Русская армия в Первой мировой войне
Архив проекта -> Кирасиры Его Величества в Великую Войну 1916, 1917 года-> 1917 год
Русская армия в Великой войне: Кирасиры Его Величества в Великую Войну 1916, 1917 года

Корнет Розеншильд-Паулин, в окопах 5-го стрелкового эскадрона. Старший унтер-офицер Еремин. Вахмистр Сигаев.

1917 ГОД

Новый 1917-й год застал кирасир Е. В. стоящими по прежнему в резерве, в районе к западу от г. Ровно.
Русская армия деятельно готовилась к решающим боевым действиям, приуроченным к весне наступающего года.
Следует отметить два события, приключившихся в этой области: 1) погром Румынии и вместе крупное значение, что, в связи с этим получал Балканский театр военных действий; 2) болезнь нач. штаба Верховного Главнок-го, мягкого, не очень решительного ген. Алексеева и временная замена его волевым решительным ген. Гурко.
По мысли последнего происходило переформирование пехоты: полки переходили из четырех в трехбаталионный состав; из остающихся за штатом рот и из пополнений создавались новые полки и дивизии. Такая мера
[84]
в каждом корпусе позволяла по очереди держать на позиции, - как обычно в эту зиму - лишь одну дивизии; в остальных, же двух - одной, стоящей в резерве, а другой, оттянутой еще более в тыл - усиленными занятиями, дисциплиной и методическим воспитанием сколотить дружные, хорошо подготовленные боевые части. Прапорщики, произведенные за последний год, собирались по корпусам вместе, для прохождения дополнительного курса обучения. Число тяжелых батарей увеличилось во много раз. Вообще - артиллерия буквально завалена была запасами снарядов, ибо, наконец, налажены были для этого и отечественная промышленность и подвоз из за-границы.
Повсюду шла систематическая, серьезная, основанная на более чем двухлетнем опыте войны на Русском и на Западном фронтах, подготовительная работа к весенней операции.
Стрелковые дивизионы при кавалерийских дивизиях разворачивались в полки.
Ротмистр кн. Абамелик был произведен в полковники. Эскадроны на законном основании приняли: №3-й - шт. ротм. Ломакин; 5-й стрелковый - шт. ротм. Константинович, и вновь формируемый 6-й - шт. ротм. Каменский.
В студеный день Крещения, гвардейская кавалерия была переведена в новый район. Стоял трескучий мороз. И поля и деревни были окутаны морозным туманом и подымаемой ветром разсыпчатой снежною пылью, сквозь которые еле просвечивал багровый солнечный шар.
Полк расположился по деревням, прилегающим с северо-востока к м. Гоща. Устраиваться на новых местах не старались, т. к. полуоффициально было известно, что половина войск гвардии - и в том числе наша дивизия - будет отправлена в Петроград, на свои мирные стоянки. Уже затребованы были разсчеты для погрузки.
3-я гвард. кавалер. дивизия, которую опоздали сменить на занимаемом ею участке, сосредоточилась вокруг Ровно и часть ее уже начала грузиться в эшелоны. 10-го янва-
[85]
ря погрузка гвардии временно была приостановлена, а через неделю и вовсе отменена.
Если pешениe о переводе в Петроград гвардейских частей было бы осуществлено - то нет сомнения, что волны подкатывавшей революции неминуемо и сразу разбились бы о царившие в то время в полках и батареях верность долгу, дух и дисциплину.
Кто же помешал этому осуществлению - злой рок или злая воля?
Виновата безусловно злая воля. Та часть Ставки и других штабов, что связана была с общественно-революционными кругами и ждала от переворота перемен для общего положения, а зачастую и для себя лично - к лучшему, всячески противодействовала переходу в столицу верных войсковых частей. Оффициальная мотивировка гласила, что казармы в Петрограде и его окрестностях все заняты запасными и ополченскими частями, переместить которые никуда не представляется возможным.
Гвард. конница была оставлена по прежнему "за тридевять земель" от столицы, в глухом районе, по большей части вдали от железных дорог...
Дабы дать место в указанном для корпуса районе, возвращающейся к нему 3-й гвард. кав. див., с 21.1 происходило перераспределение квартирных районов остальных дивизий: 3-я получала места к северу от шоссе Корец - Ровно; 1-я - между шоссе и железной дорогой Ровно - Шепетовка; 2-я - вдоль и к югу от последней линии.
24.1, кирасиры Е. В. перешли в селения южнee шоссейной дороги, между дер. Сапожин (в госп. дв. стал штаб полка) - м. Корец искл.
В виду того, что на этих местах полк должен был простоять до самой весны, занятия были отменены до конца месяца, дабы дать эскадронам возможность устроиться как можно получше.
Штаб дивизии по прежнему оставался в им. Гоща. Стрелковый полк - и в его составе 5-й и 6-й стрелковые эскадроны кирасир Е. В. - расположился в громад-
[86]
ном, широко вдоль р. Горыни, разбросанном с. Симоново. Гвард. конница, находись в резервe Верх. Главнок-го, - внe состава армии и фронта, в paйoне которых она стояла, - являлась, как бы безпризорной, - никто о ней не заботился и на просьбы о довольствии никто не откликался. Поэтому, по настойчивой просьбе ком. корпуса, гвард. кавалерия была назначена в резерв Особой армии.
27.I, ген. Скоропадский был назначен командиром XXXIV арм. к-са. Нашу дивизию принял Свиты Е. В. генер. майор Арсеньев.
Весь февраль месяц, в эскадронах шли усиленные занятия: по утрам - конные, после обеда - в пешем строю или словесность. Построены были из сараев или заброшенных домов бани. Пришло пополнение из маршевых эскадронов.
О грозных событиях, происходивших в столице, никто не имел и понятия.
26.II стало известно, что гвард. казаки получили приказ быть готовыми к погрузке для отправления в Петербург; 27.II это распоряжение было отменено.
1 марта, по приказу штаба армии, был отправлен один стрелковый эскадрон для занятия и обезпечения железнодорожного узла Ровно. По причинам предшествовавших распоряжений о перевозке двух гвард. кавалер. дивизий в столицу и отправки стрелк. эскадрона в Ровно, - в полках с часу на час ждали приказания - по тревогe, собираться и идти на железную дорогу - на погрузку.
Ожидания эти не оправдались. - Гвард. конницу никуда не трогали; создавалось впечатление, что о ней забыли.
Сведения о том, что происходит в Петрограде, доходили до наших "медвежьих углов" с значительным запозданием. Никто и не представлял себе до каких пределов события уже докатывались.
В начале марта стояла оттепель. Все вокруг было окутано сырою мглой. В штабах дивизии и корпуса, рано по утрам, еще при свете зажженных свеч, несмотря на ранний час уже давно вставшее, взволнованное началь-
[87]
ство читало - перечитывало принесенный из радио-станций неприятельские сообщения. Немцы, обычно, после сухого перечня боевых действий давали по утрам сводки произошедших за сутки событий, чуть ли не во всем миpe. Среди них много места было отведено все развивавшемуся бунту в Петрограде. Из неприятельских сообщений только и становилось ясным то, что совершенно не было известным из-за оторванности нашей от центров.
