Видя невозможность прорыва на участке защищаемом Добровольческим корпусом, красная конная армия, получив подкрепления, обрушилась восточнее - через р. Маныч на Тихорецкую. Разложение кубанскихъ казаков позволило им без потерь исполнить этот маневр. Таким образом добровольцы были вынуждены оставить Ростовский плацдарм, а кавалерия была брошена в угрожаемый участок. Бригада ген. Барбовича вошла в конную группу ген. Павлова, числившую в своих рядах до 25 полков Донских и Кубанских казаков. 17 февраля у станицы Егорлыкской произошел кровопролитный встречный бой между конницами ген. Павлова и Буденного. В виду отсутствия в живых, участников этого боя Кирасир Его Величества, цитируем его описание из "Па-

[270]

мятки Кирасир Ея Величества за время гражданской войны" (составители полк. А. А. ф. Баумгартен и шт.-ротм. А. А. Литвинов).

[271]

Вот выдержка из донесения ротм. кн. Черкасского - командиру дивизиона Кирасир Его Величества о бое 17 февраля:

[272]

Осеннее отступление внесло дезорганизацию в ряды дивизиона, оторвав от боевой и запасной части, отступивших на Кубань - хозяйственную часть, отошедшую в Крым и обосновавшуюся на ст. Грамматиково. Дивизион понес огромные потери, почти исключительно помороженными и больными. 3-ий эскадрон почти совершенно распылился и фактически перестал существовать; 2-ой эскадрон тоже сильно пострадал и находился при запасной части, наспех залечивая свои раны и вскоре должен был выслать пополнение на фронт, где Кирасиры Его Величества были представлены одним лейб-эскадроном. Дивизионная пулеметная команда также была при запасной части в вынужденном бездействии из-за сильных морозов. Связи между Кубанью и Крымом долгое время не было вовсе и лишь в конце января прибывший в Грамматиково шт.-ротм. Вик, с задачей переправить из Крыма все необходимое в боевую часть, подробно ознакомил с положением дел на Кубани. Среди начальства не было единодушия. Ставили во главе Сводного полка гвардейской кавалерии, состоящего из сведенныхъ воедино 1-го Гв. Св.-Кирасирского и II-го Гв. Св.-Кавалерийского полков, ген. Данилов требовал перевозки на Кубань всего боеспособного элемента и необходимого имущества, крымское же начальство*), на точку зрения которого встал и командир Св.-Кирасирского полка полк. Коссиковский, надеявшийся на скорую переброску полка в Крым, потребовало выделения из хозяйственной части сводного эскадрона для защиты перешейков и чинило препятствия к перевозке какого-либо имущества на Кубань. Неопределенности положения пора было положить предел и полк. Петровский, приказом по дивизиону Кирасир Его Величества, от 10 февраля за № 2, принял ряд мер, определивших дальнейший путь дивизиона и возстанавливающих нарушенный порядок.

Ротмистр Вик назначался заведывающим хозяйством дивизиона, вместо ушедшего из полка полк. Заботкина. Ротмистр кн. Черкасский назначался командиром лейб-эскадрона, имея своим помощником шт.-ротм.

[277]

Максимова и младшими офицерами: шт.-ротм. Оношковича-Яцына, поручиков Ольхина и Розеншильд-Паулина, корнетов Максимова III и Сомова. 3-ий эскадрон расформировывался и его командир ротм. Ковалевский назначался состоять при штабе дивизиона. Ротм. Толмачев оставался во главе запасной части; пулеметную команду принимал шт.-ротм. Кучин II.

Лейб и 2-ой эскадроны, дивизионная пулеметная команда и запасная часть, должны были находиться целиком на Кубани, куда должны были немедленно выехать находившиеся на ст. Грамматиково, только что оправившиеся от болезни ротмистры Сафонов и кн. Черкасский, а штаб дивизиона и хозяйственная часть оставаться на ст. Грамматиково. Первым делом, всем имевшимися в запасной части дивизиона средствами должен был быть пополнен находившийся в боевой линии лейб-эскадрон, после чего все оставшееся и собранное тем временем в тылу офицерами 2-го эскадрона должно было идти на укомплектование 2-го эскадрона, которому оставлялся старый кадр и который при первой возможности, также должен был выступить на фронт.

