15-го марта 1920 года "Аю-Даг", несущий на себе все оставшееся от дивизии ген. Барбовича, причалил к Крымскому берегу и эскадронам Гвардейского полка было приказано разъехаться по своим хозяйственным частям, где отдыхая и залечивая свои раны, ждать дальнейших приказаний. В тот же день Кирасиры Его Величества выгрузились на ст. Граматиково и на следующее утро двинулись в колонию Аблеш, куда к этому времени перешла хозяйственная часть дивизиона. Лейб-эскадрону была устроена в Аблеше торжественная и теплая встреча и измученным физически и морально кирасирам была наконец предоставлена возможность отдохнуть от всего пережитого и набраться новых сил для продолжения служения родному делу.

[291]

гих из числящихся в запасной части и возникшее осложнение само собой устраняется.

2-го апреля лейб-эскадрон грузитсй на обывательские подводы и в составе 4-х строевых взводов, эскадронной пулеметной команды из двух Льюисов (в пeшем же строю) и обоза из кухни и одной казенной подводы, имея всего 1 конного кирасира, выступает из Маная; унося о своем пребывании в этой деревне наилучшие воспоминания и приходит в колонию Криненталь, назначенную для стоянки полка. Однако, в виду тесноты расположения, Кирасиры Его Величества переходят 5-го апреля в соседнюю колонию Эйгенфельд (Тотанай), где будучи совершенно одни, прекрасно размещаются. Ежедневно производится стрельба и маневры, по большей части против занимающих Криненталь остальных эскадронов полка, которые проходят очень удачно, сильно увлекая всехъ участников. Высылаются также во все незанятые войсками районы офицеры для набора добровольцев, но к сожалению, их поездка не дает удовлетворительных результатов. Питание эскадрона не оставляет желать лучшего и благодаря имеющейся в эскадроне экономии, удается даже не соблюдать положенных постных дней.

К этому времени положение на фронте улучшилось и появилось радостное сообщение о нашей новой победте - пытавшаяся прорвать Перекопские линии большевистская армия не только была остановлена, но и совершенно разбита. Это радостное известие было для Кирасир Его Величества омрачено славной смертью полковника маркиза Делли-Альбицци и нескольких кирасир из состава Гвардейского отряда. Тело маркиза Делли-Альбицци, по дороге на ст. Граматтиково, где оно было погружено в вагон для предания земле в городе Феодосии, провезено через колонию Эйгенфельд, что дало кирасирам возможность с ним проститься.

Тем временем лейб-эскадрон уже окончательно окреп, молодые взводы быстро освоились и старались ни в чем не отставать от старых, настроение, несмотря на

[294]

появившиеся известия об ультиматуме англичан с требованием заключить с большевиками мир, было твердое и бодро-уверенное, выправка отличная и общий вид блестящий, что было неоднократно засвидетельствовано командиром полка и отмечено в приказании по дивизиону. 15-го апреля лейб-эскадрон был спешно вызван на ст. Колай, где новым Главнокомандующим, генералом бароном Врангелем был произведен смотр дивизии ген. Барбовича - теперь 1-ой кавалерийской. После молебна, главнокомандующий обратился к войскам и подробно выяснил создавшуюся обстановку, ясно и определенно заявил, что "мира не будет" и призывом "держите Крым'' указал на всю важность сохранения во что бы то ни стало этой последней пяди нашей земли, чтобы дать возможность всем частям Русской Армии сплотиться и переформироваться и обновившись продолжать свое святое дело спасения Родины. Затем, вызвав из строя офицеров, ген. Врангель им заявил, что им будет утверждено восемь номерных и один Гвардейский полк регулярной конницы и будут приняты все меры к возможной скорой их посадке; по мере получения лошадей, они не будут распределяться по всем полкам, а будут сажаться поочередно полки целиком; лишь по посадке и доведения до штатного состава указанных полков, будет приступлено, если представится возможным, к выделению стольких же новых полков, и т. д.; никакое самостоятельное существование "ячеек" старых полков с отдельными тылами и хозяйственными частями допущено не будет; у каждого полка будет лишь одна общая хозяйственная часть и один общий запасный эскадрон; все полки будутъ шестиэскадронного состава, все эскадроны номерные; ношение офицерами и солдатами своей старой формы разрешается; все указанные выше мероприятия и требования вызываются пользой дела и совершенно категорические, и всякое отступление от них будет строжайше караться. По окончании речи Главнокомандующего, офицеры возвратились на свои места и части, пройдя церемониальным маршем, разошлись по стоянкам бодрее и

[295]

увереннее в себе, видя в твердости и решительности своего вождя - залог будущих успехов.

Несколько дней спустя 1-ая кавалерийская дивизия, в составе Гвардейского и I, II, III и IV армейских полков, получила приказание идти на охрану Сивашей, в безводную и почти вовсе лишенную жилья, пустынную местность.

18-го апреля Кирасиры Его Величества покинули гостеприимный Тотанай в полном составе, на собранных с большим трудом обывательских подводах. Очень давало себя чувствовать отсутствие эскадронных пулеметных тачанок и приходилось удовольствоваться для них единственно имевшейся при эскадроне обывательской тачанкой, что представляло большие неудобства. При боевой части лейб-эскадрона из собственных средств передвижения имелась лишь одна маленькая двухколесная повозка, выведенная еше из Нежина, которая за неимением верховой лошади, некоторое время должна была служить командиру эскадрона для поездок в штаб полка и объезда своего расположения.

Впервой лейб-эскадрону предстояло показать себя в боевой обстановке в непривычном для себя виде пешего эскадрона.