На утро 4.III, командиры отдельных частей были вызваны в штаб Гвард. кавалерийского корпуса.
На совещании, отражая настроения офицерского состава, было решено всеподданнейше напомнить Государю Императору, что Он располагает еще верной и дисциплинированной воинской силой, в лице гвард. конницы.
Начальнику Штаба Верховного Главнокомандующего (в конце февраля на этот пост вернулся ген. Алексеев) была немедленно послана телеграмма след. содержания:
"До нас дошли сведения о крупных событиях. Прошу Вас не отказать повергнуть к стопам Его Величества безграничную преданность гвардейской кавалерии и готовность умереть за своего обожаемого Монарха.
Хан Нахичеванский".
Ответная телеграмма гласила:
"Никогда не сомневался в чувствах гвардейской кавалерии. Прошу подчиниться временному правительству.
Николай".
Такова была последняя, священная для нас, Государева воля...
В тот же день вернулся 1-й стрелк. эскадрон.
Вскоре, после того, что он по приходе в Ровно 1.III, разместился в пустом составе, на запасных путях, и станция была занята караулами, - пришла за подписью некоего Бубликова, адресованная всем железнодорожникам телеграмма, сообщающая о революции и взываюшая к защите ее завоеваний. Сейчас же вслед за нею посыпался целый ворох обращений и воззваний. Революционный вихрь сразу подхватил вокруг все, в Ровно, и завертел в диком, безпорядочном темпе.
[88]
Стрелковые эскадроны были сформированы из состава запасных батальонов гвард. пехоты.
В гвардию всегда вливали здоровые крестьянские элементы, собираемые со всей России. В 1915 г. этому правилу изменили и стали пополнять гвард. запасные батальоны призывами новобранцев, по территориальной системе, то есть жителями Петербурга и окрестных губерний, среди которых преобладал рабочий элемент. Лишь за последнее время спохватились и пополнение из ратников 2-го разряда набрали уже, по примеру прошлого, со всей России и главным образом, из крестьян.
Чуть ли не половина людей в 1-м стрелк. эскадроне и сменившем его 3-м - оказалась по происхождению петербургскими рабочими, состоявшими еще до службы в разных революционных организациях. Они немедленно связались с образовавшимся в г. Ровно совдепом и сразу начали свою разрушительную работу. - Безпорядки охватили и остальные части Стрелкового полка.
На жизни же старых кавалер. полков и конных батарей нашей дивизии, революция в первые недели никак не отразилась; - царили в них полный порядок и прежние взаимоотношения. У кирасир Е. В. - в старом устоявшемся дружном полку - все шло по прежнему; даже новью наименования и титулования долго не могли в нем привиться. Например, дежурные по лейб эскадрону рапортовали: "в эскадроне Е. В....".
В частях Гвард. кавалер. корпуса на 11.III была назначена присяга Временному правительству, которого никто не знал и которому никто не верил.
Низко нависло хмурое серое небо, временами кропя сверху собиравшихся кирасир, холодными мелкими брызгами. На большом лугу у госп. двора Сапожин, еле вытаскивая ноги из хлюпающей, засасывающей глинистой жижи, мрачно собирались эскадроны и команды.
Тот ритуал присяги, к которому, ежегодно, в течении двухсот двадцати пяти лет, готовилось каждое новое поколение российских воинов, - новое звено, прикрепляемое к непрерывно тянущейся цепи, - ритуал, при ко-
[89]
тором говорили необыденными торжественными словами - теперь заменен был никого не волнующим отбыванием номера, при котором произносили обыденным - тем же, что и на базаре, - языком обещания, пересыпанные опошленными уже на митингах словами, вроде гражданин, воля народа и другими!...
Многие кирасиры, из предусмотрительных крестьян, присяжных листов не подписали.
В этот день присягали и чины штаба корпуса. Давно уже построились на дворе команды. Начальник штаба все не выходил. Когда пошли вторично ему доложить, что все готово, чтобы начать присягу, - генерала барона Виннекен нашли уже мертвым, склонившимся над письменным столом. В его руке еще дымился приставленный к виску револьвер...
В полках прошли в жизнь приказы новой власти об обращении к солдатам на "вы", об отмене титулований, отдания чести, становясь во фронт, об образовании комитетов... Последние, в начале, ничем себя не проявили.
Приказом по Военному ведомству, от 4 марта, дошедшим лишь в концe месяца, полк наименован был 1-м гвардейским Кирасирским.
Во второй половине марта, царившее среди стрелковых эскадронов настроение бунта начало, постепенно спадать. - Спокойствие, вокруг, в кавалерийских полках, сильно способствовало наступившему успокоению. Помогло этому еще одно немаловажное обстоятельство: для бунта теперь не хватало ни времени, ни слов, ни азарта; - все это целиком уходило у солдат на допущенную революцией карточную игру, которой они отдались с необычайным увлечением.
Хотя следует заметить, что в стрелк. эскадронах обоих кирасирских полков относительное спокойствие и ранee не нарушалась и в отношениях к офицерам недоброжелательства не выказывалось.
Тем временем, германское командование, дабы получить представление о боеспособности русских войсковых
[90]
частей после грянувшей революции, приказало предпринять по всему фронту короткие, местного характера, наступления. В большинстве случаев, войска, еще пока что сохранившие инерцию сопротивляемости отбивали противника. Но атака 21.III, на Червищенский тэт де пон, - на среднем Стоходе, - не только не была отбита, но вызвала целую катастрофу: занимавшие плацдарм пехотные части, почти без сопротивления, были сбиты на правый берег реки, причем огромная часть их сразу попала в плен.
Ставка предписала менee надежные войсковые части оттянуть от имеющих серьезное боевое значенье участков, для приведения их в порядок. Для осуществления задуманной меры предстояла теперь целая перегруппировка, привлечь к которой штаб Особой армии решил и Гвард. кавалер. корпус.
Новый военный министр - из политических деятелей - Гучков с особой энергией принялся за молниеносное увольнение лиц комадного состава. Жертвами пало до 60%. Смещены: 6 главнокомандующих фронтами и командующих армиями, кромe того, 2 - Каледин и Лечицкий - сами отказались работать с Гучковым, 5 начальников штабов фронтов и армий, 35 командиров корпусов. Как удаления, так и назначения были глубоко несправедливы, ибо сделаны единолично Гучковым под влиянием симпатий его личных и того кружка быстро меняющих свой облик искателей приключений, которые с начала марта потянулись в окружение нового военного министра "искать счастья".
Но вмecтe с такой решимостью в мерах, направленных против командного состава, Гучков проявлял большую уступчивость петроградскому совету рабочих и солдатских депутатов, который о войне, повидимому, забыл и старался лишь об "углублении революции".
Генерал Хан Нахичеванский был назначен в концe марта в резерв чинов. На посту командира Гвард. кавалер. к-са его заменил ген. Арсеньев, 1-ю гвард. кавал. дивизию принял ген. кн. Эристов.
Гвардейская конница должна была после праздника
[91]
Пасхи выступить для занятия участка фронта, по линии р. Стоход: шоссе Луцк Ковел - против сев. окраины с. Витонеж. Части стали постепенно готовиться к переходу.