Ротм. кн. Черкасский немедленно выехал на Кубань принимать свой эскадрон, а за ним должны были через несколько дней последовать ротм. Сафонов и шт.-ротм. Максимов, со всеми имевшимися налицо здоровыми кирасирами и всем необходимым имуществом, главным образом седлами, в которых ощущался на фронте большой недостаток. Ротмистр маркиз Делли-Альбицци должен был к этому времени сменить шт.-ротм. Максимова в командовании сводным эскадроном Сводного полка, находившегося в то время в Джанкое и в состав которого входило всего лишь несколько Кирасир Его Величества,

Но уже в Феодосии ротм. кн. Черкасского догнала телеграмма полк. Петровского, назначенного с 10 февраля командующим всеми частями гвардейской кавалерии, находящимися в Крыму.

[274]

Увы, исполнить приказание о высылке в Крым офицеров 2-го эскадрона оказалось невозможным. 17 февраля, в тот самый день, что ротм. кн. Черкасский выезжал из Новороссийска в запасную часть полка, ни одного из всех трех офицеров 2-го эскадрона не оставалось уже в живых: временно командовавшей действующим эскадроном ротм. Кучин I и поручик кн. Черкасский II пали славной смертью в конной атаке у станицы Егорлыкской, а корнет Максимов II одновременно скончался от сыпного тифа. Славному 2-му эскадрону, как таковому, суждено было прекратить свое существование, свою доблестную боевую работу.

Прибыв в запасную часть дивизиона в ст. Переяславскую, ротм. кн. Черкасский уже не застал в ней ротм. Толмачева, передавшего командование ротм. Ковалевскому и уехавшего в Крым. Настроение в запасной части было угнетенное, а в связи с враждебным отношением местных жителей и нервное. Боеспособных людей почти не было вовсе, зато было громадное количество больных и слабосильных, к которым уже присоединилась часть

[275]

посланного только-что перед тем на фронт пополнения, успевшая не дойдя до места назначения, переморозиться. Лошадей было очень много, но большинство в плохом виде из-за большого недостатка здоровых уборщиков, так что приводилось болee слабых лошадей обменивать на фураж. Взяв с собой всего несколько кирасир для пополнения эскадрона, ротм. кн. Черкасский находит в ст. Брюховецкой поруч. Розеншильд-Паулина, находящагося со взводом в летучей почте и так как после Егорлыкской - это почти все, что осталось от Кирасир Его Величества, то и присоединяется к нему, а 28-го февраля присоединяется в х. Закренe ко 2-му эскадрону Гвардейского кавалерийского полка, сведенному из остатков Кавалергардов и Кирасир Его и Ея Величества и несущему охранение на реке Бейсужек. 2-ой эскадрон, бывший первоначально под командой ротм. Рауха, к этому времени заболевшего и смененного шт.-ротм, Оношковичем, состоял изъ 1 1/2 взводов Кавалергардов, 1 1/2 взводов Кирасир Его Величества и 1 взвода Кирасир Ея Величества, но с отъездом ротм. Рауха, взявшего с собой многих кавалергардов, эскадрон свернулся в 3 взвода при пулеметной команде из нескольких льюисов.

Ротм. Оношкович-Яцына вспоминает следующий эпизод.

[276]

Ротм. кн. Черкасский тотчас же вступает в командование сводным эскадроном, имея своим помощником

[277]

шт.-ротм. Оношковича и младшими офицерами шт.-ротм. графа Мусин-Пушкина (кавалергарда), поруч. Ольхина, поруч. Розеншильд-Паулина и пор. Маляра (прикомандированного к Кирасирам Ея Величества).

Начавшееся отступление продолжается: 29-го февраля полк отходит в ст. Дядьковскую; 1 и 2 марта удерживается на тэт-де-поне у ст. Медведевской, который очищается под давлением противника, затем отход продолжается, без непосредетвенного участия полка в боях; 5-го марта полк переходит через реку Кубань по железнодорожному мосту у станицы Троицкой и 6-го соединятся с запасной частью в станице Крымской, где предполагается простоять несколько дней.