21-го апреля Гвардейский кавалерийский полк, официально объединенный под временным командованием полк. Ковалинского, но при фактически еще сохранившейся, полной обособленности эскадронов Кирасирской дивизии, возглавляемых своим старым командиром полк. Коссиковским, - прибыл в район хутора Хаджи-Булат - д. Куксакалы - д. Чигары, для занятия охранения побережья Литовского полуострова, порученного бригаде ген. Данилова. 1-ый кавалерийский Полк, долженствующий через шесть дней его сменить, оставался в резерве в д. Большая Магазинка. На следующий день Кирасиры Его Величества перешли из д. Куксакалы в д. Брулевку, которая и сделалась их штаб-квартирой на все время охранения полком Сивашей. Занимаемая Кирасирами Его Величест-

[296]

ва целая сторона единственной улицы деревни состояла всего из 4-5 конурок, настолько маленьких, что в них не было никакой возможности кого бы то ни было поместить, так что лишь немногим кирасирам удалось поместиться под навесом, большинству же пришлось искать защиты от непогоды устроив себе убежища в соломе и только часть офицеров нашла ceбе приют в небольшом сарайчике. Несмотря на полное отсутствие помещений, при часто дождливой погоде, скудости и трудности доставания воды, которую приходилось привозить издалека в единственной имевшейся у эскадрона бочке и отсутствие деревенских продуктов, как молоко и яйца, лейб-эскадрон, продолжавший вести в Брулевке свой обычный образ жизни, с занятиями и перекличками, сохранил об этой деревушке, прекрасное воспоминание.

Район охранения полка разбивался на три сторожевых участка: левый - все побережье полуострова к западу от мыса против д. Чигары, где находился начальник охранения, полк. Коссиковский; средний - пространство от указанного выше мыса до врезающегося, верстах в 6-7 к востоку от него в полуостров, заливчика; и правый - отдельный полуостровок с лежащим впереди него островом Чурюк-Тюб. Кирасиры Его Величества, чередуясь через каждые два дня с Кавалергардами и Конногвардейцами, занимали средний участок, двумя заставами и тремя полевыми караулами, держа ночью между ними связь непрерывной высылкой дозоров. Полное отсутствие укрытий от ветра и непогоды и почти семиверстная длина участка делали наряд тяжелым особенно ночью; крайне затруднительным для командира эскадрона было объединение и руководство охранением, так как днем можно было еще объезжать заставы и караулы на повозке; ночью же, в виду отсутствия дороги, приходились делать обход всего расположения пешком. В смысле питания, затруднений не было, кухня развозила обед по всему расположению и кроме того на разсвете доставляла кипяток; воды же постоянно не хватало, так как бочка более двух раз в сутки доставать воду и развезти ее не успевала.

[297]

По смене 1-м кавалерийским полком, Кирасиры Его Величества вечером 27-го апреля, прямо с позиции, двинулись в д. Магазинку, впервые сделав пешком переход около 35 верст, так как часть обывательских повозок была распущена по домам, часть предоставлена в распоряжение полкового квартирмистра и часть занята эскадронным цейхгаузом и офицерскими и солдатскими вещами, так что удавалось поочередно сажать на повозки лишь весьма незначительное число кирасир. Только на разсвете, крайне утомленные, достигли наконец, своих новых и притом крайне для резерва скверных, квартир. Во время стояния в резервe в Б. Магазинкe, Гвардейский полк былъ окончательно переформирован. Совершенно неожиданно назначен новый командир, приехавший еще на Сиваши за день до смены, никому неизвестный и никакого до тех пор касательства к гвардейской коннице не имевший, генер. штаба полк. Ряснянский. Временно командующий полком, полк. Ковалинский, всеми любимый и уважаемый, был одновременно назначен командиром 7-го кавалерийского полка, тогда как старый командир 1-го гвардейского Сводно-Кирасирского полка полк. Коссиковский, остался во глазе своих эскадронов, решив не покидать своего детища. В изъятие из правил, начальником дивизии было разрешено гвардейскому полку, в виду его многочисленности, иметь 8 эскадронов, вместо шести, штатных, а именно: 1-ый Каралергардский; 2-ой Конно-Гвардейский; 3-й Кирасирский Его Величества; 4-ый Кирасирский Ея Величества; 5-ый Конно-Гренадерский; 6-ой Уланский Его Величества; 7-ой Сводный (уланы Ея Величества и Гродненские гусары); и 8-ой Лейб-Драгунский. Таким образом была окончательно сведена в один полк вся возродившаяся после революции гвардейская конница, но все же эскадроны Кирасирской дивизии до конца сохранили, приобретенную ими за полтора года совместной боевой работы, крепкую спайку и известную обособленность и не переставали мечтать о везсоздании вновь, ставшего всем родным, Сводно-Кирасирского полка.

[298]

По окончании срока резерва, полк снова двинулся на Сиваши; на этот раз переход оказался значительно тяжелее, так как шел дождь, не только промочивший всех до костей, но и размывший дороги, что крайне затрудняло движение; маленьким облегчением для Кирасир Его Величества была возможность сажать поочередно по одному взводу на повозки, что все же позволяло людям передохнуть. На этот раз Кирасиры Его Величества несли охранение, как на своем старом участке, так и на правом. Для облегчения связи, к лейб-эскадрону было прикомандировано несколько конных кавалергардов, но совершенно неожиданное присоединение к эскадрону нескольких кирасир и лошадей из расформированного Гвардейского отряда (все, что осталось из взвода Кирасир Его Величества), дало возможность их отпустить и выставить в строй эскадрона первых конных кирасир. Общее число лошадей лейб-эскадрона, обозных и строевых, доводится до 14, из них большинство правда, безнадежная калечь, а после долгих усилий, удается отвоевать крайне нужную эскадрону патронную двуколку. Кроме того прибывают в эскадрон с несколькими кирасирами ротмистры Молоствов и Оношкович-Яцына. Первый из них назначается помощником наблюдающего за работами по укреплению побережья на участке полка; работа ведется очень энергично специальной командой сапер, при помощи не только эскадронов находящихся в наряде, но и резервных; роются окопы, щели; во всех наиболеe угрожаемых местах возводятся проволочные заграждения; всюду кипит работа. Охранение праваго участка, в виду необходимости держать на острове Чирюк-Тюб не менee одного взвода, было довольно тяжелым. От берега до острова было около 3/4 версты водного пространства, хотя и совершенно мелкого, нигде вода не доходила до колена, но благодаря скользкости совершенно растоптанного дна и наличия довольно многочисленных ям, - одинаково трудно проходимого пешему и конному, так что переправа требовала не менее 15-25 минут. Застава на северной оконечности острова, длиной около 3 верст, могла отлич-