Неожиданно пришло новое распоряжение: одну из кавалерийских дивизий, без конной артиллерии и стрелкового полка, отправить на охрану железнодорожных узлов Киев, Знаменка, Шепетовка, Сарны, Здолбурово и Ровно.
Жребий пал на нашу дивизию. Командиры полков, в свою очередь, тянули закрыться записки - кому занимать какие железнодорожный станций. На долю Кирасир Е. В. выпал Киев.
6 апреля полк грузился на ст. Ровно;
7.IV, под вечер, эшелоны - один за другим - подходили к ст. ст. Святошино и Боярка, где эскадроны выгружались.
По пути, кирасиры впервые воочию соприкоснулись с российской действительностью: поезда, железнодорожные станции, привокзальные площади были полны целыми толпами разнузданных, распоясанных солдат - несомненно худших элементов, самовольно ушедших с фронта.
Эскадроны и команды были размещены в районе западнее Киева - в дд. Святошино, Борщаговка, Кроковщизна и Боярка.
Полк был подчинен командующему войсками Киевского военного округа, подполк. Оберучеву, попавшему на столь высокий пост, за свою революционную в прошлом деятельность. Указания относительно охраны Киевского узла надлежало получать от Управления передвижением войск.
Служба состояла в следующем: очередной эскадрон в конном строю шел на ближайшую станцию. Отсюда, отослав обратно коноводов, с одним из поездов переезжал на ст. Киев пассажирскую. Здесь, кирасиры поселялись на одни сутки в два вагона III класса, гг. офицеры в вагоне I-го, стоявшие на запасных путях. Половина кирасир находилась в наряде на вокзале, гдe они осматривали проходяще поезда, вылавливая дезертиров и отнимая оружие, а также помогали коменданту в наведении порядка на платформах и в станционном залe.
[92]
Находившиеся в наряде носили зеленые нарукавники.
Кроме того высылался караул на ст. Киев товарную.
Кирасиры рьяно принялись за выполнение возложенных на них обязанностей. Их высокий рост, достаточная подтянутость, внешний вид - постриженных и побритых людей, - всегдашнее спокойствие... все это придавало им известный авторитет.
Киев с приходом полка, несомненно вздохнул свободнее.
С первого же дня пребывания в нем кирасир революционные организации и всякого рода агитаторы старались их просветить, приглашая на устраиваемые митинги и налаживая возможно более тесную связь между всякого рода советами и полковым комитетом. Здесь ярко проглядывала двойственность поведения и демагогия: с одной стороны дисциплина и добросовестное несение службы кирасирами поддерживали необходимый и для революции порядок на железных дорогах, с другой стороны, появлялось опасение, чтобы дисциплина и спайка полка не были бы использованы контр-революцией.
5-й и 6-й стрелк. эскадроны выступили 10.IV на позиции в составе Стрелкового полка, который получил теперь в командование семеновец, полк. Попов. Стрелки и конная артиллерия нашей дивизии были приданы 3-й гвардейской кавалерийской.
Поочередно, с Стрелковым полком последней, наш Стрелковый полк должен был - по восьми дней либо занимать боевой участок - плацдарм впереди главного русла реки Стохода, т. наз. Сосновый остров, - либо находиться в резерве участка, - в аккуратном городке из бараков, построенных австрийцами, между деревнями Переспой и Коняковым.
В середине апреля, солнце пекло уже не на шутку. В низкой сырой долине Стохода, насколько хватал глаз, повсюду буйно подымалась яркая свежая зелень. Вокруг оглушительно, с утра до ночи, квакали лягушки.
Приятно поражал наглядный прогресс, достигнутый за зиму в деле ведения позиционной войны. - В прита-
[93]
ившейся среди кустарника и громадиых мохнатых сосен землянке начальника участка, на столе лежал прекрасно отпечатанный, подробно с аэропланов сфотографированный план неприятельского расположения. Его копии висели на стенах с помеченными на них полосами и номерами целей, пристрелянными одной тяжелой, одной гаубичной и двумя легкими батареями, приданными боевому участку. В соседней комнате находились артиллеристы-разведчики с телефонами, непосредственно соединявшими их с батарейными наблюдательным пунктами. Врытая в землю телефонная проволока соединяла начальника сo всеми заставами и даже отдельными полевыми караулами. Всюду проглядывали строгие система и метод.
Вдоль правого берега Стохода, линию окопов от шоссейного моста до кол. Марьяновка занимали спешенные части 3-й гвард. кавалер. дивизии; влево от них до против сев. окраины с. Витонеж, - 2-я гвард. кавалерийская.
Тем временем углубление революции шло с все прогрессирующей быстротой. Офицерам следовало проявить какую то организованную активность, дабы спасти армию и вместе Poccию от надвигавшейся катастрофы - поражения и анархии. Группой офицеров Ставки была проявлена в этом отношении инициатива. - В большой тайне, хорошо сохраненной, было распространено следующее обращение:
"разложение армии идет с прогрессирующей быстротой. Против офицеров, теряющих последние остатки власти, ведется безудержная травля. Люди, ставшие во главе Военногo Министерства, чинят разгром среди высшего командного состава, и вовсе не по признакам военных дарований, а из за политических взгладов и личных отношений. Многие малодушные начальники, боясь изгнания, усердствуют в желании казаться революционерами и, опережая события, окончательно разлагают войска.
Офицерам, следовательно, остается рассчитывать лишь на собственные силы и стараться создать собственную организацию.
В Петрограде созывается офицерский съезд. Инициаторы его - люди подозрительные, близко стоящие к ле-
[94]
вым кругам. Ясно, что готовится фальсификация офицерского мнения и офицерского представительства.
Необходимо в возможно короткий срок созвать съезд истинных представителей офицерства. В Ставке сформировался временный комитет офицерского союза, под председательством полк. Лебедева, поставивший себе целью собрать таковой съездъ раньше, чем откроется специально подобранный и фальсифицированный, в Петрограде".
Полученное вслед открытое, оффициальное обращение гласило:
"Главн. врем. комитет союза Армии и Флота обращается с призывом: 1) не медлить с образованием отделов, подотделов и обществ Союза офицеров, чтобы скорее создать общий голос офицерства, который внесет успокоение в армию и население и направит деятельность офицеров по одному направлению в целях сплочения армии в поддержания. ее боеспособности; 2) Теперь же, не ожидая съезда, начинайте самую энергичную, самую широкую работу по установлению, в армии единения офицеров и солдат, упрочения между ними доверия, поддержания равумной дисциплины, и распространения правильных взглядов на сущность войсковой организации; 3) Не вносите в союз политической партийности. Союз офицеров Армии и Флота преследует, прежде всего, цели: спасение армии от разложения, поддержание ее боевой мощи. Предс. врем., комитета подполк. Лебедев".
Создавшаяся для выполнения данных oбращений инициативная группа при штабе Особой армии созывала представителей офицеров - по два на дивизию - на 22.IV, в м. Домбровица.
Кирасирам Е. В. предложено было избрать одного офицера с правом совещательного голоса. Выбран был шт. ротм. Ломакин.
