Во исполнение полученного приказания, Гвардейский полк, только что прибывший в резерв Главнокомандующего, в район дд. Калга - Ивановка, выступает 8-го июля в Токмакском направлении. Ротм. Максимов, временно командует эскадроном Кирасир Его Величества, вместо уехавшего в двухнедельный отпуск ротм. кн. Черкасского.

12-го июля занимается гор. Орехов, причем дивизион находится в резерве, после чего эскадрон идет в сто-рожевку.

[318]

13-го - Гвардейскому полку приказано взять д. Щербаковку и эскадроны Кирасир Его Величества и Улан Его Величества получают задачу занять хутора, расположенные в 5-ти верстах от Щербаковки и защищаемые 1-м интернащональным полком.

Эскадрон атакует в конном строю и рубит стреляющих в упор большевиков-мадьяр. Большевики оставляют на месте боя около 50 трупов и Кирасиры Его Величества захватывают 31 пленного, санитарную повозку и телефонную двуколку с имуществом. Потери эскадрона - 2 кирасира убиты и ун.-оф. Измайлов ранен. Кроме того убито 3 и ранено 4 лошади. Ночлег в д. Н. Павловка.

15-го - большевики не приняв атаки очищают занятое ими накануне село Жеребец, где и ночует полк.

16-го - противник занимает М. Токмачку и наступает на Орехов. Гвардейский полк, через Васиновку, идет на М. Токмачку и, проскочив между двумя бронепоездами, атакует ее в конном строю, захватив обоз и пленных.

Кирасиры Его Величства теряют убитыми одного и ранеными 3 кирасир, убито также 2 лошади.

На следующий день эскадрон в заставе, в поле между хут. Блюменфельд и д. Преображенской. Под натиском противника эскадрон отходит к деревне, но к вечеру возстанавливает положение.

18-го - красные снова занимают Жеребец. Кор. Пузыревский высылается с разъездом. К вечеру дивизия выступает на Жеребец, через Васиновку, для нанесения удара во фланг и тыл противника. По выходе из Малой Токмачки полк натыкается на бригаду красной конницы с 3-мя бронеавтомобилями и атакует ее в наступившей темноте всем полком, в конном строю и сбивает ее. Убит 1 кирасир и 2 лошади; ранен один кирасир. Эскадрон проводит ночь под дождем в поле, а с разсветом подходит к Жеребцу и атакует его. Жеребец взят. Эскадрон теряет 1-го кирасира раненым и 3-х лошадей убитыми. После этого Кирасиры Его Величества

[319]

высылаются разведывательным эскадроном, а вечером возвращаются в Жеребец. Занятием Жеребца заканчивается боевая работа эскадрона в районе Токмака, в каковом остаются еще до 24-го июля.

Период Токмакской операции является кратким по времени, но тяжелым для эскадрона из-за постоянного мотания и упорных боев в конном строю с отборными интернациональными частями красной армии, с захватом пленных и добычи. К сожалению за этот период не сохранилось никаких воспоминаний, могущих иллюстрировать более подробно доблестные дейетвия гваодейской конницы вообще и Кирасир Его Величества в частности.

25-го июля Гвардейский полк проходил кол. Линденау, где находился вернувшийся из отпуска ротм. кн. Черкасский. Он привез с собой нескольких кирасир пополнения и немедленно вступил в командование лейб-эскадроном.

Несмотря на сильное утомление полка, после только что закончившихся тяжелых боев, было получено приказание на разсвете 26-го выступить и спешно идти возстанавливать положение на Каховский фронт, где большевики вновь переправились большими силами и пользуясь громадным численным превосходством, заставили части ген. Слащева отойти далеко к югу.

Лейб-эскадрон, понеся к этому времени значительные потери, свернулся в трехвзводный состав, имея в своих рядах помощником командира эскадрона вновь прибывшего ротм. Кучина, младшими офицерами ротм. Максимова, шт.-ротм. Пожарского и корн. Пузыревского и Сташевского, в то время, как заболевший шт.-ротм. Ольхин проехал для лечения в гор. Мелитополь, а корн. Максимов был оставлен при обозе с присоединившейся к нему запасной частью эскадрона. Кроме того, офи-

[320]

церский состав Кирасир Его Величества пополнился только-что произведенными за боевые отличия в корнеты с прикомандированием к дивизиону, в течении более полутора лет неизменно отличавшимися добровольцами, Кейгеристом, Богдасаровым, Череповым и Вентцелем, из которых последний остался в рядах лейб-эскадрона, остальные же были отпущены в отпуск.

Переночевав в с. Веселое, Гвардейский полк в составе всей дивизии прибыл в д. Серогозы, где была сделана дневка, во время которой произошло выделение каждым полком стрелкового эскадрона, в состав которого Кирасирам Его Величества пришлось назначить корнета Вентцеля. Кирасир удалось всех отстоять и ограничиться переводомъ лишь одного из взятых в плен красноармейцев.

Из состава эскадронного обоза, для приведения коего в полный порядок, остался в Серогозах ротм. Максимов, была вновь выделена запасная часть, которая под командой корн. Максимова, выступила в район д. Юзкун, где и обосновалась, сохранив полную самостоятельность от перешедшего туда же из Крыма запасного эскадрона полка.