[299]

но наблюдать за расположением красных, как на мысеКугаран, так и на самом материке, с ближайшими постами которого изредка и безрезультатно перестреливалась. Взвод несущий охранение на острове, сменялся каждый вечер. Он очень страдал от сильной жары при отсутствии укрытий и от недостатка питьевой воды, которую можно было доставлять исключительно во фляжках. Кромe заставы на острове, выставлявшей в свою очередь на ночь 2 полевых караула и наблюдательный пост, главная застава на берегу выставляла также караул на восточное побережье полуострова. Вообще наиболее опасными местами, в смысле возможной переправы красных, можно было считать западное побережье острова и правую часть среднего участка. По агентурным сведениям можно было ожидать попытки наступления красных через Сиваши, как раз на участке полка, так что принимались большие предосторожности, высылалась вперед по Сивашу разведка. Однажды смененный на правом участке лейб-эскадрон, был задержан на ночь на побережье в виде непосредственного резерва, другой же раз вызван по тревоге, оказавшейся ложной, из Брулевки в Чигары и пришел с такой быстротой, что проэкт перехода резервного эскадрона на стоянку в Чигары, значительно менее удобную, был отменен. Во время охранения среднего участка, лейб-эскадрон впервые подвергся артиллерийскому обстрелу, так что пришлось ночью вырыть окоп, в котором и укрылась застава. Ожидавшееся наступление красных не оправдалось и дивизион Кирасирской дивизии, по смене, вернулся в Б. Магазинку, но второй дивизион был оставлен в более близком резерве в г. дв. Мурза-Кояш.

Характерно, что во все время пребывания лейб-эскадрона в пешем строю, кирасиры ни за что не хотели разстаться с шашками и считали за честь продолжать носить это оружие. Последний переход в Магазинку был поистине кошмарен; дорога от частых дождей сделалась еле проходимой; весь обоз эскадрона безнадежно застрял и никакие усилия его вытащить не дали положитель-

[300]

ных результатов. Часть утомленных до последней степени кирасир ложилась, совершенно обезсиленная, прямо в грязь и немедленно засыпала. Только небольшая часть эскадрона достигла на разсвете своего расположения, еле держась на ногах от усталости, тогда как обоз и отставшие присоединились долгое время спустя.

Командира эскадрона ожидала в Магазинке большая радость - прибыло новое значительное пополнение под командой ротм. Максимова, высланного на смену ротм. Оношковичу и немедленно вступившего в должность помощника командира лейб-эскадрона.

Несколько дней спустя по приходе в Магазинку, ротмистр кн. Черкасский был назначен с эскадроном ехать в город Евпаторию принять от ремонтной комиссии 500 лошадей для дивизии, задача первоначально несулившая ничего приятного, в виду требования ее исполнения в кратчайший срок, что лишало эскадрон отдыха. Однако, судьбе угодно было превратить эту командировку в близкое Кирасирам Его Величества дело, дав им к тому же возможность совершенно отдохнуть и даже развлечься. На происшедшем, в присутствии ротм. кн. Черкасского, заседании в штабе дивизии начальников всех отдельных частей, было постановлено, что полученные лошади в небольшой своей части, пойдут на досадку, почти уже посаженного, первого по очереди полка дивизии - 3-го кавалерийского, очередным же к посадке полком назначался без жребия - Гвардейский, как единственный могущий сразу же выставить около 500 всадников, в распоряжение которого и должны были поступить все остальные лошади. Было ясно, что даже в случае недохвата или полной посадки полка лошадей, назначенный для их приемки эскадрон будет во всяком случае посажен, что приводило всех без исключения кирасир в неописуемый восторг.

Выступив 16-го мая и взяв с собой лишь минимальный обоз, оставив все остальное под командой ротм. Молоствова в Магазинке, лейб-эскадрон на обывательских подводах в два перехода достиг Евпатории и от-

[301]

лично разместился в д. Богай, всего в пяти верстах от города. С места выяснилось, что дивизии предназначено не 500, а 250 лошадей и, что первую их получку нельзя ожидать раньше, чем дней через пять. Кирасиры Его Величества воспользовались неожиданной задержкой, чтобы отдохнуть в спокойной обстановке; ежедневно совершались поездки по полуэскадронно в город на пляж для купанья в море. Удалось даже всех старых кирасир свести в театр; вообще в Евпатории отдохнули душей и телом. Получение же лошадей все задерживалось; первая партия была направлена в дивизию под командой корн. Пузыревского; для приема второй партии были направлены пор. Ольхин и корн. Сташевский, которые и доставили ее непосредственно в полк. Послe почти двухнедельного пребывания в Богае, двинулся в полк и сам командир эскадрона с новой партией, оставив ротм. Максимова дополучать недостающих лошадей. По пути в Магазинку долетели первые радостные известия о нашем переходе в наступление, приведшее в результате, к полному очищению от красных Северной Таврии, а по приходе в свое старое расположение, ротм. кн. Черкасский уже не застал в нем полка, выступившего на позицию. Оказалось, что было решено посадить в первую голову эскадроны 2-го дивизиона, в распоряжение коих и были переданы все доставшиеся полку лошади прежних приводов, к которым и присоединилась партия доставленная кн. Черкасским. Зато весь предстоящий привод ротм. Максимова предназначался для посадки Кирасир Его Величества, которые для этой цели и были целиком оставлены в Магазинке.

