26-го сентября 1-ый гвардейский Сводно-Кирасирский полк выступил из д. Алтыновка в направление с. Лукново. Головным разъездом 3-ий взвод 3-го эскадрона Кирасир Его Величества, ведя перестрелку и имея мелкие стычки с противником. 27-го сентября дивизиону Кирасир Е. В. было приказано занять с. Вишенки, лежащее на берегу р. Десны. 2-ой и 3-ий эскадроны спешились и ввязались в довольно жаркий бой, продолжавшийся до глубокой ночи.

[224]

Хорошо себя показал молодой 3-ий эскадрон и лихо действовала конно-пулеметная ком-да ротм. маркиза делли Альбицци. (Корн. ф. Вальц вспоминает, что 1-м взводом 3-го эскадрона был захвачен пулемет. Затем его взвод был выставлен на кладбище, дабы обезпечить, под проливным дождем, отход эскадронов). На следующий день 28-го, село было вновь занято дивизионом, но противник отошедший на противоположный берег р. Десны, упорно оборонялся и полк. Петровский, не имея приказания, реки не форсировал. К вечеру было получено приказание присоединиться к полку и продолжать движениe на север.

С 30-го на 1-ое октября полк ночевал в с. Чеплеевке. Утром взвод от 3-го эск-на, - прапорщик Мейер, - выслан в м. Воронеж. К 2 часам дня от него получено донесение, что м. Воронеж занято его взводом и к вечеру туда переходит весь полк.

В сторожевом охранении 3-ий эскадрон Кирасир Е. В. По полученным от населения сведениям красные занимали, силами до двух батальонов при артиллерии, лежащее в 9 верстах к северу от Воронежа мест. Шостку с известными пороховыми заводами.

Бригада выступила 2-го октября, в 9 час, утра в направление на Шостку. В 2-х верстах от местечка дивиз. Конной Гвардии был послан справа от дороги Воронеж - Шостка, а Кирасиры Е. В наступали слева от дороги. В 11 час. на левый фланг был выслан разъезд поруч. Ермолинского с целью установить присутствие красных в лежащей к западу от дороги, в пяти верстах деревне. Тем временем Конногвардейцы и Кирасиры спешились и разсыпавшись цепями повели наступление на станцию Шостка. Они были встречены сильным ружейным и пулеметным огнем. Одно время Конная гв. заняла ближайший к станции жел. дор. поселок, где и была вынуждена залечь. Кирасиры под командой ротм. Сафонова тоже выдвинулись на высоту станции, но дальше из-за огня продвигаться было невозможно. К 13 час. красными были установлены две батареи и открыт огонь,

[225]

как по нашим цепям, так и остальным частям бригады, стоявшей в открытом поле. К 14 час. поступило, с левого фланга донесение от пор. Ермолинского, что замечена красная кавалерия, стремящаяся обойти наше расположение и выйти к Воронежу. Считая свое задание, по освещению боевой обстановки, выполненным, ген.-м. Данилов приказал начать отход бригады через Воронеж по дороге на Кральевец. Красные издали двигались за бригадой и под Воронежем обстреляли ее орудийным огнем.

В ночь на 3-ье октября дивизион Кирасир Е. В. ночевал в хуторах. К полудню этого дня бригада пришла в гор. Кральевец, где и провела на отдыхе день 4-го октября. На следующий день дивизион выступил на Воронеж, ночевали в д. Оптово, а 6-го подошли к хут. Рудня, где остановились в виду невозможности переправиться через р. Есман, из-за сильного огня противника. Оставив дивиз. Кирасир Е. В. на месте, полк снова отошел в Кральевец. Дивизион занял сторожевое охранение: 2-ой эск-н и взвод пулеметной команды - район дер. Оптово и 3-ий эскадрон и взвод пулеметн. ком-ды - paйон Реутицы. Полуэскадрон шт.-ротм. Кучина I на своем выдвинутом участке по oxpaне обширного болота, подвергался сильному обстрелу противника. 8-ГО октября дивизион был сменен 3-м Конным полком и перешел в Кральевец. Того же числа полк. Петровский уехал в отпуск и дивизион принял ротм. кн. Девлет-Кильдеев. 9-го октября вся бригада выступила утром из гор. Кральевец и, ночевала в с. Облошки, а 10-го к 13 час. запада, гор. Глухов. (По сведениям от корн. Мейера).

Со следующего дня 11-гo октября, мы находим подробное описание боевых действий под гор. Глуховым из дневника шт.-ротм. Кучина I (с добавлением корн. Мейера и шт.-ротм. Кучина II).

[226]

11-го октября. Вступил во временное командование 2-м эскадроном. Шт.-ротм. Сафонов сильно разболелся ишиасом и инфлуенцией. Эскадрон шел разведывательным эскадроном. Назначение - выяснить направление движения большевицких войск. Путь эскадрона деревни: Эсман, Полковничья слобода, Круглая Поляна, Познатовка. В Эсмани оставил ротм. Сафонова больного и он отправился обратно в Глухов. К вечеру дошли до Полковничьей Слободы. Ночевали в Малой Слободе. Захватил двух красноармейцев перебежчиков - утром отпустил. Про Круглую Поляну узнал, что она занята большевиками.

Полк выступил через Есман и к вечеру занял деревню в непосредственной близости от жел. дор. где и стал на ночлег. Ночью большевиками был подведен бронепоезд, начавший обстрел деревни, и Сводно-Кирасирский полк перешл ночью же в с. Слаут. 3-ий и 4-ый взводы 3-го эск-на и дивиз. пулеметная команда, отошли в Глухов и присоединились 12-го к полку.

12-го октября. Выступил на Круглую Поляну. Один разъезд послал по шоссе, сам пошел проселком. С налета вошли в дер. Круглая Поляна и там уже захватили одного красноармейца разведчика. Он сказал, что за ним идут в наступление два полка и уже близко. Взяв один пулемет Льюиса и одно отделение, я проехал на окраину, но ничего не обнаружил. Оказалось, что он все наврал, думая нас напугать. От него же узнали, что 2 полка находятся в деревне Познатовка. Послал туда разъезд кор. кн. Черкасскаго. Другой разъезд взв. унт.-офицера Черепова пошел на дер. Хвощева. Вернувшись кн. Черкасский доложил, что при его приближении из дер. Познатовка на Xвощевку проскакали 2 конных; он же вошел в дер. Познатовка и там никого не оказалось. Три дня тому назад оттуда ушли два полка красных. Взв. унт.-офицер Черепов, дойдя до деревни увидел посты противника стоявшие на выезде и, опро-

[227]

сив местных жителей, узнал, что там человек 40 красных. В течении дня поймал еще одного красноармейца. Вечером задача была окончена, пошел обратно, ночевал в Малой Слободе.

13-го октября. В селе Полковничья Слобода собрал фураж и овец. Вечером вернулся в Глухов. На следующее утро должен был выступить c полком на Воронеж, но попросил дневку и получил ее.

3-ий эск-н был послан в глубокую разведку за 50 верст, в направление на м. Марчихина Буда. Около 10 час. фланговый разъезд был обстрелян из с. Березовки. Отклонившись вправо эскадрон продолжал движение и достигнув к 16 час. хуторов в 10 верстах от Марчихиной Буды, остановился. Вперед был выслан разъезд эст.-юнкера ф. Вальц, который уже в сумерки дошел до Марчихиной Буды, был обстрелян противником, после чего присоединился к эскадрону. 14-го октятября эскадрон вернулся в гор. Глухов.

14-го октября. 2-ой эскадрон ковал лошадей. В 7 час. конно-пулеметная ком-да в составе полка и 1-ой гвардейской батареи выступила для нанесения короткого удара противнику на с. Слаут-Сабичев и Маков. Село Слаут оказалось свободным и колонна двинулась на Сабичев, который был занят батальоном большевиков. После короткой артилл. подготовки, конной атакой 1 и 2 дивизионов, Сабичев был взят, причем полку досталось 150 чел. пленных. Наш 3-ий эск-н и команда были в резерве. Так же с боя занят Маков. Полк стал на ночевку в д. Сабичев. В 22 часа противник открыл по деревне артиллер. огонь и полк под дождем перешел на ночевку в Слаут.

15 октября. Ночью получил притказание присоединиться к полку. Утром пришла Конная Гвардия и сообщила, что ночью полк отошел по направлению к Глухову. До выяснения ждал. В 9 часов утра получил сведения, что полк в Слодже и пошел на присоединение. Вместе со мной шел эскадрон Конной Гвардии и обоз со снарядами артиллерии. Простояли вечер и ночь в Слодже.

[228]

16 октября. Выступили в 6 час. 30 мин. Направление на село Сабичево. Подошли лесом. Наш 3-ий дивизион шел в голове и наш эскадрон - головная застава и головная часть. Подойдя на уровень села Сабичев с юга от него, дивизион был остановлен. Третьему эскадрону было приказано идти на самом левом фланге, на лес, а нашему 2-му - идти на деревню. Развернувшись в лаву и имея на правом фланге 1 взвод уступом и 1 взвод конно-пулеметной команды с ротм. маркизом Делли Альбици, эскадрон рысью шел на деревню. Большевики обстреливали из деревни и из-за насыпи жел. дор., которая была перед деревней. Помог сильно пулеметный огонь на правом фланге ротм. маркиза Альбици, а на левом фланге пулемет взвода коно-пулеметного дивизиона с шт.-ротм. Кучиным II. При переезде, через железную дорогу ранен был кирас. Банит, и упал кирас. Соколов. Как только эскадрон показался на самой насыпи, большевики стали бежать в деревню. Эскадрон бросился за ними, догоняя и уничтожая их занял село. Большевики из деревни бросились в поле, к лесу. В то время, как часть эскадрона со мною скакала по улице деревни, корнет кн. Черкасский, завидев, что часть большевиков побежала огородами в поле, сам с остальными поскакал тоже огородами за ними и тем пересек им дорогу. Видя это некоторые красные стали сдаваться, большинство же убегало отстреливаясь. Пришлось вплотную подъезжать (шли уже рысью, лошади утомились), чтобы стрелять их, или заставлять сдаваться. Лихо работал вахмистр Петров, взводные и все вообще кирасиры включая до пополнения, недавно прибывшего и состоящего из молодежи-добровольцев. Атака продолжалась за деревней - полем и лесом, при чем порублено около 40 и взято в плен 65 человек и столько же, если не больше, винтовок. Атака 4 версты. После сбора эскадрон благодарил вр. командующий дивизионом ротм. кн. Девлет-Кильдеев и командующий полком полк. граф Беннигсен. За эту атаку ранены 4 кирасира: Банит в ногу, Кочерга в руку с раздроблением, Юдин в ногу

[229]

и Карась в голову легко и остался в строю. Лошадей ранено 5 и убита одна под Карасем. Раненые кирасиры и лошади сейчас же были эвакуированы. Эскадрон же пошел дальше с полком.

В это время 3-ий эск-н должен был продвигаться западнее, обезпечивать фланг при поддержке 2-го конно-леметного взвода - шт.-ротм. Кучин II. Взвод под сильным огнем встал на позицию и открыл огонь по противнику засевшему в лесу и принудил его к бегству. После чего эск-н № 3 продвинулся через лес и занял с. Маков. В виду наступившей темноты, остались ночевать в с. Сабичеве.