Из его подробных писем, офицеры полка были осведомлены о ходе работ съезда. - 26.IV. шли на нем доклады с мест, безхитростно делаемые фронтовыми офи-
[95]
церами, - непрерывно тянулась жуткая печальная лента сплошных картин развала армии. В докладах ясно звучали, иногда вырываясь воплем, тревога за судьбы Родины и горечь сознания, что офицерство предается со всех сторон...
Вышел памятный приказ № 1, готовилась к выпуску декларация прав солдата, разрушавшие все основы военного быта и военного дела. Вводились выборные комитеты с неопределенной компетенцией. К командному составу были приставлены комиссары - как бы посредники между ним и солдатскою массой, а на самом деле - контролеры от реполюции над начальниками и всем офицерским составом.
1 мая, офицерский съезд Особой армии был закрыт, ибо от Врем. комитета из Ставки была получена просьба возможно скорее выбрать пятнадцать офицеров - по разсчету по два на корпус - для участия на офицерском съезде в Могилеве, созываемом на 5 мая.
Было решено, что выборы произведет общее собрание, но с разсчетом, чтобы каждый корпус был представлен двумя офицерами.
Из гвардейских кавалеристов были выбраны кирасир Ее В. Гоштовт и конно-гренадер Тарасов.
В составе Врем. правительства произошли перемены: Керенский заменил князя Львова, на посту председателя совета, и Гучкова - на посту военного министра.
Днями, в городском театре г. Могилева, происходили заседания съезда, либо работали комиссии. Все это протекало, наблюдаемое зорким оком революционных деятелей и приехавших делегатов от армейских комитетов.
Впечатления и переживания были слишком сильны, - жившие в вагонах на далеких запасных путях офицеры вечерами собирались вместе либо в сосновом лесу, либо в одном из вагонов, в котором были сняты внутренние стенки и перегородки.
Никем не стесняемые, избегая тех, кому не очень доверяли, они вели беседы, затягивавшиеся далеко за полночь.
[96]
Постоянною темой служил вопрос - что надо практически предпринять, чтобы в армии возстановить прежние порядок и дисциплину?
Здесь, на площадке, поросшей мхом, подле колодца у лесной опушки, либо в пустом вагоне, родился и разработан был план захвата столицы - извнутри офицерами и юнкерами, извне - верными казачьими и туземными частями.
22.V съезд в Могилеве был закрыт. С искренними смелыми словами выступали Верх. Главнок-щий ген. Алексеев и его нач. штаба, ген. Деникин. Было решено образовать Союз Офицеров Армии и Флота и был избран постоянный его комитет с резиденцией в Могилеве.
Офицеры - авторы плана захвата столицы вооруженной рукой должны были говорить по этому поводу с ген. Алексеевым, но в тот же вечер была получена телеграмма с постановлением Врем. правительства о замещении его на посту Верх. Главнок-го, ген. Брусиловым.
Через два дня, 24.V Брусилов прибыл в Ставку.
Тайные переговоры были ведены через состоявшего при нем ген. барона Жирар де Сукантона.
Новый Верх. Главнок-щий дал след. ответы: 1) он вполне сочувствует организации Союза офицеров и когда придет нужный момент, станет совместно с ним действовать. Пока же что, ради тактических побуждений, будет держаться от него далеко.; 2) Настоятельно просит повременить с какими бы то ни было выступлениями, ибо вскоре начнется атака на фронте, в успех которой он, Брусилов, вполне верит. После успехов должна начаться реакция. Преждевременные выступленья могут лишь испортить дело.
В армии, повсюду, быстрым темпом пошла организация Офицерского Союза.
Командир Кирасир Е. В., ген. кн. Кантакузин граф Сперанский в самом конце апреля мес. по болезни ушел в резерв чинов. На его место, приказом по Армии и Флоту, от 14.V., назначен был командир Татарского конного п., полк. кн. Бекович-Черкасский.
[97]
С грустью кирасиры Е. В. разставались с лихим боевым командиром и вместе с справедливым, сердечным человеком.
В Киеве, тем временем, полк по прежнему нес охранную службу железнодорожного узла. Постоянное соприкосновение с революционными комитетами, митинги, агитация... все это, конечно, не могло не действовать на настроенье кирасир, но спайка полка оставалась пока ненарушимой, отношенья к офицерам - по прежнему доброжелательными.
Внутреннему порядку в полку много способствовали твердость, воля и авторитет его командира, ген. кн. Бековича Черкасского.
По этому поводу, С. Л. Сафонов вспоминает: "Однажды, в штаб полка, в д. Святошино приехали из Киева 6 членов Совета рабочих и солдатских депутатов и выразили желанье говорить с командиром полка. Князь Бекович, приняв их, спросил сразу о цели их приезда.
Один из них, приблизившись к командиру передал бумагу и не без известного нахальства добавил: "господин Генерал ее вам нужно подписать. Это бумага крайней важности и постановление Совета". Командир сел, неторопясь вынул очки, прочел и, еще медленнее сложив бумагу в четверо отдал председателю Совета обратно. "Ваши постановления для меня необязательны". Сказав это тоном более, чем определенным, командир вышел. Твердость воли проявленная им и его ответ долго передавались из уст в уста офицерами. Подобные случаи таким же образом кончались всегда и в дальнейшем.
Командовать полком в мирное или военное время в Императорской России и командовать полком в смутное время, в дни революции, при падении дисциплины, громадная разница!
Жизненный опыт, громадный такт, знание солдата и мужество дали возможность командиру заслужить общее уважение и любовь".
Е. Н. Оношкович-Яцына вспоминает:
"Как то мне
[98]
пришлось остаться за командира № 4-го эскадрона в д. Борщаговка. Неожиданно меня попросили придти переговорить с эскадроном. Собравшиеся кирасиры были крайне взволнованы. Оказывается в левой печати были помещены заметки, что кирасиры демонстративно носят, будучи в наряде, нарукавники зеленого цвета, т. е. цвета кадетской партии, тормозящей дело революции. Кирасиры протестовали, что помимо их воли, им навязали "эмблему кадетов".
Я, в ответ, предложил, вмеcте с эскадронными депутатами, поехать разъяснить дело в полковом штабе.
Спокойствие и авторитетный вид командира полка сразу подействовали так, что депутаты подтянулись и почтительно, молча выслушали ответ князя: "Нарукавники алаго цвета мы сшить не смогли, ибо вся красная материя ушла на многочисленные флаги и достать ее нигдe было нельзя. Из других цветов я выбрал зеленый, который священнен для меня, как мусульманина, и предвещает всегда удачу. Никаких других причин не было: поняли?" "Так точно, господин генерал". "Можете идти!"
Депутаты передали ответ командира эскадрону. Кирасиры успокоились".
В один из вечеров, князь Бекович Черкасский возвращался со станции Святошино к себе домой. Он заметил две тени, что все время ему сопутствовали и несомненно за ним наблюдали. Остановившись, он признал в них двух кирасир. Быстро приблизившись, князь спросил: "Что это вы все за мною следуете?" Смущенные кирасиры отвечали: "Мы заметили, что в такое безпокойное время, темным вечером, вы, господин генерал идете по глухим местам один. Так вот мы и решили вас незаметно охранять, чтобы, не дай Бог, чего нибудь не случилось дурного".