В это время в дивизионе Кирасир Его Величества произошли большие изменения: произведенный за боевые отличия в генерал-майоры, полк. Петровский покинул ряды полка и не имея возможности лично проститься с лейб-эскадроном, письмом на имя его командира горячо благодарил офицеров и кирасир за их славную боевую работу и заканчивал свое письмо призывом: "За Веру, Царя и Отечество, вперед".

[302]

Командующий дивизионом, полк. кн. Девлет-Кильдеев в это же время сдал должность основателю лейб-эскадрона полк. Вику, столь много положившему труда и сердца на его возсоздание. Полк. Вик сам приехал в д. Магазинку посмотреть на свое детище и всесторонне переговорить с его командиром, привезя с собой седла, пики, палаши и все необходимое снаряжение. Наконец, появился, с нетерпением ожидаемый, ротм. Максимов, на счастье доставивший лучшую партию лошадей, но к сожалению, малочисленную, так как добыть лошадей до положенного числа ремонтная комиссия не смогла, обещав впоследствии дослать. Пришлось ограничиться посадкой первых двух взводов, в надежде, что посадка второго полуэскадрона не долго заставит себя ждать. Два дня прошло в хлопотах по сажанию, ковке лошадей и прочим приготовлениям к выступлению. К этому же времени прибыла предназначенная Гвардейскому полку партия лошадей из запасного гвардейского полка, из которой Кирасирам Его Величества было разрешено выбрать себе лошадей по числу офицеров, что позволило соответствующе увеличить число всадников эскадрона.

Наконец, все приготовления были закончены и Кирасиры Его Величества, в полном составе, имея во главе 1-ый полуэскадрон, снова в конном строю и в блестящем виде, остальные же взводы, на обывательских подводах, везя при себе заводные седла по числу людей, выступили 6-го июня из Магазинки на присоединение к полку. Общее настроение было настолько повышенное и спокойно-уверенное, что мало с лейб-эскадроном связанные два трубача, которым следовало возвратиться в запасную часть, просили, как чести остаться в рядах эскадрона и в ближайших же боях доказали свою доблесть и привязанность.

9-го июня лейб-эскадрон присоединился в Малой Каховке к полку, несшему в это время охранение Днепра на участке Малая Каховка - д. Британы, тогда как нахо-

[303]

дившийся в резерве 1-ый кавалерийский полк занимал мест. Большую Каховку, конечный пункт бригадного участка. Вся Малая Каховка подвергалась ежедневному артиллерийскому обстрелу красных из города Бериславля, с колокольни которого вся была, как на ладони, так что приходилось сокращать до минимума движение по улицам, лошадей же держать лишь в дворах, скрытых от наблюдения с того берега. Несмотря на все принимаемые меры предосторожности, расположение эскадрона подвергалось частому, но слава Богу, безвредному обстрелу, обычно в paйoнe офицерской квартиры, что заставляло подозревать наличие шпионской связи. Сразу же по прибытии в М. Каховку, был окончательно налажен взвод легких пулеметов, для которого удалось купить по дороге у обывателей две тачанки, а в течении нескольких последующих дней, лейб-эскадрон получил на пополнение три партии лошадей, что дало возможность последовательно посадить 3-ий и 4-ый взводы и довести состав эскадронного обоза до пяти казеных повозок, кроме кухни.

Итак, в пятнадцатых числах июня, ровно три месяца после Новороссийской катастрофы, лейб-эскадрон Кирасир Его Величества очутился снова на фронте, в невиданном еще четырехвзводном составе, имея в строю до 80 шашек, кроме пулеметчиков. Кирасир блестяших своим духом, прекрасно обученных, вооруженных и одетых.

Лейб-эскадрону пришлось нести охранение района самой Малой Каховки, последовательно на двух участках, причем центр тяжести охранения обоих участков ложился на остров, расположенный между протекающей у самой Каховки рекой Конкой и самим Днепром, отделяющим его от большевистского берега. Самым ответственным местом охранения на острове был район большого моста через Днепр, теперь частью разведенного, частью взорванного, к которому приводило шоссе от Большой Каховки. Шоссе проходило через дамбу соединяющую остров с берегом, и далее пересекало весь остров поперек. Сравнительная редкость расположения и

[304]

численная слабость постов охранения, а главное, почти полная невозможность из-за отсутствия дорог своевременной помощи угрожаемому пункту, делали этот участок одним из наиболее опасных. Наличие между островом и большевистским берегом мелких островков, затрудняющих наблюдение и ясно слышный шум каких то работ по ночам, над отведенной к Бериславлю частью моста, наводили на мысль, что попытка форсирования Днепра в этом paйoне весьма вероятна. Во время несения охранения Кирасирами Его Величества, ими была успешно отбита попытка красных высадить на остров разведывательную партию, которая, нарвавшись на один из караулов и обстрелянная с близкой дистанции, оказалась вынужденной к поспешному бегству. С разсветом, резервный эскадрон и коноводы эскадрона, находящегося в охранении, сосредоточенные ночью в центре острова, отходили на свои квартиры, а застава и караулы стягивались к расположению резерва, оставляя на побережье лишь наблюдательные посты. Днем наше расположение на острове обычно обстреливалось красной артиллерией редким огнем, нанося сравнительно ничтожные потери. Западная часть острова, отделенная от восточной совершенно непроходимыми зарослями и болотами, представляла из себя скорее полуостров, так как на этом участке река Конка почти совершенно высохла. Покрытая почти на всем своем протяжении болотами, река трудно проходима, но ввиду узости в этом месте Днепра (местами не более 200 ш.), также представлялась опасной, как возможный пункт переправы. Ночью охранение берега Днепра велось конным взводом при легких пулеметах, имея центром развалины завода, днем же оставлялось лишь одно наблюдение.