[230]

17 октября. Полк пошел на Воронеж. Наш 2-ой эскадрон был оставлен в Сабичеве, для прикрытия фланга. Выставил полевой караул. Через полтора часа вернулся полк и получил другую задачу - действовать на север. К вечеру перешли в дер. Славут, где и ночевали.

18 октября. Выступили в 6 час. 30 мин. на дер. Гремячка. Шли в резерве. К 12 часам подошли к дер. Гремячка, она оказалась занятой кавалерией красных, но после перестрелки противник ушел на север.

Из хут. Пурановка эскадрон Конной Гвардии выгнал эскадрон красных. Прошли дальше на м. Ямполь. Село оказалось свободным и кавалерия вошла в него. Мы с артиллерией не входили и остались ночевать в деревне Гремячка - весь полк. Наш же 2-ой эскадрон поставили в виде охранения на хут. Турановка. Выставив два поста и полевой караул в Турановке, эскадрон поместился в 3-х дворах, весьма грязных и тесных. Ночь прошла спокойно.

19 октября. В три часа ночи получил приказание, совместно с артиллеристом пор. Гро (англичанин) идти на д. Слаута карательной экспедицией за то, что житель этой деревни выдал наше движение на Ямполь и оттуда ушли красные. Арестовав председателя комитета, секретаря и писарей, после разспроса выяснил, что они непричастны и отпустил. Отобрал у крестьян лошадей 4 шт., взатых ими у помещика и 5 коров. Вечером прибыл обратно в Глухов, где получил приказание перековывать лошадей, т. к. выпал снег и наступила гололедка. Все мои старания найти кузницу, ycпеxa не имели, т. к. все уже было занято другим дивизионом. Подков у нас не оказалось и вахмистр понесся искать.

20 октября. Вахмистр нашел одну кузницу и 400 шипов, ввинчивали в наши подковы. За день подковали только офицерских и пулеметных. Послали в Ворожбу за подковами. Ждем и не дождемся их.

21 октября. Стоим и куемся. Занял подковы у Ковалевского.

[231]

22 октября. Утром был у обедни. Днем выяснилось, что одному из эскадронов нашего дивизиона идти на разведку. Несмотря на то, что лошади не кованы стали тянуть жребий. К нашему счастью, я вытянул оставаться здесь. Пошел третий эскадрон снова на деревню Познатовка. Приказ по дивизиону принес нашему эскадрону благодарность за атаку. На перекличке прочитал благодарность. В том же приказе - производство вахмистра Петрова в подпрапорщики. Попросил у Ковалевского галун и портной живо сшил мне погоны для Петрова, на перекличке поздравил его и дал ему погоны. Корнет кн. Черкасский переименовать в поручики. Продолжали ковать. Вчера получил подковы и гвозди. Шипы раздобыл и купил вахмистр Петров 800 штук в земском кооперативе. Пришел приказ дать сведеНИя сколько нужно вагонов для погрузки, т. к. наш полк перебрасывают на Курское направление. Приехал раненый вольноопр. Белый, еще не совсем оправившийся. Приятно было его видеть.

24 октября. В 6 час. 30 мин. получил приказание выступать к 7 час. 30 мин. на сборное место. Весь полк получил приказание идти уничтожать банды Шубы, на д. Дубовичи. Т. к. у нас во 2-м эскадроне 4-ый взвод не был подкован и 1-ый взвод пошел с донесением к Ковалевскому, то нас оставили в Глухове.

В 18 час. 30 мин. получил приказание от наштадив выступить немедленно и идти на присоединение к полку. По просьбе ротм. маркиза Делли Альбици, отставил до завтра 7 часов утра, т. к. у нас не было 1 взвода. Привезли для погрузки фуража - 40 подвод сена и 80 пуд. овса.

25 октября. Выступил на присоединение к полку в 7 час. утра. Погода ужасная - дождь весь день. Внизу лужа от тающего снега. В деревне Обложки присоединились к полку. Простояли один час и пошли в авангард на дер. Ярославец. Дойдя до дер. Щербы, были оставлены к-ром полка и т. к. из-за дождя двигаться было очень трудно, полк остановился в дер. Дунайц, а

[232]

от нашего эскадрона приказано послать полэскадрона в Ярославец. Пошел с полуэскадроном пор. кн. Черкасский. Подойдя почти вплотную к деревне, дозоры были обстреляны ружейным огнем. Вторым выстрелом был убит кирасир 1-го взвода Глебов. Пор. кн. Черкaccкий спешил полуэскадрон и открыл стрельбу по деревне. В это время в селе раздался набат и тот час же из деревни послышались отдельные выстрелы, а на окраине открыл огонь пулемет, а за ним и другой. Выяснив, что деревня занята шайкой и довольной сильной с пулеметами, пор. кн. Черкасский вернулся в Дунаевцы. Промок разъезд и утомился сильно. Кроме убитого Глебова, эскадрон потерял 1 лошадь, павшую по доpoге, причина неизвестна. Ночевали в Дунаевцe. От эскадрона была застава и разъезд ночью, на 2 часа в сторону Ярославца.

26 октября. Выступили в 7 час. утра. Нашъ эскадрон в арьергарде. Подойдя к селу Ярославец из леса, авангард (Кавалергарды) были обстреляны ружейным и пулеметным огнем, артиллерия открыла огонь по леcy и на лес был пущен 2-ой эскадрон Кавалергардов. Как только обнаружилось наше наступление, банды удрали глубже в леса. Преследованиe же Кавалергардами не имело успеха. Войдя в деревню были произведены аресты и реквизиции и сожжены несколько хат. Вечером полк весь вернулся в Глухов.

27 октября. В 4 часа утра послышалась орудийная стрельба. В четыре с половиной часа приказано поседлать и стоять на месте, обоз же запречь и выступить к штабу полка. Оттуда его перевели на новые квартиры, в часть города, ближе к югу. В 7 часов пришло приказаниe нашему дивизиону с дивизионными пулеметами идти на разведку по направлению на село Слаута и содействовать 2-му Гвардейскому кавалерийскому полку взять обратно д. Береза. Оказалось, что безпорядок ночью произошел изъ-за того, что большевики начали обстреливать из орудий дер. Березу и вышибли оттуда сторожевое охранение Уланскаго эскадрона. Этот артиллерийский обстрел при-

[233]

вел в нервное состояние штаб дивизии и он приказал всем собираться. Так как наши обозы собирались очень долго, то командир полка уже потом больше не позволял их притягивать к эскадронам, а поставил тоже на южной окраине города, при эскадроне разрешил быть кухне, продуктовым и офицерским повозкам.

Мы вышли в 7 час. 30 мин. Один разъезд от 3-го эскадрона пошел на Слауту, другой на дер. Береза, для связи со 2-м Гвардейским кавалерийским полком, которому приказано было снова занять Березу. Мы же шли на Слауту и дойдя до оврагов, по которым должны были подходить к Березе, пошли по ним и вскоре встретили шт.-ротм. Ермолинского, который возвращался из дер. Береза, от полк. Ковалевского и привез нам приказание вернуться в Глухов, т. к. Береза оказалась уже свободной и наше продвижение дальше было не нужным.

Разъезд 3-го эскадрона (кор. Всеволожский) дошел до леска, что около Слауты, как увидел цепь, человек 20 стрелков красных и пулемет, которые вытягивались против нас и была уже у него в тылу. Он приказал взводу вернуться, спешиться и открыть огонь, но винтовки у них не стреляли, т. к, масло застыло и курок не разбивал капсюль. Пробовали стрелять несколько раз, но так и не удалось. Большевики же заметили наших и открыли огонь из пулеметов и ружей. Корнет Всеволожский отошел благополучно. Вернувшись в Глухов, узнал, что привезли из запасного эскадрона теплые рубашки, башлыки, седла и упряжь. Вечером были приглашены к Кавалергардам на ужин.

28 октября. Утром делили башлыки (55 шт.), перчатки (10 пар), рубашек теплых (39 шт.), папах (79 шт.). седел (23 шт.), 4 шлеи, 4 брезента и 1 кусок ваксы. Привезли из интендантства, наконец, 115 пудов овса. Корма вообще пока хватало. Вечером пришло приказание сменить полевой караул Конной Гвардии у города.

29-го октября. В 3 часа ночи получил приказаниe во изменение первого приказа, приказано к 7-ми часам утра сменить Улан в деревне Береза, т.

[234]

к. уланы должны были идти на Кралевец. Пошел к 7 часам с эскадроном. Пор. кн. Черкасский заболел и я его оставил дома. Со мной пошел один взвод пулемегов Максима. Не доходя до дер. Береза, у хутора был остановлен уланом, который сказал, что они стоят в этом хуторе. Поехал туда. Офицер улан подтвердил, что после их отхода из Березы, они стоятъ тут с разрешения командира полка. Я стал там, но послал донесение в штаб дивизии узнать, где мне стоять - в деревне или на хуторе. В деревню Березы послал 4-ый взвод с вахмистром Петровым за фуражем и провиантом и узнать, как нам встать, если придет приказание всем стать в Березу. В 12 часов получил приказание от командующего дивизионом, что нас в 12 часов сменят. В 2 часа 5 мин, нас сменили Конно-Гренадеры. Из с. Берез привезли немолоченного овса 6 подвод, картошки, гусей, кур и 3 барашка. Переход 2-го Гвардейского полка отменен в виду взятия Кралевца красными. Пришли 2 перебежчика, которые сообщили, что большевики собираются наступать на Глухов. Приехав в Глухов, некоторое время не разседлывали лошадей, т. к. с застав 3-го эскадрона пришло извecтиe, что на соседней заставе пулеметная стрельба, по всей вероятности наступают большевики, т. к. у 3-го эскадрона пулеметов там нет. Было приказано запречь обоз. Через некоторое время выяснилось, что тревога напрасна - пулемет трещал у Кавалергардов, которые пробовали свои пулеметы и не предупредили заставу. Погода ужасная - метель и снег.