В конце мая началась подготовка к предстоящему наступлению. Приняла она, главным образом, странные формы: введен был "новый элемент, духовной подготовки в виде революционного экстаза". Посланы были для
[99]
этого многочисленные делегации. Те же места, откуда должны были быть наносимы главные удары обратились в места митингов с участием, самого Керенского. Впоследствии мы узнали из немецких источников, что неприятельские штабы сразу ориентировались откуда надо ждать эти главные удары, по тому признаку - где выступал на митингах Керевский.
8 июня, полк был, согласно приказу по Армии и Флоту переименован в Гвардии Подольский кирасирский.
17.VI началось наступление войск юго-западного фронта. Артиллерийская подготовка по своей мощи приняла совершенно невиданный небывалый до сих пор характер, буквально сравнивая, с землей неприятельские позиции.
Пехота продвигалась, почти не встречая сопротивления.
Германское и австрийское командование спешно подвозило резервы. - Начались встречные бои. Потерявшая дисциплину пехота наступать не желала, контр ударов противника не выдерживала.
5 июля Главнокомандующий Юго-Западным фронтом ген. Гутор был заменен ген. Корниловым. 7.VII войска уже находились в общем отходе, грозившем перейти в катастрофу.
9.VII, комитетом Союза офицеров Apмии и Флота была послана председателю Центр. совета рабочих и солдатских депутатов Церетели телеграмма с требованиями: 1) О введении смертной казни; 2) о возстановлении полной власти начальников всех степеней, неогранячиваемой безответственными коллегиальными учреждениями; 3) возстановление права начальников должно сопровождаться торжественным актом от имени Врем. правительства.
В случай, если в скором времени эти требования не будут выполнены и опубликованы - все офицеры снимают с себя всякую ответственность, которая полностью падет на головы лиц, стоящих ныне у власти.
Примерно такого же содержания выставил требования Керенскому и ген. Корнилов; начиналось оно след. словами: "Армии обезумевших темных людей, не ограждаемых властью от систематического разложения, бегут....".
[100]
В ответ, - 16.VII Керенским, в Ставкe, было собрано Совещание Главнокомандующих, болee видных комиссаров, некоторых министров и членов Центр. совета рабочих и солдатских депутатов. Собрание прошло бурно. Лицам, стоявшим у власти, пришлось выслушать впервые много правды, высказанной им прямо в глаза.
19.VII Верховным Главнок-м вместо ген. Брусилова был назначен ген. Корнилов. Опубликован был указ Врем. Правительства, от 12.VII о введении смертной казни и учрежденьи военно-полевых судов.
По приезде в Ставку, Корнилов вошел в тесную связь с комитетом офицерского Союза и согласился, в случае нужды, осуществить зревший в нем с мая месяЦа план захвата столицы вооруженной рукой.
Среди многих срочных мер по наведению порядка, было решено приступить к очистке крупных городов от дезертиров и более разложившихся воинских частей, а также наведение порядка на железных дорогах.
В Киеве наблюдалось двоевластие с одной стороны - представители Общероссийского Врем. Правительства, с другой - Украинская Центральная Рада.
Последняя, для собственного укрепления создавала подчиненную лишь ей украинскую вооруженную силу, пока по добровольческому признаку. В 1917 году уже все здоровое взрослое мужское население находилось в войсках. В украинские части могли записываться лишь дезертиры. Царила в них полная анархия.
Военное командование предложило сформированный уже полк Хмельницкого немедлено отправить на фронт, не стесняясь мерами принуждения и воздействия. Выполнениe этого приказа было возложено на нового начальника Киевского гарнизона, энергичного ген. Цитовича.
В записках П. А. фон Вик мы находим:
"22 июля, № 3 эск., под моей командой, при шт. ротм. Бразоле, вступил на охрану ст. Киев. День выдался жаркий и пыльный. Движение поездов шло нормально.
Распределив наряды и зайдя к коменданту (с ним и с его помощниками у наших офицеров наладились
[101]
самыя лучшие отношения), мы отправились в свой вагон, в ожидании завтрака, приносимого из станционного буфета. Только мы поели, нач. караула с товарной станции, доложил мне по проведенному в вагон телефону, что пришедшие туда на погрузку солдаты украинского Богдана Хмельницкого полка пьяны, буйствуют и грозят расправиться с "чертями-кирасирами". Я приказал караульному начальнику за всем внимательно следить и пока ни во что не вмешиваться. В случае обострения, немедленно вызвать меня к телефону.
До 16 ч. все проходило спокойно. В этот час, послышалась все приближающаяся ружейная стрельба. - Мимо пассажирской станции, пронесся эшелон, обстреливавший здание вокзала. Поднялась страшная паника. Публика кинулась бежать кто куда, бросая свой багаж. Многое было сразу расхищено. На путях стоял вагон казначейства Юго-Западного фронта с 15.000.000 рублей. Сопровождавший его чиновник прибежал ко мне с требованием охраны. Пришлось выслать отдельный караул.
У коменданта я узнал, что стрелявший из вагонов эшелон - 1-й, полка Богдана Хмельницкого, и что вскоре должен пройти и 2-й.
Шт. ротм. Бразоль, по моему приказанию с полуэскадроном, заняв, разсыпанно, места вдоль товарного пути, в случае повторения безобразия, должен был дать три залпа прямо по вагонам. О случившемся я доложил по телефону командиру полка. Распоряжение его гласило: действовать по усмотренью; в случае нужды, вызвать от его имени другие эскадроны.
Комендант станции в то же время делал соответстствующий доклад ген. Цитовичу. Не успел он его кончить, как послышалась безпорядочная пальба, а затем три сухих выдержанных залпа. Ген. Цитович приказал задержать эшелоны Богдановцев, разоружить их и арестовать.
Немедленно мною были переданы соответствующие распоряжения железнодорожному начальству, оказалось возможным задержать 1-й эшелон на ст. Боярка и 2-й - на посту Волынском, куда они еще не подошли.
[102]
По праву, данному мнe командиром полка, - я, от его имени, по телефону вызвал ближайшие эскадроны: № 6-й ротм. Толмачева - разоружить 1-й эшелон и № 2-й, шт.-ротм. Дмитриева - захватить 2-й. На ст. Боярка все было быстро закончено: при виде окружившей их воинской части, находящейся в порядке и наведшей винтовки, богдановцы выбросили белый флаг и сдали оружие...".
О событиях на Посту Волынском, повествует Н. В. Молоствов:
"По соседству с Постом Волынским была расквартирована полк. пулеметная команда. 22 июля, штаб полка, по телефону, передал приказание: по тревогe выслать взвод пулеметов на Пост Волынский, дабы принять меры, чтобы проходящий эшелон богдановцев был бы задержан, пока не подойдут части для его разоружения. Послан был я с 2 пулеметами, 2 унтер-офицерами и 14 кирасирами. Быстро на рысях пришел к Посту Волынскому. Здесь предложил начальнику станции, по прибытии эшелона свернуть его на запасный путь. Железнодорожники мое предложение в точности исполнили. Еще до подхода поезда, пулеметы были скрытно поставлены в 150 шагах от этого запасного пути на позицию. О приближении эшелона дали во время знать доносившиеся еще издалека гвалт, пьяная ругань и дикое пение. Как только эшелон остановился, машинист и кочегар выскочили из паровоза и убежали в поле.