29-го, по соглашению полк. гр. Толстого с ротм. кн. Черкасским, к лейб-эскадрону был прикомандирован четвертым взводом единственный конный взвод Кавалергардов с одним пулеметом, под командой пор. Воеводского. Дивизия, оттъснив своими передовыми частями большевистскую разведку, перешла в д. Константиновку, где и заночевала.

30-го июля на разсвете началось общее комбинированное наступление на занятый красными Каховский плацдарм. Части ген. Слащева, отступившие уже за д. Чаплинку, должны были перейти в наступление по Каховскому шоссе, в то время, как конница, наступая двумя параллельными колоннами, - Кавалерийским корпусом ген. Барбовича на д. Черную Долину и казаками ген. Морозова на д. Черненьку, должна была действовать во фланг и тыл большевикам, перерезав путь отступления их южной группы к

[321]

своей укрепленной базе - Каховскому тэт-де-пону. В виду энергичного продвижения ген. Слащева, направление движения обеих конных групп было изменено и регулярная кавалерия повела наступление на д. Черненьку, в то время, как казаки взяли несколько южнее х. Терны.

Головным полком кавалерийского корпуса шел Гвардейский полк, имея в авангарде Кирасир Его Величества. Лейб-эскадрон, выслав на д. Черную Долину унт.-офицерский разъезд и имея головной заставой первый взвод со шт.-ротм. Пожарским, безпрепятственно дошел до Каховского шоссе на высоте д. Черненьки, где встретился с наступавшей от Черной Долины пехотой ген. Слащева. Большевики быстрым отходом избегли окружения и лишь казачья колонна, подвергшаяся по пути артиллерийскому обстрелу и налету аэропланов, успела конной атакой, при поддержке броневиков, потрепать их арьергардные части. Перейдя сильно обстреливающееся красной тяжелой артиллерией шоссе, лейб-эскадрон, в ожидании приказания спешился в поле, в виду еще занятого большевиками ряда хуторов и подвергся довольно интенсивному, но безрезультатному обстрелу шрапнелью с северного направления. Вслед за этим, ротм. кн. Черкасский получил приказание начать наступление, взяв направление на 2 версты севернее Черненьки и развернувшись, двинулся вперед, держа впереди лав эскадронную пулеметную команду под начальством ротм. Кучина, которая сильным пулеметным огнем, прямо с тачанок, успешно сбила и заставила отойти преграждавшие лейб-эскадрону дорогу небольшие лавы противника. Однако полк, (а за ним и вся дивизия), двинувшийся было за лейб-эскадроном, неожиданно круто повернул на юго-запад и пошел в атаку на занятые красными хутора, которые взяли после отчаянного сопротивления. Защищавшие их латыши, были уничтожены до последнего, но полк понес тяжелые потери, среди коих тяжело раненым командира Кирасирского дивизиона полк. гр. Толстого, любимого и уважаемого всем лейб-эскадроном начальника. Лейб-эскадрон, гоня перед собой лавы противника,

[322]

подошел версты на полторы к д. Черненьке, занятой крупными пехотными частями красных. Оказавшись совершенно оторванным от своих, эскадрон, имея противника не только спереди, но и справа и слева, вынужден был остановиться и ограничиться пока одним наблюдением и обстрелом с дальней дистанции безпорядочно отходивших к Днепру неприятельских обозов. Неожиданно, в передовую лаву подъехал на автомобиле, под охраной лишь двух вооруженных льюисами мотоциклетов, командир корпуса ген. Барбович и ознакомившись с обстановкой уехал, сказав что пришлет сюда всю дивизию, подхода которой приказал ждать, тем временем большевики открыли из деревни по лейб-эскадрону сильный залповый огонь, давая все время недолеты. Видя его недействительность, красные неожиданно обнаружили новый взвод артиллерии, заговорившей прямой наводкой и буквально забросавший лавы свинцом и осколками, нанеся Кирасирам и Кавалергардам чувствительные потери. Не имея возможности атаковать столь близкую и отчетливо видимую артиллерию красных из-за непосредственной к ней близости крупных пехотных масс, лейб-эскадрон начал медлено отходить, но в это время подошли 2-ой и 4-ый полки дивизии и сейчас же пошли в атаку, в результате коей заняли д. Черненьку, взяв около 1.000 пленных и нанесшие им значительные потери, большевистские орудия. Вслед за этим лейб-эскадрон присоединился к Гвардейскому полку, в составе которого и вошел в д. Черненьку, где была назначена ночевка после столь тяжелого и утомительного для всей дивизии дня; туда же очень быстро присоединился и полковой обоз с кухнями, подвергшийся по дороге сильному обстрелу с налетевших аэрапланов. Еще днем от лейб-эскздрона был выслан разъезд унт.-оф. Бересневича на д. Черная Долина. Соединившись перед деревней с конными частями ген. Слащева, кирасирский разъезд участвовал в бою против красных латышей, при чем батальон большевистской пехоты был окружен и захвачен.