30 октября. Утром ездили в обоз проверить, как стоит на новых местах. Благодаря стараниям вахмистра Петрова, все лошади стоят под крышей. Заехал в ветеринарный лазарет и в это время услышал пулеметный и ружейный огонь. Приехав в эскадрон, узнал, что приказано поседлать и быть на месте. В 11 час. с минутами приказание идти на шлях, на Слауту, т. к. там показались цепи противника. Выступил на дорогу к Слауте, там был уже 3-ий эскадрон нашего дивизиона и наша пулеметная команда Максима. 3-ий эскадрон был

[235]

частью в цепи, а частью в конном строю. От командира дивизиона маркиза Делли Альбицци получил приказаниe помогать 3-му эскадрону разсыпавшемуся в цепь. Выходя с эскадроном на линию цепи, увидел цепи красных двигавшихся на дер. Березу и цепи двигавшиеся прямо на нас. Против противника идущего на Березу, пошел эскадрон Конной Гвардии № 1-ый и с ним один взвод нашего 3-го эскадрона. Приказал нашему эскадрону спешиться и идти в цепи. В это время ко мне подошел корн. Мейер и спросил, разрешу ли я ему воевать с моим эскадроном, т. к. он не знает, где его 3-ий. Я ему сказал, что хотя 3-ий эскадрон находится левее меня, но я буду очень рад если он повоюет со мной. Поручик кн. Черкасский был болен и я был один. Корнет Мейер принял командование над 2-м полуэскадроном и весь день вел бой, как в пешем, так и конном строю, выделяясь своей храбростью и порывом вперед. Спешившись эскадрон открыл сильный огонь по цепи противника, который залег и окопался на холме, шагах в 1.500 или 1.200. Пулеметы вели интенсивный огонь. При эскадроне был назначен пулемет но-мер 4 от дивизионной пулеметной команды, который отлично стрелял. Постреляв немного с 5-ой стр. позиции и видя, что цепи противника очень далеко, я приказал перейти вперед, на другую стрелковую позицию. Когда мы стали двигаться, красные нас сильно обстреливали. Перейдя шагов на 200 мы снова залегли и открыли огонь. В это время Конная Гвардия стала приближаться к противнику и мы видели, как он одиночно стал отходить. Это нас еще более подбодрило и мы снова двинулись вперед. По нас равнялся 3-ий эскадрон. Огонь очень сильный; у нас был ранен в живот, с выходом в бок, вахмистр - подпрапорщик Петров. Перевязав его, тот час же отвезли в Глухов. Почти в тоже время были ранены коноводы Беляев - в ногу, Ерошенко и Ерменко - один в руку, другой в ногу. Их также эвакуировали в Глухов. Пулеметы наши очень хорошо работали, все время идя первыми при перебежках. Определили

[236]

где пулемет противника и стреляли по нему. В это же время у нас была убита лошадь пристяжная у пулемета. Тут я заметил, что эскадрон Конной Гвардии № 1-ый у Березы, начал отходить и сойдя за бугор сворачиваться в колонну. Большевики, бывшие против нас, стали распространяться в сторону, думая обойти наш фланг. Я перевел на юг свой 1-ый полуэскадрон, чтобы этому противодействовать. В это же время к нам, на левый наш фланг, подошел эскадрон Конной Гвардии, № 2-й, который и пошел лавой во фланг противника. Это всполошило большевиков и они начали метаться по фронту. Мы сразу же нажали перебежкой и противник стал по одиночке отходить за бугор. Я приказал подать коноводов и верхом пошел через овраг, думая наступать лавой. Посадив людей и идя через овраг, я снова услышал сильный пулеметный огонь и решил раньше чем идти в атаку, освежить их еще огнем из пулеметов. Как раз к этому моменту подошел шт.-ротм. Кучин II и я попросил его выдвинуться вперед и обстрелять противника. Снова спешился и открыл огонь из ружей. Войдя сам на гребень, я увидел, что красные отстреливаясь отходят. Чтобы не дать им возможность уйти, я снова посадил и разомкнувшись в два эшелона, пошел на них. Снег был очень рыхлый, но все же лошади шли рысью довольно бодро. Немного в стороне, вправо, шел 1-ый взвод. Когда мы подошли к противнику шагов на 200, то перешли в галоп и, как полагается, стали кричать "ура!". Большевики, все еще продолжая стрелять, стали бежать, но наши их догоняли и тогда они стали сдаваться. Сдавались целыми группами; так 1-ый взвод взял сразу, приблизительно, человек 50-60. Очень немногим удалось убежать в лесок перед деревней и в деревню, все остальное было взято в плен. Всего пленных было взято около 200 человек, причем нашим эскадроном взято свыше 100, остальные Конной Гвардией. Корнет Мейер со взводом, будучи на левом фланге, вплотную с Конной Гвардией, вскочил в левую часть деревни и захватил походную кухню и обоз, состоящий из

[237]

нескольких повозок. Когда наши захватили, подошло и несколько Конногвардейцев, а потому пришлось делиться с ними лошадьми и обозом. Другая часть эскадрона (2-ой взвод) со мною пошла на правую часть села и пройдя его захватила три повозки с патронами и ружьями и одну с канцелярией и вещами (валенками и вещевыми мешками), также захватили и одну лошадь с седлом. Когда я подъезжал к повозкам, в сторону от них отбегал один красноармеец. Послал за ним двух кирасир, которые его нагнали и увидали еще за полотном железной дороги убегавших красноармейцев. Подскочившей к нему унт.-оф. Кодлубовский кричал ему чтобы он сдавался и бросил оружие. Тот сначала стал стрелять, потом бросил винтовку и когда Кодлубовский подъехал к нему и сказал "отдай и револьвер", - тот вынул револьвер и с руганью выстрелил в Кодлубовского, но промахнулся, затем отбежал несколько шагов и застрелился. Кирасиры осмотрев его нашли удостоверение, что он недавно выпущенный красный офицер. На нем взято: револьвер, бинокль, сумка для карт и масса разных приказов. Подъехавшие ко мне корнет Мейер с кирасирами и корнет граф Татищев (Конной Гвардии) с пулеметом, поехали дальше, по направлению к Собичеву, догонять отходивший обоз. К вечеру они вернулись и привезли восемь подвод с валенками, винтовками, кирками и топорами, с мясом и хлебом. Поделили пополам с Конногвардейцами.

Оставшись в деревне, я собрал эскадрон и выставил наблюдение на север и северо-восток. Люди и лошади стали отдыхать. В это же время подъехал шт.-рот. Кучин II с пулеметами и тоже поехал на площадь, т. к. нас туда потребовал командовавший дивизионом маркиз Делли Альбицци.

В 16 часов прискакал с наблюдательного пункта кирасир Батурин и сообщил, что заметил какую то колонну впереди деревни, что именно за колонна - не выяснил. Я поехал выяснить и подъехав к окраине, увидал первоначально только одного конного, который сто-

[238]

ял у плетня в 100-150 шагах от нас. Тут же подъехали и 4 конногвардейца, которые начали меня уверять, что это большевик и просили разрешения его обстрелять. На это я предложил просто взять его и поехал с ними к нему. Он начал медленно отъезжать, но после нашах окриков "стой!", он остановился и начал спрашивать какого мы полка. Кто-то из конногвардейцев ответил, что из того же, что и ты, и мы быстро подъехали окружив его. Я схватил его за винтовку и сбросил с лошади. Оказался разведчиком и к нашему громадному изумлению на лошади Раубэ-Розетти, вахмистра 3-го эскадрона. Как выяснилось, - бедняга Раубэ был убит в деревне Береза, куда он первым ворвался, т. к. Конная Гвардия не успелa подойти и там он был убит выстрелом в рот, кучкой человек в 15, на которых он бросился, изрубив по дорогe массу красных. О его лихой рубке разсказывала Конная Гвардия с восхищением. Его смерть для полка - громадная потеря. Это был беззаветно и безкорыстно преданный полку человек. Безкорыстно, подчеркиваю, т. к. он знал, что он у нас не может служить офицером и ему предлагали производства в другой полк, на он отказался, говоря, что любит полк и предпочитает служить в нем солдатом, чем офицером в другом полку. Кромe того - это безвозвратная потеря для эскадрона, т. к. он был один из тех, на ком держался 3-ий эскадрон.

Поймав пленного и отправив его к ротм. Альбицци, я потребовал эскадрон и пулеметы, т. к. колонна оказалась отрядом красных, отходившим из под Березы, при небольшом обозе. Я открыл огонь пачками с бывшими здесь кирасирами и конногвардейцами, но, т. к. пулеметы наши еще не подходили, то противник так и ушел. Обидно было, что не удалось его пощелкать, но лошади наши сильно притомились и нагнать большевиков было невозможно.

В 19 часов мы вышли обратно в Глухов, где ночевали на старых квартирах.

[239]

Получил благорадарность от командира дивизиона и командира полка за лихую атаку по своей инициативе.

31-го октября. Днем стояли на местах. Навещал кн. Черкасского, который все еще болен. Вечером получили сведения, что на Глухов собирается наступать противник ночью. В виду того, что ночью стрелять артиллерия не находит возможным, было предложено отходить, дав время уйти обозам. В 19 час. получил приказание поседлать и идти в полевой караул по дороге на Смур и там встречать супостата. Выслав разъезд вперед, стоял до его возвращения, т. е. до 10 1/2 час. От него узнал, что пока все спокойно и получив разрешение вернулся обратно на свои квартиры. Только что развел лошадей по квартирам, как начался артиллерийский обстрел города противником. Приказано подойти к штабу полка, а оттуда на юго-восточную окраину. Отошли от города к селу Сваркову, что в 8 верстах к югу от Глухова, там стали на квартиры. При мне все время был корнет Мейер, прикомандированный, т. к. у меня не было офицера.

1-го ноября. Стоим в той же деревне. От меня выслали два разьезда на Глухов и западней его; поставили одну заставу на мост. В 12 час. дня корн. Мейер уехал в Киев. В 13 час. получил приказание перейти в дер. Сучкина Слобода, куда и пришел в 16 час. Стал на квартиры 3-го эскадрона, т. к. он остался в сторожевке, в с. Сваткове. Вечером просидел в пулеметной команде. Проверил вечером дневальных, изругал и поставил под шашку 4-х дневальных, не бывших на местых.

2-го ноября. Утром проверял состояние лошадей и седел. В 11 час. получил приказание поседлать и идти в Сватково, где слышна ружейная и пулеметная стрельба. Пошел туда и по дороге узнал, что это стреляют большевики из Глухова по нашим разъездам. Отправил эскадрон обратно, а сам поехал к Ермолинскому разговаривать об овсе, который он не давал. По дороге на мельнице узнал, что есть крупа и заказал себе 15 пудов (все, что у них осталось). Приехав к Ермолинско-

[240]

му переговорил и выяснил недоразумение, получил 25 пудов овса и поехал обратно. В штабе полка оказывается уже получено приказание переходить на восток к Рыльску, где был сильный нажим на Курск. Пошли в село Козин. Дорога шла чудным лесом - весьма приятная прогулка. Шли долго и вечером, часов в 19, были в Козине. Село неважное, хаты грязные и само село лежит по скатам глубокого оврага, дороги плохие. Переночевали. Это Курская губерния.

3-го ноября. В 7 часов утра полк выступил на Рыльск. Прошли до дер. Ивановки и т. к. снег выпал и холод начался страшный, с пургой, был поднят разговор о том, чтобы отправить обоз в запасную часть. Решили выделить что можно. Мне не хотелось бы отправить весь колесный обоз, но я боялся, что как и прежде, у нас отберут там лучших лошадей. Посему решил первоначально отправить только три тачанки, две хозяйственных двуколки и забранную большевистскую телегу. Лошадей запряг скверных, т. е. разных заподпруженных и набитых. Перешли в Крупец и ночевали там. Стоим скверно.

4-го ноября. Утром в 7 часов выступили. Когда уже выступали, ко мне подъехал Ковалевский и сказал, что впереди горы, и он видел, как обоз Конной Гвардии не может взять их. По сему он решил отправить весь обоз (колесный) и посоветовал проделать тоже мне. Я сейчас же решил это сделать и завернул свой обоз. Отправил все, кроме офицерской повозки, т. к. некуда было переложить вещей. Таким образом, отправил еще две повозки. Эскадрон же увел пор. кн. Черкасский, который выздоровел и присоединился к эскадрону в дер. Сучкина Слобода. Отправив обоз поехал догонять полк на Рыльск. Погода стояла ужасная, снег и ветер по счастью боковой. Мороз при этом изрядный. К 14 часам эскадрон встал, не доезжая до Рыльска 8 верст, в дер. Кулига. Простоял день. Вечером получил из интендантства по 22 пары валенок, 40 штук английских рубах, 40 пар носков и платков.