Взяв одного унт. офицера, я прошел вдоль эшелона. Мы громко выкрикивали против каждого вагона: "выходи строиться! Оружия не брать! Даем 15 минут времени. Вся местность оцеплена, пулеметы на позиции. Сопротивление безполезно. Кто выйдет, не будет наказан". В ответ последовали ругательства и пьяные выкрики. Все же человек 60-70 исполнили приказание и вышли из вагонов безоружными. Я их собрал, построил и отправил в здание поста. Унт.-оф. Павличенко снова спокойным голосом повторял требование сдаться.
Настроение богдановцев становилось угрожающим. Я распорядился навести один из пулеметов, подтянув его на 50 шагов. Затем приказал выпустить ленту в воз-
[103]
дух. Наступившая тишина позволила еще раз прокричать требование о сдаче. В ответ начались безпорядочные выстрелы из разных вагонов. Я скомандовал открыть огонь по эшелону, что тотчас и было исполнено. Началась невообразимая паника.... Люди выскакивали; из вагонов, бросались в разные стороны...
Здесь подоспел № 2 эскадрон, а затем подошел отряд юнкеров, присланный спешно из Киева".
Далее мы находим в воспоминаниях П. А. фон Вик:
"Все люди полка Богдана Хмельницкого были собраны и разоружены так же, как и их офицеры. 30-40 чел. было убито, довольно много ранено. Под конвоем подошедших юнкеров, богдановцы были отправлены в Киев, в распоряжение коменданта города.
Около 19 ч. к ст. Киев пассажирская стали стягивать юнкерские училища с 2 орудиями. Прибыл сам ген. Цитович. Он не мало поразился, когда я ему доложил о произошедшем, переданном мне только что по телефону Дмитриевым и Толмачевым. Генерал разразился похвалами по адресу нашего полка и восхищением царящим в нем порядком.
Поблагодарив кирасир за службу, нач. гарнизона отпустил приведенный им отряд по домам.
На след. утро (эскадроны сменялись в.10 ч.), ко мне в вагон пришел дежурный помощник коменданта станции и сообщил, что приехавший Петлюра желает меня допросить. Я ответил, что разговаривать с Петлюрой не желаю, т. к. никакого отношения к нему не имею. Если он хочет меня о чем нибудь спросить, может сделать это через коменданта.
Когда я отправился к последнему, встретил у него человека средних лет, во френче, оказавшимся самим Петлюрой, который забросал меня вопросами. Я ничего ему не отвечая, заметил коменданту, что отвечать стану лишь ему, с которым нахожусь в служебных отношениях. Негодованию Петлюры не было границ. Все же ему пришлось обращаться к коменданту, чтобы что нибудь от меня узнать.
[104]
На следующий день по смене я отметил попадания пуль, выпущенных богдановцами, в вокаальных помещениях. Дней через десять, прибыла из Ставки военно-следственная комиссия. Когда, в присутствии представителей совдепа меня спросили, почему я распорядился стрелять, я вынул устав гарнизонной службы и в свою очередь спросил председателя комиссии - отменен ли этот устав? При этом показал параграфы о применении войсками оружия во время безпорядков. Этим дело и закончилось.
События с разоружением богдановцев показали какую дисциплину сохранили кирасиры Е. В. и каковы были вера и послушание, в отношениях их к офицерам...".
Наряды от полка были увеличены. Вместо одного, наряжались теперь полтора эскадрона. Власти, как будто, стали, наконец, поддерживать тех, кому вверен был порядок на жел. дорогах.
Казалось создавались благоприятные условия для перелома жизни и обстановки в сторону дисциплины и здравого смысла.
У Е. Н. Оношковича-Яцына записано:
"Второе столкновение Кирасир Его Вел. с украинскими самостийниками произошло вскоре после первого.
В Киевe произошел бунт 2-го Украинского полка имени гетмана Полуботько, захватившего центр города. Банды полуботьковцев ворвались на квартиру командовавшего войсками Оберучева с целью его арестовать. Оберучев, которому, удалось скрыться, рано утром прибыл в Святошино в штаб полка за помощью. Кирасиры были собраны по тревоге и двинуты на Киев. Против них полуботьковцы сосредоточились на западной окраине города, фронтом на Святошино. Полк в конном строю дошел до барачного городка у Житомирского шоссе, откуда он был встречен выстрелами. Эскадроны спешившись и разсыпавшись в цепь, вправо от большого тракта, пошли в наступление. Дойдя на 600 шагов, под редким огнем, по приказанию Оберучева остановились и залегли. Наступила тишина, чувствовалось, что бун-
[105]
товщики в смятении. От 4-го эскадрона я был выслан в сопровождении нескольких кирасир, с предложением полуботьковцам сдаться, обещая помилование всем, не совершившим преступлений. Конечно, шел я с неспокойным чувством, - что будет если меня захватят, как заложника? Застал я совершенно деморализованную массу сброда, не солдат, а оборванцев, вокруг батареи из 14 пулеметов. Войдя в барак я потребовал их начальника. Чувствовалось, что полуботьковцы сами не рады своей затее. Они заверили, что стрелять не будут. Назвавшийся начальником в сопровождении группы делегатов, вернее любопытных, был проведен мною к Оберучеву, где формальности капитуляции были быстро закончены.
Все вооружение оставалось на месте, а люди группами, под конвоем вызванных юнкеров отправились на сборный пункт в кадетскую рощу. Характерно, что бунтовщики просили, чтобы кто угодно, но не кирасиры их конвоировали; так велик был страх перед репутацией нашего полка".
В Гвард. кавалер. корпусе, 19 июля, конные части и половина батарей были оттянуты к коноводам. Оставлен был лишь участок 2-й гвард. кавал. див., который занимал отряд полк. Гревса, состоявший из всех трех стрелков. полков и трех гвард. конных батарей. 31.VII отряд этот был сменен. Гвард. кавалер. корпус переведен был в резерв 11-й армии, в приграничный район юго-западной Волыни.
Ген. кн. Эристов был назначен ком-м III Кавказского арм. корпуса; на посту нач. нашей дивизии его сменил ген. Богаевский.
В августе мес. шла в Офицерском Союзе деятельная подготовка к захвату Петрограда вооруженной рукой.
Корнилов возглавивший теперь движение - доблестный боевой генерал, глубокий патриот, смелый и честный человек, но к сожалению не очень разбиравшийся в людях. - С собою, в Ставку он привез каких то господ авантюрной складки; из состава комитета Союза
[106]
он выбрал на ответственные роли людей, как раз не пользовавшихся в нем особенным доверием.
