"На месте брода оказался целый мост на барках, между д. д. Гросс Плауен и Редден, охраняемый десятью саперами и пехотинцами, что должны были при отходе его сжечь.

Осматривая лес и желая выйти к дороге Клейн Энгелау-Taпиay, я дошел до опушки леса. Здесь, оставив в 100 шагах сзади нее разъезд, сам подъехал к крайним густым кустам, окаймлявшим лесъ, чтобы в бинокль рассмотреть, что творится в д. Энгельсхее.

Лошадь, срывая листья с веток, сделала шага 2-3 вперед, показав и себя, и меня.

Когда я снова направил бинокль, то совсем близко, шагах в 400-500, неожиданно увидел окраину деревни, по улице которой вытянулся спешенный эскадрон с пиками с флюгерами в руках. Впереди, верхами стояли 3 офицера, всматривавшиеся в карты.

Немцы меня заметили. В моем направлении кинулся сильный разъезд.

Я отвел свой разъезд назад на 1 версту и отсюда продолжал наблюдение. После того, что немецкий эскадрон перешел в Клейн Энгелау, я с разъездом оттянул в Редден, где подчинил себе охранявших мост сапер и пехотинцев. Вдруг, со стороны Клейн Энгелау послышалась ружейная пальба, над нашими головами залетали пули. Я разсыпал людей в цепь, приказав отнюдь не открывать огня без команды. В бинокль увидел скачущего в нашем направленьи всадника. Оказался он кирасиром № 4 эскадрона, вестовым корнета фон Кеппен. Он мне доложил о следующем; около 11 ч., корнет фон Кеппен с 5-ю кирасирами возвращался из разведки к своему эскадрону. Не зная о произошедших за последний час событиях, Кеппен отослал кирасир прямо через лес на Лейссинген, а сам с вестовым решил проехать по дороге через Клейн Энгелау, чтобы узнать, что делается вокруг.

Вестовой, заметив в этой деревне противника, крикнул: "Ваше Высокоблагородие! Немцы!". Кеппен ответил: "Да, нет же, это наши кирасиры". Одновременно с деревенской окраины поднят был огонь. Оба кинулись влево. Кеппен повалился вместе со своим конем, повидимому убитый, т. к. вестовой заметил, что больше он не шевелился. Лошадь у кирасира оказалась раненой в круп и в шею.

Продолжая наблюдать за немцами, я увидел в бинокль, что группа в 7-10 конных переходит в дер. Егерсдорф. Тут уже сердце мое не выдержало. Я перевел

мою цепь шагов на 400 вперед на горку; приказал, как только махну рукой, дать 5 залпов по деревне. Сам же с разъездом пошел в атаку, обтекая противника справа.

После стрельбы, немцы кинулись обратно. МНЕ удалось захватить лишь запутавшуюся в поводьях лошадь под седлом и лежавший на земле непромокаемый плащъ в крови.

От деревни к неприятельскому эскадрону немцы неслись верхами и бежали полным ходом, кого то унося на руках. Я в догонку открыл огонь. При осмотре седла нашел мягкую черную бархатную фуражку и 2 переплета с находившимися внутри картами, планами, с нанесенными на них бродами, заготовленными складами фуража и продовольствия, а также позициями и наблюдательными пунктами артиллерии, а также записями.

Я немедленно доставил эти важные документы в штаб дивизии.

Захваченного коня отдал лично мне ген. Казнаков, отметив об этом в приказе. Лошадь оказалась Тракененом вороной масти. Я отправил ее в обоз II разряда из-за козенца и ушиба плеча. Через 2 месяца она совершенно поправилась".

"После того, что наша пехота овладела Гросс Энгелау, полк получил задачу разведать полосу Альтгоф-вост. окраина Егерсдорф, которая должна была быть занята к ночи. Ком. полка подполк. барон фон Бюлов со штабом выехал в передовую линию, дабы произвести личную разведку. Здесь он был неожиданно обстрелян. Пришлось быстро уйти назад.