[241]

5-го ноября. Утром роздал теплые вещи. Солнечный, но морозный день. Эскадрон идет в авангарде на Рыльск. Перед отходом приехал Маслов, посланный мною с Ильенко за фуражем и сообщил, что фураж они не доставили, т. к. им сказали, что ст. Крупенск, якобы занята противником. Т. к. это была явная чушь, то я изругав их сильно, отправил обратно, дав для храбрости еще одного кирасира Упукова. Они уехали, а мы выступили на Рыльск. Пришли в Рыльск в 12 часов с минутами. Стал удобно. Мы в доме священника. Позднее пришел обоз и все было хорошо. Однако, в 16 час мы услышали сначала пулеметную стрельбу, а потом и орудийную. Тотчас получили приказание седлать и идти к штабу полка. Оттуда приказание идти на подкрепление 2-го Гвардейского полка, который, оказывается и завязал бой с наступавшими большевиками. Подойдя туда, мы, однако, были отведены назад и встали на улице, в качестве резерва. Артиллерия отошла в Рыльск. От нашего эскадрона приказано поставить заставу на северо-запад; 3-ий эскадрон на север и там же пулеметы шт.-ротм. Кучина II. Восточнее его, на мост через pекy, поставили от меня 1-й взвод с пор. кн. Черкасским. Так мы простояли часа два, когда получили приказание отходить на юг, в дер. Луговку. Ранee этого от нашего второго эскадрона, был выслан разъезд в 10 коней, с унт.-офицером Череповым за старшего, на север. Отойдя недалеко от города, он встретил пешую разведку противника, которая его и обстреляла. Он так же отвечал ружейной стрельбой, после чего противник отошел. Приказание было выходить из города, когда наш полк и обоз вытянутся. Прождав еще один час, мы отошли с застав и пошли за город оставив от нашего эскадрона разъезд. Выйдя за город, около 22 часов, мы увидали конец обоза верстах в двух от города. Пошли за ним. Пройдя еще версты двe, обоз остановился и дальнейшее его продвижение напоминало ход черепахи. Пошел вперед и выяснил, что какой то Иван Сусанин, ведший обоз, завел его в такой овраг, что двигаться, т. е.

[242]

спускаться и переходить его могла только одна повозка, весь остальной обоз должен был ждать. На дне оврага был небольшой ручей, но довольно глубокий (выше колена) и с крутыми берегами. Обоз приходилось выпрягать и на руках перевозить повозки. Лошадей переправляли в руках. Пока мы спустились в овраг, прошло ровно четыра часа, холод был ужасный - 18 гр. по Реомюру, ветер тоже довольно сильный, эскадрон же большинство в сапогах и шинелях. Мерзли люди отчаянно. Никакие гимнастические упражнения не помогали. При переводе лошадей черезъ ручей, многие падали в воду и некотсрые искупались по пояс. Когда мы дошли до бивуака, в дер. Луговка было уже четыре с половиной часа утра. На эскадрон дано было семь халуп, так что и погреться хорошенько не было возможности. Злость нас разбирала страшная и мы офицеры сильно ругались. Как я не приседал, как не прыгал, я все же не уберегся и отморозил (правда слегка) себе большие пальцы на ногах. Был я в сапогах, но в полушубке и все же не уберегся. Поэтому вполне понятно окажется число обмороженных в эскадронe, когда на следующий день фельдшер преподнес их 31 человек в нашем 2-м эскадроне. В третьем их оказалось еще больше, так что на другой день осталось в строю 15 человек. Поставив эскадрон на бивуак, пошел в общий наш дом для офицеров всего дивизиона, гдe в повалку завалились спать, выпив перед этим по стакану чая. Корнет Пузыревский и я оттирали себе ноги, при чем он отморозил себе довольно сильно.

6-ое ноября. Утром подсчитав количество обмороженных, при чем некоторые весьма сильно (3-й степени) и весьма много 2-й степени, пришли к грустному заключению, что из эскадронов осталось всего половина, а кое гдe и четверть. Командир дивизиона ротм. маркиз Делли Альбицци пошел к командиру полка и там на совещании всех командиров дивизионов решено было отправить обмороженных в лазарет, а заводных лошадей в обоз. Таким образом из дивизиона едва оставался эс-

[243]

кадрон. Командир дивизиона и большинство офицеров уезжали в запасную часть. Из нашего - я отправил пор. кн. Черкасского и с ним 57 лошадей. Осталось у меня в эскадроне 36 кирасир и я. Ко мне присоединили кирасир 3-го эскадрона с корн. Всеволожским. Их прислали 11 кирасир и один пулемет Льюиса (2 номера) да вестовой его - всего кирасир 3-го эскадрона 14. У меня остался один пулемет Льиса и патронные сани. В 15 часов Bсе наши больные кирасиры и заводные лошади уехали, а мы остались с Всеволожским и всего с 47 кирасирами, вместо всего дивизиона. Печальная картина. У меня за вахмистра остался взводный унт.-офиц. Черепов, а за взводных: 1-м унт.-офиц. Чумак, а 2-м унт.-офиц. Гарткевич, 3-м взводом (это кирасиры 3-го эскадрона) остался кирасир Шевченко. Оставшиеся большая часть молодцы. Лошади также лучшие, т. к. я обменял перед отправкой в запас. От нас назначены два полевых караула, на северную окраину деревни и на западную. Поставил и проверил. Ночью пришел ординарец и вызвал к командиру полка, т. к. коменданту показалось, что мы не все дороги осматриваем. Объяснив где у меня караулы и где посты, успокоил командира, что все осматривается и ушел спать. Ночью получено приказание выслать к 7 час. квартирьеров.

7-го ноября. В 8 часов утра выступили и перешли в деревню Романово. Караулы от Кавалергардов заметили противника, приблизительно около ротьг, двигавшегося в направлении на Романово. В 13 часов услышали пулеметную и ружейную стрельбу. Противник подошел и его обстреливали Кавалергарды. Наш эскадрон вытянулся к штабу полка, но т. к. Кавалергарды отбили наступление, то нас снова завели. Простояли до 16 часов и снова противник пошел в наступление на Романовку. Стала стрелять и артиллерия противника. В это же время пришло приказание из штадива переходить нам на другой бивуак. Бросили противника и отошли на новый бивуак в дер. Пушкарную. По дороге реквизировали сахар (песок еще не совсем доделанный) на заводе. Привезли 12 меш-

[244]

ков (каждый пудов 5). Ночь простояли спокойно. В 3 часа получено приказание выслать квартирьеров.

8-го ноября. В 7 час. выступили в мест. Коренево. Погода прескверная, метель с сильным ветром и мороз. Пришли к 11 час. утра; встретил нaш обоз с заводными лошадями и пор. кн. Черкасского. Мы встали хорошо. Днем наш обоз погрузился и ушел. Вечером пришло приказание с утра выставить два полевых караула на мосты железной дороги, для их охраны. Спал на печке, поджаривает здорово, а посему это занятие оставил.

9-го ноября. Выступили на охрану левого фланга в 7 час. утра в деревню Гапоново. Пришли к 11 час. и от нашего эскадрона приказано выставить полевые караулы и посты. Полевой караул на мельнице у западной окраины деревни в 7 час.; пост на колокольне и пост в 4 человека на восточной окраине деревни. В 12 час. приказано послать два разъезда по 5 коней на деревни: Юрасово, Нижний Мордок-Ржавец и другой - Юрасово - Ишутка. Разъезд в Юрасово встретил разъезд противника, который их обстрелял и ускакал, а когда они вошли в деревню, то оттуда их обстреляли уже из двух пулеметов. Вернулись обратно. С колокольни заметили 40 подвод подошедших к Юрасову. Вечером послали вновь разъезд от 3-го взвода, со старшим Шевченко, выяснить не ушли ли большевики из дер. Юрасово. Взяли и послали вперед крестьянина в санях, а сами остались сзади. Он выехал и пропал. Так прождали они с полчаса и потом решили ехать сами. Подъехав к деревне они были снова обстреляны. Вернулись обратно. Ночь прошла спокойно.

10-го ноября. Утром караул заменили Кавалергардским. Был утром со Всеволожским в церкви. Кроме нас, да офицеров Кавалергардов, да двух баб никого не было. Пришли и только что пообедали, как пpиезжает вестовой из штаба полка и передает, чтобы седлать и выводить. Вышел на улицу и услыхал стрельбу ружейную и скоро пулеметную. Противник подошел с севе-

[245]

ро-запада и севера, пользуясь туманом очень близко и сразу открыл по селу пулеметную и ружейную стрельбу. Пока вывели - стрельба стала частая и близкая. Получил приказание немедленно уходить. Кавалергарды еще оставались. Когда мы проходили мимо леса (бывший у нас на фланге), и оттуда нас обстреляли большевики. В это время и Кавалергарды показались. Тогда по ним открыли огонь. Нам по колонне передано - оставить на помощь пулеметы. Остался с ними и я. Открыл огонь по лесу и тем самым заставил их отойти от опушки и дал возможность Кавалергардам отойти с очень небольшими потерями. У них ранен в ногу пор. Рогович и два кавалергарда. Отошли на село Скагост. От нас тыльный разъезд, который оставлен наблюдать за противником. Простояли так полчаса и пошли в дер. Гордиевку. Там ночевали. Квартирьером от нас был кор. Всеволожский.

11-го ноября. Утром получил приказание выслать офицерский или унтер-офицерский разъезд на сутки, наблюдать за противником в направлении деревни Гордиевка - Троицкое - Елизаветовка - Ободы - Екатериновка. Так [как] у меня один только офицер и все время ездит, то отправил унт.-офицера Чумака с 10-ю кирасирами. Днем перешли в деревню Владимировка. От эскадрона выставил один полевой караул на восточную сторону, наблюдать деревню Водолаги. Стоял у учителя.

12-го ноября. Перешли в дер. Алексеевка. Постояли часа два, пришло приказание выступать. Пошли на поддержку 1-ой дивизии. Отойдя одну версту по дороге на Владимировку, получили приказание идти 2-му эскадрону на деревню Беловоды. Пошли Кавалергардский и наш эскадроны. Не доходя до деревни встретили наш разъезд унт.-оф. Гардкевича, который ездил на Ново-Николаевку - Беловоды. Он донес, что в дер. Беловоды вошел неприятель. Продвигаясь дальше Кавалергарды встретили цепи противника и у них завязался боишко. Продлился он до темноты. Наш эскадрон стоял, в резерве. Когда перестрелка кончилась, пришло приказание в 19 час.

[246]

сниматься и идти на квартиры в дер. Писаревка. Просил шт.-ротм. Шебеко (который был за дивизионера), разрешить мне идти пока до 19 час., в деревню Алексеевку; он не разрешил и мерзли два часа на морозе. Пошли в 19 час. на дер. Писаревку. Шли переменным алюром первый раз после громадного перерыва. Мой конь на рыси попал в яму и провалился, с ним и я, и он сильно ушиб мне ногу. Кромe ушиба получилось еще растяжение и верхом ехать не мог. Сел в пулеметные сани и в нихъ доехал. Вечером пришло извещение, что утром разрешается на сахарном заводе взять сахару сколько можно. Послал кор. Всеволожского с 5-ю кирасирами, т. к. это было в сторону противника. Нам приказано перейти в дер. Хотин, охранять левый фланг нашей группы. Простояли там до 4-хъ час. дня. Приехал кор. Всеволожский и привез 50 мешков сахару. Решили 4 из них продать и деньги в эскадронные суммы. Отправил их в Сумы с кирасиром Фурсеем. Один из подводчиков оказался коммерсантом, который имел знакомых в Сумах. Его просил устроить продажу сахара. Вечером нам приказано идти в Старковку. Наш эскадрон и Конную Гвардию отправили в сторожевое охранение в хут. Рыбцы, впредь до прихода туда пеших людей 12-й дивизии. Пришли туда к 19 час. Выставили один полевой караул от 2-го взвода с пулеметом, на северо-восточную окраину хутора; пост на южную. От эскадрона Конной Гвардии полевой караул с пулеметом в хутор Редковка. В 22 часа пришел эскадрон 12-го гусарского Ахтырского полка сменить нас. Вернулись в дер. Стецковку.