Вся трудность охранения заключалась в том, что единственная проходимая полоса между берегом Днепра и болотами, была очень узка и местами совершенно открыта. Если бы, переправившиеся большевики, отрезали этот путь отхода, то все посты к западу от места переправы, обрекались бы на неминуемую гибель.

[305]

16-го июня Гвардейский полк, смененный 1-м кавалерийским, перешел в резерв в Большую Каховку и Кирасиры Его Величества поместились на главной улице на спиртоочистительном заводе, подвергавшемся, как и все местечко, ежедневному обстрелу большевистской артиллерии. Тем временем стали поступать все более определенные сведения, что большевики готовятся к форсированию Днепра на участке бригады, что подтверждалось тем, что в районе Бериславля сгонялись ими лодки со всех окрестных прибрежных пунктов. Наконец, от агентов и перебежчиков были получены точные сведения, что красные решили произвести высадку перед разсветом, 18-го июня, в районе дд. Луговой и Ключевой. Вернувшись с совещания у командира полка вечером 17-го июня, командир лейб-эскадрона принял все необходимые меры на случай ожидаемой тревоги и когда действительно, за полчаса до разсвета, раздался гул артиллерийского огня в направлении Ключевой, эскадрон очень быстро оказался в боевой готовности и двинулся к сборному месту. Еще до наступления полного разсвета, Большая Каховка стала положительно осыпаться снарядами, сосредоточенной в районе Бериславля, мощной красной артиллерии, насчитывавшей до 20 орудий и подвергшей особенно интенсивному обстрелу расположение нашей артиллерии и место сбора полка. Так как уже начало разсветать, то стало ясно, что большевики не допустят выхода полка из местечка, все подходы к которому были совершенно открыты и буквально все сметут своим огнем. Но вот получено приказание командира бригады Гвардейскому полку идти возстанавливать положение и сбросить в Днепр переправившихся и сбивших наше охранение в районе Ключевой и Луговой красных и штаб полка с командой ординарцев выезжает из Местечка. За ним на полуверстной друг от друга дистанции, должны следовать все конные эскадроны и команды: в Каховке же остаются, для ее обороны, оба пеших эскадрона (Конной Гвардии и Сводный) и полковой обоз, принужденный выждать ослабления обстрела. Как и следовало ожидать,

[306]

большевики с места открыли сосредоточенный огонь по первому же выскочившему из местечка эшелону полка и преследовали его до появления следующего, на которого и перевели свой ураганый огонь и в свою очередь бросили и его, обратив свое бешенство на вновь дебушировавшую из Каховку нашу часть. Карисиры Его Величества сразу же после тревоги выслали, благополучно в предразсветной мгле выбравшийся из местечка, разъезд корн. Пузыревского, прямо в Луговую. Из местечка двинулись четвертым эшелоном и, быстро перестроившись в линию колонн по три на крупных интервалах, рысью, а затем галопом, пошли навстречу снарядам, прорываясь в направлении на хутор Терны и сразу же обратили на себя весь огонь красных, которые их преследовали без устали, на протяжении почти пяти верст. Но эскадрон вышел из огня, на удивление, не понеся вовсе потерь, если не считать одной раненой лошади и, пройдя через какие то хутора, присоединился, первым из всех эскадронов, к своему штабу полка. Штаб остановился среди песчаных холмов между дд. Луговой и Ключевой, верстах в трех от берега Днепра и ждал подхода всех эскадронов для перехода в наступление.

Высадка красных, переправившихся на нескольких стах лодках, в количестве от полутора до двух тысяч человек латышской дивизии, произошла на участке между Луговой и Ключевой и благодаря темноте, приближение лодок было замечено слишком поздно и охранениe 1-го кавалерийского полка, после перестрелки, оказалось вынужденным очистить деревни и отойти, частью на Малую Каховку, а частью в глубь местности. Большевиками были одновременно заняты колония Основа и д. Британы, а на участке 2-ой бригады и Корсунский монастырь.

По присоединении всех эскадронов, Гвардейский полк тотчас же перешел в наступление тремя эскадронами 2-го дивизиона, двинувшимися в пешем строю, прямо на Днепр и блестящим натискомъ сбил цепи противника, преследуя их до самой реки. Заняв на их плечах д. Луговую, взяв несколько десятков пленных и

[307]

потопив более ста большевиков в Днепре, эскадроны заставили часть красных бежать на Ключевую и далее на колонию Основу, в то время, как другая часть пыталась спастись на лодках. Но большая часть лодок уже была переправлена к противоположному берегу для подвоза подкрепления, a оставшиеся на нашей стороне, были столь перегружены, что по дороге переворачивались. Корн. Пузыревский со своим разъездом, находившийся в районе д. Луговой, видя наше наступление и бегство большевиков, вышел в тыл красным со стороны Днепра, откуда и атаковал их в конном строю, завладев несколькими дворами, где кирасирами было порублено несколько латышей и взято 9 человек пленных. Деятельное участие в наступлении принял и взвод Кирасир Его Величества полковой пулеметной команды, потерявший ранеными своего командира, корн. Сомова и нескольких кирасир. Тем временем, 2-ой дивизион, наступая вдоль берега, занял д. Ключевую, куда подошел в конном строю и эскадрон Кирасир Его Величества, бывший в резерве и потерявший во время следования одного кирасира и несколько лошадей ранеными. Лейб-эскадрон, спешившись, прошел цепью сады деревни и осмотрел побережье Днепра, никого не обнаружив и завязал перестрелку с красными, успевшими переправиться на расположенный впереди Ключевой большой остров, снова потеряв ранеными двух кирасир. Кроме нескольких десятков лодок, брошенных большевиками у наших берегов, по всему Днепру качались, предоставленные воле течения, многочисленные пустые лодки, свидетельницы полного поражения и панического бегства неприятеля.