[323]

К утру 31/VII большевики оказались на всем фронте отброшены за Днепр, за исключением участка Б. Каховка - д. Ключевая, каковой плацдарм, всего версты в 4-5 глубины, упорно оборонялся крупными силами красных, успевшими там сильно укръпиться. Весь день лейб-эскадрон пробыл в резерве в Кучугурах, к югу от д. Ключевой, неоднократно подвергаясь обстрелу красной артиллерии, а под вечер был вызван в непосредственный резерв наступавшим на Ключевую спешенным частям полка. Не приняв участия в бою лейб-эскадрон отошел вместе с полком в кол. Основу, где и заночевал, выставив несколько полевых караулов в направлении на д. Ключевую. Утром 1/VIII весь полк переходит под самую Ключевую, где и стоит весь день в резерве, под частыми залетными пулями. В боевой линии находится 5-ый кавалерийский полк, занимающий почти половину деревни. Под вечер лейб-эскадрон в пешем строю идет на усиление правого фланга 5-го полка и остается на ночь в сторожевке. Караулы Кирасир, непосредственно примыкают левым флангом к охранению 5-го полка. Справа образуется большой прорыв до сторожевых частей 1-го полка, охраняющих направление к югу от Ключевой.

Ночь прошла спокойно, а утром 2-го августа Гвардейский полк сменил 5-ый кавалерийский в боевой линии. Конная Гвардия, в участок которой входила сама деревня и берег Днепра, с места перешла в стремительное наступление, выбив большевиков из нескольких ближайших дворов. Вслед за этим цепь Улан Его Величества, смогла продвинуться по, прилегающим к Ключевой, виноградникам. Ротм. кн. Черкасский, располагавший 25-ью стрелками и 3-мя пулеметами при ротм. Кучине, пор. Воеводском и корн. Пузыревском, тотчас же перешел в наступление для выравнения линии. Встреченый бешенным пулеметным, ружейным и артиллерийским огнем, эскадрон быстро продвинулся на несколько сот шагов и занял позицию вдоль небольшой тропинки, не представлявшей почти никакого укрытия. Артиллерия противника

[324]

почти весь день с перерывами продолжала бить по эскадрону, постоянно давая перелеты и поражая главным образом его первоначальную позицию, занятую полковой пулеметной командой. Единственная на этом участке, приданная полку, малокалиберная пушка работала замечательно и целый день поддерживала цепи своим метким огнем. Самой дальней дистанцией до противника на участке лейб-эскадрона было шагов 700-900, а на правом фланге всего шагов 400. Весь день лейб-эскадрон провел на раскаленном песке, под палящими лучами солнца, без всякого укрытия и без капли воды. Пулеметный и ружейный огонь красных ни на минуту не прекращался и делал невозможным поднос к цепи патронов. Пришлось крайне экономно расходовать патроны, что не помешало трем пулеметам из наличных четырех (был один запасный) испортиться и окончательно выбыть из строя. Каждую минуту ожидалось приказание о наступлении, заранее обреченном на неудачу, т. к. обещанный подход пехоты не состоялся. На всех нашла апатия и все помыслы были направлены к скорейшему наступлению вечера и необходимой передышке. Пример полной самоотверженности, доблести и хладнокровия показывала, находившаяся в передовой цепи эскадронная сестра милосердия Клавдия Ивановна Огданец-Обыдовская, здесь же под огнем перевязывавшая раненых и смело появлявшаяся всюду, где только требовалась ея помощь. Часам к 17-ти, красные стали сильно нажимать на Конногренадер, стоящих на правом фланге лейб-эскадрона, уступом сзади. Кроме того, обходя свою цепь, ротм. кн. Черкасский заметил сосредоточение противника в роще против своего правого фланга и послал донесение, прося о выдвижении резервных эскадронов и присылки тяжелых пулеметов к угрожаемому направлению. Поручив корнету Пузыревскому оборону правого фланга и приказав ему, в случае продолжения продвижения красных на участке Конногренадер, где они уже почти выходили на линию лейб-эскадрона, начать загибать свой фланг, ротм. кн. Черкасскш пошел вдоль цепи на левый

[325]

фланг, отдавая приказания на случай ожидаемаго наступления. Но не успело еще подойти просимое подкрепление, как большевики, сбив наконец упорно защищавшихся Конногренадер и обойдя тем самым Кирасир Его Величества, вынудили командующего боевым участком полк. Алексеева отдать приказание об отступлении. Лейб-эскадрон под достигшим бешенной силы огнемъ противника, начал отходить, не встречая по пути ни одного рубежа, ни одной складки местности, на которой можно было бы хоть сколько-нибудь удержаться, чтобы остановить начавшие преследование цепи красных. Потеряв с места тяжело раненым корн. Пузыревского и нескольких кирасир, командир лейб-эскадрона, достигнув линии холмов, прикрывавших пулеметные тачанки, останавливает своих стрелков и задерживается на этой позиции. Пополнив запас патронов и отослав на одной из тачанок в кол. Основу корн. Пузыревского и раненых кирасир, ротм. кн. Черкасский всходит на холм, откуда в бинокль наблюдает за передвижениями красных, но почти тотчас же ранен в руку и передает командование эскадроном ротм. Кучину, после чего эскадронный фельдшер, Гаркуша, здесь же делает ему перевязку. Но красные продолжают стремительно наступать и вновь обойдя лейб-эскадрон, вынуждают его снова к отходу. Взятые под перекресный огонь, кирасиры падают один за другим: осколком снаряда убит старый эйгенфельдец вахмистр Беккер, в то время, как он своей меткой стрельбой, сдерживал наступающие на фланг Конногренадер, цепи красных; убит юнкер Иванов и 2 кирасира. Тяжело ранен самоотверженный фельдшер Гаркуша, не хватает рук для выноса павших и не будь в цепи ротм. Кучина лично вынесшего несколько человек, не один раненый остался бы на месте боя. Но во время подоспели, отправленныя перед тем в ближайший тыл пулеметные тачанки, почти все лошади которых уже были переранены, и на них были погружены и отправлены в кол. Основу все убитые и раненые. Тем временем, ротм. кн. Черкасский, увидя сильное впечатление, произведенное