13-го ноября. В 7 час. выступили в село Песчанная. Там же был и штаб полк. Псиол. Мы вошли ему в подчинение, т. е. наш 1-ый гвардейский Сводный Кирасирский полк, 1-ая Гвардейская конная батарея и 2-ой Гвардейский кавалерийский полк. Выслал разъезд. Простояли до 4 час. дня и отошли в пригород гор. Сумы, в мест. Луки. Отошли, т. к действовать в районе Песчанной было очень скверно. Пришли в 18 час. в мест. Луки. От

[247]

нас выставили полевой караул в дер. Барановка с пулеметом и поставили на восточную сторону предместья. Полевой караул от 2-го взвода, пост от 3-го взвода стояли очень скверно. Рабочий квартал, есть нечего было. Послал в дер. Барановку по одному человеку на фуражировку. Прекурьезно встретили их в деревне, приняв за большевиков. Один мужик радостно уверял в своей симпатии и был весьма разочарован, когда узнал, что попал не по адресу.

14-го ноября. В 8 час. утра выступили всем полком. Пошли в деревню Барановку, куда пришли 2-ой Гвардейский кавалерйский полк с батареей. Прошли в село Большую Чернетчину. Должны были идти дальше на Пушкаревку и далее, содействовать на фланге полк. Псиоль, но плотина в селе прорвалась и перейти было нельзя. 2-ой Гвардейский полк и батарея ушли в Сумы, а мы остались в Чернетчине. Эскадрон Конной Гвардии пошел в дер. Пушкари и севернее. Часов в 15 пришло от него донесение, что он отходит от Пушкарей, т. к. на него наседает человек 150 пехоты и эскадрон кавалерии. Отошел в 16 час. Наш эскадрон перевели на новые квартиры, ближе к штабу полка. Только что мы перешли как раздалась ружейная и пулеметная стрельба. Вывели и оказалось, что противник быстро подойдя, пользуясь туманом, к самой реке, повел уже наступление. Кавалергарды, которые были на заставах, старались их отбить, но уже было поздно. Красные быстро подъехали с севера и запада от мельницы и открыли сами сильную пулеметную стрельбу по деревне во фланг. Нашему эскадрону командир полка приказал подойти к Конной Гвардии. Когда я повел эскадрон, то из первого же переулка нас обстреляли из пулемета и винтовки. Я выставил наш пулемет и открыл огонь. В это же время мне донесли, что в следующем переулке, т. е. сзади нас уже слышна стрельба; выслал туда 3 человека посмотреть, оказалось, действительно, там обстреливают. Послал туда два пулемета и заставу. В это время к нам прискакал полевой караул Кавалергардов, который уходил

[248]

с западной окраины деревни, т. к. на них наседала кавалерия противника. С ними вместе отбивали попытки противника войти в деревню и отрезать нас от деревни Барановки, ожидая прохода штаба полка и Кавалергардов. Прошло минут 20, - штаб не шел. Посланный кирасир вернулся и сообщил, что штаба и Кавалергардов уже нетъ и оказалось, что они отошли прямо на юг, оставив Сумы в стороне. В виду ухода штаба полка, решил отходить и я, но на город, послав в штадив донесение об этом, чтобы не открыть путь на Сумы. Отхожу с боем. Противник наседает и стоит нам остановиться, быстро доходит до нас. Остановился у хутора. Выставил пулемет. Противникъ подошел шагов на 1.500 к нам. Обстреляли его пулеметами. Он отступил. С фланга опять показались конные, обходящие далеко нас. Чтобы защищать гор. Сумы, нам нужно было отходить на Барановку. Отошли, выставили пулеметы, цепь стрелков и разъезд впереди. В тылу слышится сильная орудийная, ружейная и пулеметная стрельба. Посылаю разъезд (3 конногвардейца) узнать, есть ли еще в гор. Сумы штадив и войска. Стоим около часа, противник не наступает. Разъезд обстрелял кого то, кто повернул обратно. Через час приезжает кирасир из штаба дивизии с приказанием защищать подход к Сумам и отходить только с боем. Держаться приказано до прохода всех войск (полк. Псиола и сторожевого охранения), во всяком случае. Стоял на окраине дер. Барановка до 22 час. Стрельба на севере еще приблизилась и в тылу у нас раздалось несколько выстрелов. Оставаясь в Барановке, могу потерять мост, который у меня в тылу и который ведет в слб. Сл. Луки (предместье Сум). Отошел за мост, т. е. в предместье Луки. Выслал разъезд от 3-го взвода на дорогу у станции, где должны пройти войска полк. Псиол. Стою выставив 2 пулемета Конной Гвардии и полевой караул на мосту. Кормим лошадей и сами питаемся. В 22 часа приезжает из разъезда кирасир и передает, что все части полк Псиол прошли. Собираемся и идем из м. Луки и через город

[249]

за мост. Идем уже одни по совершенно пустому городу. Разъезд с поста доложил, что слышен какой то шум при выходе из Сум с севера. Идем с охранением, допуская возможность встречи с противаиком. В 23 часа прошли мосты и оставили за собой гор. Сумы. Жаль очень оставлять такой хороший город. Идем на деревни Пришиб и Новоселичи. В дер. Новоселичи стоит штаб полковника Барбовича. Узнаю от него, что там стоит его бригада и уходить не собирается. Встречаю там ротм. Гросмана (нач. связи штадива), от него узнаю, что нам приказано идти на бивуак в дер. Ниж. Сыроватку. Ранее еще в дер. Пришиб встретил разъезд Кавалергардов, везший донесение командира полка в штадив. Штадива уже не оказалось и они ехали обратно. Я с ними послал донесение о себе и приказание комполку от штадива, идти в Верх. Сыроватку, переданное через меня. Шли до Ниж. Сыроватки часа три, т. к. очень скверная дорога. Долго разбивали квартиры из-за штадива. разместились в 6 час. утра. Спали без задних ног.

15-го ноября. Встали в 12 час. Поехал являться в штадив и штаб полка. Полк. Иордан особенно не обезпокоен отходом. В штабе полка, командующий полком граф Беннигсен, благодарил меня за распорядительность и благополучный отход. Тут же приказал послать один взвод с пулеметом в дер. Старое Село. Выслал взвод в 16 час. В виду последних переходов - тянули жребий и вытянул 2-ой взвод. В 17 час. приказано идти всем эскадроном. Пошел дальней дорогой из-за оттепели, через сахарный завод в дер. Низы. Там встретил взвод Черепова, которого задержал начдив 1-ой кавалерийской, т. к. все части из-за реки ушли, Черепов сказал, что об этом он передаст в штадив нашей 2-ой дивизии. Встал сам с эскадроном на заводе охранять мосты, а в дер. Старое Село, послал разъезд в 12 коней от 2-го взвода. Одновременно послал донесение об этом в штаб полка с просьбой указать, оставаться ли мне в Низах? Разъезд вернулся, т. к. пройти в дер. Старое Село было нельзя из-за разли-

[250]

ва реки. В это время пришло приказание оставаться охранять мост у дер. Низы. Обнаружил на заводе овес и сейчас же забрал его 200 пудов. Всю ночь кормил лошадей. Выставил один полевой караул на мост с одним пулеметом Льюиса, пулемет номер 2-ой; караул от 2-го взвода. В 23 часа пришло приказание выставить полевой караул еще на южную окраину дер. Низы. Поставил сборный полевой караул, за старшего ун.-офиц. Гарткевич. Ночь прошла тихо. Приехал полк. Данилов.

16-го ноября. Утром выслал два разъезда. Один на деревню Шпилевка, старший унт.-оф. Шевченко, а другой на дер. Новое Село, старший унт.-оф. Чумак. В это же время от деревни Старое Село послышалась стрельба и начали наступать красные на дер. Нижняя Сыроватка. Выставил дополнительно пост с пулеметом на северную окраину дер. Низы, т. к. противник мог зайти оттуда совершенно незамеченным. В 10 час утра приехал унт.-оф. Шевченко, в дер. Шпилевка противник еще не появлялся. Вернувшийся ун.-оф. Чумак донес, что остановился и открыл стрельбу по дер. Ниж. Сыроватка. В 13 ч. пришла смена от 12-го гусарского Ахтырского полка. Пошел на бивуак в дер. Большая Исторонь. Пришел к 16 час. Квартиры ужасные. 10 халуп почти без сараев и корма. На самой северной окраине. Таким образом, полевой караул Конной Гвардии стоял в нашем крайнем доме. Поехал в штаб полка просить перевести куда нибудь. Оказалось, что вся дивизия стоит в одной деревне и нас перевести некуда. Приехал командир полка полк. Коссиковский. Привез англичанина, который должен проверить, как нас снабжают английским снаряжением. На следующий день он решил ехать за нашими пополнениями. Переменить квартиры не удалось.

17-го ноября. В 4 часа утра разбудили, т. к. на заставах Конной Гвардии поднялась сплошная пулеметная стрельба. Вывели лошадей, перешли к штабу полка. Конная Гвардия и пулеметы Кавалергардов продолжали перестрелку еще с час. Отбили противника и после отошли к штабу будучи сменены армейским полком. Ранены

[251]

конногвардеец и вахмистр Кавалергардов Гневшин. Вышли на южную опушку деревни. Построились в резервную колонну около артиллерии и 2-го Гвардейского полка. Во втором взводе был непорядок. Ун.-оф. Гарткевича отставил, назначил взводным Морозова. Часов в 10 пошли обходом на восточную часть той же деревни Большая Исторонь. Простояли до вечера по хатам. Воевали гусары Изюмского полка. К вечеру выслали квартирьеров в село Малая Исторонь. Встали хорошо на восточной части деревни.

18-го ноября. Выступили всей бригадой в 5 час. утра, через сахарный завод на хут. Стеблянкин. В хуторе встал наш полк. От нашего эскадрона выставили полевой караул в хут. Жидков, в трех верстах западнее и полевой караул на северную окраину хутора. Простояли часа два и получили приказание перейти в хутор Савицкий, на юг от хут. Стеблянкина. От нашего 2-го эскадрона выслан разъезд с корнетом Всеволожским на деревни: хут. Батраков - Обозный - Курилов - Савицкий. Эскадрон стоял весь день. Разъезд вернулся в 17 час. Днем от эскадрна был выставлен на север пост. Пошли на Радомлю. Выслали квартирьеров. Пройдя и только что втянувшись в хутор Белка, полк был обстрелян с северной части местечка ружейным и пулеметным огнем противника. Оказалось - мы вошли с ним одновременно. Под выстрелами проходили деревню. Оставили одно орудие и один эскадрон на прикрытие. Вся колонна пошла во изменение на Смородино, т. к. мост на Радомлю в Алексеевке был сломан. Приехав в дер. Смородино получили приказание остановиться в дер. Смородино. Выслал новых квартирьеров и часа в 23 с минутами встали. Устали сильно. Тотчас получили приказание строиться к 5 часам утра на северной части села.