Высланный с разъездом на кол. Основу корн. Сташевский, безпрепятственно дошедший до середины колонии, был внезапно обстрелян большевиками, задержавшимися в ее западной окраине и эскадроны Кирасир Его и Ея Величества, под командой полк. гр. Толстого, получили приказание их оттуда выбить. Подойдя под прикрытием песчаных бугров к колонии и выяснив двумя унтер-офицерскими разъездами от лейб-эскадрона, что Осно-

[308]

ва продолжает заниматься красными, Кирасиры Ея Величества повели на нее наступление в пешем строю, в то время, как ротм. Максимов с полуэскадроном, обойдя колонию, производил демонстрацию, к западу от нее. После небольшой перестрелки, Основа была занята дивизионом, большевики же отошли на д. Британы, занятую на их плечах ротм. Максимовым, и далее на Монастырь.

Итак, часам к четырем дня, Гвардейский полк, рядом стремительных ударов, собственными силами, не дожидаясь подхода дивизионного резерва, полностью возстановил положение на всем участке бригады, совершенно очистив его от красных, лишь небольшое число которых скрылось в окрестных виноградниках. Все предвкушали скорый отход на квартиры для отдыха, как было получено сообщение о новой переправе красных у М. Каховки, которую они и заняли, предварительно отре-завъ заградительнымъ огнемъ и почти полностью уничтожив, находившийся в охранении на острове, эскадрон. Во время перехода полка, оставившего на побережьи охранение, на хутора к юго-западу от М. Каховки, как более центральному расположению, стало известно о занятии большевиками и Большой Каховки, из которой они продвинулись к ночи до самого хутора Терны. Не простояв на хуторахъ и часа, полк ночью перешел в другие хутора, значительно южнее и после нескольких часов отдыха, пошел в направлении на хутор Терны, верстах в двух к югу от которого и расположился в открытом поле, при страшной жаре, не забытый и неприятельской артиллерией, довольно безтолково посылавшей свои снаряды по всем направлениям. Подоспевшие Марковцы выбили большевиков из Большой Каховки, взяв несколько сот пленных, в то время, как остатки 1-го кавалерийского полка, к которому присоединились пешие гвардейские эскадроны, вели бой в районе Малой Каховки. Днем Гвардейский полк был оттянут на близлежащие хутора, где удалось немного отойти от жары, подкрепиться, а также напоить и накормить лошадей. Но не прошло и двух часов, как полк. графу Толстому было приказано

[309]

идти с дивизионом на х. Терны. Большевики, снова перейдя в наступление, выбили из Б. Каховки Марковцев, отошедших к Любимовке и ген. Барбович решил конной атакой возстановить положение. Посланный в атаку, днвизион Павлсградских гусар не выдержал огня и, не дойдя до противника, вынужден был повернуть, после чего был двинут Кирасирский дивизион, который еле успев развернуться, был неожиданно возвращен, но четверть часа спустя вновь получил приказание атаковать противника в конном строю и выбить его из Б. Каховки, от которой он уже подвигался в направлении на х. Терны. Полк. гр. Толстой, развернув дивизион перед самым Терновским садом, где уже свистели большевистские пули, двинулся вперед, прямо в лоб Каховке приказав, находившимся на правом фланге, Кирасирам Ея Величества атаковать восточную часть местечка (вправо от церкви), Кирасирам Его Величества предоставив весь район (влево от церкви), как оказалось, наиболее крепко занятый главными силами красных. Ротм. кн. Черкасский повел свой эскадрон, имея три взвода в первой линии и держа свой первый взвод вторым эшелоном, приказав его командиру, корн. Максимову, следовать, на дистанции двухсот шагов непосредственно за собой, намереваясь во главе этого кулака нанести сокрушаю-щий удар в центр сопротивления красных и тем прорвать их расположение. Несмотря на встретивший его артиллерийский и сильнейший ружейный и пулеметный огонь, лейб-эскадрон стройно, сохраняя блестящее равнение, неудержимо продвигался вперед через наши отступавшие лавы. Ротм. кн. Черкасский, заметив, что главным опорным пунктом большевиков является кладбище к юго-западу от местечка, быстро переменил направление атаки и повернув правым плечом, обрушился своими тремя передовыми взводами на самое кладбище, в то время как корн. Максимов, видя что противник дрогнул, заполнил своим взводом образовавшийся до Кирасир Ея Величества прорыв и продолжал движение прямо на Каховку. ПОСЛЕ короткой, но ожесточенной схватки, кладби-

[310]

ще оказалось в руках Кирасир Его Величества, захвативших три неприятельских тяжелых пулемета и около 100 большевиков, во главе с командиром батальона. Противник, оставив на мecте боя двух ротных командиров и несколько комиссаров убитыми, поспешно отходил к М. Каховке. Отправив пленных и трофеи в тыл, ротм. кн. Черкасский, во исполнение полученной задачи, повернул с кладбища, взятого красными под сосредоточеный пулеметный огонь, на Б. Каховку, юго-западную часть которой и занял, в то время, как 1-ый взвод уже продвинулся до самого Днепра, очищая улицы и дворы от одиночных красноармейцев, разбежавшихся по всему местечку. Красные не замедлили открыть по занятому Кирасирами Его Величества paйoнy интенсивный артиллерийский огонь, к которому вскоре присоединился ружейный и пулеметный со стороны М. Каховки, откуда большевики вновь перешли в наступление весьма значительными силами. Ввиду неподхода Марковцев, которые должны были войти в местечко и в нем укрепиться, тотчас же по его занятии нами, положение становилось очень тяжелым, тем более что эскадронные пулеметы, еще с начала атаки, отстали от эскадрона, перекувырнув тачанки на одной из попутных канав. Большая же часть кирасир, ворвавшаяся в Каховку по разным улицам, преследуя остатки разбитого противника, далеко разошлась по местечку, а на трубимый, по приказанию командира эскадрона, сбор присоединилось лишь несколько ближайших кирасир. Видя невозможность обороны, полк. гр. Толстой, приказав, спешно собирая людей отходить, передал общее командование ротм. кн. Черкасскому и по-скакал для личного доклада обстановки к ген. Барбовичу. Присоединяя по дороге всех кирасир и гоня перед собой несколько десятков, взятых в самой Кaxoвке пленных, дивизион покинул местечко и под ожесточенным артиллерийским и главным образом, пулеметным огнем, стал отходить, держа направление несколько восточнее Тернов. Выйдя из сферы пулеметного огня эскадрон повернул и разойдясь лавой, остановился меж-