[326]

на кирасир отсутствием своего командира, вновь вступил в командование эскадроном. Под заметно ослабевшим обстреломъ красных, остановивших свое наступление по занятию целиком д. Ключевой, он довел своих людей до спешащих навстречу коноводов. Посадив лейб-эскадрон и приведя его в полный порядок, ротм. кн. Черкасский передал снова командование ротм. Кучину и поехал сам в кол. Основу.

Bсе атаки за день, как пехоты, так и конницы на Каховские укрепленные позиции разбились об упорное сопротивление красных и командование, в виду понесенных громадных потерь, решило отойти по всему фронту. Однако, приказание об очищении Ключевой, за отстаивание которой полком были принесены тяжкие жертвы, было получено уже по окончании боя, после чего Гвардейский полк весь отошел в кол. Основа.

В тот же вечер, 2-го августа, сильно пострадавшие эскадроны Кирасир Его и Ея Величества были временно сведены в один эскадрон, под общей командой полк. Гончаренко.

Несколько дней спустя было ликвидировано участие Кирасир Его Величества в совершенно для них чужом стрълковом дивизионе, вторичным ранением и эвакуацией их единственного в нем представителя, корнета Вентцеля. (Здесь кончается дневник кн. И. М. Черкасского).

В ночь на 3-ье августа полк сдал участок пехотным частям 2-го корпуса и был отведен через д. Черненьку на правый фланг для отдыха. Но уже 7-го августа красные начали нажимать на занятую нами д. Константиновку. Решающую роль сыграла полковая и эскадр. пулеметные команды. Воспользовавшись пересеченной местностью, Гвардейский полк подошел к цепям противника на разстояние ружейного выстрела. Перед лавами были высланы пулеметы, которые лихо на галопe сделали заезд и из 20 пулеметов одновременно открыли огонь. Цепи красных не выдержали и обратились в бегство,

[327]

преследуемые лавами. Бой был выигран почти без потерь. Полк расположился по хуторам юго-западн. Константиновки. Однако люди и лошади были сильно измотаны и к тому же остались почти без пищи и корма.

9-го августа атака "горящих хуторов", где полк встретил упорное сопротивление неприятеля и понес большие потери; ранен корн. Мейер. Гвардейский полк вынес на своих плечах, всю тяжесть этого боя, но в виду своей малочисленности, принужден был отойти к дивизии в с. Торгаевку. Сюда же прибыло пополнение полку с корн. ф. Вальц. В рядахъ полка около 100 шашек. У корн. Бересневича записано:

[328]

вернулись в боевой порядок и бросились на выстрелы. Но разстояние отделявшее нас от большевиков было все же значительно и утомленные лошади не могли быстро продвигаться по пахотному полю. Под жестоким шрапнельным огнем падают всадники, к этому присоединился ружейный и пулеметный огонь. Дойти до орудий эскадронам не удалось, но наступление красных было остановлено".

В результате этого боя конный корпус отошел в исходное положение.

Про следующий бой эскадрона корн. ф. Вальц вспоминает:

[329]

В течении дней с 11-го по 16-ое августа конный корпус маневрировал в районе сс. Верхн. и Нижн. Серагозы, Торгаевки, Александровки и Рубановки, сдерживая многочисленного неприятеля, пока не подошла наша пехота (1 арм. к-са). Этот период мы опять же находим в воспоминаниях корн. Бересневича:

[330]

[331]

Вплоть до 21-го августа наша конница отжимает отступающего неприятеля до Днепра (с. Владимировка) Гвардейский полк с 22-го по 24-ое стоит в с. Николаевке, а 24-го переходит на отдых в Серогозы. Но победа наша не была полной, т. к. красным удалось удержать в своих руках Каховку с левобережным плацдармом. С 24-го августа по 15-ое сентября полк нес сторожевое охранение в paйoне Серогоз. За упорные августовские бои потери были столь велики, что численный состав полка не превышал одного нормального взвода. К лейб-эскадрону были присоединены оставшиеся в строю Кирасиры Ея Величества. Эскадрон принял ротм. Максимов.

Следующая Заднепровская операция описана в личном дневнике подполк. Бразоля, записи из которого мы и приводим вплоть до 30-го сентября.