19-го ноября. Выступили на северную часть станции Смородино. Там 2-ой Гвардейский кавалерийский полк стал уже спешиваться, чтобы наступать нa мест. Радомля. Кавалергарды должны были идти в конном строю на фланг. Наш 2-ой эскадрон прикрытие к коноводам.

[252]

В это время пришло из штакора приказание спешно перейти на восток местечка Пожня. Вытянулись часов в 10 и пошли всей сводной дивизией, под начальством полк. Барбовича. Дивизия состояла из 1-го Гвардейского Сводного Кирасирского полка; 2-го гвардейского Сводно-Кавалерийского полка; 1-го Конного ген. Алексеева полка; и 10-го Ингерманландского полка. Шли через села Ницала - Солдатское - Добренское - Яминъ. Изменение маршрута произошло из-за следующего. Пройдя село Солдатское и направляясь на село Крамчатка-Тарасовка наш авангард встретился с противником. Противник открыл сильный огонь. Приказано было 2-му Гвардейскому полку спешиться и наступать в пешем строю. Кавалергарды и Конная Гвардия - в конном строю на правом фланге. Нашему 2-му эскадрону, в конном строю, содействовать на левом фланге. Наступали часа полтора. Прочивник отошел в село Тарасовку и там, на северной окраине поставил пулеметы в дома и не давал возможности тем подходить. Решили ночного боя не принимать, а переменить и идти не на Пожню, а южнee. Оставили наш эскадрон прикрывать отход 2-го Гвардейского полка. Выставили полевой караул на северной дороге в самой деревне Тарасовка и цепь на южной окраине деревни. Через полчаса пришло приказание мне подтягиваться к полку в село Солдатское. Подойдя туда услыхали стрельбу с запада, оказалось противник подошел с запада и ведет наступление на Солдатское. Эскадрон Конной Гвардии был на западной окраине, а нашему 2-му эскадрону приказано оставаться на северной окраине, до отхода всей колонны. Выставив 2 пулемета: один в направлении на север по дороге, другой на запад. Простоял около получаса. В это время меня начали обстреливать с запада. Простоял еще полчаса, ведя огневой бой пулеметами. Получил приказание отходить и пошел последним в колонне. Дойдя до деревни Добренское, что на реке Ворскле, стали через нее переправляться по льду. Наш эскадрон 2-ой прошел благополучно. Кавалергарды же утопили один пулемет с парой лошадей, лед проло-

[253]

мился под санями. Вытянули одну лошадь и пулемет, одна лошадь утонула. На рукаве, Ворсклы мы увидали одно орудие Дроздовской батареи, которое тоже провалилось под лед. Назначили от эскадрона людей помочь вытягивать орудие, но все наши попытки не увенчались успeхом. Люди же промочили себe ноги. Стояли с час на берегу, смотря на орудие и мерзли. Наконец, пришло приказание нам всем идти, а эскадрону Конной Гвардии прикрывать работу по извлечению орудия. Пошли дальше еще верст 10 и, наконец, в 6 часов утра встали на отдых в дер. Ямное. Устали все ужасно.

20-го ноября. В 9 час. утра просулся и мне доложили, что в стороне сторожевого охранения слышна ружейная и пулеметная стрельба. Приказал седлать, а сам стал вставать. Приехал ординарец и передал приказание собираться у штаба полка. Приведя эскадрон увидел полк. Барбовича, который выгонял обозы и артиллерию вперед. Полковник Данилов подъехал к эскадрону и приказал также и нам двигаться из деревни и передать эскадрону Конной Гвардии, остававшемуся у переправы, чтобы он шел не на Ямное, а к югу от него. В это же время нас начали обстреливать ружейным огнем из переулка, идущего к северу. Приказано было идти рысью. Получил приказание прикрывать артиллерию. Явился полк. Логадовскому - назначил к взводу капит. Косова. Выйдя из деревни без потерь со взводом артиллерии, встали на позицию. За это утро наш полк потерял убитыми и ранеными около 40 человек. Стояли и стреляли до темноты. Наш полк и 2-ой Гвардейский стояли в резерве. В лаве и цепях стоял 10-ый гycapcкий Ингерманландский и 1-ый Конный. В 4 часа мы перешли в деревню и встали на ночь. Выставил у себя полевой караул на окраине, т. к. я стоял на конце (северном), к которому подходила балка. Ночь прошла спокойно.

21-го ноября. Ночью пришло приказание выступать в 5 час. утра. С выходом немного опоздали, а по дороге еще задержала пулеметная команда Кавалергардов. Пришел на место сбора, полк уже ушел. Стал догонять

[254]

рысью. На встречу один за другим приехало 3 ординарца, чтобы я поторопился ехать. Когда проезжал мимо командира бригады, полк. Данилова, он сказал, что раз мешал пулемет, нужно было его сбросить; так он был взволнован и сердит. Приказал догонять полк, которому приказано идти в наступление на село Ямное в авангарде. Рысью догнал полк и в это же время нас заметил супостат, который очень метко начал нас обстреливать гранатами. Спешил эскадрон. Эскадрон наш был фланговый. Правее были цепи Кавалергардов, еще правее Конная Гвардия. Спешенных у меня было 18 человек, Кавалергардов - человекъ 30, Конной Гвардии тоже человек 30. Коноводы отошли назад. Развернувши цепь, я увидал неприятельскую пехоту, бывшую против Конной Гвардии, которая стала отходить при нашем приближении. Отходила она на село Ямное фланговым маршем, таким образом сначала она была перед Конногвардейцами, потом, приближаясь к селу, стала против Кавалергардов, а затем и против цепей нашего эскадрона. Мы безпрестанно продвигались. Сначала нас обстреливала только артиллерия, затем пулеметы, которое были высланы на поддержку отходившей пехоты, а у самой деревни начался и ружейный огонь отходившей пехоты, которая стала останавливаться. Мы двигались не останавливаясь. Перед самой деревней оказалась река, но лед держал и мы все продвигались к деревне. Как только мы еще начали двигаться и я увидал, что противник отходит, я послал за коноводами, думая сесть и преследовать в конном строю. Однако, пока бегал посланный из цепи, мы продвинулись уже далеко, а коноводов все нет и нет. Подъехали сани с патронами и я от кирасира Орлова, бывшего на санях, узнал, что коноводы идутъ сзади. В это время огонь противника усилился и в то же время мне донесли, что впереди, влево, появляются пешиe люди, т. е. с правого фланга противника. В бинокль я увидел пеших, выходящих из деревни и в большом порядке двигавшихся фланговым маршем, чтобы занять больше пространства и охватить

[255]

мне левый фланг. Так же появились и пулеметы. В бинокль я насчитал 89 человек. Обнаружив эту цепь и увидев, что они поворачивают и идут уже на меня, я послал донесение командиру полка прося пулемет Максима и поддержку. В это же время и из деревни появились цепи поддержанный пулеметами. Артиллерийский огонь усилился и шрапнель метко начала попадать в нас. Разорвавшаяся над головой шрапнель, осыпала нас изрядно, при этом одна пуля из шрапнели ударила меня по руке (по пальцам), но не ранила (очень высокий разрыв).

Приказал лечь и открыть сильный огонь. Пулеметы мои при наступлении стреляли очень много и тутъ был обнаружен недостаток кругов. Стали перезаряжать круги. В это время пулей был тяжела ранен в грудь ездовой на санях с патронами кирасир Орлов. Подошли коноводы и сани для пулеметов. Коноводов отослал обратно, т. к. огонь был очень сильный, да и делать в конном строю было нечего, т. к. идти в атаку было поздно. Оставил свою лошадь. Большевики, между тем, быстро приближались...

Здесь обрывается дневник шт.-ротм. Кучина I, который в этом бою был ранен в ногу и эвакуирован. Полк понеся потери начал отход на юго-восток. От Кирасир Его В. остался 1 взвод под командой корн. Всеволожского. Но скоро и он выбыл по болезни и остатками кирасир командовал унт.-оф. Чумак.

Прорыв красных у Купянска и тревожное настроение в тылах, где хозяйничали многочисленные банды, создали на фронте крайне тяжелое положение и утомленные боевые части, плохо пополнявшиеся и не одетые - безудержно покатились на юг.

Дальнейшее отступление и период зимних Ростовских боев, описан поручиком Розеншильд-Паулин, записки которого мы и приводим:

[256]

В двадцатых числах октября, только что вернувшись из Ростова, я был снова послан в командировку - квартирьером от Кирасир Его Величества - в гор. Сумы.

Уже стояли морозы, и выпадал довольно обильный снег. В Сумах я явился старшему квартирьеру полка, ротм. кн. Гагарину и получил от него район, для расквартирования нашего дивизиона, верстах в 10-ти от города, имение бывшего офицера нашего полка, Бурсака. *).

Господский дом был заброшен и не отапливался, а управляющий жил во флигеле. С ним я разбил помещения для запасных и хозяйственых частей дивизиона и оставил ему в помощь находившихся при мне кирасир. Сам же я переехал в гор. Сумы, наезжая каждые 2-3 дня в имение.

На фронте, между тем, было неблагополучно, в Сумах - настроение тревожное, ходили самые противоречивые слухи и, действительно, числа 10-го ноября, я получил приказание ротм. кн. Гагарина собрать своих квартирьеров и двигаться на присоединение к запасным частям полка. От Конной Гвардии квартирьеры (со шт.-ротм. Жемчужниковым) шли почему то отдельно; Кирасир Ея Величества совсем здесь не помню.

Итак, мы с Гагариным, сопровождаемые несколькими санями с нашими квартирьерами, двинулись на юго-восток, останавливаясь в господских домах и экономиях, встречая всюду гостеприимство и хороший пpием. Раза два нас обстреливали шайки бандитов.

Пройдя Харьков, присоединились к полк. Коссиковскому с частями строевых и обозом, а в 20-х числах ноября, в гор. Карловке (Полтавской губ.), произошло соединение с остальными запасными частями ротм. Афанасьева.

Выделив строевой эскадрон под командой ротм. кн. Гагарина, полк. Коссиковский двинулся со всеми частя-

[257]

ми на гор. Павлоград. Сюда же пришли и хозяйственные части полка, бывшие в эшелонах. По дороге, вели разведку и выставляли сторожевое охранение.

В первых числах декабря стали в Павлоградских хуторах, где началась усиленная работа по подготовке пополнений и сколачиванию боевого эскадрона. Порядочно хлопот доставил Павлоградский водочный завод: он притягивал к себе, как магнитом, и проходившие части, и отдельных солдат и, наконец, городскую чернь. В результате, оставив для каждого эскадрона несколько бутылок, всю остальную водку пришлось уничтожить.

В виду большого количества находившихся здесь гг.. офицеров Кирасир Его Величества, полк. Толмачев собрал общее собрание для решения многих назревших вопросов.

10-го декабря в боевой эскадрон были выделены к-р эскадрона ротмистр фон Вик, к-р 1-го взвода - недавно приехавший штабс-ротмистр Оношкович Яцына II, к-р 2-го взвода - кор. Розеншильд-Паулин, к-р 4-го взвода - корн. Максимов II и взвода пулеметной команды - шт.-кап. кн. Сидамон-Эристов. Людской состав эскадрона (с пулеметной командой) 110 кирасир Эскадронный вахмистр Беккер.