[311]

ду Каховкой и Тернами, прикрывая штаб дивизии от возможного наступления большевиков. Заметив что большевики, на которых в это время был произведен нажим в районе М. Каховки, приостановили свое наступлеше, ротм. кн. Черкасский приказал дивизиону снова перейти в наступление и совместно с двинувшимся вперед Павлоградским дивизионом, вновь занять оставшуюся нейтральной Б. Каховку, но не успел привести своего намерения в исполнение, так как получил приказание командира полка направить Кирасир Ея Величества в х. Терны, самому же с эскадроном присоединиться к штабу полка, находившемуся около большой дороги Терны - Б. Каховка, приблизительно на равном разстоянии от этих пунктов.

В атаке 19-го июня, окончившейся занятием Б. Кахозки, взятием более ста пленных и пяти действующих пулеметов Максима с полными запряжками, при сравнительно ничтожных потерях - 3-х пропавших без вести и 4-х раненых кирасир, - все кирасиры лейб-эскадрона соперничали между собой в отваге и молодые 3-ий и 4-ый взводы, под командой корн. Сташевского и ротм. Максимова, показали себя во всем достойными старых, испытанных взводов первого полуэскадрона. Особенно отличился корн. Сташевский, съ 7-ью кирасирами увлекшийся преследованием пяти пулеметных двуколок противника. Уже их настигнув, он подвергся контр-атаке полуэскадрона красных. Благодаря Доблести кирасир, им все же удалось увести две из захваченных двуколокъ с пулеметами. Один из кирасир все время отстреливался на ходу из только что взятого Максима, от нагоняющих его всадников, пока те не бросили преследования, Под корн. Сташевским оказалась тяжело раненой лошадь и он еле успел скрыться от настигавших его красных в ближайшем винограднике, где и пробыл в тылу у противника около 2-х часов, после чего, выказав поразительное хладнокровие, прошел через отступающую цепь большевиков и невредимым присоединился к своим.

[312]

Первый успех лейб-эскадрона пришелся, как раз перед полковым праздником Кирасир Его Величества и ротм. кн. Черкасский был особенно счастлив телеграфировать командиру дивизиона: "Лейб-эскадрон, ко дню Полкового праздника, бьет челом родному дивизиону взятием конной атакой местечка Большая Каховка, около 100 пленных и 5 действующих пулеметов...".

Между тем, Б. Каховка была вновь занята, на этот раз безпрепятственно, армейским дивизионом, но поочередно пущенные в конную атаку, в направлении между ней и М. Каховкой, эскадроны 2-го дивизиона Гвардейского полка нарвались на ожесточенное сопротивление и понеся сильнейшие потери, вынуждены были отойти в исходное положение. Тогда Кирасиры Его Величества получили приказание начать наступление в пешем строю на переправу и на остров под М. Каховской. Лейб-эскадрон, с приданным ему взводом тяжелых пулеметов, подошел уже в наступавшей темноте, на разстояние около версты от берега Днепра, против переправы, где и остановился, т. к. наши части от Б. Каховки ее продвинулись. Завязав перестрелку с противником, занимавшим позиции по линии прибрежных хуторов, эскадрон всю ночь пробыл на занятой им позиции, связавшись с частями дивизии, занявшими под вечер М.Каховку. В руках большевиков оставался лишь остров и тэт-де-пон у переправы. Тщетно прождав, для движения вперед, перехода в наступление из Б. Каховки Марковцев, эскадрон с разсветом отошел на присоединение к полку на хутора восточнее Терны, откуда, не отдохнув и часа, был выслан в х. Терны. Здесь простояли весь день в резерве под артиллерийским обстрелом, кроме 1-го взвода, высланного, несмотря на чрезвычайное утомление, вперед, для наблюдения. С утра счастье снова перешло на сторону красных и они не только удержались у переправы, но перейдя в наступление, вновь заняли Малую и западную часть Большой Каховки. На 23 часа было назначено начало артиллерийской подготовки, после которой должно было начаться общее, решительное наступление, одновременно

[313]

на обе Каховки, но вместо ожидаемого огня наших батарей, сильнейший артиллерийский огонь, не прекращавшийся до самого утра, был открыт большевиками. Гвардейский полк всю ночь провел в полной готовности, в чистом поле, а с разсветом вновь укрылся в Терновских садах. К утру, как-то само собой, без особых усилий, положение снова резко меняется в нашу пользу, как Большая, так и Малая Каховка снова в наших руках, и Марковцы, успешно продвигаются к переправе. Через несколько часов остров уже в наших руках и красные, на этот раз окончательно отброшены за Днепр. По всему нижнему течению Днепра, на его левом берегу, лишь в paйoне Корсунского монастыря продолжает держаться группа большевиков, которую удается ликвидировать несколько дней спустя, после немалых усилий.