15-го сентября. В 9 час. 30 мин. полк собрался и выступил на сборное место к штабу дивизии. В 2 часа выступил с обозом и комендантской командой и в 8 час. вечера, пришел в Покровку (20 верст). Вечером гово-

[332]

рил с Ряснянским о разворачивании нас в 2 эскадрона, по 50 шашек. Сафонов хочет формировать 2-ой эс-кадрон и передать мне.

16-го сентября. Стоим в Покровке. Приехал Вик, разговоры относительно разворачивания. Затем было собрание у Римского-Корсакова старших. Нам приказано выставить 2 эскадрона по 65 чел. при 6 офицерах; поэтому было 3-ье собрание Кавалергардов и нас. Решено выделить 2 сводных эскадрона (1 взвод Кавалергардов и 3 взвода наших), по 2 взвода. 2-м эскадроном командую я, при офицерах: Оношкович, Сомов, Черепов, Богдасаров и Ган. Несмотря на это решение, Сафонов просил его сменить с тем, что он сформирует и примет 2-ой эскадрон.

17-го сентября. Комполк временно согласился отсрочить разворачивание в 2 эскадрона. За отъездом кн. Гагарина я остался командующим дивизионом.

18-го сентября. Облавы на дезертиров.

19-го сентября. Тактические занятия бригады гг. офицеров с начальником дивизии. Узнали о выступлении на Рогачик. Я остаюсь при обозе. Ночью получено приказание полку выступать, а обозам переходить в Ново-Александровку, к обозу дивизии.

20-го сентября. В 10 час. утра выступили из Покровки и стали в Н.-Александровке. Слышна орудийная стрельба.

21-го сентября. Приехал корнет Бубнов с деньгами (жалование), а также Ника Максимов и сестра Клавдия Ивановна.

22-го сентября. Разбивка лошадей. Полк из Рогачика не ушел. Приехал Кейгерист из запасного эскадрона. Едет в полк.

23-го сентября. Завтра полк уходит к переправе. Ночью получено приказание выслать пополнение. Вызывают и меня.

24-го сентября. Приехал шт.-ротм. Алехин меня сменить. В 2 часа выехал с 5 конными и повозкой в Верхний Рогачик, куда прибыл в 5 ч. 30 м. Полк вечером уходит.

[333]

25-го сентября. В 4 часа приказано выступить. Я со своей командой следую за полком. По пути комполка пулучил задачу переправиться через Днепр у дер. Ушколки и идти на соединение к ген. Бабиеву (Никопольская группа). Переправившись у Никополя, группа эта успешно продолжает теснить красных. Бабиевым разбиты 3 кавалерийских дивизии. У Лепетихи переправа тоже состоялась. Таким образом, наступление развивается по всему Днепру. Дальнейшая наша задача - идти на ст. Апостолово в тыл и, произведя там разрушения, обрушиться на Каховку и отрезать сидящих там красных. Наш отряд: конные дивизии Бабиева и Науменко, отдельная бригада: Терцы и Астраханцы и много артиллерии. В одной нашей дивизии 30 орудий. Обоз остался в Верхнем-Рогачике. Шли с проводником медленно, шагом, и под конец, сделавши петлю, стали биваком в дер. Бабино, на берегу Днeпpa. Лошадей не разседлывали.

26-го сентября. Ожидаем переправы, выписаны кухни. Отряд вышел на сборное место у Бабино и построил резервную колонну. Прилетали 3 большевистских аэроплана и сбросили 4 бомбы, который, однако, никого не ранили. Открыли по ним пулеметный огонь, и авионы скрылись. Корпус двинулся к деревне Ушколка, где был наведен понтонный мост. Переправились благополучно, стояли опять в резервной колонне, поджидая подхода частей. Двинулись шагом на север, вечером переправились через два рукава речки в брод. Броды топкие и глубокие. Обоз и артиллерия переходили уже поздно ночью. Глубокой ночью пришли в Кут Грушевка, где стали на 2-3 часа покормить, не разседлывая.

27-го сентября. На разсвете выступили переменным аллюром дальше на север, через Устье-Каменка, Шолохово. При проходе через жел. дорогу были обстреляны красным броневиком. Днем - резервная колонна. Видимо, ждали решительных действий. Ночевали в Грушевка-Кут.

28-го сентября. Рано утром ушли. Задача не была известна. Маневрировали, стояли в резервной колонне (весь

[334]