Сразу же было приступлено к ликвидации запасной части дивизиона. Bce больные и слабосильные и все ненужное имущество и лишние повозки были направлены в Новороссийск для погрузки в Крым. Ротм. Ковалевский взял на себя труд довести их до хозяйственной части дивизиона. Их сопровождал конвойный взвод корн. Сомова в 10 шашек, который по их погрузке, должен был в составе всего конвойного сводного эскадрона, присоединиться к действующему полку. Это приказание, однако, командиром конвойного эскадрона исполнено не было и весь конвой погрузился вместе с больными, бросив не только лошадей, но и седла и оружие. Лейб-эскадрон пополнился немногими оставшимися в запасной части здоровыми кирасирами, доведя свой состав до 33 шашек, составлявших первые 2 взвода 2-го эскадрона Сводного полка; кроме того Кирасиры Его Величества были представлены взводом эскадронных льюисов и взводом дивизионной пулеметной команды под начальством ротм. Кучина II, при кап. Иловайском. 3-ий взвод эскадрона составляли попрежнему Кирасиры Ея Величества под командой пор. Маляра. В эскадронном обозе было оставлено лишь самое необходимое число повозок и несколько заводных лошадей.

К этому времени настроение многих, частей было тревожное, нервное, сильно напоминающее дни революции. В

[278]

связи с ясным для всех печальным исходом нашей борьбы, полным неизвестностью будущим, упорными слухами, что во-время не будет подано судов для погрузки и что грузиться будет исключитально ненавистный всем, до нельзя развратившейся тыл, начались в частях настоящие митинги, на которых обсуждалось создавшееся положение и нередко дебатировался вопрос о переходе к "зеленым", усиленно подсылавшим агитаторов, часто имевших успех. Были случаи, что отряды в полном составе уходили в горы к зеленымъ, предоставляя своим офицерам идти вместе с ними или оставаться. Среди начальства царила полная растерянность и неуверенность в своих частях. Положение еще более осложнилось тем, что некоторые начальники, по своей инициативе, демобилизовывали свои части, выдавая распускаемым соответствующие yдостоверения, что конечно вносило смущение и недоумение в ряды остальных частей.

В рядах эскадрона Кирасир Его Величества до конца остались все офицеры в числе шести, из них пять в форме полка. Был отправлен в командировку в Крым лишь один поручик Розеншильд, замененный в строю корнетом Пузыревским. Кирасиры отлично учитывали это обстоятельство и поэтому в эскадроне все шло совершенно гладко, особенно после того, как командир эскадрона, выстроив всех кирасир, выяснил им всю создавшуюся обстановку, не скрыв всей ее тяжести заявил, что никакой агитации не допуститъ, указал на наличие в рядах эскадрона всех офицеров и в заключение сказал, что может поручиться лишь за одно, что все офицеры разделят участь кирасир, какова бы она ни была и что он, командир эскадрона, погрузится лишь после последнего из кирасир.

Присутствие офицерского состава Кирасир Его Величества на своих боевых местах, где его удерживали чувства долга и нравственной ответственности за своих подчиненных, несомненно спасло эскадрон от развала и дало возможность выйти незапятнанным и с честью из столь тяжелого пoлoжeния.

[279]

У командующего полком по несколько раз в день происходили собрания старших представителей основных полков, гдe обсуждалось общее создавшееся положение и делались доклады о состоянии всех эскадронов и команд. Представлялось три исхода выйти из создавшеося положения, отбросив совершенно нелепый план обороны деморализованными частями Новороссийского плацдарма, где неминуемо тотчас же наступил бы голод. Этими исходами были:

• 1. Переброска морем в Крым (отход через Таманский полуостров был уже невозможен и Тамань занята красными);
• 2. эвакуация за-границу при необходимом условии сдачи оружия, на положении военно-пленных;
• и 3. движение походным порядком по берегу моря по так называемому "голодному шоссе", через Грузию в Батум, пробиваясь через зеленых и красных, а, в случае неразрешения грузинами перехода через их границу, и через них.

Первые два решения нас ставили в зависимость от англичан, как-тo непонятно, как будто не без цели медливших и обещавших доставить в наше распоряжение суда не ранее чем через 10 дней, ссылаясь на необходимость эвакуировать больных и раненых, но не было никакой гарантии, что англичане, действия коих были очень подозрительны, не собираются нас окончательно подвести. Между тем, каждый день дальнейшего стояния на месте, вносил все большую дезорганизацию в ряды армии и все больше усиливалось массовое дезертирство, так как никто не верил, что причина задержки эвакуация раненых и больных, за которых все были бы готовы встать грудью, а что на самом деле продолжается тыловая вакханалья и погрузка всевозможных спекулянтов. Совещание начальников отдельных частей Добровольческого Корпуса высказалось за поход на Батум. На собрании к-ров эскадронов Гвардейского Кавалерийского полка ротм. кн. Черкасский высказался за переход в Крым, мотивируя свое мнениe невозможностью, в виду полной гибели всех надежд, насильно тащить за-границу солдатскую массу; всех желающих необходимо распустить, что не пред-

