте, как это вошло в современную практику.

Позиции, построенные для обороны нормальными силами, поглощали слишком много войск для их занятия, а стремление командования равномерно занимать длинный фронт не позволяло выделить сильные резервы, обеспечивающие успешную контратаку. Поэтому как в мелком, так и в крупном масштабах оборона в царской армии в 1915 г. зиждилась главным образом на пассивных, а не на активных средствах.

[41]

Успеху ликвидации прорыва на участке 133-го полка способствовали и нецелесообразные действия австро-венгерцев. Если они задавались целью усиленной разведки, то следовало бы после захвата пленных немедленно отойти в свои окопы, как это всегда делали германцы при подобных налетах. Если преследовалась цель ночной атакой создать плацдарм для введения в прорыв крупных сил, то необходимо было это делать немедленно по обозначении успеха. Оставлять же без поддержки прорвавшуюся и вкрапленную в позицию противника часть означало наверное сделать ее легкой добычей противника, что и случилось.

Предписанное командующим 2-й австро-венгерской армией продолжение наступления 4 сентября не состоялось. В 5-м корпусе, который должен был наносить главный удар на участке между Подкамнем и Заложце, этот день был использован для перегруппировки дивизий и артиллерии.

К утру 5 сентября 34-я австрийская дивизия была сменена 43-й дивизией на фронте южнее Стиберовки и сосредоточена севернее этого селения на узком фронте. Окончательно дивизии 5-го корпуса на фронте Подкамень, Заложце заняли следующее исходное для атаки положение: от реки Иквы до южной опушки леса к юго-западу от Подкамня - 33-я дивизия, имея 65-ю бригаду на фронте шоссе, дом лесника против Подкамня и 66-ю - севернее; южнее до Стиберовки - 34-я дивизия; от Стиберовки до реки Серет - 43-я; от реки Серет до Заложце - 14-я. Таким образом, на участке главного удара Подкамень, Стиберовка, на фронте в 4 км, были развернуты полторы дивизии, или шесть полков, против 133-го русского полка, расположенного на этом участке. На участках вспомогательных атак 5-го корпуса имелись: дивизия против 134-го русского полка и дивизия против правофлангового полка 16-й дивизии соседнего 6-го корпуса. 5-й австро-венгерский корпус везде имел четверное (может быть, тройное) превосходство и шестерное на участке главного удара. Еще больше было, вероятно, превосходство в артиллерии, имея в виду, что на главном участке против 12 орудий двух русских батарей была собрана артиллерия 33-й и 34-й австрийских дивизий в числе 69 орудий, усиленная невыясненным количеством армейской артиллерии. На остальном фронте 7-го русского корпуса, к северу от Иквы, силы и группировка противника оставались прежние. Здесь австрийцы также

[42]

везде имели большое численное превосходство. В отношении артиллерии известно, что во 2-й австро-венгерской армии имелось 68 полевых и 13 тяжелых батарей против 12 полевых и 4 легких гаубичных батарей 7-го и 17-го арм. корпусов и дивизиона 6-го арм. корпуса.

Численность австро-венгерских дивизий была несколько ослаблена предшествующими боями, маршами и брюшным тифом, но все же держалась на уровне от восьми до десяти тысяч, который следует признать нормальным для конца кампании. Моральное состояние войск считалось благоприятным, но признавалось наличие в известной степени > усталости. В артиллерийских снарядах ощущался недостаток. Но все эти недочеты бледнели в сравнении с подавляющим численным превосходством, которое командующий 2-й австрийской армией торопился использовать, не ожидая окончания подготовки к наступлению Южной армии Ботмера.

5 сентября атака также не состоялась по случаю дождливого и туманного дня, препятствовавшего артиллерийской подготовке. Бэм Эрмоли выразил свое неудовольствие командирам корпусов и предписал, чтобы русские позиции были безусловно прорваны к вечеру 6 сентября. Ботмер сообщил, что будет наступать 7-го, но Бэм Эрмоли остался при своем решении.

В 7-м арм. корпусе расположение частей в общем оставалось без изменений. В частности к 6 сентября 3-й батальон 136-го полка, числившийся в корпусном резерве, был расположен таким образом, что 9-я и 10-я роты стояли в Подкамне и 11-я и 12-я - у вилки шоссе. Остальные батальоны этого полка - на прежних местах. В 133-м полку после потерь 3-4 сентября в полковом резерве осталось две роты (10-я и 11-я). В остальных полках 34-й пех. дивизии перемен не последовало.

В ночь с 3 на 4 сентября четыре гаубицы из средней группы были переданы в левую группу, две остались на прежней позиции в Подкамне. 1-я батарея, поставленная 1 сентября у кладбища, южнее Подкамня, вследствие прорыва на участке 8-й роты 133-го полка, была отведена за тыловую позицию (схема 9).

На фронте 13-й пех. дивизии правый фланг 50-го полка был усилен двумя ротами 49-го полка (5-й и 6-й); в остальном без перемен.

В штабе 7-го арм. корпуса царило бодрое настроение. Успешное отбитие многочисленных атак превосходного

[43]

в силах противника в течение 2-4 сентября, несмотря на понесенные значительные потери, вселили уверенность в прочность занимаемых позиций и в стойкость войск.

5 сентября штаб 8-й армии отдал приказ об отходе в 23 часа на следующий рубеж. Были отданы всеми инстанциями распоряжения, но вечером отход был отменен. В связи с намеченным отходом возник вопрос об отводе 7-го арм. корпуса не на реку Икву, а на косую позицию: Б. Андруга, Бережцы, Н. Почаев, Подбересце (схема 1). Этим преследовалась цель оставления на месте, при отходе 8-й армии, правого фланга 11-й армии, расположенного на сильной позиции. Распоряжение это исходило от главнокомандующего фронтом, по ходатайству командующего 11-й армией. Командир 7-го арм. корпуса усиленно протестовал, мотивируя свое несогласие удлинением фронта корпуса на новой позиции до 40 км, в условиях на две трети неукрепленной позиции при пяти с половиной дивизиях противника против 7-го арм. корпуса. Сознавая невыгоду предполагаемой позиции корпуса, ген. Экк сам объехал активный участок фронта. Разведка показала, что на вновь намеченной линии существует большое количество лесных площадей, требующих много времени и рабочих для расчистки обстрела. Отсутствие естественных препятствий на участке Бережцы, Подбересце требовало для его занятия значительных сил, которых не было.

Вопрос этот не был решен ни до, ни во время сражения под Подкамнем и приобрел особенную остроту в исходе дня 6 сентября, когда стал неизбежным безотлагательный ночной отход после проигранного сражения. Под впечатлением неблагоприятных свойств намеченной для корпуса новой позиции штабу корпуса представлялась в розовом свете занимаемая им позиция. Успешный до сих пор ход обороны приписывался во многом силе Радзивиловской позиции, в особенности ее отличному обстрелу; при этом не учитывалось, что противник еще не пытался ее серьезно атаковать.

[43]