корпус). Некоторые полки стали ввязываться в бой. С холма были видны колонны противника, сначала по пыли, а потом и так. Справа появились 5 броневиков, которые были удачно обстреляны нашей артиллерией и впоследствии взяты нами. Комполка приказал быть готовыми к атаке на конницу. Среди начальства чувствовалось легкое смятение, в виду того, что противник преобладал в силе над нами. Я, с командиром полка, выехал вперед наводить ориентир перед предстоявшей атакой. Стоя на бугре с Ряснянским, Поповым (к-р бригады) и Мухановым (адъютант полка), наблюдали за движением противника. Видимо, момент атаки был упущен, и начали снова выжидать. Так простояли часов до 4-х, после чего полк пошел вперед. В это время перед нами показались цепи красных, которыя быстрым шагом наступали в нашу сторону. Одновременно с этим к Ряснянскому подскакал офицер бригады ген. Агоева (Тверцы и Астраханцы) с просьбой их поддержать, так как они идут в атаку на большевистскую пехоту. На это командир полка сказал, что он идет тоже и приказал 3-му и 4-му эскадронам приготовиться. По обстановке нужно было выскочить вперед и вести в атаку, но Ряснянский чего то выжидал и поскакал на бугор, откуда наблюдал за наступлением пехоты противника, которая шла без выстрела. 3-ий и 4-ый эскадроны, по личному почину, (полковник Длусский) бросились в атаку, и только тогда командир полка, со мной и ординарцами, бросился вперед их догонять. Красные были, вероятно, из мобилизованных, так как при нашем подходе начали массами сдаваться. 2-ой дивизион взял свыше 1.000 пленных и 2 орудия, так что, несмотря на медлительность командира полка, атака была удачной. Ген. Агоев так и не собрался атаковать, так что героем дня оказался наш 2-ой дивизион. Красные стали всюду отходить.

Начальник дивизии подъехал к полку и благодарил за лихую атаку. Наша кавалерия двинулась вперед, а затем на ст. Чертомлык и в сторону Никополя.

Под вечер стрельба противника усилилась. 3-ий, 6-ой

[335]

и 1-ый полки уже вступили в бой. Несмотря на темноту и на то, что квартирьеры были уже высланы, полку приказано быть снова готовым к атаке. Стрельба, однако, скоро затихла и выяснилось, что все спокойно. Полк пошел на бивак и стал в дер. Лапинка. Разседлывали. Я послал людей собирать винтовки с поля сражения.

29-го сентября. Утром полк выступил для дальнейшего наступления. Шли на Шолохово, гдe должны были соединиться с ген. Бабиевым и Агоевым, но уже по пути стало ясно, что мы не дойдем, так как красные начали переходить в наступление. В авангарде шел 4-ый эскадрон (Гродненцы), который, дойдя до дер. Ново-Николаевки, наткнулся на противника. Полк остановился, поджидая подхода других полков дивизии. Пулеметы выкатили вперед занять позицию против дер. Ново-Николаевки. Я был с командиром полка на правом фланге, на бугре, где стояли пулеметы ротм. Пашкова. С бугра было прекрасно видно, и группировка красной конницы была, как на ладони. Начался обстрел деревни, красные отвечали. Слева, на горизонте, маячила лава красных, а за дер. Ново-Николаевкой было видно большое движение конницы. Донесли, что справа находится полк красных. Приехал ген. Выгран и приказал полку собраться и передвинуться влево. Полк. Ряснянский и я с ординарцами поехали вдоль фронта к полку. Обстрел усиливался. Пошли рысью, и я вдруг камнем свалился: меня пулей ранило в голову. Сознания я не потерял, но не мог двинуть ни рукой, ни ногой, а также не мог произнести ни звука. Слышу, как Ряснянский говорит: "Уберите полковника Бразоля, он убит". Через несколько минут мне удалось подняться. Подошел фельдшер 6-ой конной батареи, который меня и перевязал. Около меня были Муханов и несколько человек из комендантской команды. Под вечер меня положили на простую повозку и повезли в Никополь.

29-го сентября. после конной атаки у с. Чертомлык, полк к вечеру занял гор. Никополь, где и ночевал.

30-го сентября двинулись на Апостолово, но оказались

[336]

отрезанными, так что пришлось прорываться на с. Mapиинское. Ночевали, не разседлывая. Терско-Астраханская бригада, находившаяся в плавнях, отошла, оголив наш фланг. Отход из-за Днепра был очень тяжелым. Полк нес большие потери, отбивая противника и сам переходя в атаки. Несмотря на крайне трудную обстановку, не только прорвался, но и вывез свои орудия, пулеметы и обозы.

Крайне тяжелая переправа через Днепр стоила полку много доблести, усилий и жертв. Тут погибла 1-го октября сестра Клавдия Ивановна Огданец-Обыдовская. Эта, редкой храбрости и самоотверженности, женщина задержалась на полe сражения подбирая брошенные пики и будучи настигнута неприятелем, пала под ударами красных кавалеристов.

С таким трудом налаженное пополнение растаяло, полк потерял 1/3 своего состава. А в это время враг смог перебросить против нас подавляющие силы т. к. в сентябре большевики заключили перемирие с Польшей. Наша борьба с красными входила в свою последнюю трагическую фазу.

В. И. Белый дает нам описание этих последних боев.