11-го декабря я со взводом патрулировал по гор. Павлограду, т. к. опасались выступления фабричных рабочих в виду приближения большевиков, которые заняли уже ст. Лозовую и подходили к ст. Синельниково. Надежды задержать красных на этой линии не оправдались - армия продолжала катиться на юг.

13-го декабря утром полк. Коссиковский двинулся с 4-мя эскадронами на присоедининие к остаткам Сводно-Кирасирскаго полка, отступавшего под командой ротм. Шебеко в рядах 5-го конного корпуса, а запасные части были в эшелонах прямо отправлены в Крым.

17-го декабря произошло соединение всех частей гвардейской кавалерии под командой ген. Данилова. (Гвардейский полк вошел в бригаду ген. Барбовича).

В морозную снежную зиму, прикрывая отступление

[258]

обозов и пехоты, конница ген. Барбовича совершала громадные переходы, выступая до разсвета и становясь на ночлег в полную тьму, не раз помогая по дороге вытаскивать из снега застрявшие орудия или повозки. Напряжение было сильное. Гвардейский полк шел по маршруту: дер. Богуслав, Дмитровка, Николаевка, Славянка, Гришино, Селидовка, София, Юзовка, Покровская, минуя Матвеев Курган, который оказался уже занятым красными. Каменноугольный район, полный рабочих, производил неприятное впечатление. Особенно мрачно проходить было Юзово: на станции пылали эшелоны, где-то раздавались взрывы здесь мы обгоняли наши пехотные части и впервые встретили танки. Не раз с горькой обидой проходили мимо брошенных эшелонов, наполненных новеньким английским обмундированием, но трогать его нам не разрешалось.

20-го декабря я был со взводом выслан в Таганрог. Наших войск в городе уже не было; лишь на вокзале я видел, как грузились последние части, выставив по всем направлениям охранение. Двигаться через пустой город было неприятно: меня провожали весьма недвусмысленными криками и жестами, особенно в рабочих пригородах. Присоединился я к эскадрону 22-го декабря, а 23-го полк подошел к дер. Синявке. На следующий день, в Сочельник, эскадрон занял сторожевоe охранение в 4-5 верстах западнее дер. Синявки. Корнет Максимов, будучи в головной заставе, подвергся обстрелу в упор с красного бронепоезда и потерял 2-х кирасир и 4-х лошадей ранеными. Этот же бронепоезд вел огонь но сторожевому охранению днем 25-го декабря, с фронта изредка показывались жидкие цепи противника. Вечером 25-го декабря, эскадрон был сменен и ушел на ночлег в Синявку.

На разсвете - тревога: бронепоезд красных ворвался на станцию и произвел переполох. Бригада была вызвана на поддержку пехоты к дер. Мокрый Чалтырь, где наша пехота, поддержанная танками, вела успъшный бой с большевиками. Эскадроны разсыпались в лаву и

[259]

наступали; противник отошел и, таким образом, наши позиции были удержаны.

Поздно ночью вернулись в Мокрый Чалтырь и часа 2-3 отдыхали в двух полупустых домах; пищи достать было невозможно. В связи с неудачей на других участках фронта, еще до разсвета эскадроны были выстроены и потянулись по большаку на гор. Ростов.

Я был вызван к ген. Барбовичу квартирьером от Гвардейского полка. Задача: направиться на хутор Монастырский (верстах в 15 севернее Ростова), ведя по дороге разведку, и разбить для бригады квартиры. В этот район стягивали конницу для удара во фланг красных. Не успел я отъехать и полверсты, как послышалась сильная орудийная стрельба со стороны самого Ростова. Обстановка, видно, складывалась еще хуже, что заставило ген. Барбовича квартирьеров вернуть и выслать разъезды уже вперед на Ростов. Между прочим, съ утра лил дождь, а потом подул холодный ветер и ударил мороз. Мы все покрылись коркой льда столь твердой, что трудно было шевелиться.

Вернувшиеся разъезды (пропал и, как выяснилось потом, погиб разъезд от Улан Ея Величества с корнетом Некрасовым) донесли, что город уже в руках красных, а мост через Дон взорван. Как бы в подтверждение этого, мы были обстреляны из уже видимого Ростова, сзади появилась неприятельская конница. К довершению картины выяснилось, что накануне по реке прошел ледокол, так что Дон, на ширину 2-3 сажен покрыт лишь слабой коркой льда. Положение незавидное.

Около полудня бригада ген. Барбовича начала медленно переправляться через Дон, а наш эскадрон и эскадрон Кирасир Ея Величества заняли позицию cевepo-западнее станицы Гниловской. Почти до темноты вели упорный бой, действуя больше огнем и изредка. "обозначая атаки", разсыпались в лаву.

Совсем близко от нас, огнем большевистской артиллерии были подожжены, стоявшие на жел.-дор. путях составы со снарядами и патронами; с грохотом и трес-

[260]

ком все это стало взрываться, обдавая нас осколками, а эскадрон за эскадроном все переправлялся через Дон. (Лед, к счастью, выдержал, но переходили, конечно, со всеми предосторожностями). Наш эскадрон переправлялся последним и до конца поддерживал огонь. Уйти мы могли лишь когда весь полк переправится через реку. С нетерпением оглядывались назад, считая каждую минуту. Наконец, тронулись и мы. В арьергарде - взвод корн. Максимова с двумя пулеметами. Благодаря сумеркам противник не преследовал. Усталость моральная и физическая была страшная; еле двигались, с трудом нагоняя полк, который шел на ночлег в г. Капор. Только нагнали полк, как по колонне передали: "Корнет Розеншильд с разъездом к командиру бригады". С большим трудом высылаю коня и, с 12-ью кирасирами, мелкой рысью иду в голову колонны. Получаю задачу идти с разъездом в направлении на Азов до хутора Усть-Койсугского. По дороге, в темноте и без карты, сбился с пути и вошел в ст. Кулишевку, занятую казаками, и лишь глубокой ночью добрался по назначению. Утром 28-го декабря присоединился к эскадрону. Шт.-ротм. Вик уехал на Кубань и далее в Крым. Эскадрон принимает шт.-ротм. Оношкович-Яцына.

В этот день полк перешел на отдых в дер. Ново-Николаевку (район Каялы - Азов), гдe простоял, выставляя сторожевое охранение (наш эскадрон - в сторожевкe 31-го декабря), до 5-го января, и лишь артиллерийский обстрел нарушал наш вполне заслуженный отдых.

За эти дни, к великой нашей радости, получили нeсколько комплектов офицерского английского обмундирования. На разсвете 6-го января полк поднят по тревоге и усиленными аллюрами двинут на станицу Батайск. Большевики прорвали позиции нашей пехоты, заняли ст. Ольгинскую, и красная конница Буденного двинулась во фланг на ст. Батайск.

Пока бригада строила резервную колонну у Батайска, она была обстрелена артиллерийским огнем. Но вот эс-

[261]

кадроны переходят жел.-дор. пути и перестраиваются для атаки. Восточнее станицы стелется громадная снежная равнина, залитая холодным зимним солнцем. Со стороны Дона и ст. Ольгинской наступает кавалерия Буденного, преследуя отходящие казачьи части. На холме, пропуская мимо себя бригаду, стоит ген. Барбович. Как сейчас помню его несколько хриплый картавый голос: "Гваг,дейский полк, г,ысью". Рядом с ним, с иголочки одетый, подтянутый начальник штаба бригады, полк. Кусонский. На открытую позицию, на галопе, выезжает наша конная артиллерия и открывает беглый огонь. Бригада строит фронт, и, пропуская в интервалы отступающих казаков, стремительно идет в атаку.

Редко, в современной войне, приходилось наблюдать столь богатую по красоте картину. Красные начинают осаживать и поворачивают назад, не выдержав атаки тем более, что и подбодрившиеся казаки повернули и ударили на противника. В эскадроне 2 убитых кирасира и ранен вахмистр Беккер, а также несколько коней. Потери понесли от пулеметного огня со стороны засевших в камышах большевиков.

Преследуя противника, бригада дошла почти до ст. Ольгинской (версты 23 восточнее Батайска), но, в виду того, что Ольгинская была занята донцами ген. Старичева, нас вернули в Батайскъ. 8-го января бригада вызвана в том же направлении, т. к. большевистская пехота переправилась через Дон и, оттеснив наши пехотные части, снова наступала на Батайск. Бой продолжался весь день. Сперва действовали в конном строю, неся небольшие потери. Дивизионная пулеметная команда, в виду сильного мороза, не могла открыть огня и была направлена в тыл, за что шт.-кап. кн. Эристов получил замечание

Эскадрон принужден был спешиться и, применяясь к местности, повел наступление, поддерживая интенсивный ружейный и пулеметный огонь (эск. пулемет Льюиса).

Отогнав противника, в полной темноте, бригада была собрана около Темернитского озера и лишь около полуночи двинулась на ночлег в ст. Батайск.

[262]

Во весь следующий период бригада, развернувшаяся в 4 полка, занимала попеременно 2-мя полками Батайск и 2-мя - Койсуг, имея разведывательный эскадрон в полуразрушенном хуторе Шматов, верстах в 8-10 от Батайска. Если бы не постоянный артиллерийский обстрел, то богатые, просторные станицы были бы очень приятны для стоянки. Однажды граната, к счастью не разорвавшаяся, угодила прямо в русскую печь, рядом с которой я лежал на кровати. Местные жители относились к нам отлично, но с едой было неважно и совершенно отсутствовал сахар.

В начале февраля Добровольческому корпусу был ген. Деникиным произведен смотр в станице Батайск. Красные в этот день особенно безпокоили обстрелом, к счастью, безрезультатным. С ген. Деникиным приехал и ген. Шапрон дю Ларрэ и, конечно, пришел к нам в гости, привезя в подарок мешок с сахаром, что было особенно ценно. Но счастье наше длилось недолго. Разорвавшаяся по соседству граната испугала стоявщих в нашем дворе лошадей, запряженных в подводу с нашими офицерскими вещами. Лошади подхватили, понесли, и повозка со всем нашим достоянием исчезла, несмотря на самые интенсивные поиски. Немало неприятностей доставляли нам насъкомые и, особенно, развившаяся эпидемия тифа. Никакие меры не помогали. Зима же стояла жестокая, с ветрами и буранами, и за этот период было много отмороженных. Но зато дух нашей бригады был выше всякой похвалы. Резвость и решительность проявляли поистине удивительную; в атаки бросались с редкой настойчивостью и неизменным успехом. Бригаду Барбовича прозвали пожарной командой, т. к. она бросалась всюду, где надо было спасать положение, и задача всегда выполнялась с успехом.

15-го января большевики в третий раз повели наступление на Батайск, перейдя Дон со стороны Нахичевани. Бригада была спешена и, совместно с пехотой, цепями наступала на север. Корн. Максимов, будучи со взводом в сторожевом охранении на берегу Дона, своевре-

[263]

менно донес о наступлении. Во время боя, находясь при пехоте, проявил распорядительность и храбрость, за что получил похвалу ген. Барбовича. Красные были оттеснены и, прикрываясь артиллерийским огнем, ушли за Дон, Потерь в эскадроне не было.