Капельмейстер Ширхорн тяжело ранен. Унт. офицер Вольф (личный ординарец) убит. Его конь с возимой им полевой сумкой ком. полка пропали".

"Эскадрону дана задача, оставаясь с ядром у ф. Зеленки, освещать район по линии Владиславов-Вержболово-Волковышки. В 8 ч. эск-н пришел в Зеленку. Отсюда высланы были разъезды: корн. Ломакина на Владиславов, унт. оф. Валуцкаго на Лауцкайме, корн. Сафонова на Вержболово и подпр. Шибанова на Волковышки.

Еще не доходя Дарженики, я обнаружил движение противника от Владиславова по шоссейной дороге. Я открыл по нем руж. огонь. Немцы силою около эскадрона, поспешно бросились назад.

Из за леса, что южнее Владиславова, на галопе вынеслась батарея и, став на позицию менее чем в версте от деревни, открыла огонь.

Одновременно, около 2-3 эскадронов, разсыпавшись, повели наступление. Я еле успел уйти. - Кавалерия галопом шла вперед; батарея била шкалой, перенося огонь также все вперед. Ядро эскадрона, стоявшее у Мерче, стало отходить на Романтишки. У Зеленки остался лишь полевой караул взв. унт.-офицера Горбунова. Последний, подпустив к ceбе неприятельских всадников, открыл по ним огонь. У немцев произошло замешательство, что спасло отходившие и преследуемые немцами разъезды корн. Сафонова и унт.-оф. Валуцкого.

В Романтишках собрался весь эскадрон. Около 14 ч., снова у Владиславовского шоссе показалась герман. конница. Высланные ею к Романтишкам разъезды были отогнаны открытым нами огнем.

Здесь эск-н простоял до темноты. Через никем не занятые Пильвишки, вернулись на присоединение к полку в д. Гевалтово. Сведения от разъездов дали полную кар-

тину наступления немцев от Владиславова и Вержболова на запад и спокойствия в напр. Зеленки. Д. Ольвита была занята в 11 ч., а после полудня прот-к вошел в г. Волковышки".

"К 15 ч. пришли в дер. Богата, где расположилось ядро эскадрона. Пост, поставленный на колокольню, наблюдал движение неприят. кавалерии вокруг Пильвишек. Вечером были высланы 2 разъезда: 1) пор. Шапрон на Пильвишки и 2) мой - на Барзды-Владиславов.

Я выступил около 18 ч. Не встретив противника, дошел и стал на ночлег в хуторе, не доходя д. Барзды. На следующее утро, двигаясь на эту деревню, встретил неприятельский разъезд, спешно ушедший на м. Пильвишки, где, по словам жителей расположился крупный немецкий отряд. Пройдя еще 5 верст, я отправил взвод обратно, чтобы иметь возможность продвигаться более скрытно.

При себе оставил лишь 4-х кирасир. Незамеченными, мы добрались к 17 ч. до шоссе Владиславов-Шаки, в 2 верстах севернее города. Мимо нас прошел обоз с ранеными, а затем 2 пушки. Когда окончательно стемнело, мы двинулись к Владиславову; на его окраине, засели в стоявшем на глухом местe отдельном домике. Бывший при мне кирасир, говоривший по литовски и по немецки, переодевшись мужиком, отправился в город. Ночью он вернулся и сообщил, что в Владиславове стоят взвод кавалерии, корпусный обоз, казначейство и 2 пушки. В разговоре, немецкие солдаты говорили, что будто герм. войска потерпели неудачу под Сейнами. Разведав, что происходит в Владиславове, я двинулся обратно, чтобы под покровом ночи успеть достаточно отойти от города. С собою прихватил на телеге прятавшихся в том же дворе, на сеновале пять пехотных солдат. Вторую ночь я провел в д. Заводышки.

По дороге оттуда на присоединение к полку, устроил засаду подходившему немецкому разъезду, при первых выстрелах разсыпавшемуся и ушедшему назад".