С 5-го по 6-ое октября 1920 года. После неудачной заднепровской операции эскадрон Кирасир Его Величества был отведен в с. Рогачик, а оттуда в с. Серогозы. Здесь окончательно Кирасиры Ея Величества были влиты к нам, и корн. Знаменский, с несколькими унт.-офицерами, отбыл с полк. Баумгартен. Эскадрон состоял из 3-х взводов и пулеметной команды. Командовал эскадроном подполк. Максимов при 3-х младших офицерах: корн. Максимов, корн. Сташевский и корн. Кейгерист. Несли сторожевое охранение в с. Торгаевка. Диви-

[337]

зион (Кавалергарды и мы) был принят полк. Сафоновым. Прибыл новый командир полка, полк. Ковалинский. Был смотр, опрос претензий. Все очень довольны. Дивизион принял полк. кн. Гагарин. Командование Конным корпусом принял вновь ген. Барбович. Носятся тревожные слухи о том, что корпус Слащева отходит от Днепра на Перекопский перешеек, а донцы (правый фланг) - на Чонгар. Если это правда, то мы будем отрезаны. Выступили из Серогоз. Ряд разъездов и разведывательных эскадронов. (Ничего точно не помню). Прибыло пополнение с корн. Богдасаровым.

17-го октября утром подошли к с. Агайманы. Кавалергарды - в разведывательном эскадроне, мы - в голове полка. Село занято очень крупным кавалерийским соединением противника. Конный корпус в составe 1-ой и 2-ой кавалерийских дивизий, Кубанской казачьей дивизш и Терско-Астраханской бригады, сосредоточен в кулаке. Идут разговоры о 2-ой Егорлыкской. Полк движется в голове корпуса, которому придан авто-эскадрон на легких грузовиках "Форд".

Полк останавливается и строит резервную колонну. За отсутствием Кавалергардов, в полку остается 3 эскадрона и пулеметная команда. Из штаба корпуса прибывают ординарцы с приказаниями. Состояние напряженное. Полк садится и на ходу перестраивается в линию колонн. Продолжаем двигаться шагом. Позади нас - холмы, но видно достаточно далеко; никаких резервов не видно, где корпус - неизвестно. Он должен быть где-то не очень далеко. Из деревни на рыси выходит противник во взводной колонне и строит фронт, который все время удлиняется в обе стороны. Уже можно определить эскадронов до 10-ти, и в улицах, ведущих к окраине деревни, видны еще надвигающиеся колонны.

Наш полк строит фронт. Полк. Ковалинский останавливает полк и вызывает вперед всe пулеметы, которые открывают сильный огонь, но противник продолжает двигаться. Видно уже, как он обнажает холодное оружие. Пулеметы отходят на фланги толка, и полк тро-

[338]

гается шагом. Переходим в рысь, подается команда: "Шашки вон, пики к бою". Пулеметная команда на карьерe выносится вперед и заездами обстреливает идущего навстречу противника. Не могу не отметить, что поведение пулеметной команды было выше всякой похвалы. Тачанки вырывались вперед и своей стрельбой сильно помогали сдерживать порыв противника. В пулеметной команде было два офицера, кажется, корн. Лукашевич (Лейб-Драгун) и корн. Гарденин (Улан Его Величества), которые были все время впереди своих тачанок. Наш 2-ой взвод с корн. Кейгеристом вырвался вперед, но довольно резким замечаниемъ полк. Ковалинского был остановлен.

Так на рыси мы подходили к приближающемуся к нам противнику. В момент перехода в галоп, под сильным огнем пулеметов, произошло для нас неожиданное: противник повернул по-взводно налево и на галопе стал уходить вдоль нашего фронта. Прибавив аллюр, полк стал его преследовать. Боевой обоз противника, который вытягивался из деревни, не успевал следовать за своими частями и попадал в наши руки. Кажется, что большевки заметили двигавшиеся колонны корпуса и, боясь быть обойденными, не приняли удара. Если бы встреча имела место, то, независимо от окончательного результата боя от Гвардейского полка осталось бы немного, так как соотношение сил было настолько неравным, что сомнения в этом быть не могло. Полк двигался дальше на Ново-Репьевку, обходя деревню Агайманы с севера. Эскадрон - в голове полка, и 2-ой взвод, с корн. Кейгеристом, головной заставой. Пройдя уже мимо деревни, взвод определил какую то колонну, вытягивавшуюся из деревни. Сначала ее было приняли за свою, но дозор, подошедший, чтобы выяснить к какой части эта колонна принадлежала, увидел большой красный флаг и шестиорудийную батарею в колонне по-орудийно. Дозор был встречен ружейным огнем. Пока донесение корн. Кейгериста дошло к командиру эскадрона, батарея успела повернуть и уйти, так как с 20-ью шаш-

[339]

ками атаковать батарею, конечно, было невозможно. Дальше опять разъезды, которые смутно сливаются в одно, и поэтому ничего точного сказать не могу.

Параллельно Конному корпусу двигаются Корниловская и Дроздовская дивизии.

18-го октября. Бой под Отрадной. (Точно не помню). Ночной бой за Рождественскую совместно с Корниловцами. Удар был неожиданным, и противникъ седлал уже под огнем, не успевая выводить, так что во многих дворах захватывали лошадей и пленных. Утомление невероятное. От Серогоз не ели горячей пищи, не разседлывали и не спали, так как стояли в резервной колонне в поле. Был мороз без снега и ветер.

После боя не помню, что было, но знаю наверно, что по квартирам развели только к вечеру, по взводу на каждый двор. Не разседлывали; почти без еды повалились спать. С нарядами было невероятно трудно: знали все заранее, что дневальные заснут от утомления немедленно же. Сменяли их каждый час.