[280]

ставляет затруднений по отношению к бывшим в большом количестве, в рядах полка уроженцев Кубани, которые легко бы разсосались по домам, но оставалась еще забота о другой части солдат, главным образом тавричан, верой и правдой служивших нашему делу и единственным порядочным способом их безболезненной ликвидации, была бы доставка их в Крым, гдe они легко могли разойтись по домам. Казалось бы, что поход на Батум дело решенное, но совершенно неожиданно окончательное решение Главного Командования было за Крым, при чем, в виду невозможности ждать все оттягивающейся помощи англичан, пришлось начать эвакуацию, ограничившись одним русским тоннажем.

8-го марта каждому из полков дивизии было приказано выслать по одному разведывательному эскадрону. Ротмистр кн. Черкасский предложил выполнить эту задачу своим эскадроном, сохранившим полную дисциплину и боеспособность. Получив в штабе дивизии задачу, объединив под своим командованием эскадроны Ахтырских гусар, Псковских драгун и Смоленских улан, двинуться через станицы Тоннельную и Натухаевскую в ст. Гостогаевскую, откуда установить наблюдение за Кубанью, охраняя переправы у Джигинской.

Ротм. кн. Черкасский выступил с Кирасирами Его Величества из ст. Крымской, назначив сборным местом всем эскадронам ст. Тоннельную, где они и присоединились утром 9-го марта. Не доходя ст. Тоннельной, Кирасиры Его Величества были слегка обстреляны с гор бандой зеленых, но потерь не понесли. К вечеру того же дня отряд, не встретив сопротивления, занял ст. Натухаевскую, где и заночевал. Утром 10-го ротм. кн. Черкасский получил приказание от командира 3-ьй бригады ген. Чеснокова, в подчинение которого он вошел, выступить с отрядом в ст. Гостогаевскую и оставив в ней два эскадрона, двумя другими занять ст. Джигинскую, обезпечивая там переправу и выкинув разведку на противоположный берег Кубани, войти в связь с нашими частями в ст. Варениковской. Сам ген. Чесноков дол-

[281]

жен был днем со своей бригадой также подойти к Гостогаевской. Выступив из Натухаевской, ротм. кн. Черкасский вскоре получил донесение от Ахтырского эскадрона, шедшего в голове, что по сведениям от местных жителей, красные уже не только переправились через Кубань, но значительными силами уже заняли ст. Гостогаевскую. Достигнув горного перевала, господствующего над станицей верстах в пяти от нее, ротм. кн. Черкасский спешил свой отряд и занял стрелковыми цепями и пулеметами позицию, позволяющую держать под обстрелом все подступы к перевалу и легко отбить возможное наступление красных и приступил к наблюдению за станицей, бывшей как на ладони и в которую втягивался хвост большевистского отряда около 1.500 человек, кроме, ранее вошедших. Подошедший к перевалу взвод красной конницы вышел на участок занятый Ахтырцами, был обстрелян и понеся потери разсеян. Днем к перевалу подошел, шедший в авангарде частей ген. Чеснокова, полк. Анненков с офицерским эскадроном и 3-ей конной батареей (2 легких орудия), которому было приказано совместно с отрядом ротм. кн. Черкасского, выбить красных из ст. Гостогаевской, но подошедший вслед за тем, сам ген. Чесноков с остальными частями бригады был вынужден отказаться от своего намерения, так как артиллерия, могущая стрелять только на пределе, не могла подготовить атаки, а выдвинуться за перевал, из-за трудности горной дороги, также не могла. Кроме того подступы к cтанице, раскинувшейся верст на сем в длину и на четыре-пять в ширину, были совершенно открыты, а в станицу вступили новые части красных, один же отряд большевиков прошел дальше на Анапу. Пришлось ограничиться высылкой разъездов; был выслан корн. Пузыревский, подъехавший близко к станице и подтвердивший все предыдущие наблюдения. Под вечер был снова разсеян вновь подошедший к перевалу разведывательный отряд красных, после чего эскадроны отряда ротм. кн. Черкасского были сменены частями бригады ген. Чеснокова и пошли на при-

[282]

соединение к своим полкам. После доклада ген. Барбовичу о действиях отряда, ротм. кн. Черкасский с Кирасирами Его Величества присоединился к полку в ст. Натухаевской. Командующей полком, полк. Ковалевский, хотел присоединить ко 2-му эскадрону 1-ый эскадрон (Конногвардейцы). ротм. кн. Черкаеский, наоборот, просил о совершенном выделении Кирасир Его Величества в самостоятельный эскадрон, что наконец и было сделано.