В виду неопределенности положения, 21 июня Кирасиры Его Величества не могут быть отведены в тыл для празднования своего праздника и с раннего утра, получают приказание идти в только-что занятую М. Каховку, куда и направляются большим обходом, лавируя между песчанными холмами, чтобы не попасть под разстрел большевистских батарей. Но судьбе все-же было угодно предоставить лейб-эскадрону возможность провести день своего Полкового праздника в хороших условиях и ротм. кн. Черкасский, по прибытии в М. Каховку, получил разрешение в виду благоприятной обстановки, перейти в д. Луговую, где прекрасно расположились. Как раз во время присоединились к эскадрону, присланные заботливой хозяйственной частью повозки, с праздничными продуктами табаком и водкой, так что даже удалось, с полным сознанием исполненного долга и приятным чувством уже минувшей грозы, осушить чарку за славу возродившихся Кирасир Его Величества и родного лейб-эскадрона, послe чего, под охраной расположенных в той же Луговой Улан Его Величества, взявших на ночь все охранение на себя, спокойно отдохнуть.

Все раненые за последние бои кирасиры, были направлены непосредственно в колонию Аблеш, где благодаря

[314]

образцово поставленной в дивизионе медицинской помощи, заботливому уходу и полному отдыху, при прекрасных условиях жизни, все быстро поправились и совершенно окрепшие, вскорe уже вернулись в ряды любимого эскадрона. В результате своей атаки под Каховкой, лейб-эскадрону удалось сейчас же, собственными силами, сформировать и поставить в строй эскадронной пулеметной команды взвод пулеметов Максима на двуколках, воспользовавшись исключительно захваченными трофеями и выделив из своих рядов специалистов пулеметчиков. Кромe того, третья двуколка была приспособлена под ставшею необходимой вторую патронную и в них были впряжены большевистские лошади, низкорослые, но крепкие и выносливые и бывшие в отличном теле.

Этим новым взводом большею частью пришлось пользоваться лишь во время охранений, так как в атаке он за эскадроном не поспевал.

За несколько дней пребывания в Луговой, эскадрон набрал на берегу Днепра несколько десятков винтовок, брошенных противниками при бегстве, о котором красноречиво напоминали многие десятки всплывших и задержавшихся в камышах большевистских трупов. Все собранное отправили в запасную часть дивизиона, в оружейной мастерской которой, что можно, было исправлено и приведено в полный порядок.

23-го июня лейб-эскадрон был переведен для несения постоянного охранения в д. Ключевую, где также прекрасно расквартировался и днем отдыхал, так как с отходом красных на свой берег, их артиллерия была, повидимому, по большей части перевезена на другой участок фронта и почти не тревожила своим огнем, но по ночам приходилось быть все время на-чеку. Кроме обычных перестрелок с неприятельскими караулами, занимавшими большой остров, начинавшийся перед Ключевой и тянувшейся на запад на кол. Оснору, почти ежедневно происходили ночные тревоги. Противник либо со своего берега, либо с лодок, открывал сильнейший пу-

[315]

леметный и ружейный огонь по нашему расположению, за которым, впрочем, ни разу не последовало попытки высадки. Тем не менее красные своими действиями все ночи держали людей в напряжении и заставляли принимать меры предосторожности. В этот период ротм. кн. Черкасским была впервые организована, сохранившаяся до октября месяца и принесшая очень большую пользу, негласная, подчиняющаяся исключительно командиру лейб-эскадрона, отдельная запасная часть. Расположенная верстах в 20-30 от фронта, она служила ближайшей базой, где под рукой имелись необходимые небольшие запасы, где приводились в порядок больные и раненые лошади, которые иначе загромождали бы и затрудняли передвижение эскадронного обоза, а дойти до полковой запасной части не были бы в состоянии. Здесь всегда имелось несколько человек пополнения из числа недостаточно обученных, которые в спокойной обстановке быстро обучались под руководством, первое время одного из опытных старых кирасир, а впоследствии и специально назначенного офицера; сперва корн. Максимова, а потом шт.-ротм. Ольхина. В виду большого удаления от действующего полка запасного эскадрона и неподчинения командирам эскадронов соответствующих запасных взводов, подобная собственная запасная часть являлась крайне удобной и давала возможность значительно разгрузить эскадронный обоз, оставляя командиру эскадрона уверенность все своевременно подвести, зная в точности на что он может расчитывать. Собственная запасная часть лейб-эскадрона окончательно окрепла под начальством шт.-ротм. Ольхина, образцово поставившего дело лечения лошадей и блестяще организовавшего набор пополнения и доставку в ряды действующего эскадрона уже вполнe обученных, боеспособных всадников.

В последних числах июня эскадрон перешел в Б. Каховку, неся в очередные дни охраненние самого местечка и высылая взвод в распоряжение Конной Гвардии, до сих пор пешей и охранявшей М. Каховку, для охранения paйoнa рыбного завода на острове, тогда как восточ-

[316]

ная часть острова с мостом входила в участок пехоты.

30-го июня 3-ий взвод, под командой корн. Сташевского, прибывший для смены одного из эскадронов к рыбному заводу, был неожиданно встречен залпами переправившегося противника. Оказалось, что эскадрон ушел не дождавшись смены.

Потеряв одного кирасира и несколько лошадей убитыми, 3-ий взвод был вынужден отойти, но вскоре возстановил положение, большевики отошли на свой берег.

1-го июля Гвардейский полк был сменен частями ген. Слащева и пошел в район дд. Калга и Ивановка, в резерв Главнокомандующего. Но только придя на место после утомительных переходов по большой жаре и не отдохнув и двух дней, полк спешно вызван на Токмакское направление, где происходило сосредоточение всей конницы для действий против появившейся в этом районe 2-ой конной apмии красных.

К этому времени лейб-эскадрону удалось достать на свое пополнение небольшое количество мобилизованных из Северной Таврии и списочный состав кирасир стал уже колебаться вокруг цифры 140.

У Кирасир Его Величества уже встал на очередь вопрос о формировании вновь 2-го эскадрона, но последующий месяц боев нанес лейб-эскадрону столь тяжкие, трудно исправимые потери, что его пришлось снять с очереди.

[317]