19-го октября. Утром проснулись от сильного ружейного и пулеметного огня в непосредственной близости. Стали подтягивать подпруги и выводить. По тревоге вышли на окраину деревни к сборному пункту. Со всех сторон на рыси стягивались полки корпуса. Построили резервную колонну. Огонь сильный. Ранен ротм. Баггопут (Конно-Гренадер). На нас отходит в безпорядке бригада, кажется, 2-ой дивизии, которая неудачно атаковала. Лавы противника перед нами по всему горизонту, сколько - трудно сказать. Вдруг команда: "Гвардейский полк, вперед". Приказание штаба дивизии. Полк рысью выходит и, перейдя в галоп, идет в атаку, имея во второй линии Кавалергардов. Впечатаение такое, что нас бросили, чтобы привести отходившую бригаду в порядок, но, обернувшись, можно было заметить, что дивизия втягивалась в деревню. Противник остановился и выставил все свои пулеметы. Огонь превосходил все до сих пор виденное. Полк нес большие потери, но шел широким аллюром. Ранен полк. кн. Гагарин. Командир

[340]

полка падает на переднюю луку, и ротм. Муханов (адъютант полка) отводит его лошадь. Полк продолжает идти вперед. Подполк. Максимов, старший из командиров эскадрона, принимает полк. Противник отходит в деревню. Потери в полку огромные. Подполк. Максимов останавливает полк и ведет его шагом на присоединение к дивизии, которая уже собралась на противоположной окраине деревни. Взвод Кирасир Его Величества остается прикрывать отход. Полк принимает полк. Мартыновский (Гродненский гусар). Отход к Чонгару с разъездами. Корпус отходит уступами по-бригадно. Противник сильно нажимает у дер. Ново-Дмитриевка. Наседающий противник отбивается пулеметами и конной артиллерией, которая, с открытых позиций, бьет прямой наводкой. Здесь я был ранен осколком шрапнели в ногу и эвакуирован на пулеметной тачанке.

К вечеру 20-го октября полк отходит на ст. Сальково, а с 21-го по 25-ое стоит в резерве, неся сторожевку в районе Джанкой - Богемка - Воинка.

26-го полк вызван по тревоге. Шли целый день, ночевали в поле, в снегу. 27-го подошли к нашим окопамъ, что севернее Карповой Балки. Окопы сильно заняты противником. Занимавшие их части Дроздовской дивизии перешли к красным, открыв фронт. Пешие казачьи части ген. Фостикова, при поддержке Гвардейского кавалерийского полка в конном строю, были брошены в атаку на окопы, но подойти к ним, из-за сильного огня, не смогли. В атаке ранен командующий полком полк. Мартыновский. Полк принимает подполк. Раух. Корн. Сташевский вызван исполнять обязанности полкового адъютанта. Полк, без казаков, брошен во 2-ую конную атаку и несет большие потери. Дойти до окопов было невозможно. Ранен пор. Максимов и смертельно, в живот корн. Богдасаров, которого все же удалось эвакуировать на патронной двуколке.

Через некоторые время остатки полка бросаются в 3-ью атаку и доходят до окопов. Эскадронные пулеме-

[341]

ты, под командой подпрапор. Чумака, лихо действуют на флангах эскадрона. Большевики стоят по ту сторону наших окопов, за проволокой, и почти в упор разстреливают доскакавших до них всадников.

На самой проволоке падают смертью храбрых корнеты Сташевский и Кейгерист. Командующий полком ранен. Старший из офицеров, подполк. Максимов, собирает и отводит остатки полка.

Последний арьергардный бой полка 29-го октября у х. Уржина, после чего, оторвавшись от противника, полк под командой полк. Сафонова, стал отходить на Симферополь, Алушту и Ялту, куда пришел под утро 2-го Ноября. Полк. Сафонов получил приказание ген. Барбовича, выставить сторожевое охранение в сторону Массандры. Создавшаяся обстановка требовала от начальника большой энергии и выдержки и полк. Сафонов вспоминает, что ему деятельно помогал вахмистр Петров. Лишь когда все части были погружены и транспорт "Крым" уже дал свой первый гудок, было получено приказание снимать заставы и грузиться. В это время на Ялтинский рейд вошел дредноут "Корнилов" имея на своем борту ген. бар. Врангеля. Главнокомандующий был встречен со всех судов, долго не смолкавшим, могучим "ура".

2-го ноября, в 11 час. 30 мин. утра "Крым" отчалил от Ялтинского мола и взял курс на Константинополь.

С болью в сердце, но с уверенностью, что свято исполнили свой долг перед Родиной, последние Кирасиры Его Величества покидали родную землю. Их жертвенная кровь в течении 7 лет непрестанно лилась, - то на полях Восточной Пруссии, то в Польше, то на Волыни, то в Галиции и, наконец, последние 2 года в жестокой братоубийственной борьбе на юге России. Несмотря на временную победу зла, мы были уверены, что кровь наша пролита недаром, что Господь простит наконец Русский народ и на наших просторах вновь засияет правда и справедливость, а честь Русского имени поднимется на прежнюю высоту. Пока же нам предстояли долгие и тяжкиe годы изгнания.

[342]