Утром 11-го эскадрон, под командой шт.-ротм. Оношковича, выступил в составe полка в ст. Раевскую, в то время, как командир эскадрона поехал в ст. Тоннельную сократить до минимума обоз (бросаются кухни, лишние повозки), которому приказано спешно, бросая все затрудняющее быстрое движение, идти на погрузку в Новороссийск. Лишь благодаря этим мерам, ценнейшей части обоза удается по непролазной грязи достичь Новороссийска, где путем чрезвычайных усилий и проявленной им выдающейся энергии, ротм. Спешневу (кирасир Ея В.) удалось благополучно погрузиться на Крым.

Ликвидировав все дела в обозе, ротм. кн. Черкасский присоединяется к полку в ст. Раевской, на которую красные ведут наступление, обстреливая, ее артиллерийским огнем. Шт.-ротм. Оношкович высылается с 2-мя взводами и легкими пулеметами для наблюдения на бугре, что на полпути к Натухаевской. С наступлением темноты, полк вынужден спешно очистить Раевскую, которая занимается красными, и шт.-ротм. Онашкович оказывается отрезанным, но предупрежденный высланнм к нему навстречу разъездом корн. Пузыревского, благополучно присоединяется, проведенный через болота местным жителем. Шт.-ротм. Оношкович-Яцына вспоминает:

[283]

[284]

К разсвету полк получает приказание отойти в Тоннельную. Но не простояв в станице и часа, полк вынужден начать отход на Новороссийск, так как стоявшие в боевой линии части уже в безпорядке отступают через Тоннельную. Около полудня 12 марта, пройдя по еле проходимой от грязи, загроможденной застрявшими повозками горной дороге, полк достиг Новороссийска и встал голодный и холодный на одной из площадей под дождем, так как было запрещено развести эскадроны даже по дворам, выходящим на плошадь домов.

Под вечер Кирасиры Его Величества получают задачу занять для дивизии какой-нибудь транспорт для обезпечения ее посадки и пробравшись через загроможденную, стоявшими в несколько рядов и не могущими продвинуться автомобилями и всевозможными повозками набережную, спешившись у одной из пристаней и оставив лошадей в одном из ближайшихъ дворов, после довольно долгих поисков, захватили никем еще незанятый маленький транспорт Дооб, о чем тотчас же было донесено. Полученный приказания были категорические: транспорт во что бы то ни стало удержать за собой, никого постороннего на него не допуская; исполнять лишь приказания полк. Ковалинского и ген. Барбовича.

Ночь прошла спокойно, а на усиление Кирасир Его Величества прибыл ротм. Зубов с 30 уланами, который по подходе транспорта "Николай. 119", предназначенного для дивизии, должен был его занять. Утром была по-

[285]

пытка со стороны какой то кубанской части поставить на транспорт свой караул, но последний не был до него допущен. Вслед за ними прибыл какой то генерал, сообщивший, что транспорт предоставлен кубанцам и предложивший его очистить, на что ему было отвечено отказом и послан офицер с докладом ген. Барбовичу. Тем временем к пристани подошло несколько тысяч кубанцев - все, что осталось от Кубанской армии, во главе с ее временно командующим, командиром 3-го Кубанского, корпуса ген. Топорковым, который, имея письменное приказание командира Добровольческого корпуса генералу Барбовичу, немедленно снять с "Дооба" караул и предоставить его кубанцам, потребовал тотчас же очищения транспорта. Взбешенный отказом освободить транспортъ до получения подтверждения приказания ген. Барбовичем, к которому был вновь послан офицер, ген. Топорков приказал казакам силой захватить "Дооб", сбросив, в случае сопротивления, караул в море и ротм. кн. Черкасскому пришлось приложить чрезвычайный усилия, чтобы остановить генерала и тем предотвратить неизбежное кровопролитие и несомненную гибель кирасир. Пришлось выслать к ген. Барбовичу еще двух офицеров, пока наконец, не было получено paзpешениe снять с транспорта караул и передать его кубанцам. Благополучно выйдя из конфликта с кубанцами, ротм. кн. Черкасский получил приказание от присланного командиром полка полк. Геништы, занять только что подошедший транспорт "Аю-Даг", что и было исполнено и транспорт сохранен для дивизии, несмотря на полученное приказание и его очистить. Ожидавшийся с минуты на минуту "Николай 119". на самом деле подошел на следующий день по сдаче города. Но атмосфера продолжала оставаться крайне нервной; на нескольких пристанях временами слышались пулеметная пальба и постоянно происходили столкновения с толпами одиночных солдат и с отдельными частями, желающими погрузиться и несколько раз дело чуть не доходило до оружия. Ротм. кн. Черкасский поехал с докладом к ген. Барбовичу, прося