20-го января бригада снова выступила на ст. Ольгинскую, имея на правом фланге казаков, подошла к ст. Аксайской и, пользуясь туманом, обрушилась с северо-востока, вместе с казаками, на Ольгинскую, которая и была взята с налета. Красные оставив в наших руках пленных и добычу, спешно ушли на Старо-Черкасскую. Наш эскадрон был назначен в сторожевое охранение по большаку Ольгинская - Аксайская, где подвергся огню красного бронепоезда, но потерь не понес. Ночью приказано присоединиться к полку, выступившему обратно на Батайск - Койсуг, но эскадрон задержался и, придя в Ольгинскую, бригады не застал. Проплутав всю ночь в сильный буран, мы лишь поздно утром пришли на свои квартиры в ст. Койсуг.

За этот период от эскадрона назначались взводы в сторожевку - ходили по очереди или я, или корнет Максимов.

1-го февраля большевики, двинувшись ночью от ст. Елисаветинской к хутору Усть-Койсугскому, выбили пехоту из дер. Кулешевки и заняли г. Азов. Наша бригада была немедленно двинута на дер. Кулешевку, причем по пути следования подверглась меткому, но к счастью, почти безвредному огню красной артиллерии со стороны ст. Гниловской. Части бригады ходили в атаку и прогнали противника. У дер. Кулишевки наш эскадрон, следуя в поддержке в линии взводных колонн, попал под очень действительный шрапнельный огонь, но на удивление, потерь в людях не понес.

Только вернулись после боя на свои квартиры, как на разсвете были подняты по тревоге и в 3-ий раз понеслись на Ольгинскую (2-го февраля). Бой был краткий, но довольно жаркий, и в сумерки мы были уже опять дома.

Дня через два (точно не помню), я был назначен

[264]

с разъездом в знакомые места - хут. Усть-Койсугский, но на полдороге был обстрелян полуротой красных, вследствие чего, держась за ближайшими холмами, имел за противником наблюдение. К вечеру большевики ушли на хут. Усть-Койсугский, а разъезд, согласно приказания. вернулся.

5-го февраля я, будучи уже давно болен, получил категорическое приказание командира эскадрона отправиться для поправки в тыл, где провел дней десять. Бригада же, в ночь с 6-го на 7-ое февраля выступила, совместно с пехотой, и переправилась по льду у ст. Гниловской. После доблестной и удачной атаки у Темерника полк заночевал там.

8-го февраля - жаркий бой в том же районе, и к вечеру бригада вступила в Ростов, захватив богатую добычу. (Благодарность ген. Кутепова Сводно-Гвардейскому кавалерийскому полку).

9-го февраля в Ростов приходит пополнение. К Кирасирам Его Величества прибывают шт.-ротмистр Кучин I, поручик Ольхин и корнет кн. Черкасский; и вовремя, т. к. шт.-ротм. Оношкович-Яцына, легко раненый в грудь, поехал в тыл, в дер. Ново-Николаевку, гдe уже находились больные и раненые кирасиры и я. Корнет Максимов, раненый более тяжело тоже в грудь, эвакуирован. Потери эскадрона: 4-5 человек убитых и 7-8 раненых.

11-го или 12-го февраля Собрав в тылу все, что могло сидеть верхом, ротм. Раух (кавалергард) повел сводный эскадрон усиленными аллюрами на присоединение к полку. От Кирасир Его В. пошел взвод коней в 15-20 при ротм. Оношкович-Яцына и пор. Розеншильд-Паулине. Сводный эскадрон присоединился к полку около ст. Егорлыкской в сумерки 17-го февраля.

Ротмистр Оношкович-Яцына II, командовавший лейб-эскадроном, описывает взятие Ростова так:

6-го февраля вечером получается приказ из штаба полка эскадронам собраться на сборном пункте в 10 час. вечера, оставив обозы на месте, в Батайске.

[265]

Ночь холодная, 25 град., завывает ветер, и пурга неистовая. Идем всю ночь, ведя лошадей в поводу через замерзшие разливы Дона. Не видно ни зги. Впереди идут цепи Корниловского полка, задача которого - захватить с налета станицу Гниловскую, а наша задача - развить успех, если таковой будет. За нами идет взвод конной артиллерии Фитингофа-Шелль, за ним колонна Марковского полка.

Начинает светать, ветер упал, и держится низкий туман, сквозь который обрисовывается Ростов. Останавливаемся во взводной колонне на льду, и одна мысль - неужели большевики нас не видятъ?

Вдруг впереди застучал пулемет и почти мгновенно замолк. Потом узнали, что Корниловцы захватили заставы большевиков сонными и перекололи комиссаров в поездах.

Сели по коням и, несмотря на лед, на рысях двинулись к Гниловской, скорее бы скрыться из виду Ростова. Справа начинается артиллерийский огонь, большевики бьют по льду и перебегающим Марковцам, которые понесли большие потери. Заметив занятие Гниловской, густые цепи пехоты двинуты большевиками по льду в тыл нашему тэт-де-пону и поверху от Темерника. Корниловцы обращают фронт направо, на Ростов, а наш полк ищет прикрытия за домами. Ружейный огонь усиливается и моя лошадь ранена в обе ноздри. Положение сильно похоже на мышеловку: придти - пришли и с каким трудом, и что-то надо делать, чтобы создать перелом боя.

Пригнувшись, садимся по команде на коней, и в одиночку, садами и укрываясь за домами, полк следует на северную окраину Гниловской, где строится во взводные колонны. Мой эскадрон идет вторым за Кирасирами Ея Величества, идущими в голове.

Кончились все прикрытия, впереди чистое поле и мы на рысях идем на север, в ,3-х верстахъ вдоль западной окраины Ростова. Большевики заметили нашу колонну и открывают частый огонь справа. Ясно видны на снежном поле черные фигуры быстро идущих цепей, а мы

[266]

продолжаем идти фланговым маршем по мерзлой пашне, по которой с воем рикошетируют пули. Положение незавидное, начинают падать лошади и люди, по полю скачут лошади без седоков, мой вестовой убит пулей в голову и его лошадь проносится, волоча тело, с ногой застрявшей в стремени. Оглядываюсь на людей. Лица сосредоточены и головы втянуты в плечи. Ника Максимов делает мне знаки, которые я не понимаю. Вдруг по знаку полк останавливается и Максимов подъезжает ко мне и говорит: "Я ранен в грудь, что делать?" Я успеваю ему сказать сесть на пулеметную тачанку, как раздается команда: "Полк строй фронт. Марш". Я веду эскадрон вправо от головного, а следующие, на галопе, выстраиваются влево. "Шашки вон, пики к бою". - "Полк, левое плечо вперед". Полк заворачиваетъ на оси моего эскадрона и мы теперь лицом к большевистским цепям, т. е. мой правофланговый эскадрон - против их правого фланга. Я выдерживаю шаг на месте, пока полк заворачивает фронтом, чтобы атаковать цепи во фланг. Пока длится маневр, мой эскадрон выносит всю тяжесть огня. Вдруг я чувствую невероятный удар и хватаюсь за гриву, чтобы не упасть. Удар в грудь и я прижимаю рану рукой, в которой держу поводья, в правой руке - револьвер и болтается шашка на темляке. Ко мне подъехали Михальский и Кейгерист и поддерживают под руки. В эту минуту полк двинулся в атаку. Превозмогая боль и думая, что настал мой конец, я поскакал, поддерживаемый моими двумя взводными. Положение в эту минуту казалось безнадежным. Большевики начали сбегаться в кучи и открыли огонь пачками. Пули буквально выли и идти по мерзлой пашне, на плохо подкованных лошадях, не позволяло развить хода. Аллюр был рысь с потугой на галоп.

Большевики все ближе и ближе: уже видны лица, видно, как стреляют, как тащут какой то ящик. Момент был патетический: кто, первый не выдержит?

Мы были в 200-х шагах, когда их нервы не выдержали и они начали бросать винтовки или втыкать их шты-

[267]

ками в снег. Рубить не пришлось: перед нами - менее 100 всадников, когда мы дошли до цели, - стояло 800 пленных пехотинцев, с ужасом взиравших на победителей. Их моментально свернули в колонну, дали взвод Лейб-Драгун, как конвоиров и отправили в Гниловскую.

Меня начали раздевать, чтобы перевязать рану. Оказалось 7 дыр в одежде и белье, а раны нет: пуля была рикошетирована и пробила две шинели, кожаную куртку и шарф. На груди лишь огромный синяк и от боли не могу разогнуться.

Полк начал втягиваться в Темерник и в эту минуту подошел взвод конной артиллерии и наши пулеметные тачанки под командой кн. Сидамон-Эристова.

Вдруг новая тревога: в 500 шагах от нас задним ходом медленно подходит бронепоезд "Советская Россия", вооруженный морской артиллерией. Моментально оба орудия становятся на позицию и Фитингоф начинает бить прямой наводкой, гранатой по паровозу, из которого начинает валить пар. Поезд состоит из двух броневых площадок, с 6 дюйм. морскими орудиями и пулеметами, и 4-х пульмановских вагонов, на стенах которых фигурируют портреты красных вождей. Из поезда внезапно выскакивают черные фигуры матросов в кожанных куртках. Раздается громовое "ура", и полк бросается их догонять. Начинается рубка на снегу, на котором вскоре остаются лежать черные силуэты.

Входим в Темерник и, не имея дальнейших инструкций, ночуем на месте. По слухам, в Ростове мобилизована красная гвардия из рабочих и надо ждать подхода казаков из Аксая и нашей пехоты... Ночью начинается сильная стрельба и полк выводится в поле у Темерника. Вторую ночь не спал: моя контузия очень болезненна и я не могу разогнуться.

8-го февраля полк выходит на северную окраину Ростова и обходитъ его со стороны скакового круга. На нас выскакивает броневик "Мефистофель", который, встре-

[268]

тившись с колонной полка, въезжает в сугроб и не может выехать из него. В нем - шоффер, жид-комиссар и сестра милосердия. Их тут же разстреливают. Поймали также командира 4-ой батареи Баторского, на котором нашли партийный билет. Он также кончил свою жизнь.

Вошли в Ростов с севера под овации толпы. Нам выносили пироги, папиросы, зазывали в дома. Встали на квартиры в центре города. По приказу командира полка я уехал в Батайск отлежаться, т. к. прибыло наше пополнение со шт.-ротм. Кучиным I, кн. Черкасским II и корн. Ольхиным.

Пробыв в Батайске ночь, эвакуировал корн. Максимова, у которого пуля застряла в груди и на следующий день вернулся в Ростов. Ночью приказано было Ростов покинуть и отойти на левый берег Дона. За эту операцию захвачено 5 бронепоездов, весь гарнизон Ростова и путь на север казался свободным. Но боевая обстановка переменилась. Конная армия Буденного переправилась в Новочеркасске через Дон и выходила в тыл всей нашей армии. Нас, добровольческую конницу, требовали для поддержки казаков и их воодушевления.

Ростов был покинут ночью и наш эскадрон был оставлен заслоном на кожевенном заводе, на острове против Нахичевани. Оттуда мы видели возвращение большевиков в Нахичевань и их вход в Ростов.

Против нашего наблюдательного пункта были поставлены пулеметы и кожевенный завод целый день поливался огнем, так что мы должны были дождаться темноты, чтобы присоединиться к полку, т. к. обстрел нас совершенно отрезал от своих.

Ночью пробрались через камыши и вышли между Ольгинской и Батайском. Вернулись на старую стоянку Через день вся конница ушла в Сальские степи.

[269]