Кроме того, ген. Корнилов подчеркивал, что следует лишь разгромить совдепы и вернуть армии дисциплину. Что же касается Врем. Правительства и близких ему кругов, то теперь они сами будут рады отделаться от "пленения совдепами" и сами достаточно убедились в необходимости порядка в армии. Поэтому, естественно, в дальнейшем действовать с ними в связи, хотя бы для того, чтобы не приняли в стране переворот за полную реакцию.
В таком виде - план и новые люди не совсем отвечали тому, что родилось и было разработано в Ставке, в Офицерском Союзе.
Правда, ген. Корнилов давал правильную оценку малодушию Врем. Правительства и решил его осведомить лишь в тот момент, когда событие уже разыграется.
22.VIII, согласно условной телеграммы, спешно, от войсковых частей, были отправлены в Петроград заранее подготовленные группы офицеров - человека по четыре, пять от полка.
От кирасир Е. В. выехали ротм. Шапрон дю Ларрэ, шт. ротм. Оношкович Яцына I, кн. Черкасский I и Оношкович Яцына II.
Юнкерские училища были готовы к выступлению. Столица легко могла бы быть захвачена извнутри.
Под предлогом того, что ожидается, вторичное возстание большевиков (первое имело место в июле), в Петроград были направлены по железной дороге три дивизии - Туземная, Уссурийская и 1-я Донская.
Выступление было ускорено следующими событиями: Керенский, повидимому, несколько осведомленный о заговоре - 20.VIII, поручил Савинкову перевести немедленно главн. комитет Офицерского Союза из Ставки в Москву.
21.VIII, при сравнительно небольшом нажиме со стороны противника, наши войска быстро отошли от Двины, отдав г. Ригу.
Событие это произвело громадное впечатаение и в ар-
[107]
мии и в стране. Необходимо было использовать удобный психологический момент.
Как то мигом широко разошлись вести об ожидаемых переменах в сторону порядка.
Комитеты совершенно притихли. Солдаты подтянулись, стали отдавать честь. В эшелонах и на станциях воцарилась дисциплина...
Разсчеты Корнилова на здравый смысл членов Врем. Правительства не оправдались: слишком рано начавшиеся переговоры с Керенским через третьи лица привели к тому, что осведомленный теперь полностью Керенский занял резко враждебную позицию. Железнодорожники-же приняли все меры, чтобы помешать движению войск к Петрограду.
Неудачно избранные для руководства извнутри переворотом лица ничего не организовали и в решающий момент оказались - и буквально и фигурально - не на месте.
Движение потерпело катастрофу... Катастрофа вызвала сильную революционную реакцию...
1 сентября, ген. Корнилов и его сотрудники были арестованы.
Верховное главнокомандование принял на себя Керенский.
Комитеты подняли головы. Повсюду введен был контроль на почте, телеграфе и во всех штабах над всякого рода перепиской. На многочисленных митингах шло сплошное натравливанье солдат против офицеров.
Все это вместе взятое, вдобавок ожидание надвигающейся зимы со всем тем неприятным, что она с собою несет, - окончательно разнуздало солдатскую массу и вызывало все развивающуюся тягу расходиться по домам. Больная тяжелым революционным недугом Русская армия начала агонизировать...
В записках Н. В. Молоствова, мы находим, как отразились события в полку:
"По получении известий о неудаче и аресте ген. Корнилова, предс. полкового комитета унт.-оф. Васильев назначил экстренное заседание.
[108]
В состав комитета представителями от гг. офицеров входили полк. Старженецкий-Лаппа I и я.
В это время, командир полка и полк. Старженецкий находились в Киеве, будучи туда вызваны командующим войсками Оберучевым. Мне, единственному офицеру, пришлось выступать на этом заседаньи. Воспользовавшись, в общем, довольно умеренным настроением большинства, удалось отвлечь внимание от обще-политической обстановки на более практическую: какую позицию должен занимать в дальнейшем полк? По моему мнению стоя на страже государственного порядка, не давая себя увлечь демагогическими призывами, следует продолжать честно нести возложенный на нас долг по поддержке - такого важного при всяких обстоятельствах - порядка на железной дороге. Я был поддержан красноречивым словом вольноопределяющегося Митюшина, в прошлом - товарища прокурора. Решено было, при воцарившемся спокойствии, ждать возвращенья командира полка.
Кн. Бекович Черкасский сказал слово, совершенно совпавшее по сути с моими предложениями.
В результате заседание закончилось мирно и спокойно; и это настроение члены комитета передали по своим эскадронам.
Дальнейшее развитее событий не внесло новых осложнений во внутреннюю жизнь полка, который продолжал исполнять приказания офицеров и нести охранную службу, несмотря на отчаянную пропаганду крайних элементов".
В настроении кирасир замечалась все большая вялость; в словах сквозила неуверенность - стоит ли и для чего поддерживать порядок при всеобщей paзpyxe.
Оживление и вместе еще больший разлад в рядах агонизирующей армии внесли выборы в Учредительное Собрание. Партии, в погоне за голосами, прибегали к сплошной демагогии, дабы завоевать симпатии у совершенно распустившихся солдат.
21 октября ген. кн. Бекович Черкасский был назна-
[109]
чен ком-м бригады Туземной див. Полк во временное командование принял полк. Сахновский.
23.Х, состоялся прощальный обед, на котором собрались все гг. офицеры.
С необычайным сожалением, тепло и сердечно разставались кирасиры Е. В. с своим любимым командиром. Офицеры просили князя носить и впредь форму полка, как прежде им командовавшие генералы, коим жаловался мундир Высочайшей Властью.
Кирасиры-солдаты, прослышав про это, обратились в полковой комитет, дабы такая же просьба была направлена и от имени солдат.
Полковой комитет постановил просить князя Бековича Черкасского сохранить кирасирский мундир и обратился в Военное Министерство с ходатайством о зачислении генерала в списки полка.
В особенно тяжелое положение попали кирасиры Е. В. после большевистского переворота. - Не сочувствуя большевикам, они оказались на территории, власть над которой теперь перешла в руки Украинской Рады. Со стороны последней чувствовалось постоянно враждебное отношение к полку из за июльского усмирения богдановцев и последующих - полуботковцев.
В остальных войсковых частях замечалась тенденция: из двух зол поддерживать меньшее, т. е. более умеренных и стоящих за какой то правопорядок украинцев.
В конце октября штабом дивизии была учреждена комиссия с представителями полковых комитетов, под председательством ком. л. гв. Конного полка, ген. Аленича по вопросу об украинизации в виду того, что большинство солдат - уроженцы Малороссии.
Выяснилось, что желание такое разделяется далеко не всеми малороссами. Тогда предложен был проект всех желающих перевести в Кирасирский Е. В. полк, коему и следовало украинизироваться. Проект этот получил резкий отпор со стороны всех офицеров и полкового комитета.
[110]

Группа офицеров полка перед прощальным обедом в Киеве 6.XII.1917
СВЕРХУ ВНИЗ, 1-ый ряд: шт.-ротмистр Кобылин, шт.-ротмистр Оношкович-Яцына II, шт.-ротмистр Доленга-Ковалевский, шт.-ротмистр ф. Вик, старший врач Соколов, младший врач. 2-ой ряд: шт.-ротмистр Оношкович-Яцына I, корнет Димитриев II, шт.-ротмистр Максимов, полковой адъютант шт.-ротмистр князь Черкасский, шт.-ротмистр Сафонов, шт.-ротмистр Ромишевский, шт.-ротмистр Кучин I, корнет Оношкович-Яцына III, ветеринарный врач Адаринский. 3-ий ряд: ротмистр Толмачев, ротмистр кн. Девлет-Кильдеев, полковник Старженецкий-Лаппа I, полковник Сахновcкий-полковник Суходольский, полковник Петровский, шт.-ротмистр Димитриев I. шт.-ротмистр Ковнацкий. 4-ый ряд: корнеты: Ралгин, кн. Черкасский II, Розеншильд-Паулин и Дубенский.
Крайний справа офицер в 1-м ряду - шт-ротм. Заливский (информацию предоставил КирасирЪ)
В полках все же постепенно началось формирование украинских частей. Отсюда из за дележа денежных сумм и имущества началась никогда до сих пор не наблюдавшаяся рознь между великороссами и малороссами.
Полковой комитет, настроенный несомненно против большевиков, все же не желая производить впечатления контр-революционеров, - выполнял отчасти распоряжения нового Верх. Главнок-го Крыленко.
Несмотря на противодействие офицеров было проведено выборное начало.
[111]
Все гг. офицеры, кроме двух, были выбраны на свои прежние должности. Большинство кирасир, считая безсмысленным и рискованным дальнейшее пребывание полка в районе Киева, т, к. охрана жел. дороги окончилась, выражало желание разъехаться по домам.
С заключением на фронте перемирия, чем фактически окончилось состояние войны, отпала последняя причина, удерживавшая офицеров в рядах уже фактически развалившейся армии.
6 декабря в г. Киеве, под председательством полк. Сахновского, состоялось последнее общее собрание офицеров.
Было решено, что политическая и бытовая обстановка такова, что дальнейшее существование полка, становилось невозможным. Со стороны офицеров еще раньше была сделана попытка - увы, неудавшаяся - добыть и сохранить полковой Штандарт, бдительно охранявшийся кирасирским караулом.
Тогда по соглашенью с полковым комитетом Штандарт был отправлен в полковую церковь, в Царское Село в сопровождении шт. ротм. Карангозова, штандартного унт.-офицера и двух членов полкового комитета, где сдан был при следующем акте: 1917 г., декабря 6 дня. Штабс ротм. л. гв. Подольского кирасирского п. Н. К. Карангозов и председатель полкового комитета, ст. унт.-оф. А. Ф. Симонов передали на хранение в полковую церковь полотнище Полкового Штандарта, с юбилейными лентами, которое принято полковым священником, помощником ктитора и свечником полковой церкви, - о чем и составлен настоящий акт за подписями всех присутствующих при передаче. Гор. Царское Село. Передали Штандарт: штабс ротм. Карангозов, председ. полк. комитета, ст. унт.-оф. А. Симонов, член полк. комитета, мл. унт.-оф. А Шавров. Приняли: протоиерей Владимир Концевич, губернский секретарь Дмитриев, свечник Филипп Бусовцов.
10.ХII был издан последний приказ по полку:
[112]
ПРИКАЗ
Лейб-Гвардии по Подольскому Кирасирскому полку
№ 343. с. Святошин, 10-го декабря 1917 г.
Сего числа я получил распоряжение Украинского Войскового Генерального Секретариата, от 9-го декабря с./г. за № 186:
Командиру Подольского Кирасирского п. По приказу Генер. Секретаря по военным делам все имущество, оружие и лошадей Подольского кирасирского п. предписывается сдать ротм. Войтенко, а людей распустить по вашему усмотрению, согласно приказа Войскового Секретариата № 23. Для перевозки архива и полковой канцелярии разрешается получить два вагона по сношению с заведывающим передвижением войск.
Штаб-офицер для поручений Кудрявцев.
Завед. делопроизводством кавалерии пор. Поплавский.
Это распоряжение последовало потому, что полк категорически отказался украинизироваться, что по единодушному решению офицеров и кирасир было бы явно недопустимым для старого русского гвардейского полка.
Наша полковая Святыня - Штандарт - после отказа полка украинизироваться был заблаговременно вывезен за пределы Украины.
Когда Господу Богу угодно, мы соберемся вокруг своего Штандарта и снова станем на стражу чести нашей дорогой великой родины - России, истерзанной войной и междуусобными распрями. Соберемся тогда все, как один, и снова будем служить так же честно, как 200 лет служили наши деды и, как мы служили до сегодняшнего, последнего дня нашего горячо любимого родного полка, просуществовавшего 215 лет. Ныне, признавая всякое сопротивление безполезным и не желая напрасного кровопролития, предписываю привести в исполнение распоряжение Генер. секретариата и передать уполномоченному Секретариатом комиссару оружие, казенных лошадей и
[113]
казенное имущество. Архив, канцелярию и все собственное полковое имущество погрузить председателю полкового комитета в два вагона, по сношению с заведывающим передвижением войск, и отвезти в г. Царское Село, где сдать на хранение полковому каптенармусу Бусавцову и хранителю казарм чиновнику Дмитриеву.
Bсе офицеры и чиновники прикомандировываются к штабу дивизии. Всех же кирасир увольняю в отпуск на родину, по истечении срока какового - предписываю явиться в г. Царское Село, в казармы полка.
Сегодня мы разстаемся. Этот приказ мой - последний. Горячо благодарю Вас всех за службу, гг. офицеры, врачи, чиновники и кирасиры. Будьте счастливы, сколько можете в эту тяжелую минуту. Но, разойдясь по домам, не забывайте, что Вы - Кирасиры, и что настанет то время, когда Вы опять будете нужны Родине. В тот час слетайтесь все к полковому Штандарту.
Командующий полком Полковник Сахновский.
Стрелковый полк дивизии в последнее время был выдвинут на позиции. Переболев в начале революции, во все последующее время, он сохранял относительный порядок. В середине декабря, стрелковые эскадроны были также расформированы. Bcе офицеры прибыли в г. Киев.
Cеpo и печально проходили чередою последние дни 1917-го года. Кирасиры Е. В., как строевая и боевая единица, прожив 215 лет, кончали свое бренное существование: офицеры и кирасиры расходились в разные стороны. (Лишь № 5-й эск., последнее время стоявший в Фастове, двинулся целиком, походным порядком в Царское Село. Погрузиться ему удалось на одной из станций в Орловской губ.).
Но душа старого, славного, доблестного полка - его офицерский состав, - продолжала жить, готовая в нужный момент снова воплотиться и воскресить родной л. гв. Кирасирский Его Величества полк.
[114]
Пятьдесят четыре последних офицера объединились до конца жизни, обручившись перед разъездом связующим их заветным кольцом...
[115]












Пользовательского поиска
 
Архив проекта -> Кирасиры Его Величества в Великую Войну 1916, 1917 года-> 1917 год
Designed by Alexey Likhotvorik 21.07.2012 02:44:46
copyright (c) 2003 Alexey Likhotvorik