[286]

подкрепления, так как с имеющимися силами в случае столкновения не было возможности удержать пароход. Еле удалось пробраться обратно через совершенно загроможденную набережную: в пять рядов вплотную друг к другу, направленные во все стороны, без малейшей надежды двинуться, стояли тракторы, броневики, автомобили, пушки, до-верху нагруженные подводы, оседланный и разседланные лошади; все минимальное пространство между повозками было забито сброшенными для облегчения груза ящиками и всевозможными предметами. В это время чернь уже громила и грабила громадные Новороссийские склады, из которых еще накануне было отказано выдать полку необходимое ему количество обмундирования. Десятки комплектов солдатского и даже офицерского обмундирования, которое несмотря на все хлопоты никак не могло быть нами получено, кожанных курток, непромокаемых плащей, офицерских пальто на меху, всякой одежды, обуви, в том числе даже дамской, тысячи ящиков с консервами, громадное количество шоколада - все расхищалось, растаскивалось, но в большинстве случаев не было возможности всего этого из-за толпы вынести и приходилось почти все бросать и все эти, столь всем необходимые вещи валялись и втаптывались в грязь, еще более загромождая путь. Лишь высланные на набережную Ахтырцы несколько ее разгромоздили, сбросив в море ближайшие к нему повозки, что дало возможность другим продвинуться вперед. Когда выяснилась невозможность погрузки лошадей, (на всю дивизию их было погружено всего лишь девять), Кирасиры Его Величества, с болью разставшись с ними, погрузили на транспорт седла и все снаряжение и несколько добытых ящиков консервов. Отдельным кирасирам удалось по дороге набрать кожанных курток, плащей, пальто на меху, и т. д., но набрать имущества на весь эскадрон не представилось возможности в виду необходимости не ослаблять караула на транспорте. Днем на транспорт грузятся одиночные чины дивизии, главным образом из состава обоза. Транспорт быстро наполняется, а ведь нужно

[287]

еще погрузить всю боевую часть. Фронт уже непосредственно за городом, артиллерийский и пулеметный огонь совсем близко. Из стоящих на рейде многочисленных иностранных военных судов, лишь один итальянский миноносец дает несколько выстрелов из крупных орудий, да и тот скоро смолкает. Под вечер по набережной начинают тянуться донские конные части, отходящие походным порядком вдоль побережья на юг. Наконец, подходят и полки дивизии и начинают погрузку уже в полной темноте, которую оканчивают лишь под самое утро. Пароход и прицепленная к нему баржа переполнены так, что некуда яблоку упасть. Ротм. Оношкович-Яцына добавляет:

[288]

Всю ночь продолжаются грандиозные пожары и раздаются взрывы; долго продолжается трескотня ружейных патронов в подожженном складе. Картина пожарищ величественная, красивая и жуткая. Наконец, вся дивизия погружена, кроме бригады ген. Чеснокова, которая грузится у англичан. С разсветом 14-го. пароход отчаливает, таща за собой баржу и медленно выходит из порта. Над портом видны первые большевистские разрывы; проходим мимо величественного английского гиганта "Emperor of India"; вся палуба которого усеяна любопытными английскими моряками. Но вот в каких-нибудь 300 шагах от дреднаута разрывается несколько большевистских шрапнелей; в мгновение ока палуба пустеет и мы с нетерпением ждем ответа англичанина, но он вдруг срывается с места и развив громадную скорость, не ответив ни одним выстрелом, пускается в бегство и скоро скрывается с глаз пораженных его действиями русских...

В районе Кабардинки также видны разрывы - это идет бой отходящих на юг казаков с отрезающими им путь красными... Еще некоторое время и берега потерянного нами Кавказского побережья сливаются с горизонтомъ и "Аю-Даг", вышедший последним из Новороссийска - в открытом море.

Из дневника пор. Розеншильд-Паулина мы читаем:

[